Жанр: Любовные романы
Цена успеха
...х пока не было, вызывала неприятное
ощущение, и сколько он ни вздыхал, легче не становилось.
Алекса откусила свежий круассан, намазанный маслом, запила его кофе с
молоком и замурлыкала от удовольствия.
— Все великолепно, если не считать дождя.
Филипп намазал свой круассан джемом.
— Что нам дождь? Может, к тому времени когда мы выйдем из номера, на
небе уже будет полно звезд.
Алекса усмехнулась:
— Ты, конечно, ешь медленно, но не настолько же.
— Зато я медленно занимаюсь любовью.
— Да, в этом я убедилась.
Алекса вдруг вспомнила о красивой режиссерше, и в ее душу закралось
сомнение, нет ли за мужем грешков, которые он теперь пытается искупить.
Глупо, конечно. Подавив вздох, Алекса попыталась напомнить себе, что она
никогда не отличалась ревностью, а главное, Филипп никогда не давал ей
повода ревновать. Муж ее любит, и она чувствует себя любимой. Разве не
нелепо беспокоиться из-за того, что он хочет ее слишком часто? Конечно,
нелепо.
Ее размышления были прерваны словами Филиппа:
— Так, посмотрим, дорогая Джером — это у нас уже есть, это ты. А как
тебе Дэвид Джером? Даниель Джером? Дениза Джером? Дитци...
Алекса уже знала, что так Филипп всегда начинает разговор о детях, и, как
всегда, у нее возникло чувство, будто в животе запорхали бабочки.
— Думаю, Дитци придется немного подождать. В следующие три месяца у
меня будет страшно много работы, и...
— Знаю, любовь моя, — мягко перебил ее Филипп, — я говорю
только о том, чтобы начать заниматься этой проблемой. Совсем не обязательно,
что ты забеременеешь с первого же раза, на это могут уйти месяцы, даже годы,
но у нас в запасе не так уж много времени, правда?
Алекса сделала глоток кофе и поставила чашку на стол.
— Да, не много, но именно сейчас, когда мои мысли должны быть заняты
новым проектом...
— Я не против, пусть мысли будут заняты. Мне нужно только твое тело.
Алекса почувствовала себя слишком неуютно, чтобы оценить шутку.
— Серьезно, Филипп, если пытаться... стараться... Это же все меняет,
может пострадать моя работа. Я даже уверена, что пострадает, особенно на
ранней стадии. Мне нужно полностью сосредоточиться, ты же знаешь, как
бывает, когда я начинаю новый проект...
— Дорогая, я ничего особенного не прошу тебя делать, просто перестань
пользоваться диафрагмой. Только и всего, больше ничего не изменится. Мы не
можем вечно дожидаться идеального момента. Сколько я помню, у тебя всегда
происходит что-то важное.
— Это потому, что я хочу достичь определенного уровня в карьере прежде, чем я... то есть мы...
Она вдруг поняла, что ей трудно вслух назвать вещи своими именами. Алекса
заняла оборонительную позицию, но сама толком не понимала, от чего
обороняется. Она же любила детей, даже очень, и с самого начала хотела их
иметь, но только не сейчас.
— Я хочу дождаться, когда меня сделают компаньоном в фирме.
— Послушай, Алекса, сначала мы ждали, пока тебя переведут из младших
архитекторов в старшие, потом — пока ты выполнишь первый самостоятельный
крупный проект... А сколько было проектов, которые так и остались на бумаге!
Когда тебя сделали ассоциированным компаньоном, ты обещала подумать о
ребенке.
— Да, я знаю, — тихо согласилась Алекса. — Что же делать,
если в архитектуре все происходит так медленно. Архитектор — не дантист,
которому достаточно получить лицензию и открыть свой кабинет, архитектору
приходится долго карабкаться к вершине, а сколько его ждет разочарований...
— Дорогая! — Филипп погладил ее по голове. — Я тебе верю, но,
по-моему, я и так уже слишком долго проявлял образцовое терпение, а годы
уходят. Ты хочешь стать компаньоном? Не сомневаюсь, ты этого добьешься. Но
где сказано, что это нужно сделать непременно до того, как завести ребенка?
— Но это так! — с жаром воскликнула Алекса. — Женщине-
архитектору почти невозможно стать полноправным компаньоном, если только она
не выйдет замуж за архитектора и не образует фирму с ним. Я этого не сделала
и пошла самым трудным путем. Если хочешь знать, дети — как раз главный
аргумент против того, чтобы назначать женщин на высшие должности. У меня
очень выгодное положение, потому что пока мне удавалось...
Филипп вздохнул. Алекса продолжала:
— Если я справлюсь с проектом для
Нью уорлд инвесторс
, меня наверняка
сделают компаньоном. Карл сказал об этом почти открытым текстом, и это как
раз то, о чем я больше всего мечтала. Конечно, когда я забеременею, он
поворчит, но потом поймет, что я не собираюсь бросать работу, и успокоится.
Потерпи еще немного, это вопрос нескольких месяцев. — Алекса замолчала,
чтобы перевести дух, с тревогой глядя, как Филипп медленно качает головой.
— Эти твои несколько месяцев уже давно превратились в годы. Я хочу
стать отцом в достаточно молодом возрасте, чтобы успеть вырастить своего
ребенка и получить от этого удовольствие, а ты разве нет?
— Конечно, хочу, Филипп, но...
Он решительно взял ее за руки.
— Алекса, ты сказала, что больше всего на свете мечтаешь стать
компаньоном. А я больше всего на свете хочу стать отцом.
Алекса сглотнула ком в горле. Значит, муж все-таки был разочарован ее
новостью. Надеялся услышать, что она беременна.
Филипп хочет ребенка,
потому что любит меня. Как я могла так поступить с ним?
Филипп встал и отошел к окну.
— Дело дошло до того, что я становлюсь мрачным всякий раз, когда вижу
чужого ребенка. Я все время представляю, как бы выглядел наш малыш, —
были бы у него светлые волосы и прекрасные серые глаза, как у тебя, или он
пошел бы в меня, родился темноволосым? Я представляю, как беру на руки его,
ухаживаю за ним, день за днем вижу, как он растет... О женских биологических
часах и материнском инстинкте сказано много, но все, кажется, забывают, что
существуют и отцовские инстинкты, и у мужчин тоже есть биологические часы...
— Это потому, что отцом можно стать в любом возрасте.
— Благодарю покорно. Я не хочу играть со своим сыном в мяч старческой
клюкой вместо биты.
Его слова задели Алексу за живое, хотя картина, нарисованная Филиппом, была
довольно комичной. Муж никогда не выражал свои чувства в такой резкой форме,
и Алекса почувствовала себя преступницей, отнимающей у любимого то, на что
он имеет полное право.
Филипп вернулся к столу и подлил себе кофе. В комнате повисло неловкое
молчание. Алекса пыталась представить себе их будущего ребенка и... не
могла. Голова была занята планами нового проекта.
Может, зря она этим занимается? Ведь для того, чтобы завести ребенка, не
обязательно его представлять. Многие женщины делают карьеру, и не похоже,
чтобы это мешало им иметь детей. Филипп хорошо зарабатывает, она тоже
неплохо; у них есть большая квартира на Манхэттене; и им вполне по средствам
нанять лучшую няню...
А если бы роли вдруг поменялись, если бы во власти Филиппа было дать ей то,
о чем она мечтала, но муж бы отказывался? Разве это ее не раздражало бы?
Конечно, раздражало бы, и в конце концов неизбежно повлияло бы на ее чувства
к нему.
Алекса украдкой взглянула на мужа. Он мрачно уставился в тарелку, катая в
пальцах шарик из хлебного мякиша, и ее вдруг захлестнула волна нежности...
Филипп поднял глаза и, вздохнув, печально улыбнулся.
Сердце Алексы на мгновение замерло. Она вдруг с небывалой остротой поняла,
что безумно любит Филиппа и хочет, чтобы он был счастлив.
— Дай мне всего несколько дней на то, чтобы привыкнуть к этой мысли, — прошептала Алекса.
Рука об руку они бродили по берегам Сены, не обращая внимания на моросящий
дождик. День выдался холодный, мрачный, но, гуляя с любимым по Парижу,
Алекса чувствовала себя настоящей француженкой и в который раз думала о том,
как ей повезло с мужем. Она с грустью вспомнила Пейдж. В прошлом году
старшая сестра овдовела в возрасте сорока одного года, и последний раз они
виделись как раз в такую же ненастную погоду.
Муж Пейдж, Тим Барнс, служил в Брюсселе в Штабе верховного
главнокомандующего НАТО. Их сыну Брайану было тогда девять лет. Однако когда
Алекса пришла в гости к сестре, Брайан был в школе, Тим на службе, и встреча
с сестрой получилась какой-то натянутой и неловкой. Будучи младше Пейдж на
шесть лет, она в детстве преклонялась перед старшей сестрой, но между ними
постоянно ощущалось какое-то отчуждение, причину которого Алекса не понимала
— она всегда хотела быть ближе со своей единственной сестрой.
Год назад, когда Тим умер в Лондоне от сердечного приступа, она позвонила
Пейдж и пригласила ее и Брайана к себе в Нью-Йорк, но сестра вежливо
отказалась.
Алексе было неловко, что она так счастлива с Филиппом, в то время как сестра
потеряла любимого мужа. Перед этой поездкой она несколько раз звонила из Нью-
Йорка, все еще надеясь встретиться с Пейдж в Париже, но к телефону никто не
подходил.
Сейчас они с Филиппом отправились за покупками, и Алекса решила в дополнение
к обычным рождественским подаркам купить сестре и племяннику какие-нибудь
сувениры.
Для Пейдж она выбрала шелковый шарф от Гермеса, а двенадцатилетнему Брайану
купила кожаный бумажник. Послав подарки по адресу сестры, приложила две
записки с добрыми пожеланиями и повторила приглашение приехать в Нью-Йорк.
Алексе удалось убедить мужа, что ему нужны новые лайковые перчатки. Филиппа
никогда особенно не волновала одежда, но он, конечно, постарался угодить
своей моднице, зная, что Алексе нравится, когда ее муж одет безукоризненно.
— Ну, что дальше? — спросила довольная Алекса.
— Следующим пунктом в нашей программе — обед. Как насчет того, чтобы
отправиться в
Ле Алле
и подкрепиться свиными ножками? По-моему, погода как
раз подходящая. Помнишь нашу первую поездку в Париж? Тогда нам захотелось во
что бы то ни стало отведать там луковый суп и свиные ножки, хотя было всего
три часа дня.
Алекса улыбнулась:
— Конечно, помню, и еще я помню, что свиные ножки ел ты, а я — только
луковый суп.
Филипп кивнул:
— Точно. Тебе показалось, что название
свиные ножки
звучит ужасно
неаппетитно, но, поверь, это было очень вкусно.
Алекса комично округлила глаза.
— Мне и сейчас кажется, что это звучит отвратительно, но от лукового
супа я бы не отказалась, если, конечно, тот ресторанчик еще существует.
Ресторанчик нашли. В дождливый зимний день почти все столики были заняты и
зал выглядел вполне заурядно, но дымящийся луковый суп с корочкой
расплавленного сыра был великолепен.
— Восхитительно! — заявила Алекса.
— На вкус, на цвет товарища нет. Или, как говорят у нас на Юге,
подай-
ка мне, мама, свиную ногу и бутылочку пива
, — тихо пропел Филипп, как
всегда фальшивя.
— Это было здорово — мы не ложились всю ночь, — вспомнила Алекса.
— Еще бы, после такой-то еды. И потом, тогда мы были моложе.
В голосе Филиппа послышались грустные нотки, которые появлялись всякий раз,
когда он думал о ребенке.
— Мы и сейчас молоды! — с наигранным оптимизмом возразила
Алекса. — Мы пока не можем позволить себе стареть, силы нам еще
понадобятся. Когда появится ребенок, придется провести немало бессонных
ночей.
— Это совсем другое дело.
Его улыбка тронула Алексу до глубины души, и она промолчала, потягивая вино.
Филипп тоже не стал развивать эту тему.
К тому времени когда с обедом было покончено, дождь усилился. Они взяли
такси до Центра Помпиду, который за пересекающиеся разноцветные трубы
называют
фабрикой игрушек
.
Алекса весьма критически оценивала архитектуру Центра, но не могла не
согласиться с Филиппом, что все это довольно забавно. Поднимаясь и опускаясь
по эскалатору внутри труб, проложенных с наружной стороны здания, она
чувствовала себя как ребенок в чреве огромной гусеницы на детской площадке.
Даже в пасмурный день здесь хватало естественного освещения. Алекса и Филипп
бродили, взявшись за руки, по залам, наслаждаясь картинами Пикассо, Матисса
и Клее. Муж то и дело шептал что-нибудь на своем ужасном французском, и
Алекса с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
Потом они заехали переодеться к обеду и отправились в ресторанчик на левом
берегу, где когда-то, в начале своего супружества, провели один очень
романтический вечер. Стоило им вновь войти в этот ресторанчик с его
открытыми потолочными балками и приглушенным освещением, как Алекса будто
перенеслась в прошлое. Ей вспомнилось, что она испытывала совершенно новые,
волнующие ощущения, бывая в разных романтических местах не просто с
мужчиной, с которым жила вместе, а с молодым мужем. Брак — это нечто
постоянное, узаконенное. Алекса помнила, как в первое время часто трогала
пальцем свое золотое обручальное кольцо и кольцо Филиппа.
Тогда она была очень счастлива. Она и сейчас счастлива.
Разомлев от воспоминаний, она положила руку на колено Филиппа. Он накрыл ее
своей, глаза засветились радостным предвкушением. От желания у Алексы
немного кружилась голова. Дожидаясь, пока Филипп возьмет у портье ключи от
номера и записку с сообщениями о телефонных звонках, она мечтала только о
том, чтобы поскорее остаться с мужем наедине и сорвать с него одежду. А все
Париж, это он во всем виноват...
— Кто звонил? — спросила Алекса, когда Филипп прочитал записку,
оставленную портье.
— Мадемуазель режиссер. Приглашает меня завтра на ленч. — Он
лукаво улыбнулся. — Как думаешь, принять приглашение?
— Только попробуй!
Как только они закрыли за собой дверь, руки Алексы стали неистово ласкать
его. Филипп стоял неподвижно.
— Бери меня, я весь в твоем распоряжении.
— Надеюсь, — пробормотала Алекса; почему-то мысль о том, что
прекрасная Нанетт Делво гоняется за ее мужем, невероятно возбуждала.
Сдерживая себя, Алекса раздевалась — медленно, чувственно. Наконец на ней
осталась только розовая, с белым французским кружевом атласная комбинация на
тоненьких бретельках. Филипп попятился, дразня ее. Алекса приближалась, а он
все отступал и отступал назад, пока не уперся в кровать. Алекса толкнула его
на спину.
— Помогите! Насилуют! — со смехом закричал довольный Филипп.
— Помощь уже в пути.
Алекса прыгнула на мужа сверху и мгновенно убедилась в том, что его не нужно
уговаривать. Она села верхом, дрожа и постанывая, когда пальцы Филиппа
скользнули по ее плечам и спустили с них бретельки.
Поддразнивая ее, Филипп сделал вид, будто отстраняется, но Алекса, задыхаясь
от желания, стала двигаться медленными волнообразными движениями. Она больше
не могла сдерживаться, и мощный оргазм настиг ее почти сразу же.
Филипп положил жену на кровать и лег сверху. Страсть затуманила его глаза.
Он накрыл ее губы своими и одновременно с тем, как его язык ворвался в ее
рот, мощным толчком вошел в нее...
Теперь уже Алекса его дразнила, то отворачивая лицо, то отстраняясь, то
прикасаясь кончиками пальцев к его соскам и заставляя Филиппа хрипло
стонать. Но когда его рот снова полностью завладел ее ртом и он еще крепче
прижал ее к себе, Алекса инстинктивно приподняла бедра ему навстречу и
задвигалась вместе с ним в едином ритме.
— О, Филипп... Еще немного, уже близко...
Наслаждение, потрясшее ее, настигло и Филиппа. Уже успокаиваясь, он
прошептал:
— Мне нравится, когда ты так сильно меня хочешь. Алекса была немного смущена собственным пылом.
— Наверное, они добавляют в еду что-то возбуждающее.
— Вполне вероятно. Я замечал, что, когда мы не дома, ты становишься
очень страстной.
— Может, это как-то связано с удаленностью от родительского
дома? — предположила Алекса. — Если бы моя мама узнала, что ее
дочь ведет себя так распутно, то пришла бы в ужас.
— Кстати, говоря о матерях и материнстве. Ты...
Алекса ахнула.
— Нет! Господи, я даже не подумала о диафрагме!
Филипп закрыл глаза и крепче обнял ее.
— Любовь моя, похоже, твое подсознание сделало за тебя выбор.
Вероятно, он был прав. Прежде с Алексой никогда такого не случалось, и она
была немного растеряна. Растеряна, но счастлива. Сейчас, когда она,
совершенно обессиленная, лежала на руках Филиппа в парижском отеле, мысль о
том, чтобы завести ребенка, казалась ей на удивление разумной.
Глава 2
Грег Новак заглянул в кабинку Алексы.
— Привет! Ты успела оценить мои рисунки?
Алекса подняла голову от чертежной доски и улыбнулась младшему архитектору.
Своему любимчику.
— Пока нет, но я обязательно их посмотрю. Честно говоря, сейчас я
занята своими собственными, новый проект меня так увлек, что голова полна
идей, даже не знаю, за какую браться сначала.
— Тогда начни с моей, — предложил Грег.
Не дожидаясь приглашения, он сел на стул, взял с белого пластмассового стола
Алексы чашку с кофе, отхлебнул глоток, потом вытянул шею и бросил взгляд на
ее доску. Алекса прикрыла рисунок рукой и не без ехидства заметила:
— Не стесняйся, будь как дома.
— Спасибо, я так и сделаю. Эй, похоже на тебя и впрямь снизошло
вдохновение. Я думал, ты вернешься из Парижа с блеском в глазах и в новых
модных шмотках, а вместо этого в понедельник с утра пораньше застаю тебя в
прошлогоднем костюме от Келвина Клайна, с головой погруженную в работу. Ты,
как всегда, трудолюбива и вкалываешь ради этого партнерства...
Алекса подъехала на своем стуле на колесиках к столу и шутливо шлепнула
Грега по руке.
— Но-но, поосторожнее! И будь любезен, принеси себе свою чашку кофе.
— Понятно. Ты могла бы добавить:
И возвращайся на рабочее место, а
меня оставь наедине с моим вдохновением
. Серьезно, Алекса, мне велено
бросить все дела и сосредоточиться только на работе для
Нью уорлд
инвесторс
, а без твоего одобрения я не могу двигаться дальше. Кстати, в
нашу команду включили и Сью.
— О нет, только не ее! — невольно вырвалось у Алексы.
— Да-да. Это тебе за то, что ты взяла в пятницу выходной. Естественно,
боссу ее порекомендовал Иган, так что мы с ней теперь повязаны.
В команду Алексы должны были входить Иган Бауэр, менеджер проекта, Сол,
обязанностью которого было изготавливать макеты, и Грег. И вот теперь еще и
младший архитектор Сью Тоуни. Как женщина, Алекса, конечно, всей душой
поддерживала стремление других женщин к профессиональному успеху, но когда
дело касалось ее собственной команды, имел значение не пол сотрудника, а его
талант. Вот таланта у Сью, к сожалению, не было.
Для Алексы было загадкой, почему в последнее время Иган стал так откровенно
покровительствовать начинающему архитектору. Может, у них роман? Но Алекса
сразу же отбросила эту мысль как недостойную.
Грег, следивший за выражением ее лица, с лукавой улыбочкой заметил:
— Нет, ты ошибаешься, я за ними наблюдал.
— Тогда с какой стати мистер Бауэр вдруг стал ее продвигать?
— Во-первых, Иган знает, что это не нравится мне, а он получает
удовольствие, действуя мне на нервы. Во-вторых, Сью очень угодливая и
пассивная, и наверное, рядом с ней Иган чувствует себя этаким мудрым
наставником и к тому же суперменом.
Грег всегда питал слабость к сплетням. И пусть на этот раз Алекса сама его
спровоцировала, это еще не повод давать ему и дальше развивать свои теории.
Она решила положить конец бесполезной болтовне:
— Ладно, Грег, это не важно. У меня хватит идей на десять групп, и Сью
нам не помешает. Давай-ка лучше посмотрим твои новые разработки.
Проект Грега — здание из серого гранита — удивил Алексу, она представляла
себе архитектурное решение совсем иначе. Увидев ее реакцию, Грег начал
оправдываться:
— Я учитывал существующую архитектурную среду. Улица застроена старыми
зданиями, и стеклянный небоскреб с плоской крышей будет смотреться среди них
нелепо.
— Я с тобой не согласна, — возразила Алекса и быстро добавила: —
Правда, я тоже против стеклянного небоскреба.
— Конечно, я всего лишь младший архитектор, но по-моему, гранит — самый
подходящий материал для этого проекта, — настаивал Грег. —
Стеклянная поверхность хороша для огромного общественного здания, вокруг
которого много свободного места. Нам нужно придумать что-то другое...
Алекса терпеливо слушала, но не могла не высказать свои возражения:
— По-моему, Карлу не нужна стеклянная башня. И офис
Нью уорлд
инвесторс
вовсе не обязательно должен быть холодным и строгим. Главное,
чтобы он был оригинальным.
— Вот именно, — произнес в дверях Иган. — Алекса, зайди,
пожалуйста, в мой кабинет. — И ушел, не дожидаясь ответа.
Грег посмотрел ему в спину сердитым взглядом и развалился в кресле, раскинув
ноги, как подросток, бросающий вызов общепринятым правилам поведения.
— Чудовище обращается с тобой, как с какой-нибудь букашкой.
Алекса вскинула руку.
— Спокойно. Я согласна, Иган иногда бывает резковат, но не нужно
принимать это слишком близко к сердцу...
— Резковат? Да он просто высокомерный сукин сын. Кстати, меня на дух не
принимает. И это чувство взаимно.
Алекса вздохнула. Она высоко ценила профессиональные качества обоих мужчин,
но понимала: с их взаимной неприязнью всем надо просто смириться.
— Послушай, Грег, я не хочу никаких конфликтов, эта работа для меня
слишком важна. Это мой шанс, и я рассчитываю, что каждый выложится на все
сто или пусть пеняет на себя.
Она аккуратно положила набросок в плоскую папку и спрятала в ящик стола,
потом посмотрела на Грега в упор и шутливо произнесла:
— Если ты тайком залезешь в мою папку, я все равно узнаю!
— О нет, ни за что! — парировал Грег. — Разве что ты
выдернешь из головы несколько своих золотых волосков и вставишь в щель... Но
и это не поможет, я знаю этот трюк.
Алекса погрозила ему пальцем:
— Хватит ребячиться. Я тебя предупредила.
— Ох, да что толку! — Грег вдруг собрал свои рисунки и разорвал
пополам.
— Ради всего святого, Грег, не устраивай мелодраму!
Он усмехнулся:
— На всякий случай у меня есть копии.
Алекса только покачала головой, с нежностью глядя на своего любимчика.
Иногда не верилось, что этому озорнику двадцать семь лет, а не семнадцать.
Грег был невысокого роста, довольно хрупкого сложения, с вьющимися светлыми
волосами и большими карими глазами, невинными, как у младенца. Правда, когда
у него на лице появлялась многозначительная улыбка, глаза утрачивали
выражение детской непосредственности.
— Я же знаю, ты считаешь, что я — прелесть, — игриво протянул
Грег. — Честное слово, милая, если бы ты не была замужем за этим
потрясным мужиком, Филиппом Джеромом, я бы сам сделал тебе предложение...
Конечно, не будь я голубым.
— Гре-ег! — Она указала на дверь, с трудом сдерживаясь, чтобы не
рассмеяться. — Вон отсюда!
Алекса позвонила Игану, чтобы узнать, свободен ли он, но телефон оказался
занят. Тогда Алекса достала свой набросок и взглянула на него еще раз,
задаваясь вопросом, будет ли гранит соответствовать представлениям их
клиента.
Нью уорлд инвесторс
была динамичной компанией, и ее великолепно налаженная
деятельность была связана со слиянием и насильственным поглощением других
компаний. У Алексы были серьезные сомнения, однако она никогда не
отмахивалась от идей Грега, потому что недостаток опыта молодой архитектор с
лихвой наверстывал необычайно развитой интуицией.
Алекса огляделась. Белые стены кабинета были увешаны фотографиями и цветными
рисунками зданий, которые она спроектировала. Фотография обсерватории в
Аризоне соседствовала с фотографией муниципального центра в Цинциннати и
карандашным эскизом здания музея Пеннингтона, строительство которого велось
сейчас в Вашингтоне. Наконец взгляд Алексы остановился на фотографии нового
офисного здания в Бостоне. Призма из зеленовато-голубого стекла высотой в
двадцать этажей смотрелась великолепно и прекрасно дополняла панораму
города. Но в Нью-Йорке дела обстоят совсем иначе, здесь выделиться гораздо
труднее.
Алекса пока не встретилась с Раймондом ди Лоренцо-Брауном, улетевшим по
делам в Канаду, зато совершила небольшую экскурсию и ознакомилась со
зданиями компании и стилем оформления офисов. Она ухитрилась даже заглянуть
в кабинет главного администратора и отметила современный декор
...Закладка в соц.сетях
