Жанр: Любовные романы
Только не в восемь, дорогой
...несся удивительно нежным и сладострастным калейдоскопом.
Они открывали друг в друге все новые и новые грани, много говорили, долго
гуляли по песчаному пляжу, страстно любили друг друга. На этот раз Барри не
отстранилась после любовной ласки. Напротив, она прижалась к Майклу, радуясь
новому для себя ощущению — нежности, разбудившей ее сердце.
Ко вторнику воспоминания об этих моментах духовной и эмоциональной близости
поблекли под напором новых тревог. Когда принесли данные о рейтинге первого
телеспектакля, Барри буквально лишилась дара речи, взглянув на цифры
национального опроса службы Нилсона. Она предполагала, что у передачи,
поставленной в столь невыгодное время, возникнут проблемы, но не думала, что
такие.
Надо срочно переговорить с Майклом, решила она и потянулась к телефонному
аппарату. Однако в этот момент раздался звонок.
— Добрый день, дорогая. Это миссис Хастингс. Мистер Комптон хотел бы
видеть вас у себя вместе с мистером Доналдсоном и мисс Лоуренс.
— Когда? — у Барри похолодело на сердце. Ей так хотелось, чтобы
это предложение исходило от нее!
— Как только вы соберетесь.
— У нас репетиция в разгаре.
— Знаю, дорогая, но, по-моему, он все равно хочет видеть вас
сейчас. — Секретарша замолчала, и Барри показалось, что она слышит в
отдалении голос Майкла. Когда миссис Хастингс продолжила разговор, то стало
ясно, что так оно и есть: — Он сказал, немедленно, мисс Макдоналд.
Барри вздохнула:
— О'кей. Идем.
Ничего хорошего ждать не приходилось. Уж если Майкл не позвонил ей сам, это
значит, что он сильно взволнован. Сомнения, появившиеся у него в субботу
вечером, укрепились под воздействием низкого рейтинга передачи. Барри
вызвала Хита и Даниель, и они втроем направились к административному зданию
компании. Барри представила, что вот так, наверное, идут на гильотину...
— Не может быть, чтобы он снял сериал после первого же
спектакля, — предположила Даниель, готовясь к худшему.
— Конечно, нет, — произнесла Барри с большим, чем чувствовала на
самом деле, оптимизмом. — Уверена, он просто хочет отработать какой-то
новый план действий. Может быть, он даже понял, что зря передвинул нас, и
вернет наше время.
— Главное — не теряй присутствия духа, — проговорил Хит, снова
обретший свою воинственность.
Как только они вошли в кабинет Майкла, Барри тотчас поняла, что для
оптимизма нет абсолютно никаких оснований. Выражение лица у Майкла было каким-
то непонятным — то ли очень серьезным, то ли зловещим. Больше того, он даже
не взглянул в ее сторону, как будто чувствовал, что после всего происшедшего
между ними неудобно устраивать ей разнос.
— У нас проблема, — без предисловия объявил он.
Барри набрала в легкие воздуха и бросилась в воду до того, как он успел
развить свою мысль.
— Майкл, я уверена, что, если дать рекламу, рейтинг улучшится, — с
бравадой заявила она. — Я уже переговорила в отделе по связям с
общественностью, они собираются сделать несколько интервью с Мелиндой. Для
нее найдут окошки во время футбола. Это всегда дает хорошее паблисити для
нового сериала.
— Все это замечательно, но проблемы не решает.
— А у вас, наверное, уже есть это решение? — воинственно вопросил
Хит. — Мы что, снова возвращаемся к этой чертовой овчарке? Майкл
рассмеялся.
— Нет, не овчарка. Но мне кажется, нужно сделать кое-какие изменения —
немного тоньше выстроить персонажи.
Даниель хотела что-то возразить, но он покачал головой.
— Ничего принципиального, — успокоил он ее.
За несколько минут он изложил свои предложения и попросил их высказываться.
По большей части Барри была с ним согласна. Его замечания носили деловой,
позитивный характер и показывали, что он не только понимает, чего они
добиваются, но знает и аудиторию. По крайней мере Хита и Даниель его тон
успокоил. Однако Барри отнюдь не успокоилась. У нее было предчувствие, что
самое страшное еще впереди.
— Теперь поговорим о Карен, — сказал он наконец.
— Карен?! — голос Барри взвился так, словно нож гильотины коснулся
ее шеи. — С Карен у нас все в порядке.
— Как раз и нет, — безапелляционно заявил он. — Нужно, чтобы
она выглядела не такой жесткой, была мягче, даже уязвимей.
— Об этом не может быть и речи, — в тон ему возразила она. —
Карен мы менять не будем.
— Ты хочешь, чтобы сериал остался в эфире? — без обиняков спросил
он.
Барри прищурилась и внимательно на него посмотрела.
— Ты его прикроешь, если я не соглашусь изменить характер Карен?
— Карен — центральная фигура в сериале, — сказал он. — Ты с
этим согласна? В таком случае работа над этим персонажем — главное для того,
чтобы шоу набрало силу. Помимо изменений, которые я предлагаю, у вас в
запасе нет ничего иного. Это вы, а не я убьете сериал.
Барри бессильно откинулась в кресле. Ей нечего было возразить.
— Чего бы ты хотел?
— Я уже говорил. Сделай ее более уязвимой. Я хочу, чтобы она нравилась
зрителям. Сейчас она много резонерствует, все обо всех знает и слишком
уверена в себе. Это нужно смикшировать, и тогда она станет привлекательнее.
Внезапно Барри охватил гнев: она не желала больше слышать ни одного слова
критики в адрес женщины, которая была ее вторым
я
. Она вскочила с места,
карие глаза метали молнии.
— Ты считаешь, что я слишком жесткая? Слишком независимая? —
требовательно заговорила она, а в это время Даниель, пробормотав какое-то
извинение, потащила Хита за рукав из кабинета. Барри не знала, радоваться
или огорчаться тому, что она оставила их с Майклом наедине.
— Конечно, мне и в голову не приходило, что ты слишком жесткая, —
ответил Майкл, явно обескураженный ее вспышкой. — А при чем тут все
остальное?
— Я привлекательная?
— Не говори ерунды. Ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Для меня твоя
сила, твоя смелость очень привлекательны. Какое это имеет отношение к Карен?
— Так ведь я и есть Карен. Все это обо мне. Ты прекрасно знаешь. Ты
даже сам как-то сказал!
— Барри...
— Нет, минуточку. Всякий раз, как ты набрасываешься на сценарий, всякий
раз, как ты хочешь что-нибудь изменить, мне кажется, будто ты отбираешь что-
то от меня.
— Так вот почему ты так упорно сопротивлялась? Ты думаешь, что я
нападал на тебя?
— А разве нет? Ведь это ты выбросил целую сцену, потому что она
противоречила тому, что происходило между нами. Ты сам определенно сравнивал
меня с Карен.
— Ситуацию я сравнивал, это так. Наверное, я понимал, что у вас с Карен
есть что-то общее. Но мне и в голову не приходило, что ты так отождествляешь
себя с нею. Я не думал, что ты будешь настолько субъективна и решишь, будто
я нападаю на тебя.
— Ну, а если бы думал, была бы разница?
— Для моего решения? Нет, — честно признался он. — Но я бы
осторожнее подошел к нему. Я бы попытался сделать так, чтобы мои замечания
не прозвучали личностно и было бы ясно, что я только стараюсь улучшить
спектакль.
Он помолчал и, глубоко вздохнув, продолжил:
— Дорогая моя, мы же не можем сходиться во всем, что годится или,
наоборот, не годится для телевидения. Что зрители воспримут в восемь часов
вечера, а что нет. Это всего лишь разница во мнениях, и здесь нет ничего от
наших взаимоотношений, все равно как если бы я любил красное вино, а ты
белое.
— Я люблю белое.
Улыбка слегка искривила его губы.
— Я могу с этим примириться, — беззаботно произнес он. Потом его
голос посуровел: — По правде говоря, я бы хотел, чтобы мы жили вместе.
У Барри раскрылся рот от изумления.
— Не может быть, чтобы ты сказал это всерьез.
— Конечно, я сказал это вполне серьезно.
— Странный же ты выбрал момент, чтобы предлагать такое.
— Я думал об этом уже давно. Черт возьми, я думал об этом с того самого
дня, когда мы встретились в первый раз.
— Ты и в самом деле полагаешь, что я стану жить с тобой, когда ты
разрушаешь мое будущее?
— Барри, как ты не можешь понять? Это же работа, а не наши с тобой
личные отношения.
— Тогда я, наверное, еще не настолько эмансипирована. Не знаю, как мне
удастся разделить эти вещи.
В глазах у него засветилась веселая точечка.
— А вот Карен смогла.
— Но ведь я не Карен! — огрызнулась она с досадой.
— Минуту назад ты утверждала обратное. Барри показалось, что весь мир
вокруг заходил ходуном.
— Ты... ты... Уходи отсюда, и чтобы ноги твоей здесь не было!
— Это мой кабинет, — возразил он, и его улыбка и чертова логика
окончательно вывели ее из себя.
— Тогда уйду я.
Он пожал плечами.
— Если ты должна уйти, уходи, — подтрунивал он. — Но не
забудь подумать над тем, что я тебе сказал.
— Я не буду жить с тобой, и я не стану менять Карен, — упрямо
настаивала на своем Барри. — Даже через миллион лет.
Вылетев пробкой из кабинета, она успела услышать, как он негромко
проговорил:
— Посмотрим.
Глава десятая
Два следующих дня Барри не переставая ломала голову над ехидными словами
Майкла. Он был прав. Карен жила бы с мужчиной, если бы полюбила его так же
сильно, как, Барри начала подозревать, она полюбила Майкла. Она бы принимала
их отношения как данность и радовалась им, пока они длятся, но с легким
сердцем снова сказала бы
до свиданья
, едва на них набежала бы тень.
Спасибо, и никакого камня на сердце. Разве не так заканчиваются современные
истории любви?
Когда Барри придумала этот легкий жизненный стиль для Карен, он казался
таким простым и естественным. Он основывался на ее собственной честной и
совершенно бесхитростной натуре и на ее способности ясно отдавать отчет в
своих мотивах и потребностях и действовать, исходя из них, не задумываясь о
последствиях. Очевидно, она не брала в расчет всей сложности эмоций, которые
возникают при сколько-нибудь глубоких отношениях. Она и не предполагала, что
если откроет свое сердце мужчине с таким богатым содержанием и ярким
соцветием чувств, как у Майкла, если согласится на длительный контакт с ним,
то попадет в зависимость от него, станет уязвимой.
Исходя из собственного опыта, она считала, что разумная современная женщина
может сохранять независимость даже при самых близких отношениях. Но теперь
ей стало понятно, какой близорукой, какой дурой она была! Мужчины, которых
она знала прежде, вели себя так, что оставаться объективной и холодной было
легко и просто, они даже поощряли в ней это состояние.
Майкл оказался совершенно другим. Он обладал той глубиной и, конечно, тем
стремлением к серьезным отношениям, которых у других не было и в помине.
И что же теперь? — не раз спрашивала она себя. Отрицать не имело
смысла, она привязалась к Майклу намного глубже, чем к его предшественникам.
Но как он относится к ней? Он ни разу не говорил о любви, сказал только, что
хочет жить вместе с ней. Достаточно ли этого? Если судить по стандартам,
которые она установила для Карен, то да. Но как быть с ней самой, особенно
теперь, когда она чувствует, что все сильнее влюбляется в него?
Чем она больше думала, тем больше понимала, что единственно правильным было
бы согласиться с его предложением, пожить с ним и посмотреть, что будет.
Ведь она уже приняла решение отдаться развитию их отношений, куда бы это ни
завело.
И вообще, вопреки всем ее сомнениям, у них может все получиться и не
придется прятать свои подлинные чувства. Как заметила Даниель, в Майкле есть
все, что ей когда-либо хотелось видеть в мужчине. Не часто позволяла она
себе мечтать об идеальном спутнике жизни, полагая, что мечтать об этом
бесполезно.
Но если вспомнить, во время полусонных разговоров, которые они с Даниель
вели далеко за полночь в своей комнатке в колледже, ей рисовался кто-то
очень схожий с Майклом: сильный, надежный, уверенный в себе, внимательный и
веселый. Такой, на которого можно положиться. Теперь, когда она нашла того,
кто похож на этот идеал, неужели из-за собственной нерешительности она
потеряет его?
Нечего и думать, ответ напрашивался только отрицательный!
Барри схватила телефонную трубку и набрала номер кабинета Майкла.
— О'кей, хвастунишка, — поспешила она сказать, пока не растаяла ее
решимость. — Давай попробуем.
— Попробуем что? Внести изменения?
— Нет. Жить вместе.
Майкл буквально онемел, и это была совсем не та восторженная реакция, на
которую она рассчитывала и которая должна была подтвердить, что она приняла
верное решение. Она ведь рисовала себе, как у него от чувств потемнеют глаза
и он пролепечет что-нибудь вроде:
О, дорогая, ты никогда не пожалеешь. Мы
будем счастливы. Обещаю
. Вместо этого она услышала беспечный голос:
— Извините, вы уверены, что набрали правильный номер? Это кабинет
Майкла Комптона, вице-президента телекомпании.
Она сжалась от неожиданности и попыталась отшутиться:
— Не сыпьте соль на рану. Однако это не помогло.
— Кто говорит? — спросил он с подчеркнутым недоумением. —
Голос знакомый, но сказанное совершенно не вяжется с персоной.
— Остроумно!
— Это та самая женщина, которая всего несколько дней назад посоветовала
мне броситься с утеса в Балибу, когда я предложил то же самое?
— Ничего подобного я не говорила, — защищалась она, сбитая с
толку. Он смеется над ней, превращает в жалкую шутку самое важное в ее жизни
решение.
— Может быть, и не теми же словами, но говорила.
— Ну, а теперь передумала. Имею право, — с трудом произнесла она,
сама удивляясь тому, что еще пытается убедить его в своей искренности. Если
он потерял к ней интерес, говорила гордость, то надо повесить трубку. Но
сейчас сделать этого она не могла, она не могла отступить без борьбы.
— И вы считаете, что мы должны жить вместе? — Он произнес эти
слова с расстановкой, словно давая ей время отступить.
Сердце вырывалось у нее из груди. Не обращая внимания на сквозивший в словах
Майкла скепсис, Барри твердо сказала:
— Да.
Это слово повисло в мертвой тишине.
— Простите, ангел мой, — сказал он наконец, — я в такие игры
не играю.
Почва вдруг ушла у нее из-под ног, и от ее решимости не осталось и следа.
Меньше всего на свете она ожидала такой реакции. Откуда это, ради всех
святых? Несколько дней назад этот мужчина буквально умолял ее о сближении. А
теперь, когда она наступила на свою гордость и позвонила ему, чтобы сообщить
о своем согласии, он ведет себя так, будто это она навязывается ему.
— Какого черта! — крикнула она. — Это кто играет в игры? Ты
же сам предлагал.
— Правильно, — согласился он, — но, как это случается и с
вами, я передумал.
— Почему?
— Скажем так, ваш внезапный разворот на сто восемьдесят градусов
представляется мне несерьезным. Я не убежден, что вы все продумали. У меня
такое чувство, что вы готовы на это только ради того, чтобы кому-то что-то
доказать.
— А что доказать?
— Что вы такая же раскрепощенная женщина, как Карен.
От этого обвинения, весьма недалекого от правды и очень неприятного, Барри
побледнела, но все же нашла в себе силы отчеканить:
— Я ничего, ровным счетом ничего вам не должна доказывать.
— Естественно, — согласился он. — Может быть, вы пытаетесь
доказать что-то самой себе. Почему бы нам не встретиться сегодня вечером и
не обсудить это еще раз, когда у нас будет больше времени?
— Тебе же прекрасно известно, что сегодня вечером у меня запись.
— Может, мне удастся добыть билетик.
Барри мгновенно представила самоуверенный, насмешливый блеск в его голубовато-
серых глазах. И у нее вдруг ослабли коленки. Если у нее такая реакция только
на мысли о нем, стоит ли удивляться тому, что в его присутствии она совсем
теряет голову. Боже мой, неужели она и в самом деле хотела сойтись с этим
невозможным человеком? На нее явно подействовал стресс, связанный с выходом
в эфир ее сериала. Ей бы поспешить к психоаналитику, а не в объятия до
предела эгоистичного босса. Еще повезло, что он так просто отмахнулся от
нее.
Барри вздохнула. Так почему же она не испытывает благодарности? Откуда это
чувство, будто ее предали, чувство одиночества? Она была не очень уверена в
том, что ей хочется знать ответы на эти вопросы. А может, она рассчитывала
на жизнь с Майклом в большей степени, чем сама осознавала это?
Несмотря на всю несуразность таких чувств, она постаралась придать голосу
самый небрежный тон:
— Ну что же, попробуйте, Комптон. Правда, у нас полный аншлаг.
— Ничего страшного. Постою за кулисами.
— Только посмейте, и я задушу вас шнуром от телекамеры!
— За что? — невинным голосом спросил он. — Вы будете нервничать от моего присутствия?
— Вовсе нет, — храбро солгала она. Если и был человек, которого ей
не хотелось видеть сегодня вечером, то это он, но, черт ее побери, она ни за
что не признается в этом. — У нас очень строгие правила относительно
посторонних за кулисами, и я не собираюсь отменять их ради вас.
— Но вряд ли правильно считать меня посторонним, — не без сарказма
напомнил он. — Увидимся вечером.
Как и следовало ожидать, после такого начала дня вечер превратился в сущий
кошмар. Майкл заявился в тот самый момент, когда они обнаружили, что на
съемку было роздано слишком много билетов, а за дверями студии бушевала
толпа разъяренных туристов. Барри боялась, что в самый разгар съемки они
вышибут дверь и ворвутся в студию.
В довершение всего с самого начала актеры играли так, как будто у них не
было ни одной репетиции. Мелинда начисто позабыла про темп действия,
некоторые актеры перевирали слова ролей, остальные беспомощно барахтались,
всеми способами пытаясь избежать провала. В результате зрители в студии
смеялись не там, где нужно, а Хит метался как сумасшедший за кулисами,
извергая громы и молнии на головы всех членов труппы.
Когда же вышла из строя звукозапись, на целый час задержав съемки, у Барри
появилось отчаянное желание убежать и спрятаться в своем кабинетике. Но она
этого не сделала, а, напротив, разрывалась между унижением оттого, что Майкл
видит весь этот хаос, и потребностью заслужить его восхищение. Она пыталась
сохранять спокойствие и проявлять компетентность всякий раз, когда
приходилось тушить очередной пожар.
Но до того, как она успевала взять все в свои руки, ее опережал Майкл:
обещал туристам билеты на другую запись, успокаивал труппу, взбадривал Хита,
он даже засучил рукава и работал вместе с техниками, ремонтируя
звукозаписывающую аппаратуру. Барри чувствовала себя беспомощной и лишней.
Чем более бесполезной она себя чувствовала, тем больше сердилась.
— В чем дело?
— Ты опять это делаешь! — рявкнула она.
— Делаю что? — смущенно спросил он.
— Все берешь на себя.
— Но я стараюсь помочь, — возразил он.
— Не нужна мне твоя помощь, по крайней мере такая. Мне нужно, чтобы ты
ко мне хорошо относился, чтобы я могла на тебя опереться. Ты можешь на
несколько минут сделать вид, будто ровным счетом ничего не смыслишь в
телевидении? Просто погладь меня по головке и скажи, что все обойдется, что
я со всем этим бедламом справлюсь, и не нужно обращаться со мной, как будто
я какая-то недотепа, которая не в состоянии руководить своим собственным
коллективом.
— А разве я так вел себя?
— Ну конечно. Как только все начало разваливаться, ты не стал ждать,
пока я сама управлюсь, а вмешался, ты же направо-налево раздавал свои
указания!
Майкл потупился, всем своим видом показывая, насколько он сконфужен.
— Честно говоря, я-то думал, что помогаю, но теперь вижу, что в твоих
глазах это выглядело совсем иначе, — извиняющимся тоном произнес
он. — Извини, я не хотел, чтобы ты подумала, будто я опекаю тебя.
Барри вздохнула и провела рукой по волосам.
— Да нет, — сказала она наконец. — Извиняться надо мне. Я
ведь знаю, что ты только хочешь помочь. Это я все воспринимаю болезненно.
Мне не хотелось, чтобы ты видел спектакль, пока мы не доведем его до
совершенства. А сегодня все было настолько далеко от совершенства...
— Никогда не идет так гладко, как хотелось бы продюсеру, — стал
утешать ее Майкл.
— Может, ты и прав, — с горечью согласилась она. — Но мне
кажется, что сегодня все было просто ужасно.
— Да ты бы и сама отлично справилась, если бы я не путался под ногами.
— Конечно, справилась бы, — дерзко улыбнулась она.
— С этого момента, если ты так хочешь, я больше не появлюсь на твоих
съемках.
— Обещаешь?
Он улыбнулся самой своей очаровательной улыбкой, и. сердечко у нее
затрепетало.
— Ну, разве так, загляну ненадолго иной раз...
— Майкл!
— Задерживаться не буду. Обещаю. Можешь справляться со всеми
чрезвычайными происшествиями безо всякого вмешательства с моей стороны.
Напиши это на листочке, и я распишусь, кровью.
Напряжение наконец спало — и его торжественная клятва рассмешила ее.
— Ну, можно и без этого. Я и так верю.
— Рад слышать, — заключил он, обеими руками притянул ее к себе и
крепко прижал. — Так кто там мечтал о плече, на которое можно
опереться? — прошептал он ей на ухо.
— Не сейчас, — пробормотала она, когда его руки ласково пробежали
по ее спине и позвоночник отозвался каскадом щекочущих искр.
— А почему бы и нет?
— Нам же еще нужно закончить съемку, — напомнила она. — А все
задержки поднимают цену производства.
Его руки немедленно обмякли. Барри ухмыльнулась:
— А я-то думала, у тебя экономика в крови.
— Значит, встретимся после окончания?
— Да.
Съемки закончились через три часа, к этому времени Барри совершенно выбилась
из сил. Майкл сдержал слово и больше не вмешивался. Но, по иронии судьбы,
были моменты, когда ей отчаянно хотелось, чтобы он пренебрег ее запретом и
взял команду на себя. В десять часов, когда все разошлись, она чувствовала,
что смертельно устала быть компетентной и самостоятельной. Майкл нашел ее на
скамье для зрителей. Она сидела и разглядывала декорации.
— Готова?
— Почти.
Он проследил за направлением ее взгляда.
— Чем ты недовольна?
— Что-то сегодня странное с декорациями. Мелинда все время натыкалась
на вещи. Не пойму, в чем дело. Прошлую неделю вроде все было точно так же.
— Нет, не так.
Барри удивленно подняла глаза:
— Не так?
— Нет. Вы передвинули диван. Смотрится лучше, но ей теперь труднее
обходить его. Слишком тесно, к тому же мешается письменный стол.
Он подошел к декорациям и сдвинул все фута на два влево.
— Вот так было в прошлый раз.
— Потрясающе!
Он расплылся в улыбке.
— Напомни, пожалуйста, мне, чтобы я никогда не пыталась стибрить что-
нибудь из твоего кабинета. Ты, вероятно, помнишь, где лежит каждая бумажка.
— Я запоминаю симметрию, но не всегда запоминаю содержание.
— Это меня обнадеживает. Мне достаточно будет только подменить то, что
я стащу, другой бумажкой.
— Похоже, ты собираешься в ближайшем будущем освоить профессию
взломщика. А не проще ли попросить то, что тебе нужно?
— Только не в этом случае.
— Почему же?
Барри замялась, потом быстро произнесла:
— Мне нужны записи, которые ты на днях делал по Карен.
— Понимаю, почему ты не хотела просить, — усмехнулся он. — Ты
что, готова внести изменения?
— Скажем так, я начинаю соглашаться, что определенные изменения
допустимы. Сегодня она выглядела какой-то крикливой, горластой. Я подумала,
что нам с Хитом не повредит еще раз пройтись по ней.
Майкл уселся на скамье подле нее и взял в ладонь ее подбородок.
— Спасибо, — негро
...Закладка в соц.сетях
