Жанр: Электронное издание
cherubim
... - Владимир Марленович, но его необходимо найти и предупредить о двойнике,
иначе поломается вся игра, - медленно и удивленно проговорил Райский.
- Да, Мишка, ты действительно заигрался, - покачал головой генерал, - я
верю, ты поймаешь Исмаилова. Ты нашел отличный ход. Этот твой майор... Я не
спрашиваю, где ты его откопал, и мне не жаль денег, которые ты потратил на
пластическую операцию. Он многое может, ты постарайся его сберечь. И не
жертвуй им ради Исмаилова, он тебе потом еще пригодится. А генеральские
погоны ты все равно получишь, пусть не сейчас, позже. Но не заигрывайся.
Время летит страшно быстро. Есть вещи, которые важнее и сильнее нашей
интересной, но чрезвычайно паскудной работы. Вот эта дрянь, которая жрет
меня изнутри, она сильнее и важнее любой работы. И зло, которое мы делали
ради работы, тоже, оказывается, важнее и сильнее ее.
"Вы не правы, генерал. Вы не правы хотя бы потому, что умираете. А я
нет", - подумал Райский, но, конечно же, не произнес этого вслух.
"Он наколотый, ему ничего не страшно. Он ворвется в кабинет и выпустит
всю обойму. Правильно, они ведь знают, что у подъезда дежурят наружники,
которые могут его остановить. Они все рассчитали точно. В коридоре и в холле
полно народу. Обезвредить его без стрельбы, без жертв практически
невозможно. Какие у меня шансы? Они рассчитали все, но не учли, что здесь
окажусь я и вычислю его раньше, чем он начнет действовать".
Сергей вошел в кабинет и запер дверь изнутри на английский замок.
- Что вы делаете? - удивилась медсестра. Он не ответил, достал телефон,
набрал номер Райского.
- Михаил Евгеньевич, он здесь.
Полковник только что вышел из подъезда генеральского дома, мрачный и
раздраженный. Он не сразу узнал Сергея, не понял, о чем речь, и,
перекрикивая уличный рев, спросил:
- Кто? В чем дело?
- Свяжитесь с вашими людьми в клинике. Очень срочно. Это старший сержант
Трацук. Ну вспомните пленку. Хасан, который расстреливал заложника. Он
смертник. Он сидит в коридоре на третьем этаже, у тридцать первого кабинета.
Вокруг полно народу. Оружие у него в правой руке, прикрыто журналом.
Длинные желтые волосы, круглое лицо, на вид чуть больше двадцати, одет в
синие джинсы и черную кожанку.
Пока Сергей говорил, он успел опустить жалюзи. За окном собиралась гроза.
Небо почернело. В кабинете стало совсем темно. Юля и рыженькая медсестра
застыли и молча смотрели на него. Их глаза блестели в темноте.
- Погодите, майор, вы сами где сейчас находитесь?
Но Сергей не ответил. Дверь сильно дернулась. Конечно, Чуня не мог узнать
своего бывшего командира. Но у Чуни было чутье смертника, он просто
почувствовал, что человек, вошедший в кабинет, может ему помешать, и начал
действовать.
- Ключ! - вскрикнула медсестра и зажала ладонью рот.
Когда Сергей вошел сюда в первый раз, он успел заметить, что в кабинете
есть еще одна дверь, но ведет она в тупик, в маленькую комнатку, где нет
ничего, кроме шкафа, двух кресел и журнального стола.
- Ключ торчит снаружи, в коридоре, - опомнившись, прошептала Юля,
подхватила Вику и затащила ее в комнату отдыха.
Дверь дернулась еще раз, а потом щелкнул замок.
- Не вздумайте стрелять, майор! - кричал Райский в трубку. - Вы
засветитесь, и все полетит к черту! Его надо взять и допросить! Я сейчас же
связываюсь с моими людьми!
- Постараюсь, но не обещаю, - пробормотал Сергей, расстегнул куртку и
достал из-под мышки свой новенький ПММ.
Он стоял у двери, прижавшись к стене. Дверь распахнулась. Вспыхнула
молния, на несколько секунд комната наполнилась тонкими полосками света.
Сквозь щель он увидел сначала ствол с навинченным глушителем, потом курносый
профиль Чуни. Стало опять темно, ударил гром, и Сергей бесшумно выскользнул
из-за двери.
Удар ногой под колено повалил Чуню на пол. Одновременный удар рукоятью
пистолета под запястью выбил у него оружие. Пистолет с глушителем отлетел в
угол. Следующая вспышка молнии осветила двух людей на полу кабинета. Сергею
удалось заломить Чуне руки за спину. Смертник бился, извивался и бормотал
что-то по-чеченски.
- Чуня, затихни, - сказал Сергей ему на ухо, - успокойся, старший сержант
Трацук.
Смертник дернулся, пытаясь повернуть голову. Через секунду в кабинет
влетели два санитара и охранник, вспыхнул свет. На Чуниных запястьях
защелкнулись наручники. Белые глаза бессмысленно скользнули по лицу Сергея.
Сергей взглянул на того санитара, с которым всего двадцать минут назад
столкнулся у двери кабинета, и тихо произнес:
- Если бы ты был я, точно, не успел бы.
Чуня шел по коридору в наручниках между двумя санитарами, и тонким
пронзительным голосом проклинал весь мир, перемежая русский мат с чеченскими
ругательствами и проклятьями. Все, кто находился в коридоре на третьем этаже
клиники, пациенты, врачи и медсестры, провожали процессию удивленными
взглядами.
- А вы знаете, - обратилась к своей соседке дама с пеликаньим зобом, -
среди людей, которые обращаются к хирургам-пластикам, довольно часто
попадаются сумасшедшие.
- Неужели он напал на врача? - испуганно прощебетала девушка с ожогом. -
Ужас какой!
- Теперь понятно, почему здесь такая суровая охрана, - заметил мужчина с
родимым пятном.
В кабинет влетел пожилой румяный толстяк с бородкой, в белом халате и,
пыхтя, кинулся к Юле.
- Деточка, вы в порядке? Господи, я чуть с ума не сошел, ну-ка посмотрите
мне в глаза! Бледная, аж синяя вся. Вика, а ты как себя чувствуешь?
Здравствуйте, - походя кивнул он Сергею.
- Все нормально, Петр Аркадьевич, все уже хорошо, - слабо улыбнулась Юля.
- Погодите, мне надо дать Вике успокоительное.
Она стояла у открытого стеклянного шкафа и держала в руках оранжевую
аптечную бутылку. Рыжая медсестра сидела на банкетке и дрожала так сильно,
что зубы ее отбивали дробь. За окном хлестал ливень.
- Нет, это кошмар какой-то, честное слово, - толстяк упал в креслом. - а
что у вас есть, детка? Дайте мне тоже.
- Пион уклоняющийся, - пробормотала Юля, - дурацкая крышка, никак не могу
открыть.
Сергей взял у нее из рук пузырек, открыл, она накапала в пластиковый
стаканчик коричневую жидкость и поднесла к трясущимся губам медсестры.
- Викуша, выпей, все уже хорошо. Вика залпом проглотила капли и
сморщилась, Юля взяла у нее стакан, налила еще и протянула Мамонову.
- Какая гадость, - сморщился он. - Викуша, детка, как вы?
- Уже ничего, Петр Аркадьевич. - Вика встала, открыла холодильник,
достала бутылку воды и спросила:
- Кому-нибудь налить минералки?
Никто ей не ответил. Она оглянулась и тихо ахнула. Главный врач сидел,
подавшись вперед всем корпусом и вцепившись в подлокотники. Очки его сползли
на кончик носа, рот был приоткрыт. В дверном проеме застыла мощная фигура
санитара. Откуда-то из его шеи звучал глухой настырный голос:
- Пятый, пятый, как слышите? Прием!
Юлия Николаевна Тихорецкая и пациент по фамилии Найденов стояли у окна и
целовались так самозабвенно, словно были здесь одни.
Стас потерял счет времени, не мог понять, утро сейчас или вечер. Он то
проваливался в тревожный сон, то просыпался от лютого холода. Озноб сменялся
огненным жаром. Он выпил всю минеральную воду из мини-бара.
Очнувшись в очередной раз, он обнаружил, что не осталось ни глотка.
Постельное белье было влажным. Он плавал в собственном поту, умирал от
жажды и головной боли. Рядом на тумбочке стоял телефон, под ним на карточке
был записан номер администратора. В глазах рябило, он не мог разобрать
цифры. Принялся вертеть диск и, только услышав долгие гудки, понял, что
звонит вовсе не администратору, а Эвелине. Трубку не брали страшно долго,
наконец сонный сердитый голос ответил:
- Да. Слушаю.
- Линка, это я, - прохрипел он жалобно, - ты можешь ко мне сейчас
приехать?
- Ты знаешь, который час? - спросила вяза возмущенно.
- Нет. Мне очень плохо. Я ничего не вижу.
- О Господи, Герасимов, с тобой, честное слово, не соскучишься. Что на
этот раз случилось?
- Я заболел. У меня очень высокая температура.
- Врача вызывал?
- Не могу, Линка. Я не дома. Я в гостинице, под чужим именем.
- Ну здравствуйте, - нервно хмыкнула она, - это что-то новенькое.
- Никто не должен знать, что я в Москве, понимаешь?
- Пока нет, - честно призналась она.
- Слушай, мне тяжело говорить. Приедешь, все объясню. Мотель называется
"Светлячок" недалеко от Речного вокзала. Адрес не записывай, запомни.
Привези мне каких-нибудь лекарств от гриппа, от простуды, витаминов, воды
побольше, в общем сама разберешься. Администратору внизу скажешь, что ты в
седьмой номер к Сидорову Ивану Ивановичу.
- О Боже! - тихо вскрикнула Эвелина. Стас отключил телефон и опять
заснул.
Разбудил его настойчивый стук в дверь. Он встал, накинул одеяло на плечи,
открыл.
В комнате был полумрак. Эвелина положила тяжелый пакет на тумбочку,
поцеловала его в щеку и вдруг отпрянула так резко, что шарахнулась затылком
о дверь.
- Стас... - она щелкнула выключателем и медленно опустилась на пол, -
Нет, я, конечно, могла незаметно свихнуться. Но Плешаков... И твои
родители... Он ведь ездил встречать твоих родителей... А, я поняла, это
нарочно так устроили, для твоей безопасности... Ой, кретинка... - Она
закрыла лицо руками и несколько секунд сидела на полу, качаясь и тихо
постанывая.
- Перестань, Линка, при чем здесь Плешаков и мои родители? Никто ничего
не знает. Мне плохо, я лягу. Ты градусник привезла? - вяло бормотал Стас,
укладываясь и забиваясь под одеяло. - Встань и накрой меня чем-нибудь еще,
мне холодно.
Эвелина резко вскочила, суставы затрещали, глаза запылали, она подошла к
Стасу и стянула одеяло с его головы.
- Все! С меня довольно! Сыта по горло! Трудно было предупредить? Ты
просто забыл, тебе наплевать, как всегда! Я не люблю, когда из меня делают
идиотку, и никому этого не позволю, даже тебе, Герасимов! - она схватила
пакет, вывалила на кровать его содержимое, пластиковые бутылки с глухим
стуком покатились на пол, - вот тебе минералка, панадол, аспирин, градусник,
и привет, дорогой.
Поправляйся!
- Лина, подожди! - простонал Стас, но она уже вылетела из комнаты и
захлопнула дверь.
Он встал, выглянул в коридор, чуть не упал от слабости, увидел, как
высокая тонкая фигура в белом костюме несется к лестнице, еще раз позвал ее,
и она вернулась.
Пистолет, вылетевший из рук Чуни, был швейцарский "Зиг-Зауэр" с
глушителем, одна из последних моделей. При обыске обнаружили три фотографии
доктора Тихорецкой. Те самые, что висели в Интернете, на
молодежно-музыкальных сайтах рядом с фантастическими рассказами о
злоключениях Анжелы.
Паспорт он сдал при входе охраннику в обмен на пропуск, как было положено
в клинике. Документ на имя Николаева Александра Петровича оказался грубой
фальшивкой.
На первом допросе Трацук Андрей Иванович сообщил, что является фанатом
певицы и решил расправиться с хирургом, поскольку прочитал, что звезде
собираются делать совсем другое лицо, не такое, как было раньше. Пистолет
купил у трех вокзалов с рук за двести долларов. На замечание, что такая
пушка стоит не меньше тысячи, он никак не отреагировал. Впрочем, вскоре у
Чуни началась ломка, и он потребовал, чтобы срочно собрали
пресс-конференцию.
- Я хочу сделать официальное заявление! Меня похитили и тайно вывезли в
Пакистан. Там, под землей, секретная база. Меня привязывали к койке, кололи
какими-то препаратами и пропускали через меня электрический ток. Потом
заставляли убивать. - Он говорил все это глухим механическим голосом, глаза
его сухо сверкали. - В таком состоянии я мог бы убить родную мать и вообще
кого угодно. Дайте мне вмазаться!
Чем сильнее его ломало, тем настойчивее он требовал собрать
пресс-конференцию и привлечь внимание всей мировой общественности. Речь его
становилась все невнятнее, он пожирал глазами шприц с дозой метадона и, уже
корчась в судорогах, прохрипел, что доктора Тихорецкую ему приказал убить
некто Исса, толстый мужчина лет пятидесяти с большим животом. Фотографии,
оружие и всю необходимую информацию он получил от Иссы в машине, за полчаса
до того, как вошел в клинику. На этой машине его вывезли из какого-то дома,
который стоял в лесу, и довезли почти до самой клиники.
Сколько времени его везли, какой марки была машина, как долго он жил в
этом доме, откуда и каким образом попал туда, кто находился с ним, Чуня не
помнил. Допрашивать дальше без укола не имело смысла. У Чуни начались
судороги.
Получив вожделенную дозу, он впал в бессознательное состояние. Его
поместили в бокс Лубянской внутренней тюрьмы. Все, охрана и медицинское
наблюдение, было на самом высоком уровне.
Той же ночью бывший старший сержант Андрей Трацук скончался от острой
сердечной недостаточности.
Глава 40
В семь утра Сергея разбудил шальной, настойчивый звонок. Он заметался
между телефонами и не сразу сообразил, что звонят в дверь. Накинул халат,
вышел босиком в прихожую и припал к глазку. За дверью стояла странная
фигура.
Мешковатые трикотажные штаны с лампасами, джинсовая крутка, большие очки
в толстой черной оправе, короткая темная бородка, серая тряпочная кепка с
мятым козырьком. На плече болталась плоская капроновая сумка.
- Стас, ну что ты смотришь? - усмехнулся незнакомец, еще раз нажимая
кнопку звонка. - Давай открывай. Это я.
Нечто страшно знакомое мелькнуло в этой усмешке, искаженной круглым
стеклышком дверного глазка. Дверь глушила голос, он был едва слышен. У
Сергея пересохло во рту и дико стукнуло сердце. Почти не касаясь пола, он
кинулся в спальню, достал из-под подушки пистолет, сунул его в карман
халата, вернулся в прихожую и защелкал замками.
Гость переступил порог, снял кепку, бросил ее на тумбочку, снял очки в
дешевой оправе, повернулся к зеркалу и аккуратно пригладил светлые вьющиеся
волосы.
Сергей заметил, что стекла в очках простые, без всяких диоптрий.
- Прости, что так рано. Я улетаю через два часа, - гость резко
повернулся, - что у тебя с лицом? Два дня назад вроде не было ничего.
- А, это? - Сергей бросил взгляд в зеркало и тронул щеку. - Складки от
подушки.
- Да, вижу, ты крепко спал, не проснулся еще, - гость рассмеялся,
похлопал Сергея по плечу, - пойдем, сваришь кофе и расскажешь, что у тебя за
проблемы, кто и почему наехал. Или, может, я не вовремя? Ты не один? - он
отстранил Сергея, заглянул в приоткрытые двери комнат Сергей сунул руки в
карманы, на ощупь щелкнул предохранителем и направился в спальню.
- Ты куда? - тревожно спросил гость, тоже сунул руки в карманы своей
джинсовой куртки и шагнул вслед за Сергеем.
- Я переоденусь.
- Брось, и так сойдет. Времени мало, проблем много. Слушай, ты не
помнишь, когда в последний раз бабки на мой счет ушли?
- Недавно. Дня три назад.
Они стояли в темном коридоре у двери спальни, совсем близко, и смотрели
друг на друга.
- Черт... И сколько там было? - пробормотал гость, не отводя взгляда.
- Семьдесят, - Сергей развернулся и направился в гостиную. Гость
последовал за ним, как на привязи. - Слу-ушай, задумчиво протянул он,
усаживаясь на диван, - а нельзя как-нибудь крутануть назад?
Сергей включил чайник, достал турку, насыпал зерна в кофемолку. Пока она
гудела, оба молчали. Сергей стоял спиной к гостю. Их разделяло метра три, не
больше.
- У тебя что-то случилось? - спросил он, не оборачиваясь.
- Да, понимаешь, есть одна проблема. Но об этом позже. Нет, ты скажи, в
принципе можно вытянуть с того счета бабки назад или нельзя никак?
- Все? - уточнил Сергей, помешивая кофе.
- Не знаю. Хотя бы часть. Я в ваших банковских делах ни хрена не понимаю,
- гость повысил голос, - я только знаю, что с того счета я теперь не могу
снять ни гроша. А бабки мне сейчас нужны позарез, - Он вдруг легко
соскользнул с дивана и двинулся на Сергея, продолжая держать руки в карманах
куртки. - Ладно, об этом-после, а то как-то нехорошо получается. Ты пришел
ко мне со своими проблемами, поговорить нам у Иссы не удалось, теперь я
пришел к тебе и сразу гружу тебя своими проблемами. Смотри, сейчас убежит!
Сергей сдернул турку, кофейная пена зашипела на электрической конфорке.
- Шамиль, ты есть хочешь? - спросил он, все еще не оборачиваясь,
чувствуя, как зудят шрамы на лице и как першит в горле от звука этого
ненавистного имени.
- Стас, ты какой-то не такой, - медленно проговорил чеченец.
Он подошел к стойке вплотную. Сергей слышал его дыхание и запах. От
Исмаилова пахло хорошим одеколоном и мятной жвачкой. Дыхание его оставалось
спокойным, но голос чуть изменился. Акцент стал заметнее.
- Я дерганый весь, с нервами плохо, - глухо произнес Сергей, вытирая
губкой плиту, - наехали на меня, Шамиль. Очень серьезно наехали. Сначала
взрывчатка в машине. Потом шофера моего кончили.
- А пистолет подкинули в квартиру твоей женщины? Да, это я помню, ты не
повторяйся. Давай дальше.
- Ну а что дальше? Кто-то периодически влезает ко мне в квартиру и гадит,
вроде бы по мелочи, но довольно чувствительно, - Сергей заговорил быстро и
очень тихо.
Следовало, наконец, повернуться к гостю лицом. Дыхание за спиной
становилось все чаще и напряженнее.
- Вот вчера, например, мне насыпали битого стекла в крем, - Произнес он и
смущенно усмехнулся.
- Что? - тяжело выдохнул Исмаилов.
- Ну, я кремом лицо мажу на ночь, - Сергей резко развернулся и с размаху
напоролся на знакомый немигающий взгляд, - кожа у меня сухая, понимаешь? И
вот эти суки намешали осколков в баночку. Видишь, как исполосовало?
Опять повисла пауза. Сергей спокойно отвернулся, достал кофейные чашки и
еще раз спросил:
- Так ты будешь есть или нет?
- Нет, - рявкнул Исмаилов, - а то вдруг тебе и в еду чего-нибудь
подмешали, а? - он засмеялся, вполне искренне и отступил в глубь гостиной, к
дивану, продолжая хохотать.
- Слушай, Стас, - произнес он сквозь смех, - что ж вы все здесь такие
придурки, а? Вот смотри, дом у тебя престижный, пацаны внизу накачанные,
важные, с пушками. Вроде никто посторонний и близко не сунется. А я зашел в
гараж, дал пятьдесят рублей охраннику, пока он на меня смотрел, прилепил
пару рекламных бумажек на ветровые стекла. Он отвернулся - я быстренько раз,
и к лестнице. Через пять минут я у твоей двери. И никто ничего не просек.
Вот тебе и стекло в креме, и свинец в башке. Ну ладно, - он отсмеялся, и
опять уставился на Сергея, не моргая, - так кто же с тобой такие нехорошие
шутки шутит?
- Я не понял, Шамиль, ты кофе будешь пить или теперь опасаешься? ..
- Да буду, буду. Отравы там нет. Если бы тебя хотели замочить, давно бы
уже...
Пока он шел через гостиную с двумя кофейными чашками в руках, взгляд
гостя не отлипал от правого кармана его халата.
- Сначала скажи, что у тебя там со счетом, - произнес Сергей, усаживаясь
в кресло напротив гостя.
- Ладно, - кивнул тот, - если ты так хочешь, давай начнем с этого. Тем
более одно с другим связано. Ты поможешь мне решить мою проблему, и мне
будет легче решить твою. Бабки мне сейчас нужны, Стас, - он отхлебнул кофе.
Его правая рука все еще оставалась в кармане, чашку он держал левой, - снять
со своего счета я не могу. Почему - объяснять некогда. Рано или поздно я с
этим разберусь, но бабки нужны сегодня, понимаешь?
- Сколько?
- Ну, штук сто. Кстати, именно столько стоит решение проблемы, если
кто-то наезжает на тебя. Ты понял, да? Ты мне потом ничего не будешь должен.
- Такой суммы наликом у меня сейчас нет, - задумчиво пробормотал Сергей,
поднялся, обошел стол и взял телефонную трубку.
- Стой! - Исмаилов предостерегающе поднял левую руку. - Кому ты собрался
звонить?
- Хочу попытаться бабки тебе достать, - простодушно улыбнулся Сергей и
набрал номер Райского. - Мишаня, привет, это я, Стас, - произнес он, услышав
сонный сердитый голос, - разбудил тебя? Ну извини. Срочно нужно сто кусков
наликом.
Райский ошалело молчал и дышал в трубку. И слава Богу, потому что
телефонный столик с аппаратом стоял рядом с Исмаиловым, и тот, как бы
нечаянно, нажал кнопку громкой связи. Дыхание полковника зазвучало на всю
гостиную.
- Мишаня, я сейчас дома, ты можешь подвезти деньги в ближайшее время?
- Сто тысяч долларов? - кашлянув, осторожно переспросил Райский.
- Ну не рублей, конечно, - нервно рассмеялся Сергей, - проснись, Мишаня,
проснись. Бабки нужны очень срочно.
- Кому?
Исмаилов между тем принялся живо жестикулировать. Ткнул пальцем себя в
грудь, отрицательно помотал головой и указал на Сергея.
- Мне, мне лично! Слушай, Мишаня, некогда разговаривать. Давай
быстренько, дуй ко мне, я бы не стал тебя грузить, если бы не приперло меня.
Все, жду.
- Да, я понял, - пробасил полковник изменившимся голосом, - я выезжаю.
- Слушай, что за человек, у которого есть такие бабки прямо сейчас? -
спросил Исмаилов с кривой усмешкой.
В этот момент что-то тихо щелкнуло в прихожей, и через минуту в гостиную
вошел Стас Герасимов.
Две руки с пистолетами выскочили наружу из карманов одновременно, секунда
в секунду. Исмаилов и Сергей смотрели друг на друга. Разница была только в
том, что чеченец продолжал сидеть на диване, а Сергей стоял справа от него.
- Стас, - тихо позвал Исмаилов, - возьми что-нибудь тяжелое и дай ему по
башке.
Герасимов не шевельнулся. Он застыл посреди гостиной как изваяние. Лицо
его было белым и блестело от пота.
- Стас, тебе просто надо взять в руки любую бутылку из бара, - медленно,
монотонно продолжал чеченец, - ты подойдешь, размахнешься и врежешь ему.
Через минуту здесь будут мои люди.
- А еще через три минуты здесь будет ОМОН, - сказал Сергей.
- Мои успеют раньше, - заметил Исмаилов, не сводя глаз с Сергея
- Стас, тебе лучше уйти отсюда. Не бойся, он не выстрелит. Я не дам ему.
Уходи, - сказал Сергей.
Они оба говорили очень тихо, и каждый боялся взглянуть на Стаса,
поскольку каждый знал: чтобы выстрелить первым, довольно доли секунды.
Из прихожей послышался шум спускаемой воды. Стукнула дверь ванной.
- Кто там еще? - голос Исмаилова слегка дрогнул. - Стас, кто с тобой?
Герасимов продолжал молчать. В гостиную вошла Эвелина, окинула всех
присутствующих быстрым тревожным взглядом, схватила за руку Стаса и, пятясь,
потянула его к двери.
- Стоять! - рявкнул Исмаилов.
- Уходите оба! - рявкнул Сергей. У Исмаилова в кармане зазвучали первые
аккорды "Танца маленьких лебедей". Его левая рука рефлекторно дернулась.
- Ответь, - сказал Сергей, - успокой их, сообщи, что все нормально.
Исмаилов едва заметно усмехнулся. Музыка Чайковского еще немного поиграла
в его кармане и затихла. Эвелина и Стас медленно, как две сомнамбулы,
отступали к входной двери. Когда они открыли ее, с лестничной площадки
донеслось несколько глухих хлопков. Стреляли далеко внизу. Сергей понял, что
люди Исмаилова выбрали короткий путь, не стали пробираться через гараж,
рванули прямо в подъезд и уложили охрану.
- Назад! - крикнул он. - Войдите и заприте дверь!
В кармане Исмаилова опять зазвучал лебединый танец. Дверь стукнула, но
телефонная музыка помешала расслышать, щелкнули замки или нет. Ни Сергей, ни
Исмаилов не видели, что происходит в прихожей. Сергей стоял спиной, Исмаилов
сидел лицом к дверному проему. Ему достаточно было лишь слегка сдвинуться,
чтобы увидеть прихожую. И он не устоял перед соблазном. Этой доли секунды
Сергею хватило, чтобы ударом ноги выбить у него пистолет.
Исмаилов в панике дернулся, и Сергей выстрелил ему в колено.
- Это тебе за капитана Громова, - пробормотал он сквозь зубы.
Исмаилов тихо взвыл и стал сползать с дивана. Лицо его побелело, но глаза
косились туда, где лежал пистолет.
- Сидеть! - заорал Сергей, пытаясь заглушить в самом себе дикую, гулкую
волну ненависти, которая вздыбилась со дна души, пьянила, мешала соображать.
Исмаилов сделал еще одно движение в сторону пистолета, и Сергей
прострелил ему второе колено.
- Это тебе за старлея Курочкина! Прихожая и лестничная площадка
грохотали, как при землетрясении. Стальная дверь ходила ходуном. В гостиную
влетела Эвелина и крикнула:
- Они стреляют по замку!
Глаза Исмаилова, уже затуманенные болью, вдруг ожили и уперлись Сергею в
лицо. У двери нарастала пальба. Стреляли очередями. Вслед за Эвелиной явился
Стас. - Возьмите его пистолет, - сказал Сергей.
- Да, Стас, возьми мою пушку и убей егоза Он все равно труп, - прохрипел
Исмаилов, - ты труп, майор Логинов. Видишь, я все-таки узнал тебя. Убей его,
Стас.
- Стас, возьми пистолет! - повторил Сергей.
- Я не могу, - подал слабый голос Герасимов, - я болен. У меня
температура. Пистолет подняла Эвелина.
- Что теперь? - спросила она. Но вопроса никто не услышал. Дверь с
грохотом распахнулась.
- К стене! Оба! - успел крикнуть Сергей, а отпрыгнул и вжался в стену у
двери. Стас и Эвелина метнулись к нему. Через секунду в гостиную ворвался
бородатый детина в сером костюме со здоровенным штурмовым пистолетом. Рука
Исмаилова взметнулась, указывая на людей у стены, но детина уже падал
навзничь.
Сергей успел попасть ему в голову.
Грохнул еще выстрел, в гостиную ввалился и второй охранник, качнулся и
рухнул. За ними стояли двое омоновцев.
...Стас Герасимов медленно сполз по стене и сел на пол. Эвелина
продолжала стоять, держа пистолет Исмаилова обеими руками. Сергей шагнул
...Закладка в соц.сетях
