Жанр: Любовные романы
Цена успеха
...дню Алексе стало лучше, даже захотелось есть; она приготовила себе
стакан апельсинового сока и поджарила бутерброд с сыром.
Нужно будет
оплатить кое-какие счета, а потом прогуляться вдоль берега реки, —
решила Алекса. — А вечером, может быть, пойти на концерт в
Линкольновский центр
.
Едва она села за письменный стол, как позвонил Иган и пригласил ее в театр.
И хотя билеты у него были на интересный спектакль, Алекса решительно
отказалась и нисколько не жалела об этом. Иногда очень приятно побыть
наедине с самой собой, и она не собиралась упускать такую возможность.
Алекса открыла чековую книжку, поставила дату и... замерла. Ладони вдруг
стали влажными, сердце тревожно забилось. У нее задержка! Чего раньше
никогда не бывало, разве что на пару дней. Но со дня последних месячных
прошла, кажется, целая вечность, а если учесть ее самочувствие...
Алекса сверилась с календарем. Боже, неужели прошло пять недель? Не может
быть, чтобы она забеременела. Последний раз они с Филиппом занимались
любовью... Когда же это было? Недели четыре назад. Значит, это все-таки
возможно.
Глупости, не поднимай панику, — строго сказала себе
Алекса. — Ты просто нервничаешь, от такого стресса у кого угодно
нарушится цикл
.
Однако тревога не проходила. Алекса пошла в аптеку за домашним тестом на
беременность. Покупая разные мелочи, она заметила очень молодую пару с
ребенком в коляске. Малышка — по-видимому, ей было около года — показывала
ручонкой на резиновую игрушку в пластиковом пакете.
Молодая мама сняла игрушку с полки и протянула дочери. Девочка сжала ее и
радостно засмеялась, когда игрушка запищала. Она стала снова и снова сжимать
ее, каждый раз заливаясь смехом. Родители с любовью смотрели на свою
малышку.
При виде счастливого семейства Алексу вдруг поразила мысль, что труд сделать
собственного ребенка счастливым может принести ни с чем не сравнимое
удовлетворение. И представила, как они с Филиппом покупают игрушки своему
сыну или дочке. На глазах выступили слезы. Ведь Алекса любит Филиппа, хочет,
чтобы муж вернулся, неужели, если будет ребенок, они не смогут быть так же
счастливы, как эта молодая семья?
Однако пока Алекса стояла в очереди в кассу, она решила, что ситуации
несравнимы. Этой маме нет и двадцати пяти, и она не похожа на деловую
женщину. Как бы то ни было, глупо предаваться пустым фантазиям. К тому же
еще не известно, может, она и не беременна вовсе.
Дома Алекса внимательно прочла инструкцию и выполнила все, что полагалось.
Десятиминутное ожидание превратилось в муку. Никогда еще время не тянулось
так долго. Тест показал положительный результат, и Алексу бросило в дрожь.
Она рухнула в кресло и несколько минут сидела, вперив взор в пространство и
пытаясь осмыслить новость. Затем вскочила и бросилась звонить своему
гинекологу. Медсестра предложила прийти на прием в следующий четверг, но
Алекса сказала, что дело очень срочное.
К тому времени когда Алекса входила в кабинет врача, ей уже было стыдно за
свою панику.
— Дело в том... Мне просто нужно знать, беременна я или нет, и я не
могу ждать до следующей недели. Мой муж в отъезде...
Карен Голд, женщина лет пятидесяти, прямая по характеру и очень опытный
гинеколог, только хмыкнула. Она принимала роды у Бинки, и Алекса очень
доверяла ее суждению. Врач вгляделась в лицо Алексы, пощупала ее грудь.
— Вы хотите ребенка?
— Если честно, сама не знаю, — призналась Алекса.
— Понятно. Ну что же, мы сделаем лабораторные анализы, но я уже сейчас
могу сказать: вы беременны. Это произошло случайно?
— Не совсем. Одно время я хотела забеременеть, но потом передумала.
Видимо, слишком поздно.
— А что ваш муж?
Алекса рассказала, что он хочет ребенка, затем вкратце описала ситуацию на
работе. Доктор Голд заверила, что в первые четыре-пять месяцев в офисе никто
не догадается о ее беременности.
Надо полагать, к тому времени вопрос с
вашим проектом уже решится?
Алекса подтвердила, что вопрос должен решиться, и рассказала, как ее немного
пугает перспектива стать матерью, боится, что не справится.
Доктор Голд отмела все страхи одним взмахом руки.
— Когда вы прочтете соответствующие книги, побываете на занятиях для
будущих родителей — лучше вместе с мужем, — вы почувствуете себя
увереннее, — заявила она.
— Но... наш брак — он как-то изменится?
— Да, несомненно. В идеале с рождением ребенка он должен стать еще
прочнее. Но конечно, многое изменится. На первое место выйдут потребности
ребенка, они важнее, чем удовольствия родителей. Вы уже не сможете
заниматься любовью в любой комнате, будут случаи, когда ребенок прервет вас
в самый неподходящий момент, например, заплачет, или попросит пить, или
захочет, чтобы его обняли...
Алекса рассказала о своих психологических проблемах с племянником.
— Это совсем другое дело. Возможно, на взаимопонимание с мальчиком
влияют ваши отношения с его матерью. Поверьте мне, Алекса, со своим ребенком
все будет иначе, вы будете относиться к нему по-другому.
Доктор Голд сказала, что, даже если произойдет самое худшее — Пейдж никогда
не поправится, племянник через три-четыре года повзрослеет и сможет жить
самостоятельно. Но Алексе к тому времени будет уже поздно заводить своего
ребенка.
— Конечно, не у всех есть призвание к материнству, — продолжала
врач. — Обсудите это с мужем. И еще одно: подумайте, что бы вы
почувствовали, если бы узнали, что у вас никогда не будет детей?
Первой мыслью Алексы было позвонить Филиппу. Муж наверняка скажет ей лететь
к нему первым же самолетом, она прилетит, и Фил ее обнимет... Алекса
попыталась позвонить на студию из телефона-автомата, но Кэй не отвечала.
Тогда Алекса решила, что это даже к лучшему. Такую новость лучше сообщать не
по телефону, особенно если вспомнить, на какой ноте они с Филиппом
расстались.
Алекса покачала головой. Надо же, как все обернулось. Узнать о своей
беременности после того, как муж ее бросил из-за того, что она не была
готова стать матерью! Она и сейчас сомневалась в том, что готова. Алекса
думала об этом все воскресенье. С утра, чтобы справиться с тошнотой, она
погрызла сухое печенье, потом прогулялась вдоль реки, пытаясь представить,
как катит перед собой коляску с младенцем, как несет его или ее на груди в
сумке-
кенгуру
. Она никак не могла понять, привлекает ее такая перспектива
или отталкивает.
Пожалуй, и то и другое сразу. Одно дело обсуждать вопрос о беременности, и
совсем другое — узнать точно, что меньше чем через восемь месяцев на свет
появится плод их с Филиппом любви. Человек. Маленький Кейтс-Джером. В этом
есть что-то от чуда.
Ей вдруг вспомнились слова врача: что бы она почувствовала, узнав, что
никогда не сможет стать матерью? Теперь Алекса точно знала что: это было бы
ужасно.
К вечеру настроение улучшилось настолько, что она даже стала улыбаться.
Пусть это было нелепо, но чем больше Алекса думала о своей новости, тем
больше гордилась собой, словно сделала нечто умное. Да уж, умное, это точно!
То, чем занимаются на лугу корова с быком. Нет, это не одно и то же. Разница
в том, что у нее есть разум. И еще любовь.
Это будет их ребенок, ее и Филиппа. Природа решила за нее, и в каком-то
смысле Алекса испытывала облегчение.
В этот вечер она даже стала смотреть передачу Филиппа, и время от времени на
ее губах появлялась улыбка. Какой же он хороший, чудесный, удивительный!
Можно представить, как муж обрадуется, узнав, что скоро станет отцом. Тогда
они и поговорят о разделении обязанностей. В конце концов, Филипп ее любит —
нельзя же разлюбить так быстро! — и он должен пойти на компромисс. В
этом Алекса не сомневалась. Ведь когда люди получают то, что хотели, они
становятся более сговорчивыми, разве нет?
Алекса вдруг поняла, что не может ждать больше ни минуты, и набрала номер
домашнего телефона Кэй. Проклятие! На том конце провода по-прежнему никто не
брал трубку. По-видимому, секретарши не было дома, а телефон без
автоответчика.
Алекса повесила трубку и приказала себе не глупить. Ничего страшного, можно
позвонить завтра утром. К тому же, чтобы не оставалось никаких сомнений,
лучше дождаться результатов анализов.
Ложась спать, Алекса улыбалась.
Наверное, я даже подожду возвращения
Филиппа. Хочется посмотреть, какое у него будет лицо, когда я сообщу ему
долгожданную новость
.
Глава 17
Пейдж нервно расхаживала по коридору возле своей палаты. Она старалась
ступать как можно тише, не то ночная медсестра заметит ее и даст таблетку, а
Пейдж не желала никакого снотворного. Господи, да она и так спит по
пятнадцать часов в сутки! Наверное, ей что-то подмешивают в еду.
О, она все знает о психбольницах! Там с человеком обращаются, как со зверем
в зоопарке. Санитарам не нужны проблемы. Нарочно начиняют ее еду
наркотиками, чтобы она спала без просыпу, этак можно и всю жизнь проспать...
И за всем этим стоит ее сестра. Младшая сестренка с фальшивой теплотой в
голосе. Да у нее во рту и масло бы не растаяло. Самодовольная дрянь,
самодовольная и неискренняя. Притворяется обеспокоенной, а на самом деле
надеется, что она, Пейдж, никогда отсюда не выберется.
А все дело в Брайане. У Алексы нет собственных детей, вот она и решила
воспользоваться болезнью сестры, чтобы под этим предлогом отобрать у нее
сына. Только так Пейдж могла объяснить себе, почему, когда она недавно
звонила сыну, тот вел себя как-то странно, нервничал и разговаривал, как
чужой.
Видно, Алекса снова взялась за старое. Сестренка хочет оттолкнуть от нее
Брайана точно так же, как много лет назад оттолкнула родителей, лишила Пейдж
их любви.
И вот она сидит взаперти в сумасшедшем доме в Англии. О, Пейдж знает почему:
потому что она американка. Потому что у нее больше нет мужа, который мог бы
заступиться. Власти хотят запереть ее здесь навсегда, чтобы наложить лапу на
пенсию за Тима.
Вдруг Пейдж остановилась, пораженная мыслью, которая раньше не приходила ей
в голову. Алекса! Опять Алекса! Наверное, она приплачивает им, посылает
деньги доктору Уэстону, чтобы тот говорил, будто ей все еще требуется
лечение. Точно, Алекса подкупает врачей. Они никогда не выпустят ее отсюда,
она больше никогда не увидит сына, своего Брайана. Маленький Брайан, он
такой милый малыш, это все говорят.
Когда Тим умер, Алекса предлагала:
Переезжай в Нью-Йорк, будешь жить с
нами
. Ну нет, она не такая дура, чтобы попасть в эту ловушку. Но сестра
сумела подкупить докторов, чтобы они заперли ее в сумасшедшем доме, а сама
забрала ее сына. Алекса подкупает и Брайана — подарила ему велосипед,
телевизор...
— Миссис Барнс, что вы делаете в коридоре? В это время вам полагается
спать.
Пейдж покорно позволила проводить себя в палату. Тюрьма, вот что это такое!
Врачи и медсестры ее травят, но она хитрее и больше не станет принимать их
лекарства
. Только нельзя давать им понять, что она их раскусила, иначе
силой заставят ее глотать отраву или введут внутривенно.
Нет, она будет со всем соглашаться, будет улыбаться, а потом тайком выбросит
таблетки в унитаз.
Филипп вернулся с Карибского моря почти на неделю раньше запланированного.
На Ямайке его ждали сплошные разочарования. Никто не потрудился известить
Брук, что премьер-министр улетел в Австралию на встречу стран Британского
содружества. С музыкантами регги тоже ничего не вышло: руководитель группы
угодил в больницу с бронхиальной пневмонией.
Организовывать какие-то другие интервью было слишком поздно, тем более что
на Карибах скоро ничего не делается. Впрочем, в течение трех дней он не
слишком старался что-то предпринять. Тодд вечно поднимал шум из-за расходов,
а Филипп не мог ему предложить ни одного мало-мальски интересного гостя,
ради которого стоило бы идти на дополнительные расходы.
Хорошо по крайней мере, что поездка на Мартинику оказалась удачнее. Француженка-
ботаник, у которой он приехал брать интервью, очень интересно рассказывала
об открытом ею новом методе выращивания гибридных цветов, к тому же
оказалась очаровательной женщиной, не утратившей былой красоты.
Но Филипп страшно тосковал по Алексе. Яркие краски тропиков, буйство зелени,
навязчивые ритмы музыки, веселые местные жители и туристы, немалую часть
которых составляли молодожены, проводящие здесь медовый месяц, — все
это заставляло его только острее ощущать свое одиночество. Ничто из того,
что обычно доставляло ему удовольствие, сейчас не радовало.
За последнее время жизнь стала похожа на затянувшийся кошмарный сон, который
никак не кончался. Не прошло и двух дней, как он расстался с Алексой, а уже
оказался в постели Гейл. Филипп, конечно, понимал причину своей слабости, но
все равно стыдился этого поступка. Его беспокоили проблемы с потенцией, и он
начал опасаться, что с Алексой останется бездетным.
И вот теперь, когда прошло несколько дней, а она не только не позвонила, но
даже не связывалась с Кэй, чтобы узнать его номер телефона, Филипп начинал
испытывать нечто вроде мрачного удовлетворения. Что же пытается сказать жена
своим молчанием? Что лучше потеряет мужа, чем согласится рожать? Неужели
после этого можно поверить в то, что она по-прежнему его любит?
Каждый раз, когда звонил телефон, у Филиппа замирало сердце: он думал, что
это Алекса. Но она молчала. Зато Гейл звонила несколько раз, интересовалась,
как идут дела, сочувственно выслушивала его жалобы, говорила, что скучает
без него.
Филипп не знал, что ответить. Конечно, ее интерес льстил, но он чувствовал
себя виноватым, так как понимал, что в ту ночь лег в ее постель только для
того, чтобы избавиться от тоски и одиночества. Он был пьян, а Гейл —
доступна, красива и сексуальна. Кроме того, он когда-то ее любил. Может, с
его стороны было подло воспользоваться одиночеством вдовы. Филипп не знал,
как ко всему этому относиться.
Но одно знал точно: он все еще муж Алексы, и их разговор не окончен.
Вернувшись в пятницу утром, Филипп поехал в отель, где провел несколько
ночей, и стал звонить Алексе в офис. Номер не ответил. Вместо того чтобы
оставить сообщение секретарше, Филипп сразу позвонил на квартиру в надежде,
что Алекса работает дома. Но, услышав на автоответчике собственный голос,
бросил трубку.
Филиппа вдруг разобрала злость. Похоже, Алексу не интересует, как прошла его
поездка, вернее, проходит, ведь она даже не знает, что муж вернулся. Черт
подери, да он мог попасть в аварию, погибнуть, а ей все равно!
Пока Филипп сделал для себя только один вывод: в вопросе о ребенке они все
еще не сдвинулись с мертвой точки. Так какой смысл искать ее и спрашивать
снова? Грустные размышления прервал телефонный звонок.
Гейл приглашала его на выходные в Коннектикут, где только что сняла дом на
лето.
— Филипп, умоляю, скажи, что поедешь, а то Венди меня уже замучила,
каждый день о тебе спрашивает.
Он колебался.
— Вообще-то и собирался в эти выходные встретиться с Алексой и все
обсудить, но пока мне не удалось дозвониться. Конечно, жена не ждала меня
раньше следующей недели...
— Но она же в Вашингтоне. Несколько дней назад я разговаривала с Биллом
Пеннингтоном, он рассказал, как продвигается дело с музеем, и между прочим
упомянул, что Алекса едет проконтролировать очередную стадию строительства.
Филипп вспомнил, жена действительно говорила, что в мае собирается поехать в
Вашингтон. Он будет выглядеть дураком, если попытается ее выследить! И
конечно, с ней сейчас Иган Бауэр, как же иначе! Филиппа охватило отчаяние.
Между тем Гейл продолжала радостно щебетать, расписывая прелести прогулок на
яхте, рассказывая о доме в Уэстпорте с плавательным бассейном и теннисным
кортом.
Какого черта болтаться в городе? Ему здесь абсолютно нечего делать. И Филипп
решил принять приглашение. В конце концов, они же друзья. Никто не обязывает
его снова спать с Гейл, если ему не хочется.
— Чудесно, Фил. Мой шофер заедет за тобой в отель. Едва Филипп успел
повесить трубку, зазвонил внутренний телефон.
— Пока не забыл: отметь в своем ежедневнике, что в следующую субботу мы
с Бинки устраиваем небольшую вечеринку по случаю тринадцатой годовщины нашей
свадьбы. Правда, жена считает, что тринадцать — несчастливое число, и
требует считать ее четырнадцатой, как этажи в старых многоэтажках. Надеюсь,
вы с Алексой нас посетите. Дайте нам знать.
Не дав Филиппу времени ответить, Тодд повесил трубку.
Гейл вернулась к туалетному столику и стала покрывать ногти последним слоем
лака цвета цикламена, очень довольная своей сообразительностью. Да, она
действительно недавно разговаривала с Пеннингтоном и нарочно
поинтересовалась, как идут дела с музеем. И Билл действительно упомянул, что
Алекса собирается в Вашингтон, но на следующей неделе.
Этот маленький обман не слишком тревожил Гейл. Если у Филиппа когда-нибудь
возникнут вопросы, она всегда может сказать, что просто ослышалась. Но
главное, Гейл не сомневалась: после того, как она еще раз поработает над
Филиппом в Уэстпорте, ему будет уже безразлично, где Алекса и чем
занимается.
Надевая платье, Гейл мурлыкала под нос песенку. Она испытывала истинное
наслаждение: все складывалось наилучшим образом. Гейл точно знала, что
делает, более того, она могла даже предсказать исход этой маленькой драмы с
уверенностью драматурга, распоряжающегося судьбами своих персонажей.
Отказавшись подарить Филиппу ребенка, Алекса сыграла на руку Гейл. Как и
следовало ожидать, он расстроен. И теперь точно знает, где может найти
утешение наряду с прочими удовольствиями.
Их воссоединение было восхитительным. После долгого воздержания Гейл словно
с цепи сорвалась. Она быстро вспомнила, как возбудить Филиппа, поглаживая
его шею, мочку уха, потом наклонилась над ним так, что ее надушенные груди
едва не касались его лица. Оказывается, вдовушка не утратила своего
мастерства и на протяжении великолепной ночи, что они провели вместе, его
плоть превратилась в ее руках в заводную игрушку.
Вот если бы еще удалось съездить с Филиппом на Ямайку... К сожалению, она
узнала о его поездке слишком поздно. У Венди занятия в школе, и она ничего
не успела предпринять. Но возможно, это и к лучшему: нельзя, чтобы Филипп
счел ее навязчивой. У него сейчас нелегкий период, и нужно действовать очень
осторожно, не отпугнуть. Поэтому Гейл позвонила ему, посочувствовала, лишний
раз дав понять, что она не только умелая любовница, но и прекрасный друг.
Сблизиться с секретаршей было с ее стороны очень ловким ходом, в результате
Гейл знала планы Филиппа лучше, чем его жена.
Пока он был в отъезде, Гейл не теряла времени даром и арендовала
великолепный особняк для вылазок на выходные. Нужно позаботиться о том,
чтобы именно тогда, когда Филипп наиболее уязвим, Алекса не смогла до него
добраться.
Невероятно, но жена ему даже не позвонила! Гейл задавалась вопросом: уж не
решила ли Алекса отпустить Филиппа на все четыре стороны? Неужели этой
женщине так важна ее карьера? Или у нее роман с Иганом Бауэром? Или ей
хватило глупости вообразить, будто Филипп вернется, даже если она не даст
ему того, чего он хочет? Но это не тот случай, когда можно пойти на
компромисс: или у тебя есть ребенок, или нет, серединки не бывает.
Как бы то ни было, глупость Алексы была ей выгодна. Эти выходные Филипп
проведет в Уэстпорте, и Гейл нисколько не сомневалась, что смягчит его
сердце.
Алексе потребовалось два дня, чтобы освоиться с велосипедом, купленным при
помощи Брайана. Мальчик проявил удивительное терпение, показывая ей, как
пользоваться системой переключения скоростей, и не давал падать духом из-за
того, что она все время отставала.
— Тетя Алекса, вы отлично справляетесь. Я немного сбавлю темп.
Хорошему велосипедисту трудно было удержаться от искушения ехать с
максимальной скоростью, оставив ее позади, но он часто останавливался и
ждал, пока Алекса его догонит.
Брайан очень серьезно отнесся к своей роли руководителя экспедиции, и Алекса
отметила, что его суждения в основном были вполне зрелыми. Даже когда они
устроили привал, все оказалось не так плохо, как она опасалась. Брайан
довольно ловко поставил палатку, развел костер, даже поджарил на огне
гамбургеры.
От Бретлборо они двинулись по холмам на север. Алекса наслаждалась свежим
воздухом, ласковым солнцем, идиллическим сельским пейзажем. Любоваться
окрестностями из седла велосипеда оказалось гораздо приятнее, чем из окна
мчащегося автомобиля, особенно когда она почувствовала себя немного
увереннее, а мышцы перестали болеть. Одно только плохо: ее организм требовал
слишком много сна. Несмотря на то, что они каждый вечер ложились довольно
рано, каждый день, обычно после еды, Алексе нужно было еще поспать.
Брайан стал держаться более естественно и оказался на удивление приятным
спутником. Выяснилось, что в Лондоне он ходил в одну из лучших мужских школ
и у него есть веские основания не любить преподавателей
Карнеги-Хилл
.
Алекса пообещала перевести его в школу получше — если, конечно, к осени
племянник по-прежнему будет жить здесь. Теперь, когда они подружились,
подобная перспектива больше не казалась ей ужасающей.
Брайан смотрел на многие вещи по-своему, и иногда это проявлялось довольно
забавно. Например, однажды Алекса обнаружила в своей тарелке с салатом
маленького кузнечика и до смерти перепугалась.
— Все нормально, — сказал Брайан улыбаясь, — он не ест латук,
а просто прячется под ним.
Каждый день он подолгу слушал через наушники плейер, то мурлыча себе под
нос, то тихонько подпевая, то просто качая головой в такт музыке. При этом
иногда бормотал под нос что-нибудь вроде
класс
. Алексу разбирало
любопытство, в конце концов она не выдержала и как-то утром попросила
послушать. Брайан посмотрел на нее скептически:
— Я думал, вы терпеть не можете рок.
— Я никогда такого не говорила, в свое время я любила
Битлз
и
Роллинг Стоунз
. Что мне действительно не нравится, так это слишком громкая
музыка, но все равно интересно узнать, что ты слушаешь, только на приемлемой
громкости.
Брайан снисходительно улыбнулся и протянул ей плейер с наушниками.
— Ну ладно, вы сами просили.
Положа руку на сердце Алекса не могла сказать, что ей понравилось. Музыка
показалась слишком резкой и дисгармоничной. Проследив за выражением ее лица,
Брайан протянул руку за наушниками.
— Я так и думал.
Алекса улыбнулась и вернула плейер.
— Скажи, что тебе нравится в этой музыке?
Мальчик пожал плечами.
Подумав, Алекса высказала предположение:
— Наверное, каждому поколению кажется, что его музыка — самая лучшая.
Может, потому, что она отличается от того, что слушали их родители. Помню, с
моими чуть ли не припадок случался всякий раз, когда я слушала что-то, кроме
классики. Наверное, теперь я сама стала такой же, как они.
Алекса вдруг почувствовала себя ужасно старой.
Они убрали палатку и поехали дальше. Брайан, как всегда, надел наушники и
качал головой в такт музыке. На ленч они остановились возле придорожной
пиццерии. Неожиданно племянник заметил:
— Насчет того, почему ребята любят рок. Знаете, взрослые вечно твердят:
мы слишком малы, чтобы делать то, что нам нравится. Дескать, надо набраться
терпения, подождать, пока мы вырастем, окончим школу, получим работу и все
такое. Но дети терпеть не могут ждать. Рок — это то, что есть сейчас. Не
нужно ничего делать, только слушать. И от этого чувствуешь себя просто
отлично.
Алекса посмотрела на него с неподдельным восхищением.
— Замечательное объяснение, Брайан. Мне оно никогда не приходило в
голову.
После такого поощрения мальчик заговорил о музыке, которая нравилась Алексе.
— Джаз мне тоже нравится, но я о нем мало что знаю. А классика... Ну,
это, конечно, хорошо, но как будто читаешь книжку, вместо того чтобы пойти в
кино. Фильм гораздо интереснее.
— Не могу с тобой согласиться, — возразила Алекса, когда они снова
садились на велосипеды. — В твоем возрасте я очень любила читать.
Вместо ответа Брайан проехал мимо нее, подняв руки над головой, как
победитель велогонок.
— Хвастун! — крикнула Алекса ему вслед и подумала, что он довольно
умный парень.
Теперь, когда велосипед стал ее слушаться, она чувствовала себя великолепно.
Было здорово просыпаться по утрам под пение птиц и просто натягивать на себя
свитер, джинсы и кроссовки.
Алекса не раз с грустью думала, как понравилось бы их путешествие Филиппу.
Если бы она сумела подружиться с Брайаном пораньше... Если бы не отказалась
от обещания, данного Филиппу, если бы он узнал о ребенке до их ссоры... Если
бы.
...Закладка в соц.сетях
