Жанр: Любовные романы
Тупой Амур
...и сама взялась за них. Хэт стала такой же беспомощной
пассажиркой, как и все остальные. Разумеется, она могла бы нажать на тормоза
и чистосердечно во всем признаться, но говорить об этом уже поздно. Она
предпочла плыть по течению вслед за матерью. Хотя, думала Хэт, готовясь к
очередному дню, течение давно уже превратилось в бурный поток.
Снова зазвонил телефон. Подойдя к нему, Хэт подумала о том, что принесет ей
очередной звонок.
Если и дальше будет так продолжаться, то я наверняка умру
от эмоционального перенапряжения, так и не дожив до великого дня
, —
простонала она.
— Ну у тебя и голос. Что-то случилось? — весело проговорил Джерри.
— Нет. Вернее, не совсем. Всего-навсего ожидание катастрофы. Мое
грядущее унижение, а может, и успех зависит от того, как ляжет карта.
Очередной день в жизни женщины на грани нервного срыва, который она сама и
затеяла.
— Все будет хорошо, уж я-то знаю. Я нутром это чувствую.
Неудачная попытка Джерри скопировать Бета Гилроя из
Коронейшн-стрит
вызвала у Хэт улыбку. Она знала, что у Джерри нет оснований для уверенности,
но была благодарна ему за поддержку.
— Чем ты занимаешься? — спросил Джерри.
— Жду свою судьбу в лице мамочки. Она хочет посмотреть на мое платье,
прежде чем я его заберу, — вдруг надо добавить что-нибудь такое, чего я
не заметила, то есть окончательно испортить его.
— Да ладно тебе, Хэт, ничего она не испортит, — не очень
убедительно произнес Джерри.
— Посмотрим.
— Весело вчера было? — Джерри понял, что лучше сменить тему
разговора.
— Да. Вы с Глорией отлично смотрелись.
— Правда? Она просто чудо, такая сексуальная, как по-твоему?
Хэт испытала вдруг приступ ревности, что ее изумило.
— Но есть в ней что-то такое, чего я не могу понять. Она какая-то
другая... — продолжал он.
— Должно быть, оттого, что иностранка... — предположила Хэт,
отбросив прочь только что испытанную ревность.
— Нет-нет, не в этом дело. Чувствую, что у нас с ней что-то общее, но
не понимаю, что именно. Что-то меня в ней привлекает... понимаешь, что-то
родственное.
— Поосторожнее, Джерри, она замужняя женщина. Хочешь остаться
бисексуалом, не увлекайся женщиной, которая занята.
— Да я не это имел в виду, тут что-то другое.
— Надо бы тебе в самом себе разобраться, — улыбнулась она.
— Пока я не намерен чересчур увлекаться.
— Кто знает! — Хэт рассмеялась. Неожиданно она вспомнила о времени
и заспешила. — Джерри, мне пора, а я еще не оделась, мать придет с
минуты на минуту. Спасибо, что был с нами вчера. Это было здорово.
— Ладно, пока. Но послушай, пока не ушла. Не огорчайся ты из-за всего
этого. Все будет в порядке, я уверен. Не печалься, а то будет только хуже.
Надейся, что Джимми вернется, и постарайся радоваться жизни. Верь мне.
Хэт тронуло, что Джерри старается поддержать ее в трудную минуту.
— Спасибо, попробую, — сказала она. — Увидимся.
Она положила трубку, но не сдвинулась с места. Приступ ревности смутил ее.
Хотя она почти не знала Глорию, она стала нравиться ей еще больше, чем
раньше. До вчерашнего вечера она казалась несколько отчужденной, и Хэт
приписывала это уверенности, которую придает красота. Увидев Глорию в
естественном окружении, Хэт поняла, насколько ей трудно. Не очень-то весело
жить в стране, которая так сильно отличается от твоей, как бы ты ни была
влюблена. Пытаясь отыскать причину ревности, Хэт решила, что она завидует
отношениям между Глорией и Сэмом. Джерри, конечно, прав, что держаться надо
увереннее. Если она будет ходить как в воду опущенная, мать тут же что-
нибудь заподозрит. Более того, негативное отношение к жизни каким-то
судьбоносным образом влияет на конечный результат. Хэт пообещала себе
безоглядно двигаться дальше.
— Сама взгляни, без фаты тут не обойтись, — заявила Маргарет,
величественным движением руки указывая на голову дочери. Маргарет сидела в
кресле рядом с зеркалом, напротив Хэт.
— Позволь не согласиться.
— Никак не обойтись, дорогая. Фата делает свадебный наряд законченным.
— И без нее хорошо. Я не собираюсь задыхаться под этой
занавеской, — сказала Хэт, снимая фату.
Как и предсказывала Хэт, ее мать, не зная, что дочь купила фату и отказалась
от нее, настояла на том, чтобы примерить еще одну, из тех, что были
приготовлены мадам Костас на подобный случай.
— Согласитесь, тут нужна фата, — обратилась Маргарет к мадам
Костас, отчетливо произнося каждое слово, как будто говорила с глухой.
Хэт готова была умереть со стыда. Так как мадам Костас была иностранкой,
Маргарет решила, что она плохо говорит по-английски. К счастью, портниха
стояла на коленях на полу с полным булавок ртом и подшивала подол. Явно
привыкшая к выражению самых разных мнений, мадам Костас что-то пробормотала
и равнодушно пожала плечами. Она тоже была на стороне фаты, но, как
показалось Хэт, в присутствии Маргарет этого не обнаруживала. Да и с
булавками во рту не очень-то поговоришь.
__________
— Видишь, Хэрриет? Мадам Костас со мной согласна, — воскликнула
Маргарет.
Хэт заскрежетала зубами, проклиная материнскую способность всюду найти
поддержку.
— К этому платью необходима фата. Ты когда-нибудь слышала о невесте,
которая венчалась бы в церкви без фаты?
— Мама, мадам Костас с тобой не согласна. Она ничего не сказала. Я не
надену фату — вот и все! — отрезала Хэт.
У Маргарет снова затряслась грудь. Она грозно посмотрела на Хэт, давая тем
самым понять, что недовольна тем, что на нее кричат перед портнихой.
— Дорогая, да вы просто картинка, — сказала мадам Костас.
Поднявшись, она любовалась своей клиенткой.
Хэт глянула в зеркало и была очарована тем, что увидела. Такой она себя еще
никогда не видела. В длинном ниспадающем платье она выглядела высокой и
элегантной, а болотного цвета замшевые туфли прекрасно с ним гармонировали.
Хэт была довольна.
Маргарет, не добившись ничего своей показной мрачностью, вынесла наконец
вердикт:
— Дорогая, ты действительно великолепна. Хэт не помнила, награждала ли
мать ее когда-нибудь комплиментом, особенно по части внешности, и услышанное
вызвало у нее невольный трепет. Именно о таком платье Хэт мечтала. Только бы
была возможность надеть его.
— Ни слова больше не скажу о фате, хотя убеждена, что кашу маслом не
испортишь. Закроем эту тему, — объявила Маргарет, когда они вышли из
крошечной мастерской мадам Костас. — А теперь пойдем пообедаем. Твой
Джеймс не может к нам присоединиться? Хочу познакомиться с ним поближе. Не
позвонишь ли ему?
— Нет, нет, нет, — ответила Хэт, вложив в голос гораздо больше агрессивности, чем хотела.
— Бог мой, но почему? Ему наверняка хочется получше узнать свою будущую
тещу. Позвони ему.
— Нет. Я... не могу.
— Не можешь? Почему это ты не можешь?
— Потому что он... он...
Хэт не могла найти объяснения. Она совсем запуталась. Выйдя, как могло
показаться, сухой из воды с заменой Сэма на Джимми во время обеда, она
совсем не подумала о последствиях. И вдруг ей пришло в голову железное
оправдание, к тому же правдивое.
— Он уехал на несколько дней в Шотландию.
— Когда это он уехал?
— На этой... вч... поза... — Хэт торопливо выбирала подходящий день, — сегодня утром.
— Сегодня утром? — переспросила Маргарет.
— Ну да, сегодня утром, — повторила Хэт.
— Понятно. А почему, позволь тебя спросить?
— Что почему? — невинно спросила Хэт.
Она тянула с ответом.
— Почему он уехал? — нетерпеливо спросила Маргарет.
— Потому что... его мать чувствует себя не очень хорошо. Возможно, она
вообще не сможет приехать на свадьбу, — ответила Хэт, ухватившись за
еще одну золотую возможность. Семь бед — один ответ, подумала она. Я спасена
на тот случай, если Джимми все-таки объявится, а его родственников на
свадьбе не будет, ведь он уже сообщил им, что свадьба отменяется.
— Когда мы с ним разговаривали, он не сказал об этом ни слова.
— Тогда она не болела, а сейчас заболела.
— Надеюсь, ничего серьезного? Как это ужасно — не побывать на свадьбе
собственного сына.
— У нее... э-э-э...
Хэт не знала, какой бы придумать несуществующий недуг. На этот раз должно
быть что-то такое, что не позволило бы матери Джимми присутствовать на
свадьбе.
— Так что у нее?
— М-м-м... кожное заболевание, — выдала наконец Хэт.
— Бедная женщина. А что конкретно?
— Э-э-э... ну, когда на коже...
— Ну разумеется, кожное заболевание — это болезнь кожи, — резко
ответила Маргарет. — Псориаз, экзема, лишай?
Хэт не представляла себе, какое из этих заболеваний наверняка ограничивает
свободу передвижения. А мать-то, конечно, знала, и потому Хэт не хотела
сесть в лужу.
— Э-э-э... я точно не знаю.
— Дорогая, на мой взгляд, тебе следовало бы поинтересоваться здоровьем
будущей свекрови.
Если мне и дальше придется вести разговоры о здоровье, надо бы получше
познакомиться с медициной, простонала про себя Хэт.
— И когда же он вернется?
— Только... только в самый канун свадьбы, — не подумав, ляпнула
Хэт.
Она удивилась тому, что в своем предсказании так приблизилась к истине —
если, конечно, все окажется так, как она надеется. Просто замечательно —
сказать что-то такое, что не высосано из пальца или во всяком случае,
надеялась она, не совсем высосано из пальца.
— В канун свадьбы? А как же репетиция? Что это он такое затеял, уехав
так далеко перед самой свадьбой? Если бы его мать была серьезно больна,
тогда другое дело, но в данном случае... Он обязан быть на репетиции, это
очень важно! Тебе нужно позвонить ему и заставить вернуться. Неслыханное
дело!
Вот черт, подумала Хэт. О репетиции-то она и забыла. Не гожусь я для вранья,
сделала она вывод, задумавшись, какую бы еще назвать причину.
— Ах да, я забыла сказать, — запинаясь, проговорила она
наконец, — мы решили не тратить время на репетицию.
— Не тратить время на репетицию?
— Мама, да прекратишь ты, наконец, повторять мои слова? С тобой
разговаривать — все равно что слушать дурацкую кассету, по которой изучают
английский язык. У нас не будет репетиции, она нам не нужна. Да и зачем? Он
входит в церковь, идет по проходу между скамеек и останавливается перед
единственным человеком в саване. Карта ему не нужна, он не слепой. Потом
приезжаем мы с папой и идем прямо к нему! Вот и все, не так ли?
— В рясе, а не в саване, дорогая, — резко возразила Маргарет и
театрально фыркнула. Это был второй любимый ею прием, с помощью которого она
изображала реакцию на оскорбление или недовольство плохим поведением.
— Какая разница! Мама, не усугубляй, и без того тошно.
— Что это еще значит
и без того тошно
?
— Ничего, ничего, — ответила Хэт.
Ее невыдержанность уже привела к тому, что открылось гораздо больше, чем она
хотела.
— Просто я устала от всего, вот что.
— Да-да, дорогая, и потому я так рада, что приехала и все взяла в свои
руки. Даже не знаю, как бы ты без меня справилась. По-моему, ты и сама не
представляешь, что взвалила на себя.
Хэт закатила глаза и пробормотала про себя:
Если бы ты только знала, как
это близко к правде
.
22
Настала очередь Миш паниковать Пока мать допрашивала Хэт, Миш наконец-то встрепенулась. Мучительное
понимание того, что свадьба подруги уже на носу, не давало ей покоя, а
Джимми между тем так и не появился. Миш втайне надеялась, что он позвонит и
объявит о своем возвращении, но в этом нельзя было быть уверенной. Миш
пришло в голову, что перед ней стоит выбор: признать неудачу и тем самым
доконать свою лучшую подругу, или постараться все-таки ей помочь. Будучи
оптимисткой, она выбрала второе. И не только ради Хэт. Возвращение Джимми
стало теперь ее личной задачей. Она решила спасти подругу от горького
разочарования и публичного унижения, а проигрывать Миш не любила. И она
ощутила вину за то, что заставляла Хэт гнуть свою линию. Поначалу Миш
вносила одно только разногласие, пока вдруг — и Хэт так и не поняла почему —
не изменила свое отношение. Миш решила, что нужен еще один разговор с
Джимми, чтобы убедить его в необходимости образумиться. Если у нее ничего не
выйдет, она скажет, что убьет его. Страх, истерия, ярость смешались в один
коктейль, и ей показалось, что убить Джимми не составит для нее труда.
— Здравствуйте, — пропел веселый шотландский голос. Миш
показалось, что она услышала рекламу супов
Бакстерз
. Это сбило ее с толку.
Она не ожидала, что трубку снимет не Джимми, а кто-то другой. —
Здравствуйте, кто это?
— Простите, это Мишель, знакомая Джимми. Он дома?
— Нет, к сожалению, его нет. Он уехал несколько дней назад.
Не смылся ли он после моего звонка, подумала Миш. Если так, это очень плохо.
— А вы не знаете, куда он уехал? — спросила она как можно
равнодушнее.
— Точно не знаю, дорогая. Говорил, что собирается покататься на
велосипеде в Хайленде, а потом, возможно, вернется в Лондон.
— Вот как, — проговорила Миш.
Ей не хотелось заканчивать разговор, не раздобыв как можно больше сведений,
но и подозрение матери Джимми не хотелось возбуждать. Однако та опередила
Миш:
— А вы, случайно, не знакомая моего сына и Хэрриет?
— Да-да, — быстро ответила она.
— По-моему, вся эта история выбила его из колеи. Ему нужно побыть
одному. Не знаю наверняка, но, по-моему, в Лондон он пока не собирается. Ему
надо оценить ситуацию.
А это что еще значит? — недовольно пробормотала про себя Миш. Оценить
ситуацию? Он же не лавочник. Он жених моей подруги и пропал без вести — вот
и все! Оценить ситуацию. Надо же!
Она взяла себя в руки. По голосу женщины она сделала вывод, что мать Джимми,
в отличие от матери Хэт, была из тех родителей, которые со своими детьми
всегда заодно и разделяют все их беды и горести. Кажется, мать Джимми знала,
что происходит, и, что еще хуже, что свадьбы не будет. Миш решила завершить
разговор как можно небрежнее.
— Ну ладно, все равно. Если позвонит, не могли бы вы передать ему,
чтобы перезвонил мне, Миш, по моему мобильному телефону, — попросила ее
Миш.
Она решила, что лучше оставить номер телефона — на всякий случай.
Миш положила трубку и задумалась. Все ли она сделала для Хэт? Неужели теперь
просто ждать, когда он объявится? Может быть, слетать в Хайленд и поискать
его там? И вспомнила об иголке и стоге сена. Потом ей пришло в голову, что
чувствует себя сейчас точно так же, как чувствовала себя Хэт с тех пор, как
Джимми ее бросил. Хотя Миш и сочувствовала беде своей подруги, до сих пор
она не вполне сознавала, насколько тяжело было Хэт все это время. Теперь,
когда ею овладело безумие, Миш поняла, почему Хэт пустилась во все тяжкие, а
поняв, решила ничего ей не говорить. Да и можно ли ожидать, что Хэт смирится
с неудачей после всего того, через что она прошла? Презрев неудачу и
превратности судьбы, Миш решила идти с Хэт до самого конца. Для ее подруги
лучше, подумала она, довести все до финала — каким бы он ни был. С удвоенной
энергией Миш принялась обдумывать новый план, который требовалось принять
безотлагательно. Одной трудно что-нибудь придумать — это она понимала.
Требовалось срочно организовать встречу в верхах, и она позвонила,
рассчитывая на помощь.
— Погоди минутку, дай разобраться. Ты что, действительно с ним
говорила? — спросил Джерри у Миш в третий раз.
— Ну да, — ответила Миш.
Ей не терпелось перейти к обсуждению плана спасения, а не тратить время на
то, что уже произошло.
— И тебе показалось, что он может вернуться?
— Да. Сколько еще раз повторять?
— Успокойся, милая. Просто я пытаюсь понять, что к чему.
— Все так, как я и говорила, — вмешалась Присцилла, — свадебный мандраж. Он вернется.
Трое самых близких друзей Хэт собрались вокруг кухонного стола Присциллы.
— Надеюсь, что так оно и есть, Присцилла. Дело в том, что я
разговаривала с его матерью, и, судя по всему, он отправился в нелегкое
путешествие с целью открыть самого себя. Он не в Лондон держит путь. В
собственной заднице заблудился.
— Неплохо сказано, — произнес Джерри, смешно копируя голос
подростка.
Миш и Джерри не особенно следили за своим языком в присутствии Присциллы, но
ни один из них не выражался грубо, если рядом оказывались люди, которым за
шестьдесят. С Присциллой всем хотелось вести себя естественно. С ней всем
было легко.
— Будьте уверены, он вернется. Ты правильно насчет него выразилась. Ему
только и нужно, чтобы кто-то его вразумил. А то ходят вокруг него на
цыпочках. Никогда ничего такого не слышала... Когда все это случилось, я
рассказала Хэт о девушке, которую когда-то знала, по имени Гриззл...
— О чем ты, Присцилла? — перебил ее Джерри.
— Ты разве не знаешь?
— Твой рассказ имеет какое-то отношение к теме нашего разговора?
— Разумеется. Джерри может взять на себя ночи, а Миш, которая работает
в неопределенные часы, возьмет дни.
— Что? — воскликнули Джерри и Миш.
— Что-что, будем следить за квартирой Джимми. А что еще? —
ответила Присцилла.
— Ты это серьезно? — Джерри план сразу не понравился.
— Да.
— И что будет, если он появится? Что будем делать? Накинемся на него,
сунем в мешок из-под картошки и будем держать заложником до свадьбы? —
спросил Джерри.
— Неплохая идея, хотя и немного надуманная. Нет, ты поговоришь с ним и
сделаешь так, чтобы он понял, в чем дело. Это довольно просто. Он и без того
на грани возвращения. Я это чувствую.
Миш и Джерри обменялись недоверчивыми взглядами. Оба были уверены, что план
Присциллы совершенно безумен. Она раскусила их сомнения.
— У кого-то есть лучшие предложения? Ее вопрос был встречен стыдливым
молчанием.
— Очень хорошо. До тех пор, пока у кого-то не появится ничего лучшего,
остановимся на том, что будем сторожить квартиру Джимми.
Всего-навсего восемь дней, ничего страшного. Благодарите звезды, что для
этого времени года у нас такая мягкая погода.
Джерри посмотрел на Миш и пожал плечами.
— Надеюсь, вы не возражаете.
— Вроде бы нет.
— В таком случае начнем прямо сегодня. Слишком рано идти туда не стоит.
Вы ведь не хотите, чтобы вас увидели и чтобы возникло подозрение.
— Только не это! — воскликнула Миш с иронией в голосе.
Джерри хотел было заявить еще один протест, но в дверь позвонили.
— Сходи открой, Джерри. Я откупорю бутылочку шампанского... вернее,
шипучего вина, но какая разница? По-моему, мы вполне заслужили того, чтобы
выпить, — объявила Присцилла и направилась к холодильнику.
Это был огромный довоенный механизм, стоявший на одном и том же месте с того
самого дня, когда повариха матери Присциллы стала его гордой
обладательницей. Обычно в холодильнике лежал лишь заплесневевший сыр,
несколько банок дорогого джема разной степени несъедобности, а в удачные дни
— немного молока на грани скисания. К счастью, здесь всегда находила приют
бутылка шампанского или, за неимением таковой, его близкий сородич. Семья
Присциллы была когда-то очень знатной, но славные деньки закончились в
начале шестидесятых, когда ее отец спустил остатки состояния. Родители так и
не сумели приспособиться к жизни нормальных людей, да и Присцилла тоже — ее
образ мыслей и поведение свидетельствовали о том, что она все еще чуть ли не
герцогиня.
— Смотрите, кто пришел! — объявил Джерри с напускной веселостью.
Вслед за ним на кухню вошла Хэт.
— Привет всем! Черт возьми, а что это вы здесь делаете? Не очень часто
удается застать вас вместе.
— Ничего. Совсем ничего! — одновременно произнесли Джерри и Миш.
Хотя Присцилле и случалось во времена своей сексуальной карьеры быть
любовницей сразу нескольких мужчин, да еще женатых, она никогда не
чувствовала себя виноватой. Услышав заискивающий тон Джерри и Миш, она
закатила глаза и, не задумываясь, выдала правдоподобное объяснение:
— Хотели придумать что-нибудь к твоему великому дню, если уж тебя так
это интересует. Что бы ты хотела?
— Ах, вы об этом. Ничего не хочу. Да и смешно об этом говорить, когда
неизвестно, состоится ли что-нибудь, — сказала Хэт, устало опускаясь на
стул.
— Не смешнее, чем все то, что происходило до сих пор, — сказал
Джерри.
— Я думала, ты на моей стороне.
— Конечно. Но, по-моему, вечеринку все-таки надо устроить. Разве она
повредит?
Джерри пожалел, что высказался так резко. Ему хотелось и образумить Хэт, и
сделать так, чтобы все у нее сложилось хорошо.
— Нет, больше я не буду бросать вызов судьбе. Довольно. К тому же я
просто устала. Провела еще один замечательный день с мамочкой в спорах
насчет фаты и тому подобного. Одно, впрочем, хорошо: удастся избежать
репетиции.
— Каким образом? — спросила Миш.
— Сказала маме, что Джимми уехал в Шотландию, а вернется только в канун
свадьбы, — пробормотала Хэт.
Миш и Джерри переглянулись. Если бы Хэт знала, как она близка к истине!
— А что же Сэм? Он мог бы принять участие в репетиции, —
предложила Присцилла.
— Не думаю, что нужно снова к нему обращаться.
— Уверена, что он не станет возражать, а ты получишь еще какое-то
время, — сказала Присцилла.
— Возможно. Они с Глорией здесь?
— Нет. Поехали встретить его родителей. Вместе с ними и останутся.
— Вот как, — разочарованно произнесла Хэт.
Она лелеяла слабую надежду увидеть Сэма — с ним она чувствовала себя
увереннее.
— Давай-ка лучше выпей. Выпьем все как следует и забудем обо всем на
целый вечер, ладно? — сказала Присцилла и протянула Хэт бокал
Asti
Spumante
.
— Ладно. Будьте здоровы!
Хэт подняла бокал. Ей страшно хотелось забыться.
Джерри в роли Коломбо Этим же вечером Джерри направился к квартире Джимми, оставив Хэт тепленькой,
почти в коматозном состоянии, но в счастливом неведении относительно его
планов.
Хэт и Миш так напились, что о возвращении домой не было и речи. Миш
плюхнулась на диван, а Джерри, обнаружив замечательное противодействие
алкоголю и помня о своих ночных обязанностях, уложил Хэт в свою кровать.
Чтобы добраться поскорее, он взял в сарае старый велосипед Присциллы. Это
была старомодная штука, которую хозяйка называла
каретой мясника
, хотя,
как утверждал Джерри, никакого мясника ни на чем подобном никто никогда не
видел. У велосипеда были огромные громоздкие колеса, плетеная корзина
спереди и непомерно длинный руль. Конструкция вызывала у велосипедиста
ощущение, будто бы он сидит на кочерге; дотянуться до руля было необычайно
трудно, если, конечно, думал Джерри, Бог не наградил человека такими
длинными руками, что при ходьбе он шаркает о землю костяшками пальцев. Езда
на
тачке мясника
была настоящим мучением. Джерри был уверен, что похож на
старую библиотекаршу из рассказа Агаты Кристи, и, по мере того как крутил
педали, чувствовал себя все более глупо. По пути он постарался не
заглядывать в свои любимые места. Подъехав к квартире Джимми и сойдя с
велосипеда, он подумал о том, что по окончании дежурства оставит велосипед и
вернется на общественном транспорте.
Ужасный дом постройки шестидесятых годов, в котором находилась квартира
Джимми, оказался, к счастью, напротив небольшого парка, и деревья возле
входа предоставили Джерри именно то прикрытие, которое ему было нужно. Он
посмотрел на окно гостиной Джерри и увидел, что света там нет. Было
одиннадцать ча
...Закладка в соц.сетях
