Жанр: Любовные романы
Цена успеха
..... Алекса старалась не думать о том, чего уже не изменишь, но каждые два
дня звонила домой и проверяла сообщения на своем автоответчике.
От Филиппа ничего не было.
Немного разжав пальцы, сжимавшие руль, она подумала о возможном
сотрудничестве с Иганом. Непонятно почему, но эта перспектива ее угнетала.
Казалось бы, она станет сама себе хозяйкой и сможет зарабатывать больше, чем
когда-либо. Иган ценит ее как архитектора, восхищается ею, даже говорит, что
любит — что бы ни означало это слово. А Алекса была уже не уверена, что оно
вообще означает хоть что-нибудь.
Итак, какие же имеются варианты? Остаться в подчинении Карла, у которого она
в опале? Начать все сначала в другой крупной фирме? Хорошо, что есть еще
несколько дней на раздумье.
К среде похолодало, днем в пути их застиг ливень.
— Я насквозь промокла! — закричала Алекса. — Давай
остановимся и поставим палатку!
— Не сейчас, найдем место получше...
— Мне все равно, где останавливаться, но я должна просушиться. —
Алекса свернула с дороги и выбрала пятачок, где можно было хоть немного
укрыться от дождя.
— Кажется, я должен быть за главного, — крикнул Брайан, — но
как только вам что-то не нравится, вы тут же начинаете командовать сами! У
взрослых всегда так.
— Это потому, что взрослые, по определению, иногда лучше понимают, что
к чему, — возразила Алекса.
Они начали ставить палатку, мешая друг другу, а дождь тем временем хлынул
еще сильнее. Алекса чувствовала себя неловко.
— Терпеть не могу, когда ты начинаешь жаловаться на взрослых и жалеть
себя только потому, что за мной осталось последнее слово, — пробурчала
она.
— А я терпеть не могу, когда вы начинаете злиться только потому, что не
все идет гладко. Дождь, например, это тоже моя вина?
— Ты прав, — нехотя согласилась она. — Я действительно люблю,
когда все идет гладко, но поскольку на погоду мы повлиять не можем, нам
остается только побыстрее поставить палатку и просушиться. Так что хватит
препираться и займись делом, ладно?
Неожиданно она обо что-то споткнулась и шлепнулась в грязь.
— О черт! — Пытаясь встать, Алекса увидела, что Брайан изо всех
сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Кажется, тебе смешно?!
Но она вдруг посмотрела на себя его глазами и представила, как нелепо
выглядит, беспомощно сидя в грязи. Алекса расхохоталась, и Брайан совсем
разошелся, упал рядом с ней на колени и стал мазать себя грязью. Его смех
был таким заразительным, что Алекса потеряла контроль над собой. Она
хохотала и хохотала, даже не пытаясь остановиться. Каждый раз, когда они
смотрели друг на друга, их разбирал смех: поросята, радостно барахтающиеся в
грязи.
Наконец Алекса успокоилась, а Брайан так ослабел от хохота, что начал икать.
Пришлось немало повозиться, чтобы привести себя в относительный порядок и
высохнуть, но зато у обоих снова было отличное настроение.
Алекса заснула под шум дождя, монотонно барабанившего по брезенту. Утром
встала позже обычного и почему-то все еще чувствовала усталость и боль в
суставах. Она с опаской выглянула из палатки и увидела, что Брайан кипятит
воду на маленькой походной печке, стоя на коленях у огня. Дождь прекратился,
но было довольно холодно, и мальчик время от времени дышал на руки.
Алекса некоторое время наблюдала за ним. В теплом свитере, рукава которого
едва доходили до запястий, Брайан казался совсем худеньким. Когда он
поднялся, стало видно, что джинсы почти не прикрывают щиколотки. Казалось,
он вырос из своей одежды за одну ночь.
Внимание мальчика привлекла какая-то птица, пролетавшая мимо с громким
карканьем. Он закрыл один глаз и прицелился в нее из воображаемого ружья.
Алекса улыбнулась. Почему-то вид подростка в коротковатой одежде глубоко
тронул ее. И она вдруг поняла, что любит Брайана. Да, именно вдруг, ни с
того ни с сего. Это открытие пришло к ней совершенно внезапно. Любит его
потому, что... Алекса не знала толком почему. Может, потому, что они многое
пережили вместе. Сначала существовало отчуждение, взаимное недовольство.
Каждому нужно было пойти на компромисс. Но когда Брайан попал в беду и
действительно нуждался в ней, Алекса, чтобы быть рядом, пожертвовала,
казалось, самым главным для нее — карьерой.
Глаза заволокли слезы. Алекса вдруг поняла, что это такое — любить ребенка.
Не имеет значения, ведет ли он себя так, как тебе хочется, нравится ли ему
то же, что нравится тебе. Ты любишь ребенка просто потому, что вложила в
него частичку себя.
Ей вспомнилось, как Филипп объяснял, почему хочет иметь детей. Муж мечтал
наблюдать, как они растут и развиваются, хотел давать им то, в чем они
нуждаются, надеясь испытать при этом ни с чем не сравнимое удовлетворение от
сознания, что сумел сделать их счастливыми.
Алекса впервые поняла это по-настоящему. Взять хотя бы эту поездку, на
которую согласилась только ради племянника, а наслаждалась ею не меньше, чем
Брайан.
Все еще находясь под впечатлением от своего открытия, Алекса стала медленно
одеваться. Однако застегнуть верхнюю пуговицу на джинсах не удалось, тогда
она сняла их и надела трикотажные спортивные брюки.
В эту минуту Алекса вдруг ясно поняла, что не станет избавляться от ребенка.
Некоторое время она тихо-тихо сидела поверх своего спального мешка. Потом
осторожно положила руки на живот. В животе растет ее ребенок. Не эмбрион, не
плод, а ее ребенок, ее малыш. Алекса представила, как держит на руках
крошечное существо, баюкает, кормит грудью, и ее затопила любовь к еще не
родившемуся младенцу.
Она вдруг расплакалась. Понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой
поделать, слезы сами лились и лились по щекам. Наверное, она плакала от
радости, что наконец пришла к правильному решению, которое доктор Голд и
даже Грег знали раньше нее.
Алекса была счастлива, что дождалась этого момента. Не важно, как называется
то, что заставляло ее медлить с решением: инстинкт или еще как-то. Разумного
объяснения этому не было, да Алекса и не нуждалась в объяснении.
Конечно, нелегко будет вырастить ребенка одной, но справляются же как-то
другие женщины. Представив себе мальчика или девочку, похожих на Филиппа,
Алекса снова прослезилась. Ребенок будет все время напоминать ей об отце. К
тому времени они, вероятно, разведутся, но только не до рождения ребенка.
Чего бы это ни стоило, но ее ребенок не будет незаконнорожденным. Если
потребуется, она расскажет Филиппу правду. Все равно он в конце концов
узнает.
Алекса вытерла слезы и надела темные очки. Остаток утра она была непривычно
задумчива, и племянник, почувствовав ее настроение, тоже притих. Алекса
знала, что роман с Иганом закончен, да и ни о каком партнерстве не может
быть и речи. Ребенок не вписывается в планы Игана — ни в профессиональные,
ни в личные.
Как бы то ни было, они с Иганом на самом деле не так и похожи, как кажется.
Многогранность ее натуры далеко не исчерпывалась мыслями о карьере, она была
не только той строгой, застегнутой на все пуговицы женщиной, которую ценил в
ней Иган. Алекса культивировала в себе эти качества потому, что по
сложившимся представлениям архитектор должен быть хладнокровным
интеллектуалом. Но любовь к гармонии, пропорциональности и симметрии может
перерасти в одержимость, и тогда это идет во вред человеку и человеческим
отношениям.
Алексе вспомнилось высказывание известного писателя и архитектора о том, что
он предпочитает четкому единообразию неорганизованную живость. И только
теперь начинала понимать, что Роберт Вентури имел в виду.
Она вдруг отчетливо увидела, чего недоставало ее первому проекту здания
Нью
уорлд инвесторс
, да и второму тоже. Живой теплоты. Жизни. Застывшее
совершенство — враг жизненности, потому что это всего лишь недостижимый
идеал.
На ленч остановились в небольшом кафе, которое содержали молодожены. Они
подавали хлеб и пончики собственной выпечки. Было с первого взгляда ясно,
что молодые без ума друг от друга. Перехватив ее полный зависти взгляд,
Брайан тихо спросил:
— Филипп когда-нибудь вернется?
Алекса печально покачала головой:
— Вряд ли.
Лицо мальчика приняло виноватое выражение.
— Он очень на меня злится?
— О нет, нисколько. Когда ты исчез, Филипп даже помогал тебя
разыскивать. Ты не имеешь никакого отношения к нашему... нашему разрыву. Я
хочу сказать, что ты — вовсе не центр мироздания, Брайан. И в смерти своего
отца ты тоже не виноват, и в болезни матери. И даже в том, что тебя избили.
По его удивленному и виноватому взгляду Алекса догадалась, что попала в
точку.
— Послушай, Брайан, на свете происходит много такого — и плохого, и
хорошего, — чем человек управлять не может. Так уж устроена жизнь. Что
бы ни случилось, ты должен верить в себя. А если совершил ошибку, не надо
судить себя слишком строго. Все, что ты можешь сделать, это извлечь из нее
урок и постараться больше не повторять ее. Во всяком случае, ту же самую.
Мысль была утешительной.
К середине дня тучи наконец рассеялись и выглянуло солнце. Дорога
поднималась круто в гору, даже при правильно выбранной передаче Алексе было
нелегко крутить педали. Но вскоре она увидела, что Брайан скрылся из виду, и
поняла, что они достигли перевала.
Спускаться под гору было одно удовольствие. Из-за ветвей высоких елей то и
дело проглядывали лучи солнца. Спускаясь, Алекса вдруг вспомнила свое первое
впечатление от Рокфеллеровского центра. Конечно, она не раз видела это
здание на фотографиях и в кино, но совсем другое дело — увидеть его в лучах
закатного солнца воочию, во всем великолепии, стоя прямо перед ним.
Оно не поражало с первого взгляда, как здание компании
Крайслер
или
небоскреб
Сигрэм
. Впечатление нарастало постепенно, чем дольше Алекса
смотрела на вздымающуюся ввысь башню из розовато-бежевого известняка, тем
больше она манила, завораживала своей спокойной, зрелой теплотой,
изысканностью пропорций, благородной простотой.
Внезапно Алекса отчетливо представила себе тридцатидвухэтажную башню из
серого гранита на Южной Парк-авеню. Ясно увидела общие пропорции и отдельные
детали здания, даже поняла, куда включить определенные классические элементы
и как их видоизменить. Верх башни — слегка закругленный — будет создавать
впечатление легкости и вместе с тем теплоты. Конструкция должна быть
исполнена достоинства, но без помпезности и излишней строгости. Подлинная
уверенность не нуждается в громких декларациях, здание не должно громогласно
заявлять о себе, оно будет вписываться в окружающую среду настолько
органично, словно стояло там всегда.
Алекса видела все так ясно, словно башня была уже возведена. Как только по
дороге попалось подходящее место, Алекса свернула на обочину и стала искать
в рюкзаке бумагу и карандаш.
— Брайан! — крикнула она. — Нам нужно срочно разбить лагерь,
чтобы я могла поработать. Меня осенила гениальная идея.
Быстро набрасывая рисунок, Алекса объясняла мальчику, что делает. Ей нужно
было не только закрепить свою идею на бумаге, но и проговорить вслух.
— Здание должно оставлять впечатление богатства и одновременно
теплоты... Вот здесь должна быть игра света и тени...
Эскиз наконец обрел форму на бумаге, и Алекса сама была поражена. Брайан
приготовил обед, и она что-то машинально поклевала, благодарная мальчику за
его молчаливую помощь. На этот раз после еды ей совсем не хотелось спать, и
Алекса стала сразу складывать вещи, сказав, что нужно найти телефон и
переночевать в Берлингтоне.
— Я понимаю, Брайан, ты не в восторге, но придется один раз угодить
тетке. Поверь, это очень важно, иначе я не стала бы тебя просить.
Если ей удастся связаться с Раймондом ди Лоренцо-Брауном, если жюри еще не
приняло решение, если Раймонд согласится взглянуть на ее проект и, может,
даже уговорит остальных... Слишком много
если
. Шансы на успех были
ничтожно малы, но Алекса чувствовала, что должна, просто обязана попытаться.
Она рассказала Брайану о конкурсе и о том, как сорвала презентацию,
постаравшись замять вопрос о том, почему не смогла прийти, но у нее возникло
ощущение, что племянник догадался сам.
Осуществить план было не так-то просто. Хватит ли у нее смелости представить
на рассмотрение проект, который не только не одобрил, но даже не видел ни
Карл, ни кто-то другой из руководства? Дело осложнялось еще и тем, что
времени в запасе не было. Босс еще не вернулся из Европы, другие партнеры
разъехались кто куда, некоторые ушли в отпуск.
До Берлингтона они добрались уже в двенадцатом часу ночи. Сама Алекса
держалась на энтузиазме, но беспокоилась за мальчика.
— Брайан, ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума. Но я отношусь к
проектированию зданий примерно так же, как ты к велосипедам. Этот проект —
мой последний шанс, и, может, еще не все потеряно.
— Идите, а я подожду здесь с велосипедами. Я не замерз и не хочу спать.
Тетя Алекса, прекратите суетиться, со мной все в порядке.
Вздохнув, она отправилась звонить Раймонду. Трубку взяла Мария, его жена.
Испытывая неловкость, Алекса быстро представилась и попросила к телефону
Раймонда. У нее сложилось впечатление, что супруги уже легли, но сейчас даже
это не могло ее остановить.
— Раймонд, простите за поздний звонок... Понимаю, это прозвучит
странно, но я... У меня появилась идея, которая может вас заинтересовать,
если, конечно, жюри еще не вынесло решение.
Раймонд слушал ее, не перебивая, и у Алексы затеплилась надежда, что решение
еще не принято. Она сдерживала волнение и тщательно подбирала слова,
стараясь не слишком нахваливать собственный проект. В конце концов, Раймонд
ведь мог и не поддержать ее концепцию.
— Если бы вы согласились посмотреть, — неуверенно закончила
она, — ваше мнение было бы для меня очень ценно.
— Алекса, лично я с удовольствием взглянул бы на то, что вы придумали,
но шансов на то, что члены комитета согласятся рассмотреть ваш проект, очень
мало, хотя окончательное решение еще не принято.
Раймонд ее не обнадеживал, но что-то в его тоне подсказывало Алексе: жюри не
в восторге от представленных проектов. От волнения она даже затаила дыхание.
— Но уж если браться за это дело, то проект должен быть у меня завтра
рано утром.
— Он у вас будет, — пообещала Алекса. — Огромное
спасибо. — Она повесила трубку, умолчав, что звонила из Вермонта.
Теперь вопрос заключался в том, как это сделать. Лететь самолетом в Нью-Йорк
было слишком поздно. Если им посчастливится взять напрокат машину в этот час
да еще и в незнакомом городе, если она проведет за рулем полночи, то может
успеть, но приедет в Нью-Йорк совершенно измотанная. И чертеж, который
передаст, будет слишком сырой, чтобы его смог оценить непрофессионал, даже
такой, как Раймонд.
Пытаясь решить, что делать, — то ли двигаться к ближайшему отелю, то ли
искать агентство по прокату машин, Алекса поделилась своими сомнениями с
Брайаном:
— Не знаю, как мне все успеть.
— А почему вы не можете сейчас отшлифовать рисунок, а утром послать его
через компьютер?
Алекса на мгновение оторопела.
— Просто... просто потому, что мне это не приходило в голову. Брайан,
это же потрясающая идея! Если только удастся найти, через кого послать.
Господи, я начинаю верить, что мне в конце концов повезет.
Линдстром ассошиэйтс
проектировала лыжную базу в Вермонте, и где-то в
здешних краях у них был временный офис.
Боже, пусть он окажется в
Берлингтоне, — молилась Алекса, — и пусть у них будет связь по
модему с Нью-Йорком!
В пятницу Сью Тоуни пришла на работу рано. Иган велел ей внести некоторые
изменения в чертежи по стамфордскому проекту и хотел, чтобы результат был
послан по электронной почте прорабу еще утром.
Сью была не в духе, потому что многие в офисе ушли в отпуск и на нее
свалилось много работы. Девушка, конечно, не винила в своих трудностях
менеджера, считая, что тот и сам слишком перегружен, к тому же ему пришлось
срочно вылететь в Вашингтон, где возникли какие-то проблемы на строительстве
музея.
В последнее время Сью очень нервничала из-за Игана, не вполне понимая его
поведение. Будучи по уши влюблена, она панически боялась сделать хоть что-
то, что могло бы его рассердить. Но он вел себя так непоследовательно! То
флиртовал и ласкал взглядом своих удивительных глаз, а то вдруг становился
отчужденным и невнимательным.
Когда без пятнадцати девять зазвонил телефон, Сью чуть не подпрыгнула от
радости: она была уверена, что звонит Иган, хочет узнать, как продвигается
дело.
— Это ты, Сью? Говорит Алекса. В офисе кто-нибудь есть?
— Нет еще, — пробурчала Сью, покраснев от унижения и злости.
Эта
стерва ведет себя так, будто я — пустое место!
— подумала она.
— Сью, у меня для тебя очень срочное поручение. Помнишь скандал с
Нью
уорлд инвесторс
?
Слушая старшего архитектора, Сью отказывалась верить своим ушам. Находясь в
отпуске, Алекса придумала что-то новое, успела связаться с главным
администратором и собирается послать чертежи по модему из Берлингтона, что в
Вермонте! Мало того, хочет, чтобы она, Сью, срочно передала их в
Нью уорлд
инвесторс
!
Было от чего прийти в ужас. Сью заупрямилась:
— Вряд ли я смогу это сделать. Я хочу сказать, если есть возможность
снова принять участие в конкурсе, мы должны сначала передать проект на
одобрение Карлу...
— Нет, речь идет о новом проекте, который я уже обсудила с Раймондом.
Сью попыталась увильнуть:
— Сейчас я все равно занята совсем другим делом, выполняю поручение
Игана...
Но Алекса попросила ее отложить на полчаса все дела, какими бы срочными они
ни были.
— Пойми, это жизненно важно. Ради Бога, сделай то, что я прошу,
немедленно. Думаю, жюри должно принять решение в самое ближайшее время. Всю
ответственность я беру на себя, — добавила она.
Повесив трубку, Сью раздраженно уставилась на экран монитора.
Приму
сообщение и позвоню Игану, пусть он решает
, — подумала она.
Но когда рисунок прошел полностью, Сью прошиб холодный пот. Новый проект
радикально отличался от того, над которым трудились всей командой и в
который она тоже внесла немалый вклад. Проект Алексы не был ни ошеломляющим,
ни тем более кричащим, но детали, пропорции...
Сью вдруг почувствовала тошноту. Ну почему, почему она не подумала об этом
раньше? Неужели ей суждено играть при Алексе ту же роль, что Сальери при
Моцарте?..
И все же, как это Алекса так быстро создала совершенно законченный проект?
Одна, без всякой поддержки? У Сью появилось подозрение, что новый проект
создан не без участия Раймонда, который с самого начала покровительствовал
Алексе. Может, у них даже роман.
К сожалению, дозвониться до Игана не удалось. Со стройплощадки уже ушел, а в
отеле, где он обычно останавливался, ответили, что такой постоялец не
зарегистрирован. Сью терзали сомнения. Ее так и подмывало сорвать план
Алексы, сославшись на то, что она не имеет права отправлять на конкурс новый
проект без одобрения Карла. Конечно, Алекса заявила, что берет
ответственность на себя, но после провала презентации она попала в черный
список. С какой же стати Сью совать голову в петлю только поэтому?
Ах, если бы только знать, чего бы от нее хотел в этой ситуации Иган!
Глава 27
Во вторник днем, когда менеджер вернулся в офис, Сью Тоуни уже ждала его.
— С сегодняшнего дня мы снова участвуем в конкурсе проектов
Нью уорлд
инвесторс
, — сообщила она и тут же посвятила его во все подробности.
Иган остолбенел.
— Сначала я не хотела посылать Раймонду проект, — продолжала
Сью, — но побоялась, что вы рассердитесь, потому что... Ну, я знаю, как
этот заказ для вас важен. И для Карла, конечно.
Иган чуть не взорвался от досады и злости. Как Алекса могла вытворить такое
за его спиной? Он молча слушал объяснения, с трудом сдерживаясь, чтобы не
схватить и не встряхнуть как следует безмозглую куклу, которая тупо
выполнила распоряжения Алексы. А в эту самую минуту Алекса и Карл
представляли новый проект жюри. Иган злился и на себя: это по его вине Сью в
пятницу так рано оказалась в офисе.
Увидев чертеж Алексы, Иган с первого взгляда понял, что это не ординарный
проект, в нем чувствовалась искра вдохновения. Как Иган ни злился, он не мог
не отметить с невольным восхищением зрелость замысла и мастерство.
Неудивительно, что жюри пересмотрело решение. А если учесть, что ди Лоренцо-
Браун на стороне Алексы, вполне возможно, что вопреки всему она победит.
Игана вывел из задумчивости голосок Сью:
— Я подозреваю, что Алекса затеяла это нарочно, чтобы выставить нас
дураками и присвоить всю славу себе. А вы как думаете?
— Теперь-то какая разница?! — рявкнул Иган, получая мстительное
удовлетворение от ошарашенного выражения ее лица.
В данный момент менеджеру было плевать, что думает Сью, больше она ему не
пригодится. Когда Сью наконец ушла, вернее, убежала, поджав хвост, Иган стал
разбирать почту. Но он был так ошеломлен крушением всех своих тщательно
разработанных планов, что не понимал, что читает.
Вернувшись с презентации, Алекса сразу же прошла в кабинет менеджера и
закрыла за собой дверь. Вид у нее был взволнованный и виноватый, как и
следовало.
— Ты, наверное, уже слышал о моем новом проекте? — смущенно
пробормотала она.
Иган натянуто улыбнулся:
— Не только слышал, но и видел. Мои поздравления, дорогая. Это лучшее,
что ты когда-либо сделала.
Он увидел, что Алекса испытала облегчение.
— Спасибо. Я боялась, ты рассердишься из-за того, что я никак не
уймусь. Но мне надо было попытаться еще раз, это был мой последний шанс.
Когда проект родился, я уже не могла его не показать.
Иган героически пытался скрыть свои чувства.
— Если жюри выберет не твой проект, значит, они недостойны называться
архитекторами. Только не забывай, что шансы по-прежнему один к четырем, а
Карла ты знаешь. Если выигрываешь, ты у него в любимчиках, если
проигрываешь, ты для него — пустое место.
Алекса вздохнула и промолчала.
— С другой стороны, я буду любить тебя, несмотря ни на что. В последние
дни я много думал о нас с тобой, вспоминал чудесное время, которое мы
провели в Вашингтоне. И много размышлял о нашем партнерстве — во всех
смыслах.
В голосе Игана звучали интимные нотки, он пустил в ход все свое обаяние и
мысленно прикидывал: не сейчас ли самый подходящий момент, чтобы сделать
предложение. По крайней мере таким образом он бы продемонстрировал
серьезность своих намерений. Даже если проект выиграет конкурс, как только
пройдет первоначальная эйфория, Карл припишет все заслуги себе и в очередной
раз откупится премией. Она в конце концов поймет, что только Иган готов
публично признать ее талант.
Но прежде чем он успел перейти к главному, Алекса мягко перебила его:
— Иган, я ценю твою дружбу и благодарна за то, что ты в меня верил,
но... — После короткого колебания она твердо продолжила: — Я наконец
поняла, чего хочу. Я не хочу быть компаньоном в фирме, состоящей из двух
человек. Что бы ни решило жюри, я останусь здесь и закончу начатое. Мне
жаль, что так получилось. Я тебя не обманывала, просто у меня все так
запуталось и в личной жизни, и на работе, что я растерялась... Надеюсь, ты
меня простишь.
Иган похолодел от ярости.
Как бы Алекса ни извинялась, было видно, что она уверена в себе и буквально
сияет от радости. Ей не удалось это скрыть. Да как Алекса смеет с ним
обращаться подобным образом? Неужели вообразила, что Иган будет по-прежнему
спать с ней, если она останется в фирме Карла?
— И еще одно, — тихо проговорила Алекса краснея. — Мы больше
не можем быть любовниками. Я... беременна. Нет, не от тебя, от Филиппа.
Иган был в шоке. Обрывки фраз доносились до него, как из тумана.
Узнала о своей беременности еще до поездки в Вашингтон... собиралась сделать
аборт... в Вермонте передумала... отчасти потому, что по-новому взглянула на
племянника...
Наконец к Игану вернулся дар речи, и он взорвался:
— Ты что, рехнулась? Муж бросил тебя ради другой женщины, а ты
собираешься рожать от него ребенка? Да ты только задумайся о том, что
делаешь!
Иган кричал, что Алекса никогда не освободится от Филиппа, если родит ему
ребенка, что она думает не мозгами, а совсем другим местом.
— Неужели не понятно, что ты просто клюнула на
...Закладка в соц.сетях
