Жанр: Любовные романы
Красота - оружие
... о чем я вас предупреждала. — Мюриэл еще раз напомнила себе,
что наблюдает за ним только из соображений безопасности, но легче ей от
этого не стало.
Мэтт расстегнул ремень джинсов, и, когда стащил рубашку с плеч, Мюриэл едва
не задохнулась при виде широкой мускулистой спины.
— Извините, но обнажаться без музыки меня не научили, — пошутил Мэтт.
У нее хватило сил лишь на то, чтобы презрительно хмыкнуть. Проклятье!
Спектакль, устроенный Мэттом из раздевания, простого, обыденного действия,
сводил ее с ума без всякой музыки. То, с какой нарочитой медлительностью он
избавлялся от одежды, лишь укрепило Мюриэл в уверенности — Мэтт знает, что
делает, знает, что мучает ее, знает...
Рубашка полетела на пол. Мэтт снял туфли и, наклонившись, стянул носки. Что
может быть естественнее и зауряднее? Мюриэл облизнула губы, благодаря Бога
за то, что ее никто сейчас не видит. Она не могла отвести глаз от играющих
под кожей мускулов. Только бы он не повернулся!
Звук расстегиваемой
молнии
приковал ее к дивану. И Мюриэл на мгновение
зажмурилась. Черт возьми, ее можно брать голыми руками! Она открыла глаза и
облегченно вздохнула, увидев белые трусы-
боксеры
.
Мэтт повернулся, а ее взгляд будто прилип к белому пятну на фоне загорелой,
бронзовой плоти. Мюриэл вспыхнула, когда до нее дошло, что он тоже
возбужден. Она виновато вскинула голову и посмотрела Мэтту в глаза. Вот уж
кто не испытывал ни малейшего смущения!
— Ну, осмотр закончен? — насмешливо спросил он. — Вы удовлетворены?
Даже в полувменяемом состоянии она уловила двусмысленность брошенной
реплики. Ей хотелось ответить резко и язвительно, поставить наглеца на
место, напомнить, что между ними пропасть, но мысли путались, язык присох к
нёбу, а в ушах гудело от бьющейся в висках крови.
Пауза затягивалась. Понимая, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля,
Мюриэл откашлялась и сказала:
— Все в порядке. У вас пять минут на душ. — Она взглянула на часы. — Я
постучу в дверь, когда время истечет.
— Тогда не будем его терять. — Мэтт по-мальчишески озорно подмигнул своей
строгой тюремщице и вошел в ванную, оставив дверь наполовину открытой. Через
пару секунд Мюриэл услышала, как зашумела вода и щелкнул замок душевой
кабины.
Поднявшись с кровати, она осторожно подошла к ванной и заглянула. Она легко
различила за полупрозрачной дверью кабинки силуэт Мэтта — широкие плечи,
мощный торс, длинные ноги. С каким удовольствием Мюриэл сбросила бы сейчас
шорты и тенниску и вошла туда, к Мэтту! Они занялись бы любовью прямо в
кабинке, под струями душа, а потом перебрались бы на кровать. Хватило бы ей
одной ночи, чтобы утолить многомесячную жажду?
Мюриэл отпрянула от двери. Нельзя позволять себе мечтать о том, что было бы,
если бы... Обстоятельства не изменишь — в душевой стоит мужчина, обвиняемый
в преступлении. Но преступник ли Мэтт Карриган?
Она вернулась в комнату, выключила телевизор и взяла со стола папку с
документами, которую не решилась оставить на ночь в машине. Есть ли в этих
бумагах ответ на мучающий ее вопрос? Пусть даже не ответ, а какая-то
зацепка, дающая надежду? Мюриэл еще раз пролистала документы, но не
обнаружила ничего нового. Все указывало на виновность Мэтта Карригана.
Мюриэл задумчиво пожевала губу. Если поверить рассказу Мэтта о происшествии
в Мьюлшу, то единственный способ доказать его невиновность — это сравнить
отпечатки пальцев реального Карригана и арестованного и отпущенного под
залог угонщика. Впрочем, существовала возможность проверить слова Мэтта
косвенным образом.
Она дотянулась до сумки Карригана и достала его бумажник. Так, водительские
права, выданы всего две недели назад. Кредитные карточки, тоже, похоже,
совсем новенькие. Визитки указывали, что их хозяин Мэтт Карриган является
владельцем автомобильного салона
Роудберд
, Амарилло, штат Техас.
Итак, история, рассказанная Мэттом, получила подтверждение, пусть и
косвенное. Тем не менее, установить истину можно только в Остине, где
имелись отпечатки пальцев второго Мэтта Карригана. До проведения
идентификации доверяться чутью Мюриэл не имела права.
— Ну как, я уложился?
Застигнутая врасплох, Мюриэл уронила бумажник и выхватила пистолет. Ворона!
И о чем только она думает?! Да если бы Карриган захотел, он запросто
подкрался бы к ней и, пользуясь преимуществом в силе, скрутил бы в одно
мгновение!
— Не двигайтесь! — предупредила Мюриэл, направляя на него оружие.
Мэтт, похоже, не имел ни малейшего желания получить резиновую пулю. Он
медленно поднял руки и даже растопырил пальцы, демонстрируя полную
покорность.
— Извините, Мюриэл. Честное слово, я не хотел вас пугать. Думал, вы слышали,
как я вышел из душа.
Мюриэл молчала, кляня себя за невнимательность, за то, что, занятая поисками
доказательств невиновности Мэтта, забыла об осторожности и в результате
попала в дурацкую ситуацию. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?
Неужели ей мало одного трагического урока? И никакая усталость, никакие
сомнения в виновности подопечного не могут служить оправданием небрежности и
рассеянности.
Не дождавшись ответа, Мэтт кивнул в сторону ванной, дверь которой осталась
открытой.
— Вы не против, если я заберу свои вещи?
Мюриэл опустила пистолет.
— Я сама.
— Кстати, а почему вы не воспользовались другим пистолетом? Настоящим? —
спросил Мэтт, по-прежнему держа руки над головой.
Мюриэл не могла ответить на этот вопрос. Она лишь знала, что не выстрелила
бы в Мэтта из настоящего оружия без крайней необходимости.
— Повернитесь к стене.
Он подчинился.
— Похоже, на этом моя свобода закончилась, да?
— Боюсь, что так.
Она подняла с пола бумажник и положила его в сумку Мэтта. Потом осторожно
подошла к пленнику.
— Опустите руки.
— С удовольствием.
Мюриэл защелкнула одно кольцо наручника на правом запястье Карригана, а
второе, подведя пленника к кровати, закрепила на изголовье.
— Не очень удобно, но придется потерпеть.
— Не возражаю. — Он сел на матрас и посмотрел на Мюриэл снизу вверх. —
Надеюсь, в таком положении мне будет легче представить себя в роли участника
небольшого эротического спектакля.
— У вас чересчур богатое воображение.
— А вы предпочитаете более привычные позиции?
— Я предпочитаю не переступать черту, чтобы не попасть в неловкое положение.
— Никакого риска, да?
Мюриэл сочла за благо промолчать. Мэтт не стал настаивать на продолжении
разговора, а постарался как можно удобнее устроиться на кровати, что было не
очень легко при его ограниченной способности к маневру. Тем не менее,
расположился он весьма комфортно, подсунув свободную руку под подушку и
вытянувшись в полный рост почти на всю длину кровати. Вид у него был вполне
довольный.
— Все хорошо? — спросила Мюриэл.
— Лучше и быть не может. Учитывая обстоятельства.
Мюриэл облегченно перевела дух. Черт бы побрал этого Мэтта Карригана! За
все! За уступчивость, покорность, оптимизм. За его способность шутить даже в
наручниках. За его неимоверную сексуальность. За все сомнения, которые он
посеял в ее душе.
Она устало провела ладонью по лицу. Ей нужно как следует отдохнуть.
Выспаться. Отрубиться по меньшей мере на восемь часов, а уж утром снова
сесть за руль и совершить последний рывок до Остина. Для этого ей нужна
свежая голова.
Мюриэл сложила оставленную Мэттом в ванной одежду в пакет и вышла, оставив
свет, чтобы не включать настольную лампу. Потом она завела миниатюрный
будильник на шесть часов утра, сняла кобуру, спрятала ее под подушку и,
наконец, выключила верхний свет.
Проделывая все это, Мюриэл старательно избегала поворачиваться к Мэтту, хотя
и постоянно ощущала на себе его внимательный взгляд.
— Вы не против, если я возьму пульт? — вежливо спросил он, когда она сняла
покрывало со своей кровати.
— Возьмите. Только сделайте звук потише и выключите, когда будете засыпать.
Мюриэл бросила ему пульт, и Мэтт в типичной для мужчин манере принялся
переключать каналы, отыскивая что-нибудь интересное. В конце концов, он
попал на какую-то историческую драму и затих.
Мюриэл скользнула под хрустящую чистую простыню.
— Спокойной ночи, Мюриэл, — прошептал Мэтт, поворачиваясь к ней. — Сладких
снов.
Она знала, какие именно сны он имеет в виду.
— И вам того же, Мэтт.
Он усмехнулся.
— А вот это уже прозвучало искренне.
Мюриэл запретила себе думать о Мэтте, потому что не знала, как его
воспринимать, потому что уже одно присутствие его в этой комнате выбивало ее
из привычной колеи, пробуждало запретные желания, мешало сосредоточиться на
работе.
Она закрыла глаза и приказала себе уснуть. Но, несмотря на усталость, сон не
шел. Мысли Мюриэл упрямо возвращались к событиям этого долгого дня, мозг
снова и снова анализировал каждую деталь, каждое сказанное слово, каждый
жест.
Сквозь дрему она слышала, как Мэтт выключил телевизор, а потом до нее
донеслось его спокойное, ровное и глубокое дыхание.
И только тогда Морфей принял Мюриэл в свои объятия.
7
Мэтт не сразу понял, что именно его разбудило. Поначалу он даже не понял,
где находится, и, лишь открыв глаза, вспомнил все, что случилось накануне.
Он перевел взгляд на лежащую на соседней кровати Мюриэл. Прикрывавшая ее
простыня сползла на пол, белеющие в темноте ноги шевелились, а пальцы левой
руки вцепились в подушку. Мэтт не видел ее лица, но и без того было ясно,
что молодая женщина видит далеко не те сладкие сны, которых он ей пожелал.
Вероятно, Мюриэл оказалась во власти кошмара.
— Нет-нет, не умирай! — всхлипнула Мюриэл. — Я не дам тебе умереть! Не надо!
Отчаяние и боль, прозвучавшие в ее голосе, отозвались в Мэтте всплеском
сочувствия. Желая утешить и успокоить бедняжку, он потянулся к Мюриэл, но
был остановлен тонкой металлической цепочкой, приковавшей его к изголовью
кровати.
— Черт! — выругался вполголоса Мэтт.
— Это моя вина, — пробормотала Мюриэл. — Это я... я... — Мучительный стон
сменился плачем, слезы текли по ее щекам, поблескивая в падающей из-за двери
ванной полоске света. — Не уходи...
Мэтту не хотелось будить ее, но и оставлять женщину с явившимися из тьмы
прошлого демонов было выше его сил. Раздраженный своей неспособностью
дотянуться до нее, Мэтт воспользовался единственный доступным средством —
голосом.
— Мюриэл! — позвал он, произнеся имя громко и твердо, чтобы выхватить ее из
объятий кошмара.
Она вздрогнула и резко села. Ее грудь беспокойно вздымалась, пальцы сжимали
край простыни, взгляд метался по комнате, безуспешно стараясь зацепиться за
что-то знакомое.
— Милая, — тихо сказал Мэтт, боясь напугать ее еще больше. — Милая, ты в
порядке?
Мюриэл нахмурилась и медленно повернулась к нему. Он видел, что ее глаза
открыты, но в них не было осмысленности.
— Росс? — негромко и неуверенно спросила Мюриэл. — Росс, это ты? — В ее
голосе странным образом сплелись надежда, смятение и неуверенность. — Ты
жив, Росс?
Мэтт не имел ни малейшего понятия о том, кто такой Росс. Наверное, не муж и
не приятель, потому что Мюриэл отрицала существование и того, и другого.
Судя по остекленелому взгляду и озадаченному выражению лица, она еще не
проснулась окончательно. Мэтт решил, что будить ее, пожалуй, не стоит, а
лучше попытаться успокоить и позволить снова уснуть. Возможно, кошмар уже не
вернется, а утром Мюриэл ничего не вспомнит. Ему приходилось читать о
подобных случаях, причиной которых чаще всего служили сильные эмоциональные
потрясения.
— Это я.
Ему не хотелось становиться самозванцем — пусть уж делает выводы сама: по
крайней мере, у нее не будет повода обвинять его в обмане.
— Все в порядке.
Мюриэл слабо улыбнулась.
— Ты все-таки не умер.
В ее голосе прозвучало такое облегчение, словно с плеч Мюриэл свалилась
многотонная гора, словно она избавилась от невыносимой муки. Мэтт почти
физически ощутил перемену в ее психическом состоянии. Должно быть, Мюриэл
отчаянно хотела, чтобы этот самый Росс был жив. Не исключено, что именно его
смерть стала причиной ее эмоциональной нестабильности.
Мэтт не хотел ее обманывать, но не мог и не дать ей утешения.
— Нет, я не умер.
Он надеялся, что избавившись от кошмаpa Мюриэл ляжет и уснет, но она
откинула сбившуюся к ногам простыню, соскользнула с кровати и шагнула к
нему.
Мэтт замер, не зная, что будет дальше.
Мюриэл легла рядом с ним, уткнулась лицом в его грудь и закрыла глаза. Мэтт
затаил дыхание. Ситуация сложилась одновременно неловкая, смешная и нелепая.
Слуга закона и преступник в одной постели. Охотник и дичь на одной кровати.
Мюриэл, беззащитная и доверчивая, лежала рядом с тем, кого считала врагом.
О, черт. Ее голова покоилась на его плече. Ее тонкая рука перекинулась через
его грудь, ее дыхание касалось его щеки. Близость женщины волновала Мэтта.
Он едва сдержал стон, когда ладонь Мюриэл скользнула к его животу.
— Я думала... — прошептала Мюриэл и содрогнулась. — Боже, я думала, что он
убил тебя, и я не смогла выстрелить. Не смогла нажать на курок. Я оцепенела,
а ты лежал на земле и... и не шевелился.
Она снова и снова бормотала страшные слова, будто не могла выпутаться из
окутавшей ее паутины, но Мэтт не будил ее. И не только потому, что не хотел
становиться объектом женской истерики. Дурманящее, пьянящее тепло ее
мягкого, податливого тела тревожило и возбуждало, притягивало и манило.
Искушение было слишком велико, и, подчиняясь неодолимой силе вожделения,
Мэтт прижался губами к виску Мюриэл, ощутил биение пульса под нежной кожей.
В ответ она потянулась к нему — доверчиво, безотчетно, как тянется бездомная
собака к тому, кто протянул ей кусок хлеба.
Волна нежности окатила Мэтта и, осторожно высвободив левую руку, он обнял ее
за плечи.
— Все хорошо, милая. Все хорошо. Тебе не надо волноваться. Спи.
— Да-да, Росс. Я так рада, что ты жив, — сонно пробормотала Мюриэл,
просовывая ногу между его ног. — Как хорошо.
Хорошо? Да, хорошо, но что будет, когда она узнает, чем занималась ночью?
— Это нам только приснилось, да, Росс? — медленно прошептала Мюриэл.
— Да, милая. Только приснилось, — согласился Мэтт.
Кто же такой этот Росс? Что с ним случилось? Почему его смерть так
подействовала на Мюриэл? И какие отношения связывали их? А может быть, он и
не умер?
Мэтт еще долго лежал, обняв Мюриэл, поглаживая ее мягкие шелковистые волосы,
обнимая за плечи, прислушиваясь к ее дыханию, желая ей других снов. В конце
концов, она уснула. В отличие от Мэтта. Ее дыхание горячило его кожу, а
едва, заметное колыхание грудей никак не давало забыть, что рядом лежит
живая, роскошная, сексуальная женщина.
Раздражителей было слишком много, и, в конце концов, Мэтт дошел до такого
состояния, что уже не мог сопротивляться искушению. Он крутился и вертелся,
проклиная наручники, не позволяющие ему убежать в ванную и принять холодный
душ. Он кусал губы и скрипел зубами, проклиная Мюриэл, устроившую ему такое
испытание. Он стонал, проклиная себя за невезучесть, и тихо смеялся,
благодаря судьбу, сведшую его с чудесной, невероятной женщиной, твердой, как
бампер джипа, и хрупкой, как богемское стекло.
Мэтт знал, что выдержит эту пытку хотя бы для того, чтобы оправдать доверие
Мюриэл и узнать ее секреты. Он знал, что, несмотря на уличающие его как
преступника документы, Мюриэл сомневается в его виновности. И дело тут не в
каких-то фактах, указывающих на его непричастность к угонам автомобилей, а
совсем в другом. С самого начала между ними возникло взаимное притяжение.
Это невозможно было отрицать. Мэтт видел желание в ее глазах, когда начал
раздеваться, чувствовал, что Мюриэл влечет к нему так же, как и его к ней.
Она устояла, доблестно отразив натиск страсти, отказавшись от удовольствия,
манившего их обоих. И так будет до тех пор, пока он не докажет свою
невиновность, непричастность к дурацкому угону каких-то автомобилей.
Мюриэл вздохнула и заворочалась во сне. Что-то твердое уперлось ему в бедро.
Мэтт осторожно отодвинулся и вытащил руку из-под ее мягких, теплых плеч. Что
же это? Он провел ладонью по поясу ее шортов и наткнулся на металлический
предмет в застегнутом на пуговицу кармашке. Ключ! Ключ от наручников!
Что ж, пришло время рассеять ее сомнения и показать, что ему можно доверять.
Губы Мэтта растянулись в хитрой улыбке. Они поменяются местами. Сторож
превратится в пленника. И в этой новой ситуации они проверят, наконец, свои
чувства, убедятся в истинности или ложности, прочности или слабости тех
незримых уз, которые соединили их в тот самый момент, когда судьба свела их
в гараже.
Мюриэл со стоном открыла глаза, перевернулась на спину и попыталась
приподняться, уверенная в том, что будильник вот-вот зазвенит, но что-то
удержало ее. Она предприняла вторую попытку и с удивлением обнаружила, что
правая рука отказывается повиноваться импульсам ее мозга. Странное дело.
Мюриэл повернула голову, и только тут до нее дошел весь ужасный смысл
случившегося: пленник преспокойно лежал на ее кровати и с интересом наблюдал
за ней.
— Доброе утро, милая.
Мюриэл не ответила — ее захлестнула волна паники, когда она обнаружила, что
прикована наручником к изголовью кровати. Более того, ее ключи и пистолет
лежали на тумбочке, на недосягаемом для нее расстоянии. Мюриэл понятия не
имела, как попала в это ужасное положение, что случилось ночью, каким чудом
ее перенесло на кровать Мэтта. Ясно было одно: это все его рук дело. Но, что
бы ни случилось и как бы это ни произошло, Мюриэл не собиралась сдаваться,
признавать поражение и мириться с ролью жертвы.
— Ловкий трюк. Как вам это удалось?
Ее голос прозвучал резко, может быть, слишком резко, потому что только
резкостью она могла прикрыть овладевший ею страх.
— Фокусники никогда не раскрывают свои секреты, — скромно отозвался Мэтт. — Профессиональная тайна.
— Вы не фокусник, а угонщик автомобилей! — раздраженно бросила она, ненавидя
себя за то, что позволила ему, именно ему, сыграть с ней такую шутку.
Мэтт состроил обиженную гримасу, но, судя по веселому блеску глаз, ее стрела
не попала в цель.
— Перестаньте, Мюриэл, — пропел он. — Если бы я был преступником, если бы
боялся предстать перед судом, то уже мчался бы сейчас по шоссе в угнанной у
вас машине. Разве преступник остался бы на месте? Нет, милая, вы и сами
понимаете, что все было бы иначе. Представьте, что вас нашла бы горничная.
Наверное, пришлось бы вызывать полицию, да? И это не самый плохой вариант. —
Мэтт усмехнулся. — Будь я злобным негодяем, непременно воспользовался бы
вашей беспомощностью.
Разумеется, Мюриэл понимала, что настоящий преступник поступил бы именно
так. Сейчас предположение о невиновности Мэтта получило новое подтверждение.
Мюриэл ничего не оставалось, как признать ошибку, согласиться с правдивостью
его версии. Значит, интуиция ее не обманула.
Но, и поверив Карригану, Мюриэл вовсе не собиралась объявлять об этом.
Теперь, когда она успокоилась, ей хотелось получить объяснения.
— Вы можете сказать, как получилось, что я оказалась прикованной наручниками
к вашей кровати?
— Разумеется. Ночью вам приснился кошмар. Вы что-то бормотали, ворочались.
Когда я вас позвал, вы сели, но не проснулись. По-моему, вы приняли меня за
какого-то Росса, потому что перебрались сюда и уснули рядом со мной.
— Что? Не может быть!
Мюриэл покраснела от жгучего стыда и отвернулась. Поверить тому, что сказал
Мэтт, было невозможно. Но откуда ему стало известно имя Росса? Может быть,
она как-то проговорилась? Но когда? В какой ситуации? И, если Мэтт узнал имя
ее погибшего напарника, что еще он выведал?
В отчаянии Мюриэл закрыла лицо ладонью и застонала. Боже, какой стыд!
Залезть ночью в постель к незнакомому мужчине!
Значит, вот как все получилось. Вероятно, Карриган прав. Другого объяснения
не было. Мюриэл знала, что иногда события того злосчастного дня преследуют
ее во сне. Время от времени с ней происходило нечто странное,
труднообъяснимое. Просыпаясь по утрам, иногда она помнила обрывки жутких
видений. Бывало, ее будил собственный крик и она вскакивала с кровати в
холодном поту, с колотящимся сердцем и трясущимися руками. Но чего Мюриэл не
подозревала, так это того, что разговаривает и даже ходит во сне. И вот,
пожалуйста — она угодила в чужую постель.
В постель к обвиняемому в преступлении. Страшно подумать, чем все это могло
закончиться, окажись на месте Мэтта Карригана другой мужчина.
Она опустила руку и посмотрела на Мэтта.
— Продолжайте. Как вам удался трюк с наручниками? Вы же не Дэвид
Копперфильд.
— Ключ от наручников был в кармашке ваших шортов. Я достал его без особого
труда. Конечно, был риск получить оплеуху, если бы вы проснулись, но ведь
без риска жизнь пресна. Я просто не мог отказать себе в удовольствии
поменяться с вами ролями.
Мюриэл вскинула брови. Похоже, Мэтт действительно рассматривал ночное
происшествие как забавное приключение. Она и сама, наверное, реагировала так
же, если бы не доставшаяся ей роль жертвы.
— Значит, вы считаете, что играли честно?
Мэтт лениво потянулся.
— В нашем случае — да. Я ведь не вынашивал никаких злодейских планов. Всего
лишь легкая игра, фантазия на тему.
— На какую тему?
— А вы не догадываетесь? Вечная тема. Мужчина и женщина. Он — господин, она
— рабыня, пленница. На что он употребит власть?
Мюриэл облизала пересохшие губы.
— Простите, господин, но вы кое-что упустили.
В его глазах мелькнуло удивление.
— Что же это я упустил?
— У вас нет покорной рабыни.
Мэтт усмехнулся, и по ее телу пробежала горячая волна возбуждения.
— О, это меня не беспокоит. — В его голосе прозвучала всегда раздражавшая
Мюриэл мужская самоуверенность. — Не сомневаюсь, что мне удастся вас
убедить. Убеждение — мой конек. Однажды я уговорил парня, зашедшего купить
шины, разориться на
даймлер
. У нас ситуация несколько иная, ведь мы оба
хотим одного и того же, не так ли?
Ну вот, Мэтт открыто сказал о том, о чем они оба думали. Ночью случилось
нечто, продвинувшее их отношения на совершенно новый уровень. Нынешняя
ситуация предполагала несколько вариантов развития событий, и Мюриэл
задавала себе вопрос: а насколько далеко готов пойти Мэтт? Впрочем, не менее
важно было и то, готова ли она последовать за ним.
— Знаете, — доверительно сказал, внезапно посерьезнев, Мэтт, — может быть,
это и не мое дело, но прошлой ночью вы действительно могли оказаться в
чертовски опасном положении.
Мюриэл с удивлением обнаружила в его серо-голубых глазах непритворное
беспокойство.
— Давайте обойдемся без лекций и поучений. Я и без того чувствую себя дурой.
Независимо от того, кто из нас сейчас в наручниках, факт остается фактом:
преступник вы, а не я. — Говоря это, Мюриэл отлично понимала, что, если ее
братья узнают о случившемся, ей до конца дней придется заниматься
канцелярской работой.
— Вам виднее, но советую в будущем быть осторожнее, иначе вы можете запросто
попасть в постель к плохому парню. — Мэтт игриво подмигнул. — На этот раз
вам повезло.
Повезло? То есть, по его мнению, она попала в постель к хорошему парню. В
его постель. И хороший парень поспешил, воспользовавшись удобным случаем,
приковать ее к кровати, чтобы продемонстрировать свои добродетели.
У нее на языке уже вертелась острая реплика, но Мюриэл сдержалась, решив,
что в первую очередь нужно вернуть свободу. Она подергала рукой, напоминая
Мэтту о своем положении, и мило улыбнулась.
— Вы могли бы снять это.
Он задумчиво погладил заросший темной щетиной подбородок.
— Еще рано.
Мюриэл нахмурилась.
— Почему? Вы добились своего, доказали то, что хотели. Что дальше? Или
ждете, когда я встану на колени?
— На колени? Хм, неплохая мысль.
Черт возьми, ему легко удавалось придать каждой фразе сексуальный подтекст!
— Что еще вы хотите доказать? — спросила Мюриэл, стараясь не выказывать
волнения. — Говорите поскорее, потому что нам надо торопиться. Мы ведь хотим
быть сегодня в Остине, не так ли?
Мэтт молчал довольно долго.
— Не уверен, что вы поняли, чего я хочу.
Он вскочил с кровати, схватил ключи и шагнул к ее кровати. Все это произошло
так быстро, что Мюриэл не успела опомниться, как Мэтт уже навис над ней —
высокий, сильный, гибкий, как пантера, изготовившаяся к прыжку. Он
наклонился, пытаясь сделать что-то с наручниками, и Мюриэл охватило
неодолимое, откровенное, бесстыдное желание. Ее обретший вдруг невероятную
чувствительность нос уловил тяжелый мускусный запах мужского тела, и Мюриэл
вдохнула его полной грудью
...Закладка в соц.сетях
