Жанр: Любовные романы
Любовь как чудо
... что они не виделись. Голубые глаза
стали какими-то мутными, глазные яблоки окружила сеть багровых прожилок,
нижняя губа безвольно подрагивала, да и сам вид Добсона выражал
подавленность. Как будто старикана ударили по спине большой битой, и он все
никак не может разогнуться. Чем-то озабочен... — вспомнил Пит слова
Эсмеральды. Он не просто озабочен. Добсон сломлен; его придавила к земле
невидимая тяжесть, и Пит сейчас понимал его лучше, чем кто-либо
другой. — Как продвигается ваша книга?
Поначалу Питу хотелось приукрасить неприглядную правду, но потом он
передумал.
Мальчик Гугуций и его странные друзья
сейчас не так уж важны
для него, подумалось Питу. Есть что-то, что для Добсона гораздо важнее
мальчика, которого мама заперла в чулане.
— Если честно, то скверно, мистер Добсон. Пишется тяжело. То ли я
исписался, то ли мои личные проблемы так отражаются на творчестве... причина
мне пока не ясна.
— Личные проблемы? — зацепился Добсон. — Может, поделитесь?
— Чем смогу, — усмехнулся Пит.
— И, кстати, присаживайтесь... Ноги надо беречь... Кофе?
— Нет-нет, — поспешно ответил Пит, представив, как Эсмеральда,
томно покачивая бедрами, ставит перед ним поднос с дымящимися
чашками. — Что-то не хочется.
— Итак, личные проблемы...
— У моей жены умерла тетя, которую мы оба очень любили. Тетя была Триш
как мать. Вполне естественно, что моя жена переживает тетину смерть очень
тяжело... Триш сильно изменилась в последнее время, и, честно говоря, я не
знаю, что с ней делать... Вот и все, что я могу сказать, мистер Добсон.
Добсон понимающе закивал головой и, вытащив из кармана портсигар, предложил
Питу:
— Закурите?
— Спасибо, я не курю, — отказался Пит.
— Смерть — всегда ужасно, — затягиваясь, произнес Добсон. И в его
словах Пит не услышал ни капли пафоса. Пирс произнес эту фразу очень
человечно, как будто понимал размеры семейной катастрофы Пита. —
Особенно ужасно, когда умирает кто-то из близких. Ты как будто утрачиваешь
часть души, часть себя...
— Вот именно, себя, — кивнул своим мыслям Пит.
— Многие так и не могут примириться со смертью близких. Возможно,
потому что не понимают до конца, что же такое — смерть. Возможно, потому что
считают: все могло быть иначе, но мы не смогли изменить ход событий.
Последние могут винить себя много лет, и эта вина разъедает их изнутри, как
кислота... Знаете, Пит... Я ведь тоже недавно пережил потерю... У меня
умерла мать. Конечно, она была уже совсем старушка, почти ничего не
понимала, память у нее была как решето. Но все-таки я любил ее, и во мне,
как в любом человеке, теплилась иррациональная надежда на то, что этого не
случится...
— Это ужасно... — пробормотал Пит. — Я понимаю вас...
— Да-да... Людям, испытавшим утрату, проще понять друг друга. Наверное,
поэтому вы — единственный человек во всем издательстве, кому я об этом
сказал... — Пирс выпустил из уголка губ тонкую струйку дыма. — Мы
с вами понимаем друг друга... Скажите вашей жене, что я разделяю ее горе.
Да, именно разделяю... Ее и ваше, Пит... А теперь — то, ради чего,
собственно, я вытащил вас из кровати в такую рань. — Тон Пирса Добсона
резко переменился, а с ним — и весь его облик. Теперь перед Питом сидел
обычный дедушка Пирс, деловой человек, занятый исключительно проблемами
издательства. — Вчера вечером в
Литтл Плэйс
обратились с очень
интересным предложением, которое я пообещал обдумать. Две пожилые и очень
богатые леди хотят сделать рекламу ирландской достопримечательности — замку
О'Шей. С ним связана какая-то легенда, я не очень силен в сказках, поэтому
не смогу ее повторить... И леди, у которых на старости лет открылась
предпринимательская жилка, решили воспользоваться легендой, дабы привлечь в
свой замок туристов. Неподалеку от замка они хотят открыть ресторан, знаете,
такое место собраний пожилых светских дам... Предвосхищая ваш вопрос,
Пит, — Пит действительно открыл рот, поскольку его живо интересовало, и
кто эти леди, и каким образом он может помочь им
раскрутить
их
дело, — я скажу, что наших заказчиц зовут Лукреция и Лавиния
Мэлвик, — брови Пита медленно поползли вверх, — наверное, вы уже
поняли, что они — сестры... От издательства
Литтл Плэйс
эти дамы хотят
получить следующее: им нужен автор, который тонко и ненавязчиво рассказал бы
о легендарном замке О'Шей... После того как я предложил вашу кандидатуру,
Пит, они немедленно согласились, поскольку кто-то из них читал ваши книги и
нашел их весьма увлекательными... Нам обещано щедрое вознаграждение,
поэтому, если вы примете это предложение, я буду очень рад. Вам, разумеется,
придется лететь в Ирландию... Все дорожные издержки будут компенсированы.
Возможно, вы захотите взять с собой вашу жену. Кто знает, может быть,
перемена мест пойдет ей на пользу?
Пит был настолько ошеломлен словами Добсона, что некоторое время молча
глядел на редактора. Зачем тетушкам понадобился столь хитроумный план
приглашения? Неужели они не могли позвонить Триш и просто предложить ей
приехать? Может быть, через Пита они хотели повлиять на племянницу? А может,
тетушки — просто две эксцентричные особы, которые не могут ничего сделать,
как Триш говорит,
нормально
?
— Итак, что вы решили, Пит?
Промолчав о родственных связях между заказчицами и Триш, Пит ответил:
— Предложение интересное. Но, боюсь, я не смогу улететь без своей жены.
Если она согласится отправиться в Ирландию со мной — никаких проблем. А если
откажется...
— Надеюсь, что последнего не случится... — прищурился
Добсон. — Для
Литтль Плэйс
это очень выгодная сделка. Так же как и
для вас, Пит. Что касается вашей жены, то я уверен, что перемена мест пойдет
ей только на пользу. Попробуйте убедить ее, Пит. Я в вас верю...
— Постараюсь, мистер Добсон.
Пит оставлял издательство со смешанными чувствами. Подобного разговора с
редактором у него не было ни разу за все то время, что Пит работал в
издательстве. Сегодня он увидел такого Добсона, которого не видел никто и
никогда... Но больше всего Пита беспокоило другое. Для чего теткам
понадобилось звонить в издательство? И как ко всему этому отнесется Триш?
После поездки в
Литтл Плэйс
Пит решил убить пару часов в баре неподалеку
от дома. Он часто захаживал туда, чтобы перекусить, немного выпить, и даже
иногда брал с собой ноутбук и работал.
Бармен Алекс, болтливый, но симпатичный молодой человек не дал Питу
возможности побыть наедине с самим собой и все время донимал его рассказами
о своей бурной личной жизни.
— Не понимаю, зачем ты женился, Пит? — спросил он, когда Пит
расплатился и уже собрался уходить. — Свобода — самое отрадное, что
есть у настоящего мужика.
— Но я же не мужик, Алекс, — улыбнулся Пит, глядя на то, как у
простодушного Алекса округляются глаза. — Я — мужчина. И свобода для
меня — всего лишь способ получить то, чего я по-настоящему хочу. И поверь,
мне не хочется разбрасываться ни своим телом, ни своей душой...
— О'кей, — улыбнулся Алекс, который так ничего и не понял. —
Значит, ты просто моногамный. Как пингвин.
— Как пингвин, — согласился Пит и поплелся домой.
Интересно, где живут пингвины? — размышлял он дорогой, потому что
думать о возвращении в пустой дом совсем не хотелось.
Однако на ступеньках дома его поджидал сюрприз: Триш вернулась раньше
обычного. Она вытаскивала из сумочки ключ, а Пит не стал ее окликать. Ему
хотелось полюбоваться темным бархатом ее волос, в которых резвились лучики
осеннего солнца. Последнее время Триш даже одеваться стала по-другому. В
редакцию журнала она ездила в сером деловом костюме и белой блузе с
кружевным воротничком, которую Пит терпеть не мог, он вообще не любил белое.
Триш, почувствовав спиной его пристальный взгляд, обернулась.
— Пит? А я уже успела удивиться, что тебя нет дома.
— А я успел удивиться, что ты уже дома. Ездил в издательство, —
объяснил Пит. — Утром мне позвонил Пирс Добсон. Ты не поверишь, что он
мне предложил...
— А ты не поверишь, что мне предложили в редакции, — ответила
Триш. — Ладно, хватит болтать на пороге. Обсудим новости за чашечкой
кофе. В этом костюме я замерзла, как собака. Пора купить что-нибудь
потеплее.
Пит заметил, что Триш оживлена больше обычного. Интересно, какие у нее могут
быть новости? Будет ужасно, если ей тоже предложили куда-нибудь уехать. Пит
сразу вспомнил родителей Триш и поежился. Нет, не может быть, что после
такого блистательного начала их брак развалится так же, как у предков Триш.
Во всяком случае, Пит приложит все усилия, чтобы этого не случилось...
Триш сварила кофе, Пит сделал сандвичи, и они сели за стол. Питу показалось,
что на кухне воцарилась атмосфера их прежних посиделок: тихая, уютная,
откровенная и сдобренная забавными выходками Триш.
— Ты — первый, — предложила Триш, наливая Питу кофе.
— Нет, ты...
— Нетушки, Пит, я первая сказала, что не я.
— Подумаешь... — шутливо надулся Пит. — Но, может быть, все-
таки ты? Просто мои новости могут немного... огорошить тебя... В общем, то,
что за ними последует, связано с тобой и зависит только от тебя... —
Пит почувствовал, что сделал слишком туманное предисловие, и засмеялся,
увидев улыбку Триш. — Ладно, — сдался он. — Я первый.
Главному редактору издательства
Литтл Плэйс
, — торжественно начал
Пит, — сделали предложение, от которого он просто не смог отказаться.
Две богатые леди затеяли одно многообещающее дело и хотят, чтобы в этом деле
поучаствовал я. Для этого я должен прилететь к богатым леди и ознакомиться с
местным колоритом. Но самое главное заключается не в этом. Угадай, кто эти
леди?
— Тетя Лукреция и тетя Лавиния, — невозмутимо ответила Триш.
— Откуда ты знаешь? — опешил Пит.
— Точно такой же звонок поступил ко мне в редакцию. Шеф немедленно
поставил меня в известность. Им нужен человек, который пишет статьи. То есть
— я.
Глядя на изумленное лицо Пита, Триш расхохоталась. Пит покатился следом за
ней. Около минуты они сидели за столом и корчились от смеха.
— Вот это тетушки! — отсмеявшись, воскликнул Пит. — Настоящие
авантюристки! Они точно не искали легких путей. Но получилось забавно.
Триш сделала серьезное лицо и заявила:
— Вообще-то такие шутки не очень-то подходят пожилым и степенным
леди... Я от них этого не ожидала.
Лукрецию и Лавинию, несмотря на преклонный возраст, сложно было даже в шутку
назвать степенными. Пит почувствовал, что на кухне вновь водворяется
атмосфера последних дней. Как будто Триш ненадолго забыла о данном самой
себе обещании, а теперь вспомнила и снова принялась вживаться в роль
нормальной во всех отношениях девушки.
— И что ты думаешь делать? — спросил он Триш.
— Поеду, это ведь моя работа. А ты?
— Ты еще спрашиваешь?! — возмутился Пит. — Разумеется, да,
раз едешь ты! Или ты хочешь сказать, что уехала бы без меня?
— Нет, ну что ты... Я была уверена, что ты согласишься ехать.
Пит поверил ей, хотя и не услышал в ее словах искреннего чувства. Триш
произнесла эту фразу как-то машинально.
— Я подумала, тебе пойдет на пользу наша поездка, — добавила Триш,
почувствовав, что Пит заподозрил ее в неискренности. — Ты сможешь
закончить книгу...
— Закончить... — саркастически усмехнулся Пит. — Да я только
начал.
Кофе они допивали в полном молчании. Вся радость Пита от того, что их планы
с Триш оказались одинаковыми, испарилась, как вода со дна пересохшего
источника. Ему хотелось полететь в Ирландию с Триш. Но женщина, которая
сидела напротив него и деловито мешала сахар в чашке, ничуточки не была на
нее похожа.
4
Изумрудный остров Без приключений долетев до Дублина, Пит и Триш пересели на самолет местной
авиакомпании, который должен был доставить их до графства Голуэй в провинции
Коннехт. Тетки пообещали, что в аэропорту их встретит надежный человек, их
слуга. Он поможет Питу и Триш спокойно добраться до замка О'Шей.
— Как ты думаешь, почему замок называется
О'Шей
? —
поинтересовалась Триш, голодными глазами оглядывая столик на колесиках,
который катила в их сторону стюардесса.
— О'Шей — ирландская фамилия, — ответил Пит. — Кажется
О
обозначает
внук
,
родственник дальше сына
. Как переводится
Шей
я не
знаю. Очевидно, замок принадлежал каким-то О'Шеям. Надо полагать, это
местная аристократия. Больше меня интересует другое: как твоим теткам
удалось купить этот замок? Это ведь целое состояние. И вообще, зачем их
понесло в Ирландию? Я бы понял, если бы это был зов крови. Но ведь вся ваша
семья — чистокровные американцы.
— Ты заблуждаешься. Во-первых, глупо называть американцев
чистокровными
. Наша нация — смешение множества других, и ты не хуже меня
об этом знаешь. А во-вторых, моя прабабка перебралась в Америку из Ирландии.
Уплыла с дедом, моряком, в которого безумно влюбилась. Но ее фамилия была не
О'Шей, это уж точно. И аристократкой она не была. Если мне не изменяет
память, прапрадед был пастухом. Как же была ее фамилия... Сейчас вспомню...
Кажется, О'Лири. Ну, естественно, когда она вышла замуж за деда, сменила
фамилию. Так что теперь от нас даже не пахнет ирландцами, — улыбнулась
Триш.
Пока Пит рассматривал вид из иллюминатора, Триш, истекая слюной, любовалась
кусочками лосося, красовавшимися на столике стюардессы. Соблазн вызывал не
столько сам копченый лосось, сколько сочетание лосося и сметаны, которая
находилась в соуснике по соседству с лососем. Сметана явно не
предназначалась для лосося, но Триш это не волновало. Копченый лосось и
сметана! Вот чего ей хотелось больше всего на свете. Пользуясь тем, что Пит
отвернулся к иллюминатору, а стюардесса обслуживает клиента на
противоположном сиденье, Триш не выдержала. Она вытащила из тарелки кусочек
рыбы, сунула его в соусник и запихнула в рот. Прожевать она не успела. К ней
обратился Пит.
— Не хочешь поменяться со мной местами? — поинтересовался
он. — Виды просто восхитительные. — Триш замотала головой, не смея
открыть рот, набитый рыбой. — Что-то не так? Триш, тебе плохо? —
испугался Пит, увидев вытаращенные глаза и надутые щеки жены. — Нам
нужен врач! — крикнул он спине стюардессы.
Стюардесса, девушка с миловидным личиком, окинула Пита удивленным взглядом.
— У нас проблемы. Моя жена, кажется, чувствует себя неважно. Триш?
Триш изо всех сил замотала головой, а когда стюардесса предложила
воспользоваться специальным пакетом, вскочила с места и полетела в уборную.
Там ей наконец удалось прожевать злосчастную рыбу, из-за которой поднялся
весь сыр-бор. Триш досадливо покосилась на свое отражение в зеркале. Хороша,
нечего сказать! Не смогла удержаться, чтобы не выкинуть фокуса! И выставила
себя полной дурой...
До чего же все-таки сложно быть нормальным человеком, подумала Триш, вытирая
губы бумажным платком. Есть то, что едят все, не болтать глупостей, которые
приходят в голову, не делать того, что тебе нравится. Иногда она
сомневалась, так ли уж ей нужна эта
нормальная
жизнь, о которой Пит
говорил с таким отвращением. Но Пит многого не знает и не сможет понять ее.
Триш так и видела снисходительную улыбку на губах мужа.
Не путай кошачьи
экскременты с апельсиновым желе...
— именно так он и скажет. И как ему
объяснить, что она видит все это в совершенно другом свете? Для этого Питу
нужно было бы родиться Триш. Но это невозможно...
— Тебе уже лучше? — спросил Пит, когда Триш вернулась на свое
место. Вид у него был крайне озабоченный, и Триш стало его жаль. Он так
переживает из-за нее, а она обвиняет его в непонимании.
— Да-да, — ласково улыбнулась Триш. — Ерунда, уже все прошло.
Наверное, это давление...
Если в Дублине погода была просто отвратительной — шел мелкий моросящий
дождь, а небо было затянуто грязной ватой облаков, — то в графстве
Голуэй светило солнце, а небо не омрачала ни одна тучка.
Такого яркого неба Триш не видела никогда в своей жизни. Как будто художник
разрисовал его самой нежной, самой глубокой, самой свежей и веселой краской
из тех, что были смешаны на его палитре. Солнце было желто-рыжим, в тон кое-
где пожелтевшей листве деревьев, а трава — все еще зеленой и яркой, как
малахит.
— Я наконец-то понял, почему Ирландию называют
изумрудным
островом
, — сообщил Пит. — Правда, я бы изменил название на
малахитовый
.
— Да, очень красиво... — согласилась Триш и, зажмурившись,
вдохнула полной грудью свежий воздух. — Только где наш надежный
проводник?
— Ты хотя бы знаешь, как он выглядит?
— Если бы... Но тетки сказали, что он сам нас узнает.
— Интересно, как? Тут народу — как консервированных сосисок в банке.
Может, у американцев какой-то особенный вид?
— Патриотизм просыпается в тебе всякий раз, когда ты приезжаешь в
другую страну? — ехидно поинтересовалась Триш.
— Ничего подобного, — в тон ей заметил Пит. — Просто я
чувствую себя немножко... идиотом. Слишком много незнакомых людей, а ты сама
знаешь, как я не люблю всякие столпотворения. Вот и приходится шутить, чтобы
не выдать своего глупого страха. Смотри-ка, какой колоритный
персонаж, — кивнул он Триш в сторону пожилого мужчины, который, и
впрямь, выглядел странновато.
Волосы на его голове торчали в разные стороны, а седая борода стояла колом,
как будто ее нарочно укладывали гелем для волос. Одет он был в подобие
куртки, сшитой из кожи и меха, а на его ногах красовались высокие кожаные
сапоги, заляпанные серой грязью. Но самое странное и даже жуткое впечатление
производило его лицо. У незнакомца был один-единственный глаз, мутно-серый,
с крошечной точкой зрачка. Он вращал им, выискивая кого-то среди
прилетевших. Крылья его большого крючковатого носа раздувались в такт
вращавшемуся зрачку, как будто незнакомец не только высматривал, но и
вынюхивал человека, которого ждал.
— Да уж. Странный типчик, — согласилась Триш. — Интересно,
тот, кто прилетел к этому циклопу, выглядит так же?
— К циклопу? — улыбнулся Пит. — Это прозвище ему подходит.
Вдруг мутный взгляд циклопа остановился на Пите и Триш. Загадочный обитатель
холмов двинулся в их сторону.
— Пит, ты думаешь то же, что и я? — спросила Триш, не отрывая
взгляда от приближающегося всклокоченного субъекта.
— Ага, — кивнул Пит. — Как бы я хотел, чтобы наши догадки не
оправдались...
Но чем ближе подходил Циклоп, тем яснее становилось, что догадки Пита и Триш
не были безосновательны. Неужели тетушкам пришло в голову отправить за ними
такое чудо?
Циклоп подошел совсем близко, так что Питу ударил в нос запах овечьих шкур.
— Приветствую, — проворчал тот глухим голосом. — Надо думать,
вы мистер и миссис Макаути? — Пит кивнул, не в силах выговорить ни
слова. — Это хорошо. Миссис Лукреция меня послала, чтоб я вас встретил.
Звать меня Патриком. Ну что, давайте ваши вещички.
Пит проблеял что-то насчет того, что они могут и сами, но Циклоп то ли не
услышал его, то ли попросту не придал значения его словам. Он одной рукой
забрал у Пита чемодан, другой поднял с асфальта две тяжелые сумки. Несмотря
на то что Циклоп выглядел не очень молодо, сил у него было больше, чем у
Пита и Триш взятых вместе.
Да, с таким не очень-то поспоришь, подумал Пит, и они с Триш двинулись за
Циклопом.
Триш была уверена, что, когда они выйдут из здания аэропорта, перед ними
предстанет телега, запряженная старенькой лошадью, и на этом нехитром
транспорте они поедут в замок. Однако вместо телеги Триш увидела вполне
симпатичную машину, в которую Циклоп предложил им забраться. Триш рассмешила
собственная наивность, и настроение, которое немного упало после знакомства
с их провожатым, начало потихоньку подниматься.
Циклоп оказался неразговорчивым малым, и на все расспросы Триш давал лишь
односложные ответы.
— Патрик, а вы, случайно, не знаете, почему замок называется
О'Шей
?
— Да жили там какие-то до ваших тетушек...
— А кто именно?
— Ну... какие-то с фамилией О'Шей...
Исчерпывающий ответ, усмехнулась про себя Триш.
— А замок большой?
— Большой.
— Неужели тетушкам не жутко жить вдвоем в таком огромном замке.
— Не жутко, раз живут.
— А вы тоже живете в замке? — не унималась Триш.
— Живу.
— А чем вы там занимаетесь?
Наверное, Циклоп предпочел бы ответить, что возит таких болтунов, как Триш,
но вслух сказал:
— Служу.
— Ну да... — пробормотала Триш, с ужасом думая, как же она будет
жить под одной крышей с таким нелюдимым и мрачным существом.
В это время Пит любовался видами огромных зеленых лугов, простирающихся
далеко за горизонт. На фоне малахитовой травы картинно и трогательно паслись
овцы с шерстью, белой, как клочья облаков. Временами у Пита возникало
ощущение, что все это: и луга, и овцы, и пастухи, мирно пасущие свои стада,
и собаки — обман, картинка, которую поставили специально для того, чтобы
дурачить наивных туристов. Ему хотелось остановить машину и проверить,
настоящее ли все это. Но, высовываясь в окно, он понимал, что невозможно
подделать яркие краски неба и горьковато-пряный запах луговых трав.
С каждой минутой Ирландия нравилась ему все больше. И даже Циклоп с его
мрачным видом не мог испортить впечатления, произведенного этой прекрасной
страной.
Может быть, Добсон прав? И мне удастся закончить здесь книгу? — думал
Пит, подставляя лицо ласковому ветерку. А Триш наконец излечится от своей
депрессии?
На подъезде к замку Циклоп повел машину медленнее. Вначале Триш подумала,
что он делает это для того, чтобы они полюбовались замком, но вскоре ее
постигло разочарование. Циклоп затормозил и, не оборачиваясь, проворчал:
— Дальше придется вам пешком идти.
— А наши вещи? — удивился Пит.
— Я привезу.
Спорить с Циклопом не хотелось никому, да и прогулка до ворот замка не
пугала, а, наоборот, радовала.
— О'кей, Патрик. Мы прогуляемся.
Пит помог жене выбраться из машины и с радостью заметил, что у нее такое же
чудесное настроение, как и у него. Циклоп развернул машину и поехал в
направлении, противоположном замку.
— Куда это он? — спросила Триш, поправляя волосы, взъерошенные
ветром.
— Решил обменять машину на телегу, — пошутил Пит.
— Ты будешь смеяться, но я вначале подумала, что он повезет нас именно
на телеге.
— Как ни странно, я тоже. Просто он так выглядит. В жизни не подумал
бы, что такие парни водят машину.
— И пахнет от него странно... — кивнула Триш.
— Это запах шкур. Здесь повсюду — овцы.
— Звать меня Патриком, — смеясь, передразнила Циклопа Триш. —
Он достоин твоей книжки. Мне кажется, тебе повезло. Еще парочка таких
персонажей, и половина книги готова.
— Тебе здесь нравится? — спросил ее Пит.
— Очень. А тебе?
— Да. Я думаю, мне все-таки удастся закончить книгу. Осталось только
встретить еще парочку Циклопов, — улыбнулся Пит.
Они двинулись в сторону замка, к которому вела каменистая дорога. Издалека
замок показался им не таким уж огромным, но по мере приближения он как будто
рос на глазах.
— Вот это да... — восторженно
...Закладка в соц.сетях
