Жанр: Любовные романы
Тупой Амур
...сов. Джерри редко курил, а если и курил, то только тогда,
когда чувствовал себя мерзко. Курево он с собой прихватил, сообразив, что
таким образом сумеет скоротать время. Джерри закурил сигарету и задумался:
А что это я здесь, черт побери, делаю?
Ему не часто приходилось слоняться
ночью в незнакомых местах, но, когда такое случалось, это обычно приводило к
более интересному результату, нежели тот, который он надеялся сегодня
получить. Ну да ладно, если его помощь принесет Хэт счастье, можно и
постоять.
Закуривая шестую сигарету за двадцать минут, Джерри подумал:
А не заходит
ли это за границы дружбы?
Джимми никогда ему особенно не нравился, но и
сильной антипатии он к нему не испытывал. Просто считал, что для Хэт этот
парень недостаточно хорош.
Прошли очередные десять минут, во время которых Джерри раздумывал о том, как
бы не отморозить ноги. Он припомнил документальный фильм на эту тему, в
котором говорилось, будто бы без пальцев на ногах человек не может ходить.
Джерри заводился из-за мелочей и всегда склонялся к самому худшему варианту.
Если у него болела голова, значит, у него не выявили опухоль мозга. Если
болело колено, значит, рак коленного сустава. Если на плечо падала
волосинка, значит, ему грозило скорое облысение.
Прошел час, и Джерри понял, что с него хватит. Он слишком сильно замерз для
того, чтобы в случае появления Джимми действовать разумно. Кроме того,
совершавший обход полицейский как-то не в меру задумчиво посмотрел на него.
Джерри боялся, что его с минуты на минуту арестуют.
Но только он принялся усаживаться на велосипед, как вдруг заметил мужчину,
приближающегося к дому Джимми. Джерри напрягся, затаил дыхание и застыл на
месте. Он не хотел привлекать к себе внимание. В темноте он увидел, что
ростом этот мужчина был с Джимми и цвет волос у него такой же, хотя в
темноте трудно было точно определить. Мужчина вошел в дом и исчез. Будучи
оптимистом и подгоняемый страстным желанием согреться, Джерри решил, что
наверняка видел Джимми, но лучше его не трогать, предоставив это Миш.
— Этот парень был на мотоцикле? — нетвердым голосом спросила Миш, приподнимаясь на локте.
Джерри застал ее спящей без задних ног на диване. Он долго тряс ее, прежде
чем разбудил. Ему было непонятно, почему она наслаждается безмятежным сном,
тогда как ему пришлось вынести столько мук.
— Э-э-э... да нет. Но я уверен, что это он. Желая быть первым, кто
доставил радостное известие, и стараясь предоставить вескую причину того,
почему он ушел с дежурства, Джерри быстро перешел с позиции некоторой
неуверенности к полной убежденности в том, что он видел странствующего
жениха Хэт.
— Сомневаюсь. Джимми не может быть без мотоцикла.
И Миш бревном рухнула на диван.
— Мотоцикл мог сломаться или еще что. А если все-таки он?
— Завтра схожу, ладно? Дай мне, пожалуйста, поспать, у меня голова
раскалывается.
И она натянула на голову толстое одеяло, которое дала ей Присцилла.
— Ну вот! Кому-то из нас приходится ночи проводить на снегу и ветру,
переносить всякие неудобства, беззаветно служа интересам нашей приятельницы,
без малейшей при том жалобы, тогда как другие... — гневно пробормотал
Джерри.
— Иди спать! Снега нет, выехал ты сразу после десяти, а сейчас еще и
часу нет, хотя ты должен был провести там всю ночь, — простонала Миш.
Джерри поджал губы и вышел из комнаты. Забираясь в постель рядом с Хэт, он
заключил, что проделал отличную детективную работу, лавры за которую получит
позднее. Он уснул, напевая про себя мелодию из любимого детективного сериала
Кэгни и Лейси
.
На следующее утро, чувствуя себя просто отвратительно, Хэт и Миш поплелись к
себе домой. Они с радостью провели бы целый день у Присциллы, но не могли
здесь сделать то, что им настоятельно требовалось: унять головную боль. Хэт
особенно хотелось остаться — тем самым она на весь день избавлялась бы от
маминых звонков и ее неожиданных визитов. Присцилла тем временем без конца
включала на полную громкость арии из своих любимых опер, что и заставило их
отправиться домой. Благодаря своему крепкому здоровью Присцилла не знала,
что такое похмелье, хотя и пила как сапожник.
Очутившись наконец в своих четырех стенах, Миш направилась в гостиную и
растянулась там на диване. Она решила насладиться никем не нарушаемым
просмотром дневных телепередач. Лучшее средство от похмелья. Хэт прошмыгнула
в свою спальню. Когда она вернулась в гостиную в свадебном наряде, Миш
забыла, что собиралась делать.
— Что скажешь? — слабым голосом спросила Хэт.
Миш приподнялась на диване.
— Роскошно. Безукоризненно и совершенно потрясающе. Ты такая красивая,
Хэт!
Хэт не очень-то весело улыбнулась.
— Каждый час приближает меня к моменту истины, и я все больше склоняюсь
к мысли, что я сошла с ума. У меня ничего не выйдет из задуманного. Что я
делаю, черт возьми? Сама не верю, а зашла так далеко.
Она застонала.
— Успокойся, присядь. Все будет хорошо.
— Не могу, платье помнется, — запричитала Хэт.
Миш рассмеялась.
— Какое красивое. Ты выглядишь в нем потрясающе, чудесно, замечательно,
честное слово.
— Как по-твоему, к нему нужна фата?
Маргарет, по обыкновению, заронила зерно сомнения в голове дочери, и оно
расцвело буйным цветом.
— Нет, и без нее здорово.
— О господи, я чувствую, что похожа на мисс Хэвишэм. Наверное, придется
носить это платье, пока не умру. Увядшая старуха в обвисшем зеленом шелковом
платье — это я. Кто-то скажет про меня, что я заплесневела.
— Мисс Хэвишэм ты не станешь, — твердо сказала Миш и
поднялась. — Хэт, иди переоденься и займись чем-нибудь таким, что не
имеет отношения к свадьбе. Мне нужно ненадолго выйти, — сказала она как
можно более равнодушным тоном.
Но от Хэт не так-то легко было отделаться.
— Куда это ты собралась?
— Нужно кое-что сделать. Я скоро вернусь.
— Что тебе нужно сделать? Не уходи. Мне очень не хочется оставаться
одной.
— Мне нужно, Хэт.
— Зачем?
— Затем что нужно. Это важно, и не спрашивай меня. Поверь мне, ладно?
Скоро увидимся.
Миш вышла из комнаты. Ей страшно не хотелось оставлять Хэт в таком ужасном
настроении, но пора было идти на дежурство: только так и можно было что-то
сделать.
__________
Хэт сняла свадебное платье с такой же осторожностью, с какой сестра передает
хирургу сердце для пересадки. Она чувствовала, что все ее будущее и то
направление, которое оно примет, зависит от каждого стежка, каждого шва,
каждой нитки свадебного платья. Это чувство родилось вовсе не из мысли о
том, что без Джимми она жить не может. Его породили сильное желание,
гордость, независимость, вызов, воля и упорство. Повесив платье на красивую
вешалку, которую ей подарила мадам Костас, Хэт провела по нему ладонью,
потом встряхнула, чтобы разгладить складки. Отступив назад, она долго и
пристально смотрела на него.
Я надену его и пойду в нем в церковь, чего бы
мне это ни стоило!
— сказала она. Это было больше похоже на заклинание, чем
на боевой клич.
Пока Хэт вызывала духов, надзирающих за покинутыми невестами, Миш подходила
к дому Джимми. Она кипела от злости: ей совсем не хотелось выходить из дома,
особенно в ослабленном состоянии, а ослаблено оно было, среди прочего,
Джимми с его патетическими фантазиями о любви. Если ничто не поможет, думала
она, поговорю с ним хорошенько. Он просто так от меня не отделается!
Миш завернула за угол и, когда ее взору предстал дом Джимми, увидела юношу,
который дал ей когда-то номер телефона. Он заходил в дом. У Миш сердце
упало: должно быть, Джерри его и видел. Она прислонилась к стене и
задумалась, что же делать дальше. Голова по-прежнему раскалывалась, и она не
собиралась торчать целый день на улице. В эту же минуту она услышала шум
мотоцикла, и ей как божий день стало ясно, что едет Джимми. Миш нырнула в
ближайший подъезд и стала оттуда наблюдать за тем, как мотоцикл остановился
возле дома. И тут Миш увидела то, чего совершенно не ожидала. На заднем
сиденье у Джимми сидела женщина. Оцепенев, Миш смотрела, как оба слезли с
мотоцикла и сняли шлемы.
— Какой засранец! — пробормотала она про себя.
Из всех причин, побудивших Джимми к бегству, ни Миш, ни Хэт женщину не
рассматривали. Миш просто не могла поверить, что Джимми обзавелся другой
женщиной. У нее возникло сильное желание немедленно высказать ему все, что
она о нем думает, но пара исчезла в доме, не успела она выйти из укрытия.
Миш стояла на тротуаре и размышляла, можно ли чего-то добиться, если
подняться к Джимми в квартиру и поговорить с ним. Ее не волновало то, что
она станет посмешищем, ей хотелось быть уверенной лишь в одном — хорошо ли
это будет для Хэт. После долгого размышления Миш решила вернуться домой. Она
узнала то, что хотела. Джимми вернулся, но в деле возникла непредвиденная
закавыка, и Миш совершенно не знала, что предпринять.
Вернувшись, она с облегчением обнаружила, что Хэт дома нет. Миш нужно было
какое-то время, чтобы все обдумать и составить новый план с учетом
непредвиденных обстоятельств. Но сначала надо было принять таблетки — голова
у нее по-прежнему трещала.
Зазвонил телефон. Звонила Пенни, объявившая, что у нее есть для Хэт сюрприз.
Миш была уверена, что Хэт этот сюрприз не понравится.
24
Отсчет времени Когда Миш отправилась на выполнение своего секретного задания, Хэт принялась
ходить взад-вперед по квартире. Удивительно — до свадьбы осталось всего сто
шестьдесят восемь часов, а ей совершенно нечего делать. Она с огорчением
поняла, что одно из преимуществ пребывания у руля при организации
собственной свадьбы — то, что на протяжении всего дня приходится занимать
свои мысли миллионом самых разных вещей. А ведь у нее так и не находилось
тогда времени задуматься над собственными проблемами. Но теперь, когда мать
взяла на себя все заботы, Хэт осталась без дел. У нее было такое чувство,
как будто кто-то управляет ее конечностями, а ей остается только следить за
ними. Наконец, дабы убедиться в том, что и она играет какую-то роль, пусть
небольшую, она решила проверить список свадебных подарков, в котором против
фамилии каждого гостя стояло наименование презента. Едва ли в этом была
надобность, но все-таки какое-то дело, хотя она и занималась им уже много
раз.
Хэт уселась со списком перед горой коробок, которые занимали большую часть
гостиной. Маленькие коробки поддерживали большие, длинные подпирали
продолговатые, точно первобытные колонны, крошечные громоздились между
коробок средней величины. За такую инсталляцию Галерея Тейт заплатила бы
художнику двадцать тысяч фунтов, да еще и коробок досталось бы видимо-
невидимо. Куча росла неумолимо — как мусор во время забастовки мусорщиков —
и теперь простиралась от одного угла комнаты до другого. В некоторых местах
она была такой высокой, что почти достигала потолка.
Миш постоянно испытывала страх оттого, что все это рухнет когда-нибудь ночью
в самой середине
Коронейшн-стрит
и проломит ей голову. Она уже не раз
предупреждала Хэт, что не хотела бы встретиться с Создателем, доставая
коробку с ложками для кофейного сервиза.
Как ни странно, на Хэт эта груда действовала успокаивающе. Куча коробок
служила верным доказательством того, что все идет своим чередом, что дело
движется. Подарки продолжали поступать, потому что никто не знал, что
свадьба в серьезной опасности и может не состояться. И все же, думала Хэт, я
не собираюсь все это хранить, если не выйду замуж.
Хэт быстро пробежала список глазами и вскоре нашла свое имя. Мать переделала
список, разместив гостей по алфавиту, и Хэт нехотя согласилась с тем, что
так гораздо удобнее. Когда она дошла до буквы
О
, в дверь позвонили. Как
обычно, сердце Хэт подпрыгнуло в радостном предчувствии. С тех пор как
Джимми ушел, всякий телефонный звонок и звонок в дверь, даже шум мотоцикла
вызывал у нее новую надежду. Мотоцикл Джимми,
Триумф Бонвиль
, издавал ярко
выраженный звук; впрочем, двигатели всех мотоциклов производили на Хэт одно
и то же действие, хотя его мотоцикл она узнала бы среди сотни других.
Странно, подумала Хэт, направляясь к двери. Когда мы были вместе, ничего
такого не было.
— Здравствуй, Хэрриет, это я, папа.
Хэт была удивлена. Меньше всего она ожидала, что отец явится, не предупредив
о визите заранее. Она и не помнила, когда они в последний раз встречались
вдвоем.
— Здравствуй. Поднимайся.
Хэт нажала на кнопку, чтобы открыть входную дверь, и вышла на площадку.
— Привет, дорогая. Ничего, что я так неожиданно? — сказал Филипп, поднимаясь по лестнице.
Интересно, что у него на уме, подумала Хэт. К спонтанному проявлению чувств
он не расположен, да и по душам поговорить не любитель.
— Ничего. Что-то случилось? — спросила Хэт. Ей вдруг пришло в
голову, что он принес плохие новости.
— Все в порядке. Просто я подумал, что ты, возможно, захочешь
прогуляться или выпить где-нибудь чашку чая.
Хэт посмотрела в окно. Был серый осенний день. Кому придет в голову гулять в
такую погоду?
— Для прогулки несколько пасмурно, папа.
— В таком случае пойдем выпьем где-нибудь чаю, — ответил отец, как
показалось Хэт, несколько нетерпеливо.
Он явно хочет о чем-то со мной поговорить, заключила она. Это ее
заинтересовало.
— Хорошо. Сейчас возьму пальто, — сказала она.
Два часа сорок минут, проведенные Хэт с отцом, показались ей мучительными и
неестественными. Они болтали о том и о сем — о ее работе, о том, как он
проводил время в Канаде, о том, что в Канаде плохие лужайки для гольфа, и
при этом Хэт постоянно ждала, что отец вот-вот перейдет к главному, скажет
что-то важное. Но время шло, а он ничего существенного не говорил. Хэт всеми
силами старалась поддержать разговор, так что ей пришлось даже
поинтересоваться новым офисом Гая. В какой-то момент она почувствовала
тревогу: отец обмолвился, что хочет кое о чем с ней поговорить, но тревога
оказалась ложной. Значит, у него все-таки есть что-то на уме, подумала она,
и даже хотела предупредить, чтобы он зря не утруждался, напрасная трата
времени. Но Хэт не стала ничего говорить, потому что боялась себя выдать.
Наконец Филипп посмотрел на часы, поднялся и объявил, что проводит ее домой.
Когда они подошли к дому, он поцеловал дочь на прощание, отклонил
предложение зайти и пошел прочь, оставив Хэт в полном недоумении. Она
открыла дверь.
— А вот и сюрприз! — громко воскликнули несколько человек, когда
Хэт вошла в гостиную.
Сердце Хэт так и затрепетало от неожиданности. Справа от нее, по часовой
стрелке, расположились четыре сияющих лица, вернее, три сияющих и одно
довольно испуганное. Это было лицо Миш. Остальные принадлежали Джерри, Пенни
и Маргарет. Интересно, каким образом эти разные люди собрались вместе и что
они делают у меня в квартире, подумала Хэт. Чтобы узнать это, долго ждать не
пришлось.
— Я слышала, что у тебя не будет девичника, вот и решила его
устроить! — сказала Пенни.
Хэт натужно улыбнулась, потом сверкнула глазами в сторону Миш. Может, та
прольет какой-то свет на происходящее. Миш едва заметно пожала плечами, как
бы говоря, что она тут ни при чем, и сочувственно улыбнулась, как бы
намекая, что ничего не могла сделать.
— Давай выпьем, — скомандовала Пенни и протянула сестре бокал
шампанского.
Хэт взяла бокал и с любопытством посмотрела на Пенни. Похоже, та уже успела
хлебнуть.
— Да успокойся ты, а то у тебя такой вид, словно привидение увидела.
Всего-навсего девичник. Я хотела убедиться, что ты с достоинством встретишь
расстрельную команду! — изрекла Пенни и отвернулась, чтобы наполнить
бокал матери.
Как только Хэт оставили в покое, она незаметно подошла к Миш.
— Что тут происходит, черт возьми? — прошипела она ей в ухо.
— Послушай, для меня это такой же сюрприз, как и для тебя. Я не знала,
что Пенни все это затеяла, она позвонила, вот и все, — ответила Миш,
шевеля одним уголком рта.
— Если ты к этому не имеешь отношения, тогда зачем такая секретность,
почему мне не сказала, что что-то будет происходить?
— Меня не было дома, я вернулась час назад. Клянусь, я ничего не знала.
Могу я выходить из дома без твоего разрешения? — повысив голос,
спросила Миш.
— Я сейчас не с сестрой разговариваю, ты не забыла?
— Думаю, она поэтому это и сделала — хотела признаться, что была не
права, — пробормотала Миш.
— А ты не могла их отговорить? — спросила Хэт.
— Пыталась. Говорила, что это не в твоем духе, что девичник тебе ни к
чему, но Пенни настояла. Ты ведь ее знаешь. Она считает, что тебя нужно
поддержать. Дай ей шанс. По-моему, Пенни очень жаль, что на днях она сунула
нос не в свое дело. Кроме того, тебя не было, как я могла предупредить? Где
ты была?
— Явился папочка и захотел вдруг, чтобы мы куда-нибудь сходили. Теперь
я знаю почему. Скорее всего, мамина идея. Неудивительно, что он все время
вел себя как кот на горячей железной крыше.
— Если бы ты включила свой чертов мобильник, я бы тебя предупредила. Не
понимаю, зачем он тебе вообще нужен! Что мне оставалось делать? Написать
крупными буквами предупреждение на листе бумаги и вывесить в окно? —
резко возразила Миш, опять шевеля одним уголком рта.
— Слишком уж вы обращаете на себя внимание, когда вот так секретно
разговариваете — как будто вас обеих удар хватил, — заметил Джерри,
подходя к ним. — Догадываюсь, в чем проблема, но беспокоиться уже
поздно. Расслабься, Хэт, и вспомни слова великой Дорис Дей —
que sera,
sera
. Твой парень вернется в тот самый день, ты только жди.
Миш сверкнула глазами и подняла брови, но он, казалось, этого не заметил.
— Расслабься хотя бы ненадолго и перестань думать о том, что будет.
Жизнь полна сюрпризов, — завершил Джерри, после чего вернулся к
Маргарет и Пенни, с которыми до этого разговаривал.
Хэт мрачно глянула ему вслед, но, поскольку на спине у него не было глаз,
напрасно. Джерри задел ее, сказав, что она постоянно думает о том, что
будет, хотя, возможно, он и прав. И она благодарна ему за то, что он
заигрывает с ее матерью. Джерри всегда имел успех у женщин старше его.
— Он прав, можно и расслабиться. Ничего не поделаешь, сегодня мы
обречены быть здесь, так ведь? — спросила Миш у своей подруги.
— Наверное. Хэт помолчала.
— Пожалуй, Джерри прав, — продолжала она. — Джимми вернется. Теперь я в этом уверена.
— Пусть только попробует не вернуться! Да я его за шиворот
притащу! — прорычала Миш и разом опрокинула бокал шампанского.
А сюрпризам все нет конца... — А что это мы здесь делаем?! — прошипела Хэт, когда сообразила,
что они подходят к дому Присциллы.
Хотя Пенни и сообщила, что в этот вечер будут еще сюрпризы, Хэт решила, что
они идут в ресторан.
— Не беспокойся, я позаботилась о том, чтобы Присцилла предупредила
Сэма. Его не будет, — пробормотал Джерри.
— Все равно это рискованно. Почему здесь?
— Идея твоей маменьки, нас не спрашивай. Это они вдвоем все
затеяли. — Миш скорчила мину и подбородком кивнула в сторону матери и
Пенни.
Три женщины втиснулись на заднее сиденье шикарного автомобиля Пенни, одного
из тех автомобилей, которые только снаружи кажутся вместительными. Заднее
сиденье было рассчитано разве что на сумочки
Харви Николз
, а никак не на
живых людей, которым предстояло еще использовать свои конечности после
поездки.
Маргарет гордо восседала на переднем сиденье, а ее старшая дочь шикарно вела
свой признак богатства по мокрым лондонским улицам. Хэт удивилась тому, что
Пенни ехала так, словно и капли не пила и имела полное право садиться за
руль. Интересно, часто ли Пенни проделывает такие штуки, подумала она.
Хэт была убеждена, что Пенни и мать явились к ней с
сюрпризом
для того,
чтобы поддержать ее и выказать свою симпатию. Знала и то, что они не стали
бы делать это исключительно из эгоистических побуждений. И все же она
ощущала себя жертвой заговора и была этим недовольна и раздражена.
Единственное утешение приносила уверенность в том, что Маргарет до сих пор
не подозревает, что все идет не так.
Оказавшись в гостиной Присциллы, Хэт с удовольствием увидела, что кто-то,
вероятно Пенни, пригласил двух ее старых университетских подруг — Элисон и
Кэт. Приятно поговорить с людьми, которые ничего не знают о происходящем,
подумала она и подошла к ним.
Как только с приветствиями было покончено и все принялись наверстывать
упущенное, Хэт услышала, что мать встречает еще одного гостя:
— Привет, я так рада, что вы сумели прийти. Позвольте я вас со всеми
познакомлю.
Хэт оглянулась через плечо и чуть не упала в обморок. Это была
священнослужительница.
Хэт пришла в отчаяние. Интересно, с неудовольствием подумала она, многим ли
невестам приходится видеть священнослужительниц на своем девичнике? Она
извинилась перед Элисон и Кэт и направилась к Присцилле.
— Интересно, а что она здесь делает? — спросила Хэт, скрежеща зубами и фальшиво улыбаясь.
— Это идея твоей матери. Она считает, что это заменит репетицию, раз уж
ее отменили. Она вся в условностях, ни за что не переубедишь. Обо всем этом
мне сообщили несколько часов назад, когда вы обе уже ушли.
— Нужно было топнуть ногой. Обычно ты не позволяешь делать то, что
поперек тебя.
— Хэт, милая моя, я сделала все возможное, но у меня не было сил
сопротивляться. И потом, я не вижу причины отказать твоей матери и Пенни в
вечеринке с сюрпризом. Что же касается священнослужительницы, то почему бы
этой старой корове не зайти к нам и не выпить? Ты только посмотри на нее.
Уверена, что ее очень нечасто приглашают в такие компании. С ее прической,
по-моему, и вообще лучше никуда не приглашать. Почему так получается, что
все священнослужительницы носят ужасную короткую стрижку? Кажется,
архиепископ Кентерберийский не запрещал женской части духовенства посещать
приличные парикмахерские? А юбка! Ее юбке вообще нет оправдания!
И в заключение своей пышной тирады она закатила глаза.
Присцилла пошла прочь, а Хэт, преисполненная отчаяния и восхищения, смотрела
ей вслед. Несмотря на свои годы, Присцилла оставалась такой же безупречно
стильной, какой была в молодости. На ней было черное вечернее платье из
тонкой шерсти, которое она носила много лет, и, хотя, как всегда, она ходила
дома босиком, выглядела она невероятно элегантно. Присциллу невозможно было
представить одетой старомодно. Призвав на помощь всю свою смелость, Хэт
бросила еще один взгляд на священнослужительницу, которая улыбнулась и бодро
ей махнула, пребывая в счастливом неведении относительно того, какое
презрение вызвали у хозяйки дома ее наряд и прическа. Хэт жестом дала
понять, что сейчас к ней подойдет, хотя разговаривать ей совсем не хотелось.
Она посмотрела на юбку, вызвавшую презрение Присциллы. Юбка, широкая, в
сборку, темно-коричневого цвета, самой нелестной длины, прилипла к ноге
между лодыжкой и коленом. Присцилла, как всегда, права, подумала Хэт. Если
человек посвятил свою жизнь Богу, это вовсе не значит, что он должен плохо
одеваться. Хэт, впрочем, не собиралась тратить время на то, чтобы размышлять
о преступлениях священнослужительницы против моды. Это заботило ее меньше
всего.
— Здравствуйте... рада вас видеть, — смело произнесла Хэт, подходя
к женщине, которая через неделю собиралась связать ее узами брака с Джимми.
— Очень рада, что вы меня пригласили. Я мало где бываю.
Хэт простонала про себя. Присцилла, что для нее характерно, и на этот раз
оказалась права.
— Спасибо, что пришли, — вставила Маргарет.
— Это вам спасибо, что пригласили, — рассмеявшись, ответила
священнослужительница.
Боже мой, да сколько же будет продолжаться этот обмен любезностями, подумала
Хэт.
— Подагра отпустила вашего жениха? Я все беспокоилась, успеет ли он
встать на ноги к великому дню.
Черт, черт, черт, сказала про себя Хэт. Налгав налево, направо и по центру,
она устроила вокруг себя минное поле, да еще и разным людям лгала самое
разное.
— Подагра? — повторила Маргарет, и на ее лице появилось выражение
у
...Закладка в соц.сетях
