Жанр: Любовные романы
Любовь как чудо
...еке стекала тонкая алая
струйка.
— Ммм... — простонала Триш, и Джек с облегчением вздохнул.
— Ты жива?!
— Кажется, да...
Триш открыла глаза и сделала вялую попытку улыбнуться.
— Ммм...
— Тебе больно?
— Чертовски...
— Сейчас. — Джек пальцами вытер кровь с ее щеки. — У тебя
царапина, но это пустяки. — Где болит?
— Нога... Наверное, вывихнула...
— Попробуй пошевелить.
Триш попробовала. Даже незначительное движение вызвало приступ обжигающей
боли.
— Вот черт... — простонала она, с трудом сдерживая слезы, рвущиеся
наружу. — Она шевелится, но очень болит... Черт, Джек, прости меня. Это
я во всем виновата.
— Забудь, — выдавил улыбку Джек. — Главное, что ты жива. Сейчас что-нибудь придумаем.
Мобильный он, как назло, оставил в доме. Ему в голову не могло прийти, что
Триш отчудит такое.
— Ты можешь закинуть руки мне на плечи и крепко держаться?
— Постараюсь.
— Давай.
Джек просунул руки под спину Триш и осторожно, стараясь не доставить девушке
ни малейшего неудобства, поднял ее. Руки Триш обвили его шею. Джек
почувствовал, что Триш дрожит, как в ознобе.
— Готова? Сейчас пойдем.
Триш кивнула и закрыла глаза. Джеку показалось, что на его шею капнула
маленькая теплая капля. Нет, не показалось... Ей больно, но она боится
показать свои слезы, понял Джек. Он ни разу не встречал такой сильной
женщины.
Он донес Триш до конюшни и крикнул Тома Даффи. Увидев девушку на руках у
Джека, молодой человек сразу понял, что произошло.
— Святой Патрик! — вскрикнул Том. — Надо срочно звать доктора
Коллинза! Что с ней?
— Кажется, нога сломана, — предположил Джек. — Скажи отцу,
чтоб звонил Коллинзу, а сам помоги мне уложить ее поудобнее.
— Я мигом!
— Не надо доктора, — простонала Триш, но ее никто не собирался
слушать.
Слава богу, мистер Коллинз жил по соседству, поэтому приехал довольно
быстро. Сбросив с себя плащ и вымыв руки, он поспешил в гостиную, где Триш
изо всех сил пыталась не охать, не стонать и не рыдать.
— Я — доктор Коллинз, — представился врач.
— Меня зовут Триш. Триш Макаути, — заставила себя улыбнуться Триш.
Доктор показался ей симпатичным: уже немолодой, он выглядел подтянутым и
аккуратным. Высокий умный лоб, вызывающая доверие улыбка, веселые глаза, но
где-то в их глубине — хорошо спрятанная печаль.
— Больно знакомая у вас фамилия. Где-то я ее слышал... Ну да бог с ним. Доверите мне вашу ногу?
— Только если вы не собираетесь забрать ее насовсем, — через силу
улыбнулась Триш.
— Пациент с чувством юмора — настоящая находка, — оценил ее шутку
доктор Коллинз. — Разумеется, не собираюсь. Я только осмотрю ее, вынесу
диагноз и попробую снять боль. Джек, приготовьте ей чего-нибудь горячего.
Она бьется, как в лихорадке. Может, сварите глинтвейн?
— Разумеется. Сейчас скажу миссис Бигль. Не хочется оставлять Триш
наедине с вами. У вас скверная репутация, доктор.
По улыбке Джека и хитрому прищуру глаз Триш поняла, что он шутит. Шутит,
чтобы подбодрить ее.
— Что за репутация, доктор? — подыграла она Джеку.
— Известного бабника, — ответил Коллинз, сосредоточенно ощупывая
ногу Триш. — Слухи ходят за мной по пятам, не отстают ни на шаг.
Пожилые мамаши боятся доверять мне своих дочек. А дочки, завидев меня,
краснеют, как будто им только что показали... ну, вы сами понимаете, что.
Манеры доктора позабавили Триш, боль потихоньку отступала.
— Это почему же? — поинтересовалась она.
— Видите ли, Триш. Можно я буду называть вас по имени? Однажды меня
угораздило влюбиться в одну очаровательную молоденькую пациентку...
Постарайтесь расслабиться... Вылечив эту девушку, я соблазнил ее... Так,
так, очень хорошо... Ей это очень даже понравилось. Да кого я обманываю? Она
была просто в восторге... Проблема заключалась в том, что ей оказалось
недостаточно одного, если так можно выразиться, соблазнения... простите,
Триш, но мне придется снять с вас ваши обтягивающие джинсы... Короче говоря,
она задумала женить меня на себе...
— Насколько я понимаю, ей это не удалось? Ой!..
— Лежите спокойно, Триш. Вас я точно не собираюсь соблазнять... Конечно
не удалось. Доктор Коллинз не из тех, кто женится... Пришлось ее бросить...
— Мне казалось, доктору нельзя вступать в связь со своей пациенткой...
— Конечно нет.
— И почему же вас не лишили практики?
— Смеетесь, Триш? — улыбнулся доктор Коллинз, легонечко стукнув по
ляжке Триш указательным пальцем. — Кто бы тогда лечил всех этих
надменных идиотов? Я — один из лучших докторов Голуэя. Как вы думаете, что
для них дороже: нравственность или собственная шкура?
Триш рассмеялась. Доктор был чертовски забавен. Она не сомневалась, что от
этого типа тетушки были бы в настоящем восторге. После процедуры осмотра
Коллинз помазал ногу Триш каким-то пахучим гелем и перетянул бинтом.
— Вы закончили, доктор Коллинз? — спросил Джек, вернувшийся в
гостиную со стаканом дымящегося глинтвейна.
— Угу, — кивнул Коллинз, натягивая брючину на ногу Триш, которая
морщилась от боли и изо всех сил старалась это скрыть.
— Что вы скажете? Это перелом? Необходима госпитализация?
— Да не волнуйтесь вы, Джек. Ваша овечка в полном порядке. Это всего
лишь растяжение. Конечно, ей придется немного полежать... А сегодня ей лучше
вообще отказаться от каких-либо поездок, — подмигнул он Джеку. —
Но все гораздо лучше, чем могло бы быть. А на вашем месте, юная леди, —
повернулся он к Триш, — я бы впредь не безумствовал. Молодость —
молодостью, а жизнь дается нам всего один раз. Советую вам хорошенько
подумать над этой, пусть и избитой, но все же истиной. Обещаете?
— Обещаю, — кивнула Триш.
— И напоследок — подарочек от дядюшки Коллинза, — улыбнулся
доктор, открывая сумочку. — Да не бойтесь вы так, это всего лишь
обезболивающее. Даже шприца не будет — вам нужно всего лишь съесть таблетку.
Одну — сейчас, другую — перед сном, третью — завтра утром. А потом приедет
старый доктор Коллинз, наговорит вам кучу гадостей, ну и заодно осмотрит
больную ногу. Кстати, я вспомнил, откуда знаю вашу фамилию, Триш. Ко мне в
гости приезжала племянница, маленькая озорница Лидия. Она читала книжку под
названием... — Доктор наморщил лоб, вспоминая. — Кажется, что-то
вроде
Мальчик Гугуций...
ну и кто-то там еще, уже не помню. И автора этой
книжки звали Пит Макаути. Случайно, не ваш родственник?
— Ее муж, доктор, — объяснил Джек.
— Сочувствую, Джек, — усмехнулся доктор. — И еще раз
напоминаю, Триш: сегодня — никаких переездов. Все телодвижения только
завтра, после моего осмотра. Обещаете?
— Обещаю.
Как же я объясню это Питу? — подумала Триш, когда Джек ушел провожать
доктора Коллинза. Мало того что я повредила ногу, так еще и останусь
ночевать в доме малознакомого мужчины, который к тому же за мной ухаживает.
Конечно, Джек ничего такого не делал и даже не намекал на возможность их
романа, но разве это поймет Пит, который утром исходил ядовитой слюной и
даже не маскировал свою ревность?
С другой стороны, Пит тоже хорош. Он вовсю милуется с этой Сьюлен, а Триш
предоставил развлекаться так, как ей захочется. Вот она и развлеклась. Между
прочим, Пит, а не Джек должен был поддержать ее в это нелегкое время. Но Пит
спрятался. Триш не сомневалась: он спрячется и сейчас, когда ей снова
понадобилась помощь, на этот раз — физическая.
— Подозреваю, о чем ты думаешь, — сказал вернувшийся в гостиную
Джек. — Наверное, пытаешься сочинить оправдательную речь перед мистером
Макаути. Я угадал?
— Пожалуйста, без иронии, Джек. Я не сомневаюсь, что Пит будет в шоке.
— По-хорошему, — начал Джек, устроившись на диванчике рядом с
Триш, — оправдательную речь нужно придумать мне.
— Это еще почему?
— Ну, во-первых, я позвал тебя в гости, а следовательно, должен был
вернуть в целости и сохранности. Во-вторых, я учил тебя кататься на лошади,
а, соответственно, должен был быть более бдительным. Как ни крути, я виноват
во всем. Так что звонить Питу и оправдываться перед ним — мой долг.
— Прости меня, Джек, я чертовски виновата... Если бы не мои
безумства...
— Какая ты умилительная, когда делаешь виноватое лицо... —
улыбнулся Джек и, взяв со стола стакан воды, протянул Триш.
— Зачем это?
— Запить таблетку. А вот и она. — Джек вытащил из кармана
серебристую упаковку, надавил на нее, и на его ладонь выскочила белая
горошина. — Давай, Триш. Я в тебя верю.
Триш терпеть не могла таблетки — уж лучше бы доктор Коллинз сделал ей
укол, — но все-таки зажмурила глаза и выпила.
— Вот и умница. А теперь устройся поудобнее. Сейчас мы будем огорчать
твоего мужа.
— Джек, я же просила — без иронии...
— А что, по-твоему, мы его не огорчим?
— Джек...
— Ну ладно, ладно. Диктуй телефон.
Триш продиктовала. Джек сосредоточенно жал на кнопки мобильного, а потом не
менее сосредоточенно принялся слушать длинные гудки. После восьми гудков он
сбросил звонок.
— Ну что? — спросила Триш. В ее голосе Джек почувствовал
напряжение. Она хочет его увидеть. Хочет, чтобы он приехал. И в этом нет
ничего удивительного — он ведь ее муж. Господи, на что Джек рассчитывал,
проведя с ней один день?
— Глухо. По-моему, Пит просто забыл про телефон. Может, он пишет?
Писатели обычно так уходят в свой мир, что совершенно не обращают внимания
на то, что происходит вокруг.
— Откуда ты знаешь? — удивленно вскинулась Триш.
— Всего лишь цитирую избитое мнение, — поспешил объяснить Джек.
Но в его глазах промелькнуло что-то такое, отчего Триш ему не поверила.
— Нет, ты знаешь. Когда цитируют, не говорят
обычно
.
— Неужто?
— Если не хочешь, не говори, Джек, — смягчилась Триш. — В
конце концов, я и сама с тобой не очень-то откровенна. Наверное, это что-то
очень личное, раз ты скрываешь.
— Личное, — подтвердил Джек. — Но тебе, если хочешь, я
расскажу. Разумеется, если от этого станет легче твоей ноге.
— Уже стало, — улыбнулась Триш. — Мазюкалки доктора Коллинза
подействовали. А таблетка скоро довершит их дело. Я бы могла соврать, что от
твоего рассказа мне полегчает, но никогда не умела этого делать.
— За то, что ты не соврала, я буду с тобой особенно откровенен. Может,
еще глинтвейна и еще подушку? — заботливо поинтересовался он у Триш.
— Глинтвейн — с удовольствием. А вот вторая подушка будет лишней.
Триш устроилась поудобнее на мягкой подушке и сделала глоток глинтвейна,
который миссис Бигль варила так же превосходно, как и кофе по-ирландски.
Конечно, обидно, что Питу на нее наплевать. Но все-таки она не одна. И рядом
с заботливым Джеком ей гораздо лучше, чем в большом холодном замке, где
никому до нее нет дела...
8
Дар Пита Макаути На этот раз Пит ушел в самую отдаленную комнату замка, где никакие чокнутые
дядюшки и тетушки не смогли бы его потревожить. Полчаса он собирался с
мыслями, полчаса представлял себе встречу Топошлепа и мальчика Гугуция и,
когда наконец на него снизошла долгожданная муза, принялся писать. Попутно
выяснилось, что мальчик Гугуций собирается поехать вовсе не в какую-то
Трансильванию, а в загадочную Ирландию, откуда и завезли в Америку
легендарный праздник Хеллоуин, который когда-то назывался
Самхэйном
и
знаменовал переход из теплого времени года в холодное, а также стирал
границу между миром мертвых и миром живых. Вот до этого самого праздника
мальчику Гугуцию и было нужно попасть в Ирландию, потому что иначе...
— Значит, если ты не попадешь в Голуэй до кануна Дня Всех
Святых, чудесная книга знаний достанется двум ведьмам?! — в ужасе
воскликнул Топошлеп.
— Тшш... — прошептал Гугуций и приложил палец к
губам. — Да, Топошлеп. Поэтому нам нужно спешить. Придумай что-нибудь,
дружище... Совсем не хочется проворонить книгу из-за того, что моя мама до
сих пор считает меня маленьким мальчиком. — Ну... — задумчиво пробормотал Топошлеп, хлопая
большими ушами, похожими на два огромных оранжевых блина. — Я могу
разнести этот чулан в щепки... — Плохая идея, Топошлеп. Маме придется убирать мусор, к тому
же она может сойти с ума. Придумай что-нибудь другое. — Ладно, тогда я превращу твой чулан в тыкву, мы сделаем
дырку... — Топошлеп! Неужели ты не можешь просто перенести нас в
другое место? — подсказал Гугуций своему не очень-то сообразительному
другу. — Могу, конечно... — Уши Топошлепа приобрели бледно-
желтый оттенок — так обычно случалось, когда он смущался. — Ну так давай, дружище! — подбодрил его
Гугуций. И через несколько секунд Гугуция закружил сверкающий вихрь, в
котором... — Простите, я, наверное, вас побеспокоил... — донесся до Пита чей-
то робкий голос.
Пит хотел было швырнуть в обладателя голоса своей увесистой записной
книжкой, но вовремя опомнился. Он оторвался от ноутбука, чтобы посмотреть на
негодяя, столь дерзко нарушившего писательское уединение.
Неподалеку от кресла, в котором удобно устроился Пит, стоял молодой человек.
Он был довольно бледным — такой цвет кожи Триш называла
подлунным загаром
,
а Пит —
писательской анемией
, — волосы его были черными, как вороново
крыло, и длинными, до плеч. Одна прядь выбивалась на лоб, и от этого
контраст между цветом кожи и волосами делался еще более явным. Глаза у юноши
были большими и какими-то удивительно тоскливыми, как у бездомного щенка. На
нем был потертый коричневый пиджак с рукавами явно короче, чем того
требовали руки, и черные брюки с плохо отглаженными стрелками.
Пит не знал этого парня, но почему-то не сомневался, что где-то видел эту
бледную физиономию.
— Вы кто? — обреченно поинтересовался Пит, заранее предчувствуя
очередные безумные объяснения. — Мэлвик или Ландо?
— Мэлвик, — обрадованно кивнул юноша. — А как вы узнали?
— А я Мэлвиков узнаю по походке... — устало улыбнулся Пит. —
Надеюсь, вы не станете представляться бывшим мужем Лавинии Мэлвик и
говорить, что уже много лет не завтракаете, не обедаете и не ужинаете.
Молодой человек опешил. Судя по его виду, он испытывал удивление,
замешательство и смущение одновременно.
— Но... но как вы догадались? — спросил он Пита.
— Очень просто, — не выдержал Пит. — Все родственники моей
жены — психи. И эти психи вечно мешают мне работать.
— Извините, но никто, кроме вас, не может со мной поговорить, —
огорченно пробормотал очередной Мэлвик. — А иногда так хочется
поговорить с живым человеком...
— Да что уж там, — вздохнул Пит. — Я уже понял, что никуда от
вас не денусь. Не далее как вчера ко мне приходил тип, который представился
покойным мужем тетушки Лукреции, Джонатаном Мэлвиком. А сегодня — вы. Я что-
то не пойму, это — семейный сговор? Или предхеллоуинские шуточки?
— Ничего подобного, — поспешил возразить молодой человек. —
Просто, видите ли... мистер?
— Макаути. Но лучше — просто Пит.
— Видите ли, Пит... Вы, наверное, не знаете, что призракам, а точнее,
духам невинно убитых людей очень часто приходится следовать за теми, кто,
так сказать, вынудил их расстаться с жизнью?
— И что?! — Пит уже начал терять терпение.
— Все очень просто. И я, и Джонатан Мэлвик — жертвы своих жен. Поэтому
мы оба вынуждены следовать за нашими женами, поскольку умерли мы не своей
смертью и души наши повисли, так сказать, между небом и землей. Но в замке
О'Шей мы, хотя бы, не одиноки. У нас тут подобралась неплохая компания. Я,
Джонатан, Джен О'Шей и Пак О'Шей, кузен Джен... Нам тут...
— Ну хватит! — взревел Пит. — С меня довольно! Если вы хотите
сходить с ума, делайте это в одиночестве. Или приходите к своим якобы женам
и их терзайте своей несусветной чушью! И не мешайте мне работать, черт вас
дери!
Громкие крики Пита не пропали даром. Снизу прибежала Сьюлен в перепачканном
мукой фартучке и, испуганно хлопая голубыми глазенками, спросила у Пита:
— Что случилось, Пит? Почему ты кричишь?
— А ты не видишь? — Пит ткнул пальцем в сторону подозрительно
улыбающегося Мэлвика. — Ваши спятившие родственники мешают мне
работать!
— Да кто мешает-то, Пит? Кто? — не на шутку перепугалась Сьюлен.
— Вот он! — крикнул Пит и снова проткнул пальцем воздух.
Сьюлен, увидевшая лишь пустоту, испугалась еще больше.
— Кто — он, Пит? Я... никого не вижу.
— Да как же? — спросил Пит и посмотрел на Сьюлен, как на полную
идиотку. Но спустя секунду до него дошло, что она действительно ничего не
видит, а грустная улыбка на лице Мэлвика адресована именно его, Пита,
глупости и неверию.
— Я... я, кажется, увлекся, Сьюлен, — поспешил объяснить свое
поведение Пит. — У писателей так бывает. Они, то есть мы, — люди
увлекающиеся... Пишем, пишем, пишем, пишем, а потом раз — и нам кажется, что
то, о чем мы пишем, как бы оживает... То есть...
— А, я вроде поняла, — слабо улыбнулась Сьюлен. — Вы как
бы... вживаетесь в образ?
— Ну да, — с облегчением кивнул Пит, изо всех сил сопротивляясь
желанию снова вперить взгляд в Мэлвика, то есть в пустое пространство, каким
его видела Сьюлен. — Все верно, Сью. А теперь иди вниз. У тебя много
хлопот, а я тут посижу... в одиночестве.
— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — участливо
поинтересовалась Сьюлен. — Может, чего-нибудь выпить?
— О да, Сью. Выпить — именно то, что мне нужно. Спасибо.
Когда Сьюлен вышла, Пит снова посмотрел на Мэлвика. В своей жизни, благодаря
Триш, он повидал немало. Но никогда, ни разу не видел настоящего призрака.
Вроде человек как человек. И ничего в нем страшного. И почему ими пугают
людей? Кстати, более важный вопрос: почему только Пит его видит?
— Мистер Мэлвик... — после недолгого молчания начал Пит. — Вы
не могли бы мне ответить на один вопрос?
— Да хоть на дюжину, — обрадовался призрак. — Кстати, зовите
меня Роберт.
Мистер
— слишком официально для нашего дружеского общения.
— Да уж... Слишком официально... — согласился Пит.
— Так что за вопрос?
— Почему только я могу вас видеть? Сьюлен-то вас не заметила...
— Не знаю, — честно признался Роберт. — Нас не замечают даже
собственные жены. Мы предоставлены самим себе, то есть можем общаться только
с себе подобными. Когда Джонатан сказал нам, что в замке появился человек,
способный видеть и слышать нас, мы, честно говоря, не поверили. К тому же
Джонатан — мастер приврать. Но теперь я вижу, что это — чистая правда.
— А что же остальные?.. Они тоже придут... навестить меня? — холодея, поинтересовался Пит.
— Да вы не бойтесь, — мягко улыбнулся Роберт. — Они очень
милые и глубоко несчастные... люди. Среди нас нет ни убийц, ни грабителей,
так что вам нечего бояться.
— Успокоили. — У Пита вырвался истерический смешок. — Черт
возьми, ну за что мне такое счастье...
И вдруг Пит осекся. Он вспомнил, как часто в последнее время убеждал Триш не
расставаться с даром. Как доказывал ей, что больше всего на свете ему бы
хотелось обладать чем-то, что выделило бы его из толпы серых, обычных людей.
Как объяснял, что дар — это не проклятие, а благо... Он получил свой дар.
Его желание исполнилось. Теперь он видит призраков и говорит с ними, как с
самыми обычными людьми...
Пит измученно улыбнулся собственным мыслям.
— У вас улыбка человека, которому открылась какая-то горькая
правда, — догадался Роберт.
— Открылась, — кивнул Пит. — Дело в том, что я всегда
завидовал своей жене. У нее есть дар двигать предметы с помощью взгляда.
Теперь я тоже получил свой дар — возможность заглядывать по ту сторону
смерти. И, честно говоря, я не уверен, что рад этому.
— Зато мы очень рады. Вы не поверите, как часто мы мечтали поговорить
хоть с кем-то живым...
— Послушайте, Роберт, — перебил Пит своего нового знакомца, —
вы говорили о своих женах, которые... Ну, в общем...
— Убили нас?
— Да, — кивнул Пит. — Честно говоря, мне не верится в это. И
тетя Лукреция, и тетя Лавиния производят впечатление хоть и эксцентричных,
но все же добрых и милых дам...
— Ну да... — печально улыбнулся Роберт. — Когда я женился на
Лавинии, я рассуждал так же, как вы. И только потом узнал, что она — ведьма.
И в прямом, и в переносном смысле этого слова. Ее двоюродная сестра... ну
вы-то, конечно, знаете Эльву?.. она, хоть и ведьма, но порядочная женщина. А
Лавиния... Она изменяла мне и меня же изводила ревностью... Знаете, от этого
я даже запил. А потом встретил свою настоящую любовь. Но, увы, было слишком
поздно. Лавиния меня не отпускала... И я, боясь, что она навредит моей
возлюбленной, вернулся в замок, где мне, к сожалению, пришлось встретить
свою смерть... Не знаю как, но Лавиния сделала выпивку моей святой водой, а
алкоголь — религией... А ведь у меня осталась дочь. Моя малышка Сьюлен...
— Сьюлен? — округлил глаза Пит.
— Да, Сьюлен. После моей кончины жена выкрала девочку у ее настоящей
матери.
— А кто ее настоящая мать?
— Вы все равно не знаете эту восхитительную женщину... Тише... Кажется,
сюда идут, — пробормотал Роберт. — И я даже догадываюсь кто.
Честно говоря, при виде бывшей женушки у меня, хоть я и мертв, подгибаются
коленки. — Поэтому, простите, Пит, но я вас оставлю. И будьте
осторожнее, старина... До встречи...
Лавиния ворвалась в комнату, не утруждая себя стуком. Ее лицо казалось
немного бледным.
— Вы с кем-то говорили, Пит?
— Не пугайтесь, тетя. Я всего лишь перечитываю удачные места из своей
книги, — невозмутимо улыбнулся Пит. — Это меня бодрит. Так
сказать, стимулирует творческий процесс.
— А-а... — с облегчением вздохнула Лавиния. — А я уже начала
за вас волноваться. Сьюлен сказала, что вы кричали. Просила отнести вам
виски.
— Было дело, — согласился Пит. — Мне кажется, вы совершенно
забываете, что живете под одной крышей с писателем. А мы все — немного
чокнутый народ.
— Ох, простите, — смущенно пробормотала Лавиния. — Я,
наверное, мешаю вам работать... Я лишь поставлю виски и уйду.
— Ничего страшного, Лавния... — улыбнулся Пит. — Просто в
следующий раз, если я буду говорить сам с собой или громко кричать — не
пугайтесь. Знайте, что это — часть моей профессии. Точнее, побочный эффект,
как от лекарств в медицине.
— Да, да... — кивнула Лавиния. Она уже хотела удалиться, чтобы
осмыслить все то, что сказал ей Пит, но тот ее окликнул:
— Простите, тетя Лавиния, вы не могли бы сказать мне, который час? В
замке, а тем более за работой,
...Закладка в соц.сетях
