Жанр: Любовные романы
Только не в восемь, дорогой
...ире от вас ждут, что вы пожмете
плечами, поблагодарите за приятно проведенное время и скажете
прощай
.
Барри стало не по себе. У нее такой богатый опыт прощаний... Ее папочка
удирал из дому чаще, чем вылетают самолеты из Лос-Анджелесского
международного аэропорта. И каждый раз Барри видела, как тает запас
жизненных сил у ее матери. Она поклялась тогда, что никогда не окажется в
подобной ситуации и что никогда ни один мужчина не будет значить для нее так
же много. Она окружила себя такими фортификациями, какими гордились бы
армия, военно-морской флот и морская пехота, вместе взятые.
С таким солидным опытом самозащиты за спиной, решила она, можно и еще раз
пообедать с Майклом Комптоном. Сегодня или на следующей неделе. Какая
разница. Она вполне может держать свои эмоции в узде.
— Сегодня — так сегодня, — твердо сказала она, а потом с
удивлением ощутила, как от неясного предчувствия по спине пробежала легкая
дрожь. Не похоже, чтобы так могла реагировать женщина, которой все
безразлично. В ее душе звучит сигнал тревоги, а она абсолютно игнорирует
его. Нет, она сошла с ума!
Неожиданно бодрым, деловым тоном, указывавшим, что он уже не один, Майкл дал
ей номер телефона и адрес своего дома на Беверли-Хиллз.
— Пока, увидимся в восемь. Звоните, если заблудитесь.
Не успела Барри положить трубку, как в дверь постучали. Вошел посыльный.
— Мисс Макдоналд?
Барри кивнула.
— У меня для вас пакет.
Посыльный водрузил на стол большой, Красиво завязанный пакет и ушел. Она
развернула бумагу — там оказалась коробка конфет и записка.
Наслаждайся и вспоминай меня, так же как я буду вспоминать вчерашний вечер.
Майкл
.
Барри открыла коробку и увидела в ней крупные ягоды клубники в шоколаде. У
нее тут же потекли слюнки и учащенно забился пульс — она вспомнила, как
обалдело смотрел на нее Майкл, когда она ела за ужином клубнику со сливками.
Она взяла конфету и медленно надкусила, с удовольствием ощутив сладость
ягоды и горечь шоколада. Божественный вкус и к тому же волнующее напоминание
о том, что Майкл интересуется ею не только как продюсером. Очень может быть,
что он закоснелый телебюрократ, но в то же время, несомненно, и романтик,
милый и обаятельный человек.
Слишком долго думать о том, насколько опасно такое сочетание, ей не дали
Даниель с Хитом — они ворвались в кабинет, продолжая начавшийся за дверями
спор. За ними вошла Мелинда Ашкрофт, назначенная на главную роль, она встала
руки в боки и совершенно очаровательно надула губки.
— Барри, я не могу требовать, чтобы Мелинда играла эту сцену так, как
написано, — негодующе крикнула Даниель и швырнула сценарий на стол
Барри.
— Здесь все фальшиво, — вторила Мелинда своим низким, с хрипотцой
голосом, от которого мужчины, наверное, способны броситься в
пропасть. — Карен ни за что не сделает ничего подобного.
— Да что ты знаешь о Карен? — вспыхнул Хит. — Эту часть писал
я и скажу, что она сделала бы именно так, и никак иначе, она бы ворвалась в
кабинет Мейсона и обрушилась на него.
— Прервав деловую встречу? — Даниель была настроена
скептически. — Подумай сам, Хит. Карен — разумная, рациональная
женщина. Она не могла бы поставить под угрозу серьезную сделку, которую вот-
вот заключит Мейсон, и не стала бы визжать на него, как привидение из
старого замка, да еще в присутствии совершенно незнакомых людей.
Барри внимательно вслушивалась в разгорающийся спор, потом заглянула в
сценарий и решила, что пора вмешаться, пока давление у Хита не подпрыгнуло
до потолка. Шея у него уже превращалась из красной в пунцовую.
— Тихо! — скомандовала она громко, чтобы перекрыть поднявшийся
шум. Даниель, Хит и Мелинда моментально умолкли и уставились на нее, по-
видимому пораженные ее окриком.
— Вот, так-то лучше. А теперь, пожалуйста, все сядьте, и давайте
обсудим это как цивилизованные взрослые люди.
Обсуждение сцены длилось почти все утро и по большей части далеко не
цивилизованно. Несмотря на попытки Барри выступить посредником и урезонить
стороны, режиссер, сценарист и звезда сериала, казалось, настолько
разозлились друг на друга, что ни один не хотел уступать. В конце концов
перебранка ее утомила.
— Ну ладно, все, кончайте, — безапелляционно объявила она. —
Сцена остается. Карен не будет сидеть и молча переваривать собственные
страдания.
Хит победно ухмыльнулся.
— Но вообще-то, Хит, я хочу попросить тебя немного смягчить материал.
Мелинда и Дани правы. Она вполне могла вломиться в кабинет, но никогда бы
так не разошлась, если бы увидела, что попала на деловое совещание. Может,
она сделала бы вид, что зашла по другому поводу, может, пробурчала бы что-
нибудь себе под нос и вышла. Не знаю. Ты автор. Поработай над этим. Мне
новый диалог нужен после ланча.
Репетиция возобновилась уже во второй половине дня, и Барри решила еще раз
прогнать всю сцену, прежде чем распустит группу по домам.
— Душенька, мне кажется, мы просто теряем время, — наконец сказала
ей Даниель. — Все устали как бобики. Давай-ка закругляться, завтра
утром все получится само собой.
Барри вздохнула и устало спросила:
— Сколько времени?
— Четверть девятого.
— Что? Не может этого быть! — Она схватилась за голову. — Как
же я забыла?!
— Что случилось?
— Я должна была встретиться с Майклом пятнадцать минут назад.
— И ты забыла? — в голосе Даниель прозвучало недоверие. У тебя
свидание с боссом, а ты рассиживаешься тут и бьешься над всякой чепухой?
— Вовсе не над чепухой! Я старалась помешать тебе, Хиту и Мелинде
поубивать друг друга.
— Душенька, разве ты не знаешь, что это была обычная дискуссия между
тремя разумными взрослыми людьми?
— Разумными? Взрослыми? Ты шутишь. Ваша троица вела себя как банда
подростков.
— Ну, это просто в нас взыграла творческая энергия, — весело
парировала Даниель.
— Ладно, ладно, ты употреби хотя бы частичку этой творческой энергии и
придумай, что мне сказать Майклу в свое оправдание.
— А если сказать правду?
— Сказать вице-президенту, директору программ, который платит нам
зарплату и решает, выпустить нас на шесть недель в эфир или нет, —
сказать ему, что я забыла о нашей встрече? У тебя все в порядке с головой?
— Это ж не я забыла о встрече с одним из наиболее перспективных
холостяков в Голливуде, — ехидно напомнила ей Даниель. — А ты. Так
у кого же не в порядке с головой?
— Знаешь, у меня нет времени стоять здесь и препираться по этому
поводу. Лучше попытаюсь приехать до того, как он сожжет все, что он там
стряпает. Мне кажется, его обидит не столько то, что я забыла о нем, сколько
потраченный впустую кулинарный талант.
— Ты едешь к нему домой? Вот это да! — Даниель снова ехидно
ухмыльнулась.
— Еще раз скажешь так, и я свалю все на тебя. Думаешь, Майкл тебя
похвалит?
— О'кей, о'кей. Отчаливай поскорее, — рассмеялась в ответ
Даниель. — Я отпущу всех домой.
Барри схватила свою сумочку и портфель и кинулась к дверям.
— Увидимся утром, — весело крикнула ей вслед Даниель и добавила
игриво: — Буду с нетерпением ждать, когда ты расскажешь мне, соответствует
ли эта фигура внешнему впечатлению.
— Я совершенно не собираюсь изучать ее, — с негодованием возразила
Барри.
— Ну, конечно, конечно, — чуть ли не холодно проговорила
Даниель. — Ты ведь едешь, только чтобы отведать его любимых блюд.
— Совершенно верно.
— Душенька, вечер может начаться с бефстроганова и салата из спаржи, но
уверяю тебя, что на десерт будешь ты. — И она подмигнула.
— Ни в коем случае, — твердо возразила Барри и наконец
выскользнула за дверь. Но глубоко внутри у нее все задрожало, она
чувствовала, что может и не устоять перед ним.
Глава четвертая
Путь от студии до Беверли-Хиллз, трудный при самых благоприятных условиях,
никогда не казался ей таким долгим, а шоссе никогда не было так забито
автомобилями. Лишь к четверти десятого Барри наконец выбралась из города и
въехала в шикарный район, где ей редко доводилось бывать, — со
скульптурами на лужайках и обманчиво скромными домами. Темнота стояла — хоть
глаз коли, и она почти не видела уличных знаков, тем более в своих очках с
розовыми стеклами.
Этого еще не хватало! — подумала она, всматриваясь через лобовое стекло
в номера домов и сверяясь с адресом, который нацарапала утром. Она
окончательно заблудилась в этом анклаве. До ближайшей бензоколонки или телефона-
автомата настолько далеко, что нечего и думать о том, чтобы повернуть назад.
Тем более что она представления не имеет, куда для этого нужно поворачивать.
Она вздохнула и попробовала примириться с мыслью, что ей до конца дней своих
предстоит мыкаться по улицам Беверли-Хиллз. Да нет, еще до того, как это
случится, выйдет весь бензин или ее задержит полиция.
— Черт, — раздраженно проворчала она и остановилась на обсаженной
пальмами улице, чтобы найти карту Лос-Анджелеса. Пытаясь держать карту так,
чтобы увидеть на ней что-нибудь в тусклом свете уличных фонарей, она сумела-
таки найти, где находится дом Майкла.
С ненавистью она рассматривала карту. Конечно же, его улица длиной в один
квартал! Следовало бы догадаться, что он должен жить как-нибудь особенно, в
таком месте, куда не каждый найдет дорогу. Она всего в миле от его дома и,
если на пути не попадутся непредвиденные тупики или закрытые для проезда
улицы, доберется туда быстро: нужно только проехать по прямой пять
кварталов, повернуть налево, а потом направо.
Она медленно поехала вдоль домов, вытягивая шею, чтобы видеть уличные знаки
и не пропустить поворот, и про себя молилась святому — хранителю всех
потерявшихся душ, чтобы он помог ей выпутаться из этой истории, да поскорее.
Майкл, наверное, выходит из себя, да и она сама не в восторге от ситуации.
Неизвестно, что лучше — опоздать или заблудиться. Первое вызывало в ней
чувство вины, второе — чувство беспомощности, даже паники. А того и другого
вместе было достаточно, чтобы ей захотелось как можно скорее очутиться у
себя дома. К тому же она понимала, что этот обед будет иметь опасные
последствия, которые могут сказаться не сразу, а лет через пять-шесть.
— Интересно, поверит ли он, что у меня разыгралась страшная мигрень и я
совершенно потеряла ощущение времени и позабыла о встрече? — вслух
спросила она себя.
Об этом нечего и думать, категорически ответил ее внутренний голос. Майкл
поймет, что ты просто трусишь.
Возможно, ей повезло: не успела она послать свой внутренний голос куда
подальше и повернуть назад, домой, как перед глазами возникло название
искомой улицы. После этого ей ничего не стоило найти и дом: на всей этой
чертовой улице стояло всего только три дома.
Было уже половина десятого, когда Барри остановила машину, нехотя прошла
пальмовой аллей и позвонила в дверь. Майкл открыл, и она увидела
встревоженное выражение его лица, нахмуренные брови. Но это выражение тут же
сменилось натянутой и весьма неприветливой улыбкой. Барри проняла дрожь: она
узнала ту самую уничтожающую мину, дававшую понять, что этот человек
способен сделать фарш из своего противника.
— Опаздывать считается хорошим тоном, но вам не кажется, что вы
несколько перестарались?
Свой вопрос он произнес с легкой насмешливостью, но в голосе слышалась
нотка, говорившая о том, что рассердился он гораздо сильнее, чем она
предполагала. Барри осторожно коснулась рукой его плеча.
— Вы и в самом деле так расстроились? — виновато произнесла она.
Он промолчал, и она затараторила: — Я вас очень хорошо понимаю. Я опоздала
непростительно, но я никак не могла уйти из студии, работа затянулась
дольше, чем я думала. А улицы забиты битком. Вы же знаете, что творится в
городе после работы. К тому же я заблудилась...
Она перевела дыхание, замолчала и с надеждой посмотрела на него. Но голубовато-
серые глаза остались холодны.
— И вообще, я очень прошу извинить меня. Я испортила вам вечер?
Мгновение он стоял и смотрел на нее, потом покачал головой и улыбнулся. На
этот раз приветливей. По крайней мере похоже было, что он раздумал
выкидывать ее на улицу.
— Извините. Ну, конечно, нет. Я просто боялся, что вы передумали и не
приедете.
У нее насмешливо поползла вверх бровь. Это совсем не похоже на заносчивого,
самоуверенного Майкла Комптона, которого Барри видела до сих пор. В его
голосе промелькнуло даже что-то просящее, какая-то неуверенность, и это
страшно заинтриговало ее.
— Вы серьезно? — спросила она, все еще сомневаясь, в самом ли деле
услышала нотку неуверенности в его голосе.
— Но ведь вы опоздали больше чем на час, — ответил он уже веселее.
А потом широко улыбнулся, и от неуверенности не осталось и следа, вместо нее
появилась обычная насмешливость. — Вы вообще-то имеете представление о
том, что это значит для самолюбия мужчины, если привлекательная женщина
вовсе не горит желанием встретиться с ним?
— По-моему, с вашим самолюбием должно быть все в порядке, мистер
Комптон, — мило заметила Барри. — Это вот я сражалась с
грузовиками на автостраде, блуждала по улицам Беверли-Хиллз и помирала с
голоду в своей
сентре
, пока вы сидели дома и грызли... — она игриво
посмотрела на него. — Что вы тут грызли? Морковку?
— Шляпки грибов, фаршированные крабами. Барри проглотила слюну. Ей
действительно до смерти хотелось есть. Она смело посмотрела ему в глаза, с
большущим трудом удержавшись, чтобы не похлопать своими длинными темными
ресницами.
— Надеюсь, теперь, когда я во всем повинилась, вы поделитесь со мной
одной-двумя шляпками?
— Похоже, в этом уже есть нечто интригующее. Я подумаю. — Он
наконец отступил от двери и впустил ее в дом. — Я никогда не
отказываюсь протянуть руку кающемуся грешнику, если только он раскаивается
искренне.
— Не испытывайте судьбу, мистер Комптон, — не осталась в долгу
Барри. — Вы разве не знаете, как опасно иметь дело с помирающей от
голода женщиной? Вы обещали мне обед, а мы пока что занимаемся сотрясением
воздуха.
Его глаза уверенно скользнули по ней.
— В воздухе чувствуется присутствие электричества каждый раз, как мы
оказываемся вместе, вы не находите? — тихо спросил он.
Барри вспыхнула под его внимательным взглядом, пытаясь не замечать, как
великолепно обтягивают джинсы его мускулистые бедра.
— Я имела в виду вовсе не это. — Она отбила атаку, но в голосе у
нее определенно не хватало убежденности.
— Может быть, и не это, — сказал он, и в глазах у него заиграл
озорной огонек. — Но это правда. Думаю, после обеда мы изучим проблему
поподробнее.
Барри хотела было ответить ему таким же смелым, прямым взглядом, но замигала
и отвела глаза. Десерт, вот что это такое, подумала она, и нервная дрожь
пробежала у нее по спине. Точно как предсказывала Даниель. Он поставил ее в
меню на десерт. Она взяла себя в руки и снова посмотрела на него. Может
быть, если она займется закуской, у нее пропадет панический страх перед
десертом.
— Так где же ваши шляпки?
Он понимающе глянул на нее:
— Минуточку, сейчас будут. Проходите в гостиную. Что будете пить?
— Бокал вина, пожалуйста.
— Красного, белого?
— Белого. Вы уверены, что вам не надо помочь?
— Нет. У меня все в полном порядке.
Спорю, так и есть, подумала Барри. У мужчин вроде Майкла Комптона всегда все
в порядке. Ожидая его возвращения, она оглядела гостиную — диван, на котором
можно заблудиться, кресла перед пылающим камином. Каминная полка и одна из
стен отделаны темным деревом, придававшим комнате строгий мужской дух. Сам
по себе темный цвет мог бы действовать подавляюще, но остальные стены были
оклеены светлыми французскими обоями с пейзажными мотивами, а высокие
французские окна-двери выходили во внутренний дворик, залитый мягким лунным
светом. Днем эти двери откроют доступ обилию солнечного света, а вместе с
ним — сладкому аромату сотен роз всех оттенков. Она представила их себе: от
бледно-розовых до пунцово-красных, от ярко-желтых до абрикосовых... Яркая
лазурь плавательного бассейна свободной формы искрилась у самого края
террасы. Все было просто и роскошно, ни чуточки не претенциозно, и Барри
должна была признать, что у Майкла отличный вкус. Весь интерьер и отделка
были очень своеобразны, и она подозревала, что это своеобразие — его
собственное, а не наемного декоратора.
— Любуетесь видом? — прошептал у нее за плечом тихий, чарующий
голос.
— Очень красиво.
— Я влюбился в это место с первого взгляда. Прежний владелец настелил
на этот прекрасный паркет какое-то жуткое розово-лиловое плюшевое покрытие,
да еще подчеркнул его черно-розовыми обоями. Он явно увлекался декадентским
искусством. Мне пришлось буквально закрывать глаза, когда я срывал эти обои
со стен.
— При вашей занятости — когда же вы нашли для этого время?
— По вечерам и выходным. Ушло много времени, но я не жалею. Ну и, кроме
того, вы не представляете, какое это удовольствие — сдирать напольное
покрытие и обои, после того как целый день сдерживался, чтобы не порвать в
клочья дураков, осаждающих твой кабинет.
— Если они такие уж никчемные, то позвольте удивиться тому, что вы
сдерживаетесь, — сухо заметила Барри.
— Я и сам порой удивляюсь, — признался он. — Но я понял одну
вещь: человек, который сегодня пытается продать тебе совершенно нелепую
идею, завтра может принести в клюве уникальный, новаторский сюжет. Если быть
с ним грубым, он может уйти с этой идеей в другую компанию. Мне не улыбается
такая перспектива.
— Значит, вы страдаете молча.
Он покачал головой.
— Я предпочитаю считать, что веду себя дипломатично. Мне также хотелось
бы верить, что я в состоянии создавать обстановку, которая поощряет их
творческие поиски, а не подавляет их. Если есть хоть крупица таланта, мне
хочется выпестовать его.
Продолжая развивать свои мысли, он почти рассеянно играл прядью волос Барри,
заправляя ее за ушко, его пальцы мягко и нежно прикасались к ее лицу. От
этих прикосновений Барри начинала дрожать и понимала, что будет не в силах
отказать ему ни в чем, что бы он ни попросил. Надо скорее отодвинуться! Она
тяжело вздохнула, но не шелохнулась. Не было сил.
В сценарии
Снова до свиданья
, насыщенном эмоциями и страстями настолько,
что между действующими лицами должны чуть ли не искры пробегать, у героини
не было бы никаких колебаний с вечера и сожалений наутро. Однако жизнь не
сценарий, и Барри вдруг поняла, что Майкл Комптон одним махом преодолевает
всю ее систему обороны. Осознание того, что она приняла его слишком близко к
сердцу, было для нее ужасным открытием.
— Эй, — мягко произнес он. — Что случилось?
Барри заморгала и посмотрела ему в глаза. Он что, прочел ее мысли, почувствовал ее обеспокоенность?
— Ничего, — солгала она. — А почему вы спрашиваете?
— У тебя на лице было такое отрешенное выражение, такое
грустное... — Он покачал головой. — Нет, не это. Может быть,
скорее испуганное. Беспомощное.
Его проницательность поразила ее. Она с усилием изобразила улыбку и бодрым,
поддразнивающим тоном произнесла:
— Вы все придумываете. Наверное, перед моим приходом читали сценарий
какой-нибудь душещипательной мыльной оперы?
Он внимательно посмотрел на нее, словно обдумывая, стоит ли развивать эту
тему, и, к великому облегчению Барри, решил не развивать.
— Нет, — весело подхватил он. — Я в поте лица своего трудился
над плитой. Вы готовы оценить мои усилия?
— Разумеется. Ни разу не встречала мужчину, чьи кулинарные способности
простирались бы дальше куска мяса, зажаренного на жаровне во дворе.
Он посмотрел на нее с самым негодующим видом.
— Моя дорогая, да будет вам известно, что французская повариха — мой
любимый телеперсонаж.
— Мне кажется, она несколько высоковата для вас.
— Переживем. Зато какие рецепты! С'est magnifique! — С серьезным
видом он поднес пальцы к губам и звучно причмокнул.
Барри засмеялась.
— Если она так сильно на вас действует, то непонятно, почему вы не
вернули ей лучшее время в эфире?
— Поверьте, я уже думал об этом. Только представьте себе полнометражную
комедию, построенную на утке a l'orange с трюфелями!
Она сделала вид, будто серьезно задумалась над этой идеей.
— Нет. Боюсь, что не могу себе этого представить.
— Ах, мисс Макдоналд, мы должны поработать над развитием вашего
воображения.
Если бы только он знал! — совершенно серьезно подумала она. С того
самого момента, как всего лишь один-единственный день тому назад они
встретились, ее воображение работает не переставая, хотя, конечно же, не над
телесюжетами. Сегодня ей пришлось собрать все свои силы, чтобы
сконцентрироваться на репетиции, ведь образ Майкла постоянно всплывал у нее
перед глазами. Пламя, пылавшее в его глазах, когда он смотрел на нее, и еще
более тревожившая ее воображение атлетическая фигура, каменно-налитые
мускулы. Мысленно она снимала с него элегантный пиджак, шелковый галстук,
мягкую рубашку и, наконец, обтягивающие брюки, которыми не замаскируешь
сильные, классической формы ноги. Ее глаза получали удовольствие, любуясь
его красотой, его мужественностью, и она содрогалась от желания, точно этот
образ был реальностью.
А сейчас он перед ней наяву. И может стать таким, как виделся ей, если она
захочет.
Майкл сидел за столом напротив нее, и колеблющийся свет свечей бледнел в
сравнении с ярким пламенем желания, разгоравшимся в его глазах. Эти глаза
обладали ею, наслаждались ею, соблазняли ее. Даже пока они ели
восхитительную лососину, поджаренную на гриле, с ароматным соусом, глаза его
говорили о том, что мысленно он уже унес ее в какой-то укромный уголок и они
слились наконец в единое целое.
Мысли Барри бежали в том же направлении, она жаждала этой близости,
возбуждалась от его воображаемых прикосновений. Она сделала глоток вина и
совершенно непроизвольно провела языком по влажным губам. Майкл застонал,
отвернулся, чтобы сбросить с себя ее чары, и хриплым голосом спросил:
— Барри Макдоналд, вы вообще-то понимаете, что вы делаете со мной?
Если это то же, что он делает с ней, то она понимает. Однако в этом нельзя
признаваться. Признаться — значит ускорить развитие их отношений, направить
их по пути, откуда не будет уже возврата и откуда придет только боль и беда.
— Барри, я хочу, чтобы мы были вместе, — открыто и честно
признался он. — То, что я сказал вчера вечером, правда. А сегодня это
еще большая правда. Ты поразительная женщина. Умная, дельная, острая на
язык. Такую женщину я всегда искал, но не находил. И к тому же мы оба
зрелые, взрослые люди. Мне понятна твоя сдержанность, но это все можно
отрегулировать: мы не будем смешивать деловые и личные отношения.
Такой монолог вполне мог бы сочинить Хит Доналдсон, он был произнесен с
абсолютной убежденностью, и в нем бесспорно чувствовалась искренность. Если
бы Барри прочитала его в одной из рукописей, услышала по радио или с экрана,
то поверила бы и решила, что желания и взаимного уважения более чем
достаточно, чтобы оправдать вступление в половые отношения. Так сочла бы и
Карен Деверо, которую она придумала для сериала
Снова до свиданья
и
которая исповедовала ее собственные эмансипированные взгляды. Но тогда
почему же ей самой недостаточно того быстрого и легкого сближения, которое
предлагает Майкл? Откуда это внезапное чувство пустоты под ложечкой?
Ответ на эти вопросы был прост и горек. Им с Майклом будет хорошо вместе.
Слишком хорошо. Об этом говорило ей возникшее глубоко внутри всесжигающее
влечение. Но впервые в жизни у нее появилось чувство, что э
...Закладка в соц.сетях
