Жанр: Любовные романы
Только не в восемь, дорогой
... более крепким и
привлекательным, чем когда-либо прежде. Она же чувствовала себя совершенно
разбитой и выдохшейся и думала, что все это написано у нее на лице. Если он
не откажется от нее, увидев в таком состоянии, то надо держаться за него
обеими руками.
— Привет! — сказал Майкл, нежно поцеловал ее в губы и вручил
умопомрачительно упакованный пакет. На нее он почти не взглянул.
— Что это?
— Презент, — уклончиво ответил он и стал осматривать гостиную,
словно был прислан произвести обыск. Разглядывал корешки книг на полках,
брал в руки фотографии, расставленные по всей комнате, выглянул в окно. Даже
подержал в руках и перебрал пачку еще не распечатанных писем. Все это он
проделал, не произнося ни слова и не глядя на нее. Барри никак не могла
решить, обидно это или забавно.
— Ищешь что-нибудь определенное? — с подчеркнутой любезностью
спросила она. — Может быть, я помогу?
— Что? — рассеянно проговорил Майкл, казалось погрузившийся в
изучение обложки какого-то делового журнала.
— Я говорю, что ты ищешь?
— Да так, ничего.
— Наверное, новые ключи к моей личной жизни?
— Да нет, — застенчиво улыбнулся он. — Мне показалось, что
журнал совсем свежий.
Барри удивленно посмотрела на него.
— Майкл Комптон, ты нервничаешь? — не веря своим глазам, спросила
она.
— Я? Конечно, нет, — возмутился он.
— Значит, нервничаешь. Вот бы в жизни не поверила!
— Разверни подарок.
— Не пытайся уйти от ответа. Почему ты такой напряженный?
Майкл вздохнул и, не переставая ходить по комнате, сказал:
— Ты сама виновата.
— В чем?
— От тебя все время идут противоречивые импульсы, и я никогда не
уверен, где мы с тобой находимся. Сегодня вечером по телефону мне
показалось, что ты настроена вполне определенно, а приехав сюда, я в этом не
уверен. Ты опять отдалилась.
Барри положила пакет на диван и подошла к нему.
— Прости, — проговорила она ласково. — Поможет, если я скажу,
что и я не знаю, где мы?
— А сейчас?
Она глубоко вздохнула и не мигая посмотрела ему в глаза. Нежные пальцы
потянулись к его губам, ласково пробежали по твердой линии скул. От ее
прикосновения у него потемнели глаза и задергался мускул на шее.
— А сейчас я хочу быть с тобой, — честно призналась она. — Ты
мне нужен. Мне нужно твое тепло, твои чувства... и чтобы ты меня любил.
— О, Барри, — сказал он и притянул ее к себе — некрепко, только
чтобы она почувствовала его силу, накал его страсти. Ее голова устроилась в
изгибе его шеи, и когда он хрипло прошептал, как сильно ее хочет, по спине
пробежали волны желания. Чувствуя, как трепещет его тело, она впервые
осознала, насколько нужна ему. И, что еще важнее, насколько он ей нужен.
То, что Барри открылась ему и сама позвала его к себе, помогло ей снять
напряжение. Оба были уверены: то, что они делают, правильно. Обнявшись, они
сели на диван, точно боялись вновь потерять друг друга после долгой разлуки.
Им надо было стольким поделиться, столько рассказать — о жизни и мечтах,
надеждах и возможностях, о том, что с ними было в прошлом, и о том, чего они
ждут от будущего.
Они проговорили всю ночь, до зари, а когда солнце послало в комнату свой
первый робкий лучик, они отдались любви, и взрыв их чувств вылился в нечто
прекрасное и нежное, обогатившее их обоих. И не было той неловкости и
неуклюжести, что возникает в первый раз. Их тела, казалось, были созданы
друг для друга, и он, и она инстинктивно знали, как доставлять радость, что
сказать, когда выдержать паузу. Ее маленькие высокие груди полностью
умещались в его теплых ладонях. Его пальцы испускали электрические заряды,
пробегая по внутренней стороне ее бедер, потом медленно перемещались выше —
туда, откуда излучалось ее тепло. Кожа Майкла казалась ей мягкой, а твердые,
как скала, мышцы были именно такими, какие ей нравились. Ее губы исследовали
захватывающие контрасты его тела: мохнатую жесткость груди и ног, гладкий
плоский живот. Ее язык испробовал острую соленость его плоти.
Впервые в жизни Барри не боялась отдаться полностью и безраздельно, не
контролируя себя. Она достигла высшей степени экстаза, которого не достигала
никогда. Шепот Майкла возбуждал ее, его прикосновения воспламеняли, но
больше всего на нее действовал тот момент, когда он достигал оргазма, от
которого ликовали все ее собственные чувства. Она отдалась безудержному
сладострастию, которое провоцировало его, поддразнивало и наконец доставляло
обоим безмерное наслаждение. По отдельности они были сильными, здоровыми и
независимыми людьми. Вместе — их чувствам не было предела, и такое же
беспредельное счастье испытывали их души.
— У меня только один вопрос, мисс Макдоналд, — пробормотал Майкл,
когда они лежали в объятиях друг друга и солнце яркими бликами играло на их
телах. — Почему нам потребовалось так много времени, чтобы оказаться
здесь?
— Потому что ты джентльмен, — ответила она.
— Прости, не улавливаю связи.
— Большинство других мужчин не проявило бы и доли твоего
терпения, — откровенно сказала она.
Майкл приподнялся на локте и недоверчиво посмотрел на нее. Другая его рука
властно лежала на изгибе ее талии, изгибе, который вызывал у него столько
эротических эмоций во время их любовных ласк. И теперь он по-хозяйски, с
уверенностью любовника накрыл его ладонью.
— Ты хочешь сказать, что если бы я перекинул тебя через плечо и отнес в
постель, то избежал бы всех этих сеансов холодного душа?
Она озорно улыбнулась и вывернулась из-под его руки.
— Возможно.
Майкл издал стон. И она постаралась успокоить его:
— Зато утром я тебя ненавидела бы.
— Понятно. А сегодня утром?
— А сегодня утром я к тебе благожелательна, и притом настолько, что
могла бы даже покормить завтраком на дорожку.
— На дорожку? — удивленно повторил он. — Женщина, ты же
настоящая садистка! Я не спал целую ночь. Мне нужно поспать. Зачем мне
завтрак? Лучше избавь меня от длинной дороги.
Она потрепала его по плечу.
— Ты лучше отдохнешь в своей собственной постельке.
— А ты?
— И я лучше отдохну в своей собственной постельке, — она сделала
паузу, — ...одна.
— Что-то мне в этом не нравится... Барри пожала плечами.
— По-моему, все в порядке.
— Мы снова начинаем наши игры? Серьезные карие глаза внимательно
посмотрели на него.
— Майкл, я никогда не играла с тобой. С самого начала я сказала, что у нас ничего не получится.
Однако до него не доходил смысл ее слов.
— Тогда как прикажете понимать эту ночь?
— Это ночь двух зрелых, взрослых людей, которые были нужны друг другу.
Замешательство Майкла сменилось обидой, обида — гневом.
— И это все, что наша ночь значит для тебя? Не верю. Я был нужен тебе,
Барри. Именно я, а не просто какое-то мужское тело.
Барри вздрогнула от его обвиняющего тона, от скрытого за ним стремления
услышать, что он ей тоже небезразличен. Но сделать это она не была готова.
Их ночь была особенной, но это ни о чем не говорит. Нет, она не поддастся,
она снова наденет свою броню. Она уронила ее во время этой долгой нежной
ночи, но не потеряла.
— Майкл, прошу тебя, — тихо сказала она. — Не надо так. Мне
нравится все, что нас соединяет. Просто я не хочу доводить это до
несообразных размеров.
У Майкла перехватило дыхание, и он взорвался:
— В жизни не слыхивал ничего смехотворнее! Ты же знаешь, между нами что-
то особенное, что-то такое, чего ищут все, но очень редко находят. Почему не
признаться в этом?
— Не могу. Это ненастоящее.
Но ее расхолаживающие слова произвели на него обратное действие — разожгли
его. Майкл грубо схватил ее и прижал к себе. Губы его были жаркими,
требовательными, руки — властными, уверенными. Барри почувствовала, что по
ней пробежали языки пламени. Она попыталась отстраниться, но он не выпустил
ее. Прижавшееся к ней тело полыхало. Своим бедром она ощущала, как мощно,
мучительно нарастает его возбуждение. Но тут он вздрогнул, как от испуга, и
оттолкнул ее от себя, словно опасаясь, что гнев заведет его дальше, чем он
хотел. Весь его вид говорил о том, как сильно он оскорблен.
— И это, по-твоему, ненастоящее? — спросил он. Соскочил с кровати
и сгреб в охапку свою раскиданную по комнате одежду. Потом с шумом захлопнул
за собой дверь в ванную, и Барри услышала, как он включил душ. Она не могла
лежать спокойно — перед мысленным взором тут же возникло обнаженное тело
Майкла, стоящего под колючей струей и всей душой негодующего на нее.
Барри надела халат и поплелась на кухню. Ей никак не удавалось унять яростно
колотящееся о ребра сердце. Признаться, его грубость не напугала ее. Она
была уверена, что Майкл никогда не сделает ей больно. А вот глубина его
обиды потрясла ее. Искушенный в такого рода делах мужчина должен был бы
поцеловать ее и, спокойно собравшись, распрощаться. Да и большинство женщин
наверняка пришли бы в восторг, узнав, что ночной партнер не посягает на их
независимость. Так почему же Майкл отреагировал совершенно иначе? Неужели он
и в самом деле любит ее?
Дрожащими от бессонной, напряженной ночи пальцами она взялась за кофеварку.
Первая ложка кофе рассыпалась по всему столу, но все же к тому времени,
когда Майкл вошел в гостиную, Барри сидела на диване и прихлебывала из чашки
очень крепкий кофе. Она бросила на Майкла усталый взгляд.
Он провел пальцами по еще не высохшим волосам. Завитки в беспорядке падали
на лоб, отчего он казался по-мальчишески милым. Но в переживаниях его не
было ничего мальчишеского, незрелого.
— Пожалуйста, не смотри на меня так, — кающимся голосом проговорил
он. — Извини, я очень рассердился, но так набрасываться на тебя я не
имел права.
Барри ответила ему задумчивым, твердым взглядом.
— Может быть, и имел, — допустила она. — Эта ночь была важной
для тебя, да?
— Очень важной. Неделями я мечтал о ней. Ты мне нравишься, и этой ночью
все было так, как должно у нас быть.
— Тогда прости, я не хотела испортить тебе все. Для меня эта ночь тоже
была особенной.
— Правда?
— Правда. — Она помолчала, потом добавила: — Но теперь нам нужно
побыть на расстоянии. — И с надеждой посмотрела на него: — Можешь ты
это понять?
Он горько вздохнул.
— Я попробую, но ты помоги мне понять тебя.
— У меня у самой не все еще в голове уложилось.
— Тогда, наверное, мне придется подождать.
— Я потом позвоню тебе, — предложила она. — Если хочешь.
— Хочу.
Он еще раз с нежностью посмотрел на нее, и голубовато-серые глаза снова
затуманились желанием.
— Мне, пожалуй, лучше поскорее уйти, не то мои благородные обещания
вылетят в трубу.
Барри хотела было подняться, чтобы проводить его, но он жестом остановил ее.
— Не вставай. Мне хочется уйти и запомнить тебя такой, когда ты сидишь
вот так на диване. Совсем как сонная, довольная кошечка.
— Пока, Майкл. Спокойной ночи.
— Уже утро, моя хорошая.
Несколько долгих минут он стоял в дверях и смотрел на нее, смотрел, потом
улыбнулся:
— Спи спокойно.
Когда он ушел, Барри развернула подарок, забытый на кофейном столике. Это
был переплетенный в кожу экземпляр сценария первого спектакля из сериала
Снова до свиданья
. Она прижала к груди такой милый подарок и постаралась
справиться с навернувшимися на глаза слезами.
Внимательность Майкла, его трогательная щедрость всегда удивляли ее. Он так
старался ее понять! И то, что он сказал, верно. Она не очень помогала ему в
этом, хотя он заслуживает. Больше того, он заслуживает не просто намеков, а
ясного, прямого ответа.
Она дала себе слово поискать и найти в своем сердце этот ответ.
Для них обоих.
Глава девятая
— Зачем он явился? — прошипел Хит, когда Барри открыла дверь своей
квартиры и вошел Майкл. Шумная компания, праздновавшая премьеру первого
телеспектакля, притихла.
— Заткнись, Хит, — буркнула Даниель. — Его пригласила Барри.
— Это надо же, враг в самом сердце нашего лагеря!
— А ты знаешь способ, как его обезвредить лучше? — резонно
заметила она. — Кроме того, он нравится Барри.
— В таком случае она еще более сумасшедшая, чем я думал, —
недовольно бросил Хит. — Это же не человек, а... Ладно, я пошел в
патио.
— Неплохая мысль.
Барри слышала их перепалку, но, поглощенная встречей Майкла, не слишком
переживала о том, как его приход будет воспринят коллегами. Она знала, что
кое-кто будет не в восторге, но эта вечеринка собралась у нее, а она хотела
видеть Майкла, хотела разделить с ним радость премьеры.
За последнюю неделю им удалось перекинуться словами всего несколько раз. По-
видимому, он близко к сердцу воспринял ее просьбу дать ей подумать и делал
так, как она хотела. Он ни разу не позвонил, ожидая ее звонка. За всю жизнь
ей не было так одиноко, никогда она не чувствовала себя такой заброшенной.
Сначала она решила, что умнее всего было бы не докапываться до причин того,
почему она так плохо себя чувствует, однако Даниель, как обычно, не могла
удержаться от многозначительных замечаний. И Барри начала думать, что
подруга права. Нужно признаться, говорила она себе, я увлеклась Майклом. И
скорее всего, это больше чем увлечение. В конце концов она решила отбросить
все сомнения и быть готовой к дальнейшему развитию их отношений. Она не
будет больше держать его на расстоянии. Вот почему в улыбке, с которой она
встретила Майкла, светилась особая теплота.
— Я рада, что ты пришел, — сказала она, вглядываясь в него
сверкающими глазами, которые больше не прятались за стеклами очков. Ей
наконец прислали контактные линзы, и теперь она могла по-настоящему
разглядеть, как великолепно он смотрится в джинсах и обтягивающей торс
трикотажной рубашке.
Майкл обозрел компанию враждебных лиц и улыбнулся Барри.
— Наверное, только ты и рада...
— Но это же мой вечер, и главная здесь я, а не кто-нибудь другой.
— Во всяком случае, для меня.
— Сейчас сделаю тебе коктейль, а потом можешь пообщаться с гостями.
Он изобразил на лице ужас.
— Общаться с этими людьми? Да они разорвут меня на части. А ты говорила, что рада меня видеть.
— Я и правда рада. Очень, — ласково произнесла она и взяла его под
руку. — Но ведь я еще и хозяйка. Мне нужно кое-что делать.
— А что?
Она беззаботно улыбнулась ему и сказала:
— Ну, все, что положено хозяйке.
— Может быть, я помогу?
— Осторожно, мистер Комптон, — предостерегла его Даниель, обхватив
Барри за талию. — Она же запихнет вас на кухню. Напялит передник с
оборочками и заставит рубить противную цыплячью печенку, если только,
конечно, вы не увернетесь.
— Цыплячью печенку? — повторил Майкл, скептически поглядев на
Барри. — Может, мне лучше остаться здесь и потолковать с талантливым
режиссером?
Барри хмыкнула.
— Ну нет, не выйдет. Ты сам предложил помочь. К тому же Даниель уже
улизнула из кухни — она занималась закусками.
— Но я вовсе не обязана копаться в этой гадости, — притворно
передернув плечиками, сказала подруга. — Фу!
— Хотя любишь эту
гадость
, — напомнила ей Барри.
— Еще бы. Но только после того, как ее поджарят с каштанами и беконом.
Если бы я знала, из чего все это делается, ни за что не стала бы есть.
Барри рассмеялась:
— О'кей, твоя взяла. Развлекайтесь вдвоем, кухонную повинность беру на
себя.
Майкл заговорщицки глянул на Даниель.
— Вам не кажется, что мы слышим жалобные стоны пострадавшей?
— К несчастью, вы не ошиблись, — безропотно согласилась
Даниель. — Наверное, нам обоим надо прийти ей на помощь, иначе
стенаниям не будет конца.
Они втроем стояли на кухне и работали бок о бок, завершая приготовление
маленьких бутербродиков и других закусок. Разводя в большой банке острую
приправу
чили
, Майкл все прибавлял и прибавлял порошку, стоило только
Барри повернуться к нему спиной. Когда же она все-таки поймала его на этом и
попробовала, что получилось, из глаз у нее брызнули слезы, и она схватила
стакан с ледяной водой.
— Что ты наделал?! — сдавленным голосом возмутилась она. Вода не
очень-то уменьшила огонь в горле, но хотя бы удержала ее от желания стукнуть
Майкла.
— Этой штуке необходимо было придать пикантность, — бодро парировал он. — Полегчало?
— Это же убийственно! — прошипела Барри. — Ты что, не
понимаешь? У половины моих гостей уже и без того язва. Ведь это прикончит
их.
Даниель зачерпнула полную ложку и попробовала.
— Хм, — с одобрением промычала она. — Барри, ну что ты
разворчалась? Это же то, что нужно.
— Благодарю вас, — с подчеркнутой любезностью раскланялся Майкл и
со значением взглянул на Барри. — Понятно?
Барри передернула плечами:
— Ну, ладно вам, сами будете вызывать
скорую
, когда они начнут
корчиться на полу.
— Не обращайте на нее внимания, — беззаботно заметила
Даниель. — В том, что касается еды, она всю жизнь была жуткой занудой.
В колледже она однажды пожаловалась на директора столовой за слишком острый
соус. Вы можете представить себе? Столовскую бурду она обвинила в избытке
приправ.
— Это ложь, Даниель Лоуренс!
— Ну, было ведь что-то в этом роде... Бурное возмущение Барри нисколько
не обескуражило Даниель. Ее юмористические и, если верить протестам Барри,
сильно искаженные воспоминания о выходках подруги то и дело вызывали у всей
троицы раскаты гомерического хохота. Наконец в дверях показались головы Хита
и Мелинды, желавших знать, что тут происходит без них. Они походили на двух
детишек, которых не пригласили участвовать в игре.
— Эй, вы там, — сказала Мелинда, — все-таки у нас здесь
вечеринка, на которой положено развлекаться высокоинтеллектуальными
беседами.
— Какими такими высокоинтеллектуальными беседами? — Даниель
прикинулась, что не понимает. — А я-то думала, что Барри специально для
нас изобрела новый вид развлечения — игры на кухне.
— Ну, и кто же в таком случае выигрывает? — усомнился Хит.
— Думаю, что я, — признался Майкл. — Я здесь один с двумя очаровательными женщинами.
— Может быть, вам будет еще лучше с тремя? — игривым тоном
предложила Мелинда.
— Мне с лихвой хватало двух, но чем черт не шутит, заходите, —
галантно согласился он.
— А по-моему, вам пора выбираться отсюда, — вмешался Хит, —
минуты через две начнут передавать наш спектакль.
Все сразу заторопились в гостиную и расселись у телевизора с большим
экраном. Барри отыскала место на полу, Майкл опустился рядом с ней. Она
прислонилась к его груди, с удовольствием чувствуя, какая у нее широкая,
прочная опора. Одну руку она положила ему на ногу — на его мускулистое,
соблазнительное бедро. Другая ее рука невольно потянулась ко рту — до сих
пор она не смогла побороть привычку кусать ногти.
Следующие полчаса они весело хихикали, видя себя и друг друга на экране,
смеялись над остроумными диалогами, улыбались, следя за тем, как Карен в
исполнении Мелинды решительно держит Мейсона на расстоянии, одновременно
поддразнивая его туманными намеками и обещаниями. Барри внимательно
приглядывалась к реакции Майкла: когда он не улавливал юмора, то смеялся
немного натянуто, а когда получалось и в самом деле смешно — заразительно и
непринужденно. Несмотря на все самолюбие, свойственное создателям, она
заметила, что в спектакле чего-то не хватает. И не только натянутость Майкла
подсказывала ей это, но и собственное чутье. Отсутствовала какая-то
критическая составная, какой-то неуловимый ингредиент, который необходимо
найти, если они хотят, чтобы действующие лица и исполнители слились в единое
целое.
Под конец, когда все принялись поздравлять друг друга, она пристально
посмотрела на Майкла, и от нее не ускользнула происходящая в нем внутренняя
борьба. Он подбирал слова, которые бы не обидели ее, не обидели бы никого из
них.
— Плохо, да? — так, чтобы не слышали другие, спросила она.
— Нет, — он покачал головой. — Не плохо. Образы получились.
Задумано хорошо. Исполнители на высоте.
— Но чего-то не хватает.
— Да.
— Ты можешь сказать, чего?
— Нет, не могу сообразить.
— И я тоже.
Он украдкой поцеловал ее.
— Давай не будем сегодня расстраиваться по этому поводу. Сегодня мы
отпразднуем, а на следующей неделе проанализируем, что получилось. Не
хочется портить вечер.
С этого момента все шло так, словно
Снова до свиданья
в эфире и не было.
Майкл постарался создать непринужденную обстановку, и вскоре все забыли, что
он вице-президент компании, лишь чувствовали его тепло, его юмор, а главное
— как глубоко он увлечен их продюсером. Они были дружным, спаянным
коллективом и сами любили своего лидера, а потому расположились и к Майклу.
Барри заметила, что оттаял даже Хит.
— Он ни разу не обозвал меня кретином, — торжествующе прошептал
Майкл на ухо Барри, когда они оказались вдвоем на кухне.
Она с сомнением посмотрела на него:
— Тебе и это известно — как он называет тебя?
— Конечно.
— Наверняка Кевин.
— Руководство компании никогда не раскрывает источников получения
информации.
— Я думала, это репортеры. Вечно толкутся в студии.
— И они тоже. — Он потыкался носом ей в шею. — Как ты
думаешь, твои друзья обидятся, если я скажу им, что пора бы и честь знать?
— Вероятно.
— А что, если об этом скажешь ты?
— С какой стати? — подначила она.
— Чтобы ты могла пробежать руками по моим бесподобным бедрам, —
промурлыкал он с шаловливым блеском в глазах.
У Барри от изумления открылся рот, и она покраснела.
— Ты и об этом знаешь?
Он кивнул.
— Я думаю, что в понедельник я первым делом потребую закрыть студию для
всех посторонних.
— Не выйдет, — серьезно заметил он. — У меня шпионы повсюду.
— Снова Даниель, — с отвращением проворчала Барри. — Ну что
мне с ней делать?
— Холить и лелеять. Она потрясающая подруга.
— Не уверена.
— Кто это потрясающая подруга? — просунув голову в дверь,
кокетливым голоском задала вопрос та, о ком они только что говорили.
— Ты, конечно, ты, — подтвердил Майкл, а Барри отрезала:
— Никто.
Даниель посмотрела на одну, потом на другого, и от ее наблюдательного
взгляда не укрылось ничего. Барри знала, что Даниель давно уже заметила их с
Майклом близость, от всего сердца ее одобряет и старается всячески им
помочь. Слова подруги тут же подтвердили ее догадку.
— Я хотела сообщить вам, что вытурила отсюда всю компанию, — гордо
возвестила она. — Они сказали
спасибо
и
до свидания
.
— Вот это я и имел в виду, — пробормотал Майкл, покусывая Барри за
ушко. — Она у нас брильянтовая.
— Но обрати внимание, сама-то она еще здесь, — со значением
напомнила Барри.
— Ухожу, ухожу. Увидимся в понедельник, — весело крикнула Барри и
подмигнула Майклу: — Прекрасной вам ночи.
— До свидания, Даниель, — твердо произнесла Барри.
— А как я? — поинтересовался Майкл, когда они остались
одни. — Я-то ухожу или остаюсь здесь?
— А сам ты чего хочешь?
— Ты прекрасно знаешь.
Остаток уикенда про
...Закладка в соц.сетях
