Жанр: Любовные романы
Секрет счастья
...тало поморщилась она. - А теперь, пожалуйста, высади
меня здесь, на причале.
- Но я не собираюсь этого делать, - возразил он, направляя лодку к устью
реки. - Неужели ты думаешь, я устроил все
это и похитил тебя у Чаффа только для того, чтобы вернуть родителям? Для чего
мне это?
- Для того, чтобы произвести на меня впечатление. Это глупо, - быстро
ответила она, причем с такой поспешностью,
что Джек понял: она пытается убедить не его, а саму себя. - И так же глупо было
посылать мне раковину вместе с шелком.
Он усмехнулся, довольный тем, что может удивить ее еще сильнее.
- Ничего не глупо, - сказал он, в то время как лодка прошла мимо причала. -
Ты поедешь со мной.
- Но я не могу! - воскликнула она. - Я должна вернуться домой!
Он отрицательно покачал головой.
- Боюсь, Мириам, сегодня ты туда не попадешь. Твои родители не слишком меня
привечают, а я все-таки хоть немного,
но джентльмен и не могу отпустить тебя на берег без сопровождения.
- Да ты вообще не джентльмен! - В ярости она обернулась назад и посмотрела на
стремительно удалявшийся силуэт
дома. - Я закричу! Я буду звать на помощь!
- Кричи сколько хочешь, любимая, - произнес Джек с довольным видом. - Но я
сомневаюсь, что тебя услышат,
особенно учитывая, что в доме твоего отца царит настоящее веселье. Кстати, если
ты не перестанешь вертеться, то
окажешься в воде, как и твой женишок. Или, может быть, тебе хочется добраться до
берега вплавь?
Она замерла на месте.
- Ты прекрасно знаешь, что я не умею плавать, - испуганно сказала Мириам. - Я
женщина, а женщины не плавают.
Кроме того, здесь очень глубоко, и я не могу рассчитывать на то, что ты меня
спасешь. Ведь ты не стал спасать Чилтона.
- Конечно, я спасу тебя, Мириам, - тихо произнес Джек. Он хотел лишь немного
подразнить ее и совершенно не желал
пугать. Теперь Джек с тревогой думал, не перегнул ли он палку. - Я уже говорил
тебе, что ты - мое единственное
сокровище, и я не допущу, чтобы ты хоть как-то пострадала.
Она ничего не ответила, но продолжала сидеть в напряженной позе.
- Куда ты меня везешв? - наконец спросила она.
- На Кармонди, - ответил он. Куда же еще он мог ее отвезти? - На наш остров,
Мириам.
- Кармонди, - повторила она упавшим голосом. - Господи, Джек, я пропала!
Глава 10
Пропала!
Лодка скользила по водной глади, и ни один из них не произнес ни слова. Но
это молчание достаточно красноречиво
говорило Мириам о том, что происходит между ними, и о том, что произойдет в
самом ближайшем будущем. Случившееся в
Токуоттене еще можно было как-то объяснить. Она бы извинилась, сказала бы, что
произошел несчастный случай, и Чилтон,
вероятно, нашел бы в себе силы ее простить. Она осталась бы его невестой и могла
рассчитывать на маленький садик возле
его дома в Кембридже. Она могла стать настоящей леди, женой джентльмена.
Но провести всю ночь с Джеком на Кармонди - это не заслуживало прощения. Она
падет не только в глазах Чилтона. Ее
поведение будут обсуждать все жители Уэстхема. Девушка, бежавшая с таким
известным пиратом, как Джек Уайлдер! Все
уважаемые люди обольют ее презрением. Друзья отвернутся от нее, и она никогда не
выйдет замуж, потому что ни один
мужчина не захочет взять ее в жены. А Джек... что Джек? Он вообще никогда не
женится. А если слухи станут совсем
гадкими, собственный отец сошлет ее на кухню, чтобы репутация шлюхи не мешала
ему вести дела гостиницы. Она умрет в
позоре и презрении. Одна, без мужа, детей и собственного дома!
И все это по вине Джека!
Мириам чувствовала себя такой несчастной, что даже не заметила, как они
причалили к берегу. Джек спрыгнул в воду,
чтобы вытащить лодку, но Мириам даже не пошевелилась.
- Вот мы и на месте, ваше высочество! - сказал Джек, галантно протягивая ей
руку. - Вы наконец-то вернулись домой,
в ваше королевство.
В ответ Мириам уныло покачала головой.
- Джек, похоже, ты так ничего и не понял. То, что ты сделал, для тебя лишь
игра, не так ли?
Он продолжал стоять в воде, протягивая ей руку. Вода насквозь промочила его
штаны, и обтянутые мокрой тканью
стройные бедра Джека находились, к сожалению, прямо у нее перед глазами.
- А что тут нужно понимать?
Она подняла на него взгляд.
- После этой ночи Чилтон на мне не женится.
- Ну и хорошо, - улыбнулся Джек. - Именно этого я и хотел.
- Но я, я этого не хочу! - почти плача воскликнула Мириам. - Совсем не хочу!
- Ты сама не знаешь, чего хочешь, - рассудительно заметил Джек. - Или не
хочешь признаться в этом даже самой
себе. Ты рассказывала своему учителишке о нас с тобой?
- Мне нечего было рассказывать, - поспешно ответила она, чувствуя, однако,
как ее щеки заливает жаркий румянец. -
Ничего такого, что ему следовало бы знать.
- Ах-ах-ах. Так уж и нечего? - еще шире улыбнулся Джек, картинно разводя
руками в стороны. - А почему же он все
еще считает, что ты девственница?
- Он бы ничего не заметил!
Джек оперся обеими руками о край лодки и наклонился прямо к ее лицу.
- Дорогая моя, мужчина всегда это заметит. Особенно если он надеется получить
абсолютно невинную невесту в первую
брачную ночь. Хотя, учитывая, что Чилтон предпочитает тебе часы, возможно, он
действительно ничего не заметит.
И прежде чем она успела что-нибудь сказать, Джек схватил корзинку, которую ее
мама приготовила для романтического
ужина, и пошел по берегу, напевая ту же развеселую песню, которую они слышали,
проплывая мимо "Зеленого льва".
- А ну, отдай это немедленно! - закричала Мириам, неуклюже перебираясь через
борт лодки и бросаясь вдогонку за
Джеком. - Мама дала это мне и Чилтону, а не тебе!
- Я уже похитил невесту Чилтона, - крикнул Джек не оборачиваясь. - Так что с
того, если я заодно прихвачу и его
ужин?
Он шел босиком по плотному мокрому песку вдоль самой кромки берега, не боясь
накатывавших волн. А ей, в туфлях на
каблуках, в шелковых чулках и длинной юбке, пришлось идти выше, по сухому песку,
в котором вязли ноги. Когда она была
на острове в последний раз, то тоже ходила босой, и Джек шел рядом с ней, а не
на добрых тридцать шагов впереди. Мириам
остановилась, чтобы подобрать юбку, к которой цеплялись выброшенные на берег
ветки, а когда подняла голову, Джек кудато
исчез.
- Джек? - позвала она. - Джек, где ты?
К своему удивлению, она увидела, что маленький остров совершенно не
изменился. Его берега все так же увивали
длинные побеги шиповника, а на серых камнях по-прежнему рос мягкий мох. Весь
остров покрывали глубокие пещеры и
ямы - следы неудачной охоты за сокровищами. И единственное высокое дерево на
острове - гигантский дуб -
продолжало стоять, гордо подняв свои узловатые ветви в небо. Его выпирающие из
земли корни когда-то служили ей троном.
Про дуб ходили легенды, что раньше он служил виселицей для мятежных пиратов, и
суеверные жители так и не решились
спилить дерево и пустить его на дрова. По крайней мере сам Джек был уверен в
справедливости этих слухов и в детстве
уверял Мириам, что его отец собственноручно повесил на этом дубе троих
предателей.
Хотя Мириам все еще сердилась на Джека за то, что он сделал с ней и Чилтоном,
но дух приключений, царивший на
острове, постепенно проникал ей в душу. Стоя под освещенным луной дубом, она
вдруг почувствовала то же самое
возбуждение, какое испытывала в детстве.
- Джек! - снова позвала она, направляясь к восточной части острова. - Джек,
где... ах!
Четыре года исчезли, как будто их и не было. Он привел ее в их особое место,
скалы и кусты образовывали здесь что-то
вроде пещеры или тайного убежища, из которого открывался великолепный вид на
реку. Кусты стали выше, их ветви гуще,
но больше ничего не изменилось.
Ничего - и все. Мириам почувствовала, как бешено колотится сердце.
- Я знал, что ты не забыла дорогу, принцесса, - сказал Джек. Он уже снял
рубашку и пояс с оружием и теперь сидел на
песке, пытаясь разжечь костер из собранных на берегу веток. За его спиной лежало
старенькое покрывало, которое мать
положила в корзину вместе с едой, а на нем было разложено угощение. - В конце
концов, это же твое королевство.
Ее и его тоже. Нет, это их общее королевство, и от этой мысли на глаза
навернулись слезы. Больше всего на свете ей
хотелось остаться здесь, рядом с Джеком, но холодный рассудок заставлял
сдерживать свои чувства.
Если бы у нее было столько же общих воспоминаний с Чилтоном, она ни за что не
оказалась бы здесь с Джеком. Если бы
ей хватало одних только слов и она не тосковала по поцелуям, которые Чилтон,
будучи истинным джентльменом, не
торопился ей дарить, то она не растаяла бы от единственного поцелуя Джека. Если
бы только Чилтон умел понимать ее так,
как понимал Джек!
И если бы она любила Чилтона так, как до сих пор любит Джека...
- Это случилось только один раз, Джек, - сказала Мириам, пытаясь продолжить
прерванный разговор. - Только один
раз, перед тем как ты уехал. Никто бы и не узнал, ведь у меня... у нас...
- Ведь у тебя нет от меня ребенка? - Разгоревшееся пламя осветило его лицо, и
Мириам заметила, что Джек
совершенно серьезен. - Знаешь, когда я впервые встретил Генри, то подумал, что
он наш с тобой сын.
- Генри почти восемь, - сказала она, пытаясь справиться с эмоциями.
- Да, я понял это, и довольно быстро, - сказал Джек, вороша горящие ветки. -
Но, Мириам, если бы ты знала, как мне
хотелось верить, что он наш сын!
Ему не нужно было ничего объяснять ей, потому что она чувствовала то же
самое. И хотя тогда она боялась последствий
их любви, в глубине души Мириам хотелось родить его ребенка, маленькую частичку
Джека, которая осталась бы с ней
навсегда. Ей хотелось этого и сейчас. Они думали об одном и том же! Эта тайная
мысль сделала их еще ближе. О Господи!
Ну почему ей не хватает смелости признаться самой себе в том, что Джек прав?
- Смотри, Мириам, - сказал Джек, поднимаясь на ноги. В руках он держал
тарелку. - Даже твоя мама знала, что это
буду есть я, а не Чилтон. Она снова испекла для нас апельсиновый пирог.
- Ничего она не знала, - возразила Мириам, торопливо вытирая выступившие
слезы. Уж лучше думать о пироге, чем о
детях. - Она печет апельсиновый пирог для всех постояльцев "Зеленого льва".
- Ха, и ты хочешь, чтобы я в это поверил? - Джек отломил кусочек и с
наслаждением отправил его в рот. - Восторг,
Мириам, просто восторг! Иди сюда, а то я съем его один.
- Ты не посмеешь, - почти обиженно произнесла Мириам. Ей хотелось есть и
пить, а Джек уже так уютно устроился на
покрывале возле костра.
- Мирри, ты прекрасно знаешь, что я посмею сделать не только это, - сказал
он, слизывая с большого пальца
прилипшие крошки. Он достал саблю и направил ее в сторону Мириам. Пламя освещало
его мускулистую грудь и широкие
плечи. - Итак, принцесса, вы придете сами или заставите меня взять вас в плен?
Она посмотрела на него и его саблю и вздохнула. Мириам никогда не встречала
мужчин с глазами такого же цвета, как у
Джека. Никто, даже такой респектабельный джентльмен, как Чилтон, не мог с ним
соперничать.
Да, она пропала, но при этом почувствовала невероятное облегчение. Если уж
все так сложилось, то лучше оставить хоть
что-то на память, а Джек - единственный, кого она хотела помнить.
Она вновь подобрала юбку и направилась к нему.
- Я иду к тебе потому, что ты не имеешь права съедать все без меня, - сказала
она, слегка запыхавшись, - а не потому,
что ты размахиваешь у меня перед лицом своей дурацкой саблей. Кроме того, она
наверняка тупая и такая же бесполезная,
как и твои незаряженные пистолеты.
Одним движением он повернулся и ударил саблей по высокой дикой вишне. К ногам
Мириам упала ветка толщиной с ее
руку.
- Прекрасно, - только и могла вымолвить она, вспоминая, как Джек размахивал
этой саблей перед лицом Чилтона. Если
раньше она только ощущала опасность, исходящую от Джека, то теперь видела
доказательство этой опасности.
- Предупреждаю, не дразни меня, - сказал он, протягивая ей руку. - А теперь,
моя принцесса, садись и позволь мне
прислуживать тебе.
Она словно не заметила его руку и опустилась на покрывало, чувствуя, что ноги
больше не держат ее. Мириам заглянула в
корзину и достала оттуда две бутылки, которые мать завернула в мокрую ткань,
чтобы не дать им нагреться.
- Этот грушевый сидр предназначался для Чилтона, но теперь, думаю, он твой, -
сказала она, протягивая Джеку
большую бутылку. - А это лимонад для меня.
Джек презрительно сморщил нос.
- Грушевый сидр? Грушевая водичка для старых дев и грудных младенцев? А рома
нет?
Мириам покачала головой.
- О Господи, сидр! - Джек вздохнул, выдернул пробку и протянул открытую
бутылку Мириам. - Пей первая,
принцесса. Сидр, конечно, не лучший напиток, но я не хочу, чтобы сегодня ты
пробавлялась лимонадом.
Она заколебалась, но Джек был настроен решительно, и она отхлебнула прямо из
горлышка. Сладкая тягучая жидкость
слегка обожгла ей горло. Мириам удивленно закашлялась, не ожидая, что сидр такой
крепкий. Когда она отдавала бутылку
Джеку, ее щеки разрумянились, а на лице появилась блаженная улыбка.
- Хорошая девочка, - сказал Джек неожиданно охрипшим голосом. - Моя принцесса
такая красивая. Но интересно,
каков вкус сидра, когда он на губах у моей принцессы?
Он протянул руку, чтобы стереть капельку вина с уголка ее рта. Капля упала,
но большой палец продолжал скользить по
ее нижней губе. Он не сжимал ее в своих объятиях, не покрывал поцелуями, как она
ожидала. Нет, как она хотела, если уж
быть честной перед самой собой, подумала Мириам. Только его серебристо-серые
глаза внимательно смотрели на нее, а
шершавый палец нежно гладил ее губы, дразня и возбуждая до тех пор, пока она не
застонала от невыносимого желания.
Она почувствовала, что он придвинулся ближе, а палец переместился на
подбородок.
Ее глаза были закрыты, но это только помогало пробудить дремавшие в ней
воспоминания и желания. Все ее тело ждало
прикосновения его рук, и лишь прохладный бриз остужал ее разгоряченную кожу.
Волны с шумом перекатывали песок, ветер играл в ветвях сплетенных над их
головами кустарников.
- Ох, Мириам, - сказал Джек почти шепотом, обжигая ее щеку своим дыханием. -
Разве я не просил тебя не дразнить
меня?
Но, в конце концов, именно это нравилось в ней Джеку больше всего.
Ее глаза были закрыты, а на влажных от сидра губах играла легкая
соблазнительная улыбка. Мириам давно сняла шляпу и
растеряла большую часть шпилек, удерживавших прическу, и теперь ее волосы
рассыпались по плечам. Шаль, накинутая на
оголенные плечи, распахнулась, открывая его глазам нежную округлость грудей,
вздымающихся над тугим лифом.
Он видел, как в глазах Мириам появилось желание, когда он снял рубашку. Он
предложил ей сидра, и она с готовностью
его выпила. Он дотронулся пальцем до ее губ, и она наслаждалась этим
прикосновением, желая получить больше. Его
принцесса Мириам никогда не лукавила, никогда не притворялась. Она не была такой
в детстве и не стала такой сейчас.
Джек вздохнул и поднялся на ноги.
Мириам тоже вздохнула, огорченная тем, что он ее не поцеловал, подозрительно
открыла один глаз, потом другой.
- Джек Уайлдер, - сказала она, - если ты собираешься мучить меня таким
образом всю ночь, то, клянусь, я...
- Любимая, я не могу сделать это, - с грустью сказал он. - Не с тобой и не
таким образом.
- Как я заметила, ты пока ничего особенного не сделал, - сказала она,
подтягивая колени к груди и обнимая их руками.
- Исключая, конечно, мое похищение.
- Тогда твоя память слишком коротка, или ты готова слишком многое мне
простить. - Костер начал затухать, и он
подбросил в него еще одну ветку. - Я привез тебя сюда и этим лишил надежды на
респектабельную жизнь. Я не тронул тебя
и пальцем, ну, кроме того момента, когда стер каплю сидра с твоих губ, и все
равно я тебя погубил.
- О, Джек! - Неожиданно ее улыбка погасла, а глаза в свете костра так
заблестели, что Джек испугался, как бы она не
начала плакать. - Да, я так сказала, но если говорить честно, ты погубил меня
еще четыре года назад.
- Но это не было так преднамеренно, как сейчас. Тогда я не думал, что может
произойти нечто подобное, и не собирался
делать то, что сделал сегодня.
- Может быть, и не собирался, - ответила она, - но я уверена, что ты на это
надеялся. Джек Уайлдер, не забывай, я
слишком хорошо тебя знаю. Когда я говорила, что ты погубил меня, то имела в
виду, что больше ни один, ни один, мужчина
не сможет... не будет иметь права назвать меня своей.
- Мириам, не надо так говорить, - сказал он, бесцельно подталкивая горящие
ветки. Джек старался не смотреть, как
пламя освещает соблазнительную ложбинку между ее грудей. После четырех лет,
проведенных в компании бродяг и убийц,
ему было очень трудно вести себя честно и благородно. Но он старался и твердо
верил, что Мириам этого заслуживает.
Тяжело вздохнув, он заговорил вновь:
- Я люблю тебя и всегда любил. В этом нет никакого секрета. И именно потому,
что я люблю тебя, я не могу причинить
тебе никакого вреда. Но, Мириам, посмотри на меня. Просто посмотри и скажи,
разве я не самый большой источник
неприятностей, который когда-либо встречался тебе на жизненном пути?
Мириам ахнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
- Это неправда! - воскликнула она.
Он повернулся к реке, яростно сжимая кулаки.
Погода менялась, и к утру должен был пойти дождь. Речной ветерок сделался
холодным, или просто Джека бил озноб при
мысли о том, что придется покинуть Мириам.
- Мириам, посмотри на меня, - повторил он, чувствуя, что отчаяние
наваливается на него все сильнее. - Посмотри на
меня непредвзято. Мне двадцать четыре года, и за всю свою жизнь я не сделал
ничего, достойного тебя. Я дурной человек,
любимая, и ты - единственная в этом мире, кто осмеливается утверждать обратное.
Его лицо помрачнело. Он должен рассказать Мириам правду, потому что любит ее.
- Я уже говорил тебе, что ненавидел тех ублюдков, друзей отца, которые увезли
меня от тебя. Да, вначале так оно и
было. Мы все дальше и дальше уплывали от родного дома, пересекли Атлантику,
добрались до Гвинеи и обогнули мыс Горн.
Постепенно двое из них, Долговязый Уилл Стивене и Эйза Пейтон, стали моими
друзьями. Это люди с черным сердцем. Они
дружили с отцом и много рассказывали мне о нем. Я понял, каким он был,
представил его человеком из плоти и крови. И
тогда, Мириам, я впервые в жизни понял, кто я такой. Я стал одним из них, и мне
это нравилось. Да, мне это нравилось.
Мириам, я стал настоящим пиратом, таким же как мой отец, и это совершенно не
походило на наши детские игры здесь, на
Кармонди. Пиратство - это просто другое, более романтическое слово, которое
означает "разбой". Но когда я вспоминал о
тебе, то мечтал, что вернусь домой богатым человеком. К сожалению, я так и не
смог осуществить эту мечту.
- Джек, тебе не нужно быть богатым, - сказала Мириам, подходя к нему сзади.
Ее голос дрожал, значит, он все-таки
заставил ее плакать, подумал Джек. Еще одно огорчение, которое он доставил своей
любимой. - Я люблю тебя совсем не за
это.
Но он только отрицательно замотал головой и не решился обернуться. Он не
заслуживал ее утешения. Ему предстояло
рассказать ей о самом главном, о том, что давно стало его ночным кошмаром,
который будет мучить его всю оставшуюся
жизнь.
- Я мог бы стать богатым. Таким богатым, Мириам, что купил бы Уэстхем на
деньги из одного кармана. По крайней
мере я мог бы сделать так, чтобы ты гордилась мной. - Его плечи сгорбились,
словно на них лег весь постыдный груз его
прошлого. - Это случилось возле острова Мадагаскар. На нашем пути оказались два
небольших судна, принадлежавших
индийскому магарадже. Первое везло золото и драгоценности, а на втором плыли
жены магараджи, его дочери и слуги. У них
не было золота, но наш капитан объявил, что они все лгут и должны за это
поплатиться. - Он уже приближался к финалу
своего рассказа и набрал в грудь побольше воздуха. - Мириам, я... я не мог этого
сделать, - сказал он. Его голос дрожал,
потому что она была первой и единственной, которой он признавался в своем
преступлении. - Я не мог выполнить приказ
ни за какие сокровища мира.
В его ушах все еще звучали крики и плач этих несчастных индийских женщин,
которые остались одни на пустом корабле,
уносимом течением в открытое море. Капитан Эллис не перерезал им горло, но Джек
знал, что, оставив им жизнь, он обрек
их на еще большие мучения.
Джека трясло как в лихорадке. Когда Мириам подошла к нему, обняла сзади за
плечи и прижалась лицом к его
обнаженной спине, он почувствовал, что из глаз ее текут слезы. Он непроизвольно
положил свои руки поверх ее и прижал их
к себе.
- Они решили, что я тронулся, - продолжал он, переходя на хриплый шепот. -
Разве сын Джонни Уайлдера может
быть таким сентиментальным? Они смеялись надо мной, но когда я попытался помочь
этим несчастным, то меня заперли,
словно сумасшедшего. Меня называли предателем, трусом и еще бог знает кем, и
только имя моего отца удержало их от того,
чтобы убить меня на месте. Но в тот момент я понял, что больше никогда не смогу
быть пиратом. Никогда, Мириам,
слышишь, никогда в жизни. В тот же час, как наш корабль причалил к берегу, я
бежал, оставив позади себя и их корабль, и
все их проклятые Богом сокровища. Я бежал не останавливаясь, пока не добрался до
тебя.
- Джек, ты вернулся домой, - тихо сказала Мириам. - Все это осталось в
прошлом, и теперь ты со мной. Ты дома, в
безопасности.
- Но сам я не изменился, Мириам. Мне нечего тебе дать, ничего, чего бы ты
была достойна.
Мириам никогда не видела его таким, не видела ужасающей пустоты в его глазах.
И это разбивало ей сердце, потому что
она понимала, сколько сил он прикладывает для того, чтобы обуздать демонов,
бушующих в его душе, и обмануть весь мир,
показывая ему равнодушное и безмятежное лицо.
Она едва могла представить, что ему довелось пережить, и лишь догадывалась о
том, о чем он не стал ей рассказывать. Но
она помнила, как много значили для Джека рассказы об отце, и понимала, что жизнь
вне закона с детства была для него
непреодолимым искушением. К счастью, он сумел вовремя остановиться и не закончил
жизнь так, как его отец.
- О, Джек, какой же ты глупый, - сказала она, гладя ладонями его лицо. -
Почему ты никогда не мог понять, что все,
что мне нужно в жизни, это ты?
Их губы слились в совершенно особом поцелуе, в котором было все - и любовь, и
тоска друг по другу, и прощение, и
ожидание будущего. Ее любовь могла исцелить его от всех ужасов прошлого и дать
возможность справиться с любыми
трудностями, ожидавшими в будущем.
Ее губы раскрылись мгновенно, отвечая ему с такой же жадностью, с какой он
приник к ним. Она всем телом ощущала
жажду, которую испытывал Джек. Его руки скользили по ее телу, срывая одежду,
мешавшую их телам прижаться друг к
другу. Ее ладони гладили его грудь, наслаждаясь ощущением шелковистых волос и
налитых силой мускулов. Мириам
нащупала чуть шершавую линию шрама, пересекавшего его грудь, - еще одно
доказательство перенесенных им страданий.
Но этот шрам давал ей возможность доказать ему, что он принадлежит только ей. Ее
губы прочертили горячий след на белой
отметине - от соска до самого пояса его штанов.
Но это было только начало. Их страсть становилась все сильнее. Джек принялся
снимать с нее платье и застонал оттого,
что не мог справиться с многочисленными застежками и завязками. Она принялась
помогать ему, сдергивая с себя остатки
одежды.
Он видел ее нетерпение, когда она с дразнящей улыбкой расстегивала лиф,
поддерживаемый китовым усом. Его ладони
накрыли ее мягкие, податливые груди, а губы принялись шептать ей на ухо нежные
слова, постепенно спускаясь к щекам,
подбородку, шее и ниже, ниже, пока не обхватили один из ее сосков. Она
задохнулась от удовольствия, и ее пальцы
судорожно впились в его обнаженные плечи.
Руки Джека уже обнимали ее бедра, ладони скользили по их внешней стороне,
постепенно переходя на внутреннюю,
заставляя Мириам со стоном расставить ноги пошире. Его большой палец, тот самый,
которым он проводил по ее губе,
коснулся самого интимного места. Мириам шумно вздохнула и оперлась на руку
Джека, ища его поддержки. Он помог ей
плавно опуститься на расстеленное на земле покрывало. Она смотрела на него изпод
полуопущенных век, сгорая от желания
и нетерпения, пока он раздевался. До этого у нее не было возможности разглядеть
его мужскую красоту. Теперь же она
наслаждалась видом обнаженного сильного тела, сияющего в свете пламени костра.
Но желание не оставило им времени любоваться друг другом. Он лег на нее, и ее
тело с радостью приняло его плоть.
Мириам издала крик радости, который утонул в его поцелуе. Джек начал двигаться
внутри ее, и она быстро подхватила этот
ритм, чувствуя, как наслаждение нарастает в ней с каждым движением, и ища
разрядки, которую мог дать только он. И когда
ее тело содрогнулось от восторга, она на последнем дыхании выкрикнула его имя.
- Ты дома, Джек, - сказала она, когда спустя некоторое время, они лежали
рядом, прижимаясь друг к другу. Мириам
коснулась губами его щеки, на которой блестел след, возможно, оставленный
слезой. - Ты останешься здесь, и я буду с
тобой.
- Просыпайся, любимая.
Мириам улыбнулась сквозь сон, но не спешила выполнять его просьбу. Зачем,
ведь она еще ни разу в жизни не была так
бесконечно, безоглядно счастлива? Вместо того чтобы открыть глаза, она зевнула и
поплотнее прижалась к нему, ища тепла
его тела. Он нежно обнял ее.
- Прости, Мириам, - тихо сказал Джек, - но ты должна проснуться, и поскорее.
Она еще раз зевнула и открыла глаза. Он поцеловал ее, но Мириам увидела, что
лицо его крайне серьезно. Пока она спала,
он успел натянуть штаны и пристегнуть пояс с висевшей на нем саблей.
- Что случилось? - спросила девушка, приподнимаясь на локте.
- Надеюсь, ничего особенного, - тихо произнес Джек и прижал палец к ее губам,
чтобы она говорила потише. - Но
мне кажется, мы не одни на острове. У нас гости, принцесса.
- Здесь? - воскликнула она, в ту же секунду поднимаясь на колени. Мир
...Закладка в соц.сетях
