Жанр: Любовные романы
Только не в восемь, дорогой
....
Барри посмотрела на свои элегантные золотые часики. Семь пятнадцать. Она
ведь предлагала встретиться у нее в студии в семь, но он отказался и
настоял, чтобы она пришла к нему в кабинет в шесть тридцать. Он опаздывает
уже на сорок пять минут, и, вопреки заверениям миссис Хастингс, нет никаких
признаков, что он собирается закругляться.
Барри распалялась все сильнее и уже готовилась к тому, чтобы, насколько
позволит эта проклятая дорожка на колготках, величественно подняться и с
негодующим видом, протестуя против его деспотического поведения, покинуть
кабинет. Но только она собралась подняться, как телефонная трубка со щелчком
опустилась на свое место. Он бросил карандаш, перестал перекладывать бумаги,
выключил селектор и откинулся на спинку кресла.
Светло-голубая рубашка с его инициалами, вышитыми на манжетах, плотно
облегала тело и подчеркивала широкую грудь и сужающийся к талии торс.
Галстук у него был спущен, из расстегнутого ворота соблазнительно
выглядывала темная курчавая поросль. Глаза, казавшиеся теперь скорее
голубыми, чем серыми, смотрели на нее с пониманием. Барри запнулась и
перевела взгляд на картины, украшавшие кабинет. Это были модернистские
всплески ярких красок.
— Итак, мисс Макдоналд, — проговорил он вкрадчиво, — вам
нравится... — и сделал многозначительную паузу, отчего щеки у Барри
порозовели, — мой кабинет?
— По-моему, компания переплатила художнику, — язвительно ответила
она.
Он ухмыльнулся.
— Такие безапелляционные замечания делать весьма рискованно. Может, это
я их выбирал!
— Мне приходилось бывать в этом кабинете и раньше. Картины появились
здесь задолго до вас.
— Завидная наблюдательность, — одобрительно отметил он, а потом с
усталым вздохом добавил: — Жаль, что не много людей в нашем бизнесе обладают
подобным качеством. Вот почему у нас такой дефицит интересных передач.
Глаза Барри разгорелись от возбуждения: можно воспользоваться удобным
случаем! Даже Хит Доналдсон не смог бы сочинить для нее лучшей вводной
реплики.
— Вот именно этот дефицит я и хочу восполнить своим сериалом! — с
энтузиазмом подхватила она. — Я хочу показать типажи и ситуации,
которые будут интересны многим. Сейчас отношения между людьми совсем не те,
что были во времена, когда шел сериал
Я люблю Люси
. Они сейчас намного
свободнее, более открыты. Женщины не так зависят от мужчин и сохраняют
замужество по собственной воле, а не по необходимости. Сколько сейчас таких
семей, как Андерсоны в фильме
Отец знает лучше
? Можно желать, чтобы было
побольше, но, как говорится, одного желания здесь мало.
— Значит, вы хотите насильно пичкать зрителей реальностью, в то время
как они желают фантазий? — усомнился он.
— Ничего подобного! — с жаром возразила Барри, настолько увлекшись
объяснением своего замысла, что в очередной раз проглядела блеснувшую в его
глазах лукавинку. — Вы переворачиваете мои слова. У вас
реальность
звучит как ругательство.
Когда Майкл встал и не спеша подошел к ней, у Барри перехватило дыхание и не
было сил продолжать — ее охватило странное нарастающее чувство ожидания.
Словно ждешь океанского вала, смотришь, как он вздымается вверх, до самой
высшей точки, чтобы потом стремительно обрушиться вниз. В этот момент
знаешь, что должно произойти нечто невероятное, но что именно — не
представляешь. Умопомрачительная фигура Майкла возвышалась над нею, ее тело
впитывало исходящие от него импульсы, и низ живота наполнялся приятным
теплом и тянущей болью. Барри не могла оторваться от его глаз, зачарованная
предчувствием.
— Вообще говоря, мисс Макдоналд, реальность мне нравится, — мягко
сказал он, и бархатный его тон подействовал на нее как теплое бренди — и
успокоил, и опьянил. — По правде говоря, с каждой минутой она мне
нравится все больше.
Его озорная, во весь рот улыбка вызвала у нее сильное желание ответить
порезче. Этот человек, наверное, смог бы уговорить даже святого Петра
впустить его в рай! Чего можно добиться от него в этой ситуации? — в
отчаянии думала она. Она пришла сюда для серьезного разговора, ей надо
спасти свой сериал. И вот на тебе — растаяла, как кусок сливочного масла на
припеке. Абсолютная бесхребетность!
— Мистер Комптон, вы говорили, что хотите обсудить
Снова до свиданья
во время обеда.
— Я и хочу.
— Что же дальше?
— Обед сейчас будет.
Барри опешила.
— Здесь?
— А почему нет? Здесь спокойнее, чем в ресторане, и, если не считать
дурацкой живописи, атмосфера неплохая.
И к тому же совершенно интимная! — хотелось выкрикнуть Барри.
Ну и что? — не согласился с ней внутренний голос. Интимность может быть
опасной только при условии, если ты ее допустишь сама. И вообще, он
абсолютно ничего не сделал такого, чтобы можно было утверждать, будто он
хочет соблазнить тебя. Это ты сама придумала, из-за того, что его бездушные
высказывания о твоем сериале противоречили его улыбке. Такой мягкой, такой
чувственной, что у тебя сердечко затрепыхалось.
О'кей. Значит, придется прогнать эту мысль из головы.
Верно. Самое худшее, что может случиться, — это если он начнет
ухаживать за тобой, а ты подашь на него в суд за приставания.
Нет, поправилась она, самое худшее, что может произойти, — это если он
начнет ухаживать, а ты ответишь взаимностью.
Она собралась с духом и решила во что бы то ни стало воспротивиться такой
удручающе возможной перспективе.
— Ну что же, здесь, так здесь, — с беспечным видом сказала она,
снимая очки. Может быть, если она перестанет видеть этого мужчину, его
притягательность ослабеет. Да, но тогда она не разглядит и первых признаков
задуманного совращения. Барри снова надела очки, и как раз вовремя, чтобы
увидеть официанта, вкатывающего в комнату сервировочный столик, уставленный
серебряной посудой.
Быстрее даже, чем она обычно обшаривает свой практически пустой холодильник,
официант накрыл журнальный столик безупречно белой льняной скатертью,
украсил ее маленькими орхидеями, зажег несколько тонких свечей и поставил
два прибора из массивного серебра и английского фарфора. Барри знала, что
этот фарфор — один из самых дорогих, какие имеются в продаже.
— Надеюсь, вы заказывали не из столовой для служащих, — сухо
заметила она.
Он улыбнулся в ответ:
— Погодите, не торопитесь с выводами, пока не увидите, чем нас
накормят, мисс Макдоналд. Разве Голливуд не славится тем, что создает
атмосферу, пренебрегая содержанием? Может, придется удовольствоваться
засохшим сандвичем.
— Вы не кажетесь мне человеком, которому доставит удовольствие
подобное. Для вас это слишком дешево.
— Ой, смотрите! Острый язычок не доведет вас до добра.
— Он же меня и выручит.
— Раньше, возможно, выручал, — насмешливо произнес он. —
Потому что не приходилось сталкиваться с таким человеком, как я.
— Откуда вы знаете?
— Я особенный, — подмигнул он ей и, сделав глоток вина,
одобрительно кивнул официанту: — Вино отличное, Генри.
— Bon appetit, monsieur.
— Merci.
Официант любезно поклонился Барри и тотчас удалился вместе со своим
столиком.
— Ну что же, мисс Макдоналд, — обратился Майкл к Барри,
придерживая для нее стул, — прошу вас.
Барри села к столу и убедилась в том, что обед был продуман со знанием дела,
великолепно приготовлен и совершенно очевидно не имел никакого отношения к
служебной столовой. Для начала они отведали пате, а закончили свежей
клубникой с густыми девонскими сливками, и каждое блюдо было восхитительным.
Завязалась на удивление непринужденная, остроумная беседа. По правде говоря,
Барри несколько раз чувствовала себя участницей стремительно
развертывающейся передачи, построенной на пикировке двух в высшей степени
острых на язык персонажей. Ей еще не приходилось встречать человека, который
с такой легкостью парировал ее колкости, заставлял переходить в оборону и,
позволяя чувствовать себя женщиной, одновременно держался с ней на равных.
Именно такие отношения она хотела воссоздать в своей передаче: прямые,
разумные, полные жизни и взаимно возбуждающие. Да, да, подумала она и
невольно вздохнула. Возбуждающие.
Когда обед подошел к концу и Барри с удовольствием доедала клубнику,
слизывая сливки с ягод, перед тем как отправить их в рот, она заметила, что
Майкл как зачарованный смотрит на ее губы. У него блеснули глаза, и он,
неосознанно повторяя ее движения, облизнул губы. Несомненная чувственность
его реакции поразила ее, голова кружилась от прекрасного вина и внезапного
осознания того, что она волнует его гак же, как он ее, и Барри совершенно
непроизвольно продлила момент, неторопливо откусывая сочную ягоду. Майкл
тяжело задышал и в конце концов отвел взгляд в сторону.
Боже мой, что я делаю? — пронеслось у нее в голове, и она проглотила
ягоду. Ведь она заигрывает с Майклом Комптоном, побуждая его увидеть в ней
женщину. Он совершенно не походит на человека, который может спасовать в
подобной ситуации, а ведь она сама дает ему повод, не воспользоваться
которым просто невозможно. Сумасшедшая!
— Так вот, возвращаясь к
Снова до свиданья
, — с противной дрожью
в голосе начала она. Вот черт! Училась, училась актерскому мастерству, а
справиться с нервами не может.
— Отчего бы нам не присесть и не поговорить об этом? — любезно
предложил он, подводя ее к дивану и садясь рядом, чуть ли не вплотную.
Барри внимательно посмотрела на него и не задумываясь бухнула первое, что
пришло в голову:
— Значит, мы подошли к тому месту в вашей роли, когда вы говорите, что
пойдете мне навстречу, если и я пойду вам навстречу? — Она сумела
выдержать легкий, насмешливый тон, хотя кровь бешено стучала в висках. От
злости? Или от предчувствия? Этого она совершенно не могла понять. Но самое
противное — ее намек, кажется, позабавил его.
— Нет. Это то место, где я говорю вам, что произойдет с вашим сериалом.
— И?
— И вы говорите мне, что вы профессионал и сумеете внести те изменения,
которых я требую.
Изменения
?
Требую
? Она нисколько не сомневалась, что он нарочно выбрал
именно эти слова, чтобы поиграть на ее нервах. Ну что же, она не такая уж
гордая, чтобы не признаться самой себе, что ему это удалось. Для него же она
надела невозмутимо-спокойную маску и негромко поинтересовалась:
— Что вы имеете в виду?
— Ну хотя бы то, что на днях я просматривал осеннее расписание передач
и мне показалось, что ваш сериал на фоне других выглядит бледнее, чем
хотелось бы. Чтобы сделать его эффективнее, я хочу его передвинуть.
Барри не спускала с него настороженных глаз, ожидая, что будет дальше.
— По-моему, он отлично впишется в субботний восьмичасовой отрезок.
В мгновение ока от ее напускного спокойствия не осталось и следа. Все еще не
веря своим ушам, она взорвалась:
— Майкл... Я хочу сказать, мистер Комптон. Нет! Вы этого не можете
сделать!
— Могу, — как ни в чем не бывало произнес он.
Ну конечно, может. Она набрала побольше воздуха и решила воздействовать на
его логику.
— Я не совсем уверена, что вы понимаете, какой это риск. Вы можете
погубить весь замысел. Эта программа предназначается для людей среднего
возраста, которые не смотрят телевидение в восемь часов вечера в субботу. В
это время перед телевизором сидят ребятишки.
— Совершенно верно. Но спорю, что, если все сделать как следует, можно
заставить и взрослых не сразу убегать из дому в субботу вечером. Если,
конечно, сделать все как следует, — подчеркивая каждое слово, повторил
он, точно бросая ей перчатку, — они будут смотреть наш сериал и не
уйдут. — Майкл помолчал, чтобы она хорошенько прониклась сказанным, и
многозначительно добавил: — Смотрели же они по субботам вечером Мери Тайлер
Мур.
Мери Тайлер Мур, еще бы! Но даже ее не стали повторять по вечерам в субботу.
В глазах у Барри сверкнули искорки, как от разгоревшегося костра.
— Вы бросаете мне вызов? Он ухмыльнулся.
— Конечно. Полагаете, справитесь? — мягко спросил он, а глаза его
задавали вопрос совсем о другом — о том, что испокон веков волнует мужчину и
женщину и что возникло между ними с того момента, когда они увидели друг
друга.
Мужской палец с превосходно отполированным ногтем потянулся к дорожке на ее
колготках и медленно пробежал по ней от щиколотки до колена.
У Барри перехватило дыхание.
— И вот теперь мы переходим к тому моменту, где вы просите меня пойти
навстречу, — пробормотала она, стараясь загасить жар, охвативший ее при
этом прикосновении. Он покачал головой.
— Не все в нашем бизнесе сводится к сексу. Она покосилась на его руку,
которая все еще легонько, волнующе дотрагивалась до ее ноги.
— Хотела бы я знать, откуда у меня взялась мысль, что все-таки
сводится?
Он усмехнулся и убрал руку.
— Ах, Барри Макдоналд, ты мне очень нравишься, я и не отрицаю этого. С
той самой минуты, как увидел тебя сегодня в студии. У нас так много общего,
и мне кажется, нам было бы очень хорошо вместе.
Он остановился, чтобы дать ей осмыслить его слова. Барри перевела дыхание,
вытерла губы и, притихшая, стала ждать, что будет дальше. Она не смогла бы
выдавить из себя ни одного осмысленного слова, даже если бы от этого
зависела ее жизнь.
— Но я не попрошу у тебя ничего, если ты сама не захочешь, —
пообещал он таким хриплым голосом, что ей стало больно. — И это никогда
не будет иметь отношения к твоему сериалу.
Он опять замолчал, его голубовато-серые глаза смотрели прямо в ее глаза.
Прошло несколько долгих секунд, Барри слышала каждый удар своего
колотящегося сердца.
— Ты мне веришь? — тихо спросил он.
Все так внезапно! Сердце ее отчаянно колотилось, а по всему телу разливался
огонь, зажигая ей кровь. Она верила. Она знала, что может ему доверять.
Точно так же, как знала с абсолютной уверенностью, что лучше провалится
сквозь землю, чем сделает ему предложение, ждать которого он только что
пообещал.
— Кажется, мне лучше уйти, — твердо заявила она.
— Останьтесь.
Она покачала головой:
— Не могу.
— Не можете? Или не хотите?
— Какая разница? Я ухожу.
— О'кей, леди-продюсер, — не повышая голоса, произнес он, и Барри
поразило, что в его тоне не было ни обиды, ни капитуляции. — Если вы
должны так поступить. Мы еще увидимся.
— Не сомневаюсь, — сухо буркнула Барри. — Думаю, что вы опять
захотите, чтобы в сериале появилась эта ваша овчарка.
— Ну, уж коль вы сами заговорили о ней...
— Забудь об этом, парень! — со всей решимостью оборвала она его.
Но не могла спрятать улыбки, растянувшей уголки ее рта и смягчившей
грубоватую фразу. — Хит Доналдсон подскочит до потолка, как только
услышит об изменении времени. А если я еще скажу, чтобы он вставил
овчарку, — только мы его и видели.
— В таком случае на собаке не настаиваю... пока, — проговорил он,
и глаза у него ласково затуманились, как бывает у мужчин, когда им хочется
поцеловать женщину.
— До свидания, мистер Комптон, — твердо сказала Барри и
выскользнула из-под склоняющейся к ней головы.
— Спокойной ночи, Барри Макдоналд, — произнес он негромко и с нескрываемым удовольствием.
Направляясь к лифту, Барри попыталась представить, каково это — когда
подобные, ничего, в сущности, не значащие, обыкновенные слова шепчут тебе на
ухо, перед тем как ты заснешь. Скорее всего, чудесно! Она нажала кнопку
вниз
и устало прислонилась к стене, ожидая, пока подойдет кабина.
Макдоналд, ты сошла с ума. Точно, спятила! Того гляди втюришься в этого
типа.
Она покачала головой. Втюришься?! Не то слово, уже втюрилась, да по самую
маковку!
Глава третья
Дверь в крошечный неказистый кабинетик с шумом распахнулась, и влетела
Даниель с бумажным пакетом в одной руке и сценарием в другой. Она кинула
тетрадку на кресло, вынула из пакета два стаканчика с кофе и две липкие
сладкие булочки и аккуратно разложила на столе. Потом уселась на диванчике,
поджав под себя ноги, и выжидающе посмотрела на Барри.
— Ну?
— Ты когда-нибудь стучишься?
— Не часто, — с бесшабашным видом огрызнулась она, совершенно не
обратив внимания на недовольство Барри. — Ты чего в таком миноре?
Неужели обед с потрясающим Майклом Комптоном прошел плохо?
— Обед прошел отлично, — призналась Барри. — Проблемы
возникли после него.
У Даниель моментально сузились глаза.
— Ну и наглец! — взвилась она. — Начал приставать к тебе?
Подай на него заявление. Это ему так просто с рук не сойдет.
— Ха! У тебя что, есть знакомый адвокат, которому нужно
подзаработать? — возразила Барри, повеселев оттого, что подруга сразу
бросилась ей на помощь. И успокоила ее: — Ничего такого не было.
— Он к тебе не приставал? — Трудно было сказать, разочарована
Даниель или нет.
Сердитое выражение исчезло с лица Барри, когда она во всех волнующих
подробностях припомнила ухаживания Майкла, его способ обольщения, его
обещания.
— Я бы так прямо не стала этого отрицать. Но это было совершенно не то,
что ты имеешь в виду.
— Ты хочешь сказать, что тебе это было приятно.
— Нет, мне вовсе не было приятно, — защищалась Барри. — Я
хочу сказать, все было нормально... Да я прямо и не знаю, что я хочу
сказать.
— Он стал за тобой ухаживать, приставать, правильно я говорю? —
торжествующе проговорила Даниель. — Я так и знала. Я знала, ты не
устоишь перед такой фигурой.
— Иди к черту, Дани, это совсем не то, что ты думаешь! — голос у
нее прозвучал почти просяще. Майкл Комптон был вице-президентом компании,
директором программ, ее боссом, вот и все. Ей совершенно не хотелось, чтобы
Даниель или ее собственный скачущий пульс убедили ее в противном.
— Тогда в чем же проблема?
— Он собирается поставить наш сериал на восемь часов вечера в
субботу, — почти скороговоркой сообщила она, радуясь возможности
сменить тему разговора на такую, которая, без сомнения, полностью отвлечет
Даниель от попыток вытянуть из нее подробности ужина с Майклом.
Ее слова возымели желаемый эффект — Даниель была повергнута в состояние
прострации.
— Ты это серьезно?!
— Да, серьезно. По его мнению, настоящая убойная современная передача
может привлечь к себе аудиторию в любое время. Он фактически подначил меня
доказать, что
Снова до свиданья
вполне может этого добиться.
— И ты, конечно, попалась на эту удочку?
— На какую еще удочку? Ты имеешь в виду, согласилась ли я, чтобы сериал
прошел в эфир? Тогда ты не ошиблась, черт тебя подери, — с жаром
парировала Барри. — Я слишком долго боролась за этот шанс, чтобы
отказаться от него только из-за того, что компания выкинула дурацкую шутку
вроде этой. Мы можем сделать свое шоу таким, чтобы оно сработало и на
восьмичасовом отрезке.
— Как?! — Вопрос Даниель прозвучал донельзя пессимистически.
— А вот так, нужно не думать про отрезок времени, а просто делать
отличную передачу. Если она веселая в девять тридцать, она будет такой же и
в восемь.
— Может быть, в среду, милочка. Но не в субботу. В субботу ей лучше
быть истерической.
Барри вздохнула.
— Ну что же, зови сюда Хита, и начинайте делать ее истерической.
— А вот это уже твоя забота. Я ведь только режиссер.
Барри рассерженно посмотрела на нее, но, прежде чем успела что-либо сказать,
зазвонил телефон. Барри подняла трубку и услышала низкий, глубокий голос
Майкла:
— Доброе утро, Барри Макдоналд.
В это утро он звучал так же обворожительно, как и при расставании накануне
вечером. Сердечко у Барри громко застучало, и его удары отдались в ушах —
она снова подумала о том, как приятно было бы начинать и заканчивать день,
слыша такие слова.
— Доброе утро, — спокойно ответила она, хотя ее пальцы, крепко
сжимавшие телефонную трубку, побелели.
— Майкл? — тихо спросила Даниель.
Барри кивнула, и подруга, самодовольно ухмыльнувшись, на цыпочках
ретировалась к двери.
— Оставляю тебя одну, — со значением прошептала она и ободряюще
помахала рукой. У Барри появилось очень странное желание стукнуть ее.
— Барри, вы здесь?
— А что?! — резко бросила она, но потом сбавила тон: — Да, я
слушаю.
— Все в порядке? — вопрос прозвучал обеспокоенно и немного
смущенно.
— Все абсолютно нормально, мистер Комптон. А почему вы спрашиваете?
— У вас очень странно звучит голос. И вы все еще называете меня
мистером Комптоном. Вас что-то беспокоит?
Барри глубоко вздохнула.
— Ничего меня не беспокоит... Майкл, — напряженным тоном возразила
она. — Что вы хотите?
— Я хочу видеть вас.
— По какому поводу? — осторожно поинтересовалась она.
Он тихо рассмеялся.
— А ни по какому особенно. Вы всегда так суровы с теми, кто приглашает
вас на свидание?
— Я не поняла, что вы именно это имеете в виду. — Барри перешла в
оборону. — У нас с вами, знаете ли, существуют еще и деловые отношения.
— Да, конечно. Это несколько осложняет дело, верно? А может быть,
договоримся так: по деловым вопросам я буду звонить вам в рабочее время, по
личным — после, — весело предложил он.
Барри тут же почувствовала себя неловко и переменила тон.
— Эта идея исходит из предположения, что мы оба работаем в строго
установленное время, нормальное количество часов. Когда в последний раз вы
пришли на работу в девять утра и ушли домой в пять?
Несколько секунд он не отвечал.
— Когда лет десять назад заболел гриппом, — наконец вспомнил
он. — Я вас понял. Так на чем мы остановились?
— По-моему, будет лучше, если вы прямо скажете, что вы предлагаете.
Например, встретиться как-нибудь вечером, поужинать и потанцевать. Вот это
было бы настоящим приглашением, — пояснила она.
— А что, если я приглашу вас на прогон? Это работа или удовольствие?
— Если вы не будете передергивать карты, тогда и то, и другое. —
Сама не заметив, как это вышло, она заговорила игривым тоном, но тут же
спохватилась: она просто напрашивается, сама накликает на себя опасность.
— Неужели? — произнес он внезапно охрипшим голосом. — Звучит
многообещающе.
— А что, намечается прогон нового фильма?
— Только не в ближайшие недели.
— Я вам сочувствую.
— В таком случае, может быть, обед? Я даже приготовлю его сам.
— Вы хорошо готовите? — скептически поинтересовалась она. —
Или это современный эквивалент приглашению на просмотр гравюр?
— Только не для меня, — запротестовал он. — Свое искусство
кулинара я воспринимаю серьезно. У меня даже есть кухонный комбайн и
микроволновая печь. Ну так как?
— Когда?
— Сегодня вечером.
Барри нервно дернула носом. Она всегда верила именно в такое стремительное
ухаживание, и оно было существенным элементом ее сериала. Никаких там игр,
никаких обещаний, никаких клятв. Просто ужин с очень прозрачным намеком, что
в меню значится взаимное влечение. В таком случае почему ей захотелось
крикнуть, что сегодня вечером — слишком скоро? Почему ее преследует
неотвязный страх, что такие мужчины, которые сбивают тебя с ног водопадом
внимания, так же быстро оставляют тебя лежать в пыли? Она ни в коем случае
не должна страдать от мысли, что Майкл Комптон может сегодня войти в ее
жизнь, а завтра исчезнуть. В сегодняшнем м
...Закладка в соц.сетях
