Жанр: Любовные романы
Сплетница
... всегда, пытаясь
справится с неловкостью. И улыбнулся.
Его улыбка. Его глаза. Его лицо.
— Иди сюда, — беззвучно крикнула Серена, взмахнув рукой.
Нейт сделал шаг вперед, и ее сердце забилось сильнее. Он стал еще красивее
прежнего, намного красивее.
Сердце Нейта отчаянно колотилось.
— Привет, — шепнула Серена, когда его руки коснулись ее тела.
Она вдохнула его знакомый запах. Запах самого чистенького, самого
аппетитного парня в мире. На ее глаза навернулись слезы; Серена спрятала
лицо у него на груди. Она вернулась домой.
Щеки Нейта порозовели.
Успокойся
, — повторял он себе. И не мог. Ему
хотелось подхватить ее, закружить по комнате, покрывая ее лицо поцелуями.
Хотелось кричать:
Я люблю тебя!
— но он промолчал. Он не смел.
Нейт был единственным сыном американского капитана и светской дамы-
француженки. Отец был первоклассным моряком и потрясающе красивым мужчиной,
но сдержанным в проявлении чувств. Мать, напротив, бурно изливала эмоции и
закатывала истерики, запираясь в спальне с бутылкой шампанского и названивая
сестре в Монако на яхту. Бедный Нейт так хотел открыто выражать свои
чувства, но боялся устроить сцену или случайно сказать что-то такое, о чем в
последствии мог пожалеть. Он предпочитал молчать и плыть по течению,
позволяя другим править его жизнью.
С виду Нейт сильный, но в душе он слаб.
— Что с тобой приключилось? — спросил Нейт Серену, пытаясь дышать
ровно. — Мы скучали.
Видите, он не осмелился сказать правду:
Я скучал
.
— Что со мной приключилось? — переспросила Серена. И хихикнула —
Ох, Нейт, если бы ты только знал, я вела себя как отвратительная девчонка!
Нейт не осознанно сжал кулаки. Боже, боже, как он по ней соскучился.
Чак, вновь оставшись ни с чем, отвалил от Серены и Нейта и пошел к Блэр,
которая вернулась к подругам.
— Ставлю тысячу баксов, ей дали пинка под зад, — сказал
Чак. — Смотрите, у нее затраханный вид. Ее затрахали по полной
программе. Вдруг она устроила там бордель? Разбитная мадам пансиона
Гановер
, — добавил он и сам захохотал над своей пошлой шуткой.
— Она как будто под кайфом, — сказала Кати. — Вдруг подсела
на героин?
— Или держится на лекарствах, — предположила Изабель. —
Может, у нее был нервный срыв и ей прописали валиум или прозак.
— Слышал, она стала сектанткой, — внес свою лепту Чак. — ей
там вроде как промыли мозги, и теперь она думает только о сексе и не может
без него жить.
Когда же подадут ужин?
— думала Блэр, не слушая их дурацкую болтовню.
Она и забыла, какие у Серены роскошные волосы. Какая чудесная кожа. Какие
стройные длинные ноги. Какими глазами на нее смотрит Нейт — будто бы боясь
моргнуть. На Блэр он никогда так не смотрел.
— Что молчишь, Блэр? — раздался голос Чака. — Ты-то должна
была знать о приезде Серены. Давай рассказывай, что с ней стряслось.
Блэр тупо уставилась на Чака, ее маленькое личико, похожее на лисью
мордочку, начало заливаться краской. На самом деле она уже год как не
получала от Серены вестей.
Вначале, когда Серена только уехала в пансион, Блэр искренне скучала. Но
вскоре выяснилось, что без Серены жизнь куда проще. Внезапно Блэр оказалась
самой красивой, самой умной, самой модной, самой популярной девчонкой.
Окружающие стали ей подражать. Блэр перестала скучать по Серене. Она
испытывала слабое чувство вины за то, что не пишет, но и улетучилось, когда
от Серены стали приходить короткие, бездушные письма о том, как весело в
пансионе.
Сбежала в Вермонт кататься на сноуборде и всю ночь танцевала с самыми
потрясными парнями!
Ну и ночка. Черт, голова раскалывается!
В последний раз Блэр получила от Серены открытку:
Блэр, сегодня мне семнадцать! В день взятия Бастилии! Франция рулит!!!
Люблю, скучаю, Серена.
Блэр сунула открытку в старую коробку из-под туфель от Fendi, где хранились
остальные подарки от Серены. Воспоминания о дружбе, драгоценной — да, но
подошедшей к концу.
Серена вернулась. Воспоминания хлынули наружу, скоро все станет так, как
было до ее отъезда. Лучшие подруги, Блэр и Серена, Серена и Блэр, маленькая
пухлая глупенькая серая мышка на фоне шикарной блондинки Серены Ван дер
Вудсен.
Или нет. Не станет. Если в силах Блэр будет этому помешать.
— Вот здорово, что она вернулась! — прочирикала Изабель. И сменила
тон, увидев выражение лица Блэр. — Ну конечно, директриса приняла ее
назад. Еще бы! Лишится наших денег! — Изабель перешла на шепот: — Я
слышала, прошлой весной Серена спуталась с каким-то типом из Нью-Гэмпшира.
Пришлось делать аборт.
— Ей не впервой, — откликнулся Чак. — Только взгляните на
нее.
Они так и сделали. Все четверо обернулись к Серене, жизнерадостно болтавшей
с Нейтом. Чак видел перед собой девчонку, с которой хотел переспать с тех
самых пор, как вообще задумался о сексе — с первого класса? Кати — девушку,
которой она подражала с тех пор, как сама стала выбирать себе одежду в
третьем классе. Изабель — соперницу, которой досталась роль ангела с
крыльями из настоящих перьев в спектакле, поставленном в церкви Блаженного
Упокоения на Рождество. Изабель играла простую пастушку в мешковатом тряпье.
Третий класс. Вместе Кати и Изабель видели перед собой девушку, которая
крадет у них Блэр, а без Блэр их дружба будет такой скучной, что лучше об
этом не думать. Блэр же видела Серену, лучшую подругу, которую всю жизнь
любила и ненавидела. Девушку, которую ей не превзойти, девушку, чье место
она так отчаянно пыталась занять. Ту, кого по сценарию Блэр все должны были
забыть.
Секунд десять Блэр размышляла, не сказать ли правду: она понятия не имела о
приезде Серены. Но что о ней подумают? Блэр, которая должна быть в курсе
всего, не знает ничегошеньки о Серене в отличие от всех остальных,
предложивших столько версий! Блэр не могла больше отмалчиваться. Скоро все
выплывет наружу. Если Блэр было что сказать, она никогда не молчала. И
потом, кому нужна скучная правда? Блэр жила кино. Вот ее шанс закрутить
сюжет.
Блэр откашлялась.
— Все случилось... так внезапно, — таинственно произнесла она.
Она опустила голову, покручивая на среднем пальце кольцо с рубином.
Начиналась завязка, актриса разогревалась.
— Серена попала в сложное положение. Но я обещала ничего не рассказывать, — добавила она.
Друзья понимающе кивнули. История пахла скандалом и сплетнями, и что самое
главное, выходило так, будто Блэр знала о Серене все. Если бы только Блэр
могла повернуть сюжет в нужную сторону, главный герой достался бы ей. А
Серена... Серена могла бы сыграть роль девушки, сорвавшейся со скалы,
разбившей голову о камни и попавшей на обед стервятникам.
— Ты смотри, Блэр, — сказал Чак, кивая в сторону Серены и Нейта,
которые по-прежнему тихо говорили у бара, не отрывая друг от друга
глаз. — Наша Серена наметила новую жертву.
S и N
Серена держала Нейта за руку, слегка раскачивая ее взад-вперед.
— Помнишь Клыкастого? — тихонько рассмеялась она.
Нейт прицокнул: несколько лет спустя ему все еще было неловко. Клыкастый был
изобретен в восьмом классе, на вечеринке, где все они впервые напились.
После шести бутылок пива Нейт снял рубашку, и Серена и Блэр изобразили у
него на животе черным маркером нечто зубастое и клыкастое. Нейт окончательно
расхулиганился и затеял игру на выпивание. Все сели в круг, Нейт взял
учебник латыни и начал выкрикивать глаголы, которые надо было спрягать.
Запнувшийся должен был выпить и поцеловать оскаленную морду. Запинались все,
и мальчики и девочки, так что Клыкастый получил изрядную порцию поцелуев. На
следующее утро Нейт пытался притвориться, будто ничего не произошло, но на
животе чернела улика. Клыкастого удалось полностью смыть лишь через
несколько недель.
— Помнишь Красное море? — сказала Серена. Она смотрела ему прямо в
лицо без тени улыбки.
— Красное море, — без улыбки повторил Нейт, чувствуя, что тонет в
темно-синих озерах ее глаз. Он помнил. Как такое забыть?
Одним жарким августовским днем, после десятого класса, Нейт вернулся в Нью-
Йорк с отцом, оставив всю семью в Мэне. Серена проводила лето в Риджфилде и
так томилась от скуки, что выкрасила все ногти в разные цвета. Блэр была в
Шотландии, в фамильном замке, Уолдорфов, на свадьбе тети. Это не помешало ее
лучшим друзьям встретиться и немного оттянуться. Едва Серена сняла трубку и
услышала голос Нейта, она вскочила в поезд и отправилась в Нью-Йорк.
Нейт встретил ее на вокзале. Она вышла из поезда в голубом шелковом платье и
розовых пляжных шлепанцах. Светлые волосы, едва достававшие ей до обнаженных
плеч, были распущенны. Ни сумочки, ни кошелька, ни даже ключей. Нейту
показалось, он видит ангела. Вот счастье. В его жизни не было мига лучше,
чем тот, когда Серена прошлепала по платформе, обняла его за шею и
поцеловала в губы. Удивительный, неожиданный поцелуй.
Сначала они выпили мартини в маленьком баре на углу Вандербильт-авеню у
Центрального вокзала. Поймали такси и поехали по Парк-авеню в особняк Нейта
на Восемьдесят второй улице. Отец допоздна развлекал иностранных банкиров,
поэтому кроме Нейта и Серены, в доме не было ни души. Они впервые осознали,
что остались вдвоем.
Тут все и произошло.
Они сели в саду с пивом и сигаретами. На Нейте была водолазка без горла, но
с длинными рукавами. Было очень жарко. Он ее снял. Его плечи оказались
покрыты крошечными веснушками, а спина была мускулистой и загорелой от
работы в открытом доке, где он помогал отцу строить яхту.
Серене тоже стало жарко, и она залезла в фонтан. Села на колени мраморной
Вверены Милосской, брызгая себя водой. Платье промокло насквозь.
С первого взгляда было ясно, кто из двух настоящая богиня. По сравнению с
Серенной Венера казалась необтесанным куском камня. Нейт неуклюже забрался в
фонтан, и вскоре они уже срывали друг с друга остатки одежды. Стоял август.
Городская жара вынуждала раздеться.
Нейт опасался камер наблюдения, установленных по всему дому, и повел Серену в родительскую спальню.
Остальное не нуждается в словах.
Для обоих это был первый раз. Было неловко, больно, возбуждающе и здорово, и
так нежно, что они не успели устыдиться. Это был идеальный первый раз,
такой, о каком никогда не будешь сожалеть. Некоторое время спустя они
включили телевизор, исторический канал, по которому шла передача про Красное
море. Серена и Нейт лежали в объятиях друг у друга, глядя на облака, бегущие
над стеклянной крышей, и слушали голос ведущего, рассказывавшего, как воды
Красного моря расступились перед Моисеем.
Серена рассмеялась.
Мое Красное море расступилось перед тобой!
— простонала она, затевая
шутливую борьбу.
Нейт засмеялся и закатал ее в простыню, как мумию.
А теперь я оставлю тебя тут в жертву Святой земле!
— зловеще провыл он.
Нейт и правда ненадолго оставил ее. Он поднялся и заказал огромные порции
китайской еды и дешевого белого вина. Они ели и пили, не вставая с постели,
и еще дотемна, пока над прозрачной крышей не показались звезды, Красное море
расступилось вновь.
Еще через неделю Серена уехала в Новую Англию, а Нейт и Блэр остались в Нью-
Йорке. Серена не вернулась даже на каникулы. Рождество провела в Австрийских
Альпах, Пасху — в Доминиканской Республике, лето — в Европе. Нейт не видел
ее с того дня, как расступилось Красное море.
— Блэр не знает, правда? — тихо спросила Серена.
А кто такая, Блэр?
— подумал Нейт, забывая обо всем. Он покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Если ты не сказала.
Знал Чак Басс, еще неизвестно, что хуже. Всего два дня назад Нейт напился,
потерял рассудок и все выложил. Они по очереди прикладывались к бутылке, и
тут Чак спросил:
Эй, Нейт, расскажи мне о своем самом лучшем трахе. Если ты, конечно, до сих
пор не девственник
.
Ну, я был с Серенной Ван дер Вудсен
, — похвастался Нейт неизвестно
зачем.
Чак не станет хранить скандальный секрет. Он им воспользуется. Чаку ни к
чему было читать книгу
Как завоевывать друзей и влиять на окружающих
. Он,
по ходу, сам ее написал. Хотя с друзьями у него не складывалось.
Серена будто не замечала неловкой паузы. Она вздохнула и наклонила голову
ему на плечо. У нее были новые духи. Раньше она пользовалась
Кристаллом
от
Chanel, но теперь от нее пахло медом, сандаловым деревом и лилиями —
изобретенной ею смесью ароматических масел. Духи кричали:
Серена!
, духи
делали ее неотразимой, но ни одной другой девчонке они бы не пошли.
— Черт. Я безумно соскучилась, Нейт, — сказала Серена. — Знал
бы ты, каких дел я натворила. Я так ужасно себя вела.
— В каком смысле? Что такого ужасного ты сделала? — спросил Нейт
со смесью страха и предвкушения.
На миг он представил себе, как Серена устраивает оргии в пансионе и ходит в
номера парижских отелей с мужчинами старше себя. Он пожалел, что не вырвался
к ней в Европу. Он всегда хотел заняться сексом в номере отеля.
— И я повела себя как плохая подруга, — продолжала Серена. —
Я даже не звонила Блэр. А она так тут натерпелась. Чувствую, она на меня
злится. Даже не поздоровалась.
— Да не злится она, — сказал Нейт. — Может, застеснялась.
Серена обожгла его взглядом.
— Точно, — насмешливо произнесла она. — Блэр стесняется. С каких это пор стесняется?
— Но и злиться не может, — упорствовал Нейт.
Серена пожала плечами:
— Как скажешь. Я на седьмом небе от счастья, что вернулась. Все будет
как прежде. Мы с Блэр будем прогуливать уроки, встречаться с тобой на крыше
музея, бегать в киношку у
Плазы
и смотреть дурацкие фильмы, пока не
откроются бары. Вы с Блэр всегда будете вместе, а я стану подружкой невесты
на вашей свадьбе. И мы будем жить долго и счастливо, как в кино.
Нейт нахмурился.
— Улыбнись, Нейт, — засмеялась Серена. — Разве не заманчиво?
Нейт пожал плечами.
— Да нет, неплохо, — сказал он без убежденности в голосе.
— Что неплохо? — раздался грубый голос.
Серена и Нейт вздрогнули и оторвали друг от друга взгляд. Перед ними был
Чак, а за ним Кати, Изабель и, конечно, Блэр, которая и правда выглядела
смущенной.
Чак шлепнул Нейта по спине.
— Прости, дружище, — сказал он. — Ван дер Вудсены сегодня
нарасхват.
Нейт фыркнул и опрокинул в себя содержимое стакана. На дне остался только
лед.
Серена посмотрела на Блэр. Точнее, попыталась. Блэр делала вид, что
сосредоточенно поправляет чулки, по сантиметру подтягивая их на худых икрах,
затем костлявых коленях и мускулистых от занятий теннисом бедрах. Серене
пришлось отвернуться и чмокнуть сперва Кати, потом Изабель и лишь после
этого снова обернуться к Блэр.
Чулки невозможно было поправлять вечность, это довольно глупо. Когда Серена
была уже в шаге от Блэр, та подняла голову и сделала вид, будто страшно
удивлена.
— Вот и я, Блэр! — радостно произнесла Серена. Она положила руки
на плечи низенькой Блэр, нагнулась и расцеловала ее в обе щеки. —
Прости, что я тебе не позвонила и ничего не сказала. Я собиралась, но было
не до того. Мне так много надо тебе рассказать!
Чак, Кати переглянулись и уставились на Блэр. Она явно им солгала. Она даже
не знала, что Серена возвращается.
Лицо Блэр вспыхнуло.
Попалась.
Нейт заметил ее напряжение, но подумал совсем о другом. Неужели Чак успел
насплетничать? Он попался? Нейт не мог понять. Блэр даже на него не
смотрела.
Скользкое положение. На встречах лучших друзей все должно быть иначе.
Серена быстро переводила взгляд с одного лица на другое. Она явно что-то не
то... ну конечно.
Ну я тупица
, — отругала она себя.
— Я хочу сказать, прости, что не позвонила вчера. Я буквально только
что из Риджфилда. Родители прятали меня там, пока решали, как поступить.
Тоска смертная.
Удачно придумано.
Она ждала, что Блэр благодарно ей улыбнется, но Блэр только взглянула на
Кати и Изабель — понять, поверили они или нет. Блэр вела себя очень странно,
но Серена подавила растущий внутри нее страх. Может, Нейт ошибся и Блэр все-
таки злится. Серены не было рядом в трудную минуту. Бедняжка Блэр.
— Паршиво тебе, наверно, без отца, — сказала Серена. — Но
твоя мама выглядит потрясающе, и Сайрус вполне мил — если к нему привыкнуть.
Но Блэр не улыбнулась
— Возможно, — сказала она, сосредоточившись на продавце хот-догов
за окном. — Я еще не привыкла.
Все шестеро замолчали. Тишина была долгой и напряженной.
Им срочно требовалось выпить чего-нибудь покрепче.
Нейт звякнул льдом в стакане.
— Кто хочет выпить? — предложил он. — Пойду принесу.
Серена протянула свой стакан.
— Спасибо, Нейт, — сказала она, — меня дьявольски мучает
жажда. Предки заперли от меня этот чертов бар с бухлом в Риджфилде —
представляете?
Блэр покачала головой:
— Спасибо, мне хватит.
— Я пас, — сказала Кати. — Иначе завтра в школе меня будет
мучить сушняк.
Изабель рассмеялась.
— Как обычно, — поддразнила она. И подала Нейту стакан: — Нам с
Кати на двоих.
— Я помогу, — вызвался Чак.
Но в этот миг к ним подошла миссис Ван дер Вудсен и коснулась руки дочери.
— Серена, — сказала она, — Элеонор зовет всех к столу. Тебе
приготовлено место рядом с Блэр, чтобы вы смогли как следует наговориться.
Серена радостно посмотрела на Блэр, но та уже отвернулась и пошла в
столовую, чтобы занять свое место рядом с одиннадцатилетним Тайлером,
сидевшим там уже час с журналом
Rollins Stones
в руках. Тайлер боготворил
режиссера Кэмерона Кроуфа, который в пятнадцать лет ездил за Led Zeppelin по
всей стране. Тайлер не воспринимал компакт-диски и считал, что слушать можно
только виниловые пластинки. Блэр боялась, что в семье растет неудачник.
Серена собралась с духом и села рядом с Блэр.
— Блэр, прости, что я была такой стервой, — сказала она, вынимая
льняную салфетку из серебряного держателя и раскладывая ее на
коленях. — Представляю, как паршиво, когда родители расходятся.
Блэр пожала плечами и выудила из корзинки булочку. Разорвала ее пополам и
запихнула половину в рот. Гости только рассаживались. Блэр знала, невежливо
приниматься за еду, пока все не расселись, но с набитым ртом не говорят, а
ей совершенно не хотелось говорить с Сереной.
— Прости, что не смогла помочь, — сказала Серена, наблюдая, как
Блэр густо намазывает вторую половину булочки маслом. — У меня был
совершенно сумасшедший год. Мы так отрывались.
Блэр кивнула и принялась тщательно пережевывать хлеб, как корова жвачку.
Серена ждала, что Блэр ее спросит, как они отрывались, но Блэр молчала и
только жевала. Она не хотела слышать о том, как потрясающе проводила время
Серена, пока она сидела дома и смотрела, как родители дерутся за никому не
нужные старинные стулья, сервизы и уродливые дорогие картины.
Серена хотела рассказать Блэр о Чарльзе, единственном растафарианце в
пансионе, который звал ее сбежать с ним на Ямайку. О Николя, французском
студенте, который не носил белья и гнался за поездом в крошечном
Фиате
от
Парижа до самого Милана. О том, как обкурилась в Амстердаме и заснула в
парке с пьяными проститутками, потому что забыла, где остановилась. Она
хотела рассказать, как огорчилась, узнав, что пансион отказался принять ее
назад из-за того, что она пропустила пару недель занятий — подумаешь, всего-
то. Она хотела сказать, что боится возвращаться в Констанс, потому что не
очень налегала на учебу в последний год и здорово отстала.
Но Блэр не желала ее слушать. Она взялась за вторую булочку, снова набив
рот.
— Вина, мисс? — предложила Эстер, возникая слева от Серены с
бутылкой.
— Да, пожалуйста, — сказала Серена.
Она посмотрела, как
Кот дю Рьон
льется в бокал, и снова вспомнила о
Красном море. Вдруг Блэр все-таки знает? Неужели в этом дело? Вот почему она
ведет себя так странно!
Серена взглянула на Нейта, сидевшего через четыре человека от нее, но он был
увлечен разговором с ее отцом. Наверняка говорят о яхтах.
— Вы с Нейтом по-прежнему счастливая парочка? — отважилась
Серена. — Спорим, вы ребята, поженитесь.
Блэр выпила вино в три глотка. Кольцо с рубином звякнуло о бокал. Она
потянулась за маслом и шлепнула на булочку щедрый кусок.
— Блэр? Ты меня слышишь? — позвала Серена, слегка толкнув подругу
под локоть. — Что с тобой?
— Ага, — невпопад буркнула Блэр, чтобы только заполнить молчание,
пока она намазывает хлеб маслом. — Ничего.
Эстер внесла утку, желудевое суфле, брюкву и брусничный соус. Зазвякали
тарелки и столовые приборы, гости перешептывались:
Бесподобно!
Блэр
навалила себе полную тарелку и набросилась на еду так, будто голодала
неделю. Пускай ее вывернет наизнанку, зато не придется говорить с Сереной.
— Ну ты даешь, — сказала Серена, глядя, как Блэр запихивает в себя
еду. — Наверное, здорово проголодалась.
Блэр кивнула и сунула в рот побольше брюквы. Запила хорошим глотком вина.
— Умираю с голоду, — сказала она.
— Ну же, Серена, — раздался голос Сайруса Роуза, сидевшего во
главе стола. — Расскажи нам о Франции. Твоя мама говорит, ты провела
там лето. Неужели француженки действительно загорают без верха?
— Конечно, — ответила Серена и игриво вздернула бровь. — И не
только француженки. Я тоже — получается отменный загар.
Блэр подавилась огромным куском суфле и выплюнула его в бокал с вином. Он
плавал в темно-красной жидкости, как размякший пельмень, пока Эстер не
заменила бокал.
Никто не заметил. Все внимание было приковано в Серене. Она занимала гостей
рассказами о Европе до конца десерта. Прикончив вторую порцию утки, Блэр
навалилась на пудинг с шоколадом, стараясь с помощью еды заглушить в ушах
голос Серены. Внезапно ее желудок взбунтовался; она вскочила, отшвырнув
стул, и бросилась к себе в спальню, соединенную с ванной комнатой.
— Блэр! — крикнула ей вслед Серена. Она тоже встала. — Прошу
прощения. — И поспешила за подругой.
Могла бы не торопиться: Блэр не собиралась убегать.
Когда Чак увидел, как Блэр и Серена одна за другой выскакивают из-за стола,
он понимающе кивнул и толкнул Изабель локтем.
— Облажалась наша Блэр, — шепнул он. — Вот круто.
Нейт смотрел, как убегают девушки, с растущим чувством тревоги. Он был
уверен, в туалете девчонки болтают только о сексе.
В принципе он был прав.
Блэр нагнулась над унитазом и засунула палец в рот так глубоко, как только
могла. На глазах выступили слезы; ее вывернуло. Она делала так далеко не в
первый раз. Она знала: так нельзя, это отвратительно и неприлично, но каждый
раз поднималась на ноги с чувством облегчения.
Дверь в ванную осталась приоткрытой, и Серена услышала, что подруга внутри.
— Блэр, это я, — тихо произнесла она. — Тебе лучше?
— Одну минуту, — рявкнула Блэр, вытирая рот. Она встала с колен и
спустила воду.
Серена открыла дверь, Блэр повернулась и сверкнула глазами.
— Мне хорошо, — сказала она. — Правда.
Серена опустила крышку унитаза и села.
— Блэр, не будь такой стервой, — сказала она в отчаянии. —
Что стряслось? Это же я, Серена. Мы знаем друг о друге все.
Блэр потянулась за щеткой и пастой.
— Знали когда-то, — поправила она и принялась яростно чистить
зубы. Сплюнула комок зеленой пены. — Когда мы в последний раз говорили?
Позапрошлым летом?
Серена опустила взгляд на свои потрепанные туфли.
— Знаю. Прости. Паршивая из меня подруга.
Блэр ополоснула щетку, сунула ее в держатель и принялась изучать свое
отражение в зеркале. — Ты многое пропустила, — сказала она,
вытирая подтекшую тушь кончиком мизинца. — Гож оказался... необычный.
Вообще-то, она хотела сказать
тяже...
Закладка в соц.сетях
