Жанр: Любовные романы
Только не в восемь, дорогой
...того ей будет
недостаточно и что с Майклом ей захочется много большего. Возможно, такого,
что совершенно несбыточно.
Не забудь про свое обещание, напомнила она себе. Всю жизнь она повторяла
клятву, что никогда не станет такой же уязвимой, такой же беззащитной, как
ее мать. У нее не будет никаких мучительных расставаний, только легкие
прощай
. Значит, нельзя слишком близко подпускать к себе никого, особенно
такого человека, как Майкл, ведь близость с ним почти неизбежно приведет к
эмоциональной привязанности.
А кроме этого, Майкл обладает слишком сильной потенциальной властью над ней.
Он может не только разорвать ее сердце на кусочки, но и взять под контроль
или даже уничтожить ее как продюсера. Гигантский риск!
Барри покачала головой.
— Не пойдет, — твердо заявила она, удивившись тому, как сильно
прозвучал голос, ведь внутренне она вся дрожала и у нее не было обычной
уверенности. — По-моему, мне уже пора домой.
— Сбегаете? — упрекнул он.
— Ни в коем случае. — Она просто отступала, чтобы привести в
порядок свои оборонительные позиции. Это не одно и то же, но она не была
уверена, что Майкл поймет разницу. Она сомневалась и в том, сумеет ли
объяснить ему это, а потому не стала и пробовать.
— Ждет работа, так я понимаю?
— Нет.
— В таком случае побудьте еще немного! — Он смотрел на нее
умоляющими глазами. И слова произносил мягко, убеждающе. — Выйдем
погулять.
Она почувствовала, что он примирился с ее отступлением, но скепсис не
оставлял ее.
— Погулять?
В глазах у него промелькнул огонек — он уловил, что она колеблется.
— Вы помните, что значит
погулять
? Пройтись пешком. Это один из
эксцентричных обычаев, которому человечество отдавало свою дань до появления
на свет автомобиля. Весьма удобный способ перемещения из одного пункта в
другой.
— Звучит интригующе. Вы хотите предложить какой-то определенный
маршрут?
— Нет. В том-то вся и прелесть прогулок пешком. Просто делаешь первый
шаг, а потом идешь куда глаза глядят.
Барри внимательно посмотрела на него. Это предложение не внушало ей
опасений, если, конечно, пускаясь в путь куда глядят его глаза, он не
заведет ее в какую-нибудь романтическую ловушку посередине Беверли-Хиллз.
А ночь была полна очарования. Сухой жар полуденного солнца отступил,
вытесненный прохладным дразнящим бризом. Черное небо было испещрено
серебряными искорками, над горами висела полная луна.
— О'кей, — наконец согласилась она. — Пошли гулять.
— У вас есть с собой курточка?
— Нет.
— Тогда одолжу вам свою.
Он вытащил из гардероба ярко-синюю ветровку и набросил ей на плечи.
Барри натянула ветровку и вдохнула пьянящий, лесной аромат его лосьона после
бритья. Ей показалось, будто ее обняли его руки, и она чувствовала себя
уютно и надежно. Чувство это было опасно приятным, не дай Бог к нему
прицыкнуть...
Мысленно приготовившись к быстрой ходьбе, Барри удивилась, когда Майкл
двинулся вперед неторопливым размеренным шагом. Проходя мимо очередного
дома, он рассказывал ей коротенькие истории и даже анекдоты о своих соседях.
Не прошло и нескольких минут, как она узнала о стареющей кинодиве, которая
ни за что не выйдет к почтовому ящику за газетой, не вырядившись в лучшее
платье и не наложив на лицо грим по полной программе; о короле недвижимости,
чьи легендарные сделки в свое время не сходили с первых страниц газет; о
паре, которая с шумом и треском, а также с завидной регулярностью
разводится, чтобы вскоре снова воссоединиться...
— А что они рассказывают о вас? — поддразнила Барри. — Я так
и слышу, как они говорят:
О, этот Майкл Комптон — совершенно невозможный
человек. Каждую неделю дикие оргии. Восходящих звезд метлой не отгонишь от
его дверей. Ума не приложу, как бедняга со всеми ними управляется? Наверное,
витамины бочками принимает
.
— По-моему, они ужасно разочарованы. Порог моего дома не переступила ни
одна молодая актрисочка, и наш сегодняшний ужин — самый большой прием,
который я здесь устраивал.
— Как-то не верится, — усмехнулась она. — Один из самых
могущественных людей на телевидении, а рисуете мне такую грустную картину
одинокого заброшенного существования.
— Эй, кто говорит о грусти? Я человек очень замкнутый и не нуждаюсь в
компании, чтобы хорошо проводить время. В нашем бизнесе нетрудно окружить
себя полчищами знакомых, только пальцем помани. Но я очень щепетильно
выбираю друзей. Это люди, которые любят меня самого, а не мой пост.
Какая ирония, думала Барри, слушая внешне ироничный, а по сути выстраданный
рассказ Майкла об избранном им стиле жизни. Он совершенно прав. Множество
людей отдали бы все на свете, чтобы попасть в друзья к Майклу Комптону
только потому, что он занимает такой важный пост в телекомпании. Другие
продюсеры — мужчины и женщины — позавидовали бы тем отношениям, которые
сложилась у них с Майклом, и очевидной для нее возможности воспользоваться
этим для своей карьеры. Но именно по этой причине, из-за его положения в
компании, ей безумно трудно увидеть в нем друга, а тем более — любовника.
Неожиданно он потянул ее за руку, как ребенок родителя, когда нашел новое
развлечение.
— Вон там, — сказал он, и глаза у него разгорелись от возбуждения.
— Где? — спросила она. — Я вижу только детскую площадку.
— Правильно. Когда вы в последний раз качались на качелях?
— Когда была много-много моложе, — попыталась она охладить
его. — Точнее, еще до совершеннолетия.
— Значит, пора вспомнить. Вы теряете вкус к жизни! Небось развлекаетесь
роликами и дешевыми видеоиграми. Но что может сравниться с простым
удовольствием взлететь в небо, высоко в темноту, и попробовать дотянуться до
звезд.
Барри с любопытством взглянула на него. Какой же поразительный сплав
кажущихся несовместимыми свойств и черт прячется в восхитительном теле
Майкла Комптона! Мальчишеский задор от невинных забав — и сильные страсти
взрослого мужчины. Уверенная в себе сила прирожденного лидера — и нежность
возлюбленного. Быстрый, порой ироничный ум закоренелого реалиста — и тихая,
обращенная в себя душа романтика.
— Давайте, — подталкивал он ее. — Залезайте! Я вас раскачаю
для начала. Готовы?
Барри кивнула и почувствовала на своей талии твердые уверенные руки. Вот ее
тело прислонилось к его телу... И лишь когда от невыносимого напряжения у
нее ожила каждая клеточка, он отпустил ее, подтолкнув вперед и вверх. В
полете у нее захватило дух. Когда же она стала падать вниз, возвращаясь в
поджидающие ее руки, все внутри у нее сладко заныло.
С каждым разом Барри взлетала выше и выше, пока ею не овладело веселье от
ощущения того, как приятно воздух щекочет тело, а ветерок развевает волосы.
— Нравится?
— Чудесно, — призналась она, и ветер унес ее слова — она в
очередной раз взмыла к небесам. — Я чувствую себя вольной птицей,
которая парит над землей. А вы почему не качаетесь?
— Я предпочитаю смотреть на вас, — произнес он и, нагнувшись,
заглянул ей в лицо в тот самый момент, когда она поджала ноги, чтобы отвести
качели назад. — Вы похожи на маленькую девочку, такую розовощекую и
такую счастливую.
Барри уловила в его голосе странную горечь.
— Что-нибудь случилось?
Он покачал головой:
— Да так, ничего особенного.
—
Ничего особенного
означает, что случилось. Просто вы не хотите об
этом говорить.
— Зачем портить настроение?
— Настолько серьезно то, о чем вы задумались?
— Не так чтобы серьезно. Просто мне хочется, чтобы вы чувствовали себя
со мной так же свободно, как сейчас, на качелях.
— А я и чувствую.
— Вы лукавите, Барри Макдоналд, и прекрасно это знаете. Я же вижу, что
вы боитесь меня. Или себя. Вы боитесь отдаться мне, как боялись залезть на
качели. Но залезли же. Рискнули. Почему бы не рискнуть и со мной?
Он подошел поближе и, когда качели поравнялись с ним, перехватил сиденье.
Его пальцы дотронулись до ее бедер настолько естественно, что она просто не
могла запротестовать, но в то же время настолько волнующе, что невозможно
было не реагировать.
— Вы боитесь утратить контроль над собой? Так? — ласково спросил
он. — Но ведь я вовсе не пытаюсь лишить вас независимости, и вы это
знаете. Я совершенно не собираюсь подчинять вас себе из-за того, что я
мужчина, а вы женщина. Мы равны, Барри. Я уважаю ваши творческие
способности, вашу одаренность, ум, дерзость. С какой стати мне лишать вас
хотя бы одного из этих качеств, делать вашу личность меньше, чем она есть на
самом деле?
Барри тяжело вздохнула.
— Вы можете и не желать того, но это произошло бы, — сказала она,
и в голосе ее прозвучала годами сдерживаемая горечь. — Я знаю. Два
человека сходятся с самыми лучшими в мире намерениями, а спустя некоторое
время один из них оказывается в положении дающего, идет на бесконечные
уступки, лишь бы сохранить возможность дальнейшей совместной жизни. В
большинстве случаев этим человеком оказывается женщина, ведь мужчины не
имеют представления о том, как надо идти на уступки. Только их карьера имеет
значение, только их потребности должны удовлетворяться.
Она сверкнула на него глазами, и он прочитал в них вызов.
— Это не для меня, — продолжила Барри. — Я вложила слишком
много сил, чтобы добиться того положения, которое сейчас занимаю, и этого
никто у меня не отнимет!
Слушая ее страстный монолог, Майкл качал головой, и в глазах у него было что-
то такое, чего она не могла прочитать. Возможно, понимание. Сочувствие.
— Я бы никогда и не пытался, — сказал он просто.
— Не уверена. Особенно что касается вас. Вы можете подчинить меня себе
не только как мужчина, но и как мой босс. И после этого удивляетесь, что я
боюсь сблизиться с вами?
Он вздохнул, в глазах у него промелькнула грусть. Он даже не притворился,
будто ничего не понял.
— Нет. Не удивляюсь. Понадобится гораздо больше времени, чтобы я смог
доказать: вам меня опасаться нечего.
— Майкл! Даже и не говорите этого. Вы прекрасно знаете, что можете
сделать любые изменения в моем сериале. Вы даже можете прикрыть его. И не
говорите, что мне нечего опасаться вас. Вас я должна бояться больше всех на
свете!
Выпалив последние слова, Барри побежала прочь. Она бежала, пока не заболели
легкие и не закололо в боку. Миновав несколько кварталов, она остановилась,
потом вернулась к его дому и села в машину. Голова шла кругом от слов,
которые она только что бросила ему в лицо, и от страшного осознания их
правильности. Она и в самом деле боялась власти, которой обладал Майкл
Комптон. Но еще больше она боялась дьявольского сочетания ума, обаяния и
остроумия, которые притягивали ее, дразнили ее ум и тело так, как ей раньше
даже и не мечталось. У нее появилось чувство, что в этой тяге к Майклу
Комптону опасности гораздо больше, чем ей сейчас кажется.
Глава пятая
Следующий день подтвердил ее соображения, показав, почему личные отношения с
Майклом Комптоном были бы сущей глупостью: они могли бы поставить под удар
ее карьеру и перевернуть вверх тормашками не только ее эмоции, но и
жизненные ценности, которые заложены в самом замысле сериала
Снова до
свиданья
.
Барри сидела на съемочной площадке и вместе с Даниель просматривала — в
который уже раз — сценарий первого телеспектакля, когда в комнату влетел
запыхавшийся, со сверкающими от сознания важности порученной ему миссии
глазами Кевин Портерфилд.
— Мисс Макдоналд, у меня к вам служебная записка от мистера Комптона.
Срочная, — не переводя дыхания, возвестил он, остановившись прямо перед
ними. В джинсах, оксфордской рубахе и длинном, до колен, свитере ручной
вязки он выглядел тем, кем и был: совсем зеленым выпускником
кинематографических курсов при университете Айви-Лиг.
Барри старалась не показать, что недовольна очередной помехой. С того самого
дня, как Кевин стал связным между съемочной группой и руководством компании,
ей приходилось непрестанно напоминать себе, что и ей было когда-то столько
же лет и так же, как ему, хотелось показать себя.
Она только молила Бога, чтобы не позволил ей впасть в менторский тон.
— Ну, конечно, как же иначе, Кевин. Положи мне на стол. Я прочитаю
попозже.
— Но вы должны прочитать ее сейчас. Это же по первому спектаклю!
Барри смерила его взглядом поверх очков.
— Что там еще с первым спектаклем? — Голос ее не предвещал ничего
хорошего.
Кевин постарался увернуться от ее взгляда. По-видимому, он заметил в ее тоне
плохо скрываемую неприязнь и решил, что не в его интересах оказаться
замешанным в эту историю.
— Не знаю, — промямлил он. Барри ни на йоту не поверила ему.
— Конечно, знаешь. Ты наверняка прочитал записку, пока шел. Ну, ладно.
Давай сюда.
Она пробежала глазами коротенькую безличную записку, набросанную поперек
служебного бланка:
Сцена 3 в акте 2 слишком откровенная для восьмичасовой программы.
Прочистить или убрать ее.
Прочитав записку, Барри спокойно разорвала ее на мелкие клочки и бросила на
пол.
— О'кей, Даниель, пошли дальше. Даниель предостерегающе глянула на нее:
— И все? Это все, что ты хочешь сказать? Что там было написано?
— Не имеет значения. Я этого не сделаю.
— Но, мисс Макдоналд... — заговорил Кевин с отчаянием в голосе.
Вероятно, он уже видел, как вылетает в форточку вся его карьера,
превратившись в дымок от испепеляющего гнева Майкла Комптона.
— Кевин, я не изменю ни единого слова. Можешь идти и доложить об этом
своему боссу.
— Но... но... — растерянно залопотал он.
— Ты не должна заставлять Кевина делать за тебя всю грязную
работу, — Даниель стала урезонивать Барри.
— А почему нет? Майкл послал его сюда, чтобы он проделал за него эту
грязную работу.
— Ага. Понимаю. Вот в чем дело, так ведь? Ты расходилась так потому,
что он не явился сюда собственной персоной.
Барри одарила ее испепеляющим взглядом.
— Поправка. Я вышла из себя потому, что он пытается нарушить
целостность моего сериала. А кто приносит записки, мне на это ровным счетом
наплевать.
— Так... — скептически протянула Даниель.
— О'кей, может, это и в самом деле вывело меня из себя, — неохотно
призналась Барри, — но дело в том, что у меня нет намерений выполнять
его приказы, если они совершенно бессмысленны. Разве я виновата, что комедию
для взрослых засунули в детское время?
— А ты не думаешь, что сама должна сказать ему об этом? И найти какой-
то компромисс.
Барри посмотрела на Даниель, словно она чудище из кунсткамеры.
— Ты и правда думаешь, что мне следует идти на компромисс? — недоверчиво проговорила она.
— Мне кажется, тебе следует по меньшей мере выслушать его. Возможно, у него резонные замечания.
Барри вздохнула. Трудно было понять: от отвращения или от того, что
приходилось идти на мировую. Еще со времен колледжа, где они жили в одной
комнате, Даниель всегда апеллировала к ее рационализму, и временами Барри
ненавидела подругу за это.
— Ладно, — проворчала она. — Схожу к нему. — Она с
вызовом поглядела на Даниель. — Но ни о каких уступках не может быть и
речи. Это он засунул нас в восьмичасовой отрезок. Пусть сам и расхлебывает
последствия.
— Нет, милочка, не надейся. Расхлебывать будем мы.
Барри замахала на нее руками и выбежала из студии, не переставая сердито
бурчать себе под нос. К моменту, когда она добралась до кабинета Майкла,
давление пара в ее голове достигло верхнего предела и он готов был вырваться
гневной обвинительной речью, от которой чувствительные уши Майкла должны
были заалеть, точно их надрал строгий учитель. Слишком откровенная сцена,
подумать только!
Не обратив внимания на отчаянные попытки миссис Хастингс задержать ее, Барри
ворвалась в кабинет.
— О'кей, Майкл! — выпалила она, сверкая глазами. — Что
означает эта... эта...
Ее вспышка погасла, как только она увидела, что на нее удивленно взирают
несколько пар глаз.
— Извините, мистер Комптон, — выглядывая из-за спины Барри,
пыталась объяснить миссис Хастингс. — Я ее останавливала.
— Совершенно правильно. Она останавливала, а я не послушала, —
бормотала Барри в растерянности, удивляясь тому, что влипла точно в такую же
ситуацию, как героиня ее сериала. Каким же образом этот чертов Хит ухитрился
выпутать Карен в своем сценарии? Если бы не записка Майкла, которую так не
вовремя ей притащили, она бы успела прочитать несколько страниц нового
диалога и знала бы, как с достоинством удалиться из кабинета. Но теперь было
уже не до спасения достоинства. Слишком поздно. Теперь нужно было лишь
ретироваться и забиться в какую-нибудь глубокую темную дыру.
Барри стала пятиться к дверям, заметив при этом, что Майкла, мерзавца
этакого, создавшаяся ситуация забавляет, и очень сильно. Во всяком случае,
он улыбался до ушей. Однако это не могло ее разоружить, потому что она
знала: за его улыбкой может скрываться не только чувство юмора.
— Минуточку, мисс Макдоналд, — сказал он ровным тоном, хотя в его
голосе она услышала командную нотку. — Вы что-то хотели?
Теряясь между смущением и злостью, она онемело покачала головой.
— Вы наверняка что-то хотели сказать, мисс Макдоналд, — терпеливо
повторил он. — Не стесняйтесь, мы все с удовольствием послушаем.
Несколько лиц выжидающе повернулись к ней. Барри пришлось признать, что
Майкл — большой мастер своего дела. Он воспользовался этой дурацкой
ситуацией и выжал из нее все, что только мог, в своих интересах.
— Потом, — выдавила она сквозь зубы. — Это можно обсудить
потом.
— В таком случае, может быть, вы подождете в приемной? Мы освободимся
через несколько минут.
За его безобидной фразой ей послышалась стальная напористость. Это был
приказ, сомневаться не приходилось.
Несмотря на то что неприятное происшествие поубавило у нее боевого запала,
сидя в приемной, Барри изо всех сил старалась полностью взять себя в руки.
Как же можно было уподобиться капризному ребенку и влететь к нему в кабинет?
Собственными руками она сделала из себя идиотку!
— Не выпьете ли кофе, пока ждете? — доброжелательно
поинтересовалась миссис Хастингс.
— Нет, благодарю вас.
При таком нервном состоянии добавить еще кофеина — значит совсем
расклеиться. Заметив симпатию в голосе миссис Хастингс, Барри спросила:
— Он очень разозлился?
— Как вам сказать, у него важная встреча с рекламодателями, —
начала она, и Барри, застонав, закрыла лицо руками. — Но я бы не стала
очень сильно расстраиваться по этому поводу, дорогая моя.
— Не надо меня утешать! Вы же сами сказали, что совещание важное.
— Так-то оно так, но вы не дали мне договорить. Мистер Комптон терпеть
не может встреч с рекламодателями. Я больше чем убеждена, что вы очень
удачно отвлекли его.
— Правда? — недоверчиво проговорила Барри. — Но посмотрите,
что получилось: к нему в кабинет с безумным видом вламывается один из его
продюсеров, и это доставляет ему массу удовольствия? Неужели это помогло
заключить выгодный контракт?
— Вот что, дорогая, посмотрите на ситуацию с другой стороны: благодаря
вам совещание закончится пораньше. — Миссис Хастингс понизила голос и с
заговорщицкой улыбкой добавила: — Через полчаса я должна была возвестить о
каком-нибудь придуманном происшествии.
Барри недоверчиво подняла брови. А она-то видела в миссис Хастингс святую
невинность! Сомнений нет, в первую очередь она верный и надежный секретарь
своего босса. У Барри дрогнули губы:
— И вы бы это сделали?
Миссис Хастингс пожала плечами, но в глазах мелькнул веселый огонек.
— Я же говорю вам, он терпеть не может совещаний с рекламодателями.
Тут широко распахнулись двери кабинета, и излучающий сияние Майкл пропустил
вперед троих людей в одинаковых — серых в полоску — костюмах. Теперь даже и
без комментариев секретарши Барри поняла бы, что сердечность по отношению к
этим людям — самая фальшивая, какую только можно представить. Едва они
оказались за дверями приемной, лицо у Майкла сразу же посерьезнело, и он
повернулся к Барри. Ей показалось, что у него дрогнули губы, но, наверное,
это ей лишь показалось, потому что заговорил он коротко и резко:
— Ну как, мисс Макдоналд, попробуем войти еще раз? Но теперь уже не так
эффектно.
Когда они оказались в кабинете, он плотно прикрыл дверь. У Барри появилось в
высшей степени странное желание попросить его оставить дверь открытой, чтобы
миссис Хастингс была свидетелем того, как он свернет ей шею.
Он подошел к своему письменному столу и присел на край, жестом предложив ей
кресло.
— Лучше я постою, — с чувством неловкости проговорила она.
— Как вам будет угодно. Так в чем дело?
— Я уверена, что вы прекрасно знаете, в чем дело. Я получила вашу
служебную записку, которую вы даже не сочли нужным передать мне лично.
Голубовато-серые глаза, жесткие, как стекло, буквально буравили ее. Зачем
она это сказала? Барри внутренне сжалась. Все идет даже хуже, чем она себе
представляла. В этих глазах не теплилось никакого чувства, ни намека на тот
жар, с каким они ласкали ее вчера, перед тем как она убежала. Будто она
говорит с незнакомым человеком.
Или с боссом, безжалостно напомнила она себе. И когда только она научится
быть дипломатичнее? Она вздохнула и подумала, что, скорее всего, никогда.
Она всегда будет стоять на том, во что верит, всегда будет открыто выражать
свои мысли, и черт с ними, с последствиями. В настоящий момент разговор не
сулил благоприятных последствий для ее будущих отношений — деловых или
других — с Майклом Комптоном.
— Я не доставляю служебных записок, — подчеркнуто проговорил
он. — Я их пишу.
У Барри ослабели колени. Конечно же, он прав. У них могут быть личные
отношения, но это никоим образом не означает, что он будет отдавать ей
предпочтение перед другими. Она и сама не хотела этого! Ее слова прозвучали
так, будто их произнес избалованный, капризный ребенок.
— Ладно, забудем об этом. Наверное, и в самом деле неважно, кто тут у
нас разносит служебные записки, — неохотно уступила она. — Дело в
том, что я не могу работать над комедией для взрослых, если вы продолжаете
думать, как бы выпустить ей кишки.
В продолжение пяти минут Майкл бесстрастно наблюдал за тем, как она мерит
шагами его кабинет и пылко отстаивает сцену, которую он приказал выбросить.
Когда она наконец остановилась, он твердо заявил:
— Сцена будет снята.
Пораженная его категоричностью, Барри остановилась посреди кабинета и с
изумлением посмотрела на него.
— Вы слышали все, что я говорила?
— Каждое слово.
— Но решили сделать по-своему?
— Да.
— Тогда я не знаю, чего вы от меня хотите, — помолчав, сказала
она. — Не представляю, как мне теперь делать этот сериал.
— Со вкусом, мисс Макдоналд. Я хочу, чтобы вы делали его со вкусом. Вы
из кожи лезете со всякими сексуальными премудростями. В сценарии слишком
много фривольной болтовни и циничного пренебрежения общепринятыми нормами
жизни. Публике это никогда не придется по вкусу. Она не сможет принять этого
близко к сердцу. Реальные люди так себя не ведут. Подобное уже было в
сериале
Отец знает лучше
. И уж кому-кому, а вам бы это следовало знать.
Барри негодующе смотрела на него, ее карие глаза метали молнии.
— Что вы имеете в виду?
— Ведь вы убежали от меня вчера вечером, хотя вам хотелось остаться,
верно? — Глаза Майкла встретились с ее глазами, приковали их к себе, и
началась страстная дуэль взглядов.
— Кто сказал, что мне хотелось остаться? — жар
...Закладка в соц.сетях
