Жанр: Любовные романы
Тупой Амур
...явлениями. В последнее время она меняла партнеров почти так же часто, как
трусы, — и именно потому, что возлежащий на ней переставал вызывать у
нее эмоции описанным Джимми образом. Миш знала, что она легкомысленная
женщина, но несчастной это ее не делало, и потому причины меняться она не
видела.
— Наверное. Уверенность Хэт — одна из причин, по которой я захотел на
ней жениться.
Видел бы ты сейчас эту ее уверенность, подумала Миш.
— Она замечательная и все такое. Дело вовсе не в ней, а во мне. Мне
хотелось бы в себе разобраться, — многословно, что для него
нехарактерно, продолжал Джимми. Он явно разоткровенничался. — Но я
никак не могу избавиться от чувства, будто мне чего-то не хватает, будто
должно быть что-то еще, понимаешь?
— Я понимаю, о чем ты, Джимми, но Хэт в отчаянии, она очень хочет,
чтобы ты вернулся. Она... — Миш задумалась, не зная, все ли можно
говорить. Ей не хотелось отпугивать Джимми полными отчетами о последних
номерах Хэт. — Она на все готова, только бы выйти за тебя.
— Не надо, Миш, мне от этого еще хуже, — простонал Джимми.
Вот болван. Еще один пример общей для всех мужчин способности вообразить
себе, как им плохо от того, что они сами же сотворили, и это становится
самым главным.
— Хэт тоже не очень-то хорошо, — живо проговорила Миш, похвалив
себя за то, что обнаружила замечательную выдержку.
— Я хочу в себе разобраться.
Так разберись же, идиот! — чуть было не крикнула Миш, но удержалась.
— Слушай, Джимми, я на тебя не давлю, просто прошу подумать. Подумай,
от чего ты отказываешься, подумай, что ты делаешь с Хэт. Подумаешь? —
спросила она тоном, подразумевавшим, что разговор подходит к концу.
— Да. Обязательно подумаю. Спасибо, что позвонила. Пока.
16
Возникают очередные проблемы Только Хэт с матерью собрались выйти из квартиры, как зазвонил телефон. Хэт
быстро сообразила, что лучше не отвечать. Надо как можно быстрее выставить
мать за дверь, прежде чем она ответит еще на один звонок и еще больше
осложнит положение Хэт.
Маргарет внезапно остановилась перед дверью, упершись, точно упрямый осел.
— Ты не будешь снимать трубку?
— Нет, мама, автоответчик запишет звонок. Пошли.
Хэт с раздражением вспомнила, как долго они спорили с Миш о том, куда
поставить этот сверкающий новый телефон с автоответчиком, который они купили
как раз перед тем, как она и Джимми решили пожениться. Миш хотела на кухню
(
Не смейся, свое время ты проводишь в основном там
, — заметила она).
Хэт, как человека практичного, беспокоил пар и прочий кухонный чад. Теперь
она пожалела, что выиграла спор и телефон установили в коридоре.
— Может, что-то важное.
— Ну и что? Оставят сообщение.
Маргарет оказалась права. Это было нечто важное — вернее, некто важный.
— Привет, Хэт... э-э-э... это я... м-м-м... Джимми. Я рад, что тебя
нет, потому что просто хотел оставить сообщение... хотел сказать, что мне
жаль и все такое... но я думаю о тебе. Я все еще не разобрался в себе. Но
попробую это сделать. Надеюсь, у тебя все хорошо и все такое... м-м-м...
Хэт, находясь в трех шагах от аппарата, застыла на месте. Страх,
нерешительность и радость владели ею попеременно.
— Хэрриет, дорогая, это твой Джимми, не так ли? Неужели ты не будешь с
ним разговаривать? Чего это ему жаль? Вы что, поссорились? И почему он рад,
что тебя нет дома?
Не обращая внимания на вопросы матери и презрев всякую осторожность, Хэт
прыгнула к телефону и крепко схватила трубку так, как регбист хватает мяч.
Она сняла ее в тот момент, когда на другом конце трубку положили и раздались
короткие гудки.
— Вот дерьмо! — выругалась Хэт, стиснув трубку в руке с такой силой, что побелели пальцы.
Забыв обо всем на свете, он нажала на кнопку вызова оператора.
— Вам позвонили в десять часов тридцать семь минут утра. У нас нет
номера телефона звонившего, — услышала Хэт механический голос.
— Скотина! Мерзавец! — крикнула она и швырнула трубку с такой
силой, что едва не сломала аппарат.
— Хэрриет Грант! Не вижу причин для ругательств. Что случилось?
По-прежнему не обращая на мать внимания, Хэт набрала номер мобильника
Джимми. Механическим голосом ее известили, что аппарат отключен. Хэт была
вне себя от ярости. Не успела она что-либо сообразить, как телефон снова
зазвонил. Она сняла трубку так быстро, что звонок не прозвенел до конца.
— Джимми?
— Нет, это я. Я бы на твоем месте не проявляла такое нетерпение, Хэт. А
то он еще успокоится и решит, что торопиться не стоит. Мужчины становятся
ужасными, когда понимают, что им ничего не надо делать.
— Пенни, — ответила Хэт упавшим голосом.
— Выше голову! Ты говоришь так, словно кто-то умер. Мама у тебя? Она
оставила мне записку, что придет к тебе пораньше — какой сюрприз! Не
сомневаюсь, что так и было. — И Пенни хихикнула.
— Да-да, передаю трубку. — Хэт протянула трубку матери.
Пока Маргарет болтала со старшей дочерью, Хэт пыталась успокоиться. Хотя ей
и не удалось поговорить с Джимми, состояние полного отчаяния быстро
сменилось радостным ожиданием. Она чувствовала себя легкой как перышко.
Казалось, она может парить. Ходить по облакам. Прошло совсем немного
времени, а она уже убелила себя в том, что звонок Джимми означает гораздо
больше, чем могло бы показаться на первый взгляд — или в данном случае на
слух. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не запрыгать от радости. До
свадьбы осталось три недели, а Джимми уже обнаружил первые признаки жизни, и
как раз вовремя. Хэт была убеждена в том, что его звонок был продиктован
сознанием того, что он понял, что был не прав, а вовсе не желанием попросить
ее не ненавидеть его. Это начало конца его сопротивления. Это значит, что он
явится в назначенный день. Возможно, он и сам этого еще не знает, думала
Хэт, но он ни за что бы не позвонил, если бы не собирался вернуться.
В этот вечер, к своему удивлению, она не стала спорить с Миш.
— Так что устроил Джеймс? — спросила Маргарет, когда Пенни
удалилась в туалет.
Три женщины по фамилии Грант обедали в псевдофранцузском кафе. Выбрала его,
естественно, Пенни, и, похоже, Маргарет тут понравилось. Улыбчивые
иностранные официанты и много булочек с повидлом — что еще надо? Хэт ничего
не замечала вокруг — она была погружена в размышления о недавних событиях.
— Я ничего не говорила в присутствии Пенелопы, чтобы не смущать тебя,
но мне хотелось бы услышать объяснение. По-моему, я имею полное право знать,
не пробежала ли между тобой и Джеймсом черная кошка.
— Мама, во-первых, никто не называет его Джеймсом. Во-вторых, все
нормально. Просто мы поссорились.
— Вот как? — спросила Пенни, садясь на стул.
Хэт состроила недовольную гримасу — она не заметила, как вернулась сестра.
— Все совершенно нормально. Мама услышала сообщение Джимми на
автоответчике, он извинялся за то, что у нас вышел спор. Может, оставим это?
— А из-за чего вы поссорились?
— Не из-за чего.
— Наверное, все-таки из-за чего-то. Голос у него был мрачный, —
вставила Маргарет.
— Не лезьте не в свое дело, ладно?
Хэт не хотелось грубить, но в голову не пришло ничего, что могло бы их
урезонить. Она и внимания не обратила на сотрясающиеся плечи и грудь матери
— испытанный способ показать, насколько глубоко она оскорблена.
— Зачем же так нервничать! Мы с Гаем до свадьбы дни и ночи скандалили.
Отличная репетиция перед бракосочетанием, — хохотнула Пенни и
опрокинула в себя остатки вина.
Они с матерью выпили всю бутылку.
— Пенелопа, не говори так! Хэрриет подумает, что ты всерьез.
Хэт с удивлением увидела, как ее сестра закатывает глаза.
— Прости, мама. Нет, Хэт, брак — это клумба, усеянная розами, поверь
мне. Ежедневный праздник. Я каждое утро с нетерпением вскакиваю с постели,
чтобы посмотреть, что мне приготовил очередной день.
Маргарет благосклонно улыбнулась, довольная тем, что брак ее дочери с сыном
благородного человека удался. В отличие от Хэт она не услышала в голосе
Пенни сарказма.
— Теперь-то у вас все в порядке? — спросила Пенни, как показалось
Хэт, озабоченно.
Хэт захотелось открыться сестре. Прекрасно было бы иметь союзника в семье,
но и рискованно. К тому же Пенни все равно ничего не поймет.
— Да, все хорошо. Ты и сама знаешь, как это обычно бывает, —
ответила Хэт, едва заметно вздохнув.
К ее облегчению, вопросы о состоянии дел между нею и Джимми на этом
закончились.
Как и ожидалось, после обеда Маргарет захотела прочесать несколько магазинов
в поисках подходящей к великому дню шляпки. Хэт сослалась на больную
орхидею, срочно нуждавшуюся в ее заботе, и оставила мать и сестру самих
решать, насколько хороши шляпные магазины на Оксфорд-стрит в Найтсбридж.
По дороге домой, перед тем как забрать свой пикап, Хэт заглянула к одной из
своих клиенток, на редкость капризной телевизионщице, которая будто бы все
знала о садоводстве. К несчастью для Хэт, Андреа Гэррет была знакома с
Аланом Титч-маршем, что, по ее представлению, должно было произвести
впечатление на садовода и поставить ее на место. Хэт, впрочем, ни разу не
заметила, чтобы знаменитый телеведущий, одинаково хорошо разбирающийся и в
цветоводстве, и в телевидении, совал свой нос в сад Андреа, который она
надолго не оставляла. Ее просили заходить раз в неделю, но Андреа была из
тех, на кого всегда кто-то работает со списком того, что нужно сделать
немедленно. Это не имело никакого отношению к затраченному Хэт времени и ее
вознаграждению, и Андреа всегда была недовольна, если Хэт уходила прежде,
чем все было закончено. На этой неделе она настоятельно просила Хэт
пересадить два довольно рослых саженца. В тот вечер Хэт вернулась домой,
изнуренная событиями дня: приездом матери, эмоциональным воздействием
послания Джимми и физической работой у Андреа — все, казалось, объединилось
против нее, чтобы свалить с ног. И тем не менее она была рада, что Миш ждет
ее.
— Миш! Я так рада, что ты здесь. Ты ни за что не догадаешься!
— О чем? — нетерпеливо спросила Миш.
— Джимми звонил. Оставил очень приятное сообщение на автоответчике.
Прямо ничего не сказал, но голос какой-то странный, вроде как грустный.
Говорит, что думает обо мне. По-моему, собирается вернуться.
— Что он еще сказал? — спросила Миш.
Основательно поразмыслив, она решила не говорить Хэт о своем разговоре с
Джимми, а раз уж он позвонил, тем более надо держать рот на замке. Ей не
хотелось, чтобы Хэт усомнилась в его искренности. И тем не менее звонок Миш
подсказал ему, что нужно позвонить Хэт, и она была рада, что вмешалась.
— В общем-то ничего, — задумчиво произнесла Хэт.
— Продолжай, — подтолкнула ее к дальнейшему разговору Миш.
— Он сказал, что ему очень жаль... одним словом, мне трудно это
выразить, но, кажется, он и сам не знает, что делать дальше. Но оттого, что
он взял какое-то время, ему лучше, а ведь это хороший знак, правда? Или, по-
твоему, я ненормальная, если во всем этом нахожу что-то положительное?
В ее голосе слышалось все меньше уверенности.
— Да нет, по-моему, это обнадеживает. Возможно, он еще одумается? А
иначе зачем ему было звонить?
— Ты так думаешь? Значит, я не просто хватаюсь за соломинку? По-твоему,
это значит, что он вернется?
— Мне так кажется, — уверенно ответила Миш.
Ей вовсе не казалось, что она настраивает Хэт на неудачу. Раз уж Джимми
позвонил, значит, она внесла в происходящее какое-то оживление. Заставила
его понять, что Хэт страдает. Разумеется, думала Миш, если в нем есть хоть
немного порядочности, он сделает то, что надо сделать. Она уже начала
думать, что Присцилла, возможно, была все это время права — что Джимми
попросту мучается от передозировки свадебного напряжения и помочь Хэт можно,
только если не лицемерить и не поддерживать в ней веру в ложные идеалы. Где-
то в подсознании Миш чувствовала, что это небезопасно, однако отодвинула
свои сомнения подальше.
— Дело в том, что я не знаю, где он. Он звонил не из своей квартиры — я
проверяла. Наверное, еще не приехал.
— Наверное.
Миш старалась не показать, что ей кое-что известно.
— И к чему эта чертова вечеринка у Пенни? Если он чудесным образом не
объявится в течение пяти дней, мне конец. Но даже если он и появится к
свадьбе, как я объясню его отсутствие на обеде с родителями?
Миш и Хэт молча размышляли над этой дилеммой.
Через некоторое время Миш сказала:
— А ты используй этого парня, Шона, Стэна, как там его, ну, который
живет у Присциллы.
— Сэма?
— Ну да, пусть он прикинется Джимми на время обеда.
— Не могу. Кто-нибудь его расколет. И потом, он женат.
— При чем тут это? Я ведь не предлагаю тебе затеять с ним интрижку! То,
что он женат, еще и лучше. Значит, что ему в голову не взбредет какая-нибудь
глупость.
— Насчет этого не волнуйся. Видела бы ты его жену — красотка хоть куда.
— Это делает его вдвойне надежным.
— Не могу. Безумная затея.
— Что ты говоришь! Особенно если сравнить это с привязыванием себя
голой к кровати или с варкой кроликов, да?
— Я не была голой.
— Это уже подробности. Такое же безумие, как и все, что ты делала до
сих пор. Присцилла сказала, что он похож на Джимми и цветом волос, и
комплекцией.
— Вроде бы похож, но мои родственники обязательно заметят, что в день
свадьбы будет другой человек... в том случае, если Джимми объявится.
— Не обязательно. Сама увидишь. Когда выпьешь, трудно вспомнить, как
кто-то выглядел. Да я и половины парней не помню, с которыми спала. Они ведь
только один раз его увидят. А в день свадьбы будет такой кавардак, что
никому и в голову не придет всматриваться в черты лица Джимми. К тому же он
будет в прикиде, разве не так? Я и сама его не узнаю. Не принимай в расчет
мелкие подробности, думай об эффекте в целом. Скажешь, что это Джимми, и
люди поверят, что это он. Сила воздействия. Просто нужно представить его
порешительнее.
Хотя в голосе Миш и звучала страсть, Хэт она, кажется, не убедила.
— Слушай, а это мысль! Пусть Сэм будет с усами! Мужчины совершенно
меняются, когда отращивают усы. А Джимми в день свадьбы будет без усов —
скажешь, что он сбрил их, и дело с концом! Вот здорово!
Хэт ничего не ответила. Кажется, крепко задумалась. Миш знала, что они с
Джимми как-то схватились по поводу того, чтобы на нем были все шотландские
регалии. Джимми решительно отказался надевать их на себя, заявив, что на это
имеют право только шотландские горцы и что он будет чувствовать себя как
козел. Как бы там ни было, она пыталась убедить Хэт, что наряд принца Чарли
(правильное название шотландской юбки и всех прочих причиндалов, как ее
просветил Джимми) делает двух разных людей абсолютно похожими друг на друга.
— А может, сходим сейчас к твоей сестре и расскажем все матери? Этого
ты хочешь?
— Нет! Ты что, с ума сошла? — огрызнулась Хэт и снова
замолчала. — Думаешь, и правда получится? — спросила она наконец.
— Не была бы уверена, не говорила бы. Ты только представь себе всю эту
суматоху! Твои родители и сестра будут впервые общаться с ним, а Гаю будет
наплевать, как Джимми выглядит, раз он не зарабатывает кучу денег. Уверена,
что все получится. Только у него обязательно должны быть усы. Когда парни
сбривают усы, они становятся совершенно другими, поверь мне.
Наконец Хэт согласилась на предложение Миш, главным образом из опасения, что
ей придется рассказать матери правду. Однако весь этот план она воспринимала
как очередное безрассудство.
Знакомство с родителями Хэт и Сэм ехали в пикапе к Пенни. Поначалу никто из них не говорил. С того
момента, как они сегодня встретились, Хэт все откладывала разговор об
участии Сэма в розыгрыше. Но больше молчать она не могла, надо хоть что-то
сказать насчет перемены в его внешности.
— Вы хорошо себя с ними чувствуете, не жарко? — спросила она,
нервно кивнув на его усы.
Хэт хотела, чтобы ее вопрос прозвучал как бы между прочим — из опасения, как
бы излишнее участие не заставило его отказаться от визита. Она попросила
Сэма приклеить усы, однако Сэм по собственной воле пошел чуть дальше. Не
посоветовавшись с ней, он прицепил еще и окладистую бороду. В целом
возникало впечатление, что он прикрылся яшмаком, сделанным из лобковых
волос. Учитывая то, что Сэм был блондином, с бородой он стал очень похож на
капитана дальнего плавания. Слава богу, что не надел фуражку, подумала Хэт.
Заставив себя позвонить Сэму и спросив, принимает ли он ее предложение, Хэт
договорилась заехать за ним на машине. Сердце у нее куда-то ухнуло, когда
она увидела, как он спускается по ступенькам, наряженный, словно для
маскарада. Хэт и сама не знала, то ли ей разразиться истерическим смехом, то
ли рухнуть на колени и зарыдать от мысли, что все сорвалось. В конце концов
она не сделала ни того ни другого. Сэм оказывал ей большую услугу, и грех
было бы не принимать его помощь. Она решила не падать духом и положиться
главным образом на себя. Управляя машиной, она старалась не замечать
развевавшуюся на ветру бороду Сэма. Не надо было пускаться на эту безумную
авантюру.
— В турецкой бане я бы ее не надел, но если она поможет нам провести
операцию, пусть побудет со мной этот вечер, — бодро ответил Сэм.
Хэт устало улыбнулась. Она не сводила глаз с дороги. Ей не очень-то хотелось
лишний раз смотреть на его бороду.
Несколько минут спустя ей пришло в голову, что с бородой придется все-таки
смириться.
— Знаете что... Я не знаю, как отблагодарить вас за все, это очень,
очень любезно с вашей стороны. Мой папа из тех молчаливых типов, которые
почти не говорят, но если уж откроет рот, то все должны его слушать.
— Почти все отцы такие, — кивнул Сэм.
— И ваш тоже?
— А разве не все? Нам, парням, они подают не очень-то хороший пример.
Неудивительно, что девушки предпочитают молчаливых, задумчивых типов,
которые напоминают их отцов. Они и сами говорят, что каждая девушка
подсознательно предпочитает мужчину, похожего на ее отца, разве не так?
Хэт не ответила. Замечание Сэма прервало ход ее мыслей. Она впервые
подумала, не потому ли она привыкла к постоянному молчанию Джимми Мэка, что
была так воспитана — у нее такой отец. Мысль о том, что парень может ей
понравиться потому, что похож на отца, показалась ей неприятной. Эта мысль
заронила в ней зерно сомнения насчет пригодности Джимми, а это было ей
совсем ни к чему.
Хэт отогнала неприятную мысль и снова принялась знакомить Сэма с правилами
техники безопасности. Ей казалось очень важным, чтобы он усвоил их, прежде
чем познакомится с ее родственниками.
— Идем дальше. Моя мать. Много о себе воображает, много рассуждает,
отчасти сноб, но во всем остальном нормальная. Она считает, что вы
замечательно делаете, что женитесь на мне и тем самым спасаете от стояния на
автобусной остановке, где я всю ночь прождала бы автобус, который так
никогда и не придет.
— Простите?
— Если верить моей матери, то, метафорически выражаясь, женщины,
которым за тридцать, бесцельно стоят в очереди на автобусной остановке, хотя
всем известно, что автобусов катастрофически не хватает. Она считает, что
нужно прыгать в первый попавшийся и не задавать лишних вопросов. Даже если
этот автобус идет не туда, куда вам надо.
— Понимаю. Не представляю, чтобы вы сели не в тот автобус.
Сэм улыбнулся. Хэт улыбнулась в ответ и решила, что он очень приятный
человек и вовсе не дегенерат, как думала раньше. Да он само совершенство,
подумала она, если принять в расчет эту дурацкую бороду, которую он на себя
нацепил.
— Мои мама и папа должны были приехать только вчера, и к этому дню я
надеялась вернуть Джимми. Но они приехали на несколько дней раньше, чтобы
помочь с приготовлениями, и, как только появилась моя мать, я немедленно
превратилась в раздраженного подростка. Я не сказала ей, что свадьба
отменяется, хотя и собиралась, и теперь я по уши в...
— Будет вам, все нормально, я все понимаю. Поэтому и согласился вам
помочь. Свадьба — все равно что поезд без машиниста.
— Точно! Именно это я и сказала Миш. И у вас была такая же?
— М-м-м... не совсем. В Колумбии все иначе. Но расскажите еще о вашей
семье.
Поскольку Сэм явно был не расположен говорить о своей свадьбе, Хэт
продолжила рассказ:
— С мамой и папой мы покончили. Моя сестра Пенни... ни при каких
обстоятельствах не называйте ее Плопи. Если назовете, она навсегда вас
возненавидит.
— Да мне бы и в голову такое не пришло. Но почему? Не вижу в этом слове
ничего дурного.
— Она на три года старше меня, совершенна во всех отношениях и замужем
за Гаем, типом из Сити, который что-то там из себя представляет. Он работает
в компании своего отца и думает, что все знает, хотя я в этом не уверена,
зато он зарабатывает много денег, и поэтому все должны думать, будто бы он
все знает. Между прочим, моя мать вспомнит об этом сегодня несколько тысяч
раз, и, чтобы вы знали, отец Гая — сэр. Он был возведен в рыцарство командой
Тэтчер за заслуги по собственному обогащению и за эксплуатацию рабочих,
которым недоплачивали или что-то в этом духе. Но он может оказаться среди
приближенных к трону, а это моя мать очень ценит. Оба моих родителя
полагают, что он — настоящий улов. Да, есть еще кое-что, чего вы можете не
заметить. Пенни и Гай невероятно счастливы в браке. Так, во всяком случае,
мне говорят.
— Пенни так говорит, я полагаю?
— Откуда вы знаете?
— Догадался. Я часто задумываюсь о тех людях, которые постоянно говорят
о том, как счастливо они живут.
— Ну, эти счастливы до экстаза, — ответила Хэт, инстинктивно
противореча ему.
Возможно, подумала она, он и прав, особенно если вспомнить все те странные
вещи, которые Пенни говорит в последнее время.
— Да вы не волнуйтесь, все будет хорошо, — сказал Сэм. — Я
приму ваших родственников такими, какие они есть. Уверен, что они —
совершенно нормальные люди.
— Я бы так не сказала, — рассмеялась Хэт.
— Но мне хотелось бы что-нибудь знать и о нас, — сказал Сэм.
Хорошо, что он спросил, а то Хэт совсем забыла.
— Что?
— Что-нибудь о вас и обо мне, то есть о вас и Джимми Мэке. Как мы
познакомились? Давно ли знаем друг друга? Ну и тому подобное.
— Черт возьми! Я совсем об этом забыла. Значит так, мы знакомы
тринадцать месяцев, а помолвлены восемь месяцев назад. Вы доставили что-то в
контору Джерри, мы поболтали, а через неделю вы ждали меня на улице с парой
садовых перчаток, вот и все.
— Как романтично.
— Можно сказать и так.
— О чем это вы?
— Жест романтический, но сами вы оказались далеки от романтики.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да, и поверьте мне, это правда. Вы попросили меня выйти за вас, но
это была скорее умственная идея, чем страстное объявление вашего
неугасающего желания быть со мной каждый день до конца жизни.
— Хорошо. На самом деле я человек романтичный, но как Джимми Мэк далеко
не такой. Я все понял. И вы все равно согласились выйти за него?
— Да, потому что мы любим друг друга. Я не очень-то верю в минутные
увлечения — во всяком случае, не доверяю им, — весело проговорила Хэт.
У нее не было желания задерживаться на недостающих деталях в предложении
Джимми и на том, как она согласилась.
Хэт не знала, что еще сказать Сэму из того, что важно. Сегодня за обедом все
увидят его впервые, прежде чем явится настоящий жених, поэтому перегружать
его информацией нет нужды. В конце концов, его главная работа — быть
подставным лицом. Он должен быть там, вести себя соответственно и ни во что
не вмешиваться. Остальное она берет на себя. Они подъехали к дому Гая и
Пенни и потому умолкли.
__________
— Ну ты даешь, Хэт! Ты ведь не говорила м
...Закладка в соц.сетях
