Жанр: Любовные романы
Любовь как чудо
... я совершенно утрачиваю чувство времени...
— Да, конечно, Пит. Сейчас около... половины седьмого.
Половина седьмого?! Триш уехала в десять и до сих пор не вернулась! Какого
черта она себе думает?! А может быть, с ней что-то случилось?!
— Спасибо, тетя.
— Ну что ты, Пит... Я надеюсь, ты спустишься к ужину? Сьюлен
приготовила очень вкусный пирог. Ты не против, если она заглянет, чтобы
позвать тебя к столу?
— Конечно нет, — пробормотал Пит и, как только Лавиния закрыла за
собой дверь, захлопнул ноутбук и кинулся на поиски мобильного телефона.
Ни одного звонка! И это за все время, которое они живут в замке... А ведь
ему должен был звонить Руп. Да и старина Пирс Добсон наверняка жаждет
выяснить, как у него дела... Как странно... Впрочем, что может быть страннее
того, что он услышал и увидел сегодня и вчера?
Стоит ли рассказывать об этом Триш? Да и где сама Триш? Может быть, ему
стоит съездить за ней в поместье этого похитителя чужих жен Джека Конноли?
Съездить... Это невозможно. Придется разговаривать с Циклопом, а тот
наверняка найдет причину, чтобы не повезти его. Говорить об этом теткам —
глупо. Они, как и в прошлый раз, три часа будут отговаривать его от поисков
Триш. Сьюлен? Нет, это исключено. Как только он видит эту девчушку с глазами
ангела, он забывает обо всем на свете. И в первую очередь — о Триш. Странное
дело, только сегодня в часовне он как будто увидел Сьюлен другими глазами. И
вспомнил о Триш...
Пит никогда не влюблялся и не изменял жене. Может быть, так происходит у
всех, кто влюбляется? Видишь другую и забываешь обо всем на свете? Но он не
влюблен в Сьюлен. В ней нет ни одного достоинства, которые поставили бы ее
выше Триш. Она не глупа, но и не умна. Она не такая смелая, не такая
безрассудная, как Триш. Она красивая, добрая и прекрасно готовит.
Безусловно, на всех этих достоинствах может жениться типичный американец, но
только не Пит. Хотя, говорят, что любят не за достоинства, а просто так, по
велению сердца... Но разве так бывает, что тебя влечет к девушке, пока ты ее
видишь, а через несколько минут ты уже не чувствуешь к ней ничего?
Пит плюнул и решил не отвечать на вопросы, которые не поддавались
логическому объяснению. Больше всего сейчас его волновало отсутствие Триш, и
он намерен был найти жену, чего бы ему это ни стоило. Раз она в поместье
Джека — значит, он поедет туда. Или пойдет. Главное, выйти из замка
незамеченным...
Удивительное совпадение: бывшая жена Джека была писательницей, как и Пит.
Правда, занималась она беллетристикой. Судя по словам Джека, эта дамочка
была довольно заносчивой и придавала своему творчеству гораздо больше
значения, нежели оно того заслуживало.
Мадэлайн Конноли обожала быть в центре внимания и всячески старалась
отодвинуть Джека на задний план. Он относился к ее попыткам снисходительно.
За его веселый характер, дружелюбие, умение и желание проводить время за
интересными занятиями его любили не только собственные друзья, но и друзья
Мадэлайн. Этого она так и не смогла ему простить. Ей хотелось, чтобы весь
этот мирок, который она создавала в течение многих лет, вращался только
вокруг нее. Но, увы, отвратительный Джек и его мерзкая улыбка всякий раз
вползали на трон, где Мадэлайн желала красоваться в одиночестве.
Джек изо всех сил старался угодить своей обожаемой женушке. Он постоянно
собирал гостей, стараясь пригласить как можно больше людей, приятных
Мадэлайн, и — упаси господи! — не пригласить тех, кто ей неприятен.
Таким образом, Джеку пришлось распрощаться со многими своими друзьями,
которые не раз говорили ему о том, что его жена — пустышка, надутый шарик,
наполненный собственным самомнением.
Но Мадэлайн была по-прежнему недовольна. Ей вздумалось ревновать Джека к
каждой юбке, которая посещала их гостеприимный дом. Разумеется, никаких
поводов для ревности Джек не подавал, но на это было совершенно наплевать
его взбалмошной жене. Достаточно было самой обычной улыбки, брошенной Джеком
в сторону вновь прибывшей гостьи, чтобы Мадэлайн устроила мужу истерику.
Если бы только это! Сама Мадэлайн флиртовала со всеми напропалую и даже
умудрилась завести пару романов, которые, правда, так ничем и не
закончились, потому что в глубине души Мадэлайн прекрасно понимала — она
никогда не найдет мужчину, который был бы лучше Джека.
И все-таки однажды это случилось. В гости к Джеку заехал его старый
приятель, капитан в отставке, интересный мужчина, но, увы, не имеющий ровным
счетом никакого представления о том, что такое — законы дружбы. Он принялся
ухлестывать за Мадэлайн. Выпуская изо рта клубы ароматного вишневого дыма,
он рассказывал о своих — кто знает, выдуманных или нет? — подвигах, о
соблазненных им женщинах и о глубокой душевной ране, которую нанесла одна из
этих ярких представительниц
фам фаталь
. Мадэлайн слушала его, раскрыв рот,
и жадно внимала каждому слову, вырвавшемуся из этих пропахших вишневым
табаком уст. Стоит ли говорить, что уже через пару недель бравый вояка
завоевал маленькое и колючее сердце Мадэлайн Конноли.
Джек не придал значение частым беседам жены и друга, списав их на взаимную
заинтересованность или легкий флирт. Спустя пару месяцев Мадэлайн пришла к
нему и со слезами на глазах объявила, что сладкоречивый капитан в отставке
соблазнил ее и она уезжает с ним. Джек пытался ее отговорить, но все было
бесполезно. Его друг и его жена уехали.
Джек долго и болезненно переживал ее уход, но как-то, одним прекрасным
утром, на него снизошло откровение. Его друзья были правы: пустышка Мадэлайн
чуть не испортила ему жизнь. Он понял вдруг, что должен быть благодарен
капитану в отставке, который избавил его от вечных истерик жены, от ее
тупого самодовольства, от ее бесчисленных комплексов и от всего того, что
омрачало жизнь Джека все годы после женитьбы.
Это откровение позволило Джеку зажить хоть и одинокой, но спокойной жизнью,
которую он посвятил самому себе и парочке друзей, с которыми Мадэлайн не
успела его рассорить.
Ровно через год вернулась неверная женушка, которую бравый вояка бросил ради
молоденькой девушки. Мадэлайн пыталась уговорить Джека вернуть все назад. Но
Джек, умудренный опытом, одинокой жизнью и снизошедшим на него откровением
отказался. И Мадэлайн уехала ни с чем.
— Твоя жизнь — настоящая мелодрама, — покачала головой Триш,
отпивая из стакана глинтвейн. — А ведь я, признаться, удивилась, что ты
неженат. Неужели с тех пор тебе не встретилось ни одной женщины, достойной
тебя?
— Ну что ты, достойных встречалось много, — улыбнулся Джек. —
И потом — я не эталон мужчины, чтобы рассуждать, достойна женщина меня или
нет... Просто я ни разу не видел женщины, которая была бы... моей... Может,
я неудачно выразился...
— Вообще-то я понимаю, о чем ты, — серьезно кивнула Триш. —
Есть — мое, есть — не мое. Как части пазла. Пазл либо собирается, либо нет.
Так и с людьми.
— Ну да. Мой кусочек пазла... — начал было Джек, но вновь
осекся. — Да о чем это я... Надо еще разок позвонить Питу. Может быть,
наш писатель вынырнет наконец из мира книги.
— Дже-ек...
— Ладно, молчу и набираю.
Телефон Пита снова ответил длинными гудками.
— Черт! — разозлилась Триш. — Кажется, ему совершенно
наплевать...
— Он наверняка забыл о времени, — попытался оправдать Пита
Джек. — Ты же не первый день с ним живешь.
— Ты его оправдываешь? — зло улыбнулась Триш. — Это что —
мужская солидарность?
— Честно говоря, мне хочется сейчас облить его помоями, словесными,
разумеется, и сказать, что он просто кусок... ну не будем говорить чего...
Потому что позабыть о такой чудесной жене — преступление даже для писателя.
Но тебе мои слова вряд ли понравятся. Поэтому я его и оправдываю...
— Лучше скажи, что он — кусок промолчим чего, — рассмеялась
Триш. — А я буду его оправдывать.
— Еще глинтвейну? — спросил Джек, увидев, что стакан в руках Триш
опустел.
— Угу, — сонно кивнула она.
— Только не засни, — предупредил Джек. — Тебе еще нужно
выпить таблетку.
— Конечно, доктор Джек...
— Слушай, насчет Пита... Я думаю, мне стоит съездить в замок. В конце
концов, может, у вас просто плохая связь или Пит потерял в вашем огромном
замке свой сотовый. В общем, я думаю, твоих родных нужно предупредить. Если,
конечно, ты этого хочешь...
— Спасибо, Джек, — благодарно улыбнулась Триш. — На самом
деле у меня были такие мысли. Просто мне было неловко беспокоить тебя. Я и
так доставила слишком тебе много хлопот и неудобств.
— Глупости, — ответил Джек и, подмигнув девушке, пошел на кухню.
Глядя ему вслед, Триш подумала, что он — изумительный человек. Ему можно
доверять, с ним можно говорить обо всем, о чем заблагорассудится. Он
поддержит в сложный момент, утешит и даст полезный совет. Таких людей очень
мало. Раньше ей казалось, что Пит тоже такой, но сейчас Триш поняла, что она
глубоко заблуждалась. Ее муж — эгоистичное создание, способное думать только
о себе. Такие люди всегда выбирают легкие пути, всегда обеспечивают себе
надежный тыл. А если этот тыл становится вдруг ненадежным, зыбким, они
меняют его на другой, как нерадивые хозяева покупают новый стол вместо того,
чтобы починить старый... Наверное, для Пита этот новый тыл — Сьюлен. Такая
теплая, домашняя, понятная...
— Деточка, ты, может быть, поешь?
— Мисс Бигль... — подняла голову Триш. — Большое спасибо, но
мне что-то кусок не лезет в горло.
— Нога болит?
— Так, ноет. Ничего особенного.
— Значит, проблемы любовного толка, — понимающе закивала головой
мисс Бигль. — А есть все-таки надо. Не то болезнь из тебя все силы
вытащит...
— Как злой дух? — ни с того ни с сего вырвалось у Триш.
— Как злой дух, — серьезно кивнула мисс Бигль. — На одном
глинтвейне недолго протянешь, деточка. Может, кусочек пирожка?
Какой там пирожок, подумала Триш, но ответить участливой мисс Бигль не
успела. В гостиную влетел Том Даффи и принялся кричать, размахивая руками:
— Там какой-то тип! Угрожает, что если мы его не пустим...
— Что случилось, Том? Только постарайся без эмоций... — спросил
Джек, вернувшийся в гостиную со стаканом глинтвейна.
— Там какой-то тип, — стараясь быть как можно более сдержанным,
заговорил Том. — Требует, чтобы его впустили. Пришел сюда пешком.
Кричит, как ненормальный.
— Что, сильнее, чем ты? — улыбнулся Джек.
— Ну, наверное, сильнее, — краснея, ответил Том.
— У меня есть догадки, кто это, — прищурился Джек. — Впустите
его сюда.
— Ты уверен, Джек?
— На все сто, Том. Триш, — обернулся он к девушке, — вот твой
глинтвейн.
— Ты думаешь... — начала было Триш, но Джек прервал ее:
— Сейчас увидим.
На пороге гостиной появился всклокоченный Пит. Триш не соврала бы, если бы
сказала, что ни разу за всю их супружескую жизнь она не видела Пита в таком
обличье. Карие глаза горели, как две свечки, щеки раскраснелись, волосы
вздыбились, как у сторожевого пса, учуявшего опасность.
— Я не знаю, что и думать, Триш, а ты лежишь тут в позе Венеры и
потягиваешь глинтвейн! — закричал он.
Триш не успела представить, что же такое
поза Венеры
, как Пит накинулся на
Джека:
— А вы, мистер Похититель Чужих Жен, ничего не хотите сказать в свое
оправдание?! Заперли свой чертов дом и думаете, что я до вас не доберусь?!
Не будьте так наивны, Джек! Если я писатель, это еще не значит, что я с
легкостью отдам вам свою жену! Черта с два! Вставай, Триш! Мы возвращаемся в
замок! Если ты, конечно, еще не собралась со мной развестись!
Триш так растерялась, что не могла произнести ни слова. Пит никогда не
кричал на нее и, тем более, не устраивал подобных сцен. Впрочем, и она
никогда не засиживалась до полуночи у обаятельных незнакомцев...
Джек, слава богу, не растерялся и принял огонь на себя.
— Послушайте, мистер Писатель, — спокойно и даже дружелюбно
ответил он Питу, — я понимаю ваш праведный гнев. Но сами подумайте,
разве Триш могла бы остаться здесь без весомой причины? Неужели вы не
доверяете своей жене?
— Доверяю, — пробормотал Пит, чувствуя, что тушуется от такой
спокойной реакции соперника. — Но все-таки не понимаю, что она здесь
делает.
— Тогда спросите ее. Только спокойно, Пит. Миссис Бигль, —
обратился Джек к ошалевшей домработнице, которая стояла возле диванчика и,
разинув рот, с удивлением смотрела то на Пита, то на Джека, —
познакомьтесь: это Пит Макаути, муж Триш. Он хочет выпить, так что, будьте
любезны, принесите ему того, что он попросит.
Пит понял, что перечить бесполезно. Спокойствие Джека охладило его, как
ведро ледяной воды в изнуряющую жару. Ярость никогда не задерживалась в нем
долго. К тому же, если его соперник так спокойно отнесся к его появлению,
значит, ничего страшного и ужасного здесь не случилось. Самое страшное — его
крики, напугавшие Триш.
— Что-нибудь покрепче, миссис Бигль, — процедил Пит. — Я
дьявольски замерз. Заранее вам благодарен.
Он присел на пуф, стоящий рядом с журнальным столиком, и закрыл лицо
ладонями. Джек понял, что этот человек только что пережил очень сильное
потрясение.
— Сейчас, я немного приду в себя, — пробормотал Пит, не открывая
лица. — Путь от замка оказался слишком долгим.
— Еще бы, — кивнул Джек. — Но почему вы не взяли машину?
— Долго объяснять. А почему вы не могли позвонить?
— А вот и ваш виски, Пит...
Пит поднял голову и взял стакан из рук миссис Бигль.
— Еще раз спасибо, — поблагодарил он и сделал большой
глоток. — Ладно, давайте по порядку... Во-первых, я прошу прощения за
эту сцену. И перед вами, Джек, и перед тобой, Триш. Вообще-то Триш
подтвердит, это мне не свойственно. — Триш еле заметно кивнула. Пит
понял, что она все еще сердится на него. — Не знаю, что на меня
нашло... Что в последнее время на меня находит... Но очень хочу это понять.
Во-вторых, я очень хочу, чтобы ты, Триш, мне объяснила, почему осталась
здесь, вместо того чтобы поехать в замок. А если ты не смогла или не
захотела вернуться, почему не позвонила? Это ведь наш договор: звонить, в
какой бы ситуации мы не оказались...
— Мы звонили, Пит, — бесцветным тоном возразила Триш. — С
сотового Джека, потому что свой я забыла в сумочке. Звонили несколько раз,
но ты упорно не желал брать трубку.
— Звонков не было, клянусь, Триш... — Пит вытащил из кармана
мобильный и протянул его жене. — Вот, посмотри. Последний твой звонок
был еще до нашего приезда сюда. Странное дело, но стоило мне приехать в
Ирландию, как мне вообще перестали звонить...
— Наверное, в вашем замке какие-то проблемы со связью, —
предположил Джек. — На то он и замок...
— Может быть... Честно говоря, я не сразу понял, что Триш
пропала... — Пит вспомнил о призраке Роберта Мэлвика, но подумал, что
пока лучше о нем промолчать. — А когда понял, сразу решил поехать за
ней. Так что случилось, Триш?..
— Я упала с лошади и потянула связки на ноге. Доктор сказал, что
сегодня мне ни в коем случае не стоит никуда ехать...
— Как ты сейчас? — взволнованно спросил Пит. Он поднялся с пуфа,
подошел к жене и погладил ее блестящие черные волосы.
Эта неожиданная ласка — в последнее время они не баловали друг друга
изъявлениями нежности — смутила и обрадовала Триш. Перед ней стоял прежний
Пит: любящий, надежный и верный. Он боялся за нее, проделал долгий путь,
чтобы увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке. От звука его голоса,
от его взгляда, от его прикосновения к Триш потихоньку возвращались силы.
— Мне намного лучше, — мягко ответила она. — Если ты хочешь,
мы уедем сегодня. Думаю, Джек будет так добр, чтобы отвезти нас на своей
машине...
— Конечно, я отвезу, Триш, о чем речь, — нахмурился Джек. —
Но доктор Коллинз вообще-то никогда не шутит, когда говорит о серьезных
вещах. У него огромный опыт, он — прекрасный врач. И я ему доверяю. Хорошо
подумай, Триш. Тебе может навредить дорожная тряска...
Пит посмотрел на Джека, а потом перевел взгляд на Триш. Да, она готова
уехать, плюнуть на свою больную ногу. Да, сам Пит готов сгрести ее в охапку
и утащить подальше от этого мистера Похитителя Чужих Жен. Но стоит ли
рисковать из-за неоправданной ревности здоровьем Триш? Конечно же нет.
— Не может быть и речи, Триш, — поддержал Джека Пит. — Я
надеюсь, что доктор разрешит тебе уехать завтра. Но сегодня ты останешься
здесь.
Глаза Триш померкли. Меньше всего ей хотелось, чтобы Пит оставил ее, уехал,
вернулся в замок один. Ревность, свернувшаяся клубком на дне души, снова
подняла голову и показала свои ядовитые зубы. Может, Пит даже рад, что она
остается? Может, он торопится к своему белокурому ангелочку?
— Если Джек мне позволит, я с радостью останусь здесь. — Пит
словно прочитал ее мысли.
Триш с надеждой посмотрела на Джека.
— Конечно, Пит, оставайтесь. Миссис Бигль, постелите нашим друзьям в
комнате для гостей. И, кстати, распорядитесь, чтобы затопили камин. По-
моему, в доме не очень жарко.
— Спасибо, Джек, — искренне поблагодарил Пит.
— Было бы за что. Предлагаю поужинать, Пит. А заодно накормить вашу
жену, которая, как мне кажется, решила устроить голодовку. Мисс Бигль с
трудом удалось запихнуть в нее бутерброд с тунцом. Это было с утра. После
чего Триш воздерживалась от пищи вплоть до самого вечера.
Этот тип все замечает! — досадливо поморщился Пит. Впрочем, досадовать
оставалось только на самого себя. Уплетая вкусности и сладости, испеченные
Сьюлен, Пит совершенно не замечал, что Триш ничего не ест. А ведь она
страшно похудела за эти дни...
— Я, кажется, знаю, в чем дело, — улыбнулся Пит. — Пойдемте
на кухню, Джек. Я ручаюсь, мы заставим ее поесть.
Триш почувствовала, как к ней возвращается прежнее спокойствие. Спокойствие,
о котором она забыла с тех пор, как умерла тетя. Пит здесь! Пит рядом с ней!
Пит ее не бросил, не забыл о ней, как она того боялась...
Все, что происходило в замке, забывалось, как страшный сон. Златокудрая
Сьюлен, равнодушие Пита, мольбы тети Эльвы по ночам... Как будто этот замок
обладал какой-то магической силой, ставил все с ног на голову, затмевал
разум... Впрочем, если задуматься, все началось гораздо раньше. Сразу после
похорон. Именно тогда Триш почувствовала себя не в своей тарелке. Именно
тогда у нее появились мысли расстаться с даром и отдать книгу, которую,
кстати, она специально для этого привезла в Ирландию. А потом, когда они
приехали в замок, изменился и Пит. Как же все это странно!
Триш тщетно искала связь между всеми этими событиями, а точнее, мороками.
Одно было понятно: они начались после смерти тети Эльвы. Но почему? Тетя
никогда не желала ей зла. Она бы не допустила, чтобы племянница мучилась и
страдала...
Тем временем на кухне Пит испытывал нервы Джека и миссис Бигль, объясняя им,
что и как привыкла есть Триш. Миссис Бигль, опытная в кулинарных делах, то и
дело всплескивала руками:
— Нет, так не бывает! Такого не едят! Вы меня обманываете, мистер
Макаути!
— Клянусь вам, миссис Бигль, Триш это ела. И пока она это ела, у нее
все было хорошо. Стоило только ей перейти на обычную еду, так у нее совсем
пропал аппетит, — объяснил Пит.
— Ну хорошо, — сдалась миссис Бигль. — Так и быть, я
приготовлю эти ваши извращения. Но учтите, мистер Макаути, если ваша жена
обругает меня за неумение готовить, все палки достанутся вам.
— Хорошо, хорошо, — согласился Пит.
— Ну что ж, мистер Макаути... Объясняйте, что я должна готовить...
Через час на журнальном столике возвышалась целая гора лакомств. Чего тут
только не было! Подогретое мороженое, паста с апельсиновым желе, салат из
фрикаделек со спаржей и ананасом, запеченное куриное филе, посыпанное сыром,
маком и кокосовой крошкой.
Глаза Триш заблестели, когда она увидела все это великолепие. Но она тут же
вспомнила о своем обещании и сникла.
— Пит, только ты мог до такого додуматься... — чуть не плача
прошептала она. — Ты же знаешь, я теперь это не ем...
— Да ну? — лукаво взглянул на нее Пит. — А вот я — ем. И мне
очень даже нравится.
Перебарывая отвращение, которое вызывало сочетание столь несочетаемых
продуктов, Пит потянулся к курице с кокосовой крошкой. Он съел кусок, за ним
— другой и, к своему удивлению, понял, что это совсем не так плохо, как
выглядит. Триш смотрела на него с завистью. Джек и миссис Бигль — с
недоумением.
Наконец Триш не выдержала и, плюнув на все обещания, принялась есть. Ни
Джек, ни миссис Бигль никогда не видели ничего подобного. Эта девушка
меньше, чем за минуту, справилась с куриным филе, немногим больше — с
пастой. В мгновение ока приговорив салат с фрикадельками, она принялась за
теплое мороженое. И когда на столе не осталось ничего
съестного
, вытерла
губы и, удовлетворенно вздохнув, произнесла:
— Для полного счастья мне не хватает парочки двойных чизбургеров...
— Святой Патрик! — всплеснула руками миссис Бигль. — Кто бы
рассказал — не поверила бы. Как же вы смогли съесть так много? Да еще и
такую еду? Неужели все американцы так питаются?
— Ну что вы, миссис Бигль, — улыбнулся ей Пит. — Далеко не
все. Триш у нас приятное исключение из правил. Мне, кстати, тоже
понравилось, Триш. Ложка мороженого, которую мне удалось урвать из твоей
тарелки, оказалась самой вкусной штукой, которую я пробовал за последние
несколько лет. Курица с кокосовой крошкой — тоже ничего. Так что, не
исключаю, что скоро перейду на твой рацион.
— Шутишь? — округлила глаза Триш.
— Ну что ты — совершенно серьезно.
Джек с удивлением разглядывал Пита. Теперь этот Макаути совсем не казался
ему заносчивым писакой, мужской копией Мадэлайн Конноли. Не похоже было, что
он хочет затащить жену в свою тень, напротив, чувствовалось, что он очень
любит ее. То, что Пит разрешил Триш остаться, да и сам не погнушался
поместьем Джека, о многом говорило: Триш очень дорога ему, и в случае
необходимости он готов пожертвовать своими амбициями ради счастья супруги.
Джек не знал, что там произошло у них в замке, но еще сегодня утром оба
выглядели совершенно другими людьми. Триш — несчастной женой, Пит —
эгоистичным ревнивым мужем. Глядя на них сейчас, Джек чувствовал, что должен
оставить попытки ухаживания за Триш. Эта женщина нравилась ему, и даже
больше чем нравилась. Но Джек не хотел уподобляться тому другу, который увел
у него жену. Если эти двое любят друг друга — дай Бог им счастья... Хотя,
конечно, обидно, что первая за много лет женщина, которая понравилась
Джеку, — замужем...
— Я, пожалуй, пойду спать, — сообщил Джек супругам. —
Чертовски устал. Доктор Коллинз оставил Триш таблетку, Пит. Она лежит на
столе.
— Спасибо, Джек. Вы очень много сделали для моей жены... — Пит
встал и пожал Джеку руку.
— Шутите, Пит? Если бы не моя беспечность, Триш не упала бы с
лошади, — грустно улыбнулся Джек. — Что ж, хорошо вам отдохнуть.
— И вам, Джек.
Когда Джек ушел, Пит уселся на краешек дивана и осторожно погладил Триш по
больной ноге:
— Больно?
— Совсем чуть-чуть. На ночь выпью таблетку, и боль совсем пройдет.
— Отнести тебя наверх?
— Нет,
...Закладка в соц.сетях
