Жанр: Любовные романы
Сплетница
...ке есть соколы. В
общем, за вечеринку отвечает Блэр Уолдорф, а Блэр и Серена — лучшие подруги,
так что Серена там точно будет.
Дэн уткнулся в сценарий, как будто ему не было дела до слов сестры. А Дженни
продолжала говорить, как будто ей не было дела до молчания брата.
— Короче, нам осталось только заполучить приглашение на бал, —
сказала Дженни. Она взяла бумажное полотенце, смяла его в комок и запустила
в голову брата. — Дэн, прошу тебя, — заискивающе сказала
она. — Нам надо пойти.
Дэн отложил сценарий и взглянул на сестру, серьезно и печально.
— Дженни, я не хочу, — сказал он. — В пятницу я пойду к Дэку
играть в приставку, а потом поеду в Бруклин с Ванессой и компанией. Как
всегда.
Дженни пнула ножку стула, как маленькая.
— Почему, Дэн? Почему же ты не хочешь пойти?
Дэн покачал головой, горько усмехаясь:
— Потому, что нас не позвали. И не позовут. Забудь, Джен. Мне очень
жаль, но ничего не поправить. Мы не такие, как они, и ты это знаешь. Блэр
Уолдорф, Серена Ван дер Вудсен и все их друзья принадлежат к иному миру.
— Почему же ты все время хнычешь? Я с ума схожу, — сказала Дженни,
закатывая глаза.
Она встала, швырнула тарелки в раковину и принялась яростно работать губкой.
Затем резко развернулась и уперла руки в бока. На ней была розовая
фланелевая рубашка, темные кудри торчали во все стороны — накануне она легла
спать с мокрой головой. Она выглядела как миниатюрная домохозяйка — с грудью
на десять размеров больше, чем все тело.
— Плевала я на тебя. Я иду на вечеринку, — заявила она.
— На какую вечеринку? — В дверях кухни появился мистер Хамфри.
На конкурсе отцов, позорящих детей, Руфус Хамфри завоевал бы первый приз. На
нем была белая майка с кругами пота под мышками и красные семейные трусы. Он
почесывал промежность. Лицо покрывала разномастная щетина, где седая и
густая, где легкая небритость, а где плешь. Курчавые седые волосы
всклокочены, карие глаза словно подернуты пеленой. За каждым ухом торчало по
сигарете.
Дженни и Дэн молча уставились на отца.
Затем Дженни вздохнула и вернулась к тарелкам.
— Забудь, — сказала она.
Дэн ухмыльнулся и откинулся на стуле. Их отец не выносил пафосного Верхнего
Ист-Сайда. Он отправил Дженни в Констанс ради хорошего образования и отчасти
потому, что когда-то встречался с одной из тамошних учительниц английского.
Но он все опасался, что Дженни попадет под влияние одноклассниц,
дебютанток
, как он их презрительно называл.
Дэн знал, как отец отнесется к вечеринке.
— Дженни хочет выйти в высший свет, — сказал он.
Мистер Хамфри выудил из-за уха сигарету, вста¬вил в рот и начал перекатывать
между губами.
— По какому случаю? — осведомился он.
Дэн покачался на стуле с ухмылкой на губах. Дженни выключила воду и яростно
взглянула на него, готовая убить, если он скажет еще хоть слово.
— Только послушай, — сказал Дэн. — Они собирают деньги в
помощь сапсанам Центрального парка. Наверное, хотят выстроить им птичьи
особняки. Будто тысячи бездомных людей не нуждаются в этих деньгах куда
больше.
— Да заткнись ты! — разъяренно бросила Дженни. — Хватит
строить из себя всезнайку. Обычная вечеринка. Я и не говорила, что там какой-
то суперповод.
— Повод? — прогремел отец. — Стыдись, дочь. Этим людям
нравятся птицы, потому что это красиво. Они, видите ли, чувствуют себя на
лоне природы, будто на загородных виллах в Коннектикуте или Мэне. Птички
украшают их жизнь. Пускай этот класс бездельников сам выдумывает помощь,
которая никому не нужна!
Дженни облокотилась спиной о разделочный стол и уставилась в потолок,
пытаясь не слушать отца. Она слышала такие речи не первый раз. Они ничего не
меняли. Она по-прежнему хотела пойти.
— Я только хочу немного праздника, — упрямо сказала она. — К
чему столько шума?
— К тому, что я не хочу, чтобы ты привыкала к этой чепухе и вела себя
как дебютантка. Станешь такой же, как твоя мать, которая липнет к богатым,
потому что боится думать сама, — завопил отец. Небритое лицо
побагровело. — Черт подери, Дженни. Ты все больше становишься похожа на
свою мать.
Дэн почувствовал себя гадко.
Их мать сбежала в Прагу с каким-то графом или князем и стала его
содержанкой. Он одевал ее, он оплачивал ее номера, а она ходила по
магазинам, ела, пила и рисовала цветочки. Пару раз в год она писала детям
письма и время от времени присылала нелепые подарки. На прошлое Рождество
Дженни получила платье немецкой крестьянки, на десять размеров меньше, чем
нужно.
Зря отец сказал, что Дженни похожа на мать. Это было некрасиво и
несправедливо.
Дженни готова была разрыдаться.
— Пап, прекрати, — сказал Дэн. — Все равно нас не звали на
вечеринку. Мы в любом случае не смогли бы пойти.
— Вот видите! — победно сказал мистер Хамфри. — Да и зачем
вам тусоваться с этими снобами?
Дженни остекленело уставилась в пол. Дэн встал со стула.
— Одевайся, Джен, — мягко сказал он. — Я провожу тебя к
остановке.
Н получает электронное приглашение
На шестиминутной перемене между латынью и физкультурой Нейт завернул в
компьютерный класс. У них с Блэр было заведено каждую среду отправлять друг
другу короткое любовное послание (ладно, ладно, это придумала Блэр), чтобы
школьная неделя не казалась такой длинной и скучной. Еще два дня — и
выходные, когда они смогут провести столько времени вдвоем, сколько душа
пожелает.
Но в ту среду Нейт и не думал о Блэр. Он хотел написать Серене. Прошлым
вечером, вернувшись от друзей, с которыми смотрел бейсбол, он обнаружил на
автоответчике ее послание. Ее голос казался печальным, одиноким и очень
далеким, будто она не жила всего в полутора кварталах от него. Нейт ни разу
не слышал в ее голосе такой тоски. И с каких это пор Серена Ван дер Вудсен
ложится спать в десять часов?
Нейт сел за гудящий компьютер. Щелкнул по кнопке
Создать сообщение
и
написал Серене на ее старый адрес в Констанс. Он не был уверен, станет ли
она проверять почту, но попытка не пытка.
КОМУ: serenavdw@constancebillard.edu
ОТ КОГО: narchibald@stjudes.edu
Привет. Что случилось? Я получил твое сообщение. К сожалению, меня не было
дома. Увидимся в пятницу, хорошо?
С любовью, Нейт.
Затем он открыл папку
Входящие
. Там лежало письмо от Блэр. Они не говорили
с самого приема в ее доме.
КОМУ: narchibald@stjudes.edu
ОТ КОГО: blairw@constancebillard.edu
Дорогой Нейт!
Я очень соскучилась. Я ждала, что понедельник будет для нас особенным. Когда
нас прервали, я хотела предложить тебе заняться тем, о чем мы давно
говорили. Думаю, ты догадался, о чем я. Видимо, время было не совсем
подходящим. Я только хотела сказать, что по-прежнему хочу. Раньше я не была
готова, а теперь готова. Мама и Сайрус уезжают в пятницу, и я хочу, чтобы мы
провели ночь вместе. Я люблю тебя. Позвони.
С любовью, Блэр.
Нейт дважды перечитал письмо и закрыл его, чтобы оно не стояло у него перед
глазами. Была только среда. Насколько велика возможность того, что Блэр
ничего не узнает о них с Сереной, если Серена и Блэр — лучшие подруги,
ничего друг от друга не скрывают и видятся каждый день? Ничтожно мала. Да
еще Чак Басс. Вот кто не станет хранить тайну.
Нейт яростно потер свои очаровательные зеленые глаза. Не важно, от кого
узнает Блэр. С какой стороны ни посмотри, он в полном дерьме. Он попытался
что-нибудь придумать, но придумал только дождаться пятницы, а там видно
будет. Пока же ему незачем волноваться.
В дверь просунулась голова Джереми Скотта Томпкисона.
— Эй, Натаниель. Мы забиваем на физру. Пошли, покидаем мяч в парке.
Прозвенел звонок. Нейт все равно опоздал, а после физкультуры большая
перемена. Забивать так, забивать.
— Не вопрос, — сказал Нейт. — Я сейчас. — Он щелкнул по
письму Блэр и перетащил его в корзину. — Готово. — Он
встал. — Пошли.
Хм-м-м, если бы он любил ее, он бы не стирал письма или хотя бы ответил на
него, вам не ка¬жется?
Стоял солнечный октябрьский день. На Овечьем лугу собрались прогульщики. Они
лежали в траве, курили или перекидывали летающие тарелки. Деревья полыхали
желтым, оранжевым и красным. За ними виднелись прекрасные фасады старинных
домов. Пришел продавец травки, и Энтони Авульдсен подкупил немного к тому,
что принес из пиццерии Нейт. Нейт, Джереми, Энтони и Чарли Дерн пинали
футбольный мяч, передавая по кругу здоровенный косяк.
Чарли затянулся и передал косяк Джереми. Нейт послал ему мяч, и Чарли
споткнулся о него. Чарли был под два метра ростом, с огром¬ной головой. Его
прозвали Франкенштейном. Энтони, блондин спортивного вида, нырнул за мячом,
подбросил его в воздух и послал в Джереми. Мяч угодил Джереми в тощую грудь
и скатился на землю. Джереми начал перекатывать его ногами.
— Ну и сильная же эта дурь, — сказал Джере¬ми, поддергивая брюки.
Они то и дело сползали с его тощей задницы, как он ни затягивал ремень.
— Ага, — согласился Нейт. — Меня уже вставило. — Он
чувствовал щекотку в ступнях, будто трава проросла сквозь подошвы кроссовок.
Джереми бросил мяч.
— Слышь, Нейт, — сказал он. — Видел Серену Ван дер Вудсен? Я
слышал, она вернулась.
Нейт с тоской посмотрел на мяч, мечтая погнать его далеко по полю и
притвориться, что не слышал вопроса. Он чувствовал, что все взгляды
прикованы к нему. Наклонился и снял левую кроссовку, чтобы почесать ступню.
Черт, как же щекотно.
— Видел в понедельник, — безразлично сказал он, подпрыгивая на
одной ноге.
Чарли прокашлялся и сплюнул.
— И как она? — спросил он. — Я слышал, вляпалась во что-то в
своем
Гановере
.
— Точно, — сказал Энтони, затягиваясь косяком. — Я слышал, ей
дали пинка под зад за то, что перепихивалась с каждым встречным. Соседка по
комнате ее заложила. — Он засмеялся. — Ей что, не хватило денег
снять номер в отеле?
Чарли расхохотался.
— А я слышал, у нее ребенок. Кроме шуток. Родила и бросила его во
Франции. Ее родичи платят какому-то шикарному монастырю, чтобы его там
воспитывали. Как в кино, парни.
Нейт не мог поверить тому, что слышал. Он уронил кроссовку и сел на траву.
Снял вторую кроссовку, затем носки. Он молчал и только чесал ступни.
— Как представлю себе эти оргии в общаге!
О-о, милый. Сильнее,
сильнее!
— Джереми рухнул на траву, держась за тощий живот и истерично
хихикая. — Только прикиньте!
— Интересно, она хоть знает, кто отец? — ска¬зал Энтони.
— Я слышал, она еще по горло увязла в наркоте, — сказал
Чарли. — Продавала и сама подсела на свой товар. Провела все лето в
швейцарской клинике. После того, как родила, видимо.
— Вот дерьмо, — сказал Джереми.
— У вас с ней было, да, Нейт? — спросил Чарли.
— С чего ты взял? — нахмурился Нейт. Чарли помотал головой и
улыбнулся:
— Да все об этом говорят. А в чем проблема? Горячая штучка.
— Я знал и погорячее, — сказал Нейт и тут же пожалел о своих
словах. Что он такое несет?
— Да, думаю, Блэр тоже ничего, — сказал Чарли.
— Небось в постели как дикая кошка, — согла¬сился Джереми.
— Чувак устает от одной мысли о ней! — расхохотался Энтони,
указывая на Нейта.
Нейт засмеялся и помотал головой, пытаясь отогнать их слова. Он лег на спину
и уставился в пустое голубое небо. Если как следует запрокинуть голову,
увидишь крыши пентхаусов Пятой авеню, где живут Серена и Блэр. Нейт опустил
подбородок, чтобы перед глазами осталось одно небо. Он слишком обкурился,
чтобы думать о своих проблемах. Он перестал слушать болтовню друзей и
попытался выкинуть из головы все мысли, стать чистым, как небо. Но перед его
мысленным взором витали обнаженные Серена и Блэр.
Признайся, ты от меня без
ума
, — говорили они. Нейт улыбнулся и закрыл глаза.
Все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не
пострадали невиновные. То бишь я.
народ!
Не могу удержаться и не написать об N. Меня на нем зациклило. В конце
концов, он невероятно хорош собой. Хотя шариков в голове у него явно не
хватает.
Вернее говоря, мой новый любимый предмет обсуждения — отмороченный, элитная
версия отмороженного, парня не от мира сего. В отличие от обычных
отморозков, эти не зацикливаются на металле, сетевых ролевухах, скейтах и
вегетарианстве. У них нет прыщей и патлатых волос. От них пахнет хорошим
одеколоном, они носят кашемировые свитера, подаренные подругами, получают
приличные оценки и любят мамочку. Они ходят под парусом и играют в футбол.
Они умеют завязывать галстуки и танцевать. Они сексапильны. Но вот беда —
они не отдаются полностью никому и ничему. У них никаких заморочек. Они
привыкли получать все по первому требованию и никогда не открывают душу. Они
не рискуют, это мы рискуем, влюбляясь в них. Как вы заметили, я-то их полная
противоположность. У меня сплошные заморочки! А противоположности сходятся.
Признаюсь, я становлюсь поклонницей отмороченных парней. И не я одна.
Q: Дорогая Сплетница!
Недавно я обжималась с N на одеяле в Центральном парке, по крайней мере я
думаю, что это тот же самый N. Он весь в веснушках, правильно? И от него
пахнет кремом для загара и коноплей.
— подстилка
R: Дорогая Подстилка!
Хм-м-м. Очень похожее описание.
— GossipGirl
Б купила в аптеке пачку презервативов. Самый большой размер, ребристые.
Интересно, откуда она знает размер? Видимо, у них было все, кроме Главного.
Затем Б позвонила в салон
Джей Систерс
и записалась на депиляцию воском.
Болезненно, но стоит того, поверьте. С отправила с почты большую посылку.
Детские распашонки от Барнис для французского младенчика? И и К снова
поглощали картошку с горячим шоколадом в кофейне
Три парня
. Они только что
вернули в магазин крошечные платья от Бендел — неужели так
поправились? — и думали, что бы надеть на вечеринку
Поцелуй в губы
.
Жаль, нельзя просто обмотаться простыней.
С тех пор как было объявлено о вечеринке в честь сапсанов Центрального
парка, вы просто завалили меня письмами с одним и тем же вопросом. Придется
на него отвечать.
Итак, обратимся к моему полному и очень удобному словарю.
Сокол. 1. Хищная птица отряда соколиных, отличающаяся длинными
остроконечными крыльями, загнутым клювом с зазубринами по обеим сторонам в
верхней части и высокой скоростью полета. При обнаружении добычи способен
резко пикировать на нее. Отдельные виды соколов считаются редкими. Сапсан,
или сокол обыкновенный, — повсеместно распространенный вид, популярный
среди любителей соколиной охоты благодаря высокой скорости полета.
Не знаю, насколько все это вас вдохновило. Но я только хотела ввести вас в курс дела — как и всегда.
Увидимся в парке!
You know you love me
Xoxo
GossipGirl
— Мы очень рады, что ты вернулась, дорогая, — сказала миссис Глос,
руководитель программы по подготовке к колледжу. Она нацепила на нос очки на
золотой цепочке, болтавшейся у нее на шее, и заглянула в расписание уроков
Серены, которое лежало перед ней на столе. — Так-так, посмотрим. М-м-
м... Да. Все верно, — забормотала она, проглядывая строки.
Серена сидела перед миссис Глос, скрестив ноги, и терпеливо ждала. На стенах
кабинета не висели дипломы или награды — лишь фотографии ее внуков. Серена
задумалась — а ходила ли миссис Глос в колледж? Кажется, надо сначала
попробовать самой, прежде чем раздавать советы другим.
Миссис Глос откашлялась:
— Вполне приемлемое расписание. Не лучшее, учти, но приемлемое.
Наверное, ты компенсируешь недостаток учебных занятий внеклассной работой?
Серена пожала плечами. Если
Перно
и танцы голышом на пляже в Каннах
считаются внеклассной работой...
— Да нет, — сказала она. — Сейчас у меня нет внеклассной
работы.
Миссис Глос уронила очки. Ее ноздри покраснели, и Серена решила, что сейчас
у нее пойдет кровь. У миссис Глос постоянно шла носом кровь. У нее была
очень бледная желтоватая кожа. Все девочки считали, что она страдает каким-
то страшным кожным заболеванием.
— Нет внеклассной работы? Что же ты делаешь, чтобы улучшить свое
положение?
Серена вежливо и недоуменно взглянула на миссис Глос.
Кто сказал, что ей надо что-то улучшать?
— Понятно. Нам придется для тебя что-нибудь придумать,
разумеется, — сказала миссис Глос. — Боюсь, без внеклассной работы
ни один колледж не захочет тебя принять. — Она наклонилась, извлекла из
ящика стола большую папку с цветными приглашениями и начала их
перебирать. — На этой неделе начинается новый курс.
Фэн-шуй и цветы.
Искусство флористики
.
Она посмотрела на Серену, которая с сомнением нахмурилась.
— Ты права. Это не для тех, кто собирается в Гарвард, — сказала
она с легким смешком.
Она закатала рукава и принялась листать дальше, слегка хмурясь. Миссис Глос
не собиралась сдаваться после первой же неудачной попытки. Она отлично знала
свое дело.
Серена сунула в рот ноготь. Она и не думала, что для поступления ей
понадобится делать что-то кроме того, к чему она привыкла. Но она должна
была поступить в колледж. И притом хороший. Естественно, родители ждали, что
она будет учиться в лучшем университете. Они на нее не давили — все было
ясно без слов. И чем больше Серена размышляла, тем отчетливее она понимала,
что ей ничего не светит. Ее выставили из пансиона, она запустила учебу,
оценки сползли вниз, у нее не было ни хобби, ни внеклассных занятий.
Результаты тестов были не лучшими, потому что ее мысли витали где-то в
облаках. А если пересдать тесты, будет еще хуже. Она оказалась в полном
дерьме.
— Может быть, актерское мастерство? У тебя неплохие оценки по
английскому, тебе наверняка нравится драматургия, — предложила миссис
Глос. — Вот эту пьесу только начали репетировать в драмкружке.
Унесенные ветром
в современном изложении. — Она посмотрела на
Серену. — Возьмешься?
Серена поболтала ногой и погрызла ноготь. Она попыталась представить себя в
роли Скарлетт О'Хары. Надо будет вскрикивать, притворяться, будто падаешь в
обморок, носить платья с корсетом и кринолином. Может, ей даже выдадут
парик.
Больше я никогда не буду голодать!
— драматично крикнет она голосом
красотки южанки. А что, забавно.
Серена осторожно взяла листок из рук миссис Глос, стараясь не касаться
бумаги там, где его держала учительница.
— Почему бы и нет? — сказала она. — Это весело.
Серена вышла из кабинета миссис Глос одновременно со звонком с последнего
урока. Репетиция
Унесенных ветром
должна была начаться только в шесть,
чтобы на нее успели те, у кого после занятий спортивная тренировка. Серена
поднялась по широкой главной лестнице на четвертый этаж, чтобы взять из
шкафчика пальто и посмотреть, с кем можно скоротать время до шести. Мимо нее
пробегали ученицы, радуясь концу уроков и спеша кто на собрание, кто на
репетицию, кто на тренировку, кто в клуб. Они по привычке здоровались с
Сереной, потому что с начальной школы говорить с Сереной Ван дер Вудсен
значило быть в центре внимания.
— Привет, Серена! — крикнула Лаура Сэлмон, спеша вниз по лестнице
на репетицию оркестра.
— До встречи, Серена, — сказала Рейн Хоффстеттер, пробегая мимо в
спортивных шортах, торопясь на футбольную тренировку.
— До завтра, Серена, — прошептала Лили Рид и залилась краской, как
всегда стесняясь своих бриджей для верховой езды.
— Пока, — сказала Кармен Фортье, не выпуская изо рта жвачки. Она
носила кожаные брюки и куртку. Школа предоставляла ей стипендию на обучение.
Кармен жила в Бронксе и утверждала, что не может ходить в форме, иначе ее
побьют по пути домой. Она бежала в клуб икебаны, хотя лгала всем соседям,
что берет уроки карате.
Внезапно коридор опустел. Серена открыла шкафчик, взяла свое пальто от
Burberry и оделась. Она хлопнула дверцей и медленно пошла вниз по лестнице,
вышла во двор и свернула по Девяносто третьей к Центральному парку.
В кармане пальто лежала коробочка
Tic-Tac
с одним-единственным оранжевым
драже. Серена извлекла его и сунула под язык, но ее мысли были так заняты
будущим, что она не ощутила вкуса.
Она пересекла Пятую авеню по тротуару, обрамлявшему парк. На асфальте лежала
палая листва. Ниже по улице две маленькие девочки в смешных красно-белых
клетчатых фартуках выгуливали огромного черного ротвейлера. Серена решила
войти в парк на углу Восемьдесят девятой и убить время до репетиции, сидя на
скамье. Но что ей делать в одиночестве? Смотреть на людей? Серена привыкла,
что не она, а на нее все смотрят. Она пошла домой.
Дом Серены находился на Пятой авеню, 994, — шикарный белоснежный
особняк по соседству с отелем
Stanhope
, прямо напротив Метропо¬литен-
музея. Ван дер Вудсенам принадлежала половина верхнего этажа. В их квартире
было четырнадцать комнат — пять спален с отдельными ванными комнатами,
гостиная размером с бальный зал и два роскошных салона с барами и
невероятными стерео- и видеосистемами.
Когда Серена вернулась домой, квартира пустовала. Ее родители редко бывали
дома. Отец управлял голландской фирмой, занимавшейся поставками и основанной
его прапрадедом в 1700-х годах. И мать, и отец входили в советы всех
городских благотворительных организаций и фондов культуры. У них постоянно
были завтраки, встречи и мероприятия. Горничная Дейдре ушла за покупками, до
блеска вычистив квартиру и поставив во все вазы, даже в ванных, свежие
цветы.
Серена зашла в меньший салон и плюхнулась в свое любимое синее бархатное
кресло. Она взяла пульт и нажала на кнопки, открывавшие шкаф с плоским
телевизором и включавшие изображение. Она начала нетерпеливо щелкать
каналами, не в силах ни на чем сосредоточиться, и в конце концов
остановилась нa TRL, хотя и считала Карсона Дели занудой из зануд. Она давным-
давно не смотрела телевизор. Девчонки из пансиона делали попкорн, горячий
шоколад, надевали пижамы и смотрели
Новости субботнего вечера
или
Приколы
, но Серена предпочитала улизнуть в подвал часовни и пить с парнями
персиковый шнапс, покуривая сигары.
Но сейчас ее заботил вовсе не Карсон Дели и даже не то, что она сидела дома
одна, маясь от одиночества, — она боялась, что так, в одиночестве, за
телевизором, в родительской квартире пройдет вся ее жизнь, если она не
исправит оценки и не поступит в колледж. Неужели она так глупа? Все вокруг
знают, чего хотят. Неужели она пропустила самый важный урок под названием
Как узнать, чего хочешь
? Почему ее никто не предупредил?
Впрочем, паниковать еще рано. У нее есть время все поправить. И время
поразвлечься. Что же, становиться монахиней из-за того, что записалась в
драмкружок?
Серена выключила телевизор и пошлепала на кухню. Кухня была тоже огромной.
Над блестящими стальными разделочными столами висели ряды стеклянных шкафов.
Две ресторанные плиты и три морозильные камеры. В центре кухни стоял
огромный стол, как в мясницкой, а на нем лежал ворох сегодняшних писем.
Серена начала разбирать почту. Множество приглашений для родителей — белые
квадратные конверты с надписями витиеватым шрифтом — на балы,
благотворительные ужины, сборы пожертвований и аукционы. Приглашения на
выставки — открытки с репродукцией на одной стороне и описанием экспозиции
на другой. Одна из открыток привлекла внимание Серены. По всей видимости,
она затерялась на почте, поскольку выглядела слегка потрепанной. Выставка
открывалась в среду, в 16.00, то есть... прямо сейчас. Серена перевернула
открытку и стала разглядывать репродукцию. Картина напоминала черно-белый
человеческий глаз, заштрихованный розовым. Она называлась
Кейт Мосс
.
Выставка же именовалась
За кулисами
. Серена прищурилась, разгля
...Закладка в соц.сетях
