Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/novel/unknown/sekretschastja.jsp

	Секрет счастья
 Повести. Джералин ДОУСОН Приманка. Джиллиан Хантер. Потерянная честь. Миранда Джаррет Утраченное сокровище. Мария Стюарт Долгожданная любовь. Линда Ховард. Голубая луна.
 Сборник "UNDER THE BOARDWALK" 1999
 	Секрет счастья: Сб. повестей / Пер. с англ. С.В. Вартанесян, Е.И. Незлобиной. - М.: ООО "Издательство ACT", 2002. - 380, [4] с. - (Страсть).
 Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
 Джералин ДОУСОН Приманка
 Аннотация 	Это - ЛЮБОВЬ, Любовь, не признающая законов, не ведающая преград. 	Это - ТАЙНЫ и ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Тайны, разгадка которых сулит смертельную опасность, и приключения, грозящие в любую минуту оказаться роковыми. 	Это - СТРАСТЬ. Земная - и небесная, чувственная - и святая. Обжигающая, неистовая, пламенная страсть!!! 	Звезда любовного романа Линда Ховард и ее талантливые коллеги Джералин Доусон, Джиллиан Хантер, Миранда Джаррет и Мария Стюарт представляют вам пять повестей о ЛЮБВИ, ТАЙНАХ, ПРИКЛЮЧЕНИЯХ - и, конечно же, СТРАСТИ!
	Глава 1 	Остров Дикой Лошади, Техас 	1883 год 	Обнаженный Дрю Корелл вышел из лениво катившихся волн и по теплому песку направился к месту, где оставил флягу. Вынув пробку, он стал пить, и прохладная сладковатая вода показалась ему нектаром. После купания его всегда мучила жажда. 	С довольным видом Дрю опустил флягу и взглянул на серую, отливавшую металлом воду Мексиканского залива. Он с улыбкой расправил плечи, испытывая приятную усталость в руках и ногах. 	- Чертовски много приходится сидеть за письменным столом, - пробормотал Дрю себе под нос. Он громко вздохнул и нахмурился. 	За последнее время он очень устал. На этот уединенный остров Дрю привело желание порыбачить и хоть ненадолго укрыться от постоянного напряжения на работе. Он и думать не хотел о своей компании по производству искусственной наживки и блесен. 	Его внимание привлекло какое-то движение на воде. Покачиваясь на волнах, к острову приближалось маленькое парусное судно. 	Любопытно. Дрю медленно пошел назад к дюнам, где бросил свой рюкзак. Он достал медную подзорную трубу, принадлежавшую еще его прадеду, которую он по привычке всегда носил с собой. В трубу судно было видно как на ладони. 	За штурвалом стоял матрос, а на носу Дрю заметил женщину. Ее точеную фигуру можно было принять за носовое украшение корабля. 	Длинные развевающиеся волосы, отливавшие золотом, закрывали лицо. Надеясь рассмотреть ее с другой стороны, Корелл вскарабкался на дюны. 	- Ну повернись же сюда, красотка! - пытался внушить он ей. Минута текла за минутой. Странное волнение охватило Дрю. Он жаждал увидеть лицо незнакомки как можно скорее. 	Женщина указала в сторону берега, и лодка направилась к излучине между пляжем и бухтой, где находилась его хижина. 	- Очень интересно, - прошептал Дрю, отняв от глаз подзорную трубу, и посмотрел на тропинку за покрытыми кустарником дюнами. Совпадение, или она уже бывала здесь раньше? Вернувшись сюда, в бревенчатую хижину, где проводил каждый отпуск, Дрю обнаружил следы, оставленные непрошеными гостями. Неужели эта женщина одна из них? Возможно, кто-то использует его лагерь как тайное убежище? 	Продолжая внимательно наблюдать за судном, Корелл увидел, что женщина наклонилась. Через мгновение у нее в руках блеснул полевой бинокль. Она принялась изучать берег, и Дрю затаил дыхание, когда бинокль повернулся в его сторону. По тому, как женщина приоткрыла рот, Корелл понял, что замечен. Судно приближалось, и Дрю, в свою очередь, получил возможность хорошо разглядеть незнакомку. 	- Ханна? 	Ему стало нечем дышать, как будто из легких вдруг вышел весь воздух. Кровь застучала в висках. Определенно, это она. Почему? 	Ханна. 	У него пересохло во рту, когда она вновь подняла бинокль. Именно тогда Дрю вспомнил, что он голый, и инстинктивно потянулся за пучком травы. Но вдруг ему в голову пришла совсем другая мысль. Отбросив траву в сторону, он уперся руками в бедра и, как павлин, выставил себя на обозрение. 	- Пусть видит, что она потеряла, да простит меня Господь. 	Дрю стоял лицом к бухте, мокрый, голый и возбужденный. 	Ханна уронила бинокль за борт. 	А ведь они давно расстались. 	- Так-так-так, - медленно произнес он, обращаясь к птице, быстро скользящей по кромке воды. - Сегодня будет не до рыбы.
 * * * 	Ханна Мейфилд хотела последовать за биноклем, но, посмотрев за борт и близко увидев песчаное дно, поняла, что утонуть не удастся. 	- Ну тогда придется умирать от стыда, - пробормотала она. 	С того момента, как она решилась совершить это путешествие, Ханна тысячу раз представляла себе их встречу, и всегда по-разному. Но такое ей и в голову не приходило! В ее фантазиях, может, и присутствовала голая плоть, но ведь не столько же! Целомудренная Ханна и не представляла, что мужчина может быть... таким голым. 	- Думаю, что теперь вам не надо возвращаться в Галвестон, миссис, - заметил матрос, нанятый, чтобы доставить ее на этот уединенный остров. - Похоже, муж ваш дома и очень рад вас видеть. 	Рад? Ханна искренне сомневалась, что Дрю Корелл хоть капельку обрадуется их встрече. Разве не он метал громы и молнии в тот день, когда она от него ушла? Не он ли кричал ей вслед горькие слова, когда ее отец натянул паруса и направил судно из бухты? 	- Возможно, он ходит в таком виде все время, - пробормотала она себе под нос, испытывая искушение еще разок взглянуть на Дрю. Но удержалась - если бы он заметил это, ей не хватило бы храбрости сойти на берег. Ханна опустила глаза. 	Спустя некоторое время руль стукнулся о дно, и ее толкнуло вперед. 	- Дальше плыть нельзя, - сказал моряк. - Похоже, вам придется немного намочить ноги. 	- Я донесу ее, - раздался голос, который преследовал Ханну все эти годы. 	Затаив дыхание она ждала, что вот-вот проснется от страшного сна. 	Впервые Ханна призналась себе, что не ожидала найти Дрю на острове Дикой Лошади. Ведь прошло десять лет. Отец сомневался в Дрю с самого начала, но она всегда верила, что Корелл еще себя покажет. Она думала, он бросит свою жизнь на берегу и добьется чего-нибудь стоящего. Оказывается, нет. 	Дрю был здесь и сейчас. В эту самую минуту он дотрагивался до нее. Смущение куда-то исчезло, а пульс бился часточасто.
 	Не осмелившись взглянуть на Дрю, когда он взял ее на руки, она тем не менее прижалась к нему. Будто время повернуло вспять. Стальные мускулы, мягкое дыхание, знакомый запах моря и солнца, идущий от человека, бывшего когда-то ее мужем. 	"Я дома", - подумалось ей. 	- Дрю! - нежно выдохнула она его имя. 	- Ханна? 	Она все же подняла на него глаза, но он смотрел в сторону уплывавшей лодки. Моряк крикнул: 	- Вернусь через три дня... 	- Ты женат? - спросила она. 	- Нет. А ты замужем? 	- Тоже нет. 	Ей захотелось провести пальцем по его подбородку. 	- Ханна? 	-Да? 	- Это мечта, которая стала явью. 	- Правда? - У нее пересохло во рту. 	- Да. - Он криво усмехнулся. - Последние десять лет я столько раз представлял себе нашу встречу... и сейчас это происходит... Просто дух захватывает. 	- И у меня тоже, Дрю. У меня тоже. 	- Тогда могут быть проблемы. Тебе понадобится дыхание, Ханна. Я рыбак, а ты знаешь, что рыбак делает с ненужным уловом. - Он взглянул на нее сверху вниз, и веселый блеск в его глазах сказал ей, что последует дальше. 	Он бросил ее в море. Как дохлую рыбину. Она открыла рот, чтобы закричать, но успела лишь всхлипнуть, перед тем как прохладная вода сомкнулась над ее головой. 	Почти сразу же она почувствовала дно. Соль жгла глаза, платье промокло. Ханна судорожно вздохнула и, рассерженная, встала на ноги. 	А отъявленный негодяй уже выходил... выходил на берег, посвистывая! 	Ханна выплюнула соленую воду, вытерла глаза и отжала волосы. Не отрывая взгляда от удалявшегося мужчины, она смахнула песок с юбки и сполоснула руки. Ей удалось обрести твердость духа, и она прошептала: 	- Рыбак, да? Но я не твой улов. Ты меня не пойман. Рыбка-то уплыла. 	Как будто услышав ее слова, он остановился и оглянулся через плечо. Он стоял на берегу, волны касались его ног, вода ручейками стекала по спине и ягодицам, а на лице играла самодовольная злая усмешка. Он мог сойти за падшего ангела. Ханна поежилась. 	О, этот греховный соблазн! 	И он до сих пор не женат... 	- Так, довольно, - обругала она себя. Она совершила это путешествие не для того, чтобы выяснять его семейное положение или любоваться его физическими достоинствами. Нужно помнить о деле. У нее очень важная миссия, а единственный человек, который может ей помочь, - Дрю Корелл. 	Ханна вздохнула, подобрала подол юбки и с трудом зашагала к берегу. Расстроенная неудачным началом, она едва передвигала ноги. К великому сожалению, его нагота отвлекла ее, и на время она потеряла голову. Следует быть умнее, если она собирается достичь своей цели. 	Ханна поняла, что Дрю все еще обижен на нее. Ну что ж, она готовилась к такому повороту событий. Теперь, во всяком случае, она знает, чего ей ожидать, и будет настороже. Она сумеет договориться с Дрю Кореллом. Вряд ли ему удастся шокировать ее сильнее. Что еще может оголить человек? Свою душу? 	- Ну, на это он не способен, - пробормотала она себе под нос. 	Дрю всегда отличался скрытностью. Если бы он был с ней более откровенен, возможно, она смогла бы противостоять своему отцу и осталась бы с ним. 	Добравшись до берега, Ханна остановилась, чтобы отжать юбку и собраться с духом. Все личное должно отойти на второй план, главное - то благородное дело, которое привело ее сюда, вот о чем ей следует помнить. Ханна представляла здесь не себя, а весь народ Техаса. У ее бывшего мужа имелась возможность оказать неоценимую услугу этому великому штату, и она намеревалась сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться от него согласия на предложение, которое ей предстояло сделать и ради которого она и совершила это путешествие. 	Она почувствовала, что готова сразиться с Дрю Кореллом. 	- Так что придется тебе прикрыть свой голый зад, рыбак. С моря приближается ураган, и имя ему - Ханна. * * * 	Ханна. 	Все еще пребывая в недоумении, Дрю надел легкие брюки из хлопка и потянулся за рубашкой. Ханна Мейфилд. Он хотел продеть руки в рукава, но ничего не получилось. Оказалось, что вместо рубашки он схватил вторую пару штанов. Эта женщина расстроила его сильнее, чем он предполагал. 	Вопросы водоворотом вертелись у него в голове. Зачем она приехала? Чего хотела? Где жила последние десять лет? Он знал, что не в Галвестоне. Мейфилды продали свой дом и переехали куда-то в тот же день, когда добились признания их брака недействительным. 	Последовав за ней в Галвестон, Дрю спрятался на пирсе и наблюдал, как паром увозил ее прочь, а потом решил забыть все раз и навсегда. Его переполняли гнев и уязвленная гордость, не говоря уже о боли от переломанных ребер и многочисленных синяков, полученных им от бандитов, нанятых Роджером Мейфилдом. И все равно как последний дурак многие месяцы он ждал, что она одумается и вернется. 	Он тогда очень любил Ханну, по-настоящему, и верил, что она отвечает ему тем же, но это лишь доказывало, насколько глупы могут быть молодые люди. Ей же понадобилось целых десять лет. 	Злость душила Дрю, когда он наконец-то нашел и надел рубашку. 	- Но ты, дорогуша, чертовски опоздала! 	Любовь его давно умерла. Умерла ли? 	Он скорчил гримасу и сорвал с шеи воротничок. Проклятый воротник не был даже застегнут, а стягивал шею как петля. Ханна Мейфилд. Черт ее побери! 	- Ну почему? - размышлял он вслух. - Почему она здесь? 	Он годами не думал о ней. Ну хорошо, последние несколько месяцев. Он хотел все забыть. Теперь он преуспевающий делец. Богатый человек. Ханна Мейфилд - просто неприятное воспоминание. 	И вот сегодня "неприятное воспоминание" приплыло на лодке к его берегу. Она повзрослела, стала женщиной, прекрасной, как рассвет над заливом. "Неприятное воспоминание", не носящее обручального кольца, ни его, ни чьего-то еще. 	Дрю продолжал бурчать себе под нос. Нет у нее обручального кольца, ну и что из этого? Ему какое дело? 	- Мне абсолютно все равно, - сказал он вслух. 	Он взглянул в угол хижины, где десять лет назад стояла кровать, еще до того как он передвинул ее на другую сторону комнаты. В тот день он отчаянно желал Ханну, и она отвечала на его ласки. Как будто это было вчера! Он вспомнил страсть в ее глазах, тихие гортанные стоны, которые она издавала, когда он нес ее к кровати. Но едва он начал ее раздевать, как дверь распахнулась и ее отец отнял у него невесту, а затем натравил своих слуг на убитого горем жениха. Потребовались недели, чтобы зарубцевались раны на теле. Месяцы, сложенные из одних воспоминаний, ушли на то, чтобы перестало болеть сердце. 	Он пережил тяжелые времена, пытаясь привыкнуть к мысли, что она действительно его покинула. Он не мог поверить, что она не противилась отцу. Она не должна была подчиняться. В конце концов, она вышла замуж. 	Но оказалось, что это не имело никакого значения. 	И вот сейчас Ханна Мейфилд вернулась. Почему? Зачем ищет встречи с ним после стольких лет? 	Дрю выглянул в окно и увидел, что женщина, о которой он только что думал, решительно направляется в его сторону. 	- Так, - тихо произнес он. - Кажется, пришло время задать ей пару вопросов.
 * * * 	Тропинка, идущая от берега, привела ее к дому Дрю. Ханна остановилась, пытаясь набраться храбрости, чтобы постучать. Однако этого не потребовалось, поскольку он сам выскочил ей навстречу. Ханне стало не по себе от взгляда бывшего мужа. На ум пришли слова "жестокий", "решительный", "каменный". Еще бы серьгу в ухо да абордажную саблю, и он мог бы сойти за пирата, какими они были лет двести назад. Его просто распирало от гнева. 	Ханна подняла глаза к голубому небу над бухтой, откуда белоснежные чайки камнем бросались вниз и ныряли за своим обедом. Она легко представила, как должна чувствовать себя несчастная рыбешка в тот момент, когда хищник выхватывает ее из воды. Она перевела взгляд на босые ноги Дрю. Хорошо хоть, он не отрастил себе таких же когтей. 	Однако шагал он очень решительно, явно намереваясь предпринять атаку. 	Она не ошиблась. 	- Почему ты приехала? - резко спросил Дрю, остановившись в двух шагах. 	Спокойно, Ханна. Не нервничай. 	- Я хочу тебя кое о чем попросить. 	- Ну проси. - Он сложил руки на груди и придвинулся ближе. 	Ханна заставила себя не отступать. От волнения у нее пересохли губы. Стараясь преодолеть смятение, она облизнула их и убрала за уши влажные волосы. Хорошо сказать, успокойся, когда человек готов убить тебя на месте... Все происходило не так, как она планировала. 	- Ну что же ты? - спросил он с издевкой в голосе. 	- Дрю, я... - Голос замер, она с трудом подбирала слова. Сказать, что рада видеть его одетым? Что скучала, была не права, покинув его? Что хотела бы повернуть время вспять? 	- Я слушаю тебя. 	Но нет, она приехала сюда не за этим. Тем более что произнести такие слова было в тысячу раз труднее, чем объяснить, ради чего она здесь оказалась. Она посмотрела ему прямо в глаза, проглотила комок в горле и сказала: 	- Я говорю по поручению Общества по охране исторических памятников штата Техас. Это группа людей, посвятивших себя сохранению истории нашего штата. Как ты, возможно, слышал, два года назад сгорело здание законодательного собрания и огонь уничтожил ряд исторически ценных документов, включая единственный в штате экземпляр Декларации 1836 года о независимости республики Техас от Мексики. 	Дрю засмеялся негромко и, как показалось Ханне, с горечью. 	- Так ты поэтому приехала? Из-за Декларации о независимости? Ирония судьбы! 	- Ирония? 	Он кивнул. 	- В том, что именно ты обеспокоена судьбой этого документа настолько, что решилась приехать сюда о чем-то меня просить. 	Она почувствовала, что потихоньку начала обретать почву под ногами. 	- Может быть, именно потому, что моя жизнь сложилась так, а не иначе, я ценю независимость больше всего на свете. 	На этот раз уже Дрю отвел глаза в сторону. Засунув руки в задние карманы брюк, он повернулся к воде. 	- Ты помнишь, я рассказывал тебе, как все было на самом деле? Для меня Декларация - не просто лист бумаги. 	Чувствуя, что ему хочется поговорить на эту тему, Ханна ответила: 	- Кажется, она как-то связана с твоим дедом. 	Дрю вздохнул. 	- Прошло почти пятьдесят лет с тех пор, как дед выступал свидетелем подписания Декларации. Это было в Вашингтоне на реке Бразос. Один экземпляр получило новое правительство, а остальные четыре президент Сэм Хьюстон предложил развезти по самым крупным городам, чтобы новость поскорее облетела всю страну. Мой дед был среди первых, кто откликнулся, и почти немедленно отправился в Бастроп. Он выполнил поручение и вернулся домой. Три дня спустя после разлива Аламо, - как раз вовремя, чтобы умереть. Случилось так, что он показал бесценный документ мексиканскому шпиону. Завязалась драка, дед убил его, но и сам получил смертельную рану. - Дрю пнул босой ногой пучок травы и продолжал: - Моя прабабка собрала пожитки мужа, захватила и Декларацию, и ушла из дома, едва опередив мексиканцев. 	- Вместе с другими беженцами, - добавила Ханна. В то тревожное время большая часть населения Техаса покидала свои дома, чтобы избежать нашествия врага. 	Дрю кивнул. 	- Они осели на побережье. Постепенно несчастные случаи и болезни забрали всех Кореллов, кроме меня. Декларация досталась мне, и я свято храню ее с тех самых пор. 	- Так она цела? 	- Конечно. Не на острове, я не могу рисковать ею, здесь случаются штормы. - Он замолчал на минуту, следя за белыми чайками в ярком голубом небе. - Это самое дорогое, что у меня есть, Ханна. Семейная реликвия, последнее, что осталось у меня от них. И я рассказал тебе о ней, когда ты стала моей женой. - Он повернулся и посмотрел ей в глаза. - А ты хочешь забрать ее у меня.
	Глава 2 	Дрю прогуливался по берегу моря, стараясь успокоиться. Почему, собственно, он решил, что она жалеет о своем выборе? Возможно, когда-то она и любила его. Но прошло десять лет... 	Страдая от одиночества, он мечтал, что Ханна вернется на остров, представлял себе страстные сцены примирения. И вот она здесь, но ей нужен не он, а наследство его семьи. 	- Идиот! - Он тяжело дышал. Пора бы избавиться от детских грез. Пора все забыть. Какой же он дурак! 	Прошло уже десять лет. Глупо снова мучиться из-за Ханны. Все! Все эмоции под кровать. 	Кровать. Слово ударило его как пуля. 	А почему бы и нет? Почему нет, черт возьми! 	Это подло. Не по-джентльменски, даже мерзко. 	Но эта женщина в долгу перед ним. Ханна Мейфилд кое-что должна ему за сломанные ребра и разбитые мечты. Она лишила его способности влюбляться. Он так и не женился, никогда не нянчил детей. А он любил детей, хотел иметь их. Ханна лишила его семьи. Да, она в большом долгу перед ним. 	- И я знаю, как заставить ее заплатить. 	Подойдя к дому, Дрю увидел, что Ханна с чопорным видом сидит на стуле, на котором и сам он любил сиживать, когда строгал что-то из дерева. Заметив его, она встала. Сейчас гнев не застилал ему глаза, и он удивился тому, что увидел. Ханну можно было принять за русалку, вышедшую на берег. 	Мокрое платье прилипло к телу, словно вторая кожа, и подчеркивало ее пышные, соблазнительные формы. Голубые глаза лучились, как солнце над бухтой. Она гордо стояла перед ним, высоко подняв голову, расправив плечи, а ее губы... о, ее губы... нежный бутон, который так и хотелось поцеловать. 	Она взглянула на него и произнесла: 	- Дрю, пожалуйста. Мы можем поговорить? 	Поговорить? Да, они могут поговорить. Поговорить приятно. А прикоснуться к ней еще приятнее. А прижаться - истинное наслаждение. Потому что такова его цена. 	Эта женщина в долгу перед ним. Она осталась ему должна и брачную ночь, в которой ему было отказано, и медовый месяц, который тоже у него украли. Надо надеяться, после этого он сможет выкинуть ее из головы раз и навсегда. 	Дрю направился к баку с водой, в котором лежала корзина с пойманной утром кефалью. Он отнес ее и полированный дубовый ящик с хозяйственными принадлежностями к воде, лишь после этого снизошел до разговора со своей бывшей женой. 	- Хорошо, Ханна. Если хочешь поговорить со мной, пока я чищу рыбу, начинай. 	Ханна вздохнула, чем привлекла его внимание к своей груди. Дрю на секунду зажмурился. 	- Я о Декларации. Конечно, она очень дорога тебе, но, я признаюсь, не понимала, до какой степени. Все же, уверена, мы можем найти решение, приемлемое для нас обоих. Нужно лишь объединить наши усилия и хорошенько подумать. 	На уме Дрю было совсем другое. 	- Вообще-то я уже все обдумал, - сообщил он ей, доставая из корзины рыбину. 	Ханна взглянула на него с надеждой. 	- И что же? Ты отдашь мне свой экземпляр Декларации о независимости? 	- Это кое от кого зависит. - Он положил кефаль на разделочную доску. 	- От кого именно? 	- От тебя. От того, насколько сильно ты хочешь ее получить. От цены, которую ты готова за нее заплатить. 	Почувствовав неладное, Ханна сделала шаг назад. 	- От цены? 	Дрю кивнул. 	- Я слышал, твой моряк вернется за тобой через три дня. Интересно, почему ты решила, что тебе нужен именно такой срок? Хотя для моих планов он подходит. 	- Планов? - переспросила она с дрожью в голосе. 	Он снова кивнул и стал ждать, наслаждаясь сладостью мести и ее испугом. Но Ханна раздраженно вздохнула и требовательно спросила: 	- Так какие у тебя планы? 	Он положил нож на доску. 	- Ты должна мне заплатить, Ханна. Я хочу, чтобы ты была мне женой в полном смысле этого слова, пока не придет лодка. 	Она ахнула, сраженная тем, что услышала. 	- Ты имеешь в виду, что хочешь?.. 	- Секса. Я хочу провести с тобой три дня в постели.
 * * * 	Ханна молчала. Она просто стояла и смотрела на него. А потом потянулась к разделочной доске, но схватила не острый нож, как он мог бы ожидать. Быстрым движением она подняла за хвост рыбину и... хлестнула его по лицу. 	- Вот тебе, Корелл. Я лучше пересплю с крокодилом. 	Ханна быстро шла вдоль берега. Она остановилась лишь однажды, чтобы снять с себя мокрую нижнюю юбку. Гнев гнал ее вперед, а в голове крутились беспокойные мысли. Она не могла поверить, что Дрю действительно предложил ей такую позорную сделку. И ей было отчаянно стыдно, потому что очень хотелось принять его предложение. 	- Девка! - шептала она. - Проститутка! 	Ханна застонала и опустилась на песок. Что происходит? 	Ничего. Просто ей двадцать семь, и она девственница. 	Она снова застонала и опустила голову на колени, коснувшись лбом влажного колючего платья. Это напомнило ей еще об одной проблеме, требующей решения. Она забыла саквояж в лодке, и у нее не было с собой никакой одежды. 	Если ты собираешься принять предложение Дрю, тебе и не нужна одежда. Ханна Мейфилд, ты попала в крупную передрягу. Да как он посмел? Как унизительно и как... заманчиво. 	А чего ты ожидала? На что надеялась? 	Неготовая дать ответ, Ханна села, зачерпнула горсть песка и тонкой струйкой выпустила его из сжатых в кулак пальцев, словно так могла избавиться от тяжелых мыслей. Постепенно ей это удалось, и она успокоилась. 	Она все-таки вернулась на остров Дикой Лошади, куда десять лет стремилась в своих мечтах, и что бы ни случилось, она насладится этой красотой. 	Поднявшись и отряхнув юбку, она прошла вдоль берега, потом свернула к дюнам, добралась до деревьев и снова оказалась у воды, но на этот раз футов на двенадцать выше. Ей приглянулась тенистая полянка, мягкая трава так и манила присесть и отдохнуть. Умиротворенная тишиной, теплым солнышком и ласковыми звуками прибоя, Ханна заснула. 	Конечно же, ей снился Дрю.
 * * * 	Остров Дикой Лошади всего лишь крошечный клочок суши с песчаным берегом, скалами и редкими деревьями, омываемый солоноватой водой Мексиканского залива. Из-за обилия подводных обитателей это - райское местечко для любителей порыбачить. Остров как нельзя лучше отвечал и планам Дрю, как личным, так и профессиональным. О них-то он и размышлял, отправившись на поиски Ханны. 	Он все сделал неправильно, это ясно. Он хотел уложить Ханну в постель, но вовсе не собирался при этом ее унижать. А чтобы она отдалась ему по доброй воле, а не вела себя как мегера или мученица, следует изменить тактику и найти к ней более тонкий подход. Другими словами, он должен ее соблазнить. 	И Дрю знал, что надо делать... 	Он поднялся на дюны, увидел ее лежащей в тени кедра и усмехнулся. Подойдя к спящей красавице, он пошевелил ее ногой. 	- Просыпайся, женщина, и снимай свое платье. 	Она открыла глаза и резко села. 	- Что? 	- Снимай платье! - повторил он. Ее испуг позабавил его, и Дрю не сдержал улыбки. - Ты вся мокрая, Ханна. Мне кажется, тебе надо переодеться. 	Она прищурилась и с вызовом взглянула ему в глаза. 	- Убирайся! Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. 	Он был доволен. Она становилась очень хорошенькой, когда злилась. 	- Но тебе нужно переодеться. Ты же не хочешь схватить насморк и заболеть. 	- Насморк? Стоит жара, и я не простужусь, не волнуйся. Кстати, Дрю, если ты думаешь, что так поймаешь меня в свои сети, то очень ошибаешься. Тебе стоит поучиться обходительности. 	- Да я просто забочусь о гостье. Тебе же не очень уютно в этом платье? От соленой воды оно стало твердым и колючим, разве нет? 	Она грустно взглянула на свою одежду и тихо сказала: 	- Я оставила саквояж в лодке. 	Конечно, он знал об этом и чуть не расхохотался, так ему было весело. Дрю провел рукой по подбородку, не сводя с нее глаз. 	- Вот незадача. Боюсь, так дело не пойдет. Мне нужно, чтобы у тебя были голые ноги. 	- Дрю, я, наверное, не ясно тебе объяснила, - смущенно начала Ханна, - но ты должен понять, что я не принимаю твоих условий. 	- Понимаю, но все равно хочу, чтобы ты сняла юбку. Вот, можешь надеть это. 	Он расстегнул свою рубашку и бросил ее Ханне. 	- Тебе будет удобнее, а мы тем временем продолжим разговор о Декларации и моих условиях. 	- Условиях? - Она посмотрела на рубашку, потом на него. - Дрю, я не изменю своего решения. 	- Само собой, - перебил он ее. - Ты можешь заявлять, что приехала сюда исключительно ради документа, но я знаю еще одну причину, почему ты появилась на моем острове. 	- Почему же? - прошептала она. 	- Лучше переоденься поскорее, дорогая. - Он подмигнул ей и махнул рукой в сторону залива. - Мы не сможем отправиться на рыбалку, если ты останешься в платье. 	Рыбалка. Ханна примерила рубашку Дрю, пожалев, что та на пару дюймов короче, чем хотелось бы. В юные годы она часто обнажала ноги, иногда даже до колен, когда забиралась в воду с крючком или сетью в руках. Но никогда раньше ее ноги не были оголены так высоко. 	Рыбалка. Он больше не говорил ни о Декларации, ни о своих бессовестных притязаниях. Когда они вместе вернулись в хижину и принялись укладывать снасти, он начал рассказывать о наживках, о том, где лучше клюет и какие у него появились новые рыболовные принадлежности. Лишь иногда его слова становились скользкими, как рыба, которую они собирались ловить. Его заинтересовало, например, видела ли она когда-нибудь восьмидюймовый крючок, который назывался "Веселый Боб". Короче, валял дурака. 	Ханна радовалась предстоящей рыбалке. Ее смущала лишь мысль, что приличная женщина никогда не надела бы то, что было сейчас на ней. Но когда речь шла о рыбной ловле, Ханна Мейфилд забывала о приличиях. Самое лучшее время в своей жизни она провела, стоя по колено в воде с наживкой в руках. И этот негодяй знал об этом. 	Дорога в ад в случае с Ханной была вымощена пойманными ею рыбинами. В шесть лет она вытащила свою первую, и с того момента сама оказалась на крючке. Она проводила все свободное время на пирсе, а когда стала постарше, скопила достаточно денег, чтобы купить собственную лодку с веслами. Родители считали рыбалку неженским делом, но и не возражали против увлечения дочери, проводящей иногда вечерок у воды в надежде на хороший улов. Им было невдомек, что "иногда" означало каждый день. 	Не подозревали они и о неком молодом человеке на пирсе, который стал забрасывать удочку в сторону Ханны. 	То, что началось с невинного соревнования за тунца, быстро переросло в нечто другое. Дрю и Ханна болтали, ловя кефаль, флиртовали и целовались, когда корзинами вытаскивали голубых крабов. Однако дальше этого дело не двигалось, пока Дрю не стал учить ее готовить уху. 	Глядя, как Дрю проверяет снасти, Ханна вспомнила костер между ними, и сердце сжалось от тоски по тому времени. Какой счастливой она была! Какую опустошенность чувствовала последние десять лет! 	Видимо, что-то промелькнуло у нее на лице, потому что Дрю спросил: 	- Ты часто варила уху, после того как ушла от меня? 	Ханна застыла на месте. Этот человек определенно сведет ее с ума. Выражение его глаз, когда он бросил ей рубашку, было... просто вызывающим, а увидев ее в этой рубашке, он улыбнулся с откровенным вожделением. 	Она почувствовала скрытый смысл в его вопросе и ответила, осторожно подбирая слова: 	- Наша семья переехала в глубь страны, в Сан-Антонио. А уха из пресноводной рыбы совсем другая на вкус. Ее и ухой не назовешь. 	Дрю криво улыбнулся и добавил: 	- Кроме того, ты забыла свои снасти на острове, верно? 	Она услышала оттенок горечи в его словах и решила, что лучше не продолжать разговор на эту тему. Зная Дрю, она начала расспрашивать его о том, как ловится рыба сейчас. 	Он понял, почему она вдруг этим заинтересовалась, но не стал возражать. 	- Давно не рыбачил. Позавчера, однако, видел, как камбала выпрыгивает из воды. 	- Правда? - Она почувствовала зависть. Ханна слышала о таком явлении, но самой ей наблюдать его не приходилось. - А на что это похоже? 	Его глаза затуманились, и он медленно покачал головой. 	- Я раньше видел, как это делали небольшие стаи рыбы, но в этот раз был большой косяк. Они взлетали в воздух рыба за рыбой, рыба за рыбой, сотни рыб. Казалось, они танцуют между небом и водой. Чертовски красиво! Никогда в жизни не забуду! - Взглянув в сторону воды, добавил: - В тот день я даже не пытался ловить, так и провел время, наблюдая за ними. Сегодня хочу наверстать упущенное. 	Неожиданно для себя и Ханна почувствовала острое желание поскорее оказаться в воде с удочкой в руках. 	Дрю взял снасти, а Ханне досталась корзина для ловли крабов. Это хитроумное приспособление состояло из сети, сплетенной из тонкой крученой веревки, собранной по периметру на большой металлический обруч около четырех футов в диаметре. В одну руку она взяла веревку, в другую обруч и поспешила за Дрю. 	Сеть знакомо пахла солью и рыбой, и этот запах заставил Ханну улыбнуться. 	На нее вдруг снизошло умиротворение. Она наслаждалась всем, что ее окружало. Как скучала она по этому просоленному воздуху, крикам чаек, шипению волн, когда они ударялись о берег! Сан-Антонио находился в ста милях от побережья, и хотя она жила в красивом месте, никогда не называла его домом. Дом - это берег, залив, пеликаны и крабы. 	Дом остался там, где жил Дрю. 	Она сама испугалась того, что пришло ей в голову. Какая глупость! У них с Дрю никогда не было общего дома. 	Ханна прикрыла глаза. Благодать, которую она испытывала минуту назад, исчезла. Да, она оказалась глупым трусливым ребенком, боявшимся ослушаться родителей. Она поклялась перед алтарем вечно любить Дрю и при первом же случае нарушила данный обет. Она пожертвовала им и их любовью. Это был самый постыдный поступок, который она совершила в своей жизни. 	Хорошо еще, что при встрече он просто окунул ее в воду. 	- Что с тобой, Ханна? - спросил он. - Тебе плохо? Только не говори, что ты заболела. 	- Нет, я здорова. Просто задумалась. 	Она машинально одернула рубашку, и Дрю сразу же заметил этот жест. 	- Ты меня удивляешь, - разглядывая ее ноги, сообщил он. - Что сказал бы отец, увидев тебя сейчас? 	Ее положительный, очень правильный отец не сказал бы ей ничего. Роджер Мейфилд, действующий президент Общества по охране исторических памятников штата Техас, просто убил бы ее на месте. 	- Я не собираюсь обсуждать с тобой моего отца. 	Дрю пожал плечами и заговорил о другом: 	- Пойдем, я знаю неподалеку превосходное местечко для рыбалки. Там у меня все необходимое для костра, котелок и прочее. А в нескольких шагах отсюда есть пруд с пресной водой. Там же можно набрать и дикого лука. Я пойду за водой и зеленью, а ты можешь начинать ловить рыбу, если не терпится. 	Ханна нахмурилась. Она-то хотела порыбачить с удочкой, а не закидывать корзину. Показав на снасти, которые держал Дрю, она сказала: 	- А я надеялась опробовать твой замечательный спиннинг. 	- Давай лучше начнем с ухи. У меня разыгрался чудовищный аппетит. Полови пока корзиной, а порыбачить успеем и позже. И если ты действительно заинтересовалась спиннингом, у меня для тебя имеется целая коллекция приманок. 	- Приманки? Я не пользуюсь искусственными, я всегда ловлю на живца. 	С минуту он смотрел на нее, как бы решая, спорить или нет. Потом взялся за котелок и бросил уже через плечо: 	- Будь умницей. Попробуй ради интереса. Я уверен, тебе понравится. - Подмигнув ей, он направился в сторону деревьев. 	Ханна проводила его взглядом. Какая странная перемена! По правде говоря, она совсем перестала понимать, что происходит. Утром он окунул ее в воду, но это по крайней мере было понятно, а вот дальше... Ее можно сравнить сейчас с лодкой без весел, а Дрю - с мощным течением, которое несет лодку в неизвестном направлении. 	- Хватит раздумывать, начинай ловить рыбу, - сказала она себе. 	С корзиной в руках Ханна вошла в соленую воду. Прошло десять лет с тех пор, как она держала ее в последний раз. Сначала ей было трудно приспособиться, но после нескольких попыток Ханна снова обрела уверенность в движениях и закинула корзину очень далеко. 	Дрю оказался прав, когда рассказывал о богатствах подводного мира. Первая же корзина принесла тунца и песчаную форель. Второй заход дал камбалу и трех голубых крабов. А когда она вытянула третью корзину, в ней было столько всего, что Ханна с трудом освободила ее от рыбы. К тому времени как вернулся Дрю, ее улова хватило бы на три хороших котелка да пришлось бы еще и немало тащить в руках. Давно она не получала такого удовольствия. 	- Ханна, остановись, - замахал руками Дрю, когда она собралась сделать еще попытку. - Может, уже хватит? Нам и так придется чистить рыбу до ночи. 	Она рассмеялась и, прежде чем он успел ее остановить, выбросила две трети своего улова обратно в воду. Креветки сразу пошли ко дну, а рыба уплыла. Дрю застонал: 	- Ради Бога, зачем ты это сделала? Нет, подожди. Я сам. Ты все такая же любительница ловить рыбку, а разделывает ее пусть кто-нибудь другой, так? 	Ханна широко улыбнулась и сказала не думая: 	- Вот поэтому я и полюбила тебя, Дрю. Ты всегда чистил рыбу, которую я ловила. 	- Любила? Если это была любовь, то она оказалась не длиннее летней ночи. 	Что могла она ответить на это? К счастью, он и не ждал ответа. Взяв кефаль, Дрю отправился ее чистить, бросив на ходу: 	- Если ты не против заняться картошкой, в рюкзаке есть еще один нож. 	Скоро вся рыба была выпотрошена, устрицы освобождены от створок, а креветки и картошка от кожуры. Ханна добавила спелых помидоров и фунт риса в котелок, висевший на стальном крюке на перекладине из дуба. Дрю, встав на одно колено, начал разводить огонь, а Ханна, извинившись, ушла переодеваться в свое платье. В нем она чувствовала себя более защищенной. Раньше, когда они вешали на огонь котелок, в котором варилась уха, начинались "ухаживания". Именно поэтому Ханна чуть не умерла со страху, когда Дрю поднялся и, не спуская с нее глаз, сказал: 	- Ну, Ханна, ты готова, чтобы я показал тебе моего "Мускусного проныру"?
	Глава 3 	Дрю сжал зубы, чтобы не рассмеяться. Ханна отпрянула, она то открывала, то закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Отлично! Если то, что он придумал, получится, будет очень весело! 	Оплеуха не прошла даром. Он понял, как надо себя вести, чтобы добиться от Ханны желаемого. Чем больше он обдумывал свой план, тем больше он ему нравился. В конце концов, рыбная ловля была его бизнесом. Он заработал состояние, потому что хорошо знал, как заманить рыбку на крючок. 	Единственная разница состояла в том, что на этот раз рыбкой была Ханна и заманить ее требовалось в постель. 	Из своего ящика он достал небольшую коробочку, вынул оттуда трехдюймовую медную рыбку и протянул Ханне. 	- "Мускусный проныра". Одна из моих любимых приманок. Хочешь попробовать? 	- Рыбка? Ты говоришь о приманке для рыбы? 	С невинным видом он кивнул: 	- Конечно, для рыбы. А ты что подумала? 	Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. 	- По-моему, я уже говорила тебе, что не люблю искусственные приманки. Они какие-то неприятные. Кроме того, зачем лишние хлопоты? На острове не так уж трудно найти наживку. - Она медленно покачала головой. - Не ты ли обвинял меня в том, что я брезгую насаживать червей на крючок? 	- И я не боюсь запачкать руки, не в этом дело. Иногда это даже приятно. Но ловить рыбу на блесну гораздо увлекательнее. 	Ханна фыркнула: 	- Ты меня не переубедишь. 	- Не будь такой консервативной. Попробуй. Гарантирую, после ты будешь жалеть, что не знала об этом раньше. - Он держал рыбку, медленно раскачивая ее у нее перед носом. - Давай я буду ловить на креветку, а ты возьмешь "Проныру". Спорим, ты поймаешь больше меня. 	Она скептически изучала наживку. Тем не менее Дрю заметил в ее глазах интерес. 	- Давай же, Ханна. Выйдем на лодке подальше от берега, ненадолго, пока будет вариться уха. И ты испытаешь "Проныру". Бьюсь об заклад, ты поймаешь больше, чем я. 	Раньше она никогда не отказывалась от пари, но сейчас медлила. Надо было придумать еще какой-нибудь довод. 	- А после, за ужином, поговорим о моей Декларации. 	Он уже начал думать, что Ханна заглотнула приманку. 	- Я могла бы попробовать... 	Дрю потирал руки в предвкушении победы. Так и должно быть. Вложи в руки женщины удочку, и она так увлечется рыбалкой, что забудет обо всем на свете. Бери ее, когда у нее на крючке восьмифунтовая рыбина. Она не сможет отказать. В конце концов, Ханна и замуж за него согласилась выйти, когда они вместе ловили люциана. 	Но он недооценил Ханну. 	- Я уже не та глупышка, Дрю Корелл. Я прекрасно понимаю, куда ты клонишь, - вдруг добавила она. 	- Неужели? 	- Ты думаешь, я так увлекусь рыбалкой, что позволю тебе осуществить твой коварный план? 	Черт, прямо в точку. 	- Ну что ты, Ханна, это несправедливо. 	- Несправедливо так со мной поступать. 	- Ты делаешь мне больно. 	- Пока нет. Но на всякий случай я возьму твой нож, вдруг пригодится. 	Он нехотя положил приманки обратно в коробочку, осторожно прикрыв наклейку от Ханны. То, что было там напечатано, могло его выдать, а он еще не хотел, чтобы она связала его имя с компанией по производству искусственной наживки. 	- Ханна, я старался быть гостеприимным. 	- Нет, ты ведешь себя как змей-искуситель. 	Он рассмеялся: 	- Искушают при свечах в романтической обстановке, а я просто пригласил тебя на рыбалку. 	- Думаешь, я не помню время, проведенное на пирсе в Галвестоне? Или что случилось, когда мы первый раз стали варить уху? А как ты предложил мне стать твоей женой? 	- Тогда ты была увлечена люцианом. 	- Не люцианом. При чем здесь рыба? Я была увлечена тобой, Дрю. Ты был главной приманкой. 	Он моргнул. О чем она говорит? 	Но прежде чем он смог что-то сказать, она продолжила: 	- Я сама поняла это только годы спустя. Я влюбилась в тебя в первый же день нашей встречи. Если бы ты занимался охотой на аллигаторов, я бы, несомненно, полюбила и это. 	Дрю не сразу оправился от неожиданности. Несколькими словами она перевернула все с ног на голову. 	- Подожди минуту. Не хочешь ли ты сказать, что не любишь ловить рыбу? 	- Нет, я обожаю это делать. И раньше любила, но с тобой мне нравилось еще больше. Я хотела быть с тобой, Дрю. 	Не подумав, он выпалил: 	- Тогда почему ты меня покинула? 	Ханна горько улыбнулась. 	- Потому, что я была молода. Ты был моей первой любовью, а я еще не научилась доверять своим чувствам и послушалась отца, когда он сказал, что я не буду счастлива за босоногим любителем рыбалки с выгоревшими на солнце волосами и песком на ногах. 	Дрю взглянул на свои босые ноги с прилипшим песком и спросил: 	- И он оказался прав? 	- Частично, видимо, да, - ответила она, проследив за его взглядом. - Думаю, мы были бы счастливы вдвоем, жили бы так, как мечтали. Но когда-нибудь нас стало бы трое, и тогда... - Она махнула рукой в сторону хижины. - Разве это достойное место, чтобы растить детей? 	В душе Дрю был согласен с ней, но все же возразил: 	- Этот остров - красивое и спокойное место. 	- Но на острове нет ни школы, ни соседей, ни других детей. Сейчас уже тысяча восемьсот восемьдесят третий год. Техас больше не воюет. Я хочу, чтобы мои дети имели все, что можно им дать в этой жизни, и прежде всего хорошее образование, которое поможет им найти свою судьбу в новом веке. 	У Дрю упало сердце. Она говорила о детях так, будто они у нее были. 	- Ты вроде сказала, что не замужем. Я думал, у тебя нет детей. 	Ханна повернулась к нему спиной, потом тихо сказала: 	- Я не замужем, и у меня нет детей. Я просто пыталась объяснить тебе... 	- Что было бы, появись у нас дети? 	Дрю больше не мог этого вынести, не мог находиться с ней рядом. В глубине души он соглашался с Ханной. Остров Дикой Лошади не место, чтобы заводить семью. Ее слова жгли как угли, но такую горькую пилюлю проглотить нелегко. 	Выходит, ее отец был прав? Когда Дрю женился на Ханне, он хотел только поскорее улечься с ней в постель. Он не думал о будущем, не строил никаких планов. Лишь когда она покинула его, у него появилась цель. 	Дрю захотелось доказать, что он может добиться успеха. В день, когда он получил извещение о расторжении брака, он поклялся, что сделает это назло семейству Мейфилд. Когда Ханну забрали с острова, он пытался отвлечься от горьких мыслей, ловя рыбу. Именно тогда родилась мысль о создании компании по производству блесен. С тех пор он работал не покладая рук. Поначалу он делал ошибки, которые дорого ему обходились. Например, не сразу понял, что надо патентовать свои разработки. Но он учился на ошибках, и бизнес стал разрастаться. Сейчас Дрю имел патент на тридцать семь видов блесен и наживок, и его компания производила и продавала свою продукцию по всей стране. 	"Но черт меня возьми, если я хочу, чтобы она это знала!" 	Он стоял, подставив лицо морскому ветру, и смотрел на залив. Далеко на горизонте собирались грозовые тучи, а волны бились о берег сильнее обычного. Быть может, ветер унесет с собой смятение, овладевшее им. Почему, когда ему представилась возможность доказать Ханне, что он кое-чего добился в жизни, он не стал этого делать? Что его удержало? 	Потому, что ты не хочешь, чтобы это повлияло на Ханну. Ты хочешь, чтобы она полюбила тебя, а не твой успех. 	Минутку. Откуда, черт возьми, взялось это слово? Любовь тут ни при чем. Его цель - соблазнить ее, и только. Пусть думает о нем что хочет. Это не имеет значения. Не должно иметь. Но... 	Он чертыхнулся. Все сомнения и переживания десятилетней давности вернулись с новой силой. Ее слова снова и снова проносились у него в голове: "Я была увлечена тобой. Только тобой. Ты был главной приманкой". 	Ему следует вернуться и прекратить вести себя как последний дурак. Все, что она сказала, не отменяет того, что она сделала. Это Ханна покинула его, пренебрегла клятвами, данными в церкви, не успев их исполнить. У них не было даже медового месяца. 	"И я свое возьму!" 	Это не возмездие, а просто бизнес. Дрю давно знал, как преуспеть в деле, а именно этого она хотела, не так ли? У нее не будет оснований жаловаться. 	Он увидел, что Ханна стоит у костра, помешивая в котелке длинной деревянной ложкой. У нее был расстроенный вид. 	- Прости, Дрю, если мои слова причинили тебе боль. Я не собиралась ворошить прошлое. Я не для этого приехала. 	- Знаю. Ты приехала за моей Декларацией. Но поскольку я не хочу ее тебе отдавать, возникают проблемы. 	Она отложила ложку в сторону. 	- Я не могу согласиться на твои условия. 	- Цена слишком высока? 	- Да, слишком. Я не хочу продавать себя даже ради этого документа. 	Дрю стоял перед ней, сложив руки на груди. 	- Продавать - грубое слово. 	Она с возмущением взглянула на него. 	- А я так не думаю. Но если ты установишь денежную компенсацию, мы сможем договориться. 	- Деньги? - Он потер подбородок. - А это идея. И какую сумму ты предлагаешь? 	Она облизнула губы, чем привлекла к ним его внимание. 	- Не знаю, я как-то не думала об этом. Я надеялась, что чувство патриотизма подскажет тебе, как поступить. 	- Мой патриотизм не продается. Так сколько может стоить наследство моей семьи? 	- Дрю, этот документ - нечто большее, чем наследство. Это историческая реликвия. 	- Ты не умеешь торговаться. Не в твоих интересах напоминать мне, какую ценность он представляет. 	Вздохнув, она ответила: 	- Я знаю, но однажды я тебя обманула и очень жалею об этом. На этот раз, когда я уеду, я хочу, чтобы ни ты, ни я не жалели ни о чем... 	- Я не продам Декларацию о независимости ни за какие деньги. Это было бы неправильно. - Он зачерпнул ложкой немного жидкости и потрогал ее пальцами, проверяя наварис-тость. Почти готова. - Я также не буду больше настаивать на условиях, которые предлагал раньше, хотя соблазн велик. 	Ханна смотрела на него недоверчиво. "Какая она все-таки красивая", - подумал Дрю. Он понимал: Ханна пытается угадать, что кроется за его словами. 	- Ты не требуешь никаких отношений между нами? 	- Вот именно. 	- Но и не отдашь Декларацию просто так. 	- Не могу. Наследство все-таки. Я должен помнить о своих предках. Это дело чести Кореллов. 	Было очевидно, что его поведение озадачило Ханну. Дрю поднес ложку с ухой ко рту больше для того, чтобы скрыть усмешку. 	- Охраняя семейные традиции, я не могу ни отдать, ни продать документ. Остается третий вариант - пари. 	Ханна как раз собиралась добавить в котелок немного лука, но от удивления уронила луковицу на пол. 	- О чем ты? 	- В нашей семье было много игроков, Ханна. Кореллы славились умением заключать пари. 	- Я думала, твои предки были пиратами. 	- Это по материнской линии. Кореллы с незапамятных времен были игроками. 	- Ты хочешь поставить на кон Декларацию? - Ханна в ужасе покачала головой. - Какую игру ты затеял? Какие будут ставки? Твоя реликвия против моей добродетели? Если ты скажешь это, Корелл, я найду еще одну рыбину, чтобы отхлестать тебя по щекам. 	Не в состоянии больше сдерживаться, Дрю рассмеялся: 	- Ханна, Ханна. Ты плохо обо мне думаешь. Я же сказал тебе, что уже не настаиваю на прежних условиях. Нет, я не стану покушаться на твою добродетель. 	- Не будешь? - Она гордо вскинула голову, однако не смогла скрыть некоторого замешательства. 	"Соблазнять нужно уметь", - напомнил себе Дрю. 	- Можешь не сомневаться. В настоящий момент я взываю к другим твоим женским достоинствам. Как ты, вероятно, успела заметить, мне бы не помешала помощь по дому. Я давно не убирался, а от грязного белья в чулане пахнет хуже, чем от корзины с наживкой. Питаюсь я исключительно консервированной фасолью и рыбой. В буфете есть все необходимое, чтобы испечь хлеб, но я в этом деле профан. 	- Я умею хорошо печь, - сказала Ханна, подозрительно глядя на него. 	- Помню. Видишь ли, Ханна, мне пришло в голову, признаю, с опозданием, что супружеские обязанности включают не только секс. Думаю, если ты немного позанимаешься готовкой еды и уборкой, это и будет твоей частью сделки. 	Она прищурила глаза. 	- Свежий хлеб и чистые простыни? Не слишком ли высоко ты ценишь мои хозяйственные способности? Все-таки ты что-то затеваешь. 	- Абсолютно ничего. Просто пари. Соревнование, если тебе так больше нравится. - Дрю попробовал уху. - М-м-м, - пробурчал он довольно, - давненько не получалось так вкусно. Ты добавляла в нее что-нибудь, чего я не заметил? 	- Нет, - рассеянно ответила Ханна. - Дрю, объясни мне толком. 	- Я вызываю тебя на соревнование. Соревнование по ловле рыбы. Обычная приманка против искусственной. Я ловлю на искусственную, ты на живца. Устанавливаем время, и кто выловит больше рыбы, тот и победит. Если ты выиграешь, я отдам тебе Декларацию. 	- А если победишь ты? 	- Если я, то ты выполняешь обязанности жены, пока за тобой не вернется лодка. 	- Обязанности жены? Дрю, не заставляй меня идти за форелью. 	- Что ты, что ты! Я имею в виду еду, уборку, постирушки и тому подобное. Признаю, что нехорошо спорить на интимные отношения. 	Дрю распирало от гордости, что он смог так гладко все изложить, не обещав при этом ничего определенного. 	Ханна поджала губы. 	- Соревнование? Без обмана? Никаких подвохов? 	- Никаких. Слово чести. Я даже позволю тебе взять мой спиннинг, если захочешь, хотя предупреждаю, им нужно уметь пользоваться, чтобы не было отдачи. Давай поговорим о деталях за ужином. 	Подумав минуту, она решительно кивнула: 	- Я принимаю твой вызов, Дрю Корелл. Давай скрепим наш договор рукопожатием. 	Несмотря на благие намерения, Дрю не смог себя пересилить. Вместо того чтобы пожать ей руку, он притянул ее к себе. 	- Нет, - сказал он, целуя Ханну, - я предпочитаю сделать это по-своему.
	Глава 4 	Этот поцелуй не давал Ханне заснуть всю ночь. В свое время она испытала, что такое поцелуи Дрю Корелла. Длинные, страстные и жадные, они горячили ей кровь и заставляли желать еще и еще. Этот был другим, каким-то коротким, совершенно бесстрастным и равнодушным. Он просто коснулся ее губами, и все. Она даже языка его не почувствовала, а им он умел творить чудеса. 	Не поцелуй, а птичий клевок. Так целуют близких родственников. 	Ханна не могла не чувствовать себя уязвленной. 	Во время ужина он ни разу не намекнул на ухаживания. Говорил о рыбалке, о своих путешествиях под парусом. Дошел даже до того, что вежливо осведомился о здоровье ее отца. Продолжая играть роль джентльмена, Дрю уступил ей свою кровать, натянув для себя гамак между деревьями. Он ни разу не заикнулся о том, чтобы лечь вместе, не попытался очаровать ее и настоять на своем. Сделал вид, что такое ему и в голову не могло прийти. 	Ему не следовало уступать ей свою кровать. Ханне казалось, что ее засунули в котелок и повесили над огнем. С одиннадцати до полуночи она беспокоилась о своей внешности. С двенадцати до часа размышляла о мужчинах, решив, что их отпугивает ее образованность. С часу до двух она проплакала от обиды и страха, что лишилась умения нравиться мужчинам. А где-то около трех до нее наконец дошло, что он специально все делал так, чтобы ей досадить. 	С ней все в порядке. Она осталась такой же привлекательной и желанной. Его тянуло к ней. Достаточно вспомнить, как он встретил ее на берегу. Поняв это, Ханна успокоилась. 	Все указывало на то, что Дрю замыслил какую-то каверзу. И это соревнование было частью его плана. Соревнование по рыбалке, где приз за победу - кусочек истории Техаса. Довольно смело с его стороны. 	- Подумаешь! - пробурчала она в темноту. Наверняка он надеется притупить ее бдительность, задобрить, а потом воспользоваться ее благодушным настроением. Ханна готова была поспорить на свою любимую удочку, что Дрю до сих пор хотел с ней переспать. 	Если бы она была умнее, то забыла бы об исторической реликвии, забрала его лодку и направилась домой. Но она не станет этого делать, прежде всего потому, что ей интересно узнать истинные мотивы поведения Дрю. Ханна отказывалась верить, что он замышлял что-то только ради того, чтобы затащить ее в постель. Тот Дрю Корслл, в которого она влюбилась, не был ограниченным пошляком, и она надеялась, что он мало изменился. 	Проснулась она от сильного запаха тухлой рыбы. 	- Вставай, просыпайся, моя "Куриная ножка", - пропел Дрю у нее над ухом. Чиркнула спичка, и зажглась лампа. 	Ханна с трудом приоткрыла один глаз и заставила себя посмотреть на Дрю. Сонным голосом она повторила: 	- Куриная ножка? 	- Так называется моя наживка. Пластинка в форме куриной ножки с тройным крючком. 	- Который час? 	- Четыре утра. Время ловить рыбу. Я уже приготовил тебе наживку. - Он указал на корзину у своих ног. - Ты сможешь поблагодарить меня позже. 	- Я скажу тебе спасибо, если ты оставишь меня в покое. 	- Ханна, в чем дело? Ты что, пытаешься увильнуть от нашего спора? 	Она тяжело вздохнула и попыталась сесть, но вовремя вспомнила, что спала обнаженной, так как постирала свое нижнее белье. Прижав к груди простыню, она проворчала: 	- Ни от чего я не отлыниваю, просто мне нужно одеться. 	- Постарайся сделать это побыстрее, а то опоздаешь на лодку. Соревнование начинается ровно в пять, независимо от того, будешь ты к этому времени готова или нет. - Насвистывая, он направился к двери, не забыв прихватить с собой корзину. 	- Этот проклятый свист, - пробормотала Ханна, отбросила простыню и юркнула к камину, где сушилось ее белье. Обнаружив на столе кофейник с горячим кофе, она смягчилась. Выпив кофе, Ханна надела рубашку и штаны Дрю, которые нашла в сундуке рядом с кроватью. Брюки и рукава рубашки были слишком длинны, и их пришлось подвернуть. Кофе прогнал усталость. Когда она надевала туфли, то уже с нетерпением ждала начала соревнования. 	- "Мускусный проныра" и "Веселый Боб", - бормотала она, быстро убирая за собой постель. Пусть достает из своей заветной коробочки что угодно, победа будет за ней. Нет причин бояться, что она может проиграть. Разве раньше она когданибудь уступала ему в улове? Кроме того, Дрю собирался пользоваться своими искусственными приманками. Неужели он всерьез полагает, что эти кусочки металла могут привлечь больше рыбы, чем хорошая, ароматная, живая наживка? И разве она не опытный рыбак? - Я абсолютно в себе уверена. 	Настроенная на удачу, которая должна была принести ей бесценную Декларацию о независимости, она покинула хижину. 	Спустя полчаса их лодка уже дрейфовала на середине бухты. По пути они успели поссориться, оговаривая детали состязания, особенно когда Ханна попыталась ловить рыбу на блесну, пока Дрю находился на веслах. Она не очень верила, что успеет что-нибудь поймать, но не могла отказать себе в возможности его позлить. 	И вот после того как Дрю закрепил весла и взял в руки свою удочку, она с нетерпением ждала сигнала официального начала турнира. Наконец он кивнул в ее сторону и сказал: 	- Начинай! 	Для Ханны команда начинать вовсе не означала, что они начнут разговаривать. Но Дрю считал по-другому. Как только ее леска с креветкой ушла под воду, он стал перечислять содержимое своей коробочки: 	- Кроме "Проныры", у меня есть еще "Синеголовый крутящийся кальмар", "Пескарь-счастливчик", "Тролль на шарике" и... 	Ханна прервала поток его красноречия: 	- Заткнись, Корелл. Ты распугаешь мне всю рыбу. 	- Не говори глупостей. Это тебе не тихое озеро, где каждое слово отдается эхом. - Он поднял одну из своих любимых приманок за двузубый крючок. - Начну-ка я с "Техасской закорючки". С ней мне всегда везет. 	Ханна сморщила нос, увидев перед собой длинный тонкий кусок металла с крючком. 	- Выглядит отвратительно. 	- Отвратительно? Выбирай выражения. Эта штуковина прекрасна. Улучшенный вариант, запатентована. И срабатывает безотказно. 	- Тогда почему бы тебе не прекратить болтать и не приняться за дело? - В этот момент она почувствовала толчок на конце лески и расплылась в улыбке. - Ты уже отстаешь. 	Следующие несколько минут Ханна была занята тем, что пыталась вытащить рыбу из воды. Рыбина попалась прыткая и боролась до конца. Ханне нравилась эта схватка, но лишь до того момента, когда она наконец втащила ее в лодку. Она с трудом сдержала стон разочарования. 	Дрю с ядовитой усмешкой посмотрел на небольшую кефаль. 	- Может, тебе оставить ее для наживки? 	- Ничего смешного, - огрызнулась Ханна, выбрасывая рыбу в воду. По условиям состязания нужно было за два часа выловить пять рыбин. Чьи будут весить больше, тот и окажется победителем. Выбросив двухфунтовую кефаль, Ханна рисковала, но сделала это сознательно, чтобы поддразнить Дрю. 	- Что это у тебя на ногах? - спросила она. 	Улыбаясь, он вытянул ногу в сандалии. 	- Нравится? Один знакомый привез из южных стран. Они сделаны из кожи дикого кабана. Очень удобно ходить по песку, он легко высыпается из... 	Дрю резко оборвал свой рассказ, почувствовав, как натянулась его леска. 	- Так... так... так... Похоже, "Техасская закорючка" сделала свое дело. - Спустя минуту он втащил в лодку тунца. - Что ты о нем думаешь? Фунтов шесть или семь? 	Ханна фыркнула и занялась своей удочкой, молясь, чтобы следующая рыбина оказалась побольше. В течение двух часов она наловила много, но, к ее великому сожалению, Дрю всегда удавалось поймать рыбу крупнее и тяжелее. Последние пятнадцать минут она была близка к отчаянию. Пока Дрю менял блесну, Ханна прикрепила на крючок большой кусок особенно вкусной наживки. Через пять минут она втащила в лодку люциана фунтов на десять. 	- Ура! - закричала она. - Победа! Я так и знала! 	Дрю нахмурился и с беспокойством взглянул на рыбу. После четырех неудачных попыток он сказал: 	- Так. Думаю, мне лучше перейти к более тяжелому оружию. 	Ханна не упустила случая поиздеваться: 	- Ты имеешь в виду "Веселого Боба"? 	С подавленным видом он ответил: 	- Нет. Он больше подходит для ловли с берега. А я попробую "Мускусного проныру". 	Ее связка рыбы выглядела увесистой, срок истекал очень скоро, и Ханна позволила себе быть доброй. 	- Постарайся, Корелл. Покажи, на что способен твой "Проныра". 	- Дорогая, я мечтал об этом долгие годы! 	Закинув леску, он неожиданно тепло улыбнулся, и Ханна сама почувствовала себя рыбой, которую собираются выловить. 	Конечно, он к ней неравнодушен. И сейчас, когда волнения остались позади, она не прочь была напомнить ему об этом. 	Она расстегнула верхние пуговки рубашки. 	- Такое сильное солнце. Жарко, правда, Дрю? 	Он с усилием отвел глаза от ее груди. 	- Жарко. Да. 	- Я была бы рада поскорее добраться до берега, а ты? 	Она наклонилась в его сторону, и рубашка распахнулась шире. Ханна начала медленно закатывать штанину, демонстрируя свою очаровательную ножку. Дрю кивнул, не сводя с нее глаз. Ханна была удовлетворена. Ее женские чары действуют! 	- У меня клюет, - прошептал он вдруг. 	"Ну и хорошо", - подумала она с насмешкой. Но заметив, как сильно накренилась удочка в его руках, воскликнула: 	- О нет! 	Ханна с тревогой следила за схваткой человека с рыбой. Пусть она будет небольшой! Но когда Дрю наконец втащил свой улов в лодку, Ханна поняла, что ее молитвы не были услышаны. Рыбина тянула на все двенадцать фунтов! 	Она проиграла спор! 	Дрю улыбался во весь рот, когда показывал ей свою добычу. 	- Да благословит Господь моего "Проныру"! Он никогда меня не подводил!
 * * * 	Лучи полуденного солнца играли на парусиновом гамаке, висевшем между двумя раскидистыми дубами недалеко от хижины. В гамаке лежал Дрю, время от времени отталкиваясь босой ногой от земли и раскачиваясь. Он наблюдал за женщиной, развешивающей на веревке мокрое белье, и чувствовал, что может смотреть на нее всю жизнь. 	На солнце ее золотистые волосы отливали медью, разрумянились щеки. А профиль вызывал у него просто восторг. За годы, которые они провели врозь, Ханна превратилась в настоящую красавицу. У нее была хорошая фигура. Такие, становясь старше, не теряют грации и привлекательности, а мужчины оборачиваются им вслед до конца жизни. 	Дрю окинул взглядом ее фигуру, наслаждаясь видом высокой полной груди, тонкой талии и округлых стройных бедер, которые подчеркивало влажное от соприкосновения с мокрым бельем платье. Она разбудила в нем мужчину. Ханна обернулась и посмотрела на него, недовольно поджав губы. 	Дрю подавил стон. Его волновало тело этой женщины, но настоящую страсть разжигал в нем ее норовистый характер. 	Как ему хотелось вскочить с гамака, пробежать через двор и повалить ее на землю! Он хотел оказаться с ней в постели, обладать ее телом и утолить голод, который мучил его так долго. 	"Терпение, Корелл, - говорил он себе. - Она еще не готова". 	Дрю резко оттолкнулся и, сильно раскачав; гамак, с хозяйским видом позвал ее: 	- Эй, дорогая. Надо уметь проигрывать. Я победил честно, как договаривались. 	- Так и хочется тебя поколотить, - пробормотала Ханна достаточно громко, чтобы он услышал. 	Дрю смотрел, как она пыталась развесить на веревке простыню, и понимал, что, как джентльмен, обязан предложить свою помощь. Однако в его интересах было разозлить Ханну побольше, и он не двинулся с места. Дрю надеялся разжечь ее страсть, разбудить чувства. Он старался довести ее до взрыва, потому что знал: когда Ханна потеряет над собой контроль, у него появится шанс уложить ее в постель. 	У него должна быть брачная ночь. И украденный медовый месяц. Секс. Вот чего он хотел от Ханны Мейфилд. Но только ли это было ему нужно? 	Дрю выбрался из гамака, подошел к Ханне и молча помог ей с бельем. Она приняла помощь с едва скрываемым раздражением. 	- Ну, - начал он, забрасывая на веревку один конец простыни, - расскажи мне о своей жизни в Сан-Антонио. Ты там счастлива? 	Ханна подозрительно спросила: 	- Зачем тебе это знать? 	- Такой простой вопрос, а ты пугаешься. Я подумал, что стоит узнать тебя поближе. 	Она фыркнула, как девчонка. 	- Зачем тебе разговаривать с прачкой? 	- Нет, Ханна. Ты гораздо больше, чем прачка. 	Продолжая развешивать белье, она с любопытством взглянула на него. 	- Ты еще и кухарка, и уборщица. 	- Тебе смешно, Корелл? Ты сам смешон. 	Его так и подмывало сказать что-нибудь неприятное о ее отце, уколоть побольнее, но обиженно надутые розовые губки отвлекли его от этих мыслей. Протянув руку, Дрю провел пальцем по ее нежной нижней губе. Слова родились неожиданно, и он позволил им вырваться наружу: 	- Ты прекрасна, как восход солнца после бури. 	И затем, черт бы его побрал, он ее поцеловал. 	На этот раз действительно поцеловал, а не чмокнул, как в прошлый раз. Совершенно не запланированный с его стороны и неожиданный для них обоих, это был Поцелуй с большой буквы. 	Он обнял ее за плечи и медленно притянул к себе. Ханна быстро облизнула губы тонким, как у змеи, язычком, и все планы, все коварства, которые придумал Дрю, вылетели у него из головы. 	Опустив голову, он потянулся к ней влажными, нежными губами. Их поцелуй говорил: "Здравствуй, ты меня помнишь? Как я скучал по тебе!" А потом быстро перешел во что-то большее, гораздо большее. 	Их тела соприкасались, вспоминая. Страстный и беспокойный, Дрю провел языком по ее губам, пытаясь их приоткрыть. Ханна прижалась к нему с тихим стоном, и его язык оказался внутри ее рта. 	Ханна. Она пахла песком и морем, солнечным светом и счастливыми днями прошлых лет, мечтами, которые так и не сбылись. А губы по вкусу напоминали лимон. 	Ханна. Снова страстная. Дрю целовал ее все крепче, лаская ее язык своим. Нестерпимо обжигающее желание разлилось по всему телу. Он еще ближе притянул ее к себе. Она обвила руками его шею, приоткрыла рот, и их языки сплелись в едином танце. 	Судорога удовольствия прошла по спине Дрю, когда он почувствовал, что она ему отвечает. Сколько лет прошло с тех пор, как он последний раз испытывал такое сильное желание? Десять лет, вот сколько. После Ханны подобного с ним не случалось. 	Задохнувшись, он отпустил ее, а потом снова приник к ее губам, как к оазису. Он гладил ее по спине, по бедрам, чувствуя их округлость и упругость. Он был к ней так близко, и все-таки недостаточно близко! 	Нежно проведя руками по плечам Дрю, Ханна стала ласкать его спину. Когда их губы соединились, он почти потерял голову. Нетерпеливым жестом Дрю подобрал подол ее юбки, страстно желая дотронуться до обнаженной плоти. 	О-о-о! Под юбкой ничего не было, и он вспомнил, как она развешивала свое белье рядом с простынями. Он скользил пальцами по шелковистой коже ее бедер, трогая, гладя, дразня Ханну. Запах ее кожи одурманил его, и Дрю не сразу понял, что она сопротивляется. 	- Нет, - задыхаясь от волнения, прошептала она. 	Дрю вынырнул из тумана страсти, окутавшей его пеленой. Он ослабил объятия, и Ханна вырвалась и отскочила назад. Она смотрела на него с яростью, в глазах застыл ужас, который кольнул его как нож. 	Время остановилось. Сердце Дрю рвалось из груди, а тело болело от страсти, не получившей завершения. 	- Ты не должен был этого делать! - с трудом выдавила она. 	- Ханна, - его голос был низким и хриплым, - я не знаю... Я не хотел... - Как это произошло? Когда он потерял над собой контроль? Зачем поставил под угрозу весь свой замысел? Что случилось? 	А случилась Ханна. 	Его снова терзал вопрос: только ли брачная ночь нужна тебе от этой женщины? Но теперь Дрю знал ответ. Нет. Он ждал от Ханны Мейфилд гораздо большего, чем просто секс. Будь он проклят, но это правда. Несмотря на боль и разбитое сердце, несмотря на ошибки, которые они оба совершили, он до сих пор мечтал о той жизни, что она обещала ему десять лет назад. Он мечтал вновь почувствовать радость, которую утратил и не смог найти с другой женщиной. Он хотел любви. О Господи, любви! 	"Ну почему я такой дурень!" 	- Я думал, мы просто займемся сексом, - пробормотал он растерянно. 	Он не понял, что произнес это вслух. Ханна застыла на месте. 	- Что ты сказал, Дрю? - спросила она ледяным тоном. - Ответь мне. Опять твои глупые мысли о медовом месяце, или у тебя на уме что-то другое? 	Дрю разозлился, гнев ослепил его, и, желая сделать ей как можно больнее, он сказал: 	- Я говорил тебе, чего я хочу. Просто секса, ничего более. 	Слова повисли над ними как эхо, принесенное ветром с моря. 	- Я тебе не верю, - прошептала она. 	От злости Дрю говорил, не думая: 	- Тебе придется поверить, потому что это правда. Ты сделала мне больно, бросив меня. Я хотел вернуть тебя. Я чертовски хороший любовник, Ханна Мейфилд, и желаю, чтобы я, а не кто-то другой был у тебя первым. Я хочу доказать тебе, что, покинув меня, ты совершила самую большую ошибку в жизни. 	Ханна громко вздохнула. 	- Месть. Вот оно как. И соревнование, и поцелуй. Ты играл со мной, верно? А игра эта называлась "Ханна, ты кое-что мне должна". - И, прежде чем он успел ответить, добавила: - Никогда не думала, что ты можешь быть таким жестоким. 	Она повернулась и убежала в хижину, с грохотом захлопнув за собой дверь. 	Это отрезвило Дрю, и он в отчаянии схватился за голову. Как он мог все испортить? Если он хочет жениться на Ханне Мейфилд, то его дикий нрав сыграл с ним плохую шутку. 	"Ты, Корелл, глуп как пробка". 	Он стоял и смотрел на дверь, за которой скрылась Ханна. Пусть он будет проклят за свою ложь, за то, что говорил со зла, что не сказал ей правды. 	Если бы он мог забрать свои слова назад! 	"Я сказал бы ей, что никогда не переставал ее любить".
 * * * 	Захлопнув дверь, Ханна прислонилась к ней спиной и шумно вздохнула. Она едва держалась на ногах. Боль в сердце не проходила, она разлилась по всему телу. Ханна безвольно опустилась на пол. 	Будь он проклят, этот Дрю Корелл! Он провел ее как последнюю дурочку. Скользкий угорь! Безусый рак! Тварь, ему место на дне морском, а не среди людей! 	Гнев, вспыхнувший так внезапно, так же внезапно исчез. Осталась лишь грусть. Он и не собирался отдавать ей Декларацию. С самого начала просто хотел ее соблазнить. Тот легкий поцелуй, вежливое обхождение, уха, соревнование, его самомнение гарантировали ему победу, могли разжечь ее страсть. Вот каким был его план, и ему удалось начать операцию подобно генералу в Уэст-Пойнт. А она, с ее куриными мозгами, клюнула на это. 	Ханна поднялась с пола и, пытаясь успокоиться, стала мерить шагами комнату. Мысли разлетались, она не могла решить, что теперь делать. Остаться и отплатить? Что же ей нужно, в конце концов? 	Его любовь! 	- Нет! - Она застонала как от боли. Нельзя так думать! Нельзя позволять, чтобы появлялись такие мысли. Она совершила это путешествие только по одной причине: хотела добыть для граждан штата единственный уцелевший экземпляр Декларации о независимости. 	"А если это так, - прошептал вредный голосок внутри, - зачем ты солгала своему отцу, куда едешь?" 	Ханна закрыла глаза и прижала ладони к вискам. 	- Нет, нет и нет! Я не буду так думать! Дрю признался, что хотел отомстить. Он животное. Акула, которая незаметно подкралась к жертве, чтобы ее съесть. И лучше об этом не забывать. 	Минута тянулась за минутой, а она так и не придумала, как поступить. До сих пор ей и в голову не приходило, что он может отправить ее с острова без Декларации. Причем результат их соревнования не имел никакого значения. Человек, за которого она когда-то вышла замуж, очень гордился реликвией своей семьи, тем, что сам из Техаса. Она знала наверняка, что он был бы горд передать этот документ штату от имени всех поколений семьи Корелл. 	Или она ошибалась? Неужели этого человека больше заботит месть, чем история Техаса и память о тех, кто когда-то воевал и погиб за идеалы независимости? 	Она не знала ответа. Говорил ли Дрю правду, когда он выкрикивал оскорбления в ее адрес? Ханна пожала плечами. Ей надо успокоиться, а потом уже обдумать все на свежую голову. Поэтому она решила покончить со стиркой и пойти искупаться. Дрю не умрет, если она одолжит у него еще одну рубашку. 	Ханна подошла к сундуку и откинула крышку. Она хотела найти белую шелковую рубашку, которую заметила еще утром. Иногда просто необходимо потакать своим желаниям, если есть такая возможность.
	Глава 5 	Как всегда, чтобы поразмышлять о своих проблемах, Дрю отправился на рыбалку. 	Солнце стояло в зените, когда он отплыл на лодке ярдов на тридцать от берега. Он жалел, что не захватил шляпу, ему было бы не так жарко. Но тогда пришлось бы вернуться в хижину и столкнуться с Ханной, и ему действительно стало бы жарко, только в другом смысле. Он намотал на бобину леску, потом снова закинул ее в воду. На этот раз он использовал "Майского жука", в основном потому, что никогда не ловил на эту наживку и ему было интересно. Многое предстояло обдумать, а для этого нет ничего лучше, чем лодка, вода и одиночество. 	Если он хочет добиться любви Ханны, особенно после сегодняшнего случая, ему понадобится хороший план. 	Самое простое - рассказать ей правду. Можно войти в хижину и объяснить ей, что он не сразу понял истинную причину своих поступков. Рассказать о компании по производству искусственной приманки и перечислить свои достижения от первого до последнего. Он мог бы выложить свои карты и объясниться ей в любви. 	- Но я не хочу этого делать, - проворчал он, еще раз закидывая удочку. 	Дрю хотел вновь завоевать Ханну. Ему просто необходимо было знать, что она любит его, а не богатого дельца, каким он стал. Естественно, это осложняло задачу, но он посчитал, что конечный результат стоит риска. Кроме того, он всегда мог рассказать ей правду о себе, если дело пойдет не так. Время еще есть, лодка придет за Ханной только завтра. 	Нужно было давно сказать ей, что отдает Декларацию. Если бы он не юлил, возможно, не оказался бы сейчас в таком положении, но уж очень велико было желание поквитаться с ней. Задним умом он многое понимал, но сделанного не вернешь. Важнее придумать, как быть дальше. 	Удочку потянуло к воде. Дрю ослабил леску, и она легла на воду. Наверное, рыба сорвалась с крючка. Его внимание привлекло движение на берегу. 	- Ханна? 	Он бросился к рюкзаку за подзорной трубой и попытался рассмотреть что-то белое рядом с хижиной. Дрю стало не по себе. 	Ханна, снова в его рубашке, развешивала мокрое платье и нижнее белье. Он взглянул на ее голые ноги и понял, что под рубашкой ничего нет. 	У него пересохло во рту. Дрожащими руками Дрю опустил трубу, решив больше не подсматривать. Некоторое время он боролся с собой, но через минуту сдался. Пока он не смотрел, Ханна исчезла из виду. Шестое чувство подсказывало ему, что лучше найти ее, и побыстрее. 	Недовольно бурча, он взялся за весла и поплыл к берегу. Добравшись до острова, Дрю втащил лодку на песок и зашел в хижину. Ханны там не было. 	Выйдя наружу, он постоял около колыхавшегося на морском ветерке белья и осмотрелся. Из хижины доносился запах дрожжевого теста. Значит, она должна скоро вернуться. Искать ее или дожидаться здесь? Что бы она предпочла? 	Зная Ханну, он решил, что она хотела бы, чтобы он пошел ее искать. С другой стороны, возможно, ему лучше оставаться на месте. Внимательно осмотрев землю, он нашел ее следы и все-таки отправился на поиски. 	Минут через пятнадцать он понял, куда она пошла. На берег, к пляжу. Он добрался туда через дюны. Его внимание привлекла белая рубашка, брошенная у воды. 	- О, Ханна! 	Почти против воли он посмотрел в сторону залива. Так и есть, ярдах в тридцати от берега в волнах купалась русалка. Обнаженная русалка. Дрю почувствовал, что снова возбудился. 	Рассердившись на себя за то, что эта женщина обладает над ним такой властью, он крикнул: 	- Ханна, возвращайся! Небезопасно плавать одной! 	- Убирайся, Корелл. Небезопасно плавать с акулами. А ты и есть акула. Оставь меня в покое. Со мной все будет в порядке. 	Прокричав это, она внезапно нырнула под воду и поплыла еще дальше. Дрю наблюдал за приливом, проходила секунда за секундой, а она все не появлялась. 	Сердце тревожно забилось. 	- Ханна, черт тебя побери! - крикнул он, расстегивая рубашку и быстро стягивая с себя тяжелые брюки из рогожки, чтобы плыть за ней. В этот момент он заметил ее голову гораздо дальше того места, где искал, и вздохнул с облегчением. 	Приложив ладони ко рту, он крикнул: 	- Возвращайся! Ты слишком далеко заплыла. Там сильное течение. - Но когда ее голова исчезла во второй раз, он выругался и побежал к воде. 	Нырнув, он поплыл к тому месту, где видел ее последний раз. Она хотела его наказать? Чтобы ее подхватило течение и она утонула? А может, ей хочется повстречаться с акулой и подарить ей руку или ногу? Злой и испуганный, он разрезал воду сильными бросками. 	Изредка останавливаясь, он искал ее глазами. Страх сжимал сердце и грозил сорвать дыхание. Когда он доберется до нее, он ей... 	- На помощь! Дрю, помоги! 	Там. Рука. Ее рука, и вокруг что-то... рыболовная сеть? 	Дрю похолодел. Черт, черт, черт! Ханна застряла в рыболовной сети. Он глотнул соленой воды, но продолжал изо всех сил плыть вперед, боясь, что она утонет прежде, чем он успеет до нее добраться. Такой исход убьет и его. 	"Будь умницей, дорогая. Не суетись. Попытайся продержаться на поверхности". 	Дрю поднял голову, пытаясь ее увидеть, но вокруг расстилалась чистая гладь пролива. Он едва сдерживался, но на страх не было времени. 	"Где ты, родная? Покажись. Ради Бога, покажись!" 	Как будто услышав его, Ханна появилась на поверхности и пробыла над водой достаточно долго, чтобы он ее заметил. Она снова ушла под воду, но пальцы Дрю нащупали ее волосы, а потом руку. Стараясь сам не запутаться в сетях, он осторожно обхватил Ханну за плечи и поднял над водой. Она всхлипнула, закашлялась и вздохнула. Это были самые чудесные звуки в его жизни! 	Поддерживая ее голову, Дрю поплыл к берегу. За ними тянулась сеть, и плыть было очень тяжело. Он отдал бы сейчас все свои патенты за нож в руках. Хорошо хоть, Ханна не сопротивлялась и не делала новых глупостей. 	Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до мелководья, где можно было встать. Дрю взял ее на руки и понес к берегу. Он осторожно положил Ханну на песок там, где оставил свою одежду, достал из кармана брюк нож и дрожащими руками разрезал проклятую сесть. 	Освобожденная, Ханна поднялась и сильно закашлялась, а затем перевернулась на спину и затихла, закрыв глаза. Грудь резко вздымалась и опускалась. Она все еще не могла отдышаться. 	Именно в этот момент Дрю понял, что она вовсе не голая. На ней были обрывки его простыни, похоже, она обвязалась ею перед купанием. На животе виднелись следы от сетей. 	Вид ее ран вновь разозлил Дрю. Он закричал: 	- О чем ты думала? Какого черта ты это сделала? Ты понимаешь, что едва не лишилась жизни? И не только из-за сети. Там сильное течение, да еще и акулы. 	Он вздрогнул от страха и замолчал. 	Ханна открыла усталые глаза. 	- Ты спас мне жизнь. Спасибо. 	У Дрю ослабли колени, и он опустился на песок рядом с ней. 	- Я в жизни своей так не пугался. 	Ханна положила руку ему на бедро. 	- А я нет. Я знала, что ты придешь мне на помощь. 	Он почувствовал комок в горле величиной с кулак. 	- Ты так мне веришь? 	Она грустно улыбнулась и закрыла глаза. 	- Да, удивительно, правда? Я верила, что ты спасешь меня, хотя совсем недавно ты пытался причинить мне боль. 	- О, Ханна! Не говори так. Я никогда... - Его голос замер. Он не знал, что сказать. Он поступил подло и действительно замышлял против нее всякие глупости. Господи! Какой же он негодяй! Не найдя слов, он склонился над ней и поцеловал следы веревок на животе.
 * * * 	Почувствовав на своей коже прикосновение его губ, Ханна подумала, что снова тонет. Но на этот раз на нее нахлынули не волны, а чувства. Как он может быть то подлым и злым, то таким нежным и страстным. 	- Пожалуйста, больше не делай мне больно. 	Он поднял голову и обеспокоенно спросил: 	- Больно, где? 	- Нет. Ты причинил мне душевную боль. - Затем, пытаясь скрыть слезы, добавила: - Но боюсь, когда-то и я сделала то же самое. 	- Да, ты разбила мне сердце. 	- Поэтому ты потребовал у меня продать мою девственность за Декларацию? 	Он выругался про себя. 	- Послушай! Я был не прав. Прости, что я посмел это предложить тебе. Я не соображал, что делаю. Злился на тебя, не мог смириться, что ты ушла от меня, несмотря на мою любовь. 	- Я совершила большую ошибку. Это самый жестокий поступок в моей жизни. - Она села и взглянула ему в глаза. - Я тоже любила тебя, Дрю, и не должна была слушаться отца, не должна была уезжать. Я даже не попыталась уговорить тебя бросить остров и уехать вместе, но забыть тебя не смогла. 	Она виновато улыбнулась, а глаза молили поверить и выслушать ее до конца. 	- Поэтому я и хотела тебя увидеть. Не повидав тебя, я не могла бы выйти замуж за Джереми. 	Дрю замер, боясь пошевелиться. 	- Джереми? Кто такой, черт возьми, этот Джереми? 	- Он ухаживает за мной. 	- Ухаживает! 	- Ну да. Он попросил моей руки, но я знала, что, прежде чем дать ответ, должна увидеться с тобой. 	- Ну вот и увиделась, и что дальше? 	Она пожала плечами. 	- Я хочу семью, хочу иметь детей. 	Он крепко схватил ее за руку. 	- Ты не выйдешь за него замуж! 	Он больше не скрывал своих чувств, они были написаны у него на лице. 	- Пусти меня! 	- Обещай мне, Ханна. Скажи, что не выйдешь замуж за этого Джереми. 	- Отпусти. Мою. Руку. 	Прошло несколько секунд, длинных, тягучих. 	- Никогда! Слышишь? Никогда! - взорвался Дрю. 	Он поцеловал ее. Его губы были жесткими и требовательными. Ханна не сопротивлялась. Ее руки жадно заскользили по его спине. Дрю целовал ее шею, плечи, грудь. Она выгнулась ему навстречу. Он навис над ней, а Ханна лизнула его, вкушая соль, и море, и Дрю. Его гортанный стон заставил ее содрогнуться от страсти. 	Ханна выплеснула наружу долго сдерживаемые, копившиеся годами чувства. Она не испытывала страха, она отдавалась тому огню, который он в ней разжег. Она желала, чтобы это случилось, желала Дрю. Вот истинная причина того, что она здесь. Сейчас она это знала. 	Она никогда не переставала любить Дрю Корелла! 	Мир, окружавший Ханну минуту назад, растворился и исчез. Перестали кричать чайки. Остановили свое движение волны. Стих морской ветерок. Я люблю тебя! - кричала ее душа, когда его руки гладили ее тело. Я люблю тебя! - стучало ее сердце, когда он покрывал поцелуями ее грудь. 	Она повторяла эти слова как молитву, снова и снова. Ласки Дрю становились все более настойчивыми и бурными, и когда он наконец овладел ею, она громко выкрикнула их, испытывая неизведанное дотоле блаженство. 	Позже, когда они смогли перевести дыхание, Дрю встал и взял ее на руки. Бережно прижав Ханну к себе, он вошел с ней в воду и осторожно окунулся, чтобы смыть песок, прилипший к их телам. Они резвились в воде, как дети, потом любили друг друга, как взрослые. Усталые и счастливые, они вышли из воды и прикрылись той одеждой, что у них была, чтобы не обгореть на солнце. 	- Давай вернемся домой и возьмем для тебя шляпу, - сказал ей Дрю, большим пальцем дотрагиваясь до кончика ее носа. - А то скоро ты будешь похожа на рака. 	- Спасибо за комплимент, - довольно сухо ответила Ханна. 	Они отправились к хижине, держась за руки, шлепая босыми ногами по воде и оживленно беседуя о всяких мелочах. Пару раз Дрю пытался направить разговор в более серьезное русло, но Ханна не хотела ничего слышать. У них еще будет для этого время, сейчас она хотела только радоваться тому, что они вместе. 	А потом времени не стало. 	Они подошли к хижине и вдруг заметили лодку, держащую курс на остров. 	- О нет! - заволновалась Ханна, в смущении прячась за Дрю. - Он приплыл слишком рано. Почему? Я же специально сказала ему возвращаться только через три дня. Он обрадовался, потому что собирался навестить свою невесту. - Помолчав, она добавила: - Может, они поссорились? 	- Иди в дом, дорогая, - сказал Дрю, легонько подтолкнув ее к хижине. - Это не твоя лодка. 	- Что? Ты ждешь гостей? 	Он покачал головой: 	- Нет. Только двое знают, что я здесь. Надеюсь, на фабрике ничего не случилось. 	На фабрике ничего не случилось? На какой фабрике? Ханне очень хотелось спросить об этом Дрю, но нежданные гости могли видеть ее почти голую, и она поспешила уйти. Но перед тем как закрыть за собой дверь, бросила последний любопытный взгляд на лодку и... замерла. Она присмотрелась внимательнее. 	- Джереми? И отец? 	Дрю встрепенулся: 	- Джереми? 	Ханна закрыла глаза. 	- Да. Господи, и папа в придачу. 	Прошло несколько секунд, прежде чем Дрю, откашлявшись, спросил: 	- Отослать их обратно? 	Да, велело ей сердце, но умом она понимала, что это не выход. Все равно рано или поздно им придется встретиться. 	- Нет, не надо. Я поговорю с ними. 	Дрю потянул ее в дом, по пути сорвав с веревки платье и белье. 	- В таком случае нужно поскорее что-нибудь надеть. - Потом добавил почти шепотом, но достаточно громко, чтобы Ханна слышала: - Не могу поверить, что все повторяется, как тогда. 	Они быстро переоделись, потом Дрю подошел к большому деревянному ящику, стоявшему в углу, и подтащил его к столу. Усевшись на стул, он откинул крышку. 	- Что ты собираешься делать? - удивленно спросила Ханна. Она знала, что было в ящике. Она сунула туда свой любопытный нос еще вчера. Если бы он потянулся за револьвером, она бы еще поняла, но за приманкой для рыбы? Это уж слишком! 	Дрю взял одну из деревянных коробочек, на которых чернилами было написано: "Компания по производству искусственной приманки и блесен". 	- Что я делаю? - повторил он. - Я делаю то, что должен делать каждый человек, когда к нему в гости приезжает тесть. - Его лицо озарилось пиратской улыбкой. - Я готовлю рыболовные снасти.
	Глава 6 	Нервы у Дрю были натянуты до предела. Папаша Мейфилд на острове Дикой Лошади. Хуже ничего не придумаешь. Да еще и дружище Джереми. 	"По крайней мере на этот раз Мейфилд явился не до, а после того, что случилось на пляже. Но все равно это тяжкое испытание. Лучше броситься в воду, которая кишит акулами, чем встречаться с разъяренным отцом. А день обещал быть таким чудесным!" - подумал Дрю, услышав стук в дверь. 	- Дрю Корелл! Это Роджер Мейфилд. Я должен с вами поговорить! 	Именно так все начиналось и тогда. Тот день остался самым страшным в его жизни. Интересно, как будут развиваться события сегодня. 	Дрю взглянул на Ханну, ставшую серой, как брюхо дохлой рыбы, и решил ее приободрить: 	- Ты уверена, что хочешь этого? 	Пригладив волосы, она встретилась с ним глазами. 	- Я люблю тебя, Дрю. 	Ему стало немного легче. 	- Открыто, - крикнул он, не сводя глаз с Ханны даже тогда, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Роджер П. Мейфилд собственной персоной. Увидев дочь, он вздохнул с облегчением. 	- Ханна Элизабет Мейфилд! Ты здесь? 	- Здравствуй, отец. 	Дрю посмотрел на Роджера Мейфилда, отметив мимоходом, что в его волосах прибавилось седины. Внимание Корелла привлек человек, стоявший сзади. Джереми. Дрю неслышно фыркнул. 	Наверняка женщины считают его красивым. Черные как смоль волосы, аристократические черты лица и спокойные карие глаза. Одет хорошо, портной у него великолепный. Дрю сразу невзлюбил этого человека. 	Роджер подошел к дочери. 	- Иди сюда, Ханна. Давай выйдем на воздух. Нам надо поговорить наедине. 	Он хотел взять ее за руку, но она оттолкнула его. 	- Подожди, папа. 	- Не трогайте ее, - предупредил Дрю, закончив рассматривать Джереми и готовый броситься на защиту своей возлюбленной. 	- Ханна, выйди немедленно, - повысил голос Роджер. 	- Нет, отец. 	Твердость, с которой это было сказано, удивила всех находившихся в комнате. Дружище Джереми прищурился. Мейфилд от удивления открыл рот, Дрю затаил дыхание и во все глаза смотрел на Ханну. На ее щеках появился слабый румянец. Дрю не знал, хороший это признак или плохой. Он не отрывал взгляда от ее глаз. Именно они скажут ему правду. Он уже испытал это в день их свадьбы. Тогда глаза Ханны потухли, из них ушла радость, и Дрю понял, что все кончено. 	- Нет? - повторил Мейфилд. - Ты говоришь "нет" мне? Отвечай же, дочь! 	Ханна кивнула: 	- Все, о чем мы будем говорить, можно сказать в присутствии Дрю. 	Мейфилд покраснел. 	- Упрямая девчонка! Никогда не ожидал услышать подобные слова от собственной дочери! Только представить, что сказала бы твоя мать! 	Пока Мейфилд распространялся о том, что подумала бы его покойная жена, Джереми пересек комнату и сел за стол рядом с Дрю. Дрю хотел было спрятать коробки, но передумал и продолжал внимательно наблюдать за Ханной. 	Несмотря на то что отец отчитывал ее, как школьницу, Ханна выглядела лучше. Бледность на щеках уступила место румянцу. Чем дольше говорил отец, тем ярче разгорались ее щеки, и к тому времени, когда Роджер решил перевести дыхание, Ханна совсем разрумянилась. От волнения или злости? Дрю не знал. 	-...памяти твоей матери. И твои родители не единственные, кому стыдно за твое поведение. Так вести себя по отношению к своему жениху... 	- Жениху? - Дрю резко поднял голову. 	- Неофициальному, - быстро пояснил Джереми. - Она так и не дала мне ответа. 	"Хорошо. Убивать его не придется, - подумал Дрю. - Однако он так смотрит на Ханну, что поколотить его все-таки не помешает". 	-...опять повторяется, - продолжал тем временем ее отец. - В прошлый раз ты хотя бы была обвенчана с мерзавцем. А сейчас? Ты стала ему женой или любовницей? 	- Достаточно! - крикнул Дрю, вскочив на ноги. Он схватил Роджера Мейфилда за лацканы и прижал к стене. - Разговаривайте со своей дочерью подобающим образом, или я... 	- Не надо, Дрю, - сказала Ханна, удерживая его за плечо. - Это мой отец. 	- Мои соболезнования, дорогая. 	Она рассмеялась. Ее смех рассыпался чистым жемчугом и наполнил воздух свежим запахом весны после длинной тяжелой зимы. 	- Пожалуйста, Дрю, сядь обратно за стол и продолжай играть с "Техасским бездельником". 	- Ханна! 	- Отец, я должна сказать кое-что, что может тебе не понравиться. 	Именно в этот момент Дрю понял, что искал в ее глазах. Уверенность. Полную уверенность в себе, а не то жуткое сомнение, которое лишило его Ханны десять лет назад. Впервые после появления чужой лодки Дрю смог перевести дыхание. 	Он медленно отпустил Мейфилда, все еще тяжелой рукой расправил складки на его пиджаке и прошипел в ухо: 	- Берегись! 	Мейфилд с трудом удержался, чтобы не ударить Дрю. И Дрю не отказался бы от драки, но вовремя опомнился и вернулся на свое место рядом с Джереми, который, казалось, очень заинтересовался его крючками. 	Тогда Ханна обратилась к Джереми: 	- Мне кажется, мы с отцом должны извиниться перед вами. Не знаю, под каким предлогом он вовлек вас в это дело, но боюсь, что он многое придумал. 	У Дрю непроизвольно сжались кулаки, когда Джереми широко улыбнулся ей и подмигнул: 	- Не обращайте на меня внимания, дорогая. Вы же знаете, я люблю находиться в гуще событий. 	- Она вам не дорогая. - Дрю искоса взглянул через стол. 	Джереми откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. 	- Разве? 	Дрю встал и, опершись ладонями о стол, наклонился вперед. 	- Да, но если вы не согласны, давайте выйдем и обсудим это на воздухе. 	Роджер Мейфилд хотел вмешаться, но Ханна опередила его: 	- Прекрати, Дрю. Успокойся и веди себя прилично. 	- Я? А он? 	Ее губы чуть изогнулись в иронической улыбке. 	- Джереми всегда ведет себя как джентльмен. А ты... 	Дрю успокоился, но поспешил поставить все точки над i. 	- А я не джентльмен, а отъявленный негодяй, но любишь ты меня, верно? 	Ханна резко вскинула голову и посмотрела на Дрю. Их глаза встретились, и у обоих перехватило дыхание. 	- Верно, - улыбнувшись, ответила она. 	Дрю облегченно вздохнул, Джереми еще раз подмигнул Ханне, а Роджер Мейфилд застонал: 	- О, Ханна! Пожалуйста, не надо. Послушайся меня! Может, я и сделал все неправильно, но ты не можешь отрицать, что ничего не изменилось. Корелл до сих пор живет на острове. Он все тот же бездельник, и сам это подтверждает. 	- Нет, - вмешался Дрю. - Негодяй и бездельник - две разные вещи. 	Мейфилд проигнорировал его слова и снова обратился к дочери: 	- Подумай о себе. О детях, наконец. Разве он сможет стать образцовым отцом семейства? 	- Дрю будет чудесным отцом, - ответила она. - Однако ты опережаешь события. У меня еще не было подходящего случая попросить его стать моим мужем. 	Дрю едва не пропустил все мимо ушей, смакуя слова о том, что станет чудесным отцом. Слово "муж" привлекло его внимание, и он выпрямился на стуле. 	- Ханна! 	- Ты просил меня в прошлый раз, теперь моя очередь. - Она явно нервничала. 	Роджер Мейфилд почти упал на стул. 	Женитьба! Дрю провел рукой по лицу. Свадьба! И Ханна сама просит его об этом. Ничего не зная о компании, которая сделала его богатым. 	А он не верил, что такое возможно. Широко улыбаясь, он спросил: 	- Так ты просишь меня сейчас? 	- Нет, как-то неудобно при всех. 	- Ты боишься моего ответа? 	Она пожала плечами: 	- Немного. 	Черт побери! Какая она красивая! Если бы они были вдвоем, он бы ее поцеловал. Дрю посмотрел в сторону Джереми. Может, поцеловать? 	Пока он раздумывал, отец Ханны беспомощно развел руками: 	- Ты все еще любишь его, да? Тогда ты была девчонкой, а сейчас уже взрослая. 	- Да, папа. 	- Именно этого я и боялся. Ты не смогла его разлюбить. - Он достал белый носовой платок и вытер лицо. - Я надеялся, что действовал в твоих интересах, дочь. Мне казалось, ты слишком молода, чтобы понимать, что к чему. Я хотел для тебя лучшей доли, чем участь жены рыбака. Я вовсе не хотел разрушать твой брак и понял, что наделал, только когда заставил тебя признать его недействительным. 	Дрю не верил своим ушам. Но как ни приятно было слышать эти слова, несчастное лицо Роджера Мейфилда заставило его вскочить на ноги и сказать: 	- Достаточно! Вы действовали как отец, защищавший свою дочь от человека, которого считали недостойным. Надеюсь, если когда-нибудь у меня появится дочь, я буду таким же заботливым. 	Мейфилд ошарашенно посмотрел на Дрю. Джереми сложил губы в неслышном свисте, затем достал из коробочки одну из искусственных наживок. Ханна спросила: 	- Что ты имеешь в виду? 	- Это правда, дорогая. У меня не было никаких амбиций. Я довольствовался тем, что проводил все дни на берегу, ловя рыбу и бездельничая. Я действительно был недостоин тебя. 	- Ну спасибо. - Она обиженно поджала губы. 	Дрю не сдержал улыбки. 	- Тебе хватило ума поставить под сомнение мою способность обеспечить семье достойную жизнь. Прояви и сейчас свою смекалку. 	Это немного воодушевило Роджера Мейфилда. Он обратился к Дрю: 	- Корелл, так вы готовы покинуть остров и найти работу, чтобы дать моей дочери то положение в обществе, которого она заслуживает? 	- Не думаю, что это понадобится, - вдруг подал голос Джереми. 	Дрю взглянул в его сторону и понял, что круг замкнулся. 	- Это рыболовный крючок известной компании по производству искусственной приманки, - продолжал Джереми, держа в руках "Техасского бездельника". - У вас тут целая коллекция, Корелл. Я не удивлюсь, если здесь представлена вся продукция этой компании. 	Мейфилд сердито перебил его: 	- Какое отношение это имеет к нашему делу, судья? 	- Судья? - переспросил Дрю. - Я думал, вас зовут Джереми. 	- Мое имя Джереми Эклер. Я юрист по профессии и временно выполняю функции судьи штата. По призванию же я - рыбак. 	Ханна удивленно подняла брови. 	- Правда, Джереми? Никогда бы не подумала. 	Дрю возмутился: 	- Что? Ты хотела выйти замуж за этого человека и не знала, что он любит ловить рыбу? 	- Я уверен, она никогда бы не вышла за меня замуж. Но я считаю Ханну своим другом и поэтому согласился сопровождать Роджера в поездке, чтобы помочь ему, если понадобится. - Затем, обращаясь к Мейфилду, добавил: - Так что можете оставить свои волнения по поводу финансового статуса Корелла. Я прав? 	Дрю медленно кивнул. 	- Но я представлял это немного по-другому. 	- Что представлял? - нетерпеливо спросила Ханна. 	Когда Дрю не ответил, Джереми взял в руки верхнюю коробочку с крючками и прочел вслух: 	- "Изготовлено компанией по производству искусственной приманки и блесен". Многие крючки носят твое имя, Ханна. 	- Дрю, ты можешь наконец объяснить, что происходит? - потребовала она, подозрительно глядя на мужчин. 	Дрю поскреб давно небритый подбородок и немного подумал. Он годами работал от зари до зари, мечтая об этой самой минуте. Он потратил много сил, чтобы создать компанию и однажды похвастаться своими успехами перед семьей Мейфилдов. 	Теперь, когда этот момент настал, успех уже не казался ему таким важным. 	Судья Джереми решил ему помочь. 	- Ханна! Роджер! - обратился он к ним. - Вы когда-нибудь обращали внимание на вкладыш, который имеется в каждой коробочке? Кроме всего прочего, там дается гарантия качества лично от имени основателя и президента компании... - он сделал паузу и встретился глазами с Дрю, - некоего М. Эндрю Корелла, остров Дикой Лошади, Техас. 	Роджер Мейфилд охнул: 	- Не верю! Так вы оказались вовсе не бездельником? 	Джереми удобно устроился на стуле и с удовольствием следил за происходящим в комнате. 	- Я интересуюсь тем, как идут дела в Техасе. Даю слово чести, избранник Ханны состоятельный человек. 	Его слова подействовали на Ханну странным образом. Сначала она открыла рот и покраснела, потом побледнела, а затем снова стала пунцовой. 	- Крючок такой, крючок сякой, - она угрожающе посмотрела в сторону Дрю, - что это все значит? 	Он пожал плечами. 	- Я сам иногда задаю себе этот вопрос. Поскольку крючок или приманка крепится на конце лески, не имеет значения, как далеко ты ее забрасываешь, она всегда возвращается. Смешно, правда? 	- Собственная компания. Так. - Роджер встал, его лицо выражало одобрение. - Прекрасно! Ты согласна, Ханна? 	- Прекрасно? - Она сделала шаг в сторону Дрю. Зная, на что она способна, тот заблаговременно поднялся и отошел назад. - Прекрасно? - повторила она. - Я бы выбрала другое слово. Я бы сказала, что Дрю действовал по-тихому, как последний лгун. 	Корелл отступал, пока не уперся спиной в стену. 	- Я действовал совершенно оправданно. 	- Подло! 	- Мое сердце было разбито. 	- Бессовестно! 	- Я раскаиваюсь. 	Ханна замолчала, раздумывая над его словами. Она стояла так близко, что ее груди касались его тела, и оно не замедлило ответить на эту близость. Дрю еще теснее прижался к ней, и она почувствовала его напряжение. 	- Любовь моя! - прошептал он. 	Она заглянула ему в глаза, словно через них хотела рассмотреть его душу. 	- Любовь моя! - повторил он и снова почувствовал запах песка, моря и любви. - Я люблю тебя! 	Она продолжала стоять неподвижно, потом лицо ее смягчилось, и Дрю вздохнул с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано. 	- Почему ты не рассказал мне? 	- Ты считала, что я так и жил здесь все это время. Ты ни о чем не спрашивала, а я молчал. Это правда, Ханна. Я хотел завоевать тебя не богатством, а... 	- А с помощью "Мускусного проныры"? 	Отец перебил ее: 	- Ханна Мейфилд! 	Дрю криво усмехнулся и обратился к Роджеру: 	- Так называется крючок моей компании. Идет нарасхват. С его помощью сегодня утром я обыграл вашу дочь в соревновании по рыбной ловле. 	Она сморщила нос. 	- Не принимай это как личное оскорбление, но я все-таки предпочитаю ловить на живца. 	Отец Ханны прокашлялся. 	- Итак... Гм... да... Господи, Джереми! Думаю, лучше закончить наши дела прямо сейчас. Кажется, вечер обещает быть тихим, и мы скоро могли бы поднять паруса. 	Дрю вскинул голову и впился глазами в Мейфилда. 	- На этот раз Ханна с вами не уедет. 	- Нет, конечно, нет. Я ожидал, что такое может случиться. Это одна из причин, по которой я попросил Джереми поехать со мной. Все десять лет моя дочь не была счастлива, хотя, я знаю, мечтала иметь собственный дом и семью. Она не смогла увлечься ни одним мужчиной, брак с которым я посчитал бы за честь. 	- Даже мной! А я считаюсь хорошей партией, - заметил Джереми. - Хочу, чтобы вы знали: пережить неудачу было непросто. 	Ханна рассмеялась и повернулась к ним лицом, оставаясь в объятиях Дрю. 	- Вы действительно завидный жених, Джереми. Если бы мое сердце было свободно, я бы обязательно попалась на вашу удочку. 	- Все это прекрасно, но при чем здесь отъезд? - спросил Дрю. 	Роджер Мейфилд торжественно сложил руки на груди. 	- Если вы не возражаете, я бы не хотел оставаться под одной крышей с дочерью в ее брачную ночь. 	- Брачную ночь? - хором повторили Ханна и Дрю. 	Джереми расправил лацканы своего пиджака. 	- Я судья, вы не забыли? Именно поэтому ваш отец попросил меня поехать с ним. Все бумаги готовы, осталось только поставить ваши подписи. 	Шагнув к отцу, Ханна с удивлением спросила: 	- Так ты предполагал, что я выйду замуж за Дрю? И поэтому ты появился на острове Дикой Лошади? 	Тот пожал плечами: 	- Мой священный долг проследить, чтобы все было по закону. 	- Ты хочешь сказать, что у нас сегодня будет свадьба? Здесь? Сайчас? - Она с ужасом оглядела свой наряд. - В этом платье? 	- На всякий случай я привез свадебное платье твоей матери. 	От неожиданности и удивления Ханна открыла рот. 	- Мамино платье? - Ее глаза увлажнились и радостно заблестели. - А ты что скажешь? - обратилась она к Дрю. 	- Моя дорогая, я и мечтать о таком не смел. Это будет для меня самым великим счастьем. Хотя... - Он замолчал. - У меня есть одно условие. 	- Условие? - воскликнул пораженный Мейфилд, наблюдая, как Дрю достает из сундука карандаш. Тот молча написал несколько цифр на одной из коробочек с крючками и протянул ее тестю. 	- Да, условие. Это код сейфа, который находится в моем офисе в Галвестоне. Я хочу, чтобы вы отправились туда и вынули из него мой свадебный подарок невесте. Можете взять его с собой в Сан-Антонио или в Остин, куда сочтете нужным. 	Глаза Ханны расширились. Она едва не расплакалась. 	- О, Дрю! Спасибо! 	- Я ничего не понимаю. О чем вы говорите? - спросил Мейфилд. 	- О, папа! - Ханна с восторгом смотрела на Дрю. - Он делает мне, нам всем, самый дорогой подарок. - Она кинулась на шею своему жениху и поцеловала его с такой пылкостью, о которой любой мужчина мог только мечтать. 	Мейфилд продолжал хмуриться. 	- Какой подарок? 	- Должно быть, действительно хороший, - заметил Джереми, не сводя глаз с целующейся пары. 	Наконец Ханна оторвалась от Корелла и рассмеялась, увидев лицо ничего не понимающего отца. 	- Он отдает мне то, что я мечтала передать в собственность штата Техас. Это единственный уцелевший экземпляр Декларации о независимости, который хранился у Дрю. Джиллиан Хантер. Потерянная честь
 Аннотация 	Это - ЛЮБОВЬ, Любовь, не признающая законов, не ведающая преград. 	Это - ТАЙНЫ и ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Тайны, разгадка которых сулит смертельную опасность, и приключения, грозящие в любую минуту оказаться роковыми. 	Это - СТРАСТЬ. Земная - и небесная, чувственная - и святая. Обжигающая, неистовая, пламенная страсть!!! 	Звезда любовного романа Линда Ховард и ее талантливые коллеги Джералин Доусон, Джиллиан Хантер, Миранда Джаррет и Мария Стюарт представляют вам пять повестей о ЛЮБВИ, ТАЙНАХ, ПРИКЛЮЧЕНИЯХ - и, конечно же, СТРАСТИ!
	Глава 1 	Корнуолл 	1843 год 	В этих краях до сих пор вспоминают историю о позоре мисс Сидни Элоиз Уиндзор и то, что случилось это по вине Де Уайльда, прозванного Дьяволом. 	Некоторые старожилы клянутся, что девушка была воплощением утонувшей бургундской принцессы, вернувшейся к жизни по воле древнего рыцаря, чей призрак часто появлялся в бухте Сент-Килмеррина. Много веков безутешный воин дожидался свою невесту. Туманными ночами на вершине скалы появлялась его одинокая фигура, и, как дозорный, он пытался разглядеть затерянный корабль. 	Сидни вовсе не походила на бургундскую принцессу. Во всяком случае, до тех пор, пока рыцарь не подарил ей ожерелье из золота, которое она теперь надевала, лишь ложась спать, чтобы еще больше понравиться мужу. 	Но это был Корнуолл, земля русалок, превратившихся в камни на болоте за то, что танцевали по воскресеньям, земля великанов и гномов. Здесь могли произойти любые сказочные истории, и нередко они случались на самом деле. 	Местные жители любили поговорить о прошлом, а в поместье Де Уайльда, с его странным хозяином и не менее необычной хозяйкой, пищи для разговоров и пересудов было предостаточно. 	Ну, взять хотя бы того огромного черного пса, обожавшего свою хозяйку, или страшные истории, которые ручьем лились из-под пера лорда Де Уайльда. А уж что вспоминать о призраке, с которым ее милость познакомилась в склепе, о драке, когда его светлость бился в одних подштанниках, защищая ее честь? 	А в руках у него вместо оружия был кусок яблочного пирога. 	А началось все с кораблекрушения.
 * * * 	Сидни дремала, когда яхта наскочила на скалы. Джереми, по-видимому, тоже, иначе он был бы внимательнее. Сейчас же все четыре пассажира проснулись и поняли, что либо утонут сразу, либо насмерть разобьются о подводные скалы. Сидни вспомнила свою семью и подумала, что им будет ее не хватать. 	Когда же их выбросило на скалистый берег, она даже не успела испугаться, так как вычерпывала воду из яхты суповой миской. Она услышала крики своих друзей, которые оказались в ловушке где-то наверху. Был поздний вечер. Волна ледяной воды бросила ее через каюту. Она ударилась о стенку головой и потеряла сознание. 	Последнее, что помнила Сидни, был голубой свет, заливший каюту, и рука в рыцарской перчатке, приподнявшая ее над водой. 	Лица она не видела. Остальные тоже, когда она их потом об этом спросила. Свет исчез, когда яхту бросило на берег, и она решила, что ей все просто привиделось. 	- Кто понаставил здесь скал, которых и не разглядишь? - вскричал Джереми, лорд Уэстланд. 	Молодая жена Джереми, Одри, миниатюрная блондинка, отцу которой принадлежала яхта, толкнула его в бок. 	- Фредди лежит полумертвый в своей каюте. Его надо спасать. И прекрати орать, как баба. 	Сидни убрала с лица мокрые волосы, с которых капала вода. 	- Он не полумертвый, а мертвецки пьяный. Я пыталась вытащить его, но он отказывается идти. Я положила его голову на комод, так он не захлебнется. 	- Как это мы остались целы! - воскликнула Одри, выливая воду из своих крошечных модных туфелек. 	Между разбитой мачтой и парусами появился ее двоюродный брат Фредди. 	- Эй! Мы выиграли гонку у его величества? 	- Мы не только не выиграли, мы еще попали в кораблекрушение, - сказал Джереми. 	- Кораблекрушение? - Фредди в недоумении уставился на океанские буруны, ломавшие деревянный корпус яхты. - Да? Расскажите-ка. Я ничего не знаю. 	Сидни попыталась пройти между подушками с шелковыми кистями и кусками дерева, чтобы найти убежище на берегу. 	- Мой отец предсказывал, что может случиться нечто подобное. 	- Если ты знала, что мы попадем в кораблекрушение у Богом забытого корнуэльского берега, ты должна была нас предупредить, - раздраженно заметила Одри. 	Фредди с бутылкой джина раскачивался между двумя женщинами. 	- А где именно мы находимся? 	- Старожилы называют это место Дьявольский Локоть, - раздался низкий голос сзади. 	- Дьявольский Локоть? - Джереми почесал затылок. - Не думаю, чтобы здесь нашлось приличное место, где можно поужинать и переночевать. 	- Такого здесь точно нет, - с нескрываемым изумлением ответил низкий голос. 	- Кто это говорит? - прошептала Сидни. 	- Может быть, сам дьявол? - предположил Фредди. - В конце концов, это его локоть. 	Все четверо дружно обернулись, задрав головы и глядя на лишенную всякой растительности скалу, возвышавшуюся перед ними. Косые тени искажали ее очертания, и она выглядела какой-то нереальной. 	Собака, сидевшая на выступе скалы, казалась Цербером, охранявшим вход в преисподнюю. 	Одри охнула и спряталась за мужа. 	Ее муж потер в изумлении глаза. 	Фредди глотнул джина, открывая и закрывая рот, как рыба. 	- О Господи! - сказала Сидни, громко икнув от страха. 	Собака вильнула хвостом и начала лаять. 	- Посмотрите! - прошептала Одри. - Там на скале дом. Собака, наверное, оттуда. 	Замок из мрачного гранита с башнями по углам в гордом одиночестве стоял на краю обрыва. В окнах светились газовые лампы, создавая впечатление уединенности и тайны. 	- Цивилизация! - облегченно вздохнув, сказал Фредди. 	- Это, - сухо заметил низкий голос, - как посмотреть. 	От незаметной для глаз тропинки в скале отделилась высокая фигура. На человеке был распахнутый плащ, узкие бриджи и начищенные сапоги, двигался он величественно и уверенно. 	Он крайне удивился, когда, подойдя ближе, внимательно оглядел четверых пострадавших. 	Сидни старалась быть вежливой и не разглядывать незнакомца. Он был прекрасен, как сам грех, но она ведь обручена с другим мужчиной, и ей дела нет до его внешности. Все же Сидни успела заметить квадратный подбородок, серьезные серые глаза и крепкие плечи. 	- Какое счастье, что вы нашли нас, сэр, - сказала она бодро. - Наша яхта... 	-...сильно пострадала, - перебил он, обходя ее и тыкая эбеновой палкой в медный канделябр, валявшийся на полу. - Причем пострадала так, что ничего не сделаешь. 	- Означает ли это, что мы выбыли из гонки? - опуская бутылку, поинтересовался Фредди. 	Джереми моргнул, сразу протрезвев. 	- Вы хотите сказать, что ее никто не возьмется отремонтировать? 	- Только не я, - ответил незнакомец. Он еше раз взглянул на Сидни. Его поразили ее бледность и пятна крови на мокрой юбке. 	Очередная волна накрыла поврежденный корпус яхты и окатила девушку холодной водой. Море шумело спокойно и ритмично, как будто, разрушив яхту, оно умиротворилось своим деянием. 	- Откуда эта кровь? - спросил мужчина не терпящим возражений тоном. 	- Я немного расшибла колено, когда мы выбирались на берег, - послушно ответила Сидни. 	Одри с тревогой взглянула на подругу. 	- Сидни легкая как перышко, ее швырнуло через всю каюту. Но она слишком хорошо воспитана, чтобы жаловаться. 	- Или слишком пьяна, - вставил Фредди. 	Незнакомец подошел к Сидни и аккуратно приподнял ей юбку до колена. Она понимала, что должна протестовать против такого нарушения этикета, но не смогла выдавить ни слова и лишь подумала: "Как здорово, что на мне новые чулки!" 	Сидни знала, что ведет себя не так, как положено молодой женщине, помолвленной с герцогом. Она вообще редко вела себя правильно, и непонятно, почему Питер решил на ней жениться. 	Что до нее самой, она-то знала, почему хочет выйти за него замуж. Ее жених молод и богат, а кроме того, когда хотел, Питер мог быть очаровательным, как принц. Он преподносил древней тетушке Сидни маленькие подарки, брал ее сестер на балы, но в последнее время стал вдруг заглядываться на смазливых модисток или просто молоденьких девушек. Только дурочка не заметила бы и долгие многозначительные взгляды, которыми он обменивался с леди Пенелопой Давенпорт на обеде в Мейфере в прошлом месяце. 	Сидни понимала, что еще совсем неопытна. Ее отец недавно вышел в отставку и покинул университет, и теперь она вместе с тремя сестрами жила с родителями в Челси. Они ни в чем не нуждались, но, однако, были небогаты. Естественно, ее сразу покорил герцог Питер Эстерфилд. Какая девушка могла бы перед ним устоять? И все же Сидни не чувствовала, что Питер любит ее всем сердцем и что она сама влюблена в него. 	Участие в гонках на яхте вдали от герцога Эстерфилда дало ей время обдумать их помолвку. Она даже почувствовала некоторое облегчение, потому что он все время придирался к ее словам и поступкам. Ей не очень нравились и его друзья, бездумные и веселые, но ведь Сидни не за них выходила замуж, поэтому ей не было дела до их недостатков. 	- Здесь болит? - спросил незнакомец, прервав ее мысли, и нажал ей ниже колена. 	Она вздрогнула. 	- Нет, все чудесно. 	- Сидни! - одернула ее оскорбленная Одри. 	Человек улыбнулся. 	- А тут? 	- Ой! - вскрикнула девушка, подпрыгнув. Но сильная боль как-то притупилась под пальцами, скользнувшими по ее ноге. Казалось, незнакомец знал, что делал. У него были сильные умелые руки и глаза, как у самого дьявола. Сидни снова вздохнула. 	- Вы врач? - спросил Джереми, которому явно не понравился такой поворот событий. 	- Нет. - Незнакомец отпустил юбку и, распрямившись, стал бесстрастно изучать последствия крушения. - Видимо, придется предложить вам кров. Женщине нужен врач. Рана довольно глубокая, колено распухло, и, боюсь, будет еще хуже. 	- Я - лорд Уэстланд, - представился Джереми, которого подтолкнула Одри. 	- Фредди Мэтсон, - сказал Фредди, переступая с ноги на ногу в мокрых ботинках. 	Незнакомец взглянул на Сидни: 	- А вы?.. 	- Сидни. Сидни... ик... - Она прикрыла рукой рот. 	- Сидни Ик. - Он поднял брови. - Какое необычное имя. Думаю, я его не забуду. 	С моря задул холодный ветер. Девушка поежилась. 	- Вообще-то моя фамилия Уиндзор. А ваша? 	- А я знаю, кто вы, - неожиданно сказал Джереми, указывая пальцем на незнакомца. - Вы лорд Де Уайльд. Прошлым летом мы сидели в одной ложе в оперном театре. 	Фредди ахнул: 	- Один из тех братьев Де Уайльдов? 	- Которые писатели? - восторженно спросила Сидни, на мгновение забыв, что только секунду назад умирала от холода и позволила этому человеку заглянуть себе под юбку. - Один из знаменитых братьев, которые написали "Чудеса и ужасы"? 	Фредди пришел в восторг: 	- Я всю ночь не спал, читая "Откровения шотландского мертвеца". Такая страшилка! 	- А моя самая любимая была "Рассказы привидения из могилы", - сказала Сидни. - Ей-богу! Эта честь для меня, лорд Де Уайльд. 	Только Одри оставалась невозмутимой, цинично разглядывая черноволосого человека. 	Сидни толкнула ее в бок. 	- Я ведь знаю, ты сама не спала целую неделю после того, как прочла "Эликсир смерти". Разве не так? 	Одри моргнула. 	- Да. Интересно, какой из Де Уайльдов?.. 	Дальнейшие слова заглушил неожиданно громкий звон колоколов, донесшийся со стороны церкви. 	Собака на скале задрала морду и протестующе взвыла. 	- Господи, - простонал Фредди, - колокола. 	- Колокола ада, - сказал Де Уайльд, зажимая руками уши. 	Сидни пришлось почти кричать: 	- Что это значит? На нас напала французская армия? 	Де Уайльд взял ее за руку, помогая выбраться из разрушенной яхты. Вспомнив об остальных, он махнул рукой, приглашая следовать за ним. 	- Колокола должны были предупредить вас, - сказал он, ведя ее по относительно безопасной тропинке в скале. 	- Предупредить нас? - переспросила Сидни, убирая с лица мокрые волосы. Она пожалела, что при ней не было гребешка. Только представить, ее спасает такой человек, а она выглядит как мокрая курица. - Предупредить о чем? 	Он изумленно посмотрел на нее, казалось, обдумывая ответ. 	- Бухта не кажется опасной, - сказал он с легкой иронией. - Но там есть коварные водовороты, которые приводят к кораблекрушениям. Достаточно сильного ветра, небольшого просчета или... 	- Или четверых пьяных идиотов на яхте, - продолжила Сидни. 	Он рассмеялся. Его смех подействовал на нее странным образом - словно она выпила подряд три стакана бренди. Голова закружилась, и по коже прошел озноб. 	- Деревенские жители расскажут вам, что вас заманил сюда призрак Голубого Рыцаря, - сказал Де Уайльд. - Может, это и так. Колокола должны были предупредить, чтобы вы не заходили в бухту. Но теперь уже поздно. 	Слишком поздно. Он отвернулся. Его слова эхом отозвались в мозгу Сидни, когда она ковыляла вслед за ним по тропинке. Ей показалось, он имел в виду нечто большее, чем их кораблекрушение. Он был такой же загадочный, как и его рассказы, как те сказки "Чудеса и ужасы", и ей следовало бы закрыть эту книгу, пока та не захватила ее полностью.
 * * * 	Райлен Энтони Де Уайльд, барон Де Уайльд Хартхерст, шел впереди всей компании, беззаботно насвистывая. Обычно он не свистел после кораблекрушений. Но опять же, не каждое кораблекрушение приносило к его берегу молодых брюнеток с сентиментальными глазами. Никто из спасенных им прежде не производил на него столь сильного впечатления. Такая маленькая, хрупкая и нежная девушка! 	Мисс Сидни Ик придется остаться в его доме, пока не заживет колено. А колени такие непредсказуемые! Долго не заживают, всякое может случиться. Ей нужен уход. В постели. 	Он засвистел громче. 	Собака потерлась о его длинные ноги, просясь отпустить ее побегать по болоту. Райлен наклонился к ней и сказал: 	- Послушай меня, ты, мошенник. Смотри, не пугай эту молодую леди, как пугал мою прошлую гостью. Мне очень нравится Сидни Ик. 	Собака молча смотрела на него. 	- Ну хорошо, - согласился Райлен, - пугай остальных, если ты не можешь без этого. Но к ней будь ласков. 	Пес стрелой умчался в сторону болот, которые начинались за скалами. 	Райлен выпрямился и стал с интересом смотреть, как его гости поднимаются по тропе. При виде девушки глаза его загорелись. 	Она казалась такой нежной, бесхитростной. Открытость - это и оружие, и слабость. Все зависит от мужчины, которого она выберет. 	Райлен уже твердо решил, что этим мужчиной будет он. 	Одри и Джереми поддерживали Сидни с обеих сторон, лишая его возможности предложить свою помощь. Она была такой хрупкой, что Райлен мог бы донести ее до дома. Кстати, отличная идея! 	Он обернулся, подошел к Сидни и взял ее на руки. Одри не нашлась что сказать, просто взяла под руку мужа, а Фредди остановился и выжидательно посмотрел на Де Уайльда. 	- Правда, это совсем не обязательно, - заметила Сидни, не сумевшая удержаться от смешка. 	- Но вы ранены, и я не хочу, чтобы вы упали. Тропинка очень крутая. 	Уверенно шагая, он достиг вершины скалы задолго до остальных. Райлен хорошо знал тропу, он часто прогуливался по ней в ожидании вдохновения. 	- Я опущу вас на землю вот здесь, - сказал он. 	- Вы знаете кое-что, лорд Де Уайльд? 	Райлен взглянул на нее. 	- Я знаю много-много всяких вещей. 	Однако в данную минуту он не мог вспомнить ни одной. 	Сидни улыбнулась: 	- Познакомиться с вами было моим заветным желанием. 	Ее откровенность поражала, она будто открыла его душу и завладела сердцем. Теперь он принадлежал ей навсегда и, будучи весьма самоуверенным, не сомневался, что Сидни ответит ему тем же. 	Прежде чем опустить на землю, он быстро ее поцеловал. Сидни молчала, а он жалел, что ее друзья наконец-то дошли до верха и он не может поцеловать ее еще раз.
 * * * 	Райлен через плечо взглянул на мрачный георгианский замок и подумал об уединенной жизни, которую вел в нем уже тринадцать месяцев. Тринадцать месяцев, за которые он пытался переосмыслить свою прошлую жизнь. Тринадцать месяцев наказания за то, что потерял над собой контроль и чуть не убил человека. Тот, правда, заслуживал смерти, но не от его руки. 	Он избрал этот корнуэльский приход для добровольной ссылки потому, что хотел познакомиться с легендами, которые рассказывали здесь с незапамятных времен. Тут происходили странные вещи, связанные с магией, в которую он сам не верил. 	Сельчане утверждали, что ни одно кораблекрушение не было случайным. По их словам, путешественников заманивали сюда привидения. Считалось, что в Сент-Килмеррине существовал призрак древнего рыцаря, который оплакивал свою пропавшую принцессу. 	Церковные колокола прозвучали слишком поздно, чтобы предупредить эту девушку. 	Но Райлен считал, что для него она появилась вовремя.
 * * * 	- Что он сказал? - пристал Фредди к Сидни, после того как Райлен осторожно опустил ее на тропинку у дома. 	Опьянение после продолжительных возлияний постепенно прошло, от морского воздуха мокрая одежда казалась еще холоднее. Хорошее настроение, в котором они пребывали час назад, испарилось без следа. Ей хотелось, чтобы Фредди заткнулся, и она смогла бы подумать о том поцелуе. Ей вряд ли удастся его забыть, хотя, возможно, для Де Уайльда он ничего не значил. 	- Для чего поздно? - суетился Фредди. 	- Для чая, - сердито ответила Сидни. Колено болело. Голова тоже. Ее удивила реакция Одри на этого загадочного человека. - Почему ты разговаривала с ним так грубо? - спросила она. - Быть спасенными одним из Де Уайльдов - большая честь. 	Одри фыркнула. 	- Если забыть тот факт, что он при всех задрал тебе юбки и нес на руках, как свою добычу. 	- Для чая? - застыл Фредди. - Надеюсь, что нет. Хотя я предпочел бы что-нибудь покрепче. 	- Подождите здесь, - обернулся к ним Де Уайльд. - Нужно проверить, привязаны ли другие собаки. Мы не ждали гостей. 	- Ничего удивительного, - сказал Фредди, оглядывая замок, казавшийся продолжением скалы и имевший какую-то особую атмосферу. 	Поместье окружали колючий кустарник и корнуэльские вязы, которые в темноте на ветру казались живыми и страшными. 	Где-то хлопнула непривязанная ставня. Завыла собака. Остроконечная крыша и узкие окна придавали дому готический вид. 	- Ей-богу! - подал голос Джереми. - Теперь понятно, почему он пишет свои идиотские страшилки. Живет, можно сказать, в каком-то склепе. 	- Тихо, - сказала Одри, - он возвращается. 	По заросшей тропинке спешил лорд Де Уайльд. 	- Все в порядке, - сказал он. - Кровожадные сторожевые псы привязаны. 	- Сторожевые псы, - пробормотала Сидни. - Господи, не они ли преследовали эсквайра Элиотта в "Грешнике из преисподней"? Они тоже были кровожадные и совершали злодеяния по велению своего хозяина. 	- Какие злодеяния? - спросил Джереми. 	- Не знаю, - сказала Сидни, - я не дочитала ту главу, слишком страшно стало. 	Фредди огляделся. 	- А нас тут не съедят? 	Де Уайльд поднял брови. 	- Только не я.
 * * * 	Часом позже все удобно расположились напротив камина в большой уютной гостиной, освещенной газовыми рожками. Миссис Чайнуэт, экономка средних лет, подала горячий чай и булочки с заварным кремом. 	Сидни сидела на диване, обтянутом черным шелком, и допивала вторую чашку чаю, в которую ей добавили немного опия. Лорд Де Уайльд уже послал за врачом. Он был уверен, что колено у нее болит, хотя Сидни это скрывала. 	- Думаю, что Питер уже на полпути от Лизарда, - сказал Джереми, развалившись на диване в помятом костюме и съехавшем набок галстуке. 	Фредди потянулся за следующей булочкой. Собака, расположившаяся на середине ковра, предупреждающе зарычала, и он быстро отдернул руку. 	- Сидни, Питер приедет за нами? 	Девушка через комнату смотрела на лорда Де Уайльда. Он повернулся к огню, но время от времени Сидни ловила на себе его изучающий взгляд, от которого сердце уходило в пятки. 	Красивый мужчина, подумала она, вздохнув. Опий начинал уже на нее действовать. Отличный писатель. Почему он живет один в этом мрачном старом доме? Женат ли? Ее мысли путались, глаза закрывались, лишь изредка она открывала их и видела его лицо. 	Он улыбнулся только ей. Слава Богу, никто в комнате этого не заметил, но Сидни почувствовала себя как на иголках. Она буквально вжалась в диван и опрокинула чашку на пол. 	- О Господи! 	- Ничего страшного, - усмехнувшись, сказал Де Уайльд. 	Сидни наклонилась собрать осколки, чувствуя, что краснеет. 	- Надеюсь, наше вторжение не побеспокоило леди Де Уайльд, - вырвалось у нее. 	Разговор прекратился. Лорд Де Уайльд поднял голову. Одри раздраженно посмотрела на Сидни. Она все-таки им неровня, профессорская дочка. Такого наговорит! 	- Увы, леди Де Уайльд не существует, - сказал Райлен, хотя вид у него был скорее веселый, чем грустный. 	Сидни стало неловко, но она почувствовала облегчение. 	- Я просто... 	Фредди перебил ее, вероятно, пытаясь не дать сказать еще более непростительную глупость: 	- Я спросил, Питер приедет за нами? 	Неожиданно Сидни посмотрела на пол и заметила, что собака улеглась у ее ног. 	- Привет, - ласково сказала она. - Ты не такой уж и страшный, правда? 	Де Уайльд улыбнулся: 	- Вы подружились, мисс Уиндзор. Считайте, это честь для вас. Собака кусается и не умеет себя вести. 	- Я люблю животных, - ответила Сидни. 	То, что и животные отвечали ей тем же, не удивило Рай-лена. Ему она тоже нравилась. Он готов был бегать для нее за палкой, если бы она попросила. 	- Эта собака - демон, - прошептал Фредди. - А ты так и не ответила на мой вопрос. 	С трудом оторвавшись от лица Де Уайльда, Сидни спросила: 	- Питер? - Она попыталась примостить пустое блюдце на здоровом колене. 	- Да, Питер, герцог Эстерфилд, - резко сказала Одри. - Питер, твой возлюбленный жених, твой единственный и неповторимый. Ты его еще помнишь? 	- Черт, - сказал Фредди. - Может быть, она здорово ударилась головой? 	Сидни заметила в глазах Де Уайльда недобрый огонек. Было это сожаление или презрение, она не знала, но ясно, что он не обрадовался известию о ее помолвке. 	- Конечно, я не забыла Питера, - резко ответила она. - И конечно, он за нами приедет. - Закусив губу, она добавила: - Если вспомнит. Он не очень любит благотворительность. Скорее, за нами приедет мой отец. Он все сделает, чтобы спасти меня. 	В комнате повисло молчание. Де Уайльд принялся шевелить угли в камине. Сидни знала: он делал это, чтобы не смотреть на нее. Она сосредоточенно вглядывалась в его лицо и снова вспоминала глаза и замечательные романы, которые одновременно пугали и привлекали ее. 	Вошла миссис Чайнуэт, чтобы забрать посуду. Она внесла плащ и трость лорда Де Уайльда и с беспокойством спросила: 	- Вам снова придется сегодня выходить? Сэмхайн уже почти здесь, а злые духи... 	Дальнейшие слова Сидни не расслышала. Она подслушивала и поэтому не могла спросить женщину, с какими злыми духами может встретиться лорд Де Уайльд. И куда он собирается идти? 	Казалось, такое происходило каждый вечер. Собака уже ждала у дверей, скуля и просясь наружу. 	- Куда это он собрался в такой час? - прошептал Фредди ей в ухо. 	- Наверное, занимается каким-нибудь колдовством. 	Де Уайльд обернулся, натягивая на руки черные кожаные перчатки. Его лицо скрывала тень. Но Сидни знала, что смотрит он на нее. 	- У меня дела на болотах, и я вернусь не раньше рассвета. Миссис Чайнуэт покажет ваши комнаты. Мисс Уиндзор, не пугайтесь, если врач появится среди ночи. Ему очень долго сюда добираться. Не думаю, что ваша рана очень серьезна, но нужно быть осторожной. Я хотел бы, чтобы вы написали письмо отцу, я отправлю его утром. 	Он ушел, а Сидни осталась, сдерживая необъяснимое желание броситься ему вслед. Она чувствовала, что скоро ее жизнь может измениться навеки. Но как?
 * * * 	Райлен скакал по болотам, освещенным лунным светом, к одинокой скале у Лизард-Пойнт. Он пустил лошадь легким галопом, черная собака бежала рядом. 	Герцог Эстерфилд. 	Де Уайльд громко выругался. 	Жених этой очаровательной женщины слыл самой большой свиньей во всей Англии. 	Привлекательный внешне, Питер был самым аморальным и беспринципным человеком, которого когда-либо встречал Райлен. Тем не менее большинство людей не замечали темных сторон его натуры. Их ослепляли его богатство и красота. 	Райлен понимал, почему Питер влюбился в Сидни, пренебрегая женщинами своего круга. Такое бывает, черное тянется к белому, извращенность к чистоте. 	О, Райлен многое знал о суженом Сидни, не будучи знаком с ним лично, если не считать того, что чуть не убил кузена Питера на дуэли. 	Это, естественно, не содействовало их сближению. 	Об Эстерфилде он узнал в частном аристократическом клубе, недавно появившемся в Лондоне. Ходили слухи, что это подобие "Костров ада", существовавших в прошлом веке. Там, конечно, не собирались чернокнижники или убийцы, но процветали пьянство и разврат. 	Райлену становилось плохо при мысли, что Сидни попадет в руки человека, который осквернит ее невинность. 	Он остановил лошадь, его гнев сменился желанием действовать. Все решено. Она не покинет его дом. Он еще не знал, как сможет ее удержать, но недаром же он пишет всякие истории, способные заставить читателей дрожать от ужаса. 	Он подъехал к подножию горы, где горел костер и танцевали и пели люди в балдахинах. 	Де Уайльд спешился и спрятался в темноте у горы, откуда мог спокойно наблюдать за языческими танцами. 	Райлен полагал, что настоящих чудес не бывает. Лишь фантазии и воображение, стремление обманутых людей выдавать желаемое за действительное. Он объездил мир в поисках доказательств, но вдруг нашел настоящее чудо в лице Сидни Уиндзор, которую море принесло в его бухту. 	Он прислонился к валуну и стал смотреть на высокие языки пламени, а потом открыл мешок, привязанный к седлу. В нем лежали пирог с мясом, ручка, бумага и оружие. Он не мог сдержать улыбки. Оружие положила в мешок экономка, которая боялась, что дух Сэмхайна завладеет душой ее хозяина или деревенские жители побьют его, если заметят, что он следит за их тайными сборищами. 	Но Райлен совсем не боялся за свою жизнь. В первую неделю после приезда он победил в драке с тремя самыми сильными парнями деревни и с тех пор завоевал всеобщее уважение. 	Миссис Чайнуэт предупреждала хозяина, что странные сборища на болотах отличаются от деревенских забав, в них могут принимать участие даже самые знатные аристократы. И действительно, как узнать, кто танцует под шелковым балдахином - может, леди Трегаррон или эсквайр Пендарвис? 	Райлен не боялся мистики. Она интересовала его, да, но только в смысле его творчества. 	Больше тревожила мысль, как сообщить Сидни, что она все-таки не станет герцогиней Эстерфилд. Он надеялся, что она не мечтает о большом замке и королевских балах. 	Если бы он действительно мог ее околдовать, он сделал бы это не задумываясь. Но пока приходилось положиться на старое, как сама жизнь, правило - женщину необходимо обольстить.
 * * * 	- Какие дела могут быть у Де Уайльда на болотах? - спросил снедаемый любопытством Фредди. 	- Вероятно, станет танцевать голым вместе с ведьмами. - с раздражением ответила Сидни. - Этот человек писатель. Кто мы такие, чтобы знать, откуда он черпает вдохновение? 	Встав с дивана, Джереми потянулся. 	- Кто еще идет спать? 	Одри взглянула на Сидни. 	- Мисс Ик. У нее уже глаза закрываются. Вставай, Сидни. А мы дождемся врача. 	- На случай если это окажется доктор Франкенштейн, - сказал Фредди. Он обошел диван, скорчив жуткую гримасу и изображая чудовище. - Вдруг он захочет сделать несчастной мисс Уиндзор какую-нибудь ужасную операцию, пока она лежит в постели злодея, опоенная снотворным и абсолютно беспомощная. 	Сидни не спорила. Она была слишком сонной, чтобы сказать им, что они ведут себя как последние идиоты. Они станут доказывать обратное и напоминать, что ей пора вести себя как аристократке, ведь через два месяца ее свадьба. 	- Герцогиня, - подумала она, ковыляя в свою комнату. - Разве можно поверить, что я стану герцогиней? 	Из тени вышла миссис Чайнуэт, ворча себе под нос: 	- После года службы у Де Уайльда можно поверить во что угодно.
 * * * 	Доктор приехал и уехал, осмотрев колено Сидни под бдительным оком Одри и миссис Чайнуэт. Девушка заснула. 	В дверях доктор обратился к Одри: 	- Ей придется недельку пробыть здесь. Делайте ей компрессы из оленьего жира два раза в день. Травяной чай тоже пойдет ей на пользу. Улучшает пищеварение и циркуляцию крови. 	- Я уверена, что Сидни будет вам весьма признательна за ваш визит, - сказала Одри кислым голосом. - Вы уверены, что она не может ходить? 	- Нельзя вставать на больную ногу по крайней мере два дня, - ответил он. - Уже утром она снова почувствует боль. 	- Два дня, - пробормотала Одри. - К этому времени будет уже поздно. Бедняжка Сидни! Никакой надежды ее спасти!
 * * * 	Проводив доктора, Одри кинулась наверх, где Джереми и Фредди щедро угощались хозяйским портвейном и пирогами с мясом. 	Фредди развалился на диване, зажав бутылку между босых ног. Джереми рассматривал кошелек с кельтскими рунами, который нашел на карточном столе. 	Фредди зевнул. 	- А как, интересно, развлекается его милость? Здесь, наверное, скука несусветная. 	Тяжело дыша от волнения, в комнату вбежала Одри. 	- Был доктор, и у нас большие проблемы. 	- Неужели Сидни умирает? - с тревогой спросил Фредди. 	От удивления Джереми открыл рот. 	- Господи Боже мой! Никогда не слышал, что ушиб колена может быть смертельным. Что мы скажем Питеру? 	- С Сидни все в порядке. - Она нарочно сделала паузу. Потом оглянулась и сказала, понизив голос: - А про нашего хозяина этого не скажешь. Он не тот, за кого вы его принимаете. 	Фредди непонимающе уставился на нее: 	- Он не Де Уайльд? 	- Де Уайльд. - Одри оглянулась на дверь. - Но их три брата - Валентин, Джеффри и Райлен. Валентин и Джеффри вхожи в общество, а Райлен нет. Его имя связано со скандалами. Этот человек привык делать то, что хочет. 	Джереми бросил кошелек с рунами на стол. 	- Если он Де Уайльд, не вижу причин устраивать трагедию. 	Одри сжала губы. Иногда ей просто не верилось, что он может быть таким тупым. 	- В прошлом году он едва не убил на дуэли Эдгара, кузена Питера. Представьте себе, из-за модистки, которую он соблазнил. 	Фредди пожал плечами: 	- Только-то? Я думал, ты скажешь, что Де Уайльд - вампир. 	- Семья Питера сделала все, чтобы эта история не получила огласки, - объяснила Одри. - Никто точно не знает, при чем тут Райлен, но ходили слухи, что у модистки был ребенок от Де Уайльда. 	- Как вы думаете, мне стоит сделать педикюр? - спросил Фредди, разглядывая свои ноги. 	Одри вздохнула. 	- Кроме того, поговаривали, что ребенок был зачат самим Питером. 	Джереми презрительно фыркнул. 	- Хотел бы я посмотреть на эту модистку. Только представить, забеременела сразу от трех мужчин. 	- А я не могу представить себя беременным, - сказал Фредди. 	- Питер был секундантом Эдгара на дуэли, - не обращая внимания, продолжала Одри. - Он ненавидит Райлена. 	- Мы же не собираемся усаживать их рядом за обеденный стол или заставлять танцевать друг с другом, - продолжал нервничать Фредди. 	- Вы на самом деле такие тупые или притворяетесь? - взбесилась Одри. - Не понимаете, что все это значит? 	Мужчины взглянули друг на друга и дружно ответили: 	- Нет. 	- Если Питер ненавидит Де Уайльда, то ему уж точно не понравится, что его невеста и трое лучших друзей гостят у Райлена в Корнуолле. Как полагаете? 	Фредди и Джереми встревожились. Питер был не только единственным звеном, связывавшим их с высшим светом, но и их кошельком, из которого они брали столько, сколько хотели. 	- Я понимаю, что ты имеешь в виду, - мрачно сказал Джереми. - Мы просто должны сохранить верность Питеру. 	- Не говоря уже о нескольких тысячах фунтов, - поддакнул Фредди. 	Одри повернулась спиной к камину. 	- Поэтому, как близкие друзья Питера, мы покидаем дом его врага. 	Фредди подскочил: 	- Это среди ночи-то? 	- Где мы найдем экипаж? - поинтересовался Джереми. 	- Пойдем пешком, - решительно ответила Одри. 	- Пешком? - Фредди в ужасе уставился на свои изнеженные ноги. - По болоту? И можно спросить куда? 	- В деревню, - сказала Одри. - Это Корнуолл, дураки, а не Черная Африка. 	- Какая разница? - в сердцах сказал Фредди. 	Где-то гулко хлопнула дверь. Джереми потер лицо. 	- А Сидни в курсе? Она знает, что у Питера была связь с модисткой? 	Одри отвела взгляд. 	- Нет. Она не знает и о леди Пенелопе. 	- А что, роман еще продолжается? - удивился Фредди. - Господи! 	- Да, - прошептала Одри. - Но мы и словом не обмолвимся об этом нашей маленькой Спящей красавице. Она может разорвать помолвку и кончить тем, что выйдет замуж за клерка или списанного на берег моряка. Тогда Питер женится на ком-нибудь другом, и мы будем отрезаны от него, как надоевшие бедные родственники. 	- Что же нам делать? - испугался Джереми. 	- Мы спасем ее. - Одри бросила Фредди его носки. - Мы вырвем ее из лап Де Уайльда. Одна ночь в замке, и ее репутация погибнет раз и навсегда.
 * * * 	Райлен придержал собаку за ошейник. Он стоял в неосвещенном холле, подслушивая в собственном доме. 	- Сиди тихо, - приказал Райлен псу. - Ты потом их попугаешь сколько захочешь, а сейчас веди себя смирно. 	Он спрятался под лестницей, когда трое заговорщиков на цыпочках вышли из гостиной в холл. Его взбесило то, что он услышал. Да он только рад указать им на дверь, но будь он проклят, если позволит насильно увести это невинное молодое создание, наполовину одурманенное снотворным. 	Им не удастся вернуть Сидни чудовищу, более страшному, чем все персонажи, созданные Райленом и его братьями. 	Ему придется встать на ее защиту. Если, по мнению света, он запятнает репутацию мисс Уиндзор, то сможет не только завоевать ее, но и спасти от самой большой ошибки в ее жизни.
	Глава 2 	- Проснись, Сидни! - Одри склонилась над кроватью. 	- Не могу найти ее одежду. - Фредди охнул, наткнувшись на прикроватный столик. 	- Господи, Одри! Сдвинуть ее с места труднее, чем выброшенного на берег кита. 	- Она никогда не казалась мне тяжелой, - удивлялся Фредди. - Такая маленькая! 	- Сидни, просыпайся же! 	Сидни с трудом открыла глаза и увидела перед собой хмурые лица друзей. 	- Что случилось? - прошептала она. 	- Нам надо ехать, - сказала Одри. - Вставай и одевайся. 	- Ехать куда? - прошептала Сидни, поглубже зарываясь в постель. 	- Мы уезжаем из дома лорда Де Уайльда. 	- Лорд Де Уайльд, - таинственная улыбка тронула губы Сидни. - Такой импозантный. Ты заметила ямочку у него на подбородке? 	- Он хуже дьявола, - пробормотала Одри, стаскивая с нее одеяло. - Вся твоя жизнь под угрозой. 	Сидни села, щурясь и всматриваясь в темноту. 	- Мне все это снится? 	Одри пыталась поднять ее с постели. 	- Нет, а теперь поторапливайся, нам надо уйти до его возвращения. 	- А мне понравился лорд Де Уайльд. - Сидни снова залезла под одеяло. - Уходите отсюда. Я спать хочу. 	- А ты знаешь, что его называют Де Уайльдом-развратником? 	- Не знала. - Сидни громко зевнула. - Теперь знаю. Оставьте меня в покое. 	Одри встала около кровати на колени. 	- Он плыл по Нилу обнаженным да еще с тремя черными женщинами. 	Сидни с трудом приоткрыла один глаз. 	- На барже? 	- На барже или на пароходе, какая разница? - огрызнулась Одри. - Главное, что он был голый вместе с нубийками. 	- Голый, - пробормотала Сидни, уставившись в потолок. - Наверное, было на что посмотреть. 	Одри потрясла ее за плечи. 	- Послушай! Этот человек себя скомпрометировал. Прошлым летом он шокировал всю Венецию тем, что принимал опального принца и его сожительницу у себя в апартаментах. 	- Тоже голый? - поинтересовался Фредди. 	- Откуда я знаю? - прошипела Одри. 	Сидни засыпала. Опий оказался слишком сильным для ее организма. Ей хотелось снова вернуться к прекрасному сну, в котором главным героем был лорд Де Уайльд. Он посвятил ей книгу, и она собиралась его поблагодарить. 	Одри вцепилась ей в плечи. 	- Сидни, нам нужно уехать до его возвращения. 	- Это невежливо. 	- Оставь свою вежливость, пожалуйста. - Теперь Одри почти кричала. - Де Уайльд вовсе не такой, как кажется. Есть три брата Де Уайльда. Райлен не просто соавтор их жутких романов, в них они описывают все его непристойные приключения. Его сумасшедшее прошлое - вот где они черпают вдохновение. О его выходках ходят легенды. 	Сидни улыбалась. 	- Боюсь, она где-то далеко, - прошептал Фредди. 	Джереми открыл окно и впустил в комнату холодный ночной воздух. 	- Эти псы так лают, что разбудят и мертвых. Давайте сматываться отсюда, пока кто-нибудь не пришел. 	- Сторожевые псы с болот Де Уайльда, - вздохнула Сидни. - Как в книге. Потрясающе! 	Одри посмотрела на нее с отчаянием. 	- Ты что, не понимаешь, что я говорю? Нельзя общаться с таким человеком, как Де Уайльд. Он - заклятый враг Питера. Твоя репутация будет загублена, если ты не покинешь его дом сегодня же! 	Сидни попыталась отогнать сон. Голова то и дело падала, как ватная. Мысли разбегались. Она плыла по Нилу с Де Уайльдом, и оба были обнаженные. 	- Ой, мамочки! - прошептала она. 	Одри и Джереми объединили усилия, чтобы вытащить ее из постели. Даже Фредди решил помочь, но упал Сидни на больную коленку. От боли она завопила так, что ее можно было услышать на другом краю света. 	На лестнице послышались шаги, тяжелые и решительные. Дверь зашаталась, когда кто-то забарабанил в нее с другой стороны. 	Наступившее гробовое молчание нарушил голос Де Уайльда: 	- Что там происходит? Мисс Уиндзор, с вами все в порядке? 	- Мой Бог! - Фредди побелел как мел. - Похититель душ уже здесь. Что будем делать? 	Джереми перекинул ногу через подоконник. 	- Бежим. Давай, Одри. Я тебе помогу. 	- А я? - засуетился Фредди. 	- Прыгай сам, - бросил ему Джереми через плечо. 	- О, Сидни! - Одри оглянулась, с сожалением посмотрев на подругу. - Мы действительно хотели тебя спасти.
 * * * 	Одри и двое мужчин были уже в саду, когда Де Уайльд ворвался в комнату. В какой-то момент, увидев открытое окно, он с ужасом подумал, что они взяли Сидни с собой. Потом Франкенштейн подбежал к кровати и лизнул крошечную руку, свисавшую с постели. 	Сидни спала, улыбаясь во сне. Спящая красавица не видела, что происходило вокруг. 	Райлен подошел ближе и убедился, что с ней все в порядке. При виде девушки, спокойно лежавшей под одеялом, он остановился как вкопанный. Его глаза потемнели от желания, когда он представил, что мог бы просыпаться рядом с ней каждое утро. И он обязательно этого добьется. 	Райлен смотрел на нее, испытывая чувство собственника, который разглядывает свои сокровища. Он уже предвкушал все удовольствия от обладания этой девушкой. 	Встав на колени у кровати, он опустил подбородок ей на плечо. 	Какая она нежная и беззащитная. Но не холодно ли его Спящей красавице? Он озабоченно нахмурился, отгоняя собаку. Одеяло сбилось, она замерзла, и ее нужно согреть. 	Де Уайльд достал тяжелое покрывало, но остановился, глядя на Сидни. Ленточки ее рубашки развязались, оголив плечо и грудь. Ему захотелось дотронуться до нее. Один разок. 	Его дыхание участилось, когда, проведя пальцем по контурам ее полной груди, он заметил, что соски напряглись и отчетливо проступили через тонкую ткань. Темные, как бутоны роз, такие чувствительные к его прикосновению. Его взгляд опустился ниже, к животу и лону. 	Он хотел ее. Райлен улыбнулся в предвкушении и на мгновение представил себе, что занимается с ней любовью, сжимая ее тело в своих объятиях. 	В тишине раздался его тихий стон, больше напоминавший рычание. 	Сидни зашевелилась, бормоча что-то во сне, как будто почувствовала угрозу. 	- Тихо, тихо, - прошептал он, осторожно и ласково гладя ее волосы. 	Она улыбнулась во сне, а когда он хотел отодвинуться, обвила руками его шею. 	- Останься, - шепотом, в котором слышались нега и желание, приказала она. 	Его тело вновь проснулось, он напрягся затаив дыхание. 	- Ты слишком хороша для такой твари, как Питер, будь он трижды герцогом, - пробормотал он себе под нос. - Скоро ты забудешь о его существовании. 	- Де Уайльд. - Сидни вздохнула. - У вас такие широкие плечи, вы это знаете? Такие сильные. 	Он сглотнул от волнения, не зная, что делать. 	- Я слышала голос Одри. 	- Она выпрыгнула из окна, - рассеянно ответил Де Уайльд, пытаясь оторвать от себя руки Сидни, иначе все могло закончиться тем, что он окажется сверху. 	- Выпрыгнула из окна? - Сидни хихикнула. - Вы меня разыгрываете? 	- Вообще-то нет, - пробормотал Райлен. - Сейчас не время для шуток. 	Она откинула назад голову. 	- Мне приснился чудесный, странный сон. 	Ее мягкие губы манили его. Он хотел кинуться к Сидни и покрыть поцелуями каждый дюйм ее восхитительного тела. 	- Какой же? 	Ее руки еше крепче сжались вокруг его шеи. Райлен заметил, что ночная рубашка вновь соскользнула с плеча, открывая нежное тело. 	- Мне снились вы. - Она открыла глаза. - И вы дотрагивались до меня. 	- Нет, я вас не трогал. - Он сделал невинные глаза и улыбнулся, в то время как тело готово было ринуться в бой. 	- Да, да. - Она вздохнула, и он понял, что она почти спит и не может контролировать свои мысли. Одеяло соскользнуло на пол. Сидни поджала под себя коленки и свернулась калачиком. 	- И где я вас трогал в вашем сне? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. 	- Мне стыдно такое говорить, - потупив глаза, выдохнула она. 	- А вам понравилось мое прикосновение? 	Она улыбнулась ему в плечо и шепнула: 	- Да, если это вам так интересно. 	Райлен едва сдерживался, он так возбудился, что стало больно дышать. 	- Я, случайно, не целовал вас? 	Сидни помедлила с ответом, перебирая его волосы. 	- Я... 	- Вот так? 	И он поцеловал ее. Этот поцелуй был прелюдией к тому, что он хотел бы с ней делать. Он ошеломил ее и лишил последних сил. Кончиком языка Райлен провел по контуру ее губ, лаская и дразня. Она снова откинулась на кровать. 	- О, - стонала Сидни. - О! 	Когда он отпустил ее, губы Сидни распухли и покраснели. В горле стоял ком, а сердце билось как колокол. Он лег на нее, томясь и наслаждаясь каждым мгновением. 	Он покрывал поцелуями ее шею и плечи. Она не сопротивлялась, часто дыша и постанывая от удовольствия. Он спустил бретельки рубашки, обнажив грудь, и напряженно следил за ней, когда его руки сжимали ее набухшие соски. Райлен стал осторожно покусывать их, дразня ее и возбуждая. Он не торопился. Сидни выгнулась ему навстречу, напуганная, но жаждущая ласки. 	- Мне все это снится? - прошептала она. 	- Не знаю, - сказал он хриплым от желания голосом. - Может быть, нам обоим все это снится. 	- Хорошо, - выдохнула она. - Иначе мне пришлось бы вас остановить. 	Он провел рукой по ее телу до самого лона. Она замерла. Райлен склонился и поцеловал ее туда, почувствовав ее возбуждение. Подняв голову, он посмотрел Сидни в глаза. 	- Я так хочу тебя, - шепнул он. 	- Мне нравится этот сон, - шепнула она в ответ. 	Он немного помедлил, перед тем как снова накрыть ее одеялом. Так легко воспользоваться ее состоянием, но какое может быть удовольствие соблазнить полусонную женщину? 	Он хотел любить ее, и чтобы она не спала, а навсегда запомнила момент, когда станет его. 	- Постарайтесь заснуть, - сказал он. 	- Угу. - Сидни закрыла глаза. 	Собаки в саду снова залаяли. Он оставил ее в постели и подошел к окну посмотреть, что там. Три темные фигуры быстро удалялись в сторону болот. 	- Они сами о себе позаботились, - мрачно пробормотал Де Уайльд. 	Они могли помешать ему, и он был рад, что избавился от них. 	- Пусть тебе приснится сон обо мне, моя Спящая красавица, - сказал он в дверях.
 * * * 	Сидни проснулась. За окном шумел ветер. До нее донесся лай собак, но вставать было лень. Снотворное все еще действовало, да и колено болело. Она лежала в темноте и слушала, как бушует море. 	В воздухе висел запах Де Уайльда, опасный и возбуждающий. Запах бренди и мужского желания. Перед глазами возникло его лицо, и по телу пробежала дрожь. Почему ее бросает то в жар, то в холод при одной мысли о нем? 	Приподнявшись на локте, она уставилась в темноту. 	В голове проносились какие-то не связанные между собой мысли. Не стоило читать на ночь "Эликсир смерти". Страх всегда вызывал у нее странные сны. 	"Он плыл по Нилу голым..." 	"Твоя репутация будет погублена..." 	Дверь заскрипела и медленно открылась. 	Сидни натянула одеяло до подбородка. 	Что-то большое и темное проникло в комнату и, тяжело дыша, замерло около кровати. 	Вор, разбойник... 	- Франкенштейн, - облегченно вздохнула Сидни. - Что тебе надо? 	Собака посмотрела на нее, как бы о чем-то прося, а потом прыгнула на кровать, устроилась у девушки на груди, опустила голову и затихла. 	Сидни усмехнулась и снова закрыла глаза, каким-то шестым чувством понимая, что и собака, и ее хозяин будут охранять ее всю оставшуюся ночь.
 * * * 	На следующее утро Сидни, прихрамывая, спустилась по лестнице и увидела в гостиной одного Де Уайльда. На диване и около его ног лежали книги, бумаги и ручки. Он выглядел человеком, проводившим гораздо больше времени на воздухе, чем за письменным столом. Такие мышцы можно развить, лишь упражняясь в верховой езде и дважды в день поднимая камни. 	Он закатал рукава белой рубашки, чтобы не мешали писать. Длинные тонкие пальцы размашисто скользили по бумаге. Сидни вспомнила, как эти пальцы ласкали ее тело. 	Она тихонько подошла к столу. 	- Боже мой! Это ваш последний шедевр? 	Карандаш повис в воздухе. Райлен обернулся. 	- Вчера ночью ко мне пришло вдохновение. Я решил написать о суккубе. 	- О суккубе? - Сидни не знала, что сказать. 	- Это женский демон, который соблазняет мужчин во сне, - объяснил он. - Он... 	- Думаю, мне лучше ничего не знать, пока я не прочту весь роман, когда он будет опубликован, - быстро сказала она. - Не хочу портить впечатление. 	- Моим вдохновением были вы, - глядя ей в глаза, сказал Де Уайльд. 	- Я? - изумилась Сидни. 	Райлен поднялся из-за стола и навис над ней как гора. Он был таким огромным, что Сидни отступила назад, как бы защищаясь от его мужских чар. В этой тесной комнате он казался еще больше, чем прошлой ночью на берегу. 	Сидни молча ждала, что он скажет. Еще вчера она почувствовала между ними нечто не поддающееся объяснению. Сегодня же напряжение стало просто невыносимым, и это не сулило ничего, кроме неприятностей. 	- Вы когда-нибудь плыли голым по Нилу, ваша милость? - выпалила она неожиданно для самой себя. 	От удивления Райлен выронил перо. А потом стал смеяться, да так громко, что Франкенштейн, который вместе с Сидни спустился вниз, спрятался под стул. 	Сидни хотелось последовать за собакой, чтобы скрыть свое смущение. Откуда, черт возьми, возник у нее этот вопрос? 	- Я был голым наполовину, если вас это так интересует. - Райлен наконец справился с приступом хохота. 	Сидни вовремя прикусила язык и не спросила, о какой половине идет речь. Она вообще очень жалела, что задала этот странный вопрос, и не понимала, зачем спросила его об этом. Но должно же быть какое-то объяснение. 	Он покачал головой, окинув ее взглядом с ног до головы. Легкая улыбка играла на его губах. Она нервировала Сидни. Казалось, он знает то, чего не знает она, и использует это в своих интересах. Однако в нем отсутствовала жестокость Питера. 	- Вы хорошо спали? - Снова эта усмешка. 	Она вспыхнула, сама не понимая почему. 	- Должно быть, хорошо. 	Он обошел стол. В глазах у него плясали чертики. Да она еще лучше, чем казалась ночью в постели! 	- Вы не помните свой... сон? 	Она беспомощно заморгала, не желая поверить в очевидное. 	- Вы хотите сказать, что это был не сон, те поцелуи и все... - Она не находила подходящих слов. 	Сидни кинулась к двери, но Райлен вовсе не намеревался позволить ей скрыться. Он догнал ее и притянул к себе. 	Она замерла, уставившись в пол. 	- Вы совсем ничего не помните? - спросил он весело. 	Сидни сжала зубы, когда его губы коснулись ее затылка. Его прикосновение оживило смутные картинки. Она поняла, что все это и вправду было и, если она не проявит твердости, может повториться снова. 	- Ничего, - ответила она. 	Его смешок разозлил ее. 	- Сидни, вы меня обманываете или хотите, чтобы я освежил вашу память? 	Она повернулась к нему лицом. 	- Никогда не встречала такого наглеца. 	- Даже в ваших снах? - Он обнял ее за плечи. - Не думаю, что вам следует так долго стоять. 	- Я чувствую себя отлично. - Это было неправдой, колено болело. Голова кружилась и болела тоже, но, что еще хуже, ей хотелось, чтобы он подольше не выпускал ее из своих лапищ. 	Сидни заставила себя отодвинуться. Он последовал за ней. Стараясь увернуться, она каким-то непостижимым образом вновь оказалась в его объятиях. Его губы коснулись ее рта, и все вокруг превратилось в розовую дымку. Она начала падать, но железные руки подхватили и удержали ее. 	Лицо Райлена поплыло перед ее глазами, а рот требовал еще и еще. Прижатая к письменному столу, она утонула в его поцелуях. Книги и бумаги падали на пол, месяцы работы были потеряны в один момент. 	Сидни отстранилась и посмотрела на Де Уайльда. Райлен вопросительно поднял брови, но она вновь приникла к нему, разрешая то, чего он так жаждал. 	Уже ничем не сдерживаемые, его чувства вырвались наружу. Он не был уверен, что она чувствует то же, но уже знал, что его ничто не остановит. 	Продолжая неистово осыпать Сидни поцелуями, он быстро расстегнул ее жакет. Тяжело дыша, она упала на диван. Франкенштейн прыгнул к ним, решив присоединиться к игре. 	- Прочь, - прикрикнул на него Райлен, отмахиваясь от собаки, которая тыкалась носом в шею Сидни. 	Их глаза встретились. 	- Ты хочешь, чтобы я отнес тебя в постель? - спросил он нежно, но настойчиво и провел пальцем по контуру ее дрожащих влажных губ. 	Сидни решила, что сейчас ее хватит самый настоящий удар. По телу прошла судорога, но, к ее стыду, это был не ужас перед насилием, а вожделение. 	- Я прекрасно могу дойти на своих ногах, - сказала она, чувствуя звон в ушах. - Более того, я помолвлена и скоро выйду замуж за другого человека. 	Усмехнувшись, он наклонился еще ниже и заглянул ей в глаза. Совершенно определенно, он так не думал. Сидни чувствовала редкий магнетизм, которым обладал этот человек, хотя и до смерти испугалась того, что он собирался сделать. Или того, что она могла ему позволить. 	- Если бы вы принадлежали другому человеку, вы не потерпели бы кораблекрушение в моей бухте, - холодно заметил Де Уайльд. 	Сидни гордо вскинула подбородок. 	- Мой жених не отвечает за погоду. 	- По-моему, за вас он тоже не отвечает, - парировал Райлен, - иначе сейчас вы не находились бы на моем диване с моим коленом между ваших очаровательных ножек. - Он дотронулся до ее груди, не сводя глаз с лица девушки. - Вы теперь моя, и я не позволю вам рисковать вашей жизнью. 	За дверью послышался звон чайной посуды. 	Сидни ойкнула, быстро натягивая на себя жакет. 	- Господи! Если бы мои друзья видели меня сейчас, они бы умерли на месте! 	- Друзья? - Он злорадно рассмеялся, позволяя ей вскочить на ноги. - Какие это друзья, которые оставили беспомощную девушку на человека с моей репутацией? 	- Оставили? - Сидни была ошарашена. - О чем вы говорите? 	Он нахмурился: 	- Вы что, действительно ничего не помните? 	Сидни покачала головой. В сознании всплыли какие-то обрывочные фразы Одри и ласки Райлена в постели, но больше ничего. Опий, видимо, здорово на нее подействовал. 	В дверь постучала миссис Чайнуэт: 	- Чай, мой господин. 	Холодно улыбаясь, Райлен продолжал смотреть на Сидни. Пришло время сказать ей правду, чтобы она наконец поняла, от чего он ее спас. 	- Присядьте, нам нужно поговорить.
 * * * 	Сидни с серьезным видом рассматривала чайник. Если она правильно поняла Де Уайльда, то ей не мешало бы сейчас выпить чего-нибудь покрепче. Бутылка крепкого портвейна пришлась бы кстати. 	- Значит, вы утверждаете, что мои друзья бросили меня? - спросила она. 	- Бежали, как крысы с тонущего корабля, - подтвердил Райлен, стараясь не улыбаться. Черт возьми, не его вина, если все складывалось так удачно для него. Он не выгонял этих недоумков. - Они знали, что я дрался на дуэли с двоюродным братом Питера, и решили, что оставаться в моем доме было бы предательством по отношению к нему. 	- Так, значит, я здесь совершенно одна, - начала соображать Сидни, - и просыпаюсь в постели человека, который пытался убить кузена моего жениха. Положение хуже некуда. 	- Я не пытался убить его, - поправил ее Райлен. - Если бы я собирался убить эту тварь, он был бы мертв. Я хотел его ранить. 	Сидни зло посмотрела на Де Уайльда. 	- А Питер знает о дуэли? 	- Черт! Извините, не сдержался, Питер был секундантом этого ублюдка. Конечно, знает. 	- Это ужасно! 	- Неужели? - Райлен попытался изобразить сострадание, которое никак не сочеталось с его взглядом, в котором отражалось довольство. - Ничего не поделаешь! 	- Это вы виноваты! - Сидни разозлилась не на шутку. 	- В том, что ваша яхта разбилась и я по доброте душевной приютил вас в своем доме? 	- Нет. Ваша вина, что вы ранили эту тварь. О Господи! Я хотела сказать, кузена Питера. 	- Нет. - Райлен почувствовал раздражение. - Эдгар буквально умолял меня драться с ним, причем прилюдно. Я не мог не ответить. Кроме того, эта дуэль не единственная ни для Питера, ни для его брата. 	Сидни смотрела в пол. Отец предупреждал ее, что Питер темная лошадка, что он любит выпить и очень вспыльчив по натуре, что имеет репутацию дамского угодника. Но ее покорили его обаяние и энергия, поэтому она проигнорировала слова отца и свои подозрения. Кстати, у нее были подозрения и в отношении Де Уайльда. 	В камине раздался треск, и, подняв глаза, она поймала пристальный взгляд Райлена. 	- А из-за чего была дуэль? 	Он немного помедлил с ответом. 	- Из-за женщины? - спросила она, сжав руки. 	- Да. 	Глаза Сидни расширились. 	- Все трое дрались из-за одной женщины? 	Райлен рассмеялся: 	- Я лично ее не знал и впервые увидел в тот самый вечер. 	- Вы рисковали жизнью ради незнакомой женщины? 	- Не все так просто. Сначала я думал, что она носит ребенка моего брата Валентина. В то время сам Валентин был в отъезде. - Райлен помолчал. - Как выяснилось позже, отцом ребенка мог оказаться и Эдгар, и даже Питер. По-видимому, она отдавалась всем троим. Однако содержание на ребенка выплачивает один Валентин. 	Сидни боялась шелохнуться. 	Райлен понял, что раскрыл секрет, который был ей неприятен. Сидни и представить себе не могла, какая судьба ожидала бы ее, стань она женой этого пустого и эгоистичного человека. 	- Я думаю, Питер был замешан в этой истории задолго до нашей помолвки. 	Райлен лишь улыбнулся ее наивности. Он посмотрел ей прямо в глаза. 	- Я интересуюсь демонами и пишу истории о людях, которые продали душу дьяволу. Да, у меня определенная репутация, но по крайней мере я не лицемерю и никому не причиняю вреда. Чего не могу сказать о вашем женихе. 	Сидни грустно улыбнулась. 	- Это невероятно. Он ведь герцог, и он не сделал мне ничего плохого. 	Однако Райлен хотел, чтобы Сидни все-таки кое-что поняла. 	- Пока нет, - повысив голос, сказал он. - Я видел Питера в частном клубе с полуголой девицей на коленях, а потом он уехал с ней домой. 	- Откуда вы знаете? Возможно, это был вовсе не Питер? 	- Уверяю вас, он! - крикнул Райлен. 	Сидни напугала его горячность. 	- Вы совсем не знаете Питера. 	- Я знаю породу Эстерфилдов, - презрительно сказал Де Уайльд. 	Сидни решительно встала. 	- Огромное спасибо за все, что вы сделали, но, если не возражаете, мне пора ехать. Не могли бы вы отдать соответствующие распоряжения? Я отправляюсь в деревню. 	Потирая подбородок, чтобы скрыть раздражение, Райлен ответил: 	- Я бы предложил вам экипаж с лошадьми, но их вчера вечером украли ваши друзья. 	Сидни стояла подбоченясь. 	- А деревня далеко? 	- Миль десять по болотам. Немного больше, если ехать по дороге в объезд. Кстати, там очень красиво. Особенно хороша церковь на скале, но когда звонят колокола, можно просто оглохнуть. 	Сидни прищурилась. 	- Не хотите ли вы сказать, что я никак не смогу уехать из вашего дома? 	Де Уайльда это вовсе не огорчало. Даже наоборот, тот факт, что ее репутация находилась под угрозой, вполне его устраивал. 	Он пожал своими широченными плечами. 	- Если вы настаиваете, я отвезу вас в деревню на повозке для угля. Но учитывая, что пони ужасно медлительны, боюсь, поездка продлится дня два. И две ночи. Три дня, если опять будет шторм. 	- Две ночи? - в ужасе повторила Сидни. 	Он кивнул головой. 	- И мы проведем их вместе. Страшно, да? 	В комнате повисло молчание. 	- Де Уайльд-развратник, - сквозь зубы пробормотала Сидни. - Теперь я вспомнила, Одри сказала, что вас так называют. 	- Я не стану вам лгать, - ответил он. - Меня действительно называли так раньше. 	- Ничего удивительного! - сказала Сидни. 	- У меня была бурная молодость, - продолжил он. - Я образумился, только когда достиг зрелого возраста. 	- Некоторые мужчины бесятся всю жизнь. 	- О, Сидни! - На губах у Райлена появилась чувственная улыбка, от которой у нее по спине пробежал холодок. - Я не знаю никого, кто был бы так очаровательно наивен и при этом помолвлен с таким змеем, как Эстерфилд. Разве не чудесно, что я спас вас от него? 	Вошла миссис Чайнуэт с новой порцией булочек, суетясь между ними, чтобы поставить тарелку на стол. Она дружелюбно улыбнулась им обоим, как будто почувствовав в воздухе отчуждение. Сидни заговорила тише: 	- Вы меня оскорбляете, лорд Де Уайльд? 	Он взял булочку с кремом. 	- Наоборот, я делаю вам комплимент. Вы не сможете удержать около себя такого негодяя, как Питер. Ему быстро наскучат ваша простота и неискушенность. 	- Нет, я считаю это оскорблением, - стояла на своем Сидни. - Вы самоуверенный, упрямый человек. 	- Вот вы меня точно оскорбляете, - возмущенно махнув рукой с булочкой, сказал он. 	Сидни отошла от дивана. 	- С вашей стороны было очень любезно приютить меня, но при сложившихся обстоятельствах я не могу больше здесь оставаться. 	Райлен и миссис Чайнуэт обменялись встревоженными взглядами. 	- Куда же вы пойдете, мисс? - озабоченно спросила экономка. 	- Невозможно идти с больной ногой, - сказал Райлен уверенно, следя, как Сидни, прихрамывая, направилась к дверям. - И она никуда не пойдет еще и потому, что идти некуда.
 * * * 	Сидни кинула свои вещи в чемодан и стала спускаться вниз. Она не знала, на кого больше зла - на лорда Де Уайльда или на своих друзей, которые бросили ее на произвол судьбы. Они должны были остаться, чтобы защитить ее или хотя бы предложить помощь. 	Экономка с мужем встретили ее внизу. Сидни старалась не обращать внимания на их искреннюю тревогу. 	- Да куда вы собрались, мисс? - со страхом спросила миссис Чайнуэт. 	Райлен стоял в гостиной у камина и смотрел на нее с улыбкой. Сидни даже растерялась. Когда же он послал ей воздушный поцелуй, она снова разозлилась. Придется доказать ему, что на нее его чары не действуют. 	Как он мог предлагать ей остаться, когда ее честь под угрозой? Но такой наглец, как Де Уайльд, видимо, ни во что не ставил мнение света. 	Сидни громко обратилась к экономке: 	- Я хочу нанять вашего мужа, чтобы он отвез меня в деревню. 	- Он не может сделать этого, мисс, - ответила она. 	- Сколько вы заплатите? - спросил мужчина. 	Миссис Чайнуэт легонько толкнула его в бок. 	- Пешком в деревню и за два дня не добраться. 	- Три дня, а может, четыре, - крикнул из гостиной Де Уайльд. - Она или потеряется на болоте, или встретится с местным призраком.
 * * * 	Райлен уселся на диван, закинув руки за голову. Его Спящей красавице никуда не деться. Через час она это поймет. Он принесет ей чаю и свои соболезнования и не будет говорить: "Я же вас предупреждал". Она сама поймет, что он прав, а пока можно вздремнуть. Надо быть бодрым к ее возвращению. 	Довольная улыбка замерла у него на губах. Сидни не знает, что идти некуда. Она может упасть, ведь у нее болит колено. От этой мысли Райлену стало не по себе. Девушка нуждается в его заботе. Рано или поздно объявится Эстерфилд, чтобы забрать свою будущую жену. Райлен снова вспомнил этого негодяя. Он не сомневался, что Питер никогда не будет верен брачным узам. 	А он лелеял бы ее душу и обожал ее тело. Однако все-таки нужно что-то делать, чтобы укротить ее независимый нрав, или потом будет поздно. 	Он вскочил с дивана, Франкенштейн последовал за ним. Нужно проследить за Сидни, пока она не поймет, что придется вернуться. 	Обратно к нему, где ее действительно ждут.
	Глава 3 	Господи Боже! Эта неугомонная девушка не теряла времени, бродя по болотам. Она нашла убежище на выброшенной на берег яхте, гордо доказывая свою независимость под самым его носом. 	Очко в пользу находчивости мисс Уиндзор. 	Райлен с изумлением покачал головой. Могло быть и хуже, подумал он. Лишь бы погода не изменилась. Она в это время года непредсказуема. 	Дойдя до края тропинки в скале, он всмотрелся в пасмурное утреннее небо. На горизонте собирались тучи. Сильная волна могла накрыть яхту и смыть ее с берега прежде, чем Сидни успеет понять, что произошло. Над морем чувствовалось дыхание приближавшегося шторма. 	Если яхту унесет в открытое море, девушка наверняка погибнет, как та бургундская принцесса из легенды, которую так и не дождался одинокий рыцарь. Райлен не находил себе места от беспокойства. Он не успокоится, пока не вернет ее обратно в замок. 	Неожиданно из каюты появилась Сидни, держа в руках тряпку. Она весело помахала ею в его сторону. Ее длинные волосы развевались на ветру. 	- Доброе утро, лорд Де Уайльд! - крикнула девушка. - Мы теперь соседи. Вот я уберусь здесь немного, и вы сможете нанести мне визит вежливости. 	Сжав губы, чтобы скрыть непрошеную улыбку, Райлен поспешно спустился к яхте. 	- Чем вы тут занимаетесь? 	Сидни неуверенно прошлась по краю палубы и язвительно улыбнулась. Он не мог отвести глаз от ее влажных розовых губ. 	- Как приятно, что вы пришли проведать меня, ваша милость, - сказала она. - К сожалению, сегодня я не принимаю. 	- Я скучаю по вас, Сидни. 	- Ничем не могу помочь... 	- У меня крошки во рту не было с тех пор, как вы меня покинули, - продолжал он. 	Она откинула с лица волосы. 	- Прошло всего два часа, Райлен. 	Он постарался улыбнуться ей самой очаровательной улыбкой. 	- Без вас я умираю от горя. 	Сидни внимательно оглядела его с ног до головы. 	Почему-то трудно было почувствовать сострадание к этому великану в шесть футов и два дюйма ростом, пышущему силой и здоровьем. 	- И Франкенштейн скучает, - добавил Райлен. Как будто поняв, о чем речь, пес положил свою огромную голову на лапы. - Он хотел бы спать около вас сегодня ночью. И я тоже. 	Ему даже удалось несколько секунд выглядеть несчастным. Сидни решила не поддаваться на его уловки. 	- Франкенштейн может спать у меня в каюте. Я разрешаю, - мягко сказала она. - К вам это не относится. 	Он сложил руки на груди, а какая широкая была эта грудь! Усилившийся ветер трепал его черные волосы. Он стоял, как пират, широко расставив ноги, высокомерный и готовый к действию. 	Сидни почувствовала, что главный бой у нее будет с самой собой. 	- Вам нельзя оставаться здесь, - хмурясь, увещевал он ее. 	- Почему же? - Она пыталась прогнать греховные мысли. - Это ваш берег, лорд Де Уайльд? Возможно, вы хотите, чтобы я заплатила за стоянку в вашей бухте? 	- Вернемся домой, - сказал он, протягивая ей руку. 	Прижав тряпку к груди, Сидни пыталась скрыть желание последовать за ним куда угодно. 	- Зачем? - осторожно спросила она. 	- Здесь опасно. Я беспокоюсь о вас. 	Она оперлась о перила. 	- Вы сами говорили, что на многие мили вокруг никого нет. 	- Сидни! - Он улыбнулся, и ей трудно стало противостоять его чарам. - Ночью вы можете замерзнуть. Морской воздух очень холодный, да еще туман. А вы такая хрупкая. Вам требуется более надежная защита. 	- Я возьму еще одно одеяло. 	Райлен встревоженно посмотрел на нее. 	- А как быть с призраком? 	- Призраком? - Сидни покрылась мурашками. - С каким призраком? 	- Призрак воина. Он появляется в этих скалах в поисках принцессы, которая не вернулась с моря. 	Сидни вздрогнула, вспомнив странный голубой свет во время кораблекрушения и руку в рыцарской перчатке, которая ее спасла. 	- Может, он не злой, а добрый. И что сделает со мной призрак рыцаря? 	Райлен поднял бровь. 	- Он может захотеть переспать с вами, только по-своему, он же из другого мира. 	Сидни посмеялась над этой глупостью. Только представить, вступить в сексуальные отношения с призраком! 	- Если серьезно, то главная опасность - это вечер, - мрачно сказал Де Уайльд. - Шторм может смыть яхту с берега и унести в открытое море. Вы утонете прежде, чем я до вас доберусь. 	- Оставьте свои страшные выдумки для романов, - спокойно ответила Сидни. - Со мной все будет хорошо.
 * * * 	Райлен собирался отправиться верхом на болота, к могильным камням, чтобы посмотреть, как жители деревни попытаются изгнать призрак рыцаря. Рыбаки Сент-Килмеррина считали, что он в ответе за штормовую погоду и плохие уловы. Изгнание призрака должно было лечь в основу следующей главы его книги "Ворон никогда не спит", которую Райлен торопился закончить, чтобы Валентин и Джеффри могли ее издать. 	Но он не мог отойти от окна, постоянно следя за мисс Уиндзор в полевой бинокль. 	Ну как он мог думать о мертвецах и призраках, не нашедших покоя, когда эта девушка просто сводила его с ума. Он был не прочь отвлечься от своих дел. Последнее время он много работал, и еще несколько месяцев одиночества превратили бы его в законченного отшельника. 	- Бог мой! - пробормотал он. - Она развешивает свои чулки на мачте. 	Райлен мгновенно представил себе, как Сидни раздевается перед сном в своей маленькой, продуваемой со всех сторон каюте. Он видел ее упругие груди, слышал ее страстные вздохи, когда они лежали на диване. Он хотел, чтобы ее ноги оказались у него на бедрах. Больше всего на свете он желал войти в нее и остаться там навсегда. 	Он застонал, как зверь в клетке. 	Миссис Чайнуэт неодобрительно фыркнула за его спиной. 	- Нехорошо, ваша милость. Молодая женщина одна, без защиты, в разбитой яхте. Ей следовало бы спать здесь. 	- Конечно, следовало, - сердито согласился он. Они оба одинаково волновались о Сидни, но каждый имел в виду свое. 	Райлен представлял, как они с Сидни просыпаются посреди ночи, крепко обнявшись. Он медленно и нежно занимается с ней любовью, целует с головы до пят и во все укромные уголки тела, а потом спрашивает совета относительно персонажа, соблазняющего школьную учительницу, потому что та была такой нежной и заботливой, что герой Райлена не мог перед ней устоять. 	Они обсуждают свои планы на будущее и его мечты о большой семье. Он решил познакомить ее с братьями только после свадьбы, причем очень закрытой. Пусть шутники обвинят его в том, что он взял ее в заложницы. 	Небо стало серым. Под порывами ветра захлопали ставни, и на подоконник упали первые капли дождя. 	- Я так и знал, что начнется шторм, - сказал Де Уайльд. - Она не может оставаться в этих обломках. 	Миссис Чайнуэт поставила на пол ведро с углем для камина. 	- Муж отнес ей горячего чаю и печенья. Мисс Уиндзор решительно настроена оставаться там, где она есть. - Она помолчала. - Сельчане говорят, что она - дух бургундской принцессы, которая утонула в море, а жених ждет ее на берегу. Они считают, что сегодня ночью появится рыцарь и заберет ее с собой. 	Райлен бросил бинокль на стул. 	- Нет, он не заберет мою Спящую красавицу. Я приведу ее домой, даже если придется тащить ее силой. * * * 	Над бухтой сгустились сумерки. 	Сидни всхлипнула, прочитав последнюю страницу рассказа, концовки всегда трогали ее сердце. Рассказ о несчастном, ушедшем в мир иной после попытки обрести свою душу, запомнится ей надолго. Такое мог написать только человек, которому не чужды любовь и сострадание. 	Сидни закрыла мокрые глаза. Она вспомнила красивое, чувственное лицо Де Уайльда, ощутила его опасную притягательность. 	Ну и что, если все преступники в книгах Де Уайльда списаны с него самого! Ей они очень нравятся. 	- Блестяще! - Она потянулась за носовым платком. - Этот человек не только красив, но и талантлив. 	Сидни громко высморкалась, не слыша, как этот человек ответил из-за тонкой стенки ее каюты: 	- Спасибо. Рад, что вам понравилось. 	Громко дыша, она прижала руки к груди. 	- Он со мной разговаривает! 	- Сидни! 	Девушка медленно села. 	- Я слышу его голос. 	- Это мой голос, глупышка. 	Сидни едва удержалась, чтобы не завизжать. Она страшно испугалась. В распахнутом халате, с голыми ногами и распущенными волосами, она совершенно не ожидала визита Де Уайльда. 	Он был в белой рубашке и бриджах из черного бархата, которые плотно облегали его сильные ноги. От ветра волосы его растрепались, худое лицо выражало тревогу. Сидни в жизни не встречала человека опаснее. 	- Ой, мамочки! - прошептала она. 	Воображение рисовало ей ужасные картины. Она полностью в его власти... 	- Я думаю, нам надо поговорить, - дрожащим голосом сказала Сидни. 	- Нет времени, - крикнул Де Уайльд. - Мы погибнем, если не будем действовать немедленно. 	Сердце Сидни упало. Она закрыла глаза. 	- Я понимаю, что такой человек, как вы, испытывает темные страсти. И хотя я рискую показаться испорченной женщиной... 	- Ты рискуешь показаться глупой как пробка, Сидни, - прохрипел он и бросился на нее, или ей показалось, что бросился. На самом деле в яхту ударила волна. Сидни вообще перестала что-либо соображать, когда он накрыл ее своим телом. 	- Скажи опять, что это мне снится, - простонала она, пытаясь оттолкнуть Де Уайльда. 	- Если мы немедленно не выберемся отсюда, ни ты, ни я никогда не узнаем, снилось тебе это или нет. Мы просто погибнем, понимаешь? 	Сильный порыв ветра ворвался в каюту. Свечи в канделябре погасли, стало темно. 	- Что это? - прошептала Сидни. 	- Море. Надвигается шторм, причем быстрее, чем я думал. Разве ты ничего на заметила? 	Глаза Сидни наполнились ужасом, когда она услышала удары волн о камни. 	- Я читала "Признание шотландского мертвеца". 	Он схватил ее за руку и потянул к двери. 	- Если не сумеем выбраться, станем и мы мертвецами. 	Еще одна волна обрушилась на дверь каюты, разлетясь в воздухе мелкими брызгами. 	- Черт побери! Нас сносит в открытое море! 	Сидни в ужасе уставилась на холодную воду, бурлившую под ногами. 	- Думаю, что вы правы. 	Яхта накренилась. Сидни снова уперлась в грудь Райлена. 	- Теперь убедилась, что мы в опасности? - требовательно спросил он, прижимая ее к себе. 	Огромная волна затопила каюту. Буквально на глазах вода поднялась до пояса. От холода у Сидни зуб не попадал на зуб. 	- Раздевайся, - приказал Де Уайльд. 	- Зачем? 	- Мы сейчас поплывем, - нетерпеливо ответил он, - твои юбки будут тянуть нас на дно. 	- Плыть? 	Он кивнул и быстро сбросил свои сапоги. 	- Если нас утащит в море, мы погибли. Там очень сильное течение. 	- Стало так темно! Райлен, а где солнце? 	Он сорвал с себя галстук. 	- Я сейчас привяжусь к тебе этой веревкой. Мужайся, Сидни. Это место не зря называют Дьявольским Локтем. 	Райлен разделся до нижнего белья. Сидни сняла все, кроме рубашки и панталон. 	Ей не верилось, что придется плыть почти голой с Де Уайльдом, но иначе им не спастись. 	Связанные одной веревкой, они выскочили через дверь и бросились в ледяную воду. Небо почернело. Шторм уже вынес яхту в открытое море, и ее тут же подхватило течением. Без Райлена Сидни никогда не выбралась бы из каюты и неминуемо погибла.
 * * * 	Несколько человек стали свидетелями их спасения, а через год эта история превратилась в легенду Сент-Килмеррина. 	Фермеры на пони ждали, когда смогут хоть как-то помочь плывущим, рассуждая вслух, не проделки ли это снова Голубого Рыцаря. Со скалы спустили веревку и спасательные круги. 	На берегу громко лаяли собаки. Их лай смешивался с завыванием ветра и шумом дождя. Женщины держали в руках фонари, и их золотистый свет отражался в бухте. 	Райлен вытащил Сидни на уступ в скале и только тогда перевел дыхание. Яхту унесло в море, на этот раз от нее почти ничего не осталось. Сидни лежала на боку и стонала. 	Райлен смотрел на ее мокрое, дрожащее тело и думал о том, что ведет себя как животное. Разве можно думать о сексе в такой момент? Ее рубашка порвалась, панталоны прилипли к телу. Даже в темноте он угадывал ее грудь и очертания бедер. В прилипшем к телу нижнем белье она выглядела сексуальнее, чем если бы была обнаженной. 	Он тронул ее за плечо, просто не мог удержаться. Потом наклонился и поцеловал, зарывшись лицом в волосы. Сейчас, когда ей больше не грозила опасность, его переполняли благодарность и вожделение. Райлен почувствовал, что любит ее, как никого и никогда в жизни. Он вдруг подумал о Голубом Рыцаре и впервые испытал к этому существу нечто вроде сострадания. 	- Мне придется нести тебя на руках, Сидни. Ты меня слышишь? 	Девушка была слишком слаба, чтобы идти. От его тела ей стало теплее, и это доказывало, что они до сих пор живы. 	- Моя жизнь кончена, - простонала она. - Как я смогу все это объяснить? 	- Я не позволю ему забрать тебя, - сказал Райлен, склоняясь над ней. - Мне очень жаль. 	Он подтвердил свои слова кивком головы, но в действительности не испытывал никакого сожаления. Наоборот, он, как никогда, был доволен собой, словно сам придумал и кораблекрушение, и шторм, а Сидни и ее жизнь - всего лишь одна из его ужасных книг, и он создал ее для собственного удовольствия. 	- А вам никогда не приходило в голову, что я люблю его? - жалобно спросила она. 	Он ухмыльнулся: 	- Ни на минуту. Особенно после того, как ты прижималась ко мне прошлой ночью. 	Сидни покраснела. Она уже начала понимать, что он никогда не отпустит ее от себя. 	- Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь герцог в здравом уме захотел меня после того, как увидел нас на этой скале в нижнем белье, - вздохнув, сказала она. 	- Я хочу тебя. - Он положил руку ей на живот. - Очень, очень сильно. 	Она медленно села, стараясь сделать вид, что не слышала его последних слов. 	- Ой, у меня ноги синие. 	Райлен снова поцеловал ее, на этот раз не торопясь и наслаждаясь каждым мгновением. Сидни поежилась и притянула его к себе. 	- Только потому, что я замерзаю, - прошептала она. 	Небольшая толпа на берегу громко выразила свой восторг. 	Этот поцелуй придал легенде особый привкус.
	Глава 4 	Райлен кое-что узнал в ту ночь. 	Он обнаружил, что очень трудно нести девушку вверх по скале, будучи возбужденным. Ее груди касались его голой груди, а голова лежала у него под подбородком. Он крепко прижимал к себе промокшую насквозь Сидни. Каждый шаг был мучением, сладким мучением. 	Чтобы не скользить, она обвила его тело ногами, сцепив их у него за спиной. 	В обычной обстановке он получал бы от этого удовольствие, но сейчас было холодно, а он шел по узкой крутой тропинке в скалах, да еще в кромешной темноте. 	Он опустил ее на землю неподалеку от дома. Даже в таком виде Сидни выглядела очаровательно. 	- Хочешь, я принесу тебе плащ, прежде чем нас кто-нибудь увидит. 	У Сидни стучали зубы, и она с трудом выговорила: 	- Н-не н-надо. Слишком х-холодно. 	- О, Сидни! - Он снова поцеловал ее, потому что не знал, когда еще ему представится такая возможность. Он целовал ее до тех пор, пока оба не забыли о пронизывающем ветре, насквозь продувавшем сад. 	Райлен торжествующе рассмеялся. Спокойная улыбка на ее лице подсказала ему, что она испытывает те же чувства, что и он. Они созданы друг для друга. Она появилась в его бухте не случайно, их свела сама судьба, бороться против которой нельзя. 	В доме никого не было. Чайнуэты, очевидно, стояли на вершине скалы с другими сельчанами и наблюдали за их спасением, а теперь обсуждали все случившееся, смакуя каждую деталь. 	Сидни молча поблагодарила Бога за то, что ей не пришлось краснеть перед ними, когда она, полуголая, шла через холл. А как объяснить все Питеру и родителям, она даже не представляла. 	Она побежала наверх, чтобы поскорее спрятаться в комнате, а Райлен завернул на кухню и прихватил с собой несколько пирожков с мясом, бутылку бренди и огромный яблочный пирог. 	Он ворвался в спальню через минуту после Сидни, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ, безумно довольный тем, как все складывалось. 	- Райлен! Ты простудишься. Ты даже не оделся! 	- Знаю, - подмигнул он. - Но я не вижу смысла одеваться. - С этими словами он сгреб Сидни в охапку и поцеловал. 	Поцелуй получился долгим и интимным. Ее тело расслабилось, и что-то горячее разлилось внизу живота. Он целовал ее, и она будто снова тонула, только на этот раз Райлен не спасал, а, наоборот, твердо решил ее погубить. 	- О, Сидни! Как только я увидел тебя в бухте, я понял, что ты будешь моей. 	Взяв ее лицо в руки, он жадно приник к ее губам, принимая как должное тихий, нежный стон, означавший покорность и согласие. Поцелуи, однако, были лишь прелюдией к тому, чего он действительно от нее хотел. Он должен овладеть ею, быть внутри ее, и чем глубже, тем лучше. 	Он просунул колено между ее ног, и она вздрогнула, поняв, что беззащитна перед ним. 	- Не делай этого, Райлен, - прошептала она, пытаясь отодвинуться. 	- Почему? - севшим голосом спросил он. 	- Потому что это слишком чудесно! 	Он рассмеялся: 	- Дальше будет еще лучше. 	- Райлен! 	Он покрывал поцелуями ее шею, плечи, грудь. Когда он мягко укусил ее сосок и потянул его зубами, из груди Сидни вырвался стон, похожий на рыдания. Когда же его губы опустились к животу и ложбинке между ног, у нее не осталось сил дышать. Она уже не могла остановить его. 	- Сидни? - Он выжидательно посмотрел на нее, зная, что она позволит ему все, что он пожелает. - Тебе хорошо? 	Из ее горла вырвались какие-то хныкающие звуки. Она не только не могла говорить, но с трудом соображала, ощущая лишь его руки и язык на своем теле. Внизу хлопнула дверь. Чайнуэты прошли на кухню, и Сидни вдруг подумала, что когда снова увидит их, то будет уже полностью опороченной женщиной. 	Видно, ей все-таки суждено умереть со стыда этой бесконечной ночью. 	Она застонала, закрыв глаза. 	- Уйди, Райлен. 	- Я не могу. Куда мне идти? Это мой дом. 	- Тогда покинь комнату, - кусая губы, чтобы снова не застонать, сказала она. 	- Нельзя. На мне почти ничего нет. А моя экономка приличная женщина. 	- И Я была такой до появления здесь. - Сидни застонала от угрызений совести. - Я помолвлена. Да что там! У меня на пальце обручальное кольцо Питера - бесценная фамильная реликвия. 	Райлен схватил ее руку и слегка сжал пальцы. Кольцо слетело. Он поймал его в воздухе и выбросил в окно. Оно приземлилось, звонко ударившись о камни. Он выглядел удивленным. 	- Ой, Сидни, посмотри, что случилось! 	Ее поразила его наглость. 	- Это было кольцо моего жениха. 	Он нежно поцеловал ее ниже живота, проведя языком по коже там, где остались следы его страстных поцелуев. 	- Кольцо было тебе велико, иначе оно не снялось бы так просто, - сказал он. - Мое кольцо уж точно останется у тебя на пальце. Навсегда. 	Он снова опустил голову. Вдруг Сидни услышала отдаленный звук колоколов, доносившийся со скал. 	Ветер приближал их неистовый, дикий звон, предупреждающий кого-то об опасности. 	- Что это? 	Райлен посмотрел в сторону окна, продолжая крепко обнимать Сидни. Она поняла, что в данный момент его интересует только то, что происходило в этой кровати. 	- Еще один неосторожный путешественник налетел на скалы, - пробормотал он, будучи занят другим, более увлекательным делом. 	- Еще одно кораблекрушение? - Сидни вздрогнула. - Разве ты не сделаешь что-нибудь? 	- Сделаю, если ты полежишь спокойно. 	Но она уже вскочила и подбежала к окну. Вздохнув, Райлен потянулся за бутылкой бренди. 	- Там темно и не видно, терпит корабль бедствие или нет, - сообщила она, стоя у окна и задумчиво глядя на море. Ее длинные волосы локонами спускались на почти обнаженное тело. Райлен заскрежетал зубами. Его кожа пахла ею, и простыни тоже. 	Сидни вздохнула: 	- Полагаю, самое лучшее, что я могу сделать, это признаться Питеру во всем. Я буду умолять его простить меня. 	Райлен изменился в лице, оторвав бутылку ото рта. 	- Черта с два. Ты наивно полагаешь, что я хотел переспать с тобой, а потом вернуть этому подонку? Да я имени его не хочу больше слышать! 	Сидни взглянула на него. 	- И как я оказалась в таком положении? 	- Возвращайся в постель, - сказал он, поднимаясь, чтобы притянуть ее к себе. 	- Я уйду в монастырь, - стала вслух размышлять Сидни. - Туда берут опозоренных протестанток? 	Целуя ее то там, то здесь, он провел пальцем вокруг ее пупка. Сидни не могла больше сдерживаться. 	Колокольный звон стал непереносимым. Не предвещал ли он ее неминуемого падения? 	- Я уповаю на милосердие Девы Марии. Скажу, что меня искушал сам дьявол. 	Он подвел ее к кровати. Она упала на нее спиной, он последовал за ней. В темноте его глаза победоносно сверкали. 	- Тебе придется сначала что-нибудь на себя надеть, - прошептал он ей на ухо. - Нельзя идти в монастырь голой. 	Сидни кивнула: 	- Ты прав. 	Голая или нет, она никуда не уйдет от него, уверенно думал Де Уайльд. 	- Все будет хорошо, - продолжал он. - Я сам о тебе позабочусь. 	Она прикрыла глаза. Оба очень устали, борясь за жизнь в море. 	Райлен взглянул на часы у кровати. Почти одиннадцать. Вряд ли сегодня ночью на болоте соберутся охотники за привидениями. Шторм и дождь помешают их шабашу. 	Проклятые колокола все еще звонили. Нахмурившись, он заметил, как ветер шевелит занавески у окна. Ему следовало выяснить, в чем дело, но он не мог оторваться от Сидни. Райлен лег рядом и нежно ее обнял. 	- Может, тебе больше не стоит прикасаться ко мне, - тихо сказала Сидни. - Ведь мне предстоит стать монахиней. 	- Нет, этого не случится, - улыбнулся он. 	Кто-то тихо постучал в дверь. 	Сидни испугалась и в тревоге открыла глаза. Райлен не двигался. 	- Мой господин! - раздался голос экономки. - С вами все в порядке? Вам не нужны полотенца и горячий чай? 	- Что нам делать? - прошептала Сидни. 	- Притворимся, что мы спим. - Райлен громко, но неубедительно захрапел. 	- Как неловко! - Сидни не сводила глаз с двери. - Она знает, - прошептала девушка. - Тебе лучше уйти. 	Райлен хмыкнул и остался на месте. Он молчал до тех пор, пока экономка, смирившись с тем, что ей никто не отвечает, не ушла к себе.
 * * * 	Следующие три часа он словно был в раю. Он занимался с Сидни любовью, лаская ее, целуя и шепча нежные слова. Он знал теперь каждый потаенный уголок ее тела, и она с радостью отвечала на его ласки. 	Райлен потерся небритой щекой о ее грудь. 	- Теперь я никогда не стану монашкой, - со вздохом сказала девушка. 	- Да, это точно. Но ты выйдешь за меня замуж и будешь моей навсегда. 	Затем он опустился на нее, и все закружилось перед глазами. Сидни помнила только сладкую негу и боль, когда он наконец овладел ею. Он был так глубоко внутри, что на мгновение у нее перехватило дыхание, потом боль стала утихать. 	Он поцеловал ее и, прижавшись щекой к лицу, извинился, что сделал ей больно. 	Осмелев, Сидни рискнула дотронуться до его груди, проведя пальцем по мускулам, которые вздрагивали от ее прикосновения. Он застонал, и зажмурился, и снова оказался внутри ее, сильными толчками вжимая ее в постель. Сидни казалось, что он вот-вот пронзит ее насквозь. Она выгнулась ему навстречу. Подняв голову, он что-то одобрительно пробурчал, не слыша слов, которые она могла сказать в ответ. 	Его руки скользили под ней, заставляя их тела сливаться еще теснее. Жадные поцелуи заглушали стоны Сидни. Где-то в подсознании Райлен понимал, что снова делает ей больно, но не мог контролировать свои стремительные движения, как не мог бы сдержать волны, которые бились о берег бухты. 	Наконец-то она была его. Как восхитительно ее хрупкое тело! Сидни то смеялась, то плакала, но он не останавливался, лишь движения стали немного медленнее. Он то выходил из нее, то с новой силой входил, дразня ее до тех пор, пока она не замерла, а потом содрогнулась от наслаждения. 	- О, дорогая! - простонал он и сам утонул в море восторга. 	Волны с шумом бились о берег. Сидни слышала глубокое, спокойное дыхание Райлена. Даже во сне он не отпускал ее от себя, словно напоминая, что теперь она принадлежит только ему. Как будто она могла забыть это! Все ее тело дышало им. 	Колокола наконец смолкли. 	Несчастного странника, терпящего кораблекрушение, должно быть, спасли и вытащили на берег. 	А Сидни только что спаслась от человека, который собирался на ней жениться, но никогда не любил ее по-настоящему. 	Она погладила Райлена, поудобнее устраиваясь рядом. Он был теперь ее защитой и ее господином. 	Первое кораблекрушение подарило ей мужчину ее мечты, а второе чуть не отняло его у нее.
	Глава 5 	Видимо, она ненадолго задремала, потому что вздрогнула, услышав свое имя. Райлен утомил ее, просыпаться не хотелось. 	Сидни открыла глаза, решив, что это он зовет ее во сне. Она потянулась, вспоминая ту страсть, которую они недавно пережили. Как ей было хорошо! А ведь это случилось с ней впервые. 	- Сидни! - настойчиво звал ее кто-то. - Сидни, где ты? 	Внизу стоял Питер. Перепуганная, Сидни выскользнула из кровати и подбежала к окну. Это был он, мокрый до костей и дрожащий от холода. 	- Впусти меня, Сидни! - требовательно крикнул он, увидев ее изумленное лицо. - Я пришел за тобой. 	- О Господи! - Она с ужасом взглянула на Райлена, который зашевелился во сне. - Ты не можешь прийти через несколько часов, Питер? - зашептала она. - Ведь сейчас ночь! 	- Прийти позже? - возмущенно откликнулся он. - Одри мне все рассказала. Я не собираюсь оставлять тебя в этом логове разврата ни на одну секунду. Жду у входа. 	- Говори тише, Питер. Ты разбудишь сторожевых собак. 	Райлен сел на кровати, потирая глаза. Мгновение Сидни не могла отвести от него глаз: такой большой зверь, и теперь она принадлежит ему навеки. Вспомнив, что случилось ночью, она вновь почувствовала желание, испугавшее ее своей силой. Внизу живота стало горячо, - Я так тебя люблю! - сказал он, улыбаясь своей неотразимой улыбкой. - Иди сюда. Мне без тебя неуютно. 	- Сидни! - снова послышался шепот Питера. - Немедленно спускайся! 	- Да подожди ты! - сказала она, оборачиваясь к окну. 	Райлен удивленно приподнял бровь. 	- Мы с тобой устали, да? Иди скорее сюда и съешь яблочный пирог. Тебе скоро понадобятся силы, если ты понимаешь, о чем я. 	Соскользнувшая простыня обнажила его тело, которое казалось отлитым из стали. Сидни вздрогнула, прочтя в его взгляде первобытную животную страсть. Райлен имеет над ней слишком большую власть. Но она скоро научится заставлять его молить ее о ласках. 	- Ну, иди же! Я покормлю тебя. - Голос Райлена снова стал хриплым. 	- Ты идешь или нет? - прошипел Питер. 	Сидни чуть не застонала. 	- Мне нужно что-нибудь на себя накинуть. 	Райлен ухмыльнулся. 	- А смысл? И почему ты кричишь? Сейчас прибегут Чайнуэты, решив, что тебя нужно спасать. 	Сидни снова посмотрела на Питера, стоявшего внизу. 	Он дрожал как осиновый лист, лицо посинело. Она почти видела, как на нем появляются льдинки. 	- С-сидни! 	Она захлопнула окно и подошла к кровати. 	- Райлен! Что бы ты сделал, если бы появился Питер и решил меня забрать? 	Он сделал большой глоток бренди, глаза вспыхнули опасным огнем. 	- Убил бы на месте. 	Сидни медленно кивнула. 	- Так я и думала. Мне нужно спуститься вниз. 	Схватив ее за колено, Райлен притянул к себе девушку. 	- Зачем? 	- Принести... тарелки для пирога. 	Он снова потянул ее, и она упала рядом с ним на колени. Он погладил ее по спине, и Сидни вздохнула, охваченная желанием. 	- Я не знаю, смогу ли пробыть без тебя так долго! - прошептал он ей в ухо. 	На подоконник упал камешек. Райлен насторожился. 	- Только послушай, как воет ветер! 	Сидни соскочила на пол и, схватив свой халат, устремилась к двери. 	- Подожди меня. 	Он растянулся на кровати, как сильное животное в ожидании добычи. 	- У меня тут нет никакой одежды. Прихвати что-нибудь из моей комнаты, когда будешь возвращаться. И пожалуйста, Сидни, поторопись. Я не хочу, чтобы ты задерживалась.
 * * * 	Накинув халат, она бросилась вниз. Франкенштейн радостно приветствовал ее, виляя хвостом. Пес, привыкший к ночным вылазкам своего хозяина, видимо, решил, что они отправляются на очередную прогулку. 	Дружелюбие собаки сменилось яростью, когда Сидни открыла дверь и впустила с улицы Питера. 	Нетерпеливо оттолкнув ее в сторону, Эстерфилд устремился к графину портвейна, стоявшему на буфете. Его прямые светлые волосы прилипли к голове, плащ и твидовые бриджи промокли насквозь. 	- Как ты сюда добрался? - прошептала Сидни. 	- На своей яхте. - Он взглянул на нее, сжав добела губы. - Которая напоролась на скалу, похоже, на ту самую, что и яхта Джереми. Могу поклясться, что меня заманил сюда дьявольский голубой свет. Это какая-то заколдованная бухта. 	Сидни вздрогнула. 	- А ты не слышал, как звонили колокола, чтобы предупредить об опасности? 	- Какие колокола? 	Питер выпил два бокала, прежде чем немного пришел в себя. Удивленно нахмурив брови, он повернулся к ней. 	- А почему ты раздета? - Он подозрительно осмотрел ее с ног до головы. - Ты выглядишь как девка с растрепанными волосами, будто там свила себе гнездо ворона. 	- Сейчас два часа ночи! - От страха и волнения Сидни едва держалась на ногах. 	- Еще одна ночь в этом доме? - Он выругался. - Как можно быть такой глупой? 	Сидни нахмурилась: 	- Говори тише! 	- Еще чего! 	- Ты пожалеешь, если разбудишь хозяина дома, - предупредила она. - Он очень... сильный. 	- Сильный, говоришь? - Питер опустил бокал. - Откуда ты знаешь, сильный он или нет? 	Сидни поплотнее запахнула халат. Франкенштейн смотрел на Эстерфилда, готовый сожрать его с потрохами. 	- Не надо со мной так разговаривать, Питер. Ты разозлишь собаку. Он не любит незнакомых людей. 	- Черт с ней, с собакой. 	- Сидни? - раздался сверху голос Райлена. - Почему ты так долго? С тобой все в порядке? Мне тут без тебя одиноко. 	Питер растерянно посмотрел на открытую дверь. 	- О Господи! Одри была права. Он обесчестил тебя, верно? 	Сидни взяла Франкенштейна за ошейник. 	- Да, это правда, - сказала она. - Он лишил меня девственности. Кстати, совсем недавно. Это было прекрасно, и я ни о чем не жалею. Ты приехал не вовремя. 	Питер грязно выругался. Подойдя к Сидни, он схватил ее за подбородок. 	- Так мне и надо за то, что выбрал себе невесту из грязи. Ведь ты из простонародья, профессорская дочка, ты - никто. - Он оттолкнул ее, тяжело дыша. Сидни подумала, что ему действительно больно от ее предательства, но грубиян того заслуживал. 	- Из простонародья? - Она пришла в ярость. Кто позволил ему оскорблять ее отца? Сидни отпустила Франкенштейна и, скрестив на груди руки, с удовольствием наблюдала, как собака рванула вперед и схватила Питера за лодыжку. Он отпрыгнул за буфет и столкнул на пол хрустальный графин. 	Графин разлетелся на куски, а от вина на полу образовалась лужа. Франкенштейн высоко подпрыгнул и, толкнув Питера в грудь, повалил его на диван. 	Прижатый к диванным подушкам огромной собакой, Эстерфилд заорал не своим голосом. 	- Заткнись! - Она не знала, что делать. Вдруг Питер не захочет уйти по-хорошему? - Ты напугаешь Франкенштейна. 	Питер сдавленно пробормотал: 	- Франкенштейна? 	Сидни согнала собаку с дивана. 	- Он просто защищал меня. 	В их разговор вмешался сердитый мужской голос: 	- Он лишь сделал то, чему его учили. 	Сидни обернулась, все еще удерживая собаку за ошейник. Питер с трудом поднялся с дивана. Франкенштейн завертел хвостом, приветствуя хозяина. 	В темном дверном проеме стоял Райлен. Он выглядел довольно нелепо в одних подштанниках и с яблочным пирогом в руке, лицо же его выражало ярость. 	Медленно поднявшись, Питер поправил бриджи. 	- А! Де Уайльд! Я вижу, вы не изменили своих привычек. 	Райлен перевел глаза на Сидни. 	- И вы тоже. Такой же негодяй, каким были всегда. 	- А вы все тот же развратник, - сказал Питер с презрением. - Живете в этом склепе и пишете о демонах и призраках. - Потом, взглянув на Сидни, добавил: - И позорите молоденьких девушек. Друзья советовали мне не жениться на девушке из низов. Только шлюха могла позволить себе такое. К моему большому сожалению, виноваты не только вы. 	Райлен подошел к буфету. 	- Еще одно слово о Сидни, и я сверну вам шею. Я рассказал ей все, что знаю о вас и ваших ночных похождениях. 	- Что он сказал тебе, Сидни? - обратился к ней Питер. 	- Он сказал, что ты - тварь и... приводишь к себе домой любовниц. 	Питер попытался изобразить улыбку. 	- Чемпион по придумыванию ужасных историй и специалист по падшим женщинам. Каково призвание! - Он повернулся к Сидни: - И ты поверила ему! Как ты могла так поступить! Ты была ничтожеством, пока я тебя не нашел! 	- Питер! - Она взглянула ему прямо в лицо. - Ты всегда пытался поучать меня, тебе не нравились ни моя одежда, ни манера поведения. Я никогда не могла тебе угодить. 	- А для меня ты лучшая из лучших, - перебил ее Райлен. 	- Спасибо, Райлен, - сказала она. - А сейчас помолчи. Мне нужно сказать Питеру несколько слов. 	- Как ты могла со мной так поступить? - возмущенно повторил Эстерфилд. - Как могла отказаться от меня ради человека, который зарабатывает деньги историями о призраках и монстрах? Он... он... совсем другой! 	- Я слышала о твоем романе с леди Пенелопой, - с вызовом сказала Сидни. В ней говорило уязвленное достоинство. - Ты лжец и донжуан. 	Питер с яростью взглянул на Райлена: 	- Это вы ей сказали? 	- Нет, - спокойно ответил тот. - Но если бы я знал об этом, то рассказал бы обязательно. Она заслуживает правды и не должна заблуждаться на ваш счет. 	Схватив Сидни за руку, Питер взглянул на ее пальцы. 	- А где мое обручальное кольцо? 	- Понимаешь, я... 	- Я выбросил его в окно, - вмешался Райлен. 	- В окно? - ужаснулся Питер. - Вы выбросили кольцо моей прабабушки, которому нет цены, в окно? 	- Мы с Сидни лежали в постели. - Райлен освободил ее руку от Питера. - Оно стало мешать, когда я хотел... 	Сидни зажала ему рот прежде, чем он закончил фразу. 	- С меня довольно, Де Уайльд. - Питер начал ходить кругами. 	Райлен тоже сделал круг. Сидни оказалась в середине. 	- Змееныш, - сказал Де Уайльд, зашипев. Он изогнул руку, изображая змею. - Удав, аспид, гадюка, ехидна, кобра. 	- Питон, - подсказала Сидни. 	Райлен ухмыльнулся: 	- Спасибо! 	- Мое место здесь. - Сидни вновь обратилась к Питеру, который уже ее не слушал. - Из-за кораблекрушения, в которое я попала той ночью, я встретила... ой, вы что, собираетесь драться из-за меня, да? 	Питер первым нанес удар. 	Сидни отскочила. 	Тогда Райлен бросил в него пирог.
 * * * 	Де Уайльд расправился с Питером довольно быстро. Ему хотелось произвести впечатление на Сидни, а кроме того, выместить свою злость, и лицо Питера прекрасно для этого подходило. 	Но Сидни осталась равнодушна к его победе. Райлен решил, что виной всему его туалет. Он был в одних подштанниках. Этот факт придавал ситуации особую пикантность. 	- Ты убил его? - с тревогой спросила девушка, склонившись над Эстерфилдом. 	Забормотав что-то, Питер зашевелился на ковре. 	- Думаю, нет, - ответил Райлен, не скрывая разочарования. 	Кто-то громко постучал в дверь. Стук эхом отозвался в наступившей тишине. 	- Кого это черти принесли? 	Через несколько секунд в комнату вошли с десяток жителей Сент-Килмеррина под предводительством миссис Чай-нуэт. Экономка зажгла лампу, и золотисто-розовый свет осветил поле битвы. 	- Кто эти люди? - прошептала Сидни, спрятавшись за Райленом, который тут же ее обнял. 	- Вот это преподобный Эллис, мисс, - представила гостей экономка. - А это - Луис, каменотес, а это... 	- Хотелось бы знать, что эти люди делают в моем доме в такой поздний час? - спросил Райлен. 	Преподобный Эллис откашлялся. 	- А что делаете вы, мой господин, в одних подштанниках в компании своих гостей? 	- Сегодня ночь Сэмхайна, ваша милость, - усаживаясь на диван, напомнил Луис. - Вы должны возглавить нашу экспедицию по изгнанию призрака из его могилы, чтобы его душа могла обрести покой. 	- Сэмхайн. Но я думал, что из-за бури все будут спать в своих кроватях. - Именно там хотелось находиться ему самому. 	Миссис Чайнуэт заломила руки. 	- Вы, конечно, не сделаете такой глупости и никуда не пойдете, тем более что вы и мисс Уиндзор... 	- Помолвлены и скоро поженитесь, - закончил за нее преподобный отец. - Я думаю, свадебная церемония должна состояться в ноябре? 	Экономка повернулась к Сидни: 	- Пожалуйста, уговорите его милость отказаться от этой опасной затеи освободить дух воина. 	- Вы говорите о Голубом Рыцаре? - Сидни очень заинтересовалась разговором. 	Трегаррон ответил ей с дивана: 	- Да, мисс. Средневековый воин, который так и не дождался свою принцессу. 	- Ее корабль затерялся в море, - добавил Луис, поудобнее устраиваясь на диванных подушках. 	Миссис Чайнуэт вздохнула. 	- Он любил ее всю жизнь. 	- Какая грустная история, - тоже вздохнула Сидни. - А что с ним случилось? 	- Он заперся у себя в замке, который раньше стоял на этой самой скале, - продолжал Луис, - и пригласил сюда всяких волшебников и колдунов из Шотландии и Уэльса. Они заколдовали бухту, чтобы принцесса могла вернуться со дна морского. 	Мистер Чайнуэт фыркнул: 	- Ну и тип, скажу я вам. 	- Почему вы не оставите несчастного в покое? - обратилась Сидни к Райлену. 	- У него нет покоя, - ответил за Райлена преподобный отец. - Его душа томится. 	Де Уайльд покачал головой: 	- Это не моя затея. Я просто хочу пойти со всеми, чтобы посмотреть на сверхъестественное действо в научных целях. Не знаю, верить в него или не верить. 	Луис сказал: 	- Душа воина осталась между двумя мирами. Он появляется в бухте, вызывая несчастья в море. В этом году погибли уже семь человек. 	Очнулся Питер. Сев на полу, он потрогал свою челюсть. 	- О Господи! Я смертельно ранен? 	- Кто вы? - изумленно спросил Луис. 	Питер сбросил с лица остатки пирога. 	- Герцог Эстерфилд. 	- А я - королева Англии, - не поверил Луис. 	Когда Райлен отвернулся, Сидни наклонилась к Питеру и прошептала: 	- На твоем месте я бы поскорее убралась отсюда. Боюсь даже думать, что он с тобой сделает, когда оденется. 	- Куда мне деваться? - Питер был в замешательстве. 	- Не знаю, - прошептала она. - И кроме того, мне нет до этого дела. 	Миссис Чайнуэт забегала по комнате, осматривая повреждения. Сидни предложила ей свою помощь. 	- Да Бог с вами, мисс! - Экономка понизила голос: - Я сама здесь уберусь. А вы позаботьтесь о его милости. Уговорите остаться дома. Опасно появляться на кладбище, когда начинают петь петухи. Повлияйте на него ради его безопасности. 	Сидни ничего не ответила. Она просто незаметно выскользнула из комнаты. Питер послушался ее совета и исчез. Она не чувствовала никаких угрызений совести. Райлен уже поднялся наверх в свою комнату, чтобы приготовиться к ночному путешествию. Сидни решила сделать то же самое. Она надела розовое шерстяное платье и жакет, а на ноги полуботинки. Нельзя пропустить такое замечательное событие. 	Она испытывала необъяснимую жалость к этому несчастному рыцарю. Сидни чувствовала, что должна присутствовать, когда его душа обретет покой. Ее помолвка с Питером разорвана, и она вольна делать, что ей вздумается. Герцогиней она уже не станет, и если решила участвовать в этом деле, значит, так тому и быть. 	Освещая дорогу через болота оловянными фонарями, процессия торжественно шла вперед. Сидни ехала верхом на пони отца Эллиса, воображая, что кто-то или что-то следит за каждым их шагом. Она ощущала в воздухе какую-то странную энергию. 	Колено почти не болело, и она внимательно следила за шедшим рядом Райленом. Было темно, протяжно завывал ветер. Они тяжело ступали по высохшей траве и мху. Все молчали. 	Тревожить мертвых всегда опасно, а Сидни оказалась в центре событий. Она чувствовала, что ей суждено сыграть важную роль в происходящем. 	На вершине Святой горы находился уединенный могильный склеп, где, согласно легенде, покоились останки одинокого рыцаря. Из-за того, что он связался с нечистой силой, его не похоронили на кладбище. Ничего удивительного, что он не нашел здесь покоя. 	Вход в могилу охранял качающийся камень. И дети, и смельчаки постарше веками пытались забраться на него, но все до одного теряли равновесие и падали на землю, будто их сталкивала с камня чья-то сильная рука. 	Тем не менее, когда на него ступила Сидни, камень остался неподвижен. 	- Драгоценная леди,- испугался преподобный, - сейчас же спускайтесь вниз! 	Сидни покачала головой. Ей совсем не было страшно, склеп притягивал ее. Она должна попасть внутрь. Это желание оказалось настолько сильным, что заглушило здравый смысл. 	- Что мы будем делать? - крикнула она остальным. 	В черном плаще с капюшоном и огромной собакой у ног, Райлен стоял чуть в стороне от остальных. Он был самой крупной фигурой среди всех находившихся здесь людей. 	- Спускайся, Сидни, - велел он сердито. - Ты можешь упасть. 	Сельчане окружили могильный холм, испуганно озираясь и поглядывая на него в ожидании первых признаков рассвета. Жена фермера принесла бутылку со святой водой, церковный звонарь прихватил серебряный колокольчик, в который собирался звонить, когда появится привидение. Какой-то старик не переставал креститься. Райлен подробно записывал увиденное. 	- Спускайся, Сидни, - повторил он хмурясь. 	Сидни упрямо замотала головой. 	- Я не хочу, чтобы они причинили ему вред. 	- Не глупи. Это привидение, ему нельзя причинить вред. Он мертв. 	Она вздохнула. Ветер трепал ее волосы, юбка завернулась вокруг ног. По спине пробежал холодок предчувствия. Склеп притягивал ее магнитом. 	- Думаю, что кто-то должен его предупредить, - сказала она. - Несчастный призрак. 	- Ради Бога, Сидни! - Рассерженный Райлен стал карабкаться на камень. - Ты начиталась моих романов. 	- Я бы на вашем месте не приближался к склепу. - Молодой священник был явно напуган. - Призраку может не понравиться, если вы закроете ему вход. Он может завладеть вашим телом. 	Райлен приподнял бровь при мысли, что призрак может завладеть телом Сидни. Из нее получится интересная жена и любовница. 	Он убрал блокнот. 	- Сидни, ты упадешь. Сию минуту спускайся. 	- Не могу, - ответила она. - Я нужна ему. 	- Мне ты тоже нужна, - строго одернул ее Райлен, раздраженный ответом девушки. 	- Я буду с тобой, - крикнула она сверху, - но позже. 	Он бросился за ней, но Сидни, улыбнувшись, исчезла в туннеле, который вел в подземелье. 	Камень сильно зашатался под ногой Райлена, но он все же прыгнул следом за Сидни, провалившись в темноту, где пахло землей и плесенью. 	Он не представлял, какой бес в нее вселился, но неожиданно для себя испугался и... черт бы его побрал, испытал ревность, хотя и не понимал почему. 	- Сидни? 	Он спустился в склеп. Внизу было темно, но Райлен разглядел девушку, стоявшую перед огромной каменной дверью, за которой прятался вход в саму могилу. Рассказывали, что гроб с рыцарем находился за этой глыбой, которую веками не сдвигали с места. 	За спиной Райлен услышал глухие удары. Луис и преподобный отец, очевидно, осилили качавшийся камень и последовали за ними. Оба мужчины приземлились в двух дюймах от него. Сидни стояла в нескольких футах от них со странным выражением на лице. 	- Дальше этого места никто не ходил, - тяжело дыша, сказал Луис. - Эту глыбу не сдвинешь никакими силами. 	- Отойди в сторону, Сидни, - скомандовал Райлен, настороженно следя на ней и приближаясь к склепу. - Ты же не хочешь, чтобы мы тебя задели. Здесь вообще не место женщинам. 	Он напрягся и со всей силы ударился плечом о глыбу. Двое других мужчин помогали ему, но дверь не сдвинулась ни на дюйм. 	- Ну что же! - Преподобный отец был явно обрадован. - Я побрызгаю здесь святой водой и проведу обряд на холме. Поторопитесь, мой господин!.. Уже рассветает. Если у нас не получится, нам придется выносить проклятие рыцаря еще год. 	- Идем, Сидни, - сказал Райлен, беря ее за руку. - Сейчас наступит час демонов. 	- Демоны, - пробормотала она себе под нос. - Он же не был демоном. 	Преподобный отец уже выбрался из каменной расщелины, встав на вершине холма, и начал читать молитву на латыни. Его голос эхом отдавался внизу. Сидни все еще смотрела на неподвижную глыбу, которая закрывала склеп. 	- Идем, а то все пропустим. - Райлену хотелось посмотреть, что будет происходить наверху. - Давай поднимемся наверх. 	- Сейчас иду! - крикнула она, но не сделала ни шага. 	Как только Райлен ушел, она дотронулась до каменной глыбы, преграждавшей проход к могиле. Ее как будто ударило током. Камень отодвинулся, но неожиданно стал таким горячим, что она отдернула руку, с благоговением всматриваясь в могильную темноту. 	- Райлен! - тихо позвала она. 	Он оглянулся. Сверху слышался монотонный голос священника, бубнившего молитву. Странное напряжение повисло в воздухе. 	Увидев, что она стоит у входа в могилу, Райлен на мгновение ощутил невидимую силу, которая толкала ее внутрь. 	Он испугался. Рыцарь или нечто, находившееся внутри могилы, отнимало ее у него. 	- Сидни! - закричал он. - Не входи туда! 	Голос священника стал громче. Начинался новый день. Некоторые из деревенских приготовили дубинки и вилы, чтобы защищаться от привидения, которое следовало изгнать. 	- Не бойся, - ответила Сидни. - Я просто взгляну, и все. 	Голос священника становился все громче и громче: 	- Во имя Отца и Сына... 	Земля затряслась. Небо сделалось кроваво-красным. Завыл ветер. Наверху одна из женщин упала в обморок. Словно в этот миг Добро и Зло столкнулись в бою за душу воина, и никто не знал, как он закончится. 	- Сатана, изыди из этого человека и оставь его усталую душу в покое! - дрожащим голосом закончил молитву священник. 	- Да не оставит нас Господь! - закричал испуганный Луис. 	Райлен быстро карабкался через камни и грязь, но добрался до каменной глыбы, когда она уже закрывалась. Он успел вдохнуть воздух, шедший из могилы, затхлый и пахнувший распадом, и заметил улыбку на лице Сидни перед тем, как она исчезла во мраке. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. 	- Нет! - закричал он, наваливаясь всем телом на глыбу. - Нет!
	Глава 6 	Сидни удивилась, что внутри склепа так светло. Она услышала, как за ней закрылась каменная глыба, но это ее не напугало. Сердце, однако, забилось быстрее. Она решила, что не из-за страха, а от ожидания. 	Она не испугалась даже тогда, когда из яркого света материализовалась фигура древнего воина с голубым сиянием вокруг. Она уже поняла, что он ждал именно ее, что это он спас ее, когда она тонула. Ей захотелось его поблагодарить. 	Он был красив, так ей, во всяком случае, показалось. Похож на Райлена, с длинными черными волосами и мощным торсом. На нем была голубая туника, которая застегивалась на плече плоской брошью. Однако его улыбка была полна вековой грусти. 	- Вы Голубой Рыцарь? - спросила она. 	Он медленно кивнул: 	- Да, леди, к моему вечному горю. 	- Они хотят прогнать тебя, - прошептала девушка. - Хотят освободить твою душу. 	Он тяжело вздохнул. Свет от его фигуры стал слабее, как у догоравшей свечи. 	- На этот раз я действительно готов обрести покой. 	Заскрипев, каменная глыба снова отодвинулась и пропустила Райлена, который ворвался в склеп в поисках Сидни. Он застыл на месте, не зная, что ожидал увидеть. Все, что угодно, но только не такое. Где-то в глубине души он чувствовал, что не должен был стать свидетелем этой сцены. 	Голубой Рыцарь протянул Сидни ожерелье из кованого золота: 	- Это вам, леди, его благословил сам Мерлин. Носите, когда вам захочется. Я хранил его все эти долгие годы для своей невесты. 	Райлен загородил собой Сидни и сам принял драгоценность из рук призрака. 	- Скажи ему "спасибо", - подсказала Сидни. 	Райлен рассмотрел кельтское ожерелье, которое держал в руках. 	- Благодарю вас. - Подняв голову, он внезапно почувствовал, как мучился несчастный все эти годы. 	- Мы не хотели причинить вам вред. 	- Я тоже не хотел причинять вред, - ответил Голубой Рыцарь, - но я причинял зло из-за того, что не мог обрести покой. На этот раз я ухожу. 	На их глазах он стал растворяться в воздухе, пока не исчез совсем, оставив после себя лишь голубое свечение. 	- Подождите! - сказал Райлен, понимая, что видел такое первый и последний раз в своей жизни. Именно о таких вещах он писал в своих романах, но только сейчас осознал, что ничего не знает о сверхъестественных вещах. - Подождите! Я так много хочу узнать о душе и смерти... 	- Я подарил тебе встречу с ней, друг. - Медленный и монотонный голос становился слабее. - Береги ее. Лелей ее. А ты, леди, - обратился он к Сидни, - молись о моей душе. 	Только Луис и молодой священник оказались достаточно смелыми и остались на холме в тот момент, когда содрогнулась земля и небо заполыхало огнем. Остальные разбежались по болоту, испугавшись встречи с настоящим привидением. Одно дело - предполагать, совсем другое, когда все происходит наяву. 	Сейчас на холме было тихо. Ветер смолк, а небо прояснилось. 	Райлен помог Сидни выбраться наверх, его рука сжимала ее пальцы так сильно, что они онемели. 	- Все кончено, - сказал священник дрогнувшим голосом. 	Луис вынул фляжку с джином и пустил ее по кругу. 	- Это был самый красивый обряд, который я когда-либо видел, - сказал он, довольно улыбаясь. 	Де Уайльд рассматривал ожерелье. 	- Тут есть надпись на латыни, - сказал он, потерев пальцем потускневшее золото. - Vivit post funera amor. - Сидни заглянула ему через плечо. 	- Любовь бессмертна. - Лицо Райлена было серьезно. - Я и ревную к призраку, - сказал он, - и благодарен ему. Если бы не кораблекрушение, которое подарило мне тебя, в скором времени я был бы похоронен в этом склепе рядом с ним. 	На глаза Сидни навернулись слезы. Встав на колени, она зарылась лицом в шерсть Франкенштейна. Плакать не хотелось, просто она почувствовала облегчение и обновленную веру. 	Райлен опустился рядом с ней, погладил ее по голове и спросил: 	- А теперь я могу увести тебя домой?
 * * * 	Через три недели после описанных событий Райлен и Сидни поженились в маленькой церкви Сент-Килмеррина, стоявшей у моря. 	Церковные колокола звонили над туманной бухтой, но на этот раз не из-за шторма. Они оповещали о празднестве. 	В первую брачную ночь Сидни приготовила мужу сюрприз. Он чуть не свалился с кровати, когда она появилась перед ним нагая с кельтским ожерельем на шее. Никогда в жизни он не видел на женщине более соблазнительного одеяния. 	Не сводя глаз с жены, он закрыл окно, за которым стояла туманная ноябрьская ночь. Длинные волосы Сидни рассыпались по плечам и полной груди. Она походила на языческую Афродиту, вышедшую из пены морской, чтобы исполнять его желания. 	- Не закрывай окно слишком плотно, - попросила она. - Я хочу слышать шум волн, когда буду засыпать. 	Райлен ухмыльнулся, снимая рубашку. 	- А кто здесь собирается спать? 	Сидни блаженно вздохнула, когда его сильные руки сжали ее тело. Ее сжигала страсть, но она старалась не показывать этого Райлену. Наверное, так действовало на нее ожерелье. Она испытывала сильнейшее желание исследовать тело Райлена. На ее губах появилась озорная улыбка. 	- Эта улыбка не доведет тебя до добра, леди Де Уайльд, - сказал Райлен. - Она слишком соблазнительна. 	Он притянул ее к себе и поцеловал, удобно устроившись на кровати. Что происходило дальше, Сидни уже не сознавала. 	Она принадлежала ему, а он ей. 	Он гладил ее тело, целовал ее мягкие груди. Золотая полоска на шее делала Сидни похожей на язычницу, обладавшую необычной сексуальной силой. 	Он очень хотел, чтобы она скорее забеременела. Как только Райлен представил, что ее плоский мягкий животик станет увеличиваться, горячая волна прошлась по его телу. 	- Какая ты нежная, Сидни! - Он уткнулся ей в плечо, потом просунул пальцы между ее ног. - Какая ты горячая там! Я хочу быть внутри тебя. 	Сидни закрыла глаза, сдерживая стон. Ощущения, которые он вызывал, привели ее в восторг. Обвив руками его тело, она укусила его в плечо. Ожерелье точно делало ее дикой. Она снова его укусила. 	- Боже! - смеясь, сказал он. - Мне больно. - Он играл с ней, наслаждаясь каждым мгновением, чувствуя, как она возбуждается все сильнее. Он продолжал дразнить ее, а потом, сжав зубы, лег сверху и вошел в нее, глубоко проникая в ее тело. 	Он многому научил ее той ночью. Он был и нежен, и требователен в постели. А она радовалась, что в свое время он отнял у нее честь. 	- Райлен, не двигайся! - немного позже прошептала она, откидываясь на подушки. - У тебя что-то на волосах. 	- Господи! - сказал он. - Наверное, вши. Я набрался их от Питера. 	- Нет, не вши! У змей ведь не бывает вшей. У тебя седой волос. 	- Ничего удивительного, - пробурчал он. - Я постарел на десять лет, когда ты исчезла в склепе. Почему ты это сделала? 	- Мне было интересно, - ответила она, вырывая волосок с корнем. 	- Ой! - Райлен сел, потирая голову. 	- С твоей стороны было довольно жестоко заставить Питера добираться до деревни по болоту. 	Райлен недовольно заворчал: 	- Он должен благодарить меня, что остался жив. 	- Я написала еще одно письмо своим родителям, - задумчиво отозвалась Сидни. 	- Я им понравлюсь, как ты думаешь? - спросил он. 	Сидни помолчала. 	- Не знаю. Должна сознаться, что папа считает твои книги лишенными литературных достоинств. Если не ошибаюсь, он сказал, что ты морально испорчен. 	Райлен нахмурился. 	- Но мама считает тебя необыкновенно талантливым, а тетя Агата и ее шестеро детей тоже так думают. Я не сказала тебе, что хочу пригласить их всех на Рождество? Бабушка с дедушкой тоже, может быть, приедут. 	Она провела рукой по его волосам. 	- Больше седых волос нет. 	Райлен вздохнул. 	- Будут, после того как я познакомлюсь с твоим отцом. 	В тот момент Сидни поняла, почему влюбилась в него. Не из-за его красоты или славы, а потому, что он мог поседеть от волнения, боясь не понравиться ее отцу. Райлен спас и обесчестил ее, и все за одну ночь. 	Опасный и надежный. Чего еще можно желать! 	Спустя годы их роман стал легендой. Миссис Чайнуэт не уставая рассказывала историю их любви, даже выйдя на пенсию. Она усаживалась около камина с детьми его милости и собаками, которые были потомками Франкенштейна. Четверо маленьких Де Уайльдов любили послушать о том, как все начиналось и как мама попала в кораблекрушение, и не один раз, а целых два, и как папа ее спасал. 	- Такая история могла случиться только в Корнуолле. - Так всегда заканчивала свое повествование миссис Чайнуэт, вставая со стула. - Это земля короля Артура и чудес, каких не бывает нигде в мире. 	Райлен так и не написал о тех странных событиях, которые произошли в могильном склепе Голубого Рыцаря. Время шло, и в его памяти остался лишь совет, который дал ему призрак: "Береги ее". 	Что Райлен и делал всей душой и телом. У них было трое сыновей и дочь. С каждым днем он любил их все сильнее и сильнее, жизнь наполнилась простыми радостями и полезными небольшими проблемами. 	Сидни с детьми всегда вспоминали рыцаря в своих вечерних молитвах. Кораблекрушений у берегов Сент-Килмеррина тоже больше не случалось. Моряки удивлялись тому, как им удавалось проскочить опасные рифы и скалы. Будто их направляла невидимая рука. Атмосфера мира и покоя воцарилась и в мрачном доме на скалах. 	Те же самые люди, которые когда-то называли бухту проклятой, теперь улыбались и утверждали, что она была зачарована. Миранда Джаррет Утраченное сокровище
 Аннотация 	Это - ЛЮБОВЬ, Любовь, не признающая законов, не ведающая преград. 	Это - ТАЙНЫ и ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Тайны, разгадка которых сулит смертельную опасность, и приключения, грозящие в любую минуту оказаться роковыми. 	Это - СТРАСТЬ. Земная - и небесная, чувственная - и святая. Обжигающая, неистовая, пламенная страсть!!! 	Звезда любовного романа Линда Ховард и ее талантливые коллеги Джералин Доусон, Джиллиан Хантер, Миранда Джаррет и Мария Стюарт представляют вам пять повестей о ЛЮБВИ, ТАЙНАХ, ПРИКЛЮЧЕНИЯХ - и, конечно же, СТРАСТИ!
 * * * 	Посвящается всем мамочкам, которые проводят лето на ледовом стадионе в ТвинПикс, штат Пенсильвания, наблюдая за тем, как тренируется новое поколение чемпионов по хоккею и фигурному катанию.
	Глава 1 	Уэстхем, колония Массачусетс 	Июль 1722 года 	- Закери, мне очень жаль огорчать тебя, - произнесла Мириам Роу, отворачиваясь от окна, - но я действительно собираюсь выйти замуж за мистера Чаффа, и ты не сможешь меня отговорить. 	Мириам остановилась перед камином и принялась разглаживать складки на юбке, словно это могло помочь ей подыскать нужные слова. Сегодня на ней было ее самое красивое платье, в волосы вплетены розовые ленты, а медные пряжки новых туфель сверкали, как золотые. Мириам казалось, что в таком наряде она сможет убедить брата в своей правоте. 	Но увы, судя по выражению его лица, ей это не удалось. 	Слово "огорченный" едва ли подходило для описания тех чувств, которые испытывал Закери. Он пришел в ярость, ему казалось, что его предали и растоптали. 	Мириам тяжело вздохнула, она тоже расстроилась. Закери, единственный сын миссис Роу от первого брака, был для Мириам самым близким членом семьи, и его благословение действительно имело для нее значение. Она очень сильно переживала из-за того, что он не одобрял кандидатуру Чил-тона Чаффа, но тем не менее не настолько, чтобы разорвать помолвку. В конце концов, Закери должен смириться с этим и перестать строить из себя самого заботливого брата во всей Новой Англии. 	- В таких случаях джентльмены обычно желают счастья, - рассудительно заметила Мириам. - И даже такой невежа, как ты, мог бы это сделать. 	- Как я могу пожелать тебе счастья, когда ты, черт побери, собираешься совершить самый несчастливый шаг в своей жизни? - с чувством возразил Закери. Хотя ему было только двадцать четыре года, он уже служил морским офицером в Бостоне. Серый сюртук с позолоченными пуговицами придавал ему строгий и официальный вид, а привычка командовать заставляла Закери испытывать раздражение оттого, что его собственная сестра ему не подчиняется. - Ты же его почти не знаешь! 	- Это неправда! - Невысокая полненькая Мириам гордо вскинула подбородок. - Я познакомилась с мистером Чаффом, еще когда он приезжал навестить доктора Палмера, целых три месяца назад. Я знаю, он большой ученый и приехал в нашу колонию из самого Оксфорда. Он хороший и добрый джентльмен и может содержать семью. В его обществе очень приятно, а... 	- О да, очень приятно, - насмешливо произнес Закери. - Ты забываешь, Мириам, что я тоже видел твоего так называемого ученого и могу сказать, что в его обществе так же приятно, как в компании с мешком промокшей муки. 	- Нет! Он совсем не такой! Он очень умный и... 	- И он не Джек, - перебил ее Закери. - Ты ведь именно это хочешь сказать, не так ли? То, что он не Джек. 	Мириам замолчала, не желая обсуждать Джека Уайлдера. Она снова отвернулась к окну в тщетной попытке скрыть чувства, которые прятала уже несколько лет. Но из окна открывался вид на пляж, скалы и сверкающие под жарким солнцем волны. Это утро так походило на те давние дни, что они проводили вместе. 	- Котенок, Джек заставлял тебя смеяться, - тихо сказал Закери. Он говорил медленно, словно читал ее собственные мысли. - Бог ему судья за его ошибки, но я всегда думал, что с ним ты счастлива. 	Мириам слегка дотронулась кончиками пальцев до стекла, словно пытаясь закрыться от того, что кануло в прошлое. Да, она была счастлива с Джеком. Бесконечно и безоглядно счастлива. Но она не смогла сделать счастливым его, и неведомые демоны унесли Джека прочь. Когда он уехал, даже не попрощавшись, не подарив ей последнего поцелуя, она почувствовала, что ее сердце разбито. 	- Все прошло, - твердо сказала она. Лучше бы Закери сердился, подумала Мириам, тогда ей было бы легче ему отвечать. - Я уже вышла из того возраста, когда бегала с вами по пляжу и играла роль принцессы, за которую боролись два пирата. 	Закери улыбнулся, и его голубые глаза сияли, как в детстве. Джек Уайлдер был и его другом. Джек, Закери и Мириам - неразлучная троица, о которой всегда говорили словно об одном человеке. 	- А теперь вы повзрослели, дамочка? - улыбнулся он. - Девятнадцатилетняя старушка, а? 	- В прошлом месяце мне исполнилось двадцать, - с достоинством произнесла Мириам. - Закери, я уже взрослая женщина и с каждым днем становлюсь все старше. Если бы ты приезжал домой чаще, чем раз в год, ты бы это знал. 	- Мне бы следовало приезжать почаще, - с сожалением произнес он, - тогда ты не оказалась бы помолвленной с этим книжным червем. 	- Ты все еще не понимаешь?! - с чувством воскликнула Мириам, усаживаясь в широкое деревянное кресло. Она сложила руки поверх передника и подогнула ноги, непроизвольно повторяя любимую позу матери. - Я не хочу до конца своих дней оставаться служанкой на нашем семейном постоялом дворе, все время застилать кровати, мыть, чистить и готовить. С мистером Чаффом я стану настоящей леди. Он относится ко мне с уважением и готов сделать своей женой и хозяйкой в уютном домике в Кембридже. Ему нужна жена, которая превратит его дом в гостеприимный уголок для него и его друзей. Кроме того, ему требуется умная женщина из поселения, которая помогла бы узнать наши обычаи. И мне больше никогда не придется оттирать пятна со стола, за которым сидел пьяный моряк. 	- Да, конечно, тебе придется оттирать пятна со стола, за которым сидели ученые-пьяницы, - неприязненно произнес Закери. - Мириам, ты же умная девушка. Неужели ты сама не понимаешь, какую сделку собираешься заключить? 	- Любой брак - это сделка, - улыбнулась она в ответ. - Только в песнях люди женятся ради бессмертной любви, но в этих песнях не говорится о том, что нужно зарабатывать на хлеб и растить детей. 	- Я тоже раньше так думал, - сказал Закери неожиданно серьезным тоном, - но теперь все переменилось. 	Мириам взглянула на него с любопытством. Брат славился тем, что в каждом порту заводил бурные романы, но ни один из них не длился достаточно долго, чтобы перерасти в настоящую привязанность. 	- Ты говоришь так, словно сам влюбился без памяти. 	- Нет, не я, но среди моих друзей я видел примеры настоящей, искренней любви. - Закери со вздохом присел на корточки перед креслом и взял руки Мириам в свои, заставляя ее тем самым смотреть ему в глаза. Она вдруг увидела, как сильно он повзрослел и возмужал, и подумала, что их беззаботное детство, к сожалению, ушло безвозвратно. 	- Котенок, я хочу только одного - чтобы ты была счастлива, - сказал он, не выпуская ее рук. - И у меня не укладывается в голове, как такая жизнерадостная девушка может связать свою жизнь с этим затхлым сухарем, мистером Чаффом, не важно, по любви или без нее. 	- Я смогу, - упрямо произнесла она, - я сделаю это. 	Закери молчал и ждал, что она продолжит, но Мириам не произносила ни слова, подавленная тем, что не может поделиться с братом своими переживаниями. Больше всего на свете ей хотелось сказать ему, что она выбрала Чилтона именно за то, что он скучный, хорошо воспитанный и надежный, то есть обладает качествами, которых никогда не было у Джека Уайлдера. Да, она никогда не сможет полюбить Чилтона с той же страстью, с какой любила Джека, но именно поэтому Чилтон никогда не сможет причинить ей такую же боль. 	- Если бы ты только мог понять, Закери, что у женщин все по-другому! - наконец тихо промолвила она. - И ты, и Джек, мятежные души, отправились в море за своей судьбой. Мне же пришлось сидеть здесь и ждать, когда судьба сама постучится в мои двери. И вот это произошло. Не важно, что ты думаешь, Закери, но я не совершаю ошибку. Судьба привела ко мне Чилтона, и я больше никогда не смогу встретить другого такого же замечательного мужчину, как он, по крайней мере здесь, в Уэстхеме. 	- Тогда поехали со мной в Бостон, - нетерпеливо воскликнул Закери. - Или в Эплдор, где работают люди моего отца. Только представь себе, какого первосортного муженька ты сможешь там отхватить! 	- О да, мужья висят там на деревьях, как яблоки, и ждут, когда их сорвут с ветки, - улыбнулась она, тронутая, однако, его импульсивностью. Возможно, Закери не так уж и повзрослел, подумала она, раз все еще верит, что только любовь действительно необходима в жизни. К своему великому огорчению, она знала, что это не так, иначе все еще ждала бы Джека Уайлдера. - Свадьба состоится через две недели. Надеюсь, ты будешь дома и поможешь нам организовать торжество. 	- Через две недели? - почти растерянно переспросил Закери и встал. По выражению его лица Мириам поняла, что он так и не смирился с ее решением. Он засунул руку в карман и долго шарил там, пока наконец не извлек небольшой предмет, завернутый в кусок ткани. 	- Вот, это тебе, котенок, - сказал он, протягивая ей сверток. - Чуть не забыл. Для твоей коллекции, если ты еще не настолько стара, чтобы заниматься такими глупостями, - насмешливо добавил он. 	Мириам начала осторожно разворачивать лоскут. Сколько себя помнила, она собирала раковины. В ее коллекции хранились темно-синие мидии, забавные гребешки, которые выбрасывали на берег волны, экзотические трубачи и перламутровые устрицы, которых привозили ей Закери и друзья отца, плававшие в далеких морях. У нее была особая деревянная шкатулка для раковин, которая стояла под кроватью, и Мириам могла раскладывать их на покрывале хоть каждую ночь. Эти сокровища скрашивали однообразные, серые будни, наполненные тяжелой работой. Наконец у нее в руках оказалась маленькая белая раковина. 	- О, Закери, какая она красивая! - воскликнула Мириам, разглядывая новое сокровище в лучах солнечного света. Раковина отбрасывала перламутровые блики на ее ладонь, словно маленькая луна. Причудливую спираль покрывали редкие розовые пятнышки, по форме напоминающие сердечки. 	- Она называется "невестино желание", - сказал Закери. Он тоже залюбовался изящным творением природы. - Так назвала эту раковину старуха, которая продала мне ее в Сент-Пьерре. Когда я рассказал ей, что покупаю раковину для своей незамужней сестры, она добавила, что нужно хранить ее при себе, носить в кармане и класть перед сном под подушку в течение трех дней и трех ночей. И тогда утром четвертого дня ты встретишь мужчину, которого полюбишь. 	Мириам взглянула на брата и скептически нахмурила брови. 	- Ты веришь в это? - спросила она. 	- Может быть, да, а может, нет, - пожал в ответ плечами Закери. - Главное, веришь ли ты. 	- Ну хорошо, я верю, - сказала она, тщательно заворачивая раковину и убирая ее в кошелек, висящий на поясе. - И я уверена, что первый, кого я встречу утром в среду, будет мистер Чафф. 	- Помни, три дня и три ночи. Не раньше и не позже, - повторил Закери. - И тогда ты увидишь самого счастливого человека во всем Уэстхеме.
	Глава 2 	- Ты опоздал, друг мой, - сказал Закери, устало присаживаясь на деревянную скамью и с наслаждением вытягивая ноги. - То, что мы с тобой считали слухами, оказалось правдой. Через две недели Мириам собирается выйти замуж за этого лопоухого учителишку, и никто не заставит ее отступиться. 	- Никто, кроме меня, - произнес Джек Уайлдер, прислоняясь спиной к стволу дуба, под которым сидел. На его колене покоилась большая кружка эля. - Я слишком долго шел к Мириам, чтобы теперь ее потерять. 	Он велел хозяину принести кружку для Закери, и стоявший в дверях мужчина поспешил выполнить приказание. Вечер был слишком жарким, чтобы сидеть внутри, а владелец таверны "У Хики" не возражал против того, что его завсегдатаи проводили время во дворе под огромным дубом, откуда открывался вид на пристань. Еще бы, Хики должен крутиться рядом, как преданный пес, цинично подумал Джек. Он платил за эль монетами с изображением короля, которые так высоко ценились в этих местах, что никто не обращал внимания на их кровавое происхождение. Конечно, он с большим удовольствием тратил бы деньги в "Зеленом льве", но этот постоялый двор принадлежал отцу Мириам, а Джек еще не был готов встретиться с отцом своей возлюбленной. 	Но сама Мириам... О Господи, он не мог дождаться момента, когда снова ее увидит. 	- Расскажи мне о ней, - потребовал Джек, глядя на потягивающего эль Закери. - Расскажи все: как она выглядит, о чем говорит. Я хочу знать как можно больше. 	Закери колебался. Он не спеша вытер губы рукавом и сказал: 	- Джек, она изменилась, стала серьезнее и строже. Она больше не маленькая девочка. Мириам повзрослела и превратилась в женщину. 	- Да, - сказал Джек. - Три недели назад ей исполнилось двадцать лет. 	Закери застонал: 	- Ну вот, и ты об этом, а у меня день ее рождения совершенно вылетел из головы. Слушай, как ты умудрился его запомнить? 	Джек помнил, потому что никогда не забывал. Это случилось на шестнадцатилетии Мириам, четыре года назад. Именно в тот день он уговорил ее отправиться погулять с ним по пляжу. Для него она была женщиной уже тогда, хотя ее брат, похоже, ничего не замечает до сих пор. Конечно, она смеялась и бегала по песку, пытаясь делать вид, что их прогулка ничем не отличается от тех, в которых участвовал и Закери, но Джек знал, что на этот раз все по-другому. Когда они оказались на пристани, он привлек ее к себе, обнял и поцеловал. И в первый раз признался ей, что она для него единственная во всем мире, лунный свет своим магическим сиянием благословил те обещания, которые они дали друг другу. 	А когда он вернулся домой, его ждала целая компания головорезов, друзей его отца, и Джек слишком поздно понял, что их ром - такая же отрава, как и их слова. Через некоторое время он очнулся на пиратском корабле, далеко от дома, даже не успев сказать Мириам последнее "прости". Вместо этого он отправился в путешествие, которое привело его к самым вратам ада, и только теперь, спустя четыре года, смог вернуться домой, откуда ни за что не уехал бы по собственной воле. 	Шестнадцатилетие Мириам, о, этот день он не забудет никогда! 	- Закери, ты наверняка не помнишь даже свой собственный день рождения, - усмехнулся Джек. - Что уж говорить о сестре? Она стала серьезнее? Ну что же, наверняка этот школяр просто не дает ей повода улыбнуться. 	В ответ Закери печально покачал головой: 	- Говорю тебе, она изменилась. Она восторгается этим Чаффом, потому что он респектабельный, скучный и умеет говорить по-гречески, как настоящий грек. 	Она совсем не изменилась, подумал Джек, по крайней мере для него. Все эти четыре бесконечных года он вынужден был становиться жестче и сильнее ради того, чтобы выжить, но воспоминания о Мириам не оставляли его ни на секунду. Он лелеял в памяти вкус ее поцелуев, запах ее нежной кожи, податливую округлость грудей, бедра, обтянутые нижней юбкой, порозовевшие от холодной морской воды ступни и возбуждающий, дразнящий смех. 	- Она сказала, что больше не собирается бегать по песку, - грустно сказал Закери, - что она уже взрослая для игр в принцесс и пиратов. Как будто мы заставляем ее играть! - воскликнул он в сердцах. 	- Я заставлю, - твердо произнес Джек. 	Неожиданно лицо Закери окаменело. Какого черта он упомянул пиратов! Все в Уэстхеме знали о незаконных делах команды корабля, на котором плавал Джек. 	Его отец, Генри Эвери, был известным пиратом со снискавшей дурную славу "Красотки", но никто и никогда не припоминал этого самому Джеку. Когда Уайлдер уехал, все жители Уэстхема быстро решили для себя, что он не причинит вреда ни одному англичанину, так как будет грабить богатые корабли в Красном море и Индийском океане, а тамошние моряки лучшего не заслуживают. Кроме того, чего еще следовало ожидать от Джека? Все, включая его лучшего друга, знали, что это сидело у него в крови. 	- Закери, я имел в виду совсем другое, - устало произнес Джек. - Я ведь говорил тебе, что покончил с пиратством. 	- Да, конечно, - сказал Закери, но в его голосе не было той уверенности, на которую рассчитывал Джек. 	Джек вздохнул. 	- Ради всего святого, хотя бы сделай вид, что ты меня понимаешь. 	Закери сделал большой глоток эля и сказал: 	- Честные люди не обманывают, даже на словах. Но ты должен доказать мне, что изменился. Я знаю, ты можешь плавать на всем, что способно держаться на воде, поэтому предлагаю тебе место на корабле моего кузена. 	Джек грустно улыбнулся. Он приехал за Мириам, а не за помощью Закери или его кузена. Он не собирался принимать это предложение. 	- Я подумаю об этом, - равнодушно сказал Джек. - Да, кстати, ты не сказал Мириам, что я тоже приехал в Уэстхем? 	- Конечно, нет, ведь я же дал тебе клятву, - слегка раздраженно ответил Закери. - Но я промолчал об этом ради спокойствия Мириам, а не ради тебя. Если ты не любишь ее так сильно, как говоришь, если заставишь снова страдать, то зачем тогда... 	- Зачем - что? - перебил Джек, задетый тоном друга. 	- И ты еще спрашиваешь? - окончательно разозлился Закери. - Затем, что она - моя сестра, а ты... 	- Кто? - насмешливо спросил Уайлдер. - Вор, разбойник, убийца, дьявол с черным сердцем, рожденный, чтобы быть повешенным? Я уже говорил тебе и готов повторить: я покончил с этим занятием, ради будущего и ради Мириам. Я вернулся, чтобы сделать ее счастливой. 	- Да, но... 	- Разве ты не хочешь, чтобы она была рядом с твоим старым другом, который ставит ее счастье превыше всего на свете? Или ты предпочитаешь отдать Мириам этому ученому, который увезет ее в свой Кембридж, прочь от моря и родного дома? 	Закери покачал головой, и Джек с сожалением понял, что означал этот печальный жест. Он мог сколько угодно рассуждать о старой дружбе, но истина заключалась в том, что он больше не был тем парнем, который четыре года назад покинул Уэстхем. Это знал Закери, знал и сам Джек. Он видел эти изменения каждый раз, когда смотрелся в зеркало. Четыре года кровавых сражений, абордажей, тайфунов и штормов, постоянного ожидания ножа в спину от своих подельщиков - все это оставило след на его лице. Бледно-серые глаза приобрели опасный, почти волчий блеск, который заставлял людей держаться от него подальше. Он не походил на джентльмена, и тем более на человека, которому можно доверить свою единственную сестру. 	- Мне нужно твое слово чести, - сказал Закери. - Джек, обещай, что будешь хорошо с ней обращаться. 	- Обещаю, - сказал Джек, поднимая руку. Он знал, что сделает все, чтобы Мириам была счастлива. 	- И что ты любишь ее по-настоящему, - продолжал Закери. - Эта упрямая маленькая дурочка все еще любит тебя, хотя и не хочет в этом признаться. Сам не знаю, с чего это я вдруг начал вести себя как самая настоящая сваха. Дай слово, что женишься на ней. 	Джек заколебался. Мириам была единственной драгоценностью в его никчемной жизни, и то, что он испытывал к ней, стояло выше обывательских представлений об отношениях между мужчиной и женщиной. Несмотря на долгие годы, боль разлуки не ослабела, а стала только сильнее. Ему не хватало ее больше, чем если бы он лишился какой-то части своего тела. 	Он снова хотел быть с ней, но это желание никогда не ассоциировалось у него с женитьбой. Брак казался ему скучным и безрадостным долгом, который размывает страсть и истинную любовь, но он не мог признаться в этом ее брату. 	- Закери, я же говорил тебе, что буду с ней порядочен, - искренне произнес Джек. 	- Во всех отношениях, - подтвердил Закери. - В противном случае я собственноручно вздерну тебя на виселице, и мне не помешает то, что ты мой друг. 	Джек согласно кивнул. Все остальное можно уладить позже, когда Мириам будет рядом с ним. 	- Ты передал ей раковину? - спросил он. 	- Да, - ответил Закери, все еще не спуская с друга внимательного взгляда, - хотя она сказала, что предсказание насчет истинного возлюбленного, которого она увидит через три дня, полная чушь. 	- Через три дня она поймет, что это предсказание - самая правильная вещь на свете, - сказал Джек с улыбкой. - И что самое главное, это поможет навсегда избавиться от греческого школяра.
	Глава 3 	Мириам осторожно наливала чай из начищенного чайника, стараясь, чтобы темнокоричневая жидкость как можно изящнее наполняла подставленную чашку. В свое время мама заставила ее выучить эти несложные, но изящные приемы поведения за столом, чтобы Мириам могла обслуживать редких знатных посетителей, останавливавшихся в "Зеленом льве" на пути из Бостона в Салем. Теперь Мириам была благодарна ей, потому что эти манеры нравились Чилтону. Она улыбнулась, протягивая ему чашку, и он одобрительно улыбнулся ей в ответ. 	В такой жаркий день, как этот, Мириам с удовольствием выпила бы глоток холодного молока или лимонада, но Чилтон ни при каких обстоятельствах не мог изменить своим правилам. Кроме того, полдень был единственным временем, когда Мириам, освободившаяся от мытья тарелок после завтрака и еще не занятая приготовлением обеда, могла провести со своим женихом. С усталым вздохом она присела на краешек стула, стараясь спрятать в складках передника покрасневшие от работы руки. 	Она действительно устала, и забота о двенадцати постояльцах "Зеленого льва" не была тому единственной причиной. Уже две ночи Мириам почти не спала. Ее мысли занимал Закери, который решительно не одобрял предстоящее замужество. Как он не понимает, что Чилтон - это лучший вариант, и с ним она будет счастлива? Но почему тогда она каждую ночь кладет под подушку отполированную океанскими волнами раковину, и в тревожных снах к ней приходит не Чилтон, а Джек Уайлдер? 	- Мириам, дорогая, ты совсем не обращаешь на меня внимания, - раздался обиженный голос мистера Чаффа. 	- Нет, что ты, Чилтон, - слегка виновато произнесла Мириам, подвигая ему блюдечко с печеньем. - Это лимонное, твое любимое, не так ли? 	- Я совсем не это имел в виду, - слегка раздраженно заметил Чилтон, однако взял печенье. - Вот уже целых десять минут ты совершенно не слушаешь, о чем я говорю. 	- Это не так, - машинально возразила Мириам. 	- Разве? - Он протестующе взмахнул кусочком печенья, элегантно зажатым между большим и указательным пальцами. - Если ты сможешь повторить мое замечание о докторе Хайнде и его теории трансмогрификации, я принесу тебе свои искренние извинения. Но думаю, дорогая, тебе не удастся этого сделать, значит, это ты должна извиняться передо мной. 	Он отправил кусок печенья в рот и принялся быстро пережевывать его, подняв голову с видом триумфатора. Глядя на эти по-кроличьи суетливые движения, Мириам почему-то вспомнила веселую улыбку Джека Уайлдера, и ей стало нестерпимо больно при мысли о том, что она потеряла. Чилтон очень респектабельный мужчина, но ни при каких обстоятельствах его нельзя было бы назвать привлекательным. 	Однако он предложил ей стать его женой, то есть сделал то, чего Джек так и не удосужился. И за одно только это ее жених заслуживал уважения. 	- Прости, Чилтон, - сказала Мириам, стараясь сдержать неожиданно навернувшиеся на глаза слезы, - я знаю, как важны для тебя теории доктора Хайнда, но в последние несколько дней в "Зеленом льве" столько постояльцев, и я так много работала... 	- О, дорогая, умоляю тебя, не стоит так казниться, - перебил ее Чилтон. Он протянул руку и слегка похлопал Мириам по ладони. - Как только ты станешь моей женой, все эти проблемы исчезнут из твоей жизни без следа. 	Она вздохнула и посмотрела на его холеные пальцы, все еще лежавшие на ее покрасневшей руке. Это рука джентльмена, с тоской подумала она, и именно так джентльмены утешают настоящих леди. Но почему тогда ей так хочется, чтобы он не похлопывал ее кончиками пальцев, а обнял, прижал к себе или даже попытался поцеловать? Увы, так поступал Джек, но что хорошего из этого вышло? Неужели тоска по ласкам Джека означает, что она недостойна стать женой настоящего джентльмена? 	- Чилтон, ты слишком добр ко мне, - начала она с отчаянием в голосе. - Не знаю, почему ты... 	- Не желаю слышать никаких возражений насчет моего выбора, - прервал ее мистер Чафф. - Обещаю, как только мы поженимся, я обеспечу тебе более достойную жизнь. Ждать осталось не так уж и долго. 	Мириам заставила себя улыбнуться. Чилтон прав. Замужество положит конец ее тревогам и воспоминаниям о прошлом, которые уже две ночи не дают ей спать. И все это из-за Закери с его дурацкой раковиной! 	- Я бы хотела, чтобы наша свадьба состоялась завтра, - почти мечтательно сказала Мириам. 	- Моя милая нетерпеливая невеста, - с улыбкой сказал Чилтон, поднося к губам ее руку и слегка целуя запястье. - Я тоже этого хочу, но пока нам необходимо сдерживать свои животные инстинкты. 	- Но я совсем не это имела в виду! 	- Я знаю, что ты имела в виду, - снисходительно заметил Чилтон. - Но не виню тебя в этом. Ты выросла в варварском краю среди дикой природы, далеко от общества, поэтому нет ничего удивительного в том, что у тебя проявляются такие... ээ... непредсказуемые импульсы. Но мы не должны подчиняться страсти. Напротив, следует подавлять ее силой разума. 	Длинные букли его парика заскользили по ее руке, и Мириам подумала о том, что он намного лучше, чем она, справляется с подавлением своих импульсов. Она обязана научиться обуздывать свои страсти, иначе ей никогда не стать счастливой с Чилтоном и, что важнее, с самой собой. 	Но одно дело принять такое решение, и совсем другое - воплотить его в жизнь. К тому времени, когда все постояльцы отужинали, посуда была перемыта и все убрано, у Мириам едва хватило сил, чтобы подняться в свою душную комнату на втором этаже. Раскаленная дневным солнцем крыша еще не остыла. Мириам в изнеможении упала прямо поверх покрывала, раскинув в стороны руки и ноги, в надежде освежиться хотя бы легким ветерком, проникавшим сквозь раскрытое настежь окошко. 	"Сегодня ночью, - твердо сказала она себе, - я буду спать и не увижу ни одного сна". 	Но стоило ей закрыть глаза, как сознание вышло из-под контроля. 	Ей снилось, что она снова сидит рядом с Чилтоном. Она улыбнулась и протянула ему руку. Чилтон рассмеялся приятным грудным смехом. Но это был не его смех, и когда он повернул к ней лицо, оказалось, что это Джек. Его темные, слегка вьющиеся волосы падали на загорелый лоб, а светло-серые глаза насмешливо смотрели из-под красиво очерченных бровей. Его рука крепко сжала ее талию, легко подняла в воздух, и уже через секунду она сидела у Джека на коленях, ощущая под собой возбуждающую твердость его бедер. Он привлек ее к себе, и их губы слились в страстном поцелуе... 	Мириам резко поднялась на кровати. Сердце буквально выпрыгивало из груди, а дыхание было частым, словно после продолжительного бега. Горячий воздух комнаты давил на нее с такой же силой, с какой Джек обнимал ее во сне. "О, это же только сон!" - со стоном подумала Мириам, прижимая ладони к пылающим щекам. 	Джек не снился ей уже несколько лет, почему же сны о нем начали приходить к ней именно сейчас, когда она уже пообещала выйти замуж за другого? Да, ее страсть необузданна, как табун диких лошадей, но она должна научиться контролировать ее, она просто обязана это сделать. Мириам крепко сжала веки и перевернулась на бок, засовывая руки под подушку. Округлая прохладная раковина словно сама проскользнула в ее ладонь. 	- "Невестино желание", как же, - пробормотала она, доставая из-под подушки подарок Закери. - Лучше бы назвали ее "невестино мучение". 	Она не была слишком суеверна, и ей хватало переживаний. Мириам поднялась с кровати, зажав раковину в руке. В короткой ночной рубашке из прозрачных кружев она прошла на кухню, дверь из которой вела во двор. 	Выйдя из дома, Мириам на секунду замерла, потрясенная царившим на улице спокойствием. В такой час в Уэстхеме все спали. Прилепившиеся друг к другу домики и магазинчики казались безлюдными под молочным светом луны и сверканием звезд. С берега реки раздавалось мелодичное пение цикад, дополнявшееся тихим шелестом волн, накатывавших на прибрежный песок. Мириам направилась к воде, от которой веяло прохладой. Это Закери виноват в том, что мысли о Джеке лезут ей в голову, подумала она. Нужно справиться с ними, пока не случилось чтото плохое. 	Мириам прошла мимо развесистой ивы, под которой привязывали лошадей, и направилась к пристани. Давным-давно ее дед понял, как выгодно построить постоялый двор именно в этом месте, на новой дороге, ведущей из Бостона. Многие путники желали отдохнуть и отведать горячей пищи перед дальним переходом к югу или путешествием по реке. 	Гладкие, отполированные за много лет доски приятно охлаждали ступни Мириам. Она подошла к самому краю, где висел причальный колокол, и наклонилась посмотреть на чернеющую воду. Так они делали в детстве - она, Закери и, конечно, Джек. Она не делала этого уже давно, но теперь, в лунном свете, ей подумалось, что смотреть ночью в воду - самое правильное и логичное из всех занятий. 	Она поднялась и поднесла к лицу лежавшую на ее раскрытой ладони раковину. 	- Вот, Закери Фэрборн, - сказала она, замахиваясь как можно сильнее, чтобы выбросить раковину в реку, - что я думаю о твоей волшебной раковине, вот что я думаю о твоей дурацкой настоящей любви, вот... 	- Ты опоздала. 	Она обернулась так резко, что едва не потеряла равновесие и не свалилась в воду. Однако стоявший возле нее мужчина не сделал ни единого движения, чтобы ее удержать. Лишь длинная тень, отбрасываемая им в лунном свете, коснулась ее ног. 	- Уже полночь третьего дня, Мириам, - тихо сказал Джек Уайлдер. - Иди сюда и поздоровайся со своим возлюбленным.
	Глава 4 	Джек представлял себе их встречу бесчисленное множество раз, но ничто не могло сравниться с реальностью. Она только что встала с кровати, силуэты ее грудей и округлых бедер легко угадывались под кружевной тканью рубашки. Волосы, заплетенные в косу, немного растрепались, и забавные русые кудряшки плясали вокруг шеи. Глаза Мириам были еще немного заспанными и припухшими. Она действительно изменилась, но совсем не так, как говорил Закери. Из юной, не до конца оформившейся девушки она превратилась в настоящую женщину, ради которой Джек вернулся из ада и которую хотел сделать своей навеки. 	Но к сожалению, эта женщина смотрела на него сейчас с яростью. 	- Джек Уайлдер, не ты мой истинный возлюбленный, - почти прошипела она, стараясь запахнуть на груди рубашку. - Ты мой истинный никто! - добавила она, подчеркивая последнее слово. 	- О нет, - возразил он совершенно спокойно, и его взгляд заскользил по ее телу. "Она налилась, как спелый плод, - подумал Джек, - и стала еще соблазнительнее". - Мириам, ты превратилась в настоящую красавицу! - восторженно произнес он. - Даже больше чем в красавицу. 	- Перестань глазеть на меня, - сказала девушка, тщетно пытаясь прикрыться. - Что ты тут делаешь? Зачем вернулся? И почему ты вернулся именно сейчас? 	Она нетерпеливо тряхнула головой, и коса, описав дугу, переместилась за спину. Улыбка Джека стала еще шире. Она все еще старается ему понравиться, хотя и не хочет признаться в этом самой себе, подумал он. 	- Судя по тому, что рассказал мне Закери, я приехал в самый нужный момент. Мирри, ты что, забыла меня, променяла на эту ученую размазню? 	Мириам едва не задохнулась от возмущения, и ее губки красиво округлились. 	- Мне нужно было сразу догадаться, что вы сговорились! Все как обычно, Закери и... ты! Ах ты! 	Она бросила в него раковину, стараясь попасть в лицо, но он легко поймал ее одной рукой. 	- А, "невестино желание"! - сказал он, делая шаг по направлению к Мириам. Джек рассматривал раковину, словно видел ее впервые. - Я слышал, что эта раковина всегда говорит женщинам правду. Похоже, так оно и есть. 	- Интересно, сколько времени ушло у вас с Закери, чтобы придумать всю эту ерунду? - сказала Мириам, потихоньку отходя назад. - Стой там, где стоишь, Джек Уайлдер, и не смей подходить ближе. 	- Тогда сама стой, где стоишь, Мириам Роу, и не заставляй меня гоняться за тобой. 	- Джек, прошу тебя, - жалобно промолвила Мириам, отодвигаясь от него еще на несколько дюймов, - уходи. Оставь меня в покое. Все, что было между нами, уже в прошлом. Все кончено. Уходи немедленно. 	- Мне пришлось объехать весь мир, чтобы вернуться к тебе, - произнес он слегка охрипшим голосом. - Неужели ты думаешь, что я уйду именно сейчас, когда ты находишься от меня на расстоянии вытянутой руки? 	Она покачала головой и сделала еще шаг назад, совершенно забыв о том, как близко находится к краю причала. В ту же секунду Мириам почувствовала, что теряет равновесие. Она замахала руками, пытаясь удержаться, а Джек немедленно схватил ее за запястье и притянул к себе, заключив в объятия. 	Слишком поздно Мириам поняла, что он сделал, и слишком поздно пожалела о том, что не выбрала темные воды реки вместо куда более опасных объятий Джека. Упав в реку, она могла бы легко добраться до берега, а будучи прижатой к широкой груди Джека, оказалась совершенно беззащитной. Ощущение близости с ним мгновенно всплыло в ее памяти. Словно все это было вчера. Четыре года не смогли заставить ее забыть, как сильно билось сердце, когда он ее обнимал. 	- Отпусти меня, Джек, - сказала она, пытаясь освободиться. - Отпусти, черт тебя побери! 	- Нет, - ответил он, прижимая ее еще сильнее. - Не отпущу. 	- Джек Уайлдер, если ты немедленно... 	- Тс-с, - приказал он, наклоняя к ней свое лицо. - Больше ни слова, поняла? 	Она не собиралась ничего понимать, но его губы уже накрыли ее рот, сводя все попытки протестовать к нулю. Желание захлестнуло ее с такой силой, что она инстинктивно раскрыла губы навстречу поцелую, жаркому, как самый знойный июльский полдень. Мириам почувствовала, что Джек хочет ее даже сильнее, чем она ожидала. 	- Ты моя, Мириам, - произнес он хриплым шепотом. - Ты вся моя. 	Нет, он ошибается, вдруг подумала она. почти теряя рассудок и совершенно не в силах превозмочь собственное желание. Но все же Мириам уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула Джека. 	- Это ты целиком принадлежишь дьяволу, - почти крикнула она, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. - Я не твоя, Джек, даже не надейся! 	Однако, глядя в его бледно-серые глаза, обрамленные густыми ресницами, она почувствовала, что ей не удастся его переубедить. Джек остался таким же высоким и стройным и все так же походил на мальчишку. Его длинные волнистые волосы разметались по плечам, а подбородок и щеки покрылись темной щетиной. Изпод расстегнутой куртки выглядывал цветастый шейный платок, а рубашка выбилась из пояса штанов. Но все же это был уже не тот мальчик, которого она когдато любила и который любил ее. Всем своим существом она ощущала произошедшие в нем изменения. 	- Я не твоя, - повторила она менее уверенно, чувствуя, что ее слова ничего для него не значат. - Не твоя. 	- Да какого черта я должен верить в то, во что ты сама не веришь? - спросил он, проводя пальцами по ее волосам. - Разве твой поцелуй не доказывает обратное? 	Она яростно замотала головой. 	- Ты потерял на меня все права в тот момент, как уехал, Джек. Ты получил мою... невинность, а потом исчез, даже не подумав о возможных последствиях. 	- Черт побери, Мириам, я не виноват! - воскликнул он. - На этом корабле я был настоящим пленником! Неужели ты думаешь, что я мог по собственной воле оставить тебя после самой прекрасной ночи в моей жизни? 	- Но ты сделал это, - произнесла она с горечью. 	- Я страдал не меньше тебя, я думал, что сойду с ума. Бог свидетель, как я хотел вернуться к тебе! Но эти ублюдки не спускали с меня глаз ни днем, ни ночью. Они сказали, что выполняли волю моего отца, когда забирали меня на свой корабль. 	- Не смей приплетать сюда отца! - в отчаянии воскликнула Мириам. Она почувствовала, как боль и мука тех дней охватывают ее с новой силой. - Он умер еще до твоего рождения, и не было никакой необходимости идти по его стопам. 	- Господи! Мириам, все совсем не так просто, - покачал головой Джек. - Пойми, это так трудно объяснить. 	Она молчала. У Джека никогда раньше не было от нее секретов, и Мириам почувствовала, что недоговоренность встает между ними как каменная стена. 	- Даже мне? - спросила она тихим голосом. 	- Особенно тебе, - ответил он с отрешенным видом. Его мысли витали где-то далеко. - Я даже не знаю, с чего начать. 	- Но зачем тогда ты вернулся? - прошептала она. - Почему не остался в Индии, Китае или в каком-нибудь другом проклятом месте? 	- Ты сама должна знать ответ, - сказал он, снова беря ее за руку. - Неужели ты думаешь, что я хоть на мгновение забывал о нас с тобой? 	Тело Мириам напряглось от невольного желания освободиться. 	- Отпусти меня, Джек. Отпусти, или я... я закричу. 	- Ты? - удивился он. - Только не ты, Мирри. Ты никогда не кричала и не впадала в истерику. Скорее, ты позвонишь в колокол и подымешь всех мертвецов из ада. 	- Хорошо, - сказала она, хватая веревку причального колокола. - Я сейчас позвоню и перебужу весь город. 	- О да, и что скажут на это люди? - спросил он. - Они увидят, что мы стоим рядом, держимся за руки и между нами не происходит ничего предосудительного. Никто ничего не подумает, кроме твоего нового возлюбленного. Вот он-то точно ничего не сможет понять. 	Она тут же выпустила колокол. 	- Нет, Джек, - устало проговорила Мириам, - это ты должен понять. 	- Я и так все понимаю, любовь моя, - сказал он. - Я понимаю, что ты и я... 	- Нет, - твердо произнесла она. - Я не это имела в виду. Между нами все кончено, Джек. Кончено навсегда. 	Эти слова словно разверзли между ними пропасть. 	- Значит, ты выбрасываешь меня, словно старую тряпку? 	- Джек, я не... 	- Неужели ты не вспоминала обо мне все эти четыре года? 	- Да я вспоминала о тебе тысячи и тысячи раз! - воскликнула она со слезами на глазах. 	Она увидела, как расслабилось его лицо при этих словах. 	- Я знал, что ты не забыла меня, любимая, - прошептал Джек. - Не нужно делать вид, что ты меня уже не любишь. 	Она отвела от него глаза, боясь услышать то, что больше не имела права слушать. 	- Джек, не начинай все сначала, - почти взмолилась она. - Просто... просто не надо. Я больше не девочка и не жду от тебя обещаний, которых ты не собираешься выполнять. 	- Но я никогда не лгал тебе, Мирри, - медленно произнес он, - и не собираюсь обманывать тебя теперь. У меня множество планов для нас с тобой, любимая. Я мечтаю, что... 	- Не надо, Джек, умоляю тебя! - перебила его Мириам. - Мне нужен человек, с которым я смогу честно прожить свою жизнь. Я хочу, чтобы мой муж не уезжал от меня на долгие годы, а всегда был рядом со мной. Чилтон именно такой, и поэтому я выхожу за него. И ты не сможешь ничего сказать или сделать, чтобы я от этого отказалась. 	Она повернулась и побежала прочь, не дожидаясь ответа Джека. Но он и не пытался догнать ее. Мириам не знала, испытывает она от этого облегчение или разочарование. 	Не оглядываясь, девушка добежала до постоялого двора, заскочила в раскрытую дверь кухни и на одном дыхании взлетела на второй этаж в свою спальню. Не в силах больше сдерживать рыдания, она упала на кровать и зарылась лицом в подушку. 	"О, Джек, почему ты вернулся именно сейчас? Неужели ты не мог приехать через две недели, когда я уже буду замужем и стану недоступна для тебя", - думала она. 	Ее сердце стучало, а губы все еще хранили вкус его поцелуя. Мириам чувствовала, что все тело горит от запретного желания. 	Все это плохо, плохо, плохо... 	- Мириам? - раздался голос матери, которая вошла в комнату, держа в руке зажженную свечу. - Ты тут, моя девочка? 	- Да, мама, - ответила Мириам, поворачиваясь к матери и стараясь держать голову в тени, чтобы не показать своих заплаканных глаз. - В комнате очень жарко, поэтому я вышла на улицу, чтобы немного освежиться. Но теперь я уже вернулась и очень хочу спать. 	Мириам широко зевнула, ненавидя себя за то, что врет собственной матери. 	- Хорошо, - сказала мама, нахмурив брови. Ее лицо одновременно выражало недоверие и тревогу. - Но отец говорит, что слышал голоса, доносившиеся с пристани. 	- Я ничего не слышала, - сказала Мириам, отворачиваясь. - Совсем ничего.
	Глава 5 	- Сэр, вы, случайно, не ищете местечко, где можно выпить настоящего рома? - раздался позади Джека тоненький мальчишеский голосок. - В "Зеленом льве" любой путник найдет все, что ему нужно, слово чести. 	- Да неужели? - сказал Джек, сомневаясь в том, что ему будут рады в "Зеленом льве". Однако он действительно направлялся в сторону постоялого двора в надежде еще раз увидеть Мириам. Он машинально повернулся, чтобы взглянуть на увязавшегося за ним мальчугана, и буквально остолбенел. Круглое личико ребенка, его пшеничного цвета кудряшки и даже насмешливая гримаска - все было точной копией Мириам. В растерянности Джек пытался сообразить, сколько мальчику лет. Пять, шесть или всего четыре? Черт побери, он никогда не мог определить возраст у детей! 	- Конечно, слово чести, - с энтузиазмом повторил мальчуган. - У моего отца самый лучший постоялый двор к северу от Бостона, а моя мама - самая лучшая повариха, и дьявол заберет того недоноска, кто посмеет сказать обратное! 	- Сильно сказано для такого малыша, как ты, - заметил Джек, едва найдя в себе силы улыбнуться. Значит, малыш был братом Мириам, а не ее сыном, то есть и не его сыном тоже. Впрочем, Закери наверняка убил бы его, оставь он Мириам с незаконнорожденным ребенком. 	- Сомневаюсь, что твоей маме нравится, когда ты поминаешь в доме имя нечистого. 	Мальчик шмыгнул носом. 	- Вообще-то да, - нехотя признался он. - Она меня все время воспитывает. Но мой брат, Закери, говорит, что моряки не считают за грех иной раз ругнуться, если только рядом нет женщин. 	- Например, твоей мамы? 	Мальчик кивнул. 	- Особенно моей мамы, - сказал он, выделяя первое слово. - Но я хочу быть моряком, как Закери, и, думаю, мне стоит потренироваться. - Он повернулся к Джеку, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, и принялся разглядывать золотые серьги в его ушах и поношенные морские сапоги. - Спорим, ты слыхал о моем брате. Он самый лучший моряк во всем Уэстхеме и в конце этого года станет капитаном. 	Джек готов был поспорить насчет "самого лучшего моряка", но мнение младшего брата заслуживало уважения. 	- О да, я знаю Закери, - сказал Джек, присаживаясь на корточки. В одной руке тот держал большую корзину, наполненную подобранным на берегу сушняком, а в другой - дохлого краба. Он не был его сыном, но Джек все равно чувствовал к нему огромную симпатию. 	- Мы с Закери дружили с самого детства, - продолжал Джек, - и с твоей сестрой Мириам тоже. 	- С Мириам? - недоверчиво спросил мальчик. - Она не дружит с мужчинами, кроме мистера Чаффа, но он ее жених, это не считается. Моим другом он не будет, точно. 	Джек просиял. Неудивительно, что мальчуган сразу ему понравился. 	- Но тогда я счел бы за честь называться твоим другом, - сказал он, заключая маленькую ладошку в свою руку. - Меня зовут Джек Уайлдер, но ты можешь называть меня просто Джек. 	Мальчик уставился на него с таким нескрываемым обожанием, что Джек сразу догадался - о его похождениях было известно даже малым детям. 	- Меня зовут Генри, - наконец смог вымолвить мальчуган. - Генри Роу. К вашим услугам, сэр. 	- Никаких сэров, - запротестовал Джек. - Зови меня просто Джек. 	- Да, Джек. - Мальчик покраснел от гордости. - Здравствуй, Джек. 	- Здравствуй, Генри. - Джек заговорил тише, словно не желал, чтобы его слова услышали посторонние: - А я могу доказать, что знаю твою сестру. Она любит сливы больше, чем яблоки, а в чай и молоко кладет столько патоки, что там ложка может стоять. Поет она хуже осла, но зато умеет так ловко передразнивать голоса птиц, что те сами к ней слетаются. А еще у нее три маленькие родинки на левом колене, похожие на созвездие Ориона. 	- Вот это да! - с изумлением выдохнул мальчик. - А я не знал о родинках! 	- Тогда это будет нашим секретом, - произнес Джек почти шепотом. - Сам знаешь, как леди щепетильны в таких делах. 	Генри согласно кивнул. 	- Она все время жалуется маме, что я подглядываю, когда она моется. 	- Думаю, она клевещет на тебя, - со вздохом заключил Джек. - Мир несправедлив, Генри Роу, но помни, всегда нужно уметь как следует прятаться. Кстати, я знаю еще один секрет Мириам. Она любит охотиться за кладами. 	- Мириам? - недоверчиво переспросил Генри. - Да как она может искать клады, если больше всего не любит пачкаться? 	- Со мной она всегда здорово пачкалась, - признался Джек. - Искать клады - не слишком чистая работа. 	От возбуждения Генри завертелся на месте. Он взмахнул рукой, в которой был зажат краб, и тот описал в воздухе дугу. 	- А где вы искали клады? - спросил мальчик. - И сколько золота нашли? 	- На острове Кармонди, что неподалеку отсюда, - сказал Джек и нарисовал пальцем на песке побережье Уэстхема и длинный узкий остров в устье реки. - Мы с Мириам и Закери перерыли его весь вдоль и поперек, но не нашли ни цента. Однако мой дядя постоянно твердил о том, что отец зарыл на этом острове сокровища пиратов. "Пятьдесят шагов от высокой воды", - повторял дядя Джо, а он никогда... 	- Генри Роу, - раздался напряженный голос Мириам. - Ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя разговаривать с незнакомцами. 	- Мириам, но он не незнакомец! - воскликнул мальчик. - Это Джек Уайлдер, он друг Закери, и твой тоже. А теперь он и мой друг. Он рассказывал о... 	- Немедленно отправляйся на кухню, - приказала Мириам, для убедительности указывая пальцем в сторону постоялого двора. - Мама уже полчаса ждет, когда ты принесешь дрова. Отправляйся сейчас же. 	Джек широко улыбнулся. Мириам только что сама вышла из кухни. Об этом свидетельствовали ее раскрасневшиеся от плиты щеки и запачканный мукой подбородок. А как ему нравилось слушать ее голос, отдающий приказания! Как он был бы рад, если бы она приказывала ему! 	- Да ладно тебе, Мирри, не сердись на парня, - сказал Джек, глядя вслед удаляющемуся мальчику. Тот шел по песку, волоча за собой краба, а тяжелая корзина стукалась о его босые ноги. - Это я задержал его, потому что... 	- Я знаю, что ты делал, Джек Уайлдер, - строго сказала Мириам. - Ты забивал ему голову всей этой чушью про клады и драгоценности, соблазняя возможностью жить за счет украденного, а не честно заработанного! И если ты пытаешься через него добраться до меня, то знай, у тебя ничего не выйдет! 	- Мирри, я не хотел ему зла, - сказал Джек, снимая шляпу и прижимая ее к груди. - Кроме того, Генри - умный парень и, думаю, он не станет верить в мои сказки. 	Но выражение ее глаз не стало мягче. 	- Ум здесь ни при чем. Генри всего семь лет, и он готов поверить любой небылице, рассказанной моряком. 	- Тогда мы с тобой спорим ни о чем. Я просто рассказал ему, как мы в детстве рыли ямы на Кармонди. Счастливые были денечки, не так ли? 	Мириам молчала. По выражению ее лица Джек видел, что она ничего не забыла. "Закери прав, она действительно все еще любит меня", - с наслаждением подумал он. 	- Ты ведь помнишь остров, котенок? - продолжал Джек слегка охрипшим голосом. - Как мы прятались в тени высоких сосен от палящего солнца? Помнишь дикие розы в июне, малину в июле и ежевику в августе? А как я клялся не трогать до полудня печенье и яблочный сок, которые мы брали у твоей мамы, и ты потом засовывала мне в рот кусочки печенья, а я слизывал крошки с твоих пальцев? 	Он мог поклясться своей жизнью, что так же, как и он, Мириам помнила и их первые невинные поцелуи, пахнущие яблоками и апельсиновым печеньем, самые сладкие поцелуи в их жизни. Джек подошел к ней, нерешительно перебирая в пальцах шляпу. 	- Мы еще решили, что Кармонди будет принадлежать нам, - тихо сказал он, - и сделали тебе трон в корнях огромного дуба. А знаешь, этот дуб все еще стоит. Я проплывал мимо острова несколько дней назад и видел его собственными глазами. Мирри, мы можем вернуться на наш остров, только ты и я. Я докажу тебе, что смогу снова сделать тебя счастливой. 	Им нужно просто поговорить, сломать выросшую между ними стену непонимания и найти способ стать еще ближе. Он знал, что это возможно. Об этом говорили слезы в глазах Мириам. 	Но когда он протянул к ней руку, она отшатнулась. 	- Ничто, связанное с этим островом, твоим отцом или дядей Джо, не принесет нам счастья, Джек, - сказала она предательски задрожавшим голосом. - Однажды все это причинило боль мне, и я не хочу, чтобы теперь ты сделал больно Генри или кому-нибудь из моей семьи. 	Одним движением босой ноги она стерла нарисованную на песке карту, повернулась и пошла в сторону кухни, оставив Джека с невыносимой тяжестью в сердце.
	Глава 6 	- Подарок? - изумленно спросила Мириам, принимая из рук Чилтона увесистый сверток. - Ты принес мне подарок? 	- О да, дорогая, это для тебя, - сказал Чилтон. Длинный плоский предмет был завернут в кусок серого муслина и перевязан зелеными ленточками. - Хотя, должен признать, в данном случае я лишь выполняю роль посыльного. Меня попросили передать это тебе. 	- Кто попросил? - спросила Мириам, нахмурив брови. 	- Не знаю, - признался Чилтон, поглаживая сверток, словно это был щенок или котенок. - Мне принес его какой-то мальчик, который сказал, что это свадебный подарок для Мириам Роу. Однако у меня есть кое-какие догадки на этот счет. Думаю, что один из моих коллег, ученый из Кембриджа, джентльмен, обладающий тонким вкусом и знающий о моей предстоящей свадьбе, решил сделать тебе сюрприз. 	Мириам с сомнением взглянула на Чилтона. Скорее всего это передал тот, кто не мог считаться ни ученым, ни тем более джентльменом. Она не видела Джека со вчерашнего дня, но знала, что он просто так от нее не отступится. 	- Открывай, Мириам! - воскликнул Генри, просовывая свою русую голову ей под руку. - Открывай побыстрее! 	Все смотрели на девушку, и у нее не оставалось другого выхода. Она вытерла руки о передник, осторожно развязала ленточки и развернула муслин. Волна за волной на стол полился тончайший шелк золотисто-желтого цвета. Ткань сверкающими бликами переливалась в лучах утреннего солнца. 	- О, Мириам! - воскликнула мать, наклоняясь, чтобы дотронуться кончиками пальцев до тонкой материи. - Да здесь не меньше пятнадцати локтей. Это даже больше, чем нужно на платье! Кто же мог сделать тебе такой роскошный подарок? 	- Могу поклясться, что моя догадка верна! - объявил Чилтон. - Только мой дорогой друг доктор Пакстон мог прислать такой элегантный подарок. Это прекрасный китайский шелк, дорогая, лучший в мире. В Англию его поставляет Ост-Индская судоходная компания. 	Мириам отдернула руку от шелка, словно тот обжег ей пальцы. Скорее всего этот кусок материи действительно везли в Англию на корабле, принадлежавшем Ост-Индской судоходной компании, но груз так и не попал по назначению. Дьявол побери Джека Уайлдера за то, что он осмелился сделать ей такой подарок! Даже если бы она зазвонила в колокол в ту ночь, когда они стояли на причале, и то ей не пришлось бы испытать такого стыда. 	- Смотри, Мириам, - воскликнул Генри, роясь в складках материи, - здесь еще одна раковина для тебя! 	- О, это капута таурина, - со знанием дела произнес Чилтон. - Очень милый сувенир для леди, который подтверждает тонкий вкус доктора Пакстона. Скорее всего ее привезли на том же корабле, что и шелк, потому что моллюски этого вида обитают только в Индийском океане. Знаешь, Мириам, я увлекаюсь также и естественными науками. 	Однако монолог Чилтона не произвел никакого впечатления на Генри. 	- У моей сестры полно разных раковин, - сказал он, нетерпеливо поглядывая на сверкающий кусок перламутра в руках мистера Чаффа, - и могу поклясться, она знает про них куда больше твоего. 	- Самоуверенный маленький грубиян, - сказал Чилтон с нескрываемым презрением. - Тебе не помешает хорошая порка. Она-то сможет научить тебя разговаривать вежливо. 	Миссис Роу дернула Генри за руку, и мальчик быстро спрятался за спину матери. 	- Думаю, мистер Чафф, Мириам показывала вам свою коллекцию, - произнесла она, стараясь сгладить возникший было конфликт. - У нее есть шкатулка с раковинами со всего света. Ваш друг не мог найти для нее лучшего подарка. 	Естественно, друг Чилтона не мог этого сделать, подумала Мириам, а Джек Уайлдер мог. Ведь это он помогал ей собирать первые раковины, когда они рылись в песке, будучи еще младше, чем сейчас Генри. 	Черт, черт, черт его побери! 	- На самом деле я совершенно ничего не знаю о твоей коллекции, - произнес Чилтон, прерывая размышления Мириам. - Это очень похвальное увлечение. Однажды мне посчастливилось увидеть знаменитый грот герцогини Баррингтон. Ее высочество вместе со своими дочерьми, о, такими милыми и воспитанными девушками, придумали сделать великолепную арку из цемента, которая украшена тысячами раковин. Она находится в их загородном доме. 	Мириам вздрогнула, когда представила себе это сооружение. 	- Они залили раковины цементом? И их больше нельзя трогать? Я бы никогда так не сделала. 	- Но тебе следует подумать об этом, дорогая! - с энтузиазмом воскликнул Чилтон, явно загоревшийся столь оригинальным проектом. - Покорять природу, заставлять ее служить человеку - это такая прекрасная цель! 	- Нет, - с раздражением перебила его Мириам, забирая у него раковину Джека. 	Она почувствовала внутренний протест против желания Чилтона навязать ей свою волю. Кроме того, Мириам вообще не собиралась хранить эту раковину, и уж тем более украшать ею стену, чтобы сделать из нее постоянное напоминание о Джеке. 	- Мама, ты не видела Закери? 	- Кажется, я совсем недавно видела его в доке, - ответила миссис Роу, слегка удивленная неожиданным вопросом Мириам. - Но, дорогая, мистер Чафф ждет свой завтрак. 	- Он получит его, как и все остальные постояльцы, но сейчас я не могу подавать на стол, - сказала она, направляясь к выходу из гостиной. - Прости, Чилтон, но мне необходимо поговорить с братом немедленно. 	И она выбежала из дома еще до того, как мама или мистер Чафф успели ее остановить. Конечно, она поступила не слишком вежливо, но в этом следовало винить только Закери и Джека. Едва сдерживая гнев, она остановилась и принялась осматривать берег в надежде увидеть брата. Очень скоро она заметила его возле небольшой лодки. 	- Доброе утро, котенок, - крикнул он. Рубашка Закери взмокла от пота, рукава были закатаны. - Солнце еще не так уж высоко, а жарко, словно мы на Ямайке. 	Но Мириам не собиралась рассуждать о погоде. 	- Где Джек? 	- Какой Джек? - спросил он недоуменно. 	- Джек-попрыгун, Джек-болтун, Джек-черт-знает-какой! - возмущенно воскликнула она. - Хватит играть со мной в игры. Ты прекрасно знаешь, что я говорю о Джеке Уайлдере. 	- Джек Уайлдер? - сказал Закери, делая вид, что впервые слышит это имя. - Но откуда ему взяться здесь, в Уэстхеме? 	Мириам в отчаянии пнула ногой борт лодки. 	- Отвечай, Закери. Неужели вы оба так заврались, пытаясь оскорбить меня, что даже забыли, как говорить правду? 	Он нахмурился. 	- Джек просил, чтобы я не рассказывал тебе, - признался Закери. - Он хотел сделать сюрприз. 	- Да-а, ему это удалось, особенно вчера ночью. Значит, "невестино желание"? И ведь это было только начало, не так ли? - Она протянула брату новую раковину. - И ты еще удивляешься, почему я выбрала Чилтона? Вы с Джеком ничуть не лучше Генри, но он еще ребенок, а вы - просто два здоровых болвана. А что касается шелка, то... 	- Он тебе не понравился? - искренне удивился Закери. - Мне казалось, цвет просто королевский. Согласись, что Джек знает твои вкусы. 	Глаза Мириам сузились. 	- Где он? 	Закери колебался. Он не мог выбрать между преданностью другу и любовью к сестре. 	- Он снимает комнату у Хики. Но, Мириам, ты не можешь туда пойти. 	- Конечно, могу, - фыркнула она в ответ и, повернувшись, быстро зашагала вдоль берега. 	Она никогда раньше не была в заведении Хики. Не только потому, что в это место не следовало заглядывать молодым леди, но и потому, что Хики считался единственным конкурентом "Зеленого льва" в Уэстхеме. Если отец узнает, что она ходила туда, то без колебаний разорвет ее на части. Однако Мириам не могла допустить, чтобы Джек продолжал ее добиваться, и если для прекращения всего этого требовалось пойти к Хики, то так тому и быть. 	Закери был прав насчет жаркого дня. Таверна находилась на другом конце города. Чтобы добраться до нее, пришлось пройти всю набережную, и когда Мириам подходила к заведению Хики, ее нижняя юбка запылилась, платье липло к телу, а по груди струились ручейки пота. Она так спешила, что забыла надеть шляпу, и теперь чувствовала, как солнце обжигает ее щеки и нос. Ну и ладно, подумала Мириам, по крайней мере она не покажется Джеку привлекательной. 	Со стороны таверна, являвшаяся одновременно винной лавкой и гостиницей, совсем не выглядела как злачное место. Унылое серое здание без вывески выходило окнами на вытоптанный пыльный двор с одиноким раскидистым дубом и несколькими деревянными скамейками. На одной из скамеек дремал полупьяный фермер, который не мог прийти в себя со вчерашнего вечера. Из-за угла здания раздавались мужские голоса и громкий смех. Чувствуя, что злится все больше и больше, Мириам решительно обогнула дом. 	Несколько человек, стоявших возле колодца, сразу замолчали при ее появлении и дружно повернули головы. Высокий мужчина в кожаном фартуке был самим мистером Хики. Рядом с ним стоял его единственный наемный работник, однорукий моряк по имени Эймос. Остальные, обычные полуденные посетители, пришли пропустить стаканчик-другой и послушать байки своего земляка-пирата. Восторженные их лица свидетельствовали о том, что они восхищаются Джеком и, возможно, даже завидуют ему, но, судя по тому, что все держались от него на некотором расстоянии и не позволяли себе никаких фамильярностей, они его побаивались. 	В самом центре стоял Джек, который явно наслаждался всеобщим восхищением. Во время двух предыдущих встреч Мириам не заметила, как сильно он загорел. Его серые глаза и белые зубы казались еще ярче на фоне темной кожи. Широкую грудь пересекал длинный белый шрам - след удара ножом или саблей, немое свидетельство покушения на его жизнь. Джек только что облился водой из колодца, и на его волосах и коже блестели капельки воды. Мириам обратила внимание, что плечи его стали шире, мышцы на руках налились новой силой, а грудь покрылась густыми черными волосами, которые спускались вниз, на живот, а потом еще ниже и уходили под пояс штанов, спущенных так низко на бедра, что было непонятно, как они вообще умудрялись держаться и не спадать. 	- Мисс Роу! - воскликнул Хики, сопровождая приветствие кивком головы. - Какая... э-э... честь для меня! 	- Добрый день, сэр, - сухо ответила Мириам. - Прошу прощения, но я пришла повидать мистера Уайлдера. 	Едва эти слова слетели с се губ, как Мириам почувствовала, что краснеет. Пришла повидать! Ну и ну, какой черт дернул ее сказать такое? 	Джек усмехнулся и тряхнул своими длинными влажными волосами, словно вылезшая из воды собака. 	- Ребята, - произнес он с легким поклоном, - надеюсь, вы извините меня за то, что я прерву нашу беседу, чтобы... м-мм... повидаться с мисс Роу? 	Мысленно осыпая Джека проклятиями, Мириам тем не менее сумела сохранить непроницаемое выражение лица, пока мужчины проходили мимо нее, переглядываясь и подталкивая друг друга. 	Когда они остались одни, его улыбка стала еще шире. 	- Ты пришла поблагодарить меня за подарок? - спросил он. 	- Вовсе нет, - поспешно ответила она, думая про себя, что лучше бы Джек был одет. - Тебе не следовало присылать мне все это. Я больше не могу принимать от тебя подарки. 	- Почему нет? - искренне удивился он. Его глаза смотрели на нее с таким вожделением, что Мириам захотелось закрыться руками. - Тебе не понравился шелк? 	- Конечно, понравился. Какой женщине он может не понравиться? Хотя я не желаю знать, где ты взял такую дорогую вещь. 	Весь его вид говорил о том, что он и не собирался посвящать ее в эти детали. 	- Самое главное - что он тебе понравился. Так почему бы тебе не принять его от меня в качестве свадебного подарка? В конце концов, после всего, что между нами было... 	- Именно поэтому, - прервала его Мириам, напряженно думая о том, что их разговор прекрасно слышен через открытые окна таверны. - Мистер Чафф - уважаемый человек, и я, как его будущая жена, не могу принимать подарки от посторонних мужчин. Особенно от тебя. 	- Да нет, я вовсе не хотел, чтобы ты восприняла это как ухаживание с моей стороны. Ты отказала мне, и я отступил. Я не тот, кто тебе нужен, ты меня не хочешь, что, по моему мнению, весьма сомнительно, но ничего не поделаешь. Я вынужден с этим смириться. - С этими словами он развел руки в стороны и низко поклонился, словно признавая свое поражение. - Уступаю тебя более достойному. 	- Но я... - Мириам замолчала, не зная, что сказать. Она не ожидала, что он так легко сдастся, как не ожидала и того, что подобные слова могут так сильно ее задеть. Да, пострадала ее гордость, а не сердце. Ей оставалось только понимающе кивнуть и заставить себя улыбнуться. - Это... очень великодушно с твоей стороны, Джек. 	- Да, черт побери, - сказал он, проводя руками по волосам. Улыбка его померкла. - Мирри, я всегда знаю, когда нужно отойти в сторону. Помнишь тот клад на Кармонди, золото моего отца? О нем рассказывал дядя Джо, особенно когда выпивал пару лишних стаканчиков рома. Мы с тобой перерыли весь остров, но в один прекрасный день я понял, что золото никогда не будет моим, и отступил. Так и на этот раз. Все кончено. 	Мириам тяжело вздохнула. Конечно, она помнила их долгие увлекательные поиски клада на Кармонди. Она не забыла ничего, связанного с Джеком. Она смотрела на шрам, пересекавший его грудь, и думала, как многого не знает о нем и, вероятно, так никогда и не узнает. 	- Значит, вот как ты относишься ко мне? Как к сокровищу, которого не существует, - сказала она тихим голосом. 	- Именно так, - подтвердил он с самым жизнерадостным видом. Глядя на его спокойное лицо, Мириам засомневалась, не привиделось ли ей то пылкое ночное свидание на пристани. - Думаю, ты теперь не больше моя, чем то отцовское сокровище. Ты сама мне так сказала. Все, что ни делается, к лучшему. 	- Все к лучшему, - как эхо повторила она, стараясь, чтобы ее голос звучал так же убедительно, как голос Джека. В конце концов, она получила то, за чем пришла. Он отказался от нее и обещал больше не беспокоить. Но почему тогда ей кажется, что теряет от этого именно она, а не он? - Джек, я не ожидала, что ты можешь быть таким чутким. 	- Ну что ты, Мириам. Ведь мы уже не дети, не так ли? - спросил он. - Оставь этот желтый шелк и сшей из него красивое платье. Вспоминай обо мне каждый раз, когда будешь его надевать. Ведь нет никакого греха в том, чтобы помнить, даже когда ты станешь многоуважаемой мадам Чафф из Кембриджа. Думаю, теперь самое время нам попрощаться, потому что на этой неделе я уезжаю в Бостон. 	- Так скоро? - удивилась она. Джек протянул ей руку, и она подумала, что он ведет себя более чем необычно. - Разве ты не останешься на свадьбу? 	- Ни в коем случае, ведь это может породить слухи, не так ли? - сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. При этом он сам пожал ей руку, потому что она так и не решилась протянуть ему свою. Однако ее пальцы были сжаты, и Джек раскрыл их. На ладони лежала та самая раковина, которую Мириам хотела запустить ему в лицо. Джек усмехнулся, бросил на девушку весьма откровенный взгляд и осторожно загнул пальцы обратно. 	- Это ты тоже можешь оставить на память, - просто сказал он. 	Его насмешливый, обжигающий желанием взгляд заставил Мириам задать еще один вопрос: 	- Скажи, если бы я не пришла к тебе, ты зашел бы перед отъездом в "Зеленого льва"? Или опять исчез, не попрощавшись, как в прошлый раз? 	Он ничего не ответил, только улыбнулся еще шире и, отступив на шаг, тихо произнес: 	- До свидания, моя принцесса пиратов! Желаю тебе узнать в жизни столько любви, сколько ты заслуживаешь.
	Глава 7 	Мириам сидела на полу в своей комнате и доставала раковины из заветной шкатулки. Она выкладывала их в виде причудливого узора, в котором самые светлые были по краям, а те, что потемнее, в центре. Доставая очередную раковину, она вспоминала, кто привез ее и когда, или как она сама нашла ее в песке на берегу. Это было ее излюбленное занятие, которому она часто предавалась, когда ощущала беспокойство или неуверенность в себе. Раскладывание раковин помогало ей привести в порядок собственные мысли. Но на этот раз последней оказалась та, что подарил Джек. Именно ее следовало поместить в центр узора, но ни она, ни тот, кто ее подарил, не имели на это права. 	- Я не слышала, как ты вернулась, Мириам, - раздался голос миссис Роу. Она вошла в комнату дочери и села рядом с ней на кровать, положив руки поверх передника. Ее взгляд привлекли выложенные на покрывале узоры. - Не понимаю, что ты так напустилась на бедного мистера Чаффа за его предложение использовать твои раковины в его саду? На что они тебе теперь? 	Мириам принялась быстро складывать свою коллекцию обратно в шкатулку. Сейчас мама начнет ее отчитывать, и за дело. Она скажет, что Мириам оставила бедного мистера Чаффа без завтрака, что хорошая жена всегда прежде думает о муже, а уж потом о себе, и все такое прочее. А теперь она сидит и раскладывает никому не нужные раковины вместо того, чтобы помогать на кухне, и этим еще больше усугубляет вину. 	- Мне жаль, что так вышло с завтраком Чилтона, - сказала Мириам. - Я знаю, с ним нельзя было обращаться пренебрежительно. 	- Извиняйся перед мистером Чаффом, а не передо мной, - ответила мать. Она только что пришла с кухни, на щеках играл легкий румянец - результат долгого стояния у раскаленной плиты, а из-под гофрированного чепца выбилось несколько чуть тронутых сединой кудряшек. - Мириам, мистер Чафф - добрый и порядочный человек, - продолжала миссис Роу. - Он считает, что чем-то обидел тебя, раз ты так с ним обошлась. Но я пришла сюда не для того, чтобы говорить с тобой о мистере Чаффе. 	- Мне пора чистить лук к ужину, - вставила Мириам, торопливо поднимаясь с кровати. - Извини, что я задержалась... 	- Лук подождет, дочка, - сказала мать, нежно беря Мириам за руку. - Лишние пять минут погоды не сделают. 	- Но я обещала... 	- Сегодня утром я узнала, что Джек Уайлдер вернулся, - перебила ее мать. - Вернулся сюда, в Уэстхем. 	Мириам испуганно охнула. 	- Это тебе Генри сказал? А что он еще рассказывал? Или Закери? Ну, если я поймаю эту парочку, я им... 	- Значит, ты уже знаешь, - улыбнулась мать. - И я опоздала со своими предостережениями. 	- Ах, мама, - вздохнула Мириам, садясь рядом с матерью и прижимаясь к ее мягкой руке. От нее уютно пахло кухней. Смесь ароматов яблок, корицы, свежевыглаженного белья и тлеющих углей действовала умиротворяюще. Мириам положила голову ей на плечо. - Меня не от чего предостерегать. Во всяком случае, относительно Джека. 	- Всем сердцем я молю, чтобы так оно и было, - произнесла мать, опуская глаза и разглядывая свои руки. - Могу ли я верить, что ты достаточно взрослая, чтобы понимать, кто нужен тебе в мужья? 	- Но, мама, он сказал мне, что... 	- Мириам, не стоит ничего объяснять и извиняться. - Миссис Роу замолчала, подыскивая нужные слова. - Возможно, это моя вина, что я разрешила вам с Закери так близко сойтись с Джеком Уайлдером. Но дело в том, что мне всегда было жаль мальчика. Остаться одному, без семьи, в этом жестоком мире, на попечении вечно пьяного дяди... Только подумай! 	Мириам все понимала, ведь детство Джека прошло рядом с ней. Когда Джозеф Уайлдер вернулся в Уэстхем, он привез с собой младенца - единственное, что осталось от его погибшего брата, - и поклялся вырастить мальчика как собственного сына. Старый моряк постоянно рассказывал племяннику о былых подвигах его отца. Мальчик рос красивым и диковатым, как его имя, и большинство жителей Уэстхема считали, что он непременно закончит свои дни на виселице. Единственное место, где его любили и принимали, был "Зеленый лев". Мать Мириам всегда находила для него лишний кусок пирога или куриную ножку и никогда раньше не жалела об этом, но теперь ее чувства изменились. 	- Мама, ты все делала правильно, - сказала Мириам. - Джек нуждался в друзьях, а ты всегда была его самым лучшим другом. 	- Не знаю, - покачала головой миссис Роу. - Я всегда старалась относиться к нему по-доброму, но это не помогло мальчику в выборе между хорошим и дурным. Господи, это же надо - он стал пиратом! Но как моя доброта к нему могла подвергнуть опасности моих собственных детей? 	- Твои дети в порядке, - тихо сказала Мириам. Она чувствовала, что в словах матери много правды, но не желала в этом признаться. 	- Нет, Закери она не навредила, - ответила мать. - Он мужчина и может сам о себе позаботиться, независимо от того, какие у него друзья. Но ты, козочка моя, ты совсем другая. Ты такая доверчивая! Я помню, как загорались твои глаза, когда Джек свистел под окном. Я никогда не желала ему зла, Бог свидетель, но ты даже представить себе не можешь, как я радовалась, когда он уплыл в море. И я бы сделала все, все, что угодно, лишь бы он не вернулся. 	Мириам с удивлением смотрела на мать. Она всегда считала, что ее чувства к Джеку были тайной для всех, и теперь напряженно думала, что еще ее родители могли знать или видеть. 	- Но, мама, я не... 	- Мириам, неужели ты думаешь, что я слепа? Разве я не замечала, какие искры проскакивают между вами? Не слышала твоего хриплого голоса, когда ты с ним говоришь? - Миссис Роу неловко похлопала дочь по согнутой руке и тяжело вздохнула. - Но теперь ты стала на четыре года старше и, надеюсь, на четыре года мудрее. 	- Да, мама, - сказала Мириам с нескрываемой грустью. В глубине души она знала, что Джек навсегда останется ее первой и единственной любовью, но замуж она выйдет за мистера Чаффа. Разве можно придумать более серьезное доказательство ее взрослости и мудрости? 	- Мириам, ты - хорошая дочь, - продолжала миссис Роу тихим голосом. - И я надеюсь, что ради своего же блага ты забудешь обо всем, что было между тобой и Джеком. С мистером Чаффом ты сможешь изменить свою жизнь, стать женой джентльмена с именем и репутацией. О таком будущем мечтает любая умная женщина. Но я все еще беспокоюсь. 	- Беспокоишься о чем? - спросила Мириам, вспоминая ту боль, которую испытала, когда Джек оставил ее четыре года назад. - Все будет так, как ты говоришь. 	- Я молюсь, чтобы это случилось, - улыбнулась миссис Роу. - Ты знаешь, я редко рассказывала тебе об отце Закери, так как очень уважаю твоего отца. Да и рассказывать-то было почти не о чем, ведь он погиб всего через год после того, как мы поженились. Но я хочу сказать тебе, что очень его любила. Я любила его всей душой и пошла бы за ним хоть на край света. Я любила его так, как теперь люблю твоего отца. 	- Но почему ты рассказываешь мне об этом именно сейчас? - спросила Мириам, чувствуя, что к глазам подступают непрошеные слезы. - Может быть, ты считаешь, что я... я недостаточно хорошо отношусь к Чилтону? 	Но почему, почему она не смогла произнести то слово, которое только что сказала мама? Почему она не могла любить Чилтона так, как любила и все еще продолжает любить Джека? 	- Только ты знаешь ответ на этот вопрос, моя девочка, - тихо ответила мать. - И только тебе известно, что творится в твоем сердце. А теперь, мне кажется, самое время заняться луком, пока наши постояльцы не потеряли всякую надежду получить ужин. 	Миссис Роу встала с кровати, обняла дочь и вышла из комнаты. 	Мириам застыла в полной тишине, пытаясь привести в порядок мысли. Нужно чистить лук или яблоки или делать хоть что-нибудь. Мама никогда не стала бы плакать о том, чего нельзя изменить. Она управляла своей жизнью с той же энергией и так же хорошо, как занималась делами "Зеленого льва". Эту энергию Мириам безуспешно пыталась перенять или хотя бы скопировать. 	Но она будет стараться, как будет стараться справиться со своими чувствами. Она это обязательно сделает. 	И еще она сможет забыть человека, которого любит, ведь сам он уже почти забыл ее.
	Глава 8 	- Чилтон, скажи мне правду, - Мириам смотрела на небольшую лодку, стоящую у причала, - ты действительно хочешь это сделать? 	Мистер Чафф выпрямился, одновременно одергивая полы своего коричневого сюртука. 	- Мириам, как ты можешь сомневаться в моих намерениях? 	- Я совсем не это имела в виду, - ответила девушка. - Я никогда не сомневалась в твоих намерениях относительно меня. Но просто... скажи мне честно, Чилтон, ты умеешь грести? 	- О, это несложный процесс, - произнес он таким тоном, словно управление лодкой являлось большой тайной, которую Мириам просто не дано было постичь. - Необходимо совершать плавные движения одновременно двумя веслами, погружая их в воду и заставляя лодку двигаться вперед. Нет ничего проще. 	Однако Мириам продолжала стоять, уперев руки в бока и с сомнением поглядывая то на Чилтона, то на лодку. В этот день им предстояло совершить не просто прогулку по реке. Лодка принадлежала ее отцу, а в руках Мириам держала корзину, в которой находился ужин, приготовленный собственноручно ее матерью. Даже Генри принес ей кружку земляники, которую собрал рано утром. Все было продумано до мелочей с тем расчетом, чтобы у них с Чилтоном состоялся сегодня незабываемый романтический вечер. Однако Мириам подозревала, что эта идея принадлежала ее матери, а не самому Чилтону. 	- В конце концов, Мириам, что в этом может быть трудного? - продолжал тот, выразительно размахивая руками. - Особенно учитывая то, что я собственными глазами видел, как совершенно необразованные люди сидели на веслах своих утлых лодчонок на Темзе. Сосредоточенность и усердие, дорогая, вот два условия, при помощи которых можно справиться с любыми жизненными трудностями. 	Мириам скептически склонила голову набок. Она не желала обидеть Чилтона, но ей также не хотелось всю ночь продрейфовать на середине реки. 	- Может быть, мне стоит самой вначале сесть на весла? - спросила она. - Я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях, просто лучше знаю нашу реку. 	- Нет-нет, ни в коем случае! - запротестовал Чилтон. - Закери объяснил мне, что нужно делать. А уж слова такого опытного морского волка, как твой брат, имеют определенный вес. 	- Так это была идея Закери? Это он предложил тебе покататься на лодке? - с подозрением спросила Мириам. Она без труда представила, как ее брат давился от смеха, когда предлагал лодку бедному доверчивому Чилтону. Нужно будет проверить, не расшатаны ли уключины и не пробито ли днище. 	- Да, это предложил он, - сказал мистер Чафф, пытаясь одной ногой попасть в лодку, - и он был очень любезен, посоветовав мне место, куда тебя отвезти. В дорогу, моя Клеопатра. Ваше судно ждет, когда вы совершите свое путешествие по Нилу! 	- Немедленно сядь! - крикнула Мириам. - Чилтон, нельзя стоять в лодке! 	Лодка все сильнее раскачивалась из стороны в сторону, и Чилтон из последних сил пытался сохранить равновесие. Он едва удерживался, чтобы не опрокинуться навзничь, и полы его сюртука, словно крылья, хлопали в воздухе. 	- Садись! - повторила Мириам. Она подобрала юбку и поспешила перелезть через борт лодки. - Садись немедленно. 	Наконец он сел, вернее, тяжело плюхнулся на дно лодки. 	- Чилтон! - воскликнула Мириам, протягивая ему руку. Он беспомощно барахтался на дне, пытаясь одновременно поправить съехавший на глаза парик и забраться на сиденье. - Ты не ушибся? 	- Все замечательно, - ответил он, крепко хватая протянутую ему руку. - Хотя, думаю, твоему отцу следует купить новую лодку. Эта, на мой взгляд, опасна для жизни. 	- Для сегодняшнего вечера она вполне сгодится, - ответила Мириам. Она села на переднее сиденье лицом к жениху и принялась внимательно оглядывать побережье, не сомневаясь, что Закери спрятался в каком-нибудь укромном месте и сейчас покатывается со смеху над ними. Однако Закери нигде не было видно, и она решила поговорить с ним позже. Теперь же следовало постараться успокоить Чилтона и поддержать его, чтобы он мог управлять лодкой, не теряя чувства собственного достоинства. 	Она посмотрела на его руку, которой он все еще цепко держался за нее. Белая холеная рука ученого, по ее мнению, была куда опаснее для жизни во время лодочной прогулки, чем старое суденышко ее отца. Странно, но эта рука не вызывала у нее больше никаких чувств. Она вдруг подумала, что достаточно одного взгляда Джека, чтобы ее тело начало таять, как масло под жарким солнцем. 	Но теперь все это не имело значения. Она будет добра к Чилтону и станет помогать ему, как обещала матери. 	- Теперь можешь взять весла, - сказала она, высвобождая свою руку. После этого она повернулась и отвязала веревку, которой лодка была привязана к причалу. - По одному веслу в каждую руку, как ты уже знаешь. 	- Естественно, я знаю, Мириам, - фыркнул Чилтон с явным возмущением. - Я не дурак. 	"Ну, скажем, не полный дурак", - подумала Мириам, чувствуя, что внутри у нее все закипает. Но когда Чилтон схватил весла и принялся крутить ими в воздухе в разные стороны, ее уверенность в его умственных способностях сильно пошатнулась. 	- Вот так, - сказала она, пытаясь говорить как можно спокойнее и терпеливее. С этими словами она положила свои руки поверх рук мистера Чаффа и погрузила весла в воду. - Ко мне, потом назад. Плавнее, Чилтон, а то мы никогда не двинемся с места. 	Он остановился и посмотрел на нее. Его лоб покрывали мелкие бусинки пота, парик сбился на один бок. 	- Мириам, ты не должна командовать мной. Это не твоя задача. Такая дерзость неприемлема в женщинах, и я не могу этого терпеть. 	Мириам обиженно вздохнула. 	- Если бы не моя, как ты выразился, дерзость, мы просидели бы возле берега всю ночь! 	- Дорогая Мириам, - сурово произнес Чилтон, - когда мы станем мужем и женой, подобная дерзость должна быть полностью исключена из твоего поведения. Я стану главой, а ты - моими руками и будешь выполнять мои желания для блага нас обоих. 	- Очень хорошо. - Мириам села прямо и сложила руки на груди, всем своим видом выражая полное повиновение. - Мои руки будут бездействовать, пока твоя голова управляет лодкой. Но клянусь тебе, Чилтон, если ты опрокинешь лодку и испортишь мне платье, моим рукам придется изрядно потрудиться, чтобы разобраться с твоей, как ты ее называешь, головой. 	На это он не сказал ничего, возможно, потому, что был сильно занят, стараясь заставить весла слушаться. Впрочем, ему хотелось добиться послушания и от самой Мириам. Спустя некоторое весьма продолжительное время благодаря попутному течению они все же добрались до пункта назначения - местечка под названием Токуоттен, но день уже начал клониться к вечеру, и Мириам зажгла на носу лодки фонарь. 	Токуоттен с незапамятных времен был местом романтических свиданий. Здесь река совершала плавный поворот, образуя небольшую заводь, заросшую невероятной высоты камышами. 	Но особым это место делали не камыши, а ивы. Они росли у самого берега, склоняя свои тяжелые ветви к воде и образуя таинственные тенистые коридоры, наполнявшиеся тихим шелестом, когда ветер играл серебристыми листьями. Погруженные в воду узловатые корни местами вздымались над поверхностью, словно руки чудовищ, спрятавшихся под темной гладью. Это место было наполнено возбуждающим ощущением опасности, отчего молодые девушки теснее прижимались к своим кавалерам, ища у них защиты от неведомых страхов. Чилтон направил лодку в сторону склоненных ветвей, по-видимому, тоже испытывая странное благоговение перед этим загадочным местом. 	Мириам взяла фонарь в руку, чтобы осветить прибрежные деревья. Она любила Токуоттен и даже почувствовала, что уже меньше сердится на брата за то, что он посоветовал Чилтону привезти ее сюда. 	- Думаю, Мириам, это довольно странное место для ужина, - сказал Чилтон, с тревогой поглядывая на молодой месяц, сияющий сквозь крону деревьев. - Это все равно что пить чай в склепе. 	- Токуоттен просто кажется таким зловещим, - сказала Мириам, непроизвольно переходя на шепот. - Здесь не опаснее, чем в открытом поле, но гораздо интереснее. И мы всего в миле от Уэстхема. До него можно добраться по тропинке на берегу. 	- Это немного успокаивает. - Он наклонился и с опаской посмотрел на черную воду. - А здесь нет змей? 	Мириам закивала головой: 	- Гигантские! Они почти десять футов длиной, у них острые, как ножи, зубы и плавники, похожие на крылья дракона, при помощи которых они приплывают сюда из океана. 	Чилтон так быстро выпрямился, что Мириам не смогла сдержать смех. 	- О, неужели ты поверил, что здесь могут быть такие змеи? - Конечно, было довольно жестоко с ее стороны так над ним издеваться, но она ничего не могла с собой поделать. - Это же Массачусетс, а не побережье Индии! Кроме того, здесь не более двух футов глубины, и никакие змеи не водятся в этой воде. 	Но Чилтон округлившимися от страха глазами всматривался в заросли, словно щит выставляя перед собой фонарь, как будто хотел защититься от прятавшихся в темноте чудовищ. 	- Мириам, а что это за шум? - шепотом спросил он. - Ты ничего не слышала? 	Мириам прислушалась к знакомым звукам ночи. 	- Сверчки, дрозды и ветер, который шевелит листья. Больше ничего. 	- Ничего? - недоверчиво спросил Чилтон. - Могу поклясться, что я... 	Но то, что он слышал или видел в своем воображении, больше не имело значения. Нечто, издававшее леденящий душу вой, прыгнуло на ветку, нависшую прямо над их лодкой. Вниз посыпались листья и кусочки коры. Мириам охнула и принялась внимательно вглядываться в темную крону, а ее жених, дрожа от страха, так быстро оказался на дне лодки, что девушка испугалась, не ранен ли он. 	- Чилтон! - закричала она, пытаясь схватить его за руку и одновременно заставить остановиться раскачивающуюся лодку. - О Господи, Чилтон! 	- О, думаю, с ним все в порядке! - раздался голос сверху. - Просто небольшой испуг и дамский обморок, не так ли, мистер Чафф? 	- Джек! - снова закричала Мириам, но на этот раз не от испуга, а от ярости. Она не видела его в густой листве, но у нее не было ни малейших сомнений, что это он. - Что ты делаешь? 	- Просто занимаюсь своим привычным делом, малышка, - ответил тот низким зловещим голосом. - И еще страдаю от тоски, глядя на вас. 	- Как вы смеете так разговаривать с джентльменом! - крикнул пришедший в себя Чилтон. Самым непостижимым образом он умудрился не разбить при падении фонарь и теперь размахивал им в воздухе. - Подите прочь, вы, ничтожный безродный шпион! 	Но вся его напускная храбрость испарилась как дым, едва только поднятый вверх фонарь осветил фигуру Джека. Даже у Мириам, которая знала, чего можно ждать от бывшего возлюбленного, кровь застыла в жилах. 	Он балансировал на гибкой ветке с ловкостью пантеры. Речной бриз развевал длинные черные волосы и надувал парусом белую рубашку. Фонарь освещал только нижнюю половину его лица, оставляя глаза невидимыми, отчего лицо казалось резко очерченным и прорезанным черными линиями. Плотно сжатые губы и твердый подбородок придавали ему угрожающий вид. 	Рукава рубашки были закатаны до локтей, а грудь крест-накрест пересекали два кожаных ремня с притороченными по бокам длинными пистолетами. Из ножен, висящих на поясе, Джек выхватил испанскую абордажную саблю и принялся со свистом размахивать ею в воздухе, словно рисуя перед собой невидимый смертельный узор. 	Он никогда не был таким, со страхом подумала Мириам. Но весь этот зловещий маскарад напоминал ей их детские игры. Раскачивающийся на ветке и с саблей в руке, Джек казался живым воплощением их пиратских фантазий. Она почувствовала, что дрожит не столько от страха, сколько от возбуждения. От внезапного грешного, запретного возбуждения, от которого ладони взмокли, а сердце затрепетало в груди. 	- Ради всего святого, сжальтесь над нами, - запричитал Чилтон. - Умоляю, пощадите! 	Мириам осторожно похлопала Чилтона по плечу, желая его успокоить. Как-никак Чилтон - мужчина, за которого она обещала выйти замуж. 	- Джек, ты совершенно не испугал меня, - сказала она как можно более равнодушным голосом. - И ты не имеешь права за нами подглядывать. 	Чилтон в ужасе уставился на нее, буквально впиваясь пальцами ей в руку. 	- Мириам, ты что, знакома с этим бандитом? Как может моя невинная невеста называть по имени какого-то безродного бродягу? 	- Конечно, я его знаю, - сказала Мириам, поглядывая на Джека. Услышав слова "невинная невеста", тот состроил такую гримасу, что девушка поняла: пока Джек рядом, ей не удастся объясниться с Чилтоном. - В Уэстхеме все знают Джека и то, что от него можно ждать неприятностей. 	- О, мисс Роу, как мне стыдно! - нахально произнес Джек. - Вы же никогда раньше меня не боялись. И я не понимаю, зачем вам бояться меня теперь. 	- Тогда убирайтесь, - крикнул Чилтон, который осмелел и начал вновь размахивать фонарем. - Убирайтесь немедленно! Я вам приказываю! 	- Ах ты, маленький нетерпеливый сукин сын, - негромко сказал Джек. Он взмахнул саблей перед носом. - Надеюсь, Мириам, твой любовничек знает толк в наслаждении, а то ты рискуешь не получить никакого удовольствия от вашего свидания. 	- Невоспитанный грубиян! - завопил Чилтон. - Я сообщу о тебе констеблю в ту же секунду, как мы вернемся в Уэстхем. В ту же секунду! 	- Да сколько угодно, - ответил Джек, улыбаясь такой откровенной и соблазнительной улыбкой, что сердце Мириам едва не выскочило из груди. - Это ваше право как гражданина Англии. Но сначала я хочу попросить вас сделать мне одолжение и отдать то, что вы считаете для себя самым дорогим.
	Глава 9 	- То, что я считаю для себя самым дорогим? - с яростью переспросил Чилтон. - Да ты просто вор! Но я не позволю тебе ограбить меня! Нет, ни за что не позволю. 	Он резко отпустил руку Мириам, которую до этого момента судорожно сжимал, вскочил на ноги и прикрыл свой живот освободившейся рукой. 	- О, Чилтон, пожалуйста, не надо! - крикнула Мириам, подавшись вперед, чтобы не дать ему стоять в качающейся лодке. Дело было даже не в том, что он легко мог опрокинуть их обоих в воду. Хуже, что он рисковал представить себя полным идиотом в глазах Джека. - Прошу тебя, не забывай, что ты в лодке! 	Но Чилтон раздраженно оттолкнул ее руку, намереваясь стоя встретить опасность и сопротивляться ограблению независимо от того, насколько долго он сможет сохранять вертикальное положение. 	- Тебе ни за что не получить эти бесценные часы, - гордо произнес он, все еще прижимая одну руку к животу и держа в другой фонарь. - Я купил их у лучшего часовщика Лондона, перед тем как отправиться в эти дикие места. Они служат мне напоминанием о более цивилизованном мире, о мире, который тебе никогда не дано понять. Вот что я считаю самым дорогим, и это никогда не станет твоим! 	- Твои часы? - спросил Джек, наклоняясь вперед и с изумлением разглядывая Чилтона. - На кой черт мне сдались твои часы? 	- Ты говорил о самом дорогом, что у меня есть, - с пафосом продолжал Чилтон. - Ты говорил... 	- Я знаю, о чем я говорил, - перебил его Джек. - И это совершенно не касалось твоих идиотских часов. 	Он засунул саблю обратно за пояс и в мгновение ока спрыгнул прямо в лодку. Все произошло так быстро, что Мириам даже не успела опомниться. Глаза Чилтона округлились от удивления и стали похожи на блестящие блюдца. В ту же секунду локоть Джека, словно нечаянно, легонько толкнул Чилтона в грудь, тот потерял равновесие и, неуклюже размахивая руками, бухнулся в воду, подняв настоящий фонтан брызг. Фонарь тоже упал в реку и погас, издав зловещее шипение. Наступила почти полная темнота. 	- Чилтон! - ужаснулась Мириам, перегибаясь через борт лодки. - Господи, где ты? 	- Там, где ему и следует быть, - громко сказал Джек, стараясь заглушить громкое фырканье, а также не менее громкие и совершенно нецивилизованные ругательства, которые издавал барахтающийся в воде Чилтон. - Хотя, мне кажется, ему подошло бы местечко погорячее, но речная вода тоже сойдет. 	- Но, Джек, подожди! Остановись! - закричала Мириам, чувствуя, что лодка начинает быстро скользить по воде. В отличие от Чилтона, Джек умел прекрасно грести. - Мы не можем бросить его здесь. Он утонет. 	Джек презрительно засмеялся. 	- Не бойся. Если он перестанет суетиться, как испуганная барышня, то поймет, что вода едва доходит ему до пояса. А если он выберется на берег и пойдет по тропинке, то еще до рассвета доберется до Уэстхема. 	- Я подам на тебя в суд! - вопил Чилтон. - Я добьюсь того, чтобы тебя вздернули, как последнего вора! 	- Но я же оставил тебе твои часы, - равнодушно бросил через плечо Джек. - Когда будешь в суде, не забудь сказать, что я забрал у тебя только Мириам. 	Девушка испуганно ахнула. Джек размеренно работал веслами, направляя лодку к середине реки. Они неслись так стремительно, что Мириам пришлось схватиться обеими руками за борта, чтобы не опрокинуться навзничь. 	Она гордо подняла голову, стараясь принять как можно более уверенный и смелый вид. 	- Ты никуда меня не увезешь. 	- Пока нет, - сказал он. Мириам не видела его лица, но была уверена, что он улыбается. - Но я собираюсь это сделать. 	- Тогда тебя обвинят не только в ограблении, но и в похищении людей. 	- Похищение? - искренне удивился Джек. - Скорее в этом обвинят твоего учителишку, ведь все в Уэстхеме знают, как мы с тобой любим друг друга. 	- Джек, с этим покончено. 	- Нет, Мириам, не покончено. Особенно после того, как ты открыто пришла к таверне "У Хики", чтобы поговорить со мной сегодня утром. А сейчас ты не сделала ничего, чтобы помешать мне оказаться в вашей лодке, и я не приложил ни малейших усилий, чтобы заставить тебя плыть со мной. Тебе даже в голову не пришло, что можно прыгнуть в воду и убежать от меня. Я не похищал тебя, как не крал и его чертовы часы. 	Она ненавидела, когда Джек принимался рассуждать так правильно и логично. Он легко разбивал в пух и прах все ее возражения, но ведь рассудительной должна быть она, а не Джек. Они оказались на середине реки. Мириам почувствовала, как водяные брызги летят ей на шляпу и на спину, и поняла, что больше не может выносить всего этого. Она сорвала с головы намокшую и безвозвратно испорченную шляпу и с силой ударила Джека по руке. 	- Чилтон любит эти часы! - закричала она, продолжая лупить Джека по рукам и плечам. - Да, эти часы были его самой дорогой вещью, пока не испортились, когда ты столкнул его в воду! 	- Его падение было просто несчастным случаем, - ответил Джек, старательно уворачиваясь от ударов мокрой шляпой. - Это едва ли может служить серьезным обвинением, даже в Массачусетсе. Черт побери, Мириам! Прекрати, а то я швырну твою шляпу за борт. 	Но вместо того чтобы остановиться, Мириам ударяла его еще и еще. На этот раз шляпа задела один из пистолетов, все еще висевших у него на поясе. Оружие отцепилось и с громким стуком упало на дно лодки. Мириам испуганно вскрикнула и отпрянула назад, подобрав под себя ноги. 	- Господи, чего ты боишься? Он не заряжен, - сказал Джек. - Я не настолько глуп. 	- Это ты так говоришь, - сказала Мириам. Она осторожно взяла пистолет и выбросила его за борт. - Вот, теперь вы с Чилтоном квиты. Ты испортил его часы, а я испортила твой пистолет. 	Джек прекратил грести и изумленно уставился на то место, где утонул его пистолет. Потеря оружия его не волновала. Пистолет был старым и никуда не годным. Он выбрал его из-за устрашающего вида и длинного ствола. Нет, его беспокоило то, что происходило с Мириам. Казалось, она должна быть благодарна ему за то, что он увез ее от малодушного и трусливого жениха, особенно после его эгоистичного поведения во время так называемого нападения. Какая женщина смогла бы уважать его после всего случившегося? 	Но, к удивлению Джека, Мириам продолжала защищать этого Чилтона. И что было еще хуже, похоже, ее совершенно не волновал романтизм их приключения. Раньше он всегда замечал радостный блеск в ее глазах, когда им удавалось отправиться вместе пусть даже в небольшое путешествие. Он снова хотел разбудить в ней те чувства, которые она испытывала девчонкой, видеть, как горят ее глаза, и слышать ее возбужденный смех. 	Однако он понимал, что проигрывает. Он опять ошибся. Господи, неужели он не может сделать в жизни ни одной правильной вещи? 	Может быть, Мириам действительно изменилась, как сказал Закери? Вдруг, с отчаянием подумал Джек, он напрасно вернулся к ней с другого края земли? 	- Ты все еще ничего не понимаешь? - спросил он, бессильно бросив весла и наклоняясь к ней. Он твердо решил не трогать ее, по крайней мере находясь в лодке, хотя искушение заключить ее в свои объятия было почти непереносимым. - Эти часы, купленные в Лондоне, дороже твоему Чаффу, чем... Мириам, неужели ты не понимаешь, что для твоего будущего мужа какие-то часы дороже тебя?! 	- Ты спросил Чилтона, и он сказал тебе правду. Я не понимаю, чего ты еще ожидал от... 	- Я имел в виду тебя, любимая, - с грустью сказал Джек. - Если бы ты пообещала стать моей женой, то для меня ты была бы самым драгоценным сокровищем на свете. И я сделал бы все ради твоей безопасности. Я и сейчас готов на это. Я думал, что Чафф испытывает то же самое. 	- О Господи! - тяжело вздохнула Мириам, с каждой минутой чувствуя все большую неуверенность в себе. - Джек, не нужно тебе говорить мне все это. Я... совершенно не знаю, что там испытывает Чилтон. Он джентльмен и не может подчиняться своим животным инстинктам. 	- Например, как я, - сказал Джек. - И как ты, если мне не изменяет память. 	- О да, - снова вздохнула она, перебирая в пальцах ленточки уже абсолютно бесполезной шляпы. - Похоже, я совершенно не способна себя контролировать. 	- А может быть, тебе нужно перестать это делать? - спросил Джек. Находясь так близко от нее, он чувствовал, что ему становится все труднее контролировать собственное поведение. Он тяжело заерзал на скамье, думая о том, что если Мириам посмотрит на нижнюю часть его тела, то без труда увидит доказательство отсутствия всякого контроля. - Если, конечно, люди для тебя не стали дороже карманных часов. 	- Не вмешивайся в наши дела, - сказала она, опустив глаза. Трудно поверить, но она действительно только сейчас поняла, как жестоко пренебрег ею Чилтон. Да, это понимание не сделало ее счастливее, но лучше узнать об этом до того, как она станет женой такого эгоистичного негодяя. Только какого дьявола именно Джек раскрыл ей глаза? 	- Прости, любимая, - неуклюже извинился Джек. - Мне действительно очень жаль. 	Забыв о своем решении не дотрагиваться до нее, Джек протянул руку и погладил Мириам по щеке. Этим жестом он просто хотел ее утешить. Это было проявление сочувствия, а не ухаживание. Но, к его удивлению, она уткнулась лицом в его ладонь, и теплые нежные губы прижались к его огрубевшей коже. Едва ли это можно было назвать поцелуем, и все случилось так быстро, что он не успел даже что-либо почувствовать. Но когда Мириам подняла голову, след ее губ продолжал гореть на его ладони как немое свидетельство того, о чем невозможно сказать словами. 	Мириам со вздохом водрузила на голову свою измятую шляпу и расправила на плечах сморщенные от воды ленточки. Она избегала встречаться взглядом с Джеком, устремив глаза в сторону берега. 	- Нас уносит течением, - тихо произнесла она. 	Он кивнул и вновь налег на весла. Их действительно уносило, но река не имела к этому отношения. Он ощущал себя словно затянутым в водоворот и не знал, что будет в следующую секунду. Что же произошло с тем рискованным и забавным приключением, которое он запланировал? 	Они продолжали путь в полной тишине, которую, однако, нельзя было назвать тяжелой или неприятной. Джек миллионы раз представлял себе долгое путешествие вдвоем под луной в открытом море, и сейчас эти мечты начали сбываться. Он хотел видеть Мириам счастливой. Красивые и благородные мечты мужчины, пусть даже такого не слишком благородного, как он. 	Но не все его мечты были столь благородны. Этого не мог отрицать ни он, ни его плоть. Когда его колено случайно коснулось ее ноги, он почувствовал, что между их телами проскочили невидимые искры. Горячие искры желания, которое, по его разумению, не могло возникнуть между джентльменом и леди. Джек стиснул зубы и, стараясь не застонать, принялся грести с новой силой. 	К тому моменту как они достигли Уэстхема, его рубашка взмокла от пота. Слава Богу, подумал он, что им осталось плыть совсем немного, не то он рисковал в изнеможении упасть на берег, когда они до него доберутся. 	- Мама, наверное, еще не спит, - с грустью промолвила Мириам. - И папа тоже. Вон окна светятся. 	Длинная череда домиков и магазинчиков, тянувшихся вдоль берега, была погружена во тьму. Ни одного огонька, и только в окнах "Зеленого льва" горел яркий свет. Из распахнутых окон постоялого двора раздавалась громкая веселая песня, свидетельствующая о том, что никто из постояльцев и не думал спать. 	Мириам снова вздохнула. 	- Джек, ты очень плохо повел себя сегодня, - сказала она. - Даже не знаю, что я буду говорить маме и папе о Чилтоне и обо всем, что произошло. А уж как мне объясняться с самим Чилтоном... Господи, я просто не представляю, как мне с ним разговаривать. 	У Джека были мысли насчет того, что ей следовало сказать своему неудачливому жениху, но он решил держать их при себе. 	У Мириам вырвался еще один тяжелый вздох. 	- Сначала, думаю, тебе следует вернуть папину лодку. Во-первых, он здорово разозлится, когда увидит, что ты ее взял. А во-вторых, ее придется послать за беднягой Чилтоном. Ну а потом, если у тебя есть хоть капля рассудка, ты уедешь как можно дальше от Уэстхема, чтобы Закери не смог разыскать тебя и вытрясти из тебя всю душу. 	- И оставить тебя, любимая? 	- Джек, не начинай, - устало поморщилась она. - А теперь, пожалуйста, высади меня здесь, на причале. 	- Но я не собираюсь этого делать, - возразил он, направляя лодку к устью реки. - Неужели ты думаешь, я устроил все это и похитил тебя у Чаффа только для того, чтобы вернуть родителям? Для чего мне это? 	- Для того, чтобы произвести на меня впечатление. Это глупо, - быстро ответила она, причем с такой поспешностью, что Джек понял: она пытается убедить не его, а саму себя. - И так же глупо было посылать мне раковину вместе с шелком. 	Он усмехнулся, довольный тем, что может удивить ее еще сильнее. 	- Ничего не глупо, - сказал он, в то время как лодка прошла мимо причала. - Ты поедешь со мной. 	- Но я не могу! - воскликнула она. - Я должна вернуться домой! 	Он отрицательно покачал головой. 	- Боюсь, Мириам, сегодня ты туда не попадешь. Твои родители не слишком меня привечают, а я все-таки хоть немного, но джентльмен и не могу отпустить тебя на берег без сопровождения. 	- Да ты вообще не джентльмен! - В ярости она обернулась назад и посмотрела на стремительно удалявшийся силуэт дома. - Я закричу! Я буду звать на помощь! 	- Кричи сколько хочешь, любимая, - произнес Джек с довольным видом. - Но я сомневаюсь, что тебя услышат, особенно учитывая, что в доме твоего отца царит настоящее веселье. Кстати, если ты не перестанешь вертеться, то окажешься в воде, как и твой женишок. Или, может быть, тебе хочется добраться до берега вплавь? 	Она замерла на месте. 	- Ты прекрасно знаешь, что я не умею плавать, - испуганно сказала Мириам. - Я женщина, а женщины не плавают. Кроме того, здесь очень глубоко, и я не могу рассчитывать на то, что ты меня спасешь. Ведь ты не стал спасать Чилтона. 	- Конечно, я спасу тебя, Мириам, - тихо произнес Джек. Он хотел лишь немного подразнить ее и совершенно не желал пугать. Теперь Джек с тревогой думал, не перегнул ли он палку. - Я уже говорил тебе, что ты - мое единственное сокровище, и я не допущу, чтобы ты хоть как-то пострадала. 	Она ничего не ответила, но продолжала сидеть в напряженной позе. 	- Куда ты меня везешв? - наконец спросила она. 	- На Кармонди, - ответил он. Куда же еще он мог ее отвезти? - На наш остров, Мириам. 	- Кармонди, - повторила она упавшим голосом. - Господи, Джек, я пропала!
	Глава 10 	Пропала! 	Лодка скользила по водной глади, и ни один из них не произнес ни слова. Но это молчание достаточно красноречиво говорило Мириам о том, что происходит между ними, и о том, что произойдет в самом ближайшем будущем. Случившееся в Токуоттене еще можно было как-то объяснить. Она бы извинилась, сказала бы, что произошел несчастный случай, и Чилтон, вероятно, нашел бы в себе силы ее простить. Она осталась бы его невестой и могла рассчитывать на маленький садик возле его дома в Кембридже. Она могла стать настоящей леди, женой джентльмена. 	Но провести всю ночь с Джеком на Кармонди - это не заслуживало прощения. Она падет не только в глазах Чилтона. Ее поведение будут обсуждать все жители Уэстхема. Девушка, бежавшая с таким известным пиратом, как Джек Уайлдер! Все уважаемые люди обольют ее презрением. Друзья отвернутся от нее, и она никогда не выйдет замуж, потому что ни один мужчина не захочет взять ее в жены. А Джек... что Джек? Он вообще никогда не женится. А если слухи станут совсем гадкими, собственный отец сошлет ее на кухню, чтобы репутация шлюхи не мешала ему вести дела гостиницы. Она умрет в позоре и презрении. Одна, без мужа, детей и собственного дома! 	И все это по вине Джека! 	Мириам чувствовала себя такой несчастной, что даже не заметила, как они причалили к берегу. Джек спрыгнул в воду, чтобы вытащить лодку, но Мириам даже не пошевелилась. 	- Вот мы и на месте, ваше высочество! - сказал Джек, галантно протягивая ей руку. - Вы наконец-то вернулись домой, в ваше королевство. 	В ответ Мириам уныло покачала головой. 	- Джек, похоже, ты так ничего и не понял. То, что ты сделал, для тебя лишь игра, не так ли? 	Он продолжал стоять в воде, протягивая ей руку. Вода насквозь промочила его штаны, и обтянутые мокрой тканью стройные бедра Джека находились, к сожалению, прямо у нее перед глазами. 	- А что тут нужно понимать? 	Она подняла на него взгляд. 	- После этой ночи Чилтон на мне не женится. 	- Ну и хорошо, - улыбнулся Джек. - Именно этого я и хотел. 	- Но я, я этого не хочу! - почти плача воскликнула Мириам. - Совсем не хочу! 	- Ты сама не знаешь, чего хочешь, - рассудительно заметил Джек. - Или не хочешь признаться в этом даже самой себе. Ты рассказывала своему учителишке о нас с тобой? 	- Мне нечего было рассказывать, - поспешно ответила она, чувствуя, однако, как ее щеки заливает жаркий румянец. - Ничего такого, что ему следовало бы знать. 	- Ах-ах-ах. Так уж и нечего? - еще шире улыбнулся Джек, картинно разводя руками в стороны. - А почему же он все еще считает, что ты девственница? 	- Он бы ничего не заметил! 	Джек оперся обеими руками о край лодки и наклонился прямо к ее лицу. 	- Дорогая моя, мужчина всегда это заметит. Особенно если он надеется получить абсолютно невинную невесту в первую брачную ночь. Хотя, учитывая, что Чилтон предпочитает тебе часы, возможно, он действительно ничего не заметит. 	И прежде чем она успела что-нибудь сказать, Джек схватил корзинку, которую ее мама приготовила для романтического ужина, и пошел по берегу, напевая ту же развеселую песню, которую они слышали, проплывая мимо "Зеленого льва". 	- А ну, отдай это немедленно! - закричала Мириам, неуклюже перебираясь через борт лодки и бросаясь вдогонку за Джеком. - Мама дала это мне и Чилтону, а не тебе! 	- Я уже похитил невесту Чилтона, - крикнул Джек не оборачиваясь. - Так что с того, если я заодно прихвачу и его ужин? 	Он шел босиком по плотному мокрому песку вдоль самой кромки берега, не боясь накатывавших волн. А ей, в туфлях на каблуках, в шелковых чулках и длинной юбке, пришлось идти выше, по сухому песку, в котором вязли ноги. Когда она была на острове в последний раз, то тоже ходила босой, и Джек шел рядом с ней, а не на добрых тридцать шагов впереди. Мириам остановилась, чтобы подобрать юбку, к которой цеплялись выброшенные на берег ветки, а когда подняла голову, Джек кудато исчез. 	- Джек? - позвала она. - Джек, где ты? 	К своему удивлению, она увидела, что маленький остров совершенно не изменился. Его берега все так же увивали длинные побеги шиповника, а на серых камнях по-прежнему рос мягкий мох. Весь остров покрывали глубокие пещеры и ямы - следы неудачной охоты за сокровищами. И единственное высокое дерево на острове - гигантский дуб - продолжало стоять, гордо подняв свои узловатые ветви в небо. Его выпирающие из земли корни когда-то служили ей троном. Про дуб ходили легенды, что раньше он служил виселицей для мятежных пиратов, и суеверные жители так и не решились спилить дерево и пустить его на дрова. По крайней мере сам Джек был уверен в справедливости этих слухов и в детстве уверял Мириам, что его отец собственноручно повесил на этом дубе троих предателей. 	Хотя Мириам все еще сердилась на Джека за то, что он сделал с ней и Чилтоном, но дух приключений, царивший на острове, постепенно проникал ей в душу. Стоя под освещенным луной дубом, она вдруг почувствовала то же самое возбуждение, какое испытывала в детстве. 	- Джек! - снова позвала она, направляясь к восточной части острова. - Джек, где... ах! 	Четыре года исчезли, как будто их и не было. Он привел ее в их особое место, скалы и кусты образовывали здесь что-то вроде пещеры или тайного убежища, из которого открывался великолепный вид на реку. Кусты стали выше, их ветви гуще, но больше ничего не изменилось. 	Ничего - и все. Мириам почувствовала, как бешено колотится сердце. 	- Я знал, что ты не забыла дорогу, принцесса, - сказал Джек. Он уже снял рубашку и пояс с оружием и теперь сидел на песке, пытаясь разжечь костер из собранных на берегу веток. За его спиной лежало старенькое покрывало, которое мать положила в корзину вместе с едой, а на нем было разложено угощение. - В конце концов, это же твое королевство. 	Ее и его тоже. Нет, это их общее королевство, и от этой мысли на глаза навернулись слезы. Больше всего на свете ей хотелось остаться здесь, рядом с Джеком, но холодный рассудок заставлял сдерживать свои чувства. 	Если бы у нее было столько же общих воспоминаний с Чилтоном, она ни за что не оказалась бы здесь с Джеком. Если бы ей хватало одних только слов и она не тосковала по поцелуям, которые Чилтон, будучи истинным джентльменом, не торопился ей дарить, то она не растаяла бы от единственного поцелуя Джека. Если бы только Чилтон умел понимать ее так, как понимал Джек! 	И если бы она любила Чилтона так, как до сих пор любит Джека... 	- Это случилось только один раз, Джек, - сказала Мириам, пытаясь продолжить прерванный разговор. - Только один раз, перед тем как ты уехал. Никто бы и не узнал, ведь у меня... у нас... 	- Ведь у тебя нет от меня ребенка? - Разгоревшееся пламя осветило его лицо, и Мириам заметила, что Джек совершенно серьезен. - Знаешь, когда я впервые встретил Генри, то подумал, что он наш с тобой сын. 	- Генри почти восемь, - сказала она, пытаясь справиться с эмоциями. 	- Да, я понял это, и довольно быстро, - сказал Джек, вороша горящие ветки. - Но, Мириам, если бы ты знала, как мне хотелось верить, что он наш сын! 	Ему не нужно было ничего объяснять ей, потому что она чувствовала то же самое. И хотя тогда она боялась последствий их любви, в глубине души Мириам хотелось родить его ребенка, маленькую частичку Джека, которая осталась бы с ней навсегда. Ей хотелось этого и сейчас. Они думали об одном и том же! Эта тайная мысль сделала их еще ближе. О Господи! Ну почему ей не хватает смелости признаться самой себе в том, что Джек прав? 	- Смотри, Мириам, - сказал Джек, поднимаясь на ноги. В руках он держал тарелку. - Даже твоя мама знала, что это буду есть я, а не Чилтон. Она снова испекла для нас апельсиновый пирог. 	- Ничего она не знала, - возразила Мириам, торопливо вытирая выступившие слезы. Уж лучше думать о пироге, чем о детях. - Она печет апельсиновый пирог для всех постояльцев "Зеленого льва". 	- Ха, и ты хочешь, чтобы я в это поверил? - Джек отломил кусочек и с наслаждением отправил его в рот. - Восторг, Мириам, просто восторг! Иди сюда, а то я съем его один. 	- Ты не посмеешь, - почти обиженно произнесла Мириам. Ей хотелось есть и пить, а Джек уже так уютно устроился на покрывале возле костра. 	- Мирри, ты прекрасно знаешь, что я посмею сделать не только это, - сказал он, слизывая с большого пальца прилипшие крошки. Он достал саблю и направил ее в сторону Мириам. Пламя освещало его мускулистую грудь и широкие плечи. - Итак, принцесса, вы придете сами или заставите меня взять вас в плен? 	Она посмотрела на него и его саблю и вздохнула. Мириам никогда не встречала мужчин с глазами такого же цвета, как у Джека. Никто, даже такой респектабельный джентльмен, как Чилтон, не мог с ним соперничать. 	Да, она пропала, но при этом почувствовала невероятное облегчение. Если уж все так сложилось, то лучше оставить хоть что-то на память, а Джек - единственный, кого она хотела помнить. 	Она вновь подобрала юбку и направилась к нему. 	- Я иду к тебе потому, что ты не имеешь права съедать все без меня, - сказала она, слегка запыхавшись, - а не потому, что ты размахиваешь у меня перед лицом своей дурацкой саблей. Кроме того, она наверняка тупая и такая же бесполезная, как и твои незаряженные пистолеты. 	Одним движением он повернулся и ударил саблей по высокой дикой вишне. К ногам Мириам упала ветка толщиной с ее руку. 	- Прекрасно, - только и могла вымолвить она, вспоминая, как Джек размахивал этой саблей перед лицом Чилтона. Если раньше она только ощущала опасность, исходящую от Джека, то теперь видела доказательство этой опасности. 	- Предупреждаю, не дразни меня, - сказал он, протягивая ей руку. - А теперь, моя принцесса, садись и позволь мне прислуживать тебе. 	Она словно не заметила его руку и опустилась на покрывало, чувствуя, что ноги больше не держат ее. Мириам заглянула в корзину и достала оттуда две бутылки, которые мать завернула в мокрую ткань, чтобы не дать им нагреться. 	- Этот грушевый сидр предназначался для Чилтона, но теперь, думаю, он твой, - сказала она, протягивая Джеку большую бутылку. - А это лимонад для меня. 	Джек презрительно сморщил нос. 	- Грушевый сидр? Грушевая водичка для старых дев и грудных младенцев? А рома нет? 	Мириам покачала головой. 	- О Господи, сидр! - Джек вздохнул, выдернул пробку и протянул открытую бутылку Мириам. - Пей первая, принцесса. Сидр, конечно, не лучший напиток, но я не хочу, чтобы сегодня ты пробавлялась лимонадом. 	Она заколебалась, но Джек был настроен решительно, и она отхлебнула прямо из горлышка. Сладкая тягучая жидкость слегка обожгла ей горло. Мириам удивленно закашлялась, не ожидая, что сидр такой крепкий. Когда она отдавала бутылку Джеку, ее щеки разрумянились, а на лице появилась блаженная улыбка. 	- Хорошая девочка, - сказал Джек неожиданно охрипшим голосом. - Моя принцесса такая красивая. Но интересно, каков вкус сидра, когда он на губах у моей принцессы? 	Он протянул руку, чтобы стереть капельку вина с уголка ее рта. Капля упала, но большой палец продолжал скользить по ее нижней губе. Он не сжимал ее в своих объятиях, не покрывал поцелуями, как она ожидала. Нет, как она хотела, если уж быть честной перед самой собой, подумала Мириам. Только его серебристо-серые глаза внимательно смотрели на нее, а шершавый палец нежно гладил ее губы, дразня и возбуждая до тех пор, пока она не застонала от невыносимого желания. 	Она почувствовала, что он придвинулся ближе, а палец переместился на подбородок. 	Ее глаза были закрыты, но это только помогало пробудить дремавшие в ней воспоминания и желания. Все ее тело ждало прикосновения его рук, и лишь прохладный бриз остужал ее разгоряченную кожу. 	Волны с шумом перекатывали песок, ветер играл в ветвях сплетенных над их головами кустарников. 	- Ох, Мириам, - сказал Джек почти шепотом, обжигая ее щеку своим дыханием. - Разве я не просил тебя не дразнить меня?
	Глава 11 	Но, в конце концов, именно это нравилось в ней Джеку больше всего. 	Ее глаза были закрыты, а на влажных от сидра губах играла легкая соблазнительная улыбка. Мириам давно сняла шляпу и растеряла большую часть шпилек, удерживавших прическу, и теперь ее волосы рассыпались по плечам. Шаль, накинутая на оголенные плечи, распахнулась, открывая его глазам нежную округлость грудей, вздымающихся над тугим лифом. 	Он видел, как в глазах Мириам появилось желание, когда он снял рубашку. Он предложил ей сидра, и она с готовностью его выпила. Он дотронулся пальцем до ее губ, и она наслаждалась этим прикосновением, желая получить больше. Его принцесса Мириам никогда не лукавила, никогда не притворялась. Она не была такой в детстве и не стала такой сейчас. 	Джек вздохнул и поднялся на ноги. 	Мириам тоже вздохнула, огорченная тем, что он ее не поцеловал, подозрительно открыла один глаз, потом другой. 	- Джек Уайлдер, - сказала она, - если ты собираешься мучить меня таким образом всю ночь, то, клянусь, я... 	- Любимая, я не могу сделать это, - с грустью сказал он. - Не с тобой и не таким образом. 	- Как я заметила, ты пока ничего особенного не сделал, - сказала она, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. - Исключая, конечно, мое похищение. 	- Тогда твоя память слишком коротка, или ты готова слишком многое мне простить. - Костер начал затухать, и он подбросил в него еще одну ветку. - Я привез тебя сюда и этим лишил надежды на респектабельную жизнь. Я не тронул тебя и пальцем, ну, кроме того момента, когда стер каплю сидра с твоих губ, и все равно я тебя погубил. 	- О, Джек! - Неожиданно ее улыбка погасла, а глаза в свете костра так заблестели, что Джек испугался, как бы она не начала плакать. - Да, я так сказала, но если говорить честно, ты погубил меня еще четыре года назад. 	- Но это не было так преднамеренно, как сейчас. Тогда я не думал, что может произойти нечто подобное, и не собирался делать то, что сделал сегодня. 	- Может быть, и не собирался, - ответила она, - но я уверена, что ты на это надеялся. Джек Уайлдер, не забывай, я слишком хорошо тебя знаю. Когда я говорила, что ты погубил меня, то имела в виду, что больше ни один, ни один, мужчина не сможет... не будет иметь права назвать меня своей. 	- Мириам, не надо так говорить, - сказал он, бесцельно подталкивая горящие ветки. Джек старался не смотреть, как пламя освещает соблазнительную ложбинку между ее грудей. После четырех лет, проведенных в компании бродяг и убийц, ему было очень трудно вести себя честно и благородно. Но он старался и твердо верил, что Мириам этого заслуживает. Тяжело вздохнув, он заговорил вновь: 	- Я люблю тебя и всегда любил. В этом нет никакого секрета. И именно потому, что я люблю тебя, я не могу причинить тебе никакого вреда. Но, Мириам, посмотри на меня. Просто посмотри и скажи, разве я не самый большой источник неприятностей, который когда-либо встречался тебе на жизненном пути? 	Мириам ахнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. 	- Это неправда! - воскликнула она. 	Он повернулся к реке, яростно сжимая кулаки. 	Погода менялась, и к утру должен был пойти дождь. Речной ветерок сделался холодным, или просто Джека бил озноб при мысли о том, что придется покинуть Мириам. 	- Мириам, посмотри на меня, - повторил он, чувствуя, что отчаяние наваливается на него все сильнее. - Посмотри на меня непредвзято. Мне двадцать четыре года, и за всю свою жизнь я не сделал ничего, достойного тебя. Я дурной человек, любимая, и ты - единственная в этом мире, кто осмеливается утверждать обратное. 	Его лицо помрачнело. Он должен рассказать Мириам правду, потому что любит ее. 	- Я уже говорил тебе, что ненавидел тех ублюдков, друзей отца, которые увезли меня от тебя. Да, вначале так оно и было. Мы все дальше и дальше уплывали от родного дома, пересекли Атлантику, добрались до Гвинеи и обогнули мыс Горн. Постепенно двое из них, Долговязый Уилл Стивене и Эйза Пейтон, стали моими друзьями. Это люди с черным сердцем. Они дружили с отцом и много рассказывали мне о нем. Я понял, каким он был, представил его человеком из плоти и крови. И тогда, Мириам, я впервые в жизни понял, кто я такой. Я стал одним из них, и мне это нравилось. Да, мне это нравилось. Мириам, я стал настоящим пиратом, таким же как мой отец, и это совершенно не походило на наши детские игры здесь, на Кармонди. Пиратство - это просто другое, более романтическое слово, которое означает "разбой". Но когда я вспоминал о тебе, то мечтал, что вернусь домой богатым человеком. К сожалению, я так и не смог осуществить эту мечту. 	- Джек, тебе не нужно быть богатым, - сказала Мириам, подходя к нему сзади. Ее голос дрожал, значит, он все-таки заставил ее плакать, подумал Джек. Еще одно огорчение, которое он доставил своей любимой. - Я люблю тебя совсем не за это. 	Но он только отрицательно замотал головой и не решился обернуться. Он не заслуживал ее утешения. Ему предстояло рассказать ей о самом главном, о том, что давно стало его ночным кошмаром, который будет мучить его всю оставшуюся жизнь. 	- Я мог бы стать богатым. Таким богатым, Мириам, что купил бы Уэстхем на деньги из одного кармана. По крайней мере я мог бы сделать так, чтобы ты гордилась мной. - Его плечи сгорбились, словно на них лег весь постыдный груз его прошлого. - Это случилось возле острова Мадагаскар. На нашем пути оказались два небольших судна, принадлежавших индийскому магарадже. Первое везло золото и драгоценности, а на втором плыли жены магараджи, его дочери и слуги. У них не было золота, но наш капитан объявил, что они все лгут и должны за это поплатиться. - Он уже приближался к финалу своего рассказа и набрал в грудь побольше воздуха. - Мириам, я... я не мог этого сделать, - сказал он. Его голос дрожал, потому что она была первой и единственной, которой он признавался в своем преступлении. - Я не мог выполнить приказ ни за какие сокровища мира. 	В его ушах все еще звучали крики и плач этих несчастных индийских женщин, которые остались одни на пустом корабле, уносимом течением в открытое море. Капитан Эллис не перерезал им горло, но Джек знал, что, оставив им жизнь, он обрек их на еще большие мучения. 	Джека трясло как в лихорадке. Когда Мириам подошла к нему, обняла сзади за плечи и прижалась лицом к его обнаженной спине, он почувствовал, что из глаз ее текут слезы. Он непроизвольно положил свои руки поверх ее и прижал их к себе. 	- Они решили, что я тронулся, - продолжал он, переходя на хриплый шепот. - Разве сын Джонни Уайлдера может быть таким сентиментальным? Они смеялись надо мной, но когда я попытался помочь этим несчастным, то меня заперли, словно сумасшедшего. Меня называли предателем, трусом и еще бог знает кем, и только имя моего отца удержало их от того, чтобы убить меня на месте. Но в тот момент я понял, что больше никогда не смогу быть пиратом. Никогда, Мириам, слышишь, никогда в жизни. В тот же час, как наш корабль причалил к берегу, я бежал, оставив позади себя и их корабль, и все их проклятые Богом сокровища. Я бежал не останавливаясь, пока не добрался до тебя. 	- Джек, ты вернулся домой, - тихо сказала Мириам. - Все это осталось в прошлом, и теперь ты со мной. Ты дома, в безопасности. 	- Но сам я не изменился, Мириам. Мне нечего тебе дать, ничего, чего бы ты была достойна. 	Мириам никогда не видела его таким, не видела ужасающей пустоты в его глазах. И это разбивало ей сердце, потому что она понимала, сколько сил он прикладывает для того, чтобы обуздать демонов, бушующих в его душе, и обмануть весь мир, показывая ему равнодушное и безмятежное лицо. 	Она едва могла представить, что ему довелось пережить, и лишь догадывалась о том, о чем он не стал ей рассказывать. Но она помнила, как много значили для Джека рассказы об отце, и понимала, что жизнь вне закона с детства была для него непреодолимым искушением. К счастью, он сумел вовремя остановиться и не закончил жизнь так, как его отец. 	- О, Джек, какой же ты глупый, - сказала она, гладя ладонями его лицо. - Почему ты никогда не мог понять, что все, что мне нужно в жизни, это ты? 	Их губы слились в совершенно особом поцелуе, в котором было все - и любовь, и тоска друг по другу, и прощение, и ожидание будущего. Ее любовь могла исцелить его от всех ужасов прошлого и дать возможность справиться с любыми трудностями, ожидавшими в будущем. 	Ее губы раскрылись мгновенно, отвечая ему с такой же жадностью, с какой он приник к ним. Она всем телом ощущала жажду, которую испытывал Джек. Его руки скользили по ее телу, срывая одежду, мешавшую их телам прижаться друг к другу. Ее ладони гладили его грудь, наслаждаясь ощущением шелковистых волос и налитых силой мускулов. Мириам нащупала чуть шершавую линию шрама, пересекавшего его грудь, - еще одно доказательство перенесенных им страданий. Но этот шрам давал ей возможность доказать ему, что он принадлежит только ей. Ее губы прочертили горячий след на белой отметине - от соска до самого пояса его штанов. 	Но это было только начало. Их страсть становилась все сильнее. Джек принялся снимать с нее платье и застонал оттого, что не мог справиться с многочисленными застежками и завязками. Она принялась помогать ему, сдергивая с себя остатки одежды. 	Он видел ее нетерпение, когда она с дразнящей улыбкой расстегивала лиф, поддерживаемый китовым усом. Его ладони накрыли ее мягкие, податливые груди, а губы принялись шептать ей на ухо нежные слова, постепенно спускаясь к щекам, подбородку, шее и ниже, ниже, пока не обхватили один из ее сосков. Она задохнулась от удовольствия, и ее пальцы судорожно впились в его обнаженные плечи. 	Руки Джека уже обнимали ее бедра, ладони скользили по их внешней стороне, постепенно переходя на внутреннюю, заставляя Мириам со стоном расставить ноги пошире. Его большой палец, тот самый, которым он проводил по ее губе, коснулся самого интимного места. Мириам шумно вздохнула и оперлась на руку Джека, ища его поддержки. Он помог ей плавно опуститься на расстеленное на земле покрывало. Она смотрела на него изпод полуопущенных век, сгорая от желания и нетерпения, пока он раздевался. До этого у нее не было возможности разглядеть его мужскую красоту. Теперь же она наслаждалась видом обнаженного сильного тела, сияющего в свете пламени костра. 	Но желание не оставило им времени любоваться друг другом. Он лег на нее, и ее тело с радостью приняло его плоть. Мириам издала крик радости, который утонул в его поцелуе. Джек начал двигаться внутри ее, и она быстро подхватила этот ритм, чувствуя, как наслаждение нарастает в ней с каждым движением, и ища разрядки, которую мог дать только он. И когда ее тело содрогнулось от восторга, она на последнем дыхании выкрикнула его имя. 	- Ты дома, Джек, - сказала она, когда спустя некоторое время, они лежали рядом, прижимаясь друг к другу. Мириам коснулась губами его щеки, на которой блестел след, возможно, оставленный слезой. - Ты останешься здесь, и я буду с тобой.
	Глава 12 	- Просыпайся, любимая. 	Мириам улыбнулась сквозь сон, но не спешила выполнять его просьбу. Зачем, ведь она еще ни разу в жизни не была так бесконечно, безоглядно счастлива? Вместо того чтобы открыть глаза, она зевнула и поплотнее прижалась к нему, ища тепла его тела. Он нежно обнял ее. 	- Прости, Мириам, - тихо сказал Джек, - но ты должна проснуться, и поскорее. 	Она еще раз зевнула и открыла глаза. Он поцеловал ее, но Мириам увидела, что лицо его крайне серьезно. Пока она спала, он успел натянуть штаны и пристегнуть пояс с висевшей на нем саблей. 	- Что случилось? - спросила девушка, приподнимаясь на локте. 	- Надеюсь, ничего особенного, - тихо произнес Джек и прижал палец к ее губам, чтобы она говорила потише. - Но мне кажется, мы не одни на острове. У нас гости, принцесса. 	- Здесь? - воскликнула она, в ту же секунду поднимаясь на колени. Мириам откинула волосы, упавшие на лицо, и принялась шарить руками вокруг, чтобы собрать свою одежду. Она не задавала никаких вопросов, потому что знала, что инстинкт самосохранения развит у Джека сверх всякой меры. Их маленький костер давно потух, а луна спряталась за набежавшие на небо черные тучи. Мириам почувствовала легкую тревогу, когда попыталась разглядеть хоть что-нибудь в неясных предрассветных сумерках. 	- Это не твой отец и не Закери, - сказал Джек. - И не Чафф, если тебя это волнует, но кто бы он ни был, я не хочу, чтобы он обнаружил нас первым. Нужно торопиться. Надень. - И он протянул ей свою рубашку. - Не знаю, куда подевались твои вещи, но у нас нет времени их разыскивать. 	Однако она уже одевалась. Рукава спускались много ниже кончиков пальцев, а полы достигали лодыжек, но по крайней мере рубашка оказалась достаточно большой и просторной, чтобы полностью скрыть ее наготу. 	- Я готова, - сказала она, вытаскивая из-под воротника волосы. Мириам испытывала не столько страх, сколько возбуждение, словно вновь оказалась в мире своих детских игр. Она даже не была до конца уверена в том, что Джек не шутит, пока не заметила, что тот взял оставшийся у него пистолет. Он быстро и умело зарядил оружие. 	- Ты же говорил, что он не заряжен. 	- Тогда не был, - ответил Джек. - А теперь заряжен. 	Их взгляды встретились, но ни один из вопросов, вертевшихся на языке Мириам, не нарушил тревожную тишину. Ее сердце едва не разорвалось от немого крика: 	- Ведь ты же обещал, что покончил со всеми своими пиратскими штучками! 	Она верила ему и любила его, но что тогда означал этот заряженный пистолет? 	- Не бойся, любимая, - сказал он, прекрасно понимая, что она все равно будет бояться. - Верь мне, тебе не причинят никакого вреда. 	Ей хотелось сказать, что она не нуждается в его защите, потому что боится не за себя, но вместо этого Мириам лишь покорно кивнула в ответ. Если он считал, что его действия и заряженный пистолет не противоречат обещанию не причинять больше зла, то в эту минуту она не могла сказать ничего, что могло бы его переубедить. 	Джек засунул пистолет за пояс и с присущей ему галантностью протянул ей руку: 	- Пойдем, любимая, посмотрим, в чем там дело. 	Они начали пробираться через высокую траву к зарослям молодых сосенок. Ветви деревьев тяжело раскачивались под порывами ветра. Тучи стали совсем черными. Начиналась гроза, и небо прорезала первая вспышка молнии. Джек притянул Мириам к себе, и они опустились на землю. Из своего укрытия они видели весь пляж, но сами не были заметны с берега. 	- Черт побери, я не ошибся, когда мне показалось, что я слышу голоса, - прошептал Джек. - Но кого могло занести на Кармонди в такую непогоду, да еще ночью? 	Хотя ночные гости не слишком интересовали Мириам, ее взгляд устремился к небольшой лодке, которая боролась с высокими волнами, пытаясь причалить к берегу. В неясном свете фонаря она рассмотрела фигуры двух мужчин. Они были уже немолоды, а их одежда свидетельствовала о том, что это моряки. Мириам не сомневалась, что видела их раньше. 	- Эти двое просидели полдня в "Зеленом льве", - медленно произнесла она. - Ни с кем не разговаривали, а только все время заказывали ром и никакой еды. Отец был не слишком доволен, что у него появились такие посетители. Я не расслышала их имен, кажется... 	- Уилл Стивенс и Эйза Пейтон, - прошептал Джек. - Старые друзья моего отца. 	- О, Джек, нет! - так же шепотом воскликнула Мириам. Ужас сдавил ей грудь, когда она увидела, как он медленно достает из-за пояса пистолет. Стивенс и Пейтон уже едва не искалечили ему жизнь и без лишних колебаний могут убить его при первой же встрече. Кроме того, их двое против одного Джека, у которого в стволе всего одна пуля. И еще он связан данным ей обещанием. 	Один из мужчин поднял лампу повыше, чтобы осветить себе путь. Он вытянул руку и указал на огромный дуб. Его длинные седые волосы растрепались на ветру. Второй, низкорослый и рыжебородый, наклонился и начал тянуть что-то вверх со дна лодки. Мириам испытала настоящий ужас, когда увидела, что он держит за руку ее брата Генри. 	- О Господи, смотри, - прошептала она, не веря своим глазам. - У них Генри. 	Джек видел все. Даже на расстоянии Мириам ощутила, как напряглось его тело. 	- Наверное, Генри рассказал им про тебя и про Кармонди, - всхлипнула она. - А они решили заставить его отвести их к тебе. 	- Нет, они ищут не меня, - возразил Джек, медленно покачивая головой. - Они пришли сюда за кладом моего отца. 	Лодка ткнулась носом в песок, и мужчины выскочили, чтобы втащить се повыше на берег. Буря становилась все сильнее, молнии одна за другой освещали остров ярким светом, но, похоже, Стивенсу и Пейтону было наплевать на погоду. Джек оказался прав насчет клада. Пираты привезли с собой лопаты. Но у них также были сабли и пистолеты. Тот, которого звали Стивенс, вытащил из лодки Генри, который при этом вскрикнул от боли. Мальчик дрожал от страха и едва мог шевелиться, но пираты заставили его идти, вернее, потащили за собой по песку. Даже с такого расстояния Мириам видела, что он плачет, и едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на помощь. 	- Они делают ему больно! - сказала Мириам. Она уже почти рыдала. - Джек, он же еще совсем ребенок. 	Но когда Джек смотрел на мальчика, он видел не просто Генри. Он видел свое будущее и будущее тех детей, которых так отчаянно хотел иметь с Мириам. Однако перед его мысленным взором представало также и мрачное прошлое, он слышал плач погибших индийских женщин. В этот момент будущее и настоящее сплелись для него воедино. 	Он быстро начал расстегивать пояс, на котором висела сабля. Это был его остров. Он принадлежал ему и Мириам, а не Стивенсу с Пейтоном, и даже не его отцу. Джек знал все укромные убежища на острове, и если ему удастся вырвать Генри из рук пиратов, то они смогут исчезнуть и спрятаться в безопасном месте. Джек осторожно положил пистолет на землю рядом с Мириам. 	- Что ты собираешься делать? - испуганно спросила она. - Любимый, куда ты идешь? 	Он нежно дотронулся до ее лица и кончиками пальцев стер слезы со щек. У него не было времени на то, чтобы сказать ей, как она дорога ему, но, возможно, у него появится возможность доказать это. 	- Мириам, оставайся здесь, а я спасу Генри. Не показывайся им, что бы ни случилось. Обещаешь? Не дай им тебя заметить. 	Она кивнула. Слезы катились из ее глаз не переставая. 	- Подожди, - сказала она и быстро поцеловала его в щеку. - Это на удачу. 	Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб. 	- На удачу и на любовь. 	Прячась за высокой травой, Джек начал медленно пробираться к дубу. Оба мужчины скинули свои куртки и ремни, на которых висело оружие, и старательно копали, стоя к нему спиной. 	- Это похоже на Джонни - спрятать золото и оставить мертвеца за ним приглядывать, - сказал Пейтон, взглянув на высокие, похожие на висельные перекладины ветки дуба. - Я прямо-таки слышу, как он сейчас смеется над нами. 	Стивенс ничего не ответил, но перекрестился и сплюнул через плечо, отгоняя нечистую силу. 	В нескольких шагах от них стоял Генри. Ему было не велено двигаться с места, и мальчик замер, бессильно опустив руки. Новый порыв ветра принес первые капли дождя, но Стивенс и Пейтон продолжали интенсивно работать лопатами. 	Джек задумался над тем, как привлечь внимание мальчика, не подвергая себя опасности. Он не мог рисковать и звать его по имени, но не мог и показаться мальчику на глаза, оставаясь незамеченным. Неожиданный крик совы заставил его повернуть голову в сторону сосен, под которыми он оставил Мириам, однако он не увидел там никакой птицы. Догадка была такой же неожиданной, как и птичий крик. Джек не мог сдержать довольной улыбки. 	Какая умница, подумал он с обожанием, какая же она умница, его дорогая девочка! И когда он обернулся, чтобы вновь взглянуть на Генри, то увидел, что мальчик смотрит прямо на него. Уж он-то точно знал, как его сестра умеет подражать голосу диких птиц. Джек кивнул головой, и Генри бросился к нему со всех ног. Молния на мгновение осветила его круглое лицо, и Джек увидел на нем выражение такого же восторга, какое так любил у Мириам. 	Но вдруг нога ребенка зацепилась за торчащую из песка корягу, и он с громким криком полетел на землю. Джек не раздумывая бросился вперед, схватил мальчугана и потащил его в безопасное место. Но на полпути к песчаной дюне, за которой он намеревался укрыться, Джек услышал щелчок курка. Этот звук был слишком знаком ему, чтобы перепутать его с каким-нибудь другим. 	Не сейчас, в отчаянии подумал он, не сейчас, когда мы уже так близко. Однако он остановился и повернулся назад, все еще держа мальчика на руках. Прямо на него смотрело дуло пистолета Стивенса. 	- Смотри-ка, Эйза, да это Малыш Джек, маленький трусливый ублюдок! - сказал Стивенс, поглаживая пальцем спусковой крючок. - Что, вернулся, чтобы снова обмануть нас, дамочка? 	Раздался выстрел, и пуля пролетела так близко, что Джек непроизвольно упал на бок, думая, что ранен. Но ранен оказался Стивенс. Он закричал от боли и схватился за плечо той руки, в которой держал пистолет. Эта рука теперь безжизненно висела вдоль тела, а пистолет валялся на земле. Пейтон схватил его с земли и прицелился, но не в Джека, а в Генри. Джек мгновенно повернулся, прикрывая ребенка своим телом. 	Нет, не о такой развязке он мечтал. Он не хотел всего этого ни для себя, ни для Мириам, ни для ее младшего брата. Но теперь по крайней мере у него появился шанс умереть, зная, что он поступил правильно. Он докажет, что заслуживает ее любви. Но, Господи, почему же для этого нужно умирать? 	Яркая вспышка на какое-то мгновение почти полностью ослепила его. С неба сорвался столб яркого, почти белого пламени и ударил прямо в старый дуб. Раздался взрыв, который заставил Джека упасть вперед. Он лежал на земле, прикрывая собой Генри, и почти ничего не видел, а только слышал оглушительный треск и чувствовал запах горелого дерева. Земля под ним затряслась оттого, что огромное дерево выворачивало с корнем из земли, в которой оно росло в течение, должно быть, нескольких сотен лет. 	Мириам все кричала и кричала его имя, и он почувствовал, как что-то теплое и мягкое шевелится под ним, пытаясь освободиться. Джек перекатился на бок и потряс головой, чтобы прийти в себя. Он с трудом поднял веки и едва снова не потерял сознание: миллионы искр заплясали перед его глазами. 	Джек зажмурился и подставил лицо прохладным струям дождя, а потом опять осторожно открыл глаза, и, слава Богу, теперь перед ним не плясали никакие искры. Он видел только Мириам, заботливо склонившуюся над ним, и Генри, который наконец-то смог из-под него вылезти. 	- Генри, ты не ранен? - спросил Джек. Ему показалось, что голос раздавался откуда-то издалека. 	Мальчик отрицательно замотал головой, но все его внимание было приковано к развороченному молнией дубу. Из-под упавшего ствола и мощных ветвей виднелись ноги Стивенса и одна рука Пейтона. Мальчик в ужасе охнул и закрыл лицо руками. 	Джек с трудом встал на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Каждая клетка его тела наполнилась болью, словно его избили. Но дикая, необузданная радость, которую он испытывал в этот момент, заставила его не обращать внимания ни на что. 	Ни на что, кроме, конечно, Мириам. Она стояла рядом с ним и обнимала одной рукой Генри, а в другой все еще сжимала пистолет, из которого стреляла в Стивенса. Его рубашка на ней совершенно промокла от дождя и облепила ее тело. 	Никогда еще она не была такой красивой, подумал Джек, и никогда еще он не испытывал такой сильной любви к ней. 	- Мириам, - тихо сказал он, глядя на пистолет в ее руке, - может быть, мне тоже следует взять с тебя обещание, что ты покончишь с пиратством? 	Она рассмеялась и бросилась к нему на шею. Пистолет выскользнул из ее пальцев и упал на мокрую землю. Но вместо глухого звука при его падении раздался лязг металла о металл. Мириам и Джек посмотрели вниз и увидели, что пистолет свалился в углубление, образованное вывороченными корнями дуба. И хотя гроза почти закончилась, небо все еще прорезали редкие молнии. Одна из них осветила куски полусгнившего дерева, расползшийся обрывок ткани и россыпь золотых и серебряных монет с портретами бесчисленных королей и королев. 	Это было сокровище его отца.
	Глава 13 	- Эге-ге! - закричал Генри, стоя на поваленном дереве. Он указывал в сторону горизонта, уже тронутого розовыми полосами восхода. - Вон корабль! 	Джек со стоном выпрямился и посмотрел туда, куда указывал мальчик. Весь остаток ночи они занимались тем, что перекладывали монеты в корзину миссис Роу. И меньше всего ему сейчас хотелось общаться с новыми гостями, особенно такими, как предыдущие. Но от корабля отделилась лодка, которая была уже почти у самого берега. 	- Вот черт, - устало промолвил Джек. - Мириам, скажи мне, что глаза меня обманывают. 	- Но почему, когда они говорят правду? - радостно сказала она, вытирая руки об уже испачканную грязью рубашку. - Разве ты не хочешь встретиться с Закери? 	- Я не хочу встречаться ни с кем, кроме тебя, любимая, - сказал он, целуя ее в щеку. - Но почему ты считаешь, что это Закери? 	- Потому что это его корабль, - ответила она, краснея. Ведь Джек поцеловал ее на глазах у Генри. - Ну, не совсем его, потому что он первый помощник капитана. Это корабль его дяди, Самсона Фэрборна. Он называется "Утренняя звезда". Я узнаю его где угодно. 	- Ты уверена? - спросил Джек со вздохом. Уж лучше встретиться еще раз с Пейтоном или Стивенсом или еще с кемнибудь из его прошлых друзей, чем хоть с одним из достопочтенных родственников Закери. И почему, с подозрением подумал он, Закери решил приплыть на Кармонди именно сегодня утром? Ведь они договаривались совершенно не об этом. 	Но в любом случае Закери уже приближался к берегу, готовый услышать рассказ о пиратах, грозе и найденных сокровищах. 	- Какого черта ты здесь делаешь? - спросил его Джек, когда ему удалось наконец увлечь старшего брата Мириам в сторону. В это утро Закери выглядел безукоризненно. Он был чисто выбрит, в новом сюртуке, свежей рубашке и начищенных до блеска сапогах. Это только делало еще более шокирующей разницу между ним и босым, небритым, полуголым Джеком. - Насколько я помню, мы с тобой договорились, что ты оставишь тут нас с Мириам на целый день и целую ночь. 	Но Закери только улыбнулся в ответ. 	- Я решил, что будет нелишним проведать вас после шторма, и оказался прав. Ты же не станешь винить меня за то, что я пекусь об интересах сестры? 	Джек не собирался его винить. Он не возражал против того, что их приняли на борт "Утренней звезды" вместе со всеми сокровищами, а также и против обильного завтрака и горячего кофе в каюте Самсона Фэрборна. Мириам сидела рядом с ним, открыто положив руку ему на колено. На ней все еще была его рубашка, поверх которой ради приличия она накинула старое покрывало миссис Роу. 	- А теперь, - объявил Самсон Фэрборн, когда с завтраком было покончено, - готовы ли вы начать процедуру венчания? 	Джек поперхнулся и почувствовал, как только что выпитый кофе буквально подпрыгнул у него в животе. 	- Какое венчание? - спросила Мириам неожиданно тоненьким голоском. Она сидела, выпрямив спину, и Джек заметил, что ее лицо побелело как полотно. - Я знаю, что должна венчаться с мистером Чаффом, но думала, что это... это... э-э... не произойдет так скоро. Конечно, если... О-о, Закери, что ты придумал на этот раз? 	- Я ничего не придумал, котенок, - сказал Закери таким спокойным голосом, что Джеку захотелось стукнуть его по шее. - Просто, учитывая обстоятельства, я подумал, что вы с Джеком захотите обвенчаться прямо здесь. Капитан Самсон имеет право провести все как надо, и вам не придется ждать, пока вы доберетесь до берега. 	- Но венчание, свадьба... мы не обсуждали все это с Джеком! - едва не плача, воскликнула Мириам, и Джек непроизвольно положил руку ей на плечо, чтобы успокоить. 	Закери откашлялся. 	- Тогда, вероятно, вам нужно поговорить об этом прямо сейчас. Джек, что ты скажешь? 	- Я скажу, что ты полоумный и самоуверенный идиот, - фыркнул Джек, обнимая Мириам за талию и пряча ее в своих объятиях. - Для человека, который печется об интересах своей сестры, Ты проявляешь чертовски мало заботы о ее чувствах, позоря перед посторонними и выставляя в таком свете! 	- Тогда, может быть, нам следует подыскать кого-то, кто сможет позаботиться о ней лучше меня, - сказал Закери, постукивая по столу костяшками пальцев. - Ты всегда говорил мне, что готов сделать Мириам счастливой, что объехал весь мир, чтобы вернуться к ней. Теперь же у тебя достаточно денег, чтобы обеспечить ей достойную жизнь. И мне кажется, что ты сильно... э-э-э... привязан к ней, не так ли? 	- Да, - без колебаний ответил Джек. - Я люблю ее, Закери, и мне плевать, что все об этом услышат. 	Закери довольно кивнул и повернулся к сестре: 	- А что скажешь ты, котенок? Ты любишь Джека? 	- Да, - ответила она, поворачиваясь к нему. Она улыбалась ему откровенно и нежно, и Джек почувствовал, что сам готов расплакаться. - Я люблю его, и всегда любила. И мне, как и ему, плевать, что все об этом услышат! 	- Очень хорошо, - вмешался Самсон. - Так вы готовы начать венчание или нет? 	На этот раз, слава Богу, все были готовы. 	Через некоторое время у них появились два сорванца сына и очаровательная дочка. Люди поговаривали, что секрет их счастья кроется в сокровищах, найденных на острове Кармонди, но когда Джек и Мириам слышали это, они только улыбались друг другу. Потому что секрет счастья был в них самих. На этом острове они нашли любовь - сокровище куда более редкое и ценное, чем золото и серебро. Мария Стюарт Долгожданная любовь
 Аннотация 	Это - ЛЮБОВЬ, Любовь, не признающая законов, не ведающая преград. 	Это - ТАЙНЫ и ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Тайны, разгадка которых сулит смертельную опасность, и приключения, грозящие в любую минуту оказаться роковыми. 	Это - СТРАСТЬ. Земная - и небесная, чувственная - и святая. Обжигающая, неистовая, пламенная страсть!!! 	Звезда любовного романа Линда Ховард и ее талантливые коллеги Джералин Доусон, Джиллиан Хантер, Миранда Джаррет и Мария Стюарт представляют вам пять повестей о ЛЮБВИ, ТАЙНАХ, ПРИКЛЮЧЕНИЯХ - и, конечно же, СТРАСТИ!
	Глава 1 	Легкий ветерок шелестел в зарослях бамбука, окружавших автомобильную стоянку. В самом дальнем углу прятался маленький голубой пикап, который казался золотистым в лучах заходящего солнца. Мужчина, сидевший в пикапе, посмотрел на часы и вздохнул. Восемь тридцать. Он нагнулся вперед и проверил закрепленную на треноге видеокамеру. 	Небольшой старенький автомобиль иностранного производства медленно выехал изза угла и остановился в первом ряду. Прошло больше минуты, прежде чем водитель заглушил мотор, открыл дверь и вышел. Темноволосый молодой человек огляделся по сторонам, не нашел того, что искал, и снова сел в свою машину. 	Вооружившись мощным биноклем, Джереми рассмотрел номерной знак автомобиля. Он принадлежал одному из тех двоих, за которыми ему было поручено следить. Джереми сфотографировал молодого человека, сидевшего за рулем, а потом снял на видеокамеру его машину с наклейкой университета Джорджтауна на заднем стекле. 	Через объектив видеокамеры Джереми заметил, что юноша еще моложе, чем показался ему на первый взгляд. Ему было не больше двадцати двух - двадцати трех лет. Довольно красивый брюнет с правильными чертами лица. Дочь сенатора выбрала достойный объект для того, чтобы влюбиться. Однако ее отец считал эти отношения позором и собирался выложить кругленькую сумму, чтобы проверить, прекратила ли его дочь общаться с неподходящим кавалером. 	- Я высоко ценю то, что вы так быстро согласились встретиться со мной, мистер Ноубл, - вежливо приветствовал его сенатор, приглашая пройти в гостиную своего дома в Джорджтауне. Встреча состоялась этим утром. - Один из моих коллег настоятельно рекомендовал мне прибегнуть к вашим услугам. 	Джереми не подал виду, что понял, о ком говорит сенатор. Он никогда не обсуждал тех, на кого работал. Но речь явно шла об одном конгрессмене, друге сенатора, который попал в ужасную передрягу, когда его бывшая жена на пару со своим новым приятелем похитила его сына и попыталась вывезти мальчика из страны. Только быстрые и эффективные действия Джереми и его напарника помогли отцу вернуть ребенка. 	- У нас с женой есть к вам небольшое дело, которое не терпит отлагательства, - сказал сенатор, предлагая Джереми кресло. - Последние несколько лет наша дочь увлечена одним молодым человеком, которого мы с женой считаем неподходящей парой. Знаете ли, мы всегда питали надежду, что она выйдет замуж за кого-нибудь из дипломатических кругов. Например, сын посла Греции буквально без ума от нее. Хороший мальчик из приличной семьи. 	Сенатор сел в большое зеленое кресло, закурил сигару, и по гостиной поплыл ароматный дым. 	- В настоящий момент дочь клянется, что больше не встречается со своим другом. Кстати, он учитель. Вы можете представить, что мой ребенок будет жить на учительскую зарплату? Мы с ее матерью не можем. В любом случае она говорит, что там все кончено. Жена верит ей, а я нет. У меня есть веские основания подозревать, что они продолжают встречаться тайком. - С этими словами сенатор протянул Джереми листок бумаги. - Вот адрес. Здесь же указан номер машины того парня и номер моего сотового телефона. Я хочу получить фотографии и видеозапись. Я хочу показать дочери, что меня ей не обмануть и она никогда не спрячется от меня так, чтобы я ее не нашел. 	Джереми взял протянутый листок и мельком взглянул на него, прежде чем убрать в карман. 	- Позвоните мне, как только появится этот учитель. И еще я хочу знать, когда там появится моя дочь. 	- Почему бы вам самим не подождать их? 	- Сегодня я должен быть на приеме в английском посольстве. Кроме того, сенатор Соединенных Штатов не может вот так запросто прятаться на автомобильной стоянке, чтобы уличить свою совершеннолетнюю дочь во лжи. Позвоните мне, и я приеду. 	Ощущение тяжести в душе не покидало Джереми с того момента, как он вышел из дома сенатора. Он ненавидел, когда кто-то пытался манипулировать чужой жизнью. Но сенатор - известная и влиятельная личность. Его рекомендации могли бы сослужить отличную службу их частному сыскному агентству. 	Ладно, в конце концов, с этим делом скоро будет покончено. 	Джереми следил за тем, как на стоянку въехала "БМВ". Из дверей выпорхнула молодая девушка и почти бегом бросилась к ожидавшему ее возлюбленному. Они поцеловались, и она потащила его за руку обратно к своей машине. Джереми наклонился к видеокамере, чтобы навести резкость. 	Дочь сенатора нельзя было назвать красавицей. Черты лица немного мелковаты, глаза слишком широко расставлены, но молодой человек смотрел на нее с безграничным обожанием. 	Джереми наблюдал, как они идут к ее машине. Молодой человек обнял девушку за плечи и, глядя на нее, нежно гладил по волосам. Она доверчиво прижалась к нему и улыбнулась. Он прошептал ей что-то на ухо, и она засмеялась, а в глазах заплясали озорные искры. 	Чувствуя, что его окатывает волна жгучей зависти, Джереми попытался вспомнить, когда в последний раз ловил на себе такой же женский взгляд. 	Это было, признался он сам себе, но очень, очень давно. 	Что-то произошло в его душе, и он не решился взять трубку и позвонить сенатору, хотя телефон лежал под рукой, а пальцы уже непроизвольно развернули листок с номером. Он снова взглянул на счастливую пару на стоянке. Влюбленные были поглощены друг другом и не подозревали, что их безграничное счастье может оборваться из-за одного телефонного звонка. 	Молодой человек открыл багажник и достал оттуда объемистую спортивную сумку зеленого цвета. Девушка взяла сумку из его рук и на мгновение повернулась лицом к Джереми. Ему показалось, что он, как в книге, читает все мечты и желания, написанные на ее счастливом, сияющем лице. 	Да, они собираются бежать, догадался он. Тем временем девушка закрыла машину и взяла своего молодого человека за руку. 	Джереми дождался, пока молодые люди уйдут, и положил телефон. Он вытащил пленку из фотоаппарата, засветил ее, а потом выключил видеокамеру. 	- Всего вам хорошего, ребятки, - прошептал он, глядя, как автомобиль выезжает со стоянки и исчезает за углом. 	Домой он ехал долго. Добравшись, не спеша открыл гаражные ворота и поставил машину на место, но мысли о том, что он сделал, не покидали его ни на секунду. До сегодняшнего дня Джереми ни разу не провалил задания, каким бы тяжелым оно ни было. Да, его нынешнему клиенту крупно не повезло. Но увы, уже поздно что-либо менять. Он принял решение там, на парковке, и теперь пришло время расплачиваться за это. Сенатор легко найдет кого-нибудь другого, кто искалечит жизнь его дочери, но сам Джереми по крайней мере не сможет винить себя за то, что именно он потушил в ее глазах счастливые огоньки. 	Джереми посмотрел на часы, взял телефон и набрал записанный на бумаге номер. 	- Сенатор, это Джереми Ноубл. Боюсь, у меня сегодня неудачный день. Я попал в аварию и не успел приехать на место... 	Он подошел к входной двери и, улыбаясь, представил, с каким лицом сенатор шептал проклятия в телефонную трубку во время элегантного приема в английском посольстве. 	Насвистывая, Джереми включил автоответчик и прошел на кухню. Слушая вполуха сообщения, он открыл холодильник и принялся внимательно изучать его содержимое. Поиски чего-нибудь съедобного успехом не увенчались. Тогда он заглянул в морозилку. Там тоже было абсолютно пусто. Наконец в самом дальнем углу шкафа он нашел пакетик супа. Хоть что-то! 	Автоответчик продолжал выдавать сообщения, но ни одно из них не заинтересовало Джереми настолько, чтобы оторвать от плиты. Он вспомнил, что не ел дома уже недель пять. Джереми высыпал содержимое пакета в кастрюльку и добавил воды. Варево выглядело отвратительно. 	Он подумал о крабовом супе, который ел в "Бишоп инн", на побережье Мэриленда. Чуть мутноватый, как лунный свет, с кусочками крабового мяса и мелко нарезанной зеленью. 	Да что там суп, с наслаждением подумал он, можно просто захлебнуться слюной, если вспомнить, кто его готовил... 	О да, Джоди. 	Он поставил кастрюльку на плиту и включил огонь. 	Джоди Беккет. У нее были каштановые волосы, стройная фигура и настоящий талант кулинара. 	Джереми сел на кухонный табурет, положил ноги на другой и предался воспоминаниям о тех днях, что провел в "Бишоп инн". Он расследовал серьезное дело, в котором была замешана Лора Бишоп, владелица гостиницы, и, когда все благополучно завершилось, она пригласила его погостить у нее несколько дней. Джереми ждала работа, но он решил доставить себе такое удовольствие, и эти два июньских дня оказались настоящим подарком. Солнце, песок, рыбалка, неторопливые беседы с постояльцами и невероятно вкусная еда. 	И Джоди. 	Он закрыл глаза и увидел ее. Идеальная кожа, глаза цвета светлого янтаря, маленький носик, который забавно морщился, когда она смеялась, и нежные розовые губы. И еще ноги. Длинные, стройные... 	Он даже не мог вспомнить, что первым привлекло его внимание - ее лицо или ноги. Последние две недели мысли о Джоди постоянно крутились у него в голове, словно слова песни, которую не успел выучить наизусть. 	Возможно, именно теперь настало время принять приглашение Лоры и провести неделю в ее гостинице. 	Джереми потянулся к маленькому столику и принялся искать на нем свой блокнот. Все складывается не так уж и плохо, подумал он, листая исписанные страницы. Некоторые дела вполне можно отложить, другие - передать партнеру. 	Если как следует подналечь, то он сможет выкроить для отпуска последнюю неделю июля. 	А если партнер тоже не будет сидеть сложа руки, то Джереми освободится еще раньше. 	Он начал набирать номер Ти Джея Доусона, прикидывая, чего тот потребует от него в обмен на отпуск. Что бы это ни было, оно стоит недели в "Бишоп инн". Джоди не выходила у него из головы. Мысли о ней возвращались к нему с назойливостью летней мухи. Нужно будет как следует во всем разобраться, подумал Джереми, и выяснить, что еще, кроме кулинарных способностей, не дает ее забыть.
 * * * 	Джоди Беккет наклонилась над раковиной в форме ракушки и почти прижала лицо к висевшему на стене зеркалу. Она внимательно изучала кожу вокруг глаз, боясь обнаружить следы, свидетельствующие о том, что ровно через двадцать четыре часа ей стукнет тридцать. 	Тридцать лет. 	Седые волосы, морщины... О Господи! 	Она сосредоточила свое внимание на уголке правого глаза. Неужели вот это, да, вот эта самая штука и есть первая морщинка из тех, что называют гусиными лапками? Но, повернувшись к свету, она поняла, что это ее тень. Джоди с облегчением вздохнула. 	Она расчесала волосы, которые еще и не думали седеть, и заколола их яркожелтой заколкой. Ей не нужно было торопиться, потому что времени до начала работы оставалось предостаточно. Последние три года она одновременно работала и жила в "Бишоп инн". Джоди надела шорты, футболку цвета спелой кукурузы, кроссовки и вышла из комнаты. Быстро спустившись в холл первого этажа, она остановилась и прислушалась. В гостинице царила тишина. Никто не включал воду и не ходил по коридорам. 	Очень хорошо. Ей нравилось представлять, что гостиница принадлежит только ей одной, пусть это и длилось совсем недолго. 	Джоди поставила воду для кофе и начала думать, что приготовить на завтрак. Будучи шеф-поваром гостиницы и самопровозглашенной королевой кухни, она всегда обсуждала меню с Лорой Бишоп, своей хозяйкой, но готовила все самостоятельно. В разгар летнего сезона Лора нанимала помощников, но Джоди все равно предпочитала все делать сама. Она очень гордилась своей работой, и особенно тем, как ей удавались традиционные блюда Мэриленда. Некоторые постояльцы готовы были поклясться, что свой крабовый суп она готовит при помощи волшебной палочки. Другие приезжали в гостиницу по нескольку раз в год, чтобы отведать ее пирогов с крабовым мясом и сливовый рулет. Пирог под названием "Леди Балтимор" стал чем-то вроде легенды. За последние полтора года все больше и больше людей приезжали в "Бишоп инн" не только полюбоваться красотами природы и отдохнуть, но и отведать блюд, приготовленных Джоди. 	Мурлыча себе под нос популярную песенку, она принялась изучать список дел, который написала накануне вечером. Уокеры и их друзья Калхоуны наняли лодку и заказали на утро только по чашке кофе, потому что прогулка на лодке включала легкий завтрак. Джоди вытащила из шкафа небольшой серебристый термос. Постоянный гость Гордон Чендлер собирался порыбачить, и Джоди решила дать ему с собой дополнительную порцию кофе. Сегодня утром он хотел заняться подводным плаванием. Джоди попыталась представить, что это такое - погрузиться в темные океанские глубины и встретить там... кто знает, что там можно встретить? 	Она даже вздрогнула. Раньше ей нравились приключения, и она не стала бы упускать возможность поплавать под водой, поискать затонувший корабль и спрятанные на нем сокровища. Но с годами увлечение работой полностью поглотило даже мысли о том, что в жизни существуют и более интересные вещи. 	Нет, они все-таки существуют, думала она, разбивая яйца в большую миску из нержавеющей стали. Всего через неделю она будет валяться на пляже в Нью-Джерси. Конечно, это нельзя сравнивать с подводным плаванием, но все-таки, хоть и с натяжкой, давно запланированную поездку можно назвать приключением. 	Они задумали это со старой школьной подругой Натали Эванс, с которой в свое время провели бесчисленное количество дней, лежа на пляже и намазавшись кремом для загара. Натали, которой тридцать исполнилось еще в мае, сказала, что хорошо бы собрать компанию друзей, с которыми они отдыхали в детстве и юности в Оушен-Пойнт, маленьком городке в Нью-Джерси. Никаких мужей, никаких детей, а только они, давнишние подружки, которым уже стукнуло по тридцать лет. Джоди улыбнулась, когда подумала, что скоро увидит их всех. Последний раз это было так давно! 	Кроме того, ей не придется убирать и готовить, ведь для нее отдых означает и возможность не стоять у плиты. 	Когда отца Джоди перевели на работу в Небраску, им пришлось покинуть НьюДжерси, где прошло все ее детство. После школы она поступила в школу рестораторов в Филадельфии и очень скоро убедилась в том, что сделала правильный выбор. Она долгое время работала в самом лучшем ресторане Филадельфии. Затем Роберт Орлофф, мастер международного класса, пригласил ее в свой новый ресторан "Флора", где она осталась на несколько лет. 	Но со временем ей надоели долгие и холодные зимы Пенсильвании, и она начала подумывать о том, чтобы перебраться в Саванну или Атланту. Туда, где тепло. Кроме того, она всегда обожала южную кухню. Ей было почти двадцать семь лет, когда она собрала свои вещи, подготовила блестящие рекомендации от лучших поваров, привела в порядок пухлую самописную книгу рецептов и отправилась искать приключений, вернее, место, где она могла бы осесть без лишних хлопот. 	Сильный океанский шторм задержал Джоди в Мэриленде, в гостинице Лоры Бишоп. Остальное, как говорится, было делом случая. Шеф-повар гостиницы не смог вовремя добраться на работу из-за шторма, и Джоди помогла Лоре накормить ужином небольшую группу туристов. Ее изобретательность и профессионализм произвели на Лору такое сильное впечатление, что она в тот же вечер предложила ей работу. А когда Лора сказала, что дает ей комнату на третьем этаже гостиницы, Джоди перестала раздумывать. Ей всегда нравилось побережье, и возможность жить практически на пляже показалась настоящим даром судьбы. 	"Скоро я отправлюсь на тот пляж, на котором прошли лучшие дни моей жизни", - думала Джоди, занимаясь приготовлением крема. Наконец-то после стольких лет она отправится в ОушенПойнт!

	Глава 2 	- Тесто для печенья в морозилке, - сказала Джоди, направляясь к выходу. В обеих руках она держала по дорожной сумке, и еще одна, спортивная, была перекинута через плечо. 	Она погрузила вещи в багажник небольшого спортивного "бьюика". Опасаясь, что ее старенький седан не дотянет до Нью-Джерси, Джоди решила арендовать машину понадежнее. Голос разума умолял не брать ни один из тех кабриолетов с кожаными сиденьями и хромированными деталями, в которых ее лицо отражалось не хуже, чем в зеркале. Но желание почувствовать себя молодой и бесшабашной перевесило обычный рационализм ее натуры. 	Вчера утром она взяла напрокат кабриолет. 	Вчера днем она отправилась в парикмахерскую и осветлила волосы. 	Вчера вечером она купила два бикини и крохотное красное платье, которое было лишь немного длиннее маечки. 	- Детка, твое тело просто создано для этого, - сказала Мадлен, продавщица бутика, когда Джоди вышла из примерочной в темно-синем бикини. - Пора показать себя во всей красе. 	А потом Мадлен умудрилась уговорить ее купить это красное платье. 	- Послушай, ты же собираешься в отпуск, - убеждала она, покачивая головой. - Тебе нужно как следует встряхнуться. Джоди, научись получать удовольствие от жизни. Кроме того, это платье будет потрясающе смотреться на загорелом теле. 	Сначала практичная Джоди повесила платье обратно на вешалку. Потом снова взяла его. Оно предназначалось для женщины, которая ищет приключений и не боится испытывать судьбу. Такая женщина должна иметь длинные роскошные волосы и не чувствовать угрызений совести оттого, что лежит целыми днями на пляже, нежась в лучах июльского солнца. Эта женщина ничего не боится и уверена в себе. Именно такой всегда мечтала стать Джоди. 	И вот Джоди, которая только что осветлила волосы и взяла напрокат кабриолет, добавила красное платье к списку своих покупок.
 * * * 	- Мы прекрасно без тебя справимся, - сказала Лора, открывая дверь маленькой спортивной машины. - В конце концов, я тоже умею готовить. Наши гости не умрут с голоду. Может быть, мы станем кормить их не так роскошно, как это сделала бы ты, но все равно они не почувствуют себя обманутыми. Обещаю. Так что езжай и постарайся провести время как можно лучше. Встреться со своими старыми подружками, поживи полной жизнью. Развлекись, наконец. - Лора помогла Джоди погрузить вещи в машину. - Только не забудь вернуться, - добавила она на прощание. 	- Я оставила тебе адрес и телефон. Я остановлюсь в... 	- Не волнуйся. Я позвоню, только если кто-нибудь откажется платить за проживание, пока не отведает твоих эксклюзивных блюд. - Лора наклонилась и поцеловала Джоди в щеку. - И прошу тебя, хотя бы на неделю забудь о существовании "Бишоп инн". Отдохни, ты давно это заслужила. 	- Действительно, - сказала Джоди. Она только теперь поняла, что очень устала. 	В последний раз помахав рукой Лоре, она надела солнцезащитные очки и направилась на север. 	Морской бриз освежал ее во время долгого путешествия по побережью, и он казался Джоди своего рода символом свободы. 	"В жизни должно быть больше таких приключений, - говорила она себе. - Работа и отсутствие отдыха превращают тебя в скучное существо, Джоди. С этого момента я попробую встряхнуться понастоящему. Я буду загорать, отдыхать и хоть немного попробую стать той женщиной, какой всегда мечтала..." 	Кроме того, она возвращается в Оушен-Пойнт после стольких лет! 	Она улыбнулась, вспомнив, что в последний раз проводила там лето, когда ей было всего шестнадцать. 	В шестнадцать лет жизнь начинается по-настоящему. Можно ходить на свидания. Можно носить бикини - только "скороспелки" надевают бикини в пятнадцать. В шестнадцать можно развлекаться в парке после десяти вечера, когда "маленьких" туда не пускают, и кататься на "русских горках", прижимаясь к сидящему рядом с тобой мальчику, как испуганная обезьянка. В шестнадцать можно гулять до полуночи всю неделю и даже после полуночи в выходные. В шестнадцать жизнь прекрасна и удивительна! 	В памяти всплыли лица друзей и подруг тех дней. Интересно, как они выглядят сейчас, спустя четырнадцать лет? Джоди не поддерживала связи ни с кем, кроме Натали, хотя все эти годы думала о том, что стало с девчонками ее детства. Ничего, скоро она это узнает. Впереди ее ждала целая неделя удовольствий. 	Джоди въехала в Кейп-Мэй, откуда дорога плавно спускалась извилистым серпантином. Внизу заблестела полоска пляжа, похожая на вынырнувшую из воды черную рыбу. Рядом с берегом плавала целая флотилия прогулочных лодок и яхт, за ними виднелись большие корабли, державшие курс в глубь Атлантики. Впереди расстилался Кейп-Мэй, а за ним, дальше по побережью, - место, куда она так стремилась. Мурлыча под нос веселую песенку, Джоди с удовольствием подставила лицо лучам солнца и соленому морскому ветерку. 	Интересно, думала она, неужели молочные коктейли в кафе "Оспри" все еще самые вкусные на всем побережье НьюДжерси... А в универмаге Карни все еще продают журналы "Плейбой", завернутые в коричневую бумагу... Можно ли в аптеке по-прежнему купить пластиковые тапочки, грубые пляжные полотенца и защитную губную помаду?.. И вдруг поездка на "русских горках" будет пугать ее, как и в детстве? 	Когда дорога повернула в сторону дока, Джоди достала карту и в пятнадцатый раз за последние два дня проверила свой маршрут. Убедившись, что едет правильно, она убрала карту обратно в дорожную сумку. Если все пойдет нормально, то она окажется в Оушен-Пойнт меньше чем через час. Волна восторга прокатилась по всему ее телу. С каждой минутой ей все сильнее хотелось, чтобы поездка подошла к концу. 	Первое, на что она обратила внимание, когда въехала на старенький мост, соединявший побережье с островом, было огромное количество яхт, растянувшихся вдоль всего пляжа. Проезжая по улицам, она поняла, что тихий, сонный, похожий на деревеньку городок ее детства "обнаружили". На каждом свободном клочке земли новые дома и мотели. Добравшись до пересечения Уэст-Бей и Саут-авеню, Джоди припарковалась у самого тротуара и постаралась собраться с мыслями. 	Если это Уэст-Бей, думала она, то за поворотом должно стоять старое здание пожарной вышки. А если это Саут-авеню, то справа должен быть парк. 	Никакого парка, никакой пожарной вышки, хотя названия улиц остались прежними. 	Ну да, все изменилось за четырнадцать лет... 	Джоди снова вырулила на проезжую часть и направилась вниз по Уэст-Бей в сторону Оушен-бульвар. Ей предстояло найти мотель, который должен был стать ее домом на ближайшую неделю. 	Окна ее номера выходили на океан. Джоди бросила вещи на королевских размеров кровать, отдернула шторы, раскрыла стеклянные двери и вышла на небольшой балкон. Ей хотелось насладиться открывающимся с него видом. Прямо под балконом был бассейн с голубой как небо водой, вокруг которого стояли столики под разноцветными зонтиками. За оградой мотеля виднелся ряд магазинчиков, ресторанов и домов, а прямо за ними раскинулся огромный пляж. Да, пляж оказался именно таким, как она ожидала. Песок темнее и более крупный, чем в Мэриленде. Пляж немного уменьшился за столько лет, но он все равно оставался очень большим, и счастливые отдыхающие могли свободно расположиться на нем, расстелив свои полотенца и расставив лежаки. 	"О Господи, - подумала Джоди, - людей на пляже, как сардин в банке". 	Она вернулась в комнату, задернула шторы и задумалась о том, чем заняться в первую очередь. Натали и все остальные должны приехать позже. Голодное урчание в животе подсказало Джоди решение. Она отправится на набережную и найдет место, где можно перекусить. 	На набережной было очень жарко. Воздух, зажатый с одной стороны зданиями, а с другой - морем, казался неподвижным, а легкий ветерок, который иногда дул со стороны побережья, приносил тучи зеленых мушек, немилосердно жаливших всех находившихся на их пути. Пройдя буквально несколько метров, Джоди поспешила укрыться в небольшом кафе. Она не стала садиться за столик на улице, а прошла к стойке, устроилась на высоком табурете и через стеклянную дверь принялась рассматривать проходивших мимо туристов. 	Дожидаясь, пока ей подадут сандвич с индейкой, Джоди взяла оставленную кем-то местную газету и начала просматривать новости. Рекламный разворот был посвящен информации о новых ресторанах и бассейнах. Кроме того, Джоди обнаружила, что в Оушен-Пойнт теперь не один, а целых два кинотеатра, вернее, кинокомплекса, в которых одновременно показывали по десять фильмов. Раньше отдыхающие едва заполняли один небольшой кинотеатр. 	А итальянские ресторанчики! Господи, да их тут не меньше десятка. 	Круизы по океану, поездки в места обитания китов и дельфинов, прогулка вокруг острова, экскурсия в Кейп-Мэй. Похоже, не осталось ни одного места, которое бы не посещали туристы. 	Организованная рыбалка, подводное плавание, лодочные регаты, пляжный баскетбол, лотереи и автобусные поездки в казино Атлантик-Сити. 	Джоди покачала головой. Что случилось с тихим, никому не известным городком, который она помнила? 	Она уже съела свой сандвич (хлеб немного пересушен, слишком много специй, много майонеза и мало лука) и нахмурилась. В "Бишоп инн" такого никогда не подавали. Но, подумала она, в конце концов, это пляжное кафе, а "Бишоп инн", разумеется, вне конкуренции. 	Она положила газету на то же самое место, где взяла, расплатилась и вновь вышла на набережную. Сейчас она немного прогуляется, а потом вернется в мотель и, возможно, посидит за одним из столиков возле бассейна. Ей хотелось быть на месте, когда приедет Натали. 	Джоди собралась пройтись по набережной, но потом передумала и направилась в город. Ей не терпелось увидеть некоторые места, которые она помнила с детства. Она пошла по Оушен-бульвар к Таунсенд, где на углу когда-то стояла старая аптека. Теперь ее взору открылось современное высокое здание, через автоматические двери которого в обе стороны двигались потоки туристов. Оставалось только надеяться, что магазин Карни остался таким же, как и раньше. Она прошла вниз по улице и приятно удивилась, обнаружив, что магазин совершенно не изменился. 	Та же старая вывеска, тот же колокольчик над дверью. У прилавка с прохладительными напитками, как и раньше, толпилась группа девочек, которые потягивали лимонад и сплетничали. Несколько продуктовых рядов, прилавок с инструментами, мясная лавка, пляжные игрушки... о, все было точно таким же, каким сохранилось в ее памяти. В какой-то момент Джоди показалось, что она видит сон. 	Выйдя на улицу, Джоди задумалась, что делать дальше. Она могла пройтись по магазинам, полежать на пляже или прогуляться вдоль берега, рассматривая яхты и рыбаков. А еще она могла вернуться в мотель и полежать в шезлонге рядом с бассейном. 	Размышления не заняли у нее много времени. Для магазинов слишком жарко, а на пляже полно народу. Она выбрала шезлонг и мотель. А завтра они с Натали, Мэри Энн и Линдси первыми захватят самое лучшее место на пляже. Теперь же у нее есть увлекательный роман, новое бикини и достаточно времени, чтобы насладиться и тем и другим до приезда подруг.
	Глава 3 	Джереми Ноубл с трудом вылез из тесного седана, с удовольствием размял ноги и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. О да, морской воздух, крики чаек, предвкушение потрясающей рыбалки, не менее потрясающая еда и еще более потрясающие ночи на пляже с женщиной, воспоминания о которой привели его сюда. О чем еще можно мечтать? 	Он довольно улыбнулся и достал из багажника дорожную сумку. Джереми взял с собой совсем мало вещей. Немного повседневной одежды, пиджак на случай вечерней прогулки и несколько интересных книг. И еще отличный аппетит. С той самой секунды, как он заказал комнату в "Бишоп инн", Джереми не переставая мечтал о крабовом супе Джоди, ее жарком из морепродуктов и фруктовом пироге. 	Или все-таки он мечтал о ее лице, смехе и длинных ногах? 	- Джереми! - воскликнула Лора Бишоп, которая вышла встретить долгожданного гостя. - Ты как раз вовремя. Мы только что закончили приводить в порядок твою комнату. 	- Привет, Лора, - ответил он, дружески обнимая ее за плечи. - Как дела? 	- Все отлично, спасибо. Ты не представляешь, как я рада, что ты принял мое приглашение и решил провести отпуск в наших местах. 	- Ну, мне давно пора отдохнуть, но я не мог представить другого места, куда бы мне хотелось поехать. 	- Рыбалка этим летом просто замечательная. Вода в океане теплая. Погода прекрасная, и обещают, что в ближайшие несколько недель она не испортится. Ты выбрал правильное время для отпуска. - Лора прошла к стойке в холле. - Сейчас позову кого-нибудь, чтобы помочь тебе с вещами. 	- Просто дай мне ключи от номера, - сказал он. - Я справлюсь сам. 	- Ты действительно сам найдешь свою комнату? На этой неделе я занята сверх обычного. У нас прибавилось постояльцев. 	- Ничего страшного, - сказал Джереми улыбаясь. Он уже взял ключи и теперь думал о том, что будет приготовлено на ужин. 	Сначала он хотел спросить об этом Лору, но потом решил сделать себе сюрприз. Все, что готовит Джоди, достойно короля. А потом, после ужина, он попросит ее посидеть вместе с ним на веранде, и там, за бокалом вина, они продолжат беседу, прерванную несколько недель назад. Завтра он пригласит ее прогуляться по пляжу или съездить вместе с ним в ресторанчик на берегу, где играет джаз. 	- Вы будете ужинать в одиночестве? - спросила у Джереми юная девушкаметрдотель, когда тот вошел в столовую около семи вечера. 	- Да, - кивнул он в ответ. 	- Тогда, вероятно, вам лучше сесть у окна. Вы сможете наблюдать за скопами . Они свили гнездо на электрическом столбе. У них три птенца, - сообщила девушка, провожая его к столику. 	- Спасибо, - ответил Джереми. Он сел возле стены, откуда мог одновременно наблюдать и за птичьим семейством, и за ужинавшими постояльцами. Он часто ел в одиночестве, и наблюдение за другими людьми помогало ему не скучать. Сегодня же он не собирался быстро заканчивать еду. 	- Привет, - словно из воздуха возле его столика возникла худенькая официантка. - Принести вам что-нибудь выпить, или вы сразу ознакомитесь с меню? 	- Меня интересует только одно - какое у вас сегодня рыбное блюдо? 	- Запеченный окунь, - ответила она. 	- Прекрасно. Я начну с крабового супа, а потом перейду к окуню. 	- О, вы, видимо, бывали у нас раньше, - с пониманием кивнула официантка. - Сюда все возвращаются ради крабового супа. А могу я заинтересовать вас бокалом вина перед едой? 	- С легкостью. 	- Тогда я вернусь с ним через минуту. 	Ожидая свой заказ, Джереми развлекался наблюдением за тем, как своеобразно поглощал пищу трехлетний малыш, сидящий через стол от него. Вино принесли как раз в тот момент, когда мама справедливо решила, что аппетит у остальных посетителей будет намного лучше, если она уведет свое чадо из столовой. Женщина виновато улыбнулась и вытащила ребенка из-за стола. Джереми подумал о том, где их отец. Сам он никогда не был женат и не имел детей, но не представлял, как можно отправить жену с ребенком на отдых в такое романтическое место и не присоединиться к ним. 	Официантка принесла глубокий горшочек с мутноватой, как лунный свет, жидкостью. Джереми зачерпнул суп ложкой и вкусил блаженства. Он ел не торопясь, растягивая каждое мгновение этого наслаждения и периодически вздыхая от удовольствия. Точно так же он вздыхал, когда ел окуня, а потом десерт. Затем, взяв чашку кофе, он направился на кухню, чтобы поблагодарить Джоди и получить еще одну порцию наслаждения, наблюдая, как она возится у плиты. Хорошо бы, она была свободна этим вечером! Он хотел прогуляться с ней по пляжу, и чтобы морской бриз играл ее волосами... 	- Джереми, - окликнула его Лора из-за разделочного стола, - как тебе обед? 	- Великолепно, - ответил он, окидывая глазами кухню. - Потрясающе. Я просто пришел поблагодарить шеф-повара. 	- Давай благодари. Я рада, что тебе понравилось, - улыбнулась Лора. Она обваливала рыбу в муке с приправами и укладывала ее на противень. 	Мозговым извилинам Джереми понадобилась примерно минута на то, чтобы переварить полученную информацию. 	"Лора. На кухне. Готовит ужин. А Джоди... где она?" 	- Джоди?.. - спросил он. 	- О, Джоди здесь нет, - взмахнула рукой Лора, и в воздух полетели кусочки мелко нарубленного укропа. 	- Нет? - переспросил Джереми. 	"Джоди здесь нет. Но суп? А прекрасно приготовленная рыба?" 	- Она взяла отпуск. Слава Богу, она заранее приготовила несколько порций супа и заморозила их в морозилке. И еще оставила мне полную банку своей знаменитой приправы для рыбы. Надеюсь, все это не кончится у меня до ее возвращения. - Лора подняла голову от стола и увидела на лице Джереми искреннее разочарование. 	Совершенно очевидно, что он рассчитывал на нечто большее, чем простой комплимент шеф-повару. 	Лора улыбнулась. Ну конечно же. Именно Джоди была той причиной, по которой Джереми вернулся в ее гостиницу. В прошлый раз ей показалось, что между ними что-то происходит, и, похоже, она не ошиблась. Лора вытерла руки, отправила противень с рыбой в духовку и сделала Джереми знак следовать за ней. Она подошла к старой доске, висевшей на стене кухни. 	- Вон там, в правом углу, бумажка с номером телефона того мотеля, где она остановилась. Можешь ей позвонить, - сказала она. - Возьмешь его сам, а то у меня руки все в укропе? 	Нет, он вдруг понял, что не станет звонить Джоди. Ему недостаточно поговорить с ней. Он хочет ее видеть, хочет быть с ней. 	Лора заглянула через его плечо. 	- Да, та самая бумажка. Мотель "У моря" в Оушен-Пойнт, Нью-Джерси. 	Все внутри Джереми перевернулось, как будто его со всей силы ударили в живот. Он почувствовал, что грудь сжимало словно тисками. Джереми вытянул вперед руку и оперся о кухонный стол. Сознание заволокло каким-то туманом, и некоторое время он ничего не видел, не слышал и не соображал. 	"Оушен-Пойнт, Нью-Джерси". 	- Джоди пробудет там до следующей субботы, - продолжала Лора. - Ты, наверное, не знаешь про такое место. Я раньше даже не слышала этого названия. Но Джоди говорила, что это небольшой городок на острове возле побережья. Она отдыхала там летом, когда была еще ребенком, а теперь у нее назначена там встреча со школьными подругами. Ей давно было пора в отпуск, так что эта поездка оказалась весьма кстати. Знаешь, встретиться со своими старыми друзьями, вспомнить детство. Кажется, ее подруги приедут только на выходные, но сама Джоди останется на неделю. 	Взгляд Джереми машинально следовал за Лорой, расхаживающей по кухне. 	Он знал, как это бывает, когда вспоминаешь старые времена. Большую часть своей жизни он провел, вспоминая о том, что произошло, когда он был подростком, мечтая вернуться назад во времени и все изменить. 	"Оушен-Пойнт, Нью-Джерси". 	Джереми внимательно изучил клочок бумаги, запомнил адрес, поблагодарил Лору и вышел из кухни через заднюю дверь. Ноги казались ватными, когда он обходил здание гостиницы. Плохо соображая, куда идет, Джереми направился к пляжу. Через некоторое время галька и песок зашуршали под его ногами, и, прислушиваясь к этому звуку, он попытался собраться с мыслями. 	Конечно, он мог дождаться Джоди в "Бишоп инн". 	Или мог вернуться домой, поработать недельку и возобновить отпуск, когда Джоди вернется. Все очень просто и совершенно безболезненно. 	Он поднял камень и с силой швырнул его в океан. Она могла поехать куда угодно, но судьба распорядилась по-своему, забросив ее именно в Оушен-Пойнт. 	"Оушен-Пойнт, Нью-Джерси". 	Во рту у Джереми пересохло. Он сел и задумался. Когда-то он поклялся, что никогда, никогда не вернется назад, и все эти годы соблюдал клятву. В его памяти все еще были живы воспоминания, звуки, запахи и события той ночи, после которой вся его жизнь перевернулась с ног на голову. 	Он закрыл глаза, и в ту же секунду прошлое нахлынуло на него с реальностью настоящего. Спор с отчимом по поводу машины. Джереми настоял на своем, и они с Ти Джеем отправились на прогулку в Оушен-Пойнт. Прогулка по набережной и флирт с хорошенькими девушками. Девушки им отвечали. Одна из них взяла его за руку, и они отправились кататься на "русских горках". Они катались до тех пор, пока не сорвали глотки от крика, потом развели костер на берегу и сидели около него, пока тот не потух. А потом молодая леди с юным, упругим телом научила его паре вещей. 	Позже он искал Ти Джея и машину на набережной, но не нашел. Ему не хотелось звонить домой и будить отчима, если тот еще спал. И не хотелось идти пешком двадцать семь миль до дома. 	Джереми стоял под уличным фонарем и проверял содержимое своих карманов, потом направился к телефонной будке. Отчим будет в ярости, но мама по крайней мере не станет беспокоиться, узнав, что он жив и здоров. К телефону никто не подходил, и он посмотрел на часы. Десять минут второго. 	Странно, такие долгие гудки должны были разбудить хоть кого-нибудь. Он повесил трубку, подождал и снова набрал номер. Никакого ответа. Куда они все подевались, подумал он? 	Озадаченный, он вышел из будки и едва не угодил под проезжавший мимо "понтиак". Водитель испуганно нажал на гудок, сделал крутой вираж и остановился. Как следует отчитав Джереми за то, что он едва не попал под колеса, водитель предложил довезти его до грунтовой дороги, ведущей в Сосновую Пустошь. Ночью мало кто решался ехать дальше по неосвещенной лесистой местности. 	Джереми помнил, как шел через лес, наполненный криками сов, треском и шорохами. Он помнил, как холодок ужаса закрадывался в его душу, когда он слышал звук ломающихся сзади сучьев, хотя знал наверняка, что это пробежали лиса или енот. 	И вот за деревьями он увидел яркий оранжевый свет. 	Даже сейчас, шестнадцать лет спустя, он отчетливо помнил каждую деталь, каждую мелочь, которые случились тем вечером. Он подумал, что в лесу начался пожар. Дым стелился между стволами и напоминал удушливый туман. Джереми почувствовал беспокойство, но лесные пожары случались в Сосновой Пустоши довольно часто, и он не придал этому особого значения. Он попытался вспомнить, была ли накануне гроза, но всю неделю погода стояла тихая. Огромный столб пламени поднимался как раз над тем местом, где находился его дом. 	Джереми потряс головой, стараясь отогнать мучившие его воспоминания. 	Задыхаясь, он добежал до дома, когда тот сгорел практически дотла. Родственники и соседи выстроились в цепочку и передавали по ней воду из соседнего ручья. 	Не стоило и говорить, что в этом пожаре никто не выжил. Его мать, младший брат и отчим погибли почти мгновенно. 	Джереми так никогда и не смог простить себя за то, что развлекался, когда погибала его семья. Он верил, что, останься он в ту ночь дома, ничего бы подобного не произошло. Он бы их спас. 	Он бы почувствовал запах дыма. Он бы погасил пламя. Они все были бы живы. 	Если бы только он остался дома... 	Как он мог поехать в Оушен-Пойнт и не заехать в Сосновую Пустошь? 	Он считал, что никакая сила на свете не заставит его вернуться назад. Но вот он сидит на пляже в Мэриленде и думает о том, что собирается сделать именно это. 	Если он проведет неделю в "Бишоп инн", то сможет порыбачить в океане. Почитать интересную книгу. Половить крабов у побережья. 	Это легкий путь. 	Джереми вздохнул и вспомнил, чего стоило ему придерживаться легкого пути все прошедшие годы. Умерла его тетя, а он не приехал на похороны, потому что это означало вернуться назад. Школьные друзья приглашали его на праздник по поводу победы местной атлетической команды, но он отклонил приглашение, потому что это означало вернуться назад. Он вспоминал о тех, кто остался в Сосновой Пустоши. Его друзья и родственники все эти годы приглашали его на свадьбы, дни рождения и праздники, и он уже не знал, какую причину придумать для очередного отказа. 	Но в глубине души он всегда ждал того момента, когда можно будет вернуться. Значит, этот момент настал? 	Джереми лег на спину и посмотрел в ночное небо. Высоко над ним зажглась первая звезда.
	Глава 4 	Ноги Джоди легко проскользнули в бирюзовые пластиковые шлепанцы. Она открыла огромных размеров пляжную сумку, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Крем для защиты от солнца, мягкое покрывало в белую и голубую полоску, маленький радиоприемник, бутылка холодной воды, пакет сухого печенья, бальзам для губ, книга для чтения. Долгожданный уик-энд закончился. Она закрыла дверь и направилась на пляж, чтобы провести на нем свой первый полноценный день отдыха. 	Джоди спустилась к морю в начале десятого, и теперь у нее были все шансы занять самое лучшее место. Основная масса отдыхающих еще не проснулась, а рыбаки уже ушли. Она сбросила шлепанцы, зарылась ногами в теплый песок и счастливо улыбнулась. Солнце поднялось довольно высоко, легкий морской ветерок прогнал назойливых мух. Джоди собиралась получить максимум удовольствия от своего отпуска. 	Она в задумчивости оглядела пляж, выбирая, где остановиться. Рядом с вышкой всегда крутится стайка девчонок, заигрывающих со спасателями. Они будут прыгать и бегать и забросают ее песком. Рядом с водой ее обрызгают резвящиеся малыши. Выбрав место посередине между спасательной вышкой и кромкой берега, Джоди расстелила свое покрывало. 	Было очень тихо. Вчера и днем раньше они приходили на пляж к одиннадцати, болтали, смеялись и словно заново знакомились друг с другом. Короче говоря, повеселились от души. 	Джоди включила радио, нашла станцию, передающую классический рок, и принялась вспоминать прошедшие выходные. Многие девочки совсем не изменились, другие изменились до неузнаваемости. Шарон поправилась на сорок фунтов - по десять за каждого из ее детей. Она смеялась так, как смеются абсолютно уверенные в себе женщины, и размахивала перед лицом Джоди пухлой пачкой фотографий своих малышей. Линдси, их знаменитая платиновая блондинка, обманула всех, потому что оказалась вовсе не блондинкой. Она открыла собственный дизайнерский бизнес и теперь преуспевает. Карла осуществила свои мечты о юридической практике, Джулия вышла замуж за моряка и перебралась в Калифорнию. Одна бросила курить, другие начали. Весь уик-энд Джоди просматривала бесконечные фотографии со свадьбами, детьми, мужьями или по крайней мере возлюбленными. У всех кто-то был. 	У всех, но не у Джоди. 	Она повернулась на спину. 	Ну не то чтобы у нее вообще никогда никого не было. Мужчины периодически возникали в ее жизни, но ей они казались какими-то неполноценными, хотя среди них встречались привлекательные и преуспевающие. 	Вчера вечером она попыталась объяснить это Натали. Просто ей хотелось встретить необыкновенного, особенного мужчину, от которого можно потерять голову. Он должен привлекать ее, она должна захотеть следовать за ним хоть на край света. Что-то среднее между сексуальным мачо и чувственным джентльменом. 	Натали рассмеялась и сказала, что она слишком разборчива. 	Джоди еще раз попыталась объяснить ей, чего именно хочет. Он должен вызывать у нее слабость в коленях одним своим видом. Ей было с чем сравнивать. У нее случилось одно-два любовных приключения, и она поняла, что хочет большего. Она мечтала о страсти, о мужчине, от которого потеряет голову. 	- Ты хочешь встретить принца на белом коне, - понимающе кивнула головой Натали. - Нам всем когда-то этого хотелось, но потом пришлось согласиться на что-то поскромнее. 	- Я не хочу поскромнее, - возразила Джоди. - Я слишком долго жду, и меня это не устроит. 	- Ты можешь состариться и не встретить такого мужчину, - предостерегла ее Натали. 	- Думаю, я уже встретила, - вздохнула Джоди. 	- Что? - Натали схватила ее за руку. - Где? Когда? 	И Джоди пришлось во всех деталях рассказать о том, как Джереми Ноубл впервые вошел в "Бишоп инн". Почти метр девяносто ростом, широкие плечи, стройная, атлетическая фигура. Темные каштановые волосы, спадающие на воротник, темно-голубые глаза. Будучи частным сыщиком, Джереми приехал разбираться с тем хаосом, который возник в гостинице после похищения Лоры Бишоп. Он действовал стремительно, раздавал приказы налево и направо. С помощью брата Лоры и ее друзей Джереми быстро установил место, где ее держали, и вернул домой в течение двадцати четырех часов. Он ни минуты не сомневался в том, что Лора вернется к семье целой и невредимой. 	Именно тогда Джоди поняла, что всю жизнь мечтала о таком мужчине, как Джереми Ноубл. 	Пальцы Джоди нащупали осколок раковины. Она взяла его и принялась рисовать узор на ставшем уже горячим песке. 	Если бы Джоди была женщиной иного сорта, она не упустила бы возможности и сумела увлечь Джереми за то время, что он провел в гостинице. Но все происходило так быстро, что Джоди растерялась. Похищение, поиски, страх - все это казалось ей не слишком подходящим антуражем для флирта с тем, кто приехал спасать Лору. Она решила, что такое поведение будет, ну, скажем, вызывающим. Не соответствующим обстоятельствам. 	Хотя ей казалось, что она понравилась Джереми. 	А возможно, всему виной крабовый суп. Или фруктовый пирог. 	Рядом с ней появилась стайка девочек, которые с громким смехом принялись расстилать свои полотенца, ставить зонтики и шуршать журналами. 	Джоди приподнялась на локтях, взглянула на них и снова легла на спину. В эти выходные ее "девочки" вдоволь насладились воспоминаниями о тех летних днях, которые они проводили здесь вместе много лет назад. Она прислушалась к беседе своих соседок и, пораженная тем, что темы ничуть не изменились за последние шестнадцать лет, снова открыла глаза. На какое-то мгновение ей показалось, что сработала машина времени. 	Этому способствовала и доносившаяся до нее музыка. Изменились только исполнители или их репертуар. Одурманенная солнцем, воспоминаниями о прошлом и легкой дремотой, Джоди медленно поднялась и села. Нет, она не в прошлом. Она в настоящем, сидит в одиночестве на пляже в Оушен-Пойнт. Джоди достала бутылку с водой и сделала большой глоток. Полузабытье, в котором она находилась последний час, помогло ей вернуть ощущение расслабленности, когда можно часами лежать на солнце, ни о чем не думать, ни о чем не заботиться и не иметь никаких дел. Джоди почти не помнила, как это здорово. Она подумала, что, когда вернется домой, нужно будет побольше времени проводить на пляже. 	Лора неоднократно предлагала нанять на кухню кого-нибудь еще, но Джоди постоянно отказывалась. Может быть, пора уступить и согласиться на помощника. Это даст ей возможность высвободить пару часов в день. Непременно нужно обсудить это с Лорой, теперь же она еще понежится на солнце, потом искупается и пойдет перекусить. 	Пока Джоди спала, жара стала почти невыносимой, и пляж заполнился отдыхающими всех возрастов, размеров и форм. Ей пришлось осторожно пробираться через ряды покрывал и лежаков, обходить песочные замки, построенные детьми. Она подошла к океану и без колебаний направилась в воду, которая вначале показалась ей слишком холодной. Джоди хотела повернуть назад, но неожиданная волна увлекла ее за собой на глубину. Следующая закрутила ее вокруг своей оси, и Джоди хлебнула соленой воды. Тогда она дождалась еще одной волны, легла на нее, и ее буквально выбросило на берег. Встав на ноги, Джоди почувствовала, что верхняя часть купальника наполнилась песком. Она совсем забыла, как нужно купаться в океане и как коварны океанские волны. В следующий раз она будет осторожнее и не станет входить в воду так быстро. 	- Ай! - воскликнула Джоди, почувствовав, как что-то острое впивается ей в ступню. Балансируя на левой ноге, она подняла правую повыше и увидела на ней длинный глубокий порез, из которого сочилась кровь. Должно быть, она наступила на острый осколок раковины. 	Джоди запрыгала на одной ноге в сторону своего покрывала. Потом ей пришлось начать опираться на раненую ногу, и она старалась, чтобы в порез не попал песок. За ней оставался след из капелек крови. Добравшись до места, Джоди плюхнулась на покрывало, достала бутылку с водой и как могла промыла рану. Затем она перевязала ногу носовым платком и глотнула ставшей уже теплой воды. Битва с океаном закончилась для нее болью в ступне и полным песка бикини. Она завозилась на покрывале и закрыла глаза. 	Слева от нее какая-то мамаша шумно обсуждала со своим ребенком собранную им коллекцию раковин. Это напомнило Джоди лето перед рождением Джека, ее брата. Тогда ей было пять лет, и воспоминания о том лете и о матери нахлынули на нее с кристальной ясностью. У Джоди была ярко-желтая пляжная сумка. Каждый день после завтрака они с мамой ходили по пляжу и собирали красивые раковины или диковинные коряги, выброшенные на берег. Мама заплетала длинную косу, доходящую до середины спины. Джоди нравилось сидеть на пляже и играть этой косой, оборачивая ее вокруг маминой головы, взвешивая в ладонях и перебирая шелковистые завитки на конце. 	Она так давно не вспоминала об этом, подумала Джоди, борясь со сном. Интересно, а что стало с той огромной коллекцией раковин, которую они собрали? 	Жаль, что никто из подруг не остался с ней до конца недели. Вчера вечером они отправились в ресторан "Краб-хаус" и просидели там много часов, болтая и смеясь. Сегодня Джоди собиралась поужинать в лучшем ресторане острова - ресторане для гурманов, принадлежащем некой Джоанне, которая, по слухам, училась в Париже и умела готовить великолепный паштет. Как и любой профессионал, Джоди была заинтересована в изучении чужого мастерства и решила заказать вечером несколько фирменных блюд. 	По крайней мере ее ждет великолепный ужин, со вздохом подумала она. А потом можно пойти к себе в номер и читать, пока не заснешь. 	Теперь же ей очень хотелось охладиться. Самым лучшим было поплавать в океане, но Джоди не решилась еще раз бороться с волнами. Оставался только бассейн, и она торопливо собрала вещи, достала со дна сумки шлепанцы и, отряхивая прилипший к телу песок, направилась в мотель. 	Вода в бассейне была прохладной и успокаивающей. Джоди легла на спину и начала плавать от одного края бассейна к другому, пытаясь вспомнить, когда в последний раз испытывала приятное ощущение обтекающей тело воды. Она плавала до тех пор, пока не почувствовала, что у нее устали руки. Тогда она подплыла к лестнице, поднялась по ступенькам и взяла полотенце, чтобы вытереть волосы. В этот самый момент она почувствовала, что за ней наблюдают. 	Джоди огляделась. Все остальные отдыхающие дремали в своих шезлонгах или были заняты чтением книг и журналов. Не обращая внимания на странное ощущение, Джоди вытерла ноги, расстелила полотенце на своем лежаке и села, чтобы высохнуть в лучах солнца. Она надела темные очки, облокотилась на одну руку и раскрыла книгу. 	Не успела она прочитать и пары страниц, как вновь почувствовала на себе чейто взгляд. На этот раз, когда Джоди подняла глаза, она увидела, что в ее сторону направляется какой-то мужчина. Он был высокого роста, с каштановыми волосами и в темных очках - точь-в-точь как главный герой книги, которую она читала. Дрожь пробежала по ее спине. Конечно же, это галлюцинация, вызванная долгим сидением на солнце. Это не могло быть реальностью, потому что мужчина ужасно напоминал... 	- Джоди? - Галлюцинация остановилась у ее лежака. 	Она улыбнулась, думая, как было бы приятно, если бы мечты могли иногда превращаться в существа из плоти. 	Но мираж взял ее за ногу и слегка дернул. Она сняла очки и посмотрела на него. 	- Ты не хочешь со мной поздороваться? - спросил он с улыбкой. 	- Джереми? - почти шепотом произнесла она. - Джереми Ноубл? 	- А, так значит, ты меня помнишь? Я уже начал в этом сомневаться. - Он взял соседнее кресло, чтобы присесть напротив ее лежака. Это казалось удобнее, чем стоять и разглядывать ее длинное стройное тело. 	Почему он раньше думал, что Джоди несколько угловата? В этом бикини она казалась сделанной из одних округлостей. 	Джереми сел. 	- Надеюсь, ты не против, если я посижу с тобой... 	- Нет, конечно, нет. Просто я так удивилась, когда увидела тебя. 	Она сказала "удивилась"? Скорее, у нее закружилась голова и ноги стали ватными. 	- А что ты делаешь в Оушен-Пойнт? - спросила Джоди, стараясь не выдать неожиданно появившейся в голосе дрожи. 	Джереми положил руки на колени и подумал, стоит ли говорить, что он отправился сюда, чтобы увидеть ее. Она уже села и смотрела на него своими глазами цвета янтаря. 	- Я в отпуске, - сказал он. 	- Да? Я тоже! 	Интересно, а он исчезнет, если она моргнет? Он действительно здесь, рядом? А вдруг она сейчас дотронется до кресла, а оно окажется пустым? 	- Я много лет не был на побережье Нью-Джерси... 	- И я. Раньше я каждое лето проводила в Оушен-Пойнт. 	- Я тоже. 	- Правда? А мы говорили об этом у Лоры? - Джоди нахмурилась, пытаясь вспомнить. Те дни в июне были такими сумасшедшими. 	- Нет, не говорили. У меня выдалось несколько свободных дней, и я приехал к Лоре. - Он замялся. - На самом деле я хотел видеть тебя, Джоди. Лора дала мне адрес. Надеюсь, ты не возражаешь, что я приехал вслед за тобой. 	- Ты приехал вслед за мной? - "Он действительно это произнес?" 	- Извини, наверное, нужно было сначала позвонить. Спросить твоего согласия. Если ты не хочешь, чтобы я остался... 	- Нет. Нет и нет. Конечно, ты можешь остаться. - Мысль о том, что мужчина отправился вслед за ней из Мэриленда, казалась невероятной. 	- Отлично. - Он улыбнулся, и ее сердце подпрыгнуло в груди. - Что ты делаешь сегодня вечером?
	Глава 5 	Около восьми Джереми постучал в дверь номера Джоди. 	- Я буду готова через минуту, - ответила она. 	"Только дождусь, когда руки и коленки перестанут дрожать", - подумала она про себя. 	Джоди понадобился целый час, чтобы решить, как одеться. Красное платье показалось ей слишком вызывающим, поэтому она пробежалась по магазинам в поисках чего-нибудь более подходящего, ведь она искала наряд для ужина с мужчиной, о котором мечтала всю жизнь. Небольшое открытое платье голубого цвета, которое она нашла в одном из бутиков, выглядело довольно мило. 	"Я хотела, чтобы он оказался здесь", - думала она, ощущая, как доселе незнакомое чувство абсолютного счастья наполняет ее до краев. 	Последний взгляд в зеркало заставил ее почувствовать себя Золушкой перед поездкой на бал. 	- Привет, - сказала она, открывая дверь. 	Он смотрел на нее, как на принцессу из сказки. 	- Ты очень красивая, - просто сказал Джереми, и она поняла, что это правда. 	- Спасибо, - ответила Джоди, чувствуя, что краснеет. "И ты тоже очень красив", - чуть не добавила она. 	- Твои волосы... - начал он, протягивая руку и касаясь одной из свободно спадающих прядей. 	- Я их осветлила, - сказала она, прекрасно понимая, что он и сам давно это заметил. 	- Тебе очень идет. - Джереми засунул руки в карманы, потому что соблазн сжать Джоди в объятиях становился с каждой секундой все сильнее. - Кажется, ресторан Джоанны находится ниже по набережной? - спросил он слегка охрипшим голосом. 	- Да, - кивнула она в ответ. Джоди взяла сумочку, положила в нее ключи от номера и вышла в коридор. - Я позвонила в ресторан и изменила заказ с одного места на два. Администратор внизу сказал мне, что туда не более десяти минут пешком. 	Это была самая приятная прогулка по набережной, какую только можно представить в мечтах. 	- Магазинчик сувениров, - заметил Джереми, когда они проходили мимо большой стеклянной витрины, в которой были выставлены раковины всех мыслимых и немыслимых размеров, а также различные аляповатые поделки из глины и других материалов. - Нужно потом зайти сюда и купить какую-нибудь диковинку для моего партнера, - добавил он с усмешкой. 	- Если он человек с юмором, то ему понравится вот эта обезьяна, которая танцует под музыку, - заметила Джоди. 	- Идеальный подарок, - рассмеялся Джереми и взял Джоди за руку. Вряд ли ему удастся найти что-то лучше (или хуже, смотря как относиться к таким вещам), чтобы задобрить Ти Джея, который с большой неохотой согласился взвалить на себя последние два расследования. 	Но куда ему было деваться, особенно после всего, что Джереми для него сделал? В конце концов, они с Ти Джеем почти что братья. 	Заведение Джоанны походило на свадебный торт с башенками и кремовыми розочками. Центральная башня выходила на океан. Ее опоясывал балкон с расставленными на нем столиками. Сам ресторан был построен на сваях, чтобы противостоять многочисленным штормам. Джереми и Джоди, держась за руки, поднялись по ступенькам и вошли в прохладный холл. 	- Здесь определенно есть своя атмосфера, - заметил Джереми, с интересом рассматривая сам холл и обеденный зал с видом на океан. 	- Считается, что здесь самая лучшая кухня на побережье. 	- У вас заказан столик? - спросил их подошедший метрдотель. 	- Да, - кивнула Джоди и назвала свое имя. 	- Тед, - метрдотель сделай знак проходящему мимо официанту, - столик номер три в Морской комнате. 	Официант провел их в небольшой уютный зал, откуда открывался вид на побережье и заходящее солнце. Он подал им меню, выслушал пожелания насчет напитков и исчез. 	- Что ты будешь? - спросил Джереми, изучая меню. 	- Рыбу на гриле, - ответила Джоди, - и еще мне хочется попробовать их крабовый суп, - добавила она, лукаво улыбаясь. 	- Звучит неплохо. Наверное, я закажу то же самое. 	Официант принес вино, принял заказ и снова ушел. 	Джоди смотрела на Джереми, и ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она не спит. 	- Я все время думаю о том, какое это все-таки совпадение, что мы оба оказались в Оушен-Пойнт, - наконец сказала она. - Ведь это не слишком известное место. 	- На самом деле я вырос неподалеку отсюда. 	- Где именно? 	- В небольшом городке на побережье. 	- А как он называется? 	- Сосновая Пустошь. 	- Твоя семья живет там? 	- Нет, - тихо ответил он и почувствовал, как забилось сердце. - Уже не живет. 	- Ваш салат, мадам, - прервал их появившийся официант. - И ваш, сэр. Еще бокал вина, сэр? 	Джереми кивнул. 	- Ты надолго приехал? - спросила Джоди, меняя тему разговора. 	- До конца недели. - Его пульс стал нормальным, а ладони перестали потеть. 	- А что ты собираешься делать? Ты не похож на человека, готового целыми днями валяться на пляже. 	- Это верно. Я вообще не понимаю, как это можно просто так лежать и жариться на солнце. Думаю, поеду и половлю рыбу в океане. Клерк в отеле сказал, что здесь можно легко заказать лодку. Ты рыбачишь? 	- Иногда, но только не во время летнего отпуска. Я как раз отношусь к тем, кто предпочитает жариться на пляже. 	- У тебя светлая кожа, - заметил он. - Можешь легко обгореть. 	Джоди поморщилась. 	- Знаю, поэтому загораю очень осторожно. Но сегодня провела на солнце несколько больше времени, чем нужно. 	- Хочешь сказать, что собираешься всю неделю пролежать на пляже? 	- А ты хочешь сказать, что это неправильно? 	- Это скучно, - рассмеялся Джереми. - Разве тебе не хочется заняться чемнибудь другим? 	- Например, чем? 	- Джоди, Джоди, Джоди. - Он медленно покачал головой. - Неужели ты, можно сказать, ветеран Оушен-Пойнт, считаешь, что побережье Джерси - это только океан и песок? 	Она тихо рассмеялась. 	Джереми улыбнулся. 	- Я могу жить здесь неделями, и у меня не будет времени, чтобы провести на пляже даже час. При этом я не стану заниматься одним и тем же делом дважды. 	- Ну хорошо. Что ты запланировал на завтра? 	Он ничего не планировал, но ответил не задумываясь: 	- Наблюдение за китами. Поедешь завтра со мной? 	- Конечно. Вдруг нам повезет, и мы их увидим. 	Официант принес суп. 	- Ты прав, - продолжила Джоди. - Есть и другие занятия. Город очень изменился, и мне хочется все осмотреть. 	- А что именно? 	- О, абсолютно все. Знаешь, здесь неподалеку есть несколько маленьких островков. Раньше мы с друзьями плавали туда на лодках. 	- Так ты хочешь увидеть все побережье, вместе с островами? 	Она кивнула и попробовала суп. 	- Прекрасно, - сказала Джоди со вздохом. 	- А ты ела хлебцы с пряностями? 	- М-м-м, они великолепны! 	Еда была великолепна, и шеф-повар вполне оправдывала свою репутацию. Они закончили обед нежнейшим лимонным пирогом и прекрасно сваренным кофе, наблюдая за игрой красок океанского заката. Когда солнце село, Джереми расплатился по счету и сказал: 	- Как насчет того, чтобы прогуляться перед сном по набережной? 	- С удовольствием, - ответила Джоди. 	Когда они вышли на улицу, она остановилась и сказала: 	- Подожди минуту... - И сняла туфли. - Ты не представляешь, какое это наслаждение. 	Джереми рассмеялся. 	- Думаю, ты вполне могла бы снять их еще в ресторане. Никто бы этого не заметил. 	- Тогда я не смогла бы их снова надеть. Сегодня я порезала ногу осколком раковины. Боль просто нестерпимая. 	- Тебе следовало сказать мне об этом, - заметил он. - Мы могли бы перекусить на скорую руку в каком-нибудь месте, куда можно ходить босиком. 	- И отказаться от такого великолепного обеда? - Она отрицательно покачала головой. - Не думаю, что это того стоит. 	- Как насчет сладостей? - спросил Джереми, указывая на прилавок со сладкой ватой. 	"Лучшие сладости на всем побережье" - гласила вывеска. 	- Я больше не могу есть, - сказала Джоди. - Наверное, я наелась сразу на несколько дней. 	- В конце недели нужно будет купить каких-нибудь сладостей для миссис Дейн, - сказал Джереми. 	- Кто это, миссис Дейн? 	- Наша секретарша. Моя и Ти Джея. 	- А кто такой Ти Джей? 	- Ти Джей Доусон... 	- Ах да. Тот самый Доусон из "Доусон и Ноубл", - сказала Джоди. - А какой он? 	- Ти Джей? - спросил Джереми. Он не знал, как описать человека, который не только был его двоюродным братом, но и самым лучшим другом, который помогал ему в трудные времена, родители которого распахнули двери своего дома, когда его собственный дом сгорел, и стали его семьей, когда его семья погибла. 	Джоди обязательно встретится с Ти Джеем и увидит все сама. Теперь же Джереми смог сказать только: 	- Он отличный парень. Тебе он понравится. 	Они продолжали идти по набережной, взявшись за руки. 	- О! Гадалка! - воскликнула Джоди. - Может быть, узнаем судьбу по руке? 	Джереми рассмеялся и позволил увлечь себя к открытому павильону, внутри которого сидела женщина, лет за сорок, с рыжими волосами, и обрабатывала пилкой ногти. 	- Садитесь, - сказала женщина, не поднимая головы. - Сначала я займусь леди. 	Джоди села напротив гадалки за карточный стол. Женщина убрала маникюрные принадлежности, надела очки с темными стеклами и спросила: 	- Можно? 	Джоди протянула ей обе руки ладонями вверх. 	- Меня зовут Анна, - сообщила гадалка. - И если вы ждете, что я скажу вам, что я потомственная цыганка, то будете разочарованы. Но у меня есть дар, и я готова поделиться им с вами. 	Естественно, за деньги, подумал про себя Джереми, но ничего не сказал. Однажды он распутывал дело, в котором была замешана целая мафия уличных гадалок из Балтимора. В конце концов, все они одинаковые. 	- На левой ладони, - начала Анна, - написано, что вам предстоит испытать. А на правой - то, что уже произошло. 	Она повернула ладонь Джоди к свету. 	- У вас длинные руки. Они свидетельствуют о том, что у вас есть такт и чувственность. Ладонь и пальцы одинаковой длины, значит, ваши инстинкты и суждения находятся в равновесии. Ваши руки говорят о силе, трудолюбии и большом запасе энергии. И вы любите свою работу. Вы гордитесь ею, и у вас все очень хорошо получается. Я вижу, что вы независимы. Вам нравится свобода самовыражения. Вы работаете на кого-то, кто не мешает вам экспериментировать, не так ли? 	- Да, - немного нервно рассмеялась Джоди. - Так оно и есть. 	- Это... женщина. Она очень рассчитывает на вас. Вы помогаете ее бизнесу. Она восхищается вашей изобретательностью и энергией. 	Джоди улыбнулась и взглянула на Джереми, который поднял одну бровь. 	- Теперь посмотрим, что у нас здесь... - Анна поправила очки, которые сползли на самый кончик носа, и продолжила: - Немного стыдлива, идеалистка. Верите в романтику и, о да, в любовь с первого взгляда. И вы способны на большую страсть... которую еще не имели шанса испытать, - добавила она с улыбкой. - Теперь линии... Длинная жизнь, хороший характер. Вы подарите свое сердце один раз, но без остатка. Вы хорошо используете те дары, которые дала вам природа, и ваши мечты обязательно сбудутся. 	Анна взяла другую руку Джоди. 	- Вы входите в новую фазу своей жизни. Доверьтесь своему сердцу и не будете разочарованы. Все, что вам нужно, уже перед вами. Осталось только протянуть руку и взять. 	Джоди улыбнулась, думая о том, понимает ли Анна, о чем говорит. 	- А теперь вы, сэр, - обратилась Анна к Джереми. 	- О нет, спасибо. 	Анна улыбнулась. Она узнавала скептиков с первого взгляда. Ну что же, теряет он, а не она. 	- С вас двадцать долларов. 	Джереми достал из бумажника деньги и вручил их гадалке, а потом взял Джоди за руку, и они направились к выходу. 	Но Анна не могла удержаться. 	- Ваше путешествие скоро подойдет к концу, - сказала она. 	Ее слова заставили Джереми замереть на месте. 	- Это произойдет еще до конца недели, - прошептала гадалка так, чтобы ее мог слышать только он. - Вы пойдете туда ради нее, - добавила она, кивая головой в сторону Джоди. 	Джереми напряженно улыбнулся, помахал Анне рукой и вышел, поклявшись себе не обращать внимания на ее слова. Просто удачное совпадение, не более того. Наверняка это обычная игра, которую так любят гадалки, - бросить что-то наугад, авось попадешь в точку. 	Анна стояла на пороге и с улыбкой смотрела им вслед. Еще до конца недели он сам во всем убедится... 	Джоди взяла Джереми под руку и спросила: 	- Почему она сказала, что ты в конце своего путешествия? 	- О, обычная уловка, чтобы показать, что у нее есть дар предвидения. 	- А мне она понравилась, - продолжала Джоди. - Она действительно довольно точно рассказала о моей работе. 	- Такие вещи легко получаются, особенно за деньги, - заметил Джереми. - Что будем делать дальше? - спросил он, меняя тему разговора. 	- Ну давай подумаем. - Они находились посередине набережной. Джоди посмотрела налево в сторону парка. 	- Может быть, "русские горки"? - с надеждой спросила она. 	- "Русские горки", конечно, - улыбнулся Джереми. 	Они купили билеты и вошли на территорию парка. 	- О, Джереми, смотри, чашки! - воскликнула Джоди, указывая на карусель, сиденья которой были сделаны в виде чайных чашек. - Я помню, как каталась на них, когда была совсем маленькой. И еще лодочки. Мне так нравились лодочки, потому что в них можно сидеть одной. - А "чертово колесо"? 	- Катался до тех пор, пока оно не начало казаться мне детской забавой. 	- Подожди минуту, - сказала Джоди и куда-то ушла. Она действительно вернулась почти через минуту с длинной лентой разноцветных билетов. 	- Это на карусель, это на "чертово колесо"... Если, конечно, ты не против детских забав... 	Джереми рассмеялся и потянул ее в сторону огромного колеса. 	Минут через десять они уже поднимались вверх в маленькой желтой гондоле и смотрели, как парк становится все меньше и меньше. 	- Смотри, там видны огни в порту, - сказала Джоди, указывая рукой в сторону океана. 	- А еще огни "русских горок", - добавил Джереми, глядя вниз. 	- О, я была тут с подругами в субботу, но так и не решилась прокатиться. 	- Давай сделаем это сейчас. 	- После такого плотного обеда? Не думаю, что это пойдет нам на пользу. 	- Тогда завтра вечером. 	- Может быть, - рассмеялась она. - А вон центр города. Видишь, где пересекаются три улицы. Там находится дом, который мы раньше снимали на все лето. Вот было бы здорово увидеть с высоты весь остров! 	- М-м-м, - задумчиво произнес он, потирая подбородок. - У меня тут возникла одна мысль... 	- Когда я была маленькой, то думала, что с вершины "чертова колеса" можно дотронуться до звезд, - сказала Джоди. Их гондола почти совсем опустилась, и они начали готовиться к выходу. 	Ее лицо оказалось так близко от него, а губы так манили, что Джереми не удержался и поцеловал Джоди. Он не думал, что сделает это, но сделал. Ее губы были теплыми и сладкими на вкус. Они пахли морем и немного лимонным пирогом. Они были такими вкусными, что он поцеловал ее еще раз. Теперь его язык проник вглубь, заставляя ее рот раскрыться ему навстречу. 	Она взяла его лицо в ладони и притянула к себе, когда ей показалось, что он прервет поцелуй. Еще никто и никогда так ее не целовал, и ей не хотелось, чтобы этот поцелуй закончился. Они целовались до тех пор, пока гондола не заскрипела, останавливаясь. 	Они шли по парку, держались за руки и молчали, пока не подошли к карусели. 	- Здесь есть одна лошадка под красной попоной, которую зовут так же, как и меня. Прокатишься со мной? - спросила Джоди. 	- Конечно. 	Они пробрались через шумную толпу детей и взобрались на карусель. 	- Вот эта, - сказала Джоди, забираясь на спину деревянной лошадки. - А ты будешь кататься? Здесь есть прекрасный дракон, который очень тебе подойдет. 	Джереми рассмеялся и посмотрел в сторону зеленого дракона. 	- Мне не хочется драться из-за него с этим восьмилетним мальчуганом, - сказал он. - Я просто постою рядом с тобой, хорошо? 	Заиграла музыка, и карусель начала медленно вращаться. 	- О, смотри, это же знаменитое золотое кольцо, - сказал Джереми, когда они проплывали мимо шеста с подвешенной у вершины корзинкой. - Я хочу его достать. 	Замигали лампочки, карусель начала вращаться быстрее, но Джереми отошел к краю и сошел на землю. Джоди не видела, куда он направился. Когда карусель остановилась, он был уже рядом. Неожиданно он достал из кармана кольцо и надел его ей на палец. 	- Боюсь, оно тебе немного великовато, - извинился он. 	- О, ты достал его! - рассмеялась девушка. - А я думала, что никто и никогда не достает подобные штуки. 	- Мне просто повезло, - сказал он, пожимая плечами. - Еще мальчишкой я много лазил по деревьям и мало катался на каруселях. А что ты скажешь о сладкой вате? Разве можно считать прогулку в парке удавшейся, если не поел ваты? 	Он купил две палочки с карамельной ватой и дал одну Джоди. 	- Интересно, кто придумал делать такую гадость? 	- Действительно, совершенно безвкусная, - согласилась Джоди. 	- Нет, у нее вкус лета. 	- Может быть, пойдем поплаваем в бассейне? - предложила Джоди, слизывая вату. 	- Только не сегодня вечером. Завтра мне рано вставать. И тебе тоже. 	- Мне? - удивилась она. - Почему? 	- Потому что завтра мы с тобой кое-чем займемся. 	- Рано утром? 	Он кивнул в ответ. 	- А как рано? 	Джереми нахмурил брови, подсчитывая что-то в уме. 	- Ну, если мы захотим сначала позавтракать, то нам нужно будет встретиться в холле мотеля часов в пять утра. 	- А киты проснутся в такую рань? 	- Киты? А, нет, киты не имеют к этому никакого отношения. Их мы поедем смотреть позже. Это кое-что другое. Кое-что особенное. 	- А что? 	- Это сюрприз, - сказал он. - И тебе придется подождать до утра, чтобы узнать, что это. 	Они подошли к двери ее номера. Джоди открыла дверь и вошла. 	- Итак, до завтра, - сказал Джереми, целуя ее на прощание. Он решил, что будет лучше, если он поцелует ее на пороге. 	- Увидимся в пять, - ответила она. 	Джереми вышел и закрыл за собой дверь. 	Джоди бросила туфли на пол и упала на кровать. На ее пальце поблескивало тяжелое кольцо из таинственного металла, а на губах все еще чувствовался вкус его поцелуя. Джоди лежала на спине и думала о том, какие сюрпризы готовит ей завтрашний день.
	Глава 6 	- Ну наконец-то, - сказал, улыбаясь, Джереми, когда Джоди спустилась в холл в половине шестого утра. На ней были серые шорты и шерстяная водолазка такого же цвета. 	- Это только часть меня, - сказала она, зевая. - Большая часть мирно спит в номере. 	Он протянул ей большую чашку и сказал: 	- Гарантирую, что ты окончательно проснешься меньше чем за пять минут. 	- Это кофе? - спросила она, принюхиваясь. Кофе пах божественно. - О, Джереми, ты - ангел. Это именно то, что мне нужно. 	- Я знаю, - просто сказал Джереми, взял Джоди за руку и повел ее к парковке. 	- Еще не рассвело, - заметила Джоди. - На работе я обычно встаю именно в пять, но во время отпуска мне не хотелось подниматься в такую рань. 	- Поверь, ради того, что я для тебя приготовил, стоит встать пораньше. 	Он открыл дверцу своей машины и помог Джоди залезть внутрь. Она хотела сказать, что готова вставать в пять утра хоть каждый день, лишь бы быть с ним, но вместо этого спросила: 	- А что ты приготовил? 	- Увидишь, - усмехнулся он. 	Они ехали по еще пустынным улицам. Джоди потягивала кофе и думала о сюрпризе, который ждал ее впереди. Оставалось только надеяться, что это рыбалка. 	- Мы почти приехали. 	Машина повернула, и они припарковались на узкой песчаной полосе, тянувшейся вдоль сосновой рощи. 	- Пойдем, - сказал Джереми, увлекая ее за собой по узкой тропинке. 	- Мы будем встречать рассвет, - догадалась Джоди. 	- Да. Но с несколько необычной смотровой площадки. 	Джоди остановилась и едва не поперхнулась кофе, когда увидела у себя над головой воздушный шар, раскрашенный в яркие цвета. 	- Это... это... - запинаясь произнесла она. 	- Это воздушный шар, - сказал Джереми и взял ее за руку. - Ты говорила, что мечтаешь увидеть весь остров с высоты. Сегодня утром твоя мечта осуществится. 	- С воздуха... - прошептала Джоди, начиная дрожать от страха. - Не думаю, что я мечтала увидеть это с воздуха. 	Он рассмеялся и пожал ее руку. 	- Алан Дембер? - позвал Джереми, и из корзины, привязанной к шару, показался высокий худой мужчина. 	- Это я, - сказал он. Мужчина возился возле газовой горелки на дне корзины. 	- Вы говорили, что обслуживаете первыми тех, кто первым приходит. 	- Вы и есть первые, - ответил Дембер. - Забирайтесь в корзину. 	- Забирайтесь... - повторила Джоди дрожащим голосом. 	- Просто перекинь сначала одну ногу, а потом другую. Вот так, - сказал Джереми, помогая Джоди. 	- Можно лететь? - спросил Алан Дембер. 	- А вы пилот? - обеспокоенно поинтересовалась Джоди. - У вас есть разрешение на управление этой штукой? 	Дембер рассмеялся: 	- Сертификат, выданный управлением авиации, как для самолетов. Управление несет ответственность за этот шар, и его постоянно проверяют, чтобы он соответствовал стандартам. Теперь вы чувствуете себя более уверенно? 	- Не совсем, - тихо ответила Джоди. 	- Итак, если вы готовы, то мы взлетаем, - произнес пилот слишком уж радостным, по ее мнению, голосом. 	Как можно радоваться тому, что болтаешься посреди неба в плетеной корзине, подвешенной к наполненному горячим воздухом шару? 	Джоди посмотрела вверх. Снизу шар казался таким огромным, что закрывал почти все небо. Но он был похож на большой воздушный шарик, из тех, что раздают детям на праздниках. Слишком похож. Ей захотелось сказать Джереми, что она не полетит, но тут пилот закричал: 	- Мы поднимаемся. 	- Мы поднимаемся, - словно эхо повторила Джоди и вцепилась в руку Джереми. 	- Подожди, сейчас над водой взойдет солнце. Клянусь, ты в жизни не видела ничего более прекрасного, - сказал он. 	Раздался свист горелки, и Джоди почувствовала, как вся конструкция начинает подниматься. В ужасе она вцепилась в край корзины, и совершила ошибку, посмотрев вниз. Где-то далеко ехали крошечные машины. 	- Джереми, - прошептала она, - мы в корзине, и через нее видно землю. 	- Все в порядке, Джоди. Это не опасно. 	- Джереми, корзины для того, чтобы класть в них цветы, фрукты или газеты. Но они не годятся, чтобы летать в них над океаном. - Глаза девушки были закрыты, ладони вспотели. 	И тут Джереми понял, что она действительно сильно напугана. Ему и в голову не приходило, что она может испугаться. Он обнял ее, прижал к себе и откинул волосы с лица. 	- Джоди, все в порядке. Это совершенно безопасно. 	- А куда мы направляемся? - спросила она, все еще не решаясь оторваться от Джереми. 	- Туда, куда нас отнесет ветер, - ответил пилот. 	- И куда же он нас отнесет? 	Дембер рассмеялся: 	- Все не так уж неопределенно, как вам может показаться. Я анализирую сообщения о направлении и скорости ветра перед каждым полетом. 	- Направление, скорость... А разве они не могут меняться? 	- Могут, - кивнул пилот. - Они и меняются в зависимости от высоты. 	- А как вы управляете этим шаром? 	- Изменяя высоту полета, - ответил он, понимая, что его пассажирка напугана и спрашивает не из праздного любопытства. - Это достигается при помощи горелки. Она работает на пропане, который дает много тепла, поэтому я могу быстро поднимать или опускать шар. Это вполне безопасно. Я летаю каждый день и еще не потерял ни одного пассажира. 	- Это успокаивает. 	- А теперь держитесь. Мы поднимемся повыше. 	- Еще лучше... - пробормотала Джоди, зажмуриваясь от страха. 	- Джоди, посмотри, - произнес Джереми с нежностью. - Посмотри на небо. Разве ты видела что-нибудь красивее? 	Она выглянула у него из-за плеча и вскрикнула от неожиданности. 	- Это... это как плыть в раю! - почти прошептала она. - О, Джереми, посмотри на облака. А океан! Он такой голубой! Там лодки. О, это потрясающе! 	Джереми улыбнулся. Он надеялся, что красота открывающегося вида поможет ей преодолеть страх, и не ошибся. 	- Посмотри, внизу волны пенятся, когда ударяются о берег... 	Джоди почти совсем забыла, где находится. 	- А мы можем пролететь над городом? Над Оушен-Пойнт? - спросила она у пилота. 	- Мы пролетим, но на обратном пути. Я собираюсь добраться до окончания острова, потом немного пролететь к середине, а затем попытаться вернуться туда, откуда мы стартовали. Если ветер нам поможет, то мы справимся. Если нет, моя команда встретит нас в каком-нибудь другом месте. 	- А как же они нас найдут? - удивилась Джоди. 	- Радио, - сказал пилот, показывая на радиоприемник, стоявший на полу корзины возле горелки. - Но, думаю, ветер нас не подведет. Ждете восход? 	- Да, - со вздохом ответила она. 	- Тебе уже лучше? - поинтересовался Джереми. 	- Намного, - ответила она, глядя ему прямо в глаза. - Спасибо тебе. Это потрясающий сюрприз. 	- Прости, что заставил тебя пережить несколько неприятных минут. Мне следовало заранее узнать, как ты относишься к прогулкам на воздушном шаре. 	- Хорошо, что ты меня не спросил. Я бы наотрез отказалась и так никогда и не узнала бы, как выглядит океан с высоты птичьего полета. Джереми, здесь просто великолепно. Спасибо, что поделился этим со мной. 	- Не за что. - Он обнял ее и прижал к себе. У него есть еще много вещей, которыми он хотел бы поделиться с ней, думал Джереми. Более того, он обязательно это сделает. 	- Там, слева, можно видеть много деревьев. Это место называется Сосновой Пустошью, - сказал пилот. - Она тянется на миллионы акров. В 1983 году ООН объявила ее заповедником международного значения, потому что там растут растения, которых нет больше нигде в мире. Если мы подойдем поближе, то вы увидите, что через нее протекает несколько ручьев с питьевой водой. И еще там есть болота, настоящие болота, на которых растут белые американские кедры. Там вода имеет цвет свежезаваренного чая. И везде растет мох, сфагнум. Раньше местные жители часто собирали мох на продажу. Они и сейчас этим занимаются, но меньше. 	Дембер повернулся к Джереми, который молча слушал пилота, и спросил: 	- Вы здесь бывали? 	Вопрос застал Джереми врасплох. Он не отрываясь смотрел на расстилавшееся под ним и кажущееся бескрайним море деревьев. 	- Да-да, бывал. Не так уж давно. 	- Красиво, правда? - Глаза Дембера сияли. - Природа здесь еще совсем дикая. Люди часто думают, что Нью-Джерси - это такое перенаселенное место с отравленными городами. Видели бы они это - бескрайние леса... 	Джоди посмотрела на Джереми. 	Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, губы плотно сжаты, глаза затуманены. Он явно находится сейчас за много миль отсюда, подумала Джоди. 	-...а теперь мы над мостом, ведущим в Оушен-Пойнт. Вон там - пляж. А внизу причал и яхты... 	- Джереми, - Джоди потянула его за рукав, - ты где? 	Он посмотрел на нее вдруг ставшими печальными глазами и сказал: 	- Дома, Джоди. На какое-то время я оказался дома. 	Она хотела спросить, где его дом и почему воспоминания о нем так печальны. Может быть, она узнает об этом еще до конца недели. 	- А теперь виден парк... 	- О, Джереми, смотри, прямо под нами! - воскликнула Джоди. - Там дом, который мы снимали. Третий дом от пляжа. Правда, его крыша не была голубой... Ты видишь? 	- Да, - кивнул он, оглядываясь назад, где зеленое пятно леса становилось все меньше и меньше с каждой минутой, потому что шар летел в противоположном направлении. 	Позже, когда шар опустился на землю, они поблагодарили пилота за прекрасную прогулку и направились позавтракать. Они сидели в кафе и ждали заказ, но Джереми все еще не пришел в себя до конца. 	- Восход солнца над океаном, такие потрясающие краски... это был самый незабываемый момент в моей жизни, - сказала Джоди, пытаясь отвлечь Джереми от его мыслей. 	Он кивнул головой и сказал: 	- Хорошо. 	- А у тебя? 	-Что? 	- Какой у тебя был самый незабываемый момент? 	Он смотрел на нее так долго, что она уже начала жалеть, что задала этот вопрос. 	- Я надеюсь, что он еще не наступил. 	Он посмотрел на поставленную перед ним огромную порцию омлета. 	- Может быть, это произойдет сегодня. Ты не передумала ехать смотреть китов? 	И в эту секунду он спрятал все свои переживания в дальний угол сознания, где держал их до сих пор. 	- Потрясающе! - Голос Джоди тонул в шуме работающего двигателя. - Я так давно не была в открытом океане, что почти забыла, как мне это нравится. 	Джереми улыбнулся и указал вперед, где виднелось несколько десятков черных плавников. 	- Дельфины! О, посмотри на них! - закричала девушка. 	К удовольствию пассажиров, один дельфин выпрыгнул из воды и обрызгал людей, собравшихся на палубе. Стайка резвилась у всех на глазах минут пятнадцать, а потом уплыла в сторону берега. Джоди повернулась, чтобы посмотреть на них, и поняла, что они заплыли очень далеко. 	- Всего миля от берега, - заметил Джереми, пожимая плечами. 	- Я чувствовала бы себя увереннее, если бы этот берег был виден, - сказала Джоди. 	- Смотрите, там киты! - Пассажиры бросились к левому борту. 	- Наверное, теперь лучше пойти на верхнюю палубу, - нервно заметила Джоди. Ей показалось, что судно накренилось на один бок. 	Джереми рассмеялся, взял ее за руку, и они начали подниматься по узким ступенькам. 	- Ну вот, - сказал он, когда они поднялись, - теперь ты успокоилась? 	- Да. Внизу слишком много народу. О, Джереми, смотри, вон там кит. Он большой, как автобус! 	- Больше, - сказал он, не в силах сдержать восхищения огромным животным, которое то выныривало из воды, то снова поднималось на поверхность. - И он не один. Там второй. 	Они с замиранием сердца смотрели на величественных китов, которые плыли все дальше и дальше в океан, уводя за собой людей. Джоди почувствовала облегчение, когда услышала команду разворачивать судно. 	Чайки уже галдели в небе в поисках завтрака. Солнце начало припекать, и Джоди пожалела, что не взяла с собой шляпу с полями, чтобы закрыть лицо. 	Мальчик лет десяти поднялся на верхнюю палубу, взобрался на скамейку и перевесился вниз. 	- Не думаю, что это хорошая идея, - спокойно сказал ему Джереми. - Если судно накренится, ты полетишь вниз. 	- Ну и что? Я умею плавать, - бросил мальчик, не оборачиваясь. 	- Думаешь, что сможешь обогнать ее? - спросил Джереми, указывая на что-то в воде. Взгляд мальчика последовал за его пальцем и натолкнулся на темный плавник, показавшийся на мгновение из воды. 	Джереми схватил мальчика за рубашку и стащил со скамьи. Глаза ребенка стали круглыми от ужаса. 	- Это же акула, - пробормотал он. 	- Да, именно, - подтвердил Джереми. 	- Бобби, там акула! - заорал мальчик во все горло. Из дверей показался второй паренек примерно того же возраста. 	- Настоящая? - спросил Бобби, подбегая к перилам. - Эй, люди, здесь акула! Акула! 	- Так много впечатлений для одной поездки, - сказала Джоди, наблюдая за тем, как акула нарезает круги вокруг судна. 	Мальчики обменялись испуганными взглядами и бросились вниз. Джоди рассмеялась. 	- Ты напугал их до смерти. 	- Есть вещи, ради которых не стоит рисковать, - сказал он, притягивая ее к себе. - А ради некоторых стоит. Например, ради тебя, Джоди Беккет, стоит рискнуть. 	- Что значит рискнуть... - успела спросить она, прежде чем его губы накрыли ее рот. 	Это было нечто большее, чем просто поцелуй. Жест любви, нежности, заботы и ожидания. Это было обещание. Джоди подумала: сколько ей придется ждать, когда это обещание сбудется?
	Глава 7 	- Не помню, чтобы я когда-нибудь так веселилась, - сказала Джоди, открывая дверь своей комнаты в мотеле. - Но эти "русские горки" - просто дьявольское развлечение. Я боялась, что меня стошнит. 	- Именно поэтому их называют здесь "джерсийским дьяволом", - сказал Джереми. Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. 	- Но поезд смерти еще хуже. Кто только выдумал эту пытку! 	- Я знаю, почему он тебе не понравился. Потому что ты каталась на нем четыре раза подряд. 	Лицо Джоди раскраснелось от возбуждения, в глазах горели веселые огоньки, а в уголке рта таял кусочек розовой сладкой ваты. Джереми не мог отказать себе в удовольствии слизнуть этот аппетитный пушок. Но его язык заскользил дальше, раздвинул ее губы и проник внутрь. 	Джоди положила руки на грудь Джереми, затем подняла их на плечи, а потом начала гладить его лицо. Его руки то поднимались по ее телу, то спускались вниз, заставляя ощущать, как накатывает сладострастная волна. Где бы Джереми ни коснулся ее, Джоди казалось, что она тает. Когда его губы, оставив горящую дорожку на шее и плече, спустились ниже, к груди, она почувствовала, как тепло разливается внизу живота. Она снова притянула к себе его лицо и насладилась его поцелуем. Его руки нашли ее груди и принялись ласкать их, дразня и возбуждая. Она медленно сделала шаг назад, потом еще и еще, пока ноги не коснулись края кровати. Он прижимал ее бедра к своим, нежно прильнув к ней губами. 	- Джоди... - прошептал он, целуя ее шею, - Джоди... 	- Не останавливайся, Джереми, - сказала она, увлекая его за собой на кровать. - Прошу тебя, даже не думай останавливаться. 	Ей казалось, что он везде, что каждый дюйм ее тела ласкают его руки или губы. Она начала снимать с себя одежду, и он жадно набрасывался на каждый новый обнаженный дюйм ее тела. Джоди чувствовала, что по-настоящему страдает от желания отдаться ему. Тихий стон сорвался с ее губ, когда она выгнулась в его руках. Горячая волна захлестнула ее, подчинила своему ритму, который полностью совпадал с ритмом самой Джоди. Его губы нашли соски ее грудей, и она чуть не закричала от наслаждения. И когда наконец он вошел в нее, она приняла его с непривычной для себя страстью. Он двигался внутри ее, и она отвечала на каждое его движение. Волна восторга сотрясла его тело, но ей хотелось еще, и Джереми не заставил ее долго ждать.
 * * * 	Будильник на часах Джереми зазвонил в половине пятого. 	- Который час? - сонно спросила Джоди, не открывая глаз. 	- Половина пятого, - сказал он. 	- Разве мы не только что уснули? - пробормотала она. 	- Полтора часа назад, - ответил Джереми смеясь. 	- Почему ты поставил будильник на полпятого? - Она придвинулась поближе и, оказавшись в его объятиях, почувствовала себя необыкновенно уютно. 	- Потому что мне нужно пойти в свой номер, переодеться и успеть на причал к пяти. У меня там свидание с капитаном Хэлметом. - Он поцеловал ее в мочку уха. - Знаешь, а еще не поздно, и ты можешь поехать с нами. 	- Капитан Хэлмет, - пробормотала она. - А, рыбалка в открытом океане. Нетнет, спасибо. Я лучше полежу на пляже, пока ты будешь охотиться за большим тунцом. 	Он провел рукой по ее бедру и встал с кровати. 	- Я вернусь где-то после полудня, - сказал он. 	- Если ты что-нибудь поймаешь, то что станешь делать с рыбой? - спросила Джоди, открывая глаза. - Будешь держать ее в ванне со льдом? 	- Хэлмет почистит, заморозит и упакует улов, а я смогу взять его, когда соберусь ехать домой. Это входит в оказываемые им услуги. 	- Этот твой Хэлмет позаботился обо всем. - Джоди перевернулась на другой бок, и ее ноги коснулись места, которое все еще хранило тепло его тела. 	Он надел джинсы и рубашку, в которой ходил в парк. Джоди видела его силуэт в неясном свете, просачивающемся через балконную дверь. 	- Будь осторожен, - сказала она. - Смотри не упади за борт. 	- Ни в коем случае, - сказал Джереми. Он наклонился и крепко ее поцеловал. - Я только начинаю получать удовольствие от этого отпуска. 	- Я тоже. 	- Вот и хорошо. - Он снова поцеловал ее. - До встречи.
 * * * 	Джоди проснулась несколькими часами позже. Она потянулась и дотронулась до подушки, на которой спал Джереми. Широкая улыбка озарила ее лицо при воспоминании о прошедшей ночи. 	Бесконечные поцелуи, бесконечные ласки, бесконечное наслаждение. 	Неужели это она, Джоди Беккет, наслаждается жизнью и делает вещи, о которых раньше только читала в любовных романах? Что это с ней случилось? 	Джереми. 	Милый, потрясающий Джереми, который умеет любить не только телом, но и душой. 	Страстный, сексуальный Джереми, который смог целую ночь возбуждать ее. Джереми потряс ее глубиной своей нежности. 	Ну что же, подумала она, поднимаясь с кровати, ей же хотелось потерять голову от любви, и вот она ее потеряла. Раз и навсегда. 	Она взглянула на часы. Половина десятого. Джереми сказал, что вернется с рыбалки после полудня, значит, у нее достаточно времени, чтобы позавтракать и поваляться на солнышке в шезлонге возле бассейна. Напевая себе под нос, она направилась в ванную. Интересно, а сегодняшняя ночь будет такой же потрясающей, как вчерашняя, или лучше? 	Вода в бассейне нагрелась и стала слишком теплой, но все равно она была ближе, чем океан, а шезлонг удобнее, чем горячий песок на пляже. Джоди окунулась несколько раз, чтобы охладиться, а потом улеглась на живот с книгой в руках. Большие часы на стене отеля показывали одиннадцать. Значит, Джереми вернется не раньше чем через пару часов. 	Когда Джоди посмотрела на часы в следующий раз, они показывали полдень. Она отложила книгу и снова отправилась в бассейн. Наплававшись, Джоди вернулась на свое место. Только полпервого. Она закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Джереми разбудит ее, когда вернется. 	- Эй, соня! - Громкий голос вырвал ее из полнейшего забытья. - Джоди, вставай! 	Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Джереми. 	- А, ты уже вернулся! - воскликнула она улыбаясь. - Поймал что-нибудь? 	- Огромного тунца. - Он отодвинул ее ноги в сторону и сел на краешек шезлонга. - И не одного, а нескольких. Сегодня удачный день. Я еще ни разу не нападал на такой большой косяк рыбы. Вот почему мы так задержались, никто не хотел останавливаться. Хэлмет сказал, что рыба будет готова завтра. Думаю, мы попросим шеф-повара ресторана, - он махнул рукой в сторону мотеля, - приготовить нам кусочек к завтрашнему ужину. А остальное мы отвезем в "Бишоп инн". Мне хочется поделиться уловом с Лорой и ее гостями. Как ты думаешь? Хэлмет сказал, что там получится не менее ста двадцати фунтов чистого веса. 	- Звучит прекрасно, - сказала Джоди, поднимаясь с шезлонга. - Кстати, у меня есть великолепный рецепт приготовления тунца. 	- Я так и предполагал, - сказал Джереми и наклонился, чтобы поцеловать ее. - А куда мы пойдем ужинать сегодня? 	- Куда хочешь, - ответила она. - У нас полно времени, чтобы решить эту проблему. 	- Нет так уж и много, ведь уже почти пять. 	- Пять! - Джоди буквально взвилась. - Как это пять? 	- Только не говори мне, что ты проспала весь день, - улыбнулся Джереми. 	- Ты прав, - смущенно сказала она. 	- Значит, тебе было нужно хорошенько отдохнуть, - заметил он. - Учитывая, что сегодня ночью тебе также не удастся лечь пораньше, очень хорошо, что ты как следует выспалась. 	- А как же ты? - Она обняла его за шею. 	- Я привык на работе не спать по нескольку суток подряд, так что со мной все в порядке. Но сейчас, думаю, я поднимусь в свой номер, приму душ и подремлю пару часиков. Во сколько мы пойдем ужинать? Часов в семь? Один из ребят, с которыми я рыбачил, рассказал мне о неплохом ресторанчике в паре кварталов отсюда. Там подают блюда из морепродуктов. 	- Замечательно. У нас останется время, чтобы прогуляться после ужина. Может быть, мы еще раз прокатимся на "русских горках". 	- Не-а, сегодня нам предстоит познакомиться с "Несси". 	- А что такое "Несси"? 	- Это новый аттракцион в Оушен-Сити. Ужас и восторг гарантированы. Как насчет того, чтобы съездить туда после ужина? 	- Я не была в Оушен-Сити миллион лет. Но постой-ка, - она схватила его за руку, - "Несси" - это тот самый ужасный аттракцион, в котором тебя мотает вверх и вниз... 	- Ага, - он наклонился и поцеловал ее в губы, - вверх, вниз и из стороны в сторону. 	Джоди упала на спину и застонала. 	- Мы оставим "Несси" на конец дня, - засмеялся он. - Потом ты сможешь вернуться в мотель и прийти в себя. 	- Не думаю, что человеческий организм приспособлен к таким штукам. Мой по крайней мере точно не приспособлен. 	Он рассмеялся еще громче, поцеловал ее в нос и встал, чтобы уйти. Неожиданно он внимательно посмотрел на нее и даже снял темные очки, словно заметил нечто необычное. 	- Джоди, сколько времени ты сегодня загорала? 	- Часов с десяти или около того. Думаю, вчера я немного обгорела, - сказала она беззаботно. Кожа покраснела, но ее это совершенно не тревожило. - Я еще раз окунусь в бассейне, а потом пойду к себе. 	- Где-то через час я за тобой зайду, - сказал Джереми. 	- Хорошо, буду ждать. 	Джоди смотрела, как он идет вдоль бассейна. Да, что ни говори, он выглядит потрясающе! 	Она направилась к бассейну и с наслаждением погрузилась в воду, которая показалась ей прохладнее, чем днем. Она плавала из конца в конец и думала о том, что ей надеть к ужину. 	Когда она вышла из воды и начала вытираться, ей показалось, что кожа приобрела уж слишком розовый оттенок. Джоди собрала свои вещи и направилась в мотель, мысленно укоряя себя за рассеянность. 	"Я не хотела лежать так долго на солнце и не собиралась спать, - говорила она себе. - Я думала, что Джереми вернется раньше..." 	Отражение в зеркале повергло Джоди в шок. Неужели кожа действительно такая красная? А тело под бикини такое белое? Она приблизилась к зеркалу, все еще не веря своим глазам. Как она могла так долго пролежать на солнцепеке? 	"После ужина нужно будет зайти в аптеку и купить что-нибудь от солнечных ожогов", - подумала она. Напевая, она отправилась в душ. Джоди мурлыкала себе под нос песенку, пока принимала душ. Мурлыкала, пока мыла голову. Но мурлыканье прекратилось, когда она начала вытираться. 	Мягкое хлопковое полотенце так царапалось, что казалось сделанным из наждака. Джоди перестала вытираться и просто промокнула кожу. Она была относительно спокойна до тех пор, пока снова не посмотрела на себя в зеркало. Красная как рак. 	"У меня должно быть хоть что-нибудь..." - судорожно думала она, ища среди косметики крем для тела или лосьон, которые могли бы помочь. 	Джоди нашла лосьон и обильно нанесла его на кожу. 	Она высушила волосы феном и еще раз взглянула в зеркало. Теперь ее внимание привлекла спина. А она мазала спину кремом от загара? 	Джоди надела бюстгальтер, коротенькую блузку и узкую юбку. Ей хватило тридцати секунд, чтобы осознать происходящее. Юбка непереносимо врезалась в бедра и талию, бюстгальтер сжимал ее, причиняя сильную боль, а блузка царапала кожу. Она сняла с себя всю одежду и с отвращением бросила ее на кровать. 	"Ну и дела, - подумала Джоди, стоя посреди комнаты. - Как же я отправлюсь ужинать, если ничего не могу на себя надеть?" 	Тяжко вздыхая, она принялась инспектировать содержимое своего гардероба. Единственное, что могло ее спасти, - красное платье. Оно легко скользнуло по ее телу, не причиняя боли. Сверху она надела короткую блузку, чтобы скрыть тот факт, что под платьем нет нижнего белья. Джоди достала из шкафа туфли на каблуках, надела их и... застонала. 	Ступни тоже обгорели, и теперь каждое движение отдавалось в них острой болью. Джоди еще раз проверила свою обувь. Кроссовки, пляжные шлепанцы и шпильки. Больше ничего. Значит, остаются только шпильки. Джереми сказал, что ресторан находится в паре кварталов от мотеля. Она дойдет. А в ресторане снимет туфли, и никто ничего не заметит. 	Джереми постучал в дверь и вошел. В красном платье Джоди выглядела очень женственно и сексуально. 	И цвет платья очень подходил к цвету ее лица. А также рук и других частей тела. 	Они вышли на улицу и через некоторое время остановились, дожидаясь зеленого сигнала светофора. Джереми посмотрел на Джоди, и глаза его сузились. "Неужели это волдыри?" - подумал он, разглядывая ее нос. 	Джоди, в свою очередь, пыталась не обращать внимания на то, что лицо пылает, а губы начинают раздуваться. Ноги, закованные в шпильки, казалось, протестовали против каждого ее шага. 	- Твои ожоги выглядят весьма болезненными. 	- Да, мне действительно больно, - сказала Джоди и провела языком по нижней губе. 	- Ты намазалась каким-нибудь кремом? - спросил Джереми, дотрагиваясь до ее руки. 	- У меня ничего с собой нет. Я не думала, что совершу подобную глупость. Давай зайдем на обратном пути в аптеку и купим что-нибудь от солнечных ожогов. Думаю, здесь таких средств должно быть предостаточно. 	- А ты уверена, что хочешь идти ужинать? 	Джоди кивнула. 	- Со мной все будет в порядке. 	Она очень на это надеялась. Ведь всю свою жизнь она ждала такого мужчину, как Джереми. 	Когда они вошли в ресторан, им сообщили, что нужно подождать столик еще минут двадцать. 	- Пойдем в бар? - спросил Джереми. - Похоже, там есть свободные места. 	- Конечно, - ответила она, тяжело опираясь на его руку. 	Джоди села на высокий стул, и ее неумолимо потянуло лечь на прохладную стойку. 	- Ты уверена, что с тобой все нормально? 	- У меня просто немного пощипывает спину, а так все ничего. 	"А еще ступни горят, как будто к ним приложили угли, а кожа на бедрах и груди словно съеживается. Ну а в остальном все просто замечательно", - думала она. 	Джоди коснулась своей нижней губы. Интересно, а сможет ли она вообще открывать рот во время еды? Пальцы непроизвольно дотронулись до подбородка. 	Джереми взял ее руку и отвел в сторону. 	- Джоди, у тебя на лице появляются волдыри. 	- Черт побери, а ты не шутишь? 	Он внимательно посмотрел на нее. 	- Кожа на носу уже облупилась. 	Джоди залезла в сумочку и достала зеркальце. 	- О нет! - закричала она. - Я похожа на жертву нападения диких пчел! У меня губы как у клоуна. 	Волдыри становились все больше и больше с каждой минутой. 	- Знаешь что, - сказал Джереми, - давай-ка отложим наш ужин и поищем аптеку. 	- Аптека в двух кварталах отсюда, - сказала Джоди. - Я видела ее, когда гуляла по городу. 	- Хорошо, тогда мы пойдем... - Он замолчал, потому что увидел в ее глазах слезы. - Что такое? 	- Я не смогу столько пройти. Лучше мне вернуться в мотель. - Ее голос звучал очень жалобно. - Ступни тоже обгорели. 	- Хорошо, тогда я сам схожу в аптеку, а ты жди меня здесь. Я скоро вернусь. - Он сделал знак бармену: - Стакан содовой, пожалуйста, и побольше льда. - Потом Джереми повернулся к ней и сказал: - Пей лимонад очень медленно и старайся, чтобы лед все время был на губах. Это поможет унять боль. 	Она кивнула. Джереми повернулся и вышел из бара. 	Ну почему ей так не везет? Она не помнила, чтобы хоть раз в жизни так обгорала. Казалось, больно даже дышать. 	И вот она сидит и ждет самого замечательного мужчину на свете, но если он прикоснется к ней сегодня ночью, она умрет от боли. А если не прикоснется, то от огорчения. Она сидела и мечтала, чтобы он принес из аптеки какое-нибудь чудодейственное средство, которое помогло бы не чувствовать боли, но позволяло испытывать наслаждение. 	Через некоторое время в бар вошел Джереми. В левой руке он держал пластиковый пакет с нарисованной на нем эмблемой аптеки. 	- Алоэ, - сказал он, вручая ей пакет. - Как ты себя чувствуешь? 	- Словно я стою рядом с извергающимся вулканом, - сказала Джоди, и добавила: - Но одновременно меня знобит от кондиционера. 	Джереми снял пиджак и осторожно накинул его ей на плечи. 	- Так лучше? 	- Немного, спасибо. - Джоди попыталась слезть со стула и почувствовала, что ее начинает тошнить. 	- Скорее всего у тебя солнечный удар. Пойдем обратно в мотель и посмотрим, что можно сделать с ожогами. 	- Я подожду, пока ты поешь. 	- Не стоит. Пошли. - Он протянул руку и помог ей слезть со стула. 	Двигаясь по заполненному людьми залу, они медленно пробрались к выходу из ресторана. На улице Джоди сняла туфли. 	- Похоже, тебе совсем плохо. Ноги сильно болят? 	Она закивала головой. 	- Знаешь, - сказал Джереми, обнимая ее так, словно хотел взять на руки, - давай я тебя понесу. 	- Нет, не поднимай меня, - почти закричала она. - Мои бока, бедра, спина... я не перенесу, если ты до них дотронешься. Лучше я пойду медленно, но сама. 	- Хорошо, тогда пошли в твою комнату и попробуем полечить тебя алоэ. 	Путь до мотеля показался Джоди бесконечным. 	- Тебе нужно снять платье, - сказал Джереми, когда они пришли в ее комнату. 	- Прошлой ночью это было приятнее, - попыталась пошутить она. 	- Через несколько дней все повторится, - сказал он, нежно целуя ее в уголок распухшего рта. 	Джоди пошла в ванную, сняла платье и надела на себя бикини. Когда она вернулась в комнату, Джереми тяжело вздохнул. Прекрасное тело Джоди, которое он так любил и которым искренне восхищался, теперь было ярко-красного цвета и все покрыто волдырями. 	- Нужно расстелить полотенце на кровати. Потом ты ляжешь, а я намажу тебя кремом всю целиком. Там, где появились волдыри, придется делать это несколько раз. 	Джоди кивнула, расстелила на кровати полотенце и легла на него лицом вниз. 	"Она так близко, - со вздохом подумал Джереми, - и одновременно так далеко". 	Он взял немного крема и нанес ей на плечи. Джоди вздрогнула. 	- Извини, - сказал он, испугавшись, что делает ей больно. 	- Ничего, просто крем холодный. 	Он перешел к спине, затем спустился на бедра. Джоди застонала. 	- Мне перестать? - спросил Джереми. 	- Нет, ни в коем случае. 	Крем мгновенно впитывался, и Джереми решил нанести еще один слой. Джоди снова хрипло застонала. Это пытка, подумал Джереми, чувствуя, что у него пересыхает во рту, настоящая пытка. 	- Не волнуйся, это тебе поможет, - сказал он. - Моя бабушка свято верит в народные средства. Когда мы были маленькими, она всегда мазала нас алоэ от солнечных ожогов, а также когда мы обжигались ядовитым плющом. 	- Кто "мы"? 	Джереми помедлил немного и только потом ответил: 	- Я и мой брат. 	- У тебя есть брат? 	Он снова замолчал. 	- У меня был младший брат, - тихо сказал он. 	- Был? - Она поднялась на локтях и посмотрела на него. - С ним что-то случилось? 	- Он умер много лет назад. 	- О, Джереми, прости... - Она протянула к нему руку, но он остановил ее. В данный момент у него не было сил обсуждать это. 	- Прошло много лет, - повторил он. - Моя бабушка не верила ни в какие лекарства, а врача видела только один раз в жизни. Она заболела воспалением легких, и тетя отвезла ее в больницу. Там бабушка подхватила какую-то инфекцию и умерла. Ей было восемьдесят семь, но выглядела она не старше шестидесяти пяти. И никогда не пользовалась никакими средствами для кожи, кроме алоэ. 	- О, это здорово. Намажь меня еще раз. Я не откажусь выглядеть на несколько лет моложе. 	Она рассмеялась впервые за этот вечер, и он понял, как скучал по ее смеху. Джереми подумал, что готов на все, лишь бы унять ее боль и вернуть улыбку на ее лицо. 	- Теперь тебе лучше? 	- Да, спина и плечи уже не так болят. 	- Хорошо, повернись на бок. - Он старался, чтобы его голос звучал непринужденно. Ну как можно дотрагиваться до нее и не хотеть заняться с ней любовью? 	- Спасибо, Джереми, дальше я сама, - сказала Джоди и принялась намазывать грудь и живот. Когда она дошла до внутренней стороны бедер, то Джереми понял, что не сможет больше выносить этого. Ад, подумал он, вот так, наверное, и пытают в аду. 	- Мне нужно сходить в свою комнату и сделать там кое-что, - быстро произнес он, отворачиваясь. - Потом я забегу в магазин, куплю чего-нибудь попить и чайные пакетики. 	- Чайные пакетики? - удивилась она. 	- У тебя распухли веки, и глаза открываются только наполовину. К завтрашнему утру они превратятся в щелочки. Но этого можно избежать, если приложить к векам пакетики с заваренным чаем. И еще мне нужно в аптеку. Одной банки алоэ тебе не хватит. - Он немного помолчал и добавил: - Я думаю, что тебе стоит показаться врачу. 	- Из-за какого-то солнечного ожога? Нет. Завтра со мной все будет в порядке. Прости, - добавила она, - сегодня я не лучшая спутница. 	- Обещаю, у тебя будет возможность исправиться, - сказал он, целуя ее в макушку - единственное место, не покрытое слоем крема. 	- Джереми, ты так нежен со мной, - сказала она, глядя на него из-под полузакрытых век. 	- Ты даже не представляешь, как я еще могу быть нежен, но сначала нужно разобраться с этими ожогами.
	Глава 8 	Записка, оставленная на подушке, гласила: "Ушел за кофе. Буду через пять минут". 	Джоди села на краю кровати. Она думала о том, что можно сделать, чтобы не пустить Джереми в ее номер. 	Хотя прошлой ночью она намазалась кремом алоэ, губы по-прежнему саднило, на подбородке все еще оставались волдыри, а веки припухли. Увидев свое отражение в зеркале, Джоди вздрогнула. Ну как она может показаться Джереми с таким лицом? 	Услышав стук в дверь, она спряталась под подушку. 	- Джоди? - раздался тихий голос. 	- Уходи, - в отчаянии крикнула она. 	- Джоди, что случилось? 	- Я страшна, как черт. И не выйду из комнаты. Ни за что и никогда. Уходи. 	- Но рано или поздно ты проголодаешься. 	- Обещай, что когда я умру с голоду и мое тело будут выносить из этой комнаты, ты проследишь, чтобы лицо закрыли. 	- Джоди, все не так уж и плохо. 	- Да уж. Ты обещал, что все пройдет. 	- Я сказал, что алоэ поможет, но крем не восстанавливает обожженную кожу. Он лишь ускорит процесс заживления. Открой дверь. 	- Нет. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. 	- Но я уже видел. 	- Неправда! 	- Извини, но ты была рядом со мной в кровати, когда я проснулся сегодня утром. 	Джоди подошла к двери и открыла ее. 	Джереми поставил на стол большой пакет и начал его распаковывать. 	- Кофе, апельсиновый сок, кусочек дыни... 	- Джереми, ты такой заботливый, - сказала она, пытаясь не поднимать голову. 	Он протянул руку и осторожно повернул ее к себе. 	- Да, нужно что-то делать, - сказал он. - Не думал, что отек останется до утра. И волдыри весьма впечатляют. 	Она резко отшатнулась и спрятала лицо в ладонях. 	- Джоди, Джоди, отеки спадут уже к вечеру, а волдыри тоже скоро заживут. 	- Я выгляжу кошмарно. 	- Это ты так считаешь. - Он посмотрел на разложенные на столе продукты. - Не хочешь позавтракать у бассейна? Сегодня пасмурно, и солнечные лучи тебе не грозят. 	Джоди протестующе замотала головой. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя так ужасно. Но рядом был Джереми, и он держал ее за руку. 	- Не могу поверить, что ты готов вместе со мной выйти на публику. 	Теперь настала его очередь качать головой. В его глазах она была самой красивой. Он просто не замечал ее волдырей и распухших губ, но как можно объяснить это женщине? 	- Мне больно, мне действительно очень больно, - сказала она. В глазах у нее стояли слезы. 	- Джоди, если боль не прошла, нам следует отправиться в больницу. 	- Я просто обгорела на солнце и буду чувствовать себя полнейшей идиоткой, если приду с этим к врачу. 	- Ты будешь еще большей идиоткой, если заболеешь по-настоящему. Ты даже не представляешь, как опасен солнечный удар. 	Она смотрела на него, и Джереми видел, как она страдает. 	- Поехали, - наконец сказал он. 	- Хорошо, - сдалась она. - Дай мне пять минут, чтобы одеться. 	Она взяла свободные шорты на эластичной резинке, старую футболку и пляжные тапочки. Со всем этим Джоди направилась в ванную. 	На улице было пасмурно, с утра стоял густой туман, и Джоди радовалась, что не приходится подставлять лицо солнцу. Джереми осторожно поддержал ее, когда она садилась в его машину. 	Они направились в больницу, находящуюся в паре кварталов от мотеля. Вдруг сзади раздался звук сирены. Мимо них на большой скорости промчалась машина "скорой помощи". Пока Джереми парковался, появились еще две неотложки. 	- Что все это значит? - спросила Джоди, показывая на очередь из машин у входа в отделение "Скорой помощи". 	- Оставайся в машине, - сказал он. - Я пойду и узнаю, в чем там дело. 	Он вернулся через несколько минут. Его лицо побледнело. 	- Случилась серьезная авария на Гарден-парк-авеню. Там перевернулся трейлер, и в него врезалось шесть автомобилей. Видимо, это произошло из-за тумана. Очень много пострадавших. Сейчас нам просто не получить помощь. Давай попытаем счастья в какой-нибудь другой больнице. 	- Думаю, там то же самое. Здесь только три больницы, а другие находятся очень далеко. К тому же, - сказала она, качнув головой в сторону суетившихся у неотложек санитаров и врачей, - мой ожог - просто пустяк по сравнению с аварией. 	- Джоди, пойми, это не пустяк. 	- В любом случае я не могу отвлекать врачей в такой ситуации. Поедем в мотель, Джереми, и еще раз попробуем алоэ. - Джоди неуклюже завозилась на своем месте и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла довольно жалкой. 	Только одна мысль мучила Джереми, когда он вез Джоди обратно. У них оставалась единственная возможность. 	Эта же мысль продолжала терзать его, когда он смотрел, как она осторожно присаживается на кровать, морщась от боли. Он должен принять решение именно здесь и сейчас. Он надеялся, что Джоди помогут в больнице, но теперь выбора не было. 	Всего час езды от мотеля. Если он действительно мужчина, то найдет в себе силы вернуться в прошлое. Его сердце бешено колотилось. Лишь один человек действительно был способен ей помочь. 	Миссис Тьюзди, старейшая целительница, старая, как сама Сосновая Пустошь. У нее было средство, которое вылечивало ожоги и не оставляло шрамов. В детстве Джереми видел, как миссис Тьюзди лечила переломы, пневмонию, укусы змей и еще сотню других болезней и травм только при помощи снадобий, рецепты которых передавались из поколения в поколение. 	Миссис Тьюзди сможет вылечить ожоги Джоди и снять ее боль. 	Конечно, если миссис Тьюзди все еще жива. 	А если откроются его собственные раны, то он сможет справиться с ними сам.
 * * * 	Путь был не слишком длинным, но Джереми ощущал каждую милю, которую проезжал. Когда он свернул на грунтовую дорогу, его чувства словно начали оживать. Давно забытые звуки, запахи, образы навалились на него с ошеломляющей силой. Иногда он останавливался на пару минут, чтобы оглядеться по сторонам, но не произносил ни слова. Джоди тоже сидела молча. Она чувствовала, что, предпринимая эту поездку, он совершает над собой какое-то усилие. Она не знала, что происходит, но надеялась скоро узнать, почему Джереми так странно себя ведет. 	- Мы едем в Пустошь, - сказала она, когда они оказались в лесу. 	- Да, - ответил он. 	- Лес такой густой! Я всегда представляла себе Пустошь именно такой. Много деревьев, густые заросли кустарника... 	- Здесь часто случаются лесные пожары. Те растения, которые не могут приспособиться, погибают. Именно поэтому здесь так мало разновидностей деревьев. Одни могут выжить после пожара, другие оставляют семена, которые всходят в выжженной земле, или корни, дающие новые побеги. Например, в Пустоши растет сосна, у которой толстая кора. Она защищает ствол, и он дает новые ветви, когда макушка сгорает. 	Его голос звучал монотонно, словно у туристического гида, но Джоди поняла: он просто пытался отвлечься от чего-то мучившего его. 	- Пилот на воздушном шаре говорил, что здесь много ручьев. 	Джереми кивнул. 	- Они образуют целую сеть и связаны с болотами. Я знаю эти ручьи, как улицы Нью-Йорка. 	- Ты вырос здесь. 	-Да. 	Некоторое время они ехали в полной тишине. 	- А как мальчик из Пустоши мог попасть в Принстон ? - наконец спросила она. 	- Это длинная история, Джоди. 	Она хотела было попросить его рассказать эту историю, но тут они свернули с дороги и очутились перед деревянным домом, который, казалось, расползся в разные стороны, как убежавшее тесто. 	Джереми положил руку на ручку дверцы, но не открыл ее, а остался в машине. Откуда-то из глубины домика появилась старая женщина с распущенными по плечам седыми волосами. Платье из темнокоричневой ткани болталось на ней как на вешалке. Одной рукой она опиралась на палку, сделанную из грубо обработанного березового сука. 	Джоди удивленно раскрыла глаза. Настоящая ведьма из "Пряничного домика"! 	Женщина подошла ближе к машине. Она смотрела только на Джереми и совершенно игнорировала присутствие Джоди. 	- Кто это? - шепотом спросила девушка. 	- Это миссис Тьюзди, - так же шепотом ответил он. 	- Миссис Тьюзди? 	- Это прапрабабушка моего отчима. - С этими словами Джереми открыл дверцу, вышел из машины и медленно подошел к старухе. Джоди сама открыла дверь и тоже вышла, забыв о своем распухшем лице. 	- Джереми, - сказала старуха. - Дже-ре-ми. 	Он кивнул и ничего не сказал. 	- Вовремя приехал. - Старуха повернулась и направилась к дому. - Привез подружку? - спросила она не оборачиваясь, лишь махнув палкой в сторону Джоди. 	Джоди взяла Джереми за руку. 	- Она совсем не изменилась за шестнадцать лет, - сказал он ей на ухо. 	- Мы идем внутрь? 	-Да. 	Он придержал дверь, и Джоди вошла в темную прихожую, которая, судя по неясным силуэтам мебели, одновременно служила гостиной. Джереми провел ее на кухню, где было немного светлее. 	- Миссис Тьюзди, это моя подруга, Джоди Беккет, - сказал он. 	Старуха кивнула, но не повернула головы. 	- Я приготовлю вам чай, - сказала она, подбрасывая дрова в старую плиту. 	- Спасибо. 	Она снова кивнула. 	- Миссис Тьюзди, вы провели электричество? - спросил Джереми. 	- Уже давно, - ответила она с лукавой улыбкой. - Сегодня электричество есть даже у болотных прыгунов. 	Впервые за весь день Джереми рассмеялся. 	- Как поживаете, миссис Тьюзди? - спросил Джереми. Он с улыбкой наблюдал за тем, как старуха суетится между плитой и старой фаянсовой раковиной. 	- Потихоньку, но все в порядке. 	- Я рад это слышать. 	- Садитесь сюда, - сказала она, выдвигая древние как мир стулья, затем взяла две чашки и принялась вытирать их полотенцем. 	Джереми сел и сказал: 	- Миссис Тьюзди, вы совсем не изменились. 	- Здесь ничего не меняется. Только некоторые дороги покрыли асфальтом. А так все по-прежнему. Но ты городской, тебе не понять. 	- Я больше не живу в Такертоне, - сказал Джереми. - Я давно переехал оттуда. 	- Да, а куда? 	- В Вашингтон. 	Ее глаза округлились. 	- Так далеко? 	Он кивнул. 	- Многие уезжают в большие города. А я нет, я никуда не поеду. - Она села на стул. - Марта уехала. И ее сын, Джон, тоже уехал. Он поступил в колледж. Хочет стать учителем. Я всегда знала, что он станет уважаемым человеком. Как ты, Джереми Ноубл. А ты стал уважаемым человеком. Учителем? Или, может быть, книготорговцем? 	- Я сыщик. Не знаю, можно ли считать меня "уважаемым", но я достаточно ловок и сообразителен, чтобы находить людей, которые не хотят, чтобы их нашли. 	Старуха внимательно посмотрела на него, прищурив глаза. 	Прошло несколько минут, и вдруг она протянула руку и дотронулась до лица Джоди. 	- Ты приехала лечиться, - сказала миссис Тьюзди, и Джоди почувствовала, что краснеет. 	Наблюдая за старухой и слушая ее разговор с Джереми, она совершенно забыла о своем ужасном виде. 	- Алоэ, - сказала миссис Тьюзди. 	- Мы уже пробовали, - сказал Джереми. 	- Где ты купил алоэ, в Нью-Йорке? 	- Я купил его здесь, в Оушен-Пойнт. В аптеке. 	- В аптеке? - Брови старухи изумленно поползли вверх. - В аптеке? 	- Да, оно продается там. В бутылках и в банках. 	- Чудно, - покачала головой миссис Тьюзди. - Ты еще скажи, что они продают там живицу или джерсийскую настойку. 	Джереми снова рассмеялся. 	Старуха встала со стула и подошла к полке, висевшей рядом с плитой. 	- Живица, джерсийская настойка... - прошептала Джоди, наклоняясь к Джереми. - А кто такие болотные прыгуны? 	- Так здесь называют дровосеков, - усмехнулся Джереми. - А живицу использовали в Пустоши с незапамятных времен. Ею тут лечат кучу болезней. А джерсийская настойка - это местный самогон. Говорят, он вообще лечит все, если только не помрешь после первого же стакана. 	Миссис Тьюзди поставила на стол несколько склянок. Она внимательно осмотрела волдыри на лице и плечах Джоди, а потом вернулась к плите и поставила на огонь чайник с водой. 	- Сначала сними с себя одежду. Потом ты полежишь в ванне с травами... 	- В ванне с травами? - переспросила Джоди. 	-...потом я намажу тебя мазью. А потом, попозже - настоящим, чистым алоэ. - Миссис Тьюзди сделала Джоди знак следовать за ней. - Это же надо, продают алоэ в бутылках, - бормотала себе под нос старуха. 	- Джереми, а ты можешь пока наколоть мне дров. Сложи их там. - И миссис Тьюзди ткнула пальцем в сторону входа. 	- Да, мэм, - сказал Джереми, послушно вставая из-за стола. 	- Я найду тебе что-нибудь из вещей Марты, а то календула может испортить твою одежду, - сказала миссис Тьюзди, обращаясь к Джоди. Она увела ее и закрыла дверь, оставив Джереми одного в кухне. Как много лет назад. 	В этом месте, похоже, не изменилась не только миссис Тьюзди. Действительно, все было по-прежнему. Дом остался в точности таким, каким его помнил Джереми. Он строился и строился, пока не разросся на пять или шесть комнат вширь и вглубь. Ванная, куда миссис Тьюзди увела Джоди, была пристроена года за два до отъезда Джереми. В ней стояла старинная ванна с ножками в виде львиных лап. Ее купил Джон, его отчим. Джереми закрыл глаза, и все события, происходившие много лет назад, пронеслись перед его мысленным взором. Ванна была такая тяжелая, что понадобились шесть человек, чтобы внести ее внутрь. Миссис Тьюзди очень ей радовалась. 	Джереми прошел мимо стены, увешанной пучками засушенных трав, и вышел на улицу. Пряный аромат наполнил его легкие. Запахи сосен, цветов, травы - всего, что было связано с его детством и юностью. 	От дома отходила узкая тропинка, которая, извиваясь, терялась в глубине леса. Не задумываясь Джереми пошел по ней. Ему нужно было пройти всего четверть мили.
	Глава 9 	- А что это такое? - спросила Джоди, вдыхая запах ароматного лосьона, которым миссис Тьюзди натирала волдыри на ее теле. После необыкновенно приятной и успокаивающей ванны Джоди почувствовала себя намного лучше. А теперь ей казалось, что волдыри съеживаются от каждого прикосновения этой старой женщины. 	- Льняное семя, еще кое-что, клевер, кажется. 	- Кажется? - Джоди вопросительно подняла одну бровь. 	Миссис Тьюзди пожала плечами. 	- То одно положишь, то другое. 	- М-да. Не то чтобы я сомневалась в вашем средстве, - сказала Джоди, поглядывая на желтоватую маслянистую жидкость, которую старуха намазывала ей на плечи, - но разве рецепт не должен быть точным? 	Миссис Тьюзди улыбнулась и положила ей на плечи мягкую тряпочку. 	- Это чтобы защитить твои волдыри. 	- Спасибо. - Джоди надела платье. Оно было похоже на больничную рубашку с завязками на спине. - Мне уже лучше. Еще раз спасибо, миссис Тьюзди. 	- Это он тебя привез. 	Старуха открыла дверь и вышла на кухню. Ее не удивило, что в доме никого нет. И она знала, что Джереми не колет дрова. Ей было известно, куда он ушел. 	По ее мнению, ему давно следовало туда пойти. 	Джоди смотрела, как старуха расставляет по местам склянки и баночки со снадобьями. 	- Миссис Тьюзди, а как вы узнаете, какая трава нужна в том или ином случае? 	- Просто знаю, и все тут, - ответила та, пожимая плечами. - Моя мать и ее мать, и ее бабушка - все были целительницами. Они учили меня. 	- Так вы целительница? Это как врач? 	- Ничего не знаю ни про каких врачей, - проворчала старуха. - Просто умею лечить, и все. 	Джоди хотела спросить, где миссис Тьюзди берет целебные растения, но тут она заметила, что Джереми нигде нет. 	- А вы не знаете, куда делся Джереми? 	Миссис Тьюзди молча занималась своими склянками. Что она могла сказать этой девочке? Наверное, она много значила для Джереми, раз он наконец решил вернуться. Но раз он здесь, то сам сможет справиться с тем, что оставил позади себя, думала миссис Тьюзди. 	Она повернулась к Джоди и сказала: 	- За домом начинается тропинка, которая идет через лес. Она ведет к поляне. Он там. 	- А если его там нет? 	- Иди по тропинке. 	"Он обязательно будет там", - подумала старуха, глядя вслед девушке. 	Тропинка убегала в казавшийся бесконечным лес. Хотя деревья стояли довольно далеко друг от друга, густо разросся кустарник, под ним и с тропинки почти ничего не было видно. Джоди чувствовала себя неловко в незнакомом месте. Она вдруг подумала, что лучше бы ей остаться и подождать Джереми в доме, а не бродить по лесу, как Красная Шапочка. 	И еще она очень жалела, что не посмотрелась в старое, местами треснувшее зеркало, висевшее в ванной миссис Тьюзди. Определенно, это следовало сделать, перед тем как отправляться на поиски Джереми. Бог знает, как она выглядит в этом старом платье, с перетянутыми резинкой волосами и лицом, покрытым пятнами мази миссис Тьюзди. 	Джоди заметила, как изменилось настроение Джереми, едва они подъехали к этому старому дому. Казалось, он наконецто смог начать свободно дышать. Без сомнения, здесь была какая-то тайна, запертая им на все замки много-много лет назад. 	Тропинка неожиданно оборвалась на просторной поляне, хранившей следы давнего пожара. Впереди, в нескольких футах, виднелся остов сгоревшего дома, рядом с которым на поваленном бревне сидел Джереми. Джоди не решилась подойти к нему ближе. Она ждала, что он повернется и заметит ее, но Джереми, казалось, был полностью погружен в свои мысли и не видел ничего вокруг. 	Тогда она подошла к нему, села рядом на бревно и, словно пытаясь защитить его от чего-то, обняла обеими руками за плечи. 	- Здесь ничего не осталось, - наконец произнес он. 	- Джереми, а что здесь было раньше? 	- Мой дом. Моя мама. Мой брат. Мой отчим. 	- Они погибли при пожаре? 	- Если бы я был дома в ту ночь, то смог бы их спасти. 	- Почему ты так думаешь? Ты мог бы не успеть выбраться, как и они. 	- Нет, я спас бы их, - печально повторил Джереми. - Здесь не было никого, кто мог бы им помочь. 	Он прижался к ней и медленно начал рассказ о той трагической ночи, когда он пятнадцатилетним подростком поехал развлекаться на побережье, а когда вернулся, то увидел, что весь его мир разрушен. Он попал в освещенный пламенем и пропахший дымом кошмар. 	Вдруг Джереми замолчал. Прошло столько лет, прежде чем он решился рассказать кому-то всю эту историю! 	- А что было потом? - спросила Джоди, чтобы заставить его снова говорить. - Куда ты пошел после пожара? Где ты жил? 	- Я жил у тети, сестры моего отца, в Такертоне. 	- А что случилось с твоим отцом? 	- Он погиб в океане, когда мне было два года. Через три года мама снова вышла замуж. Отчим всю свою жизнь прожил в Пустоши. В детстве он собирал ягоды. Чернику летом и клюкву осенью. А еще он очень любил резать по дереву. У него отлично получались дикие птицы: гуси, утки, гагары. Потом он начал строить лодки для охотников и рыбаков и неплохо этим зарабатывал. Но что касается резьбы по дереву, то у него было настоящее призвание. Его поделки охотно покупали. Они были истинным произведением искусства. Когда я думаю о нем, то все время вспоминаю, как много он работал. И он очень сильно любил мою мать. - Джереми хрипло откашлялся и продолжил: - А моя тетя вышла замуж за учителя. У них родился сын, мой ровесник. Его зовут Ти Джей. 	- Твой партнер. 	- Да. Мы с ним были очень близки с самого детства, а когда я переехал к ним, то стали еще ближе. Тетя никогда не заставляла меня вернуться сюда, и я не возвращался. 	- Джереми, мне так жаль... 	Он прижал к себе ее голову и погладил волосы. 	- Никто так и не выяснил, что было причиной пожара. Я тысячи раз пытался мысленно восстановить события той ночи и понять, что произошло. Но у меня ничего не получилось. Даже после стольких лет учебы. 	- Учебы на сыщика? 	- Нет, я имел в виду ФБР. 	- Ты работал в ФБР? - От удивления Джоди открыла рот. 	- Я попал туда прямо из Принстона. 	- А можно спросить, как ты попал в Принстон? 	- Брат отца Ти Джея был там тренером футбольной команды. Он несколько раз видел, как мы с Ти Джеем играли, когда учились в школе, и предложил нам попробовать поиграть за Принстон. Честно говоря, я и не думал, что меня примут... - Джереми пожал плечами. - Но как бы то ни было, мы оба окончили университет и попали в ФБР. 	- Наверное, пожар мучил тебя все эти годы, - сказала Джоди тихим голосом. 	Он кивнул: 	- Каждый день. Я думаю об этом каждый Божий день. 	- Но ты ни разу не вернулся назад. 	- Джоди, здесь не осталось ничего, кроме мучительных воспоминаний. Я думал, что вообще никогда больше сюда не приеду. 	- Но ты приехал... 	- Тебе была нужна миссис Тьюзди, - сказал он. 	Он воспринял ее боль как свою собственную. От мысли о том, какой ценой дались травяная ванна и мази миссис Тьюзди, у Джоди перехватило дыхание. Джереми встал с бревна и подошел к остаткам сгоревшего дома. Она смотрела, как он ворошит слежавшийся пепел, что-то поднимает с земли. Иногда он клал находку в пластиковый пакет, но чаще всего бросал найденный предмет на землю. 	Примерно через час он повернулся к ней и сказал: 	- Джоди, здесь практически ничего не осталось. 	Она подошла к нему и взяла его за руку. 	- По крайней мере ты вернулся назад. И ты не можешь сказать, что не рад этому. 	- Да, я не могу этого сказать, - вздохнул он. - Я слишком долго боялся признаться себе, что очень скучаю по этому месту. Мне и в голову не приходило, что я снова смогу почувствовать себя дома. Будто и не было этих шестнадцати лет. 	Крохотная желтая птичка защебетала на ветке растущего рядом куста. 	- Сосновка, - улыбаясь сказал Джереми. - Я столько лет не слышал, как она поет. 	Джоди повернулась и посмотрела, как птичка скачет с ветки на ветку. 	- Ты готов вернуться обратно к миссис Тьюзди? - спросила она. 	Джереми взял Джоди за руку. 	- Знаешь, думаю, мне следовало подготовить тебя к встрече с ней. 	Джоди тоже улыбнулась в ответ. 	- По-моему, подготовиться к встрече с миссис Тьюзди невозможно. 	- Да, она не простая старуха. А как твои ожоги? 	- Уже намного лучше. Не знаю, что там было в ванне и из чего сделана мазь, но они помогли. Думаю, мне лучше этого и не знать. В любом случае мне уже совсем не больно и я не чувствую волдырей. 	Джереми внимательно осмотрел ее лицо. 	- Волдыри не исчезли, - сказал он, - но, похоже, они начали подсыхать. 	- Будем надеяться, что у меня не останется шрамов, - сказала Джоди, направляясь по тропинке обратно к дому миссис Тьюзди. - Ты настоящий мужчина, Джереми, - продолжала она. - Я знаю, чего тебе стоило привезти меня сюда, и никогда не забуду, что ты для меня сделал. 	Она повернулась и поцеловала его в подбородок. Это было все, на что оказались способны ее распухшие губы. 	- Как ты думаешь, сколько ей лет? - спросила Джоди, пока они шли по тропинке. 	- Ну, больше ста. 	- Ты думаешь, что ей больше ста лет? 	- Уверен в этом. Она была совсем старой, когда я впервые ее увидел. Мне кажется, она будет жить вечно. 	- Она неплохо сохранилась для столь преклонного возраста. 	Джереми рассмеялся и обнял Джоди за плечи. Они уже подошли к дому миссис Тьюзди. 	- Ты нашел то, что искал, мой мальчик? - спросила старуха, даже не посмотрев в их сторону. Она стояла посреди маленького огородика, прилепившегося к одной из стен дома. 	- Думаю, что да, - ответил ей Джереми. 	- Я тут собрала немного трав для нее. - Старуха кивнула головой в сторону Джоди. - Пусть кладет их в ванну. Это поможет залечить волдыри. 	- Спасибо, миссис Тьюзди, - сказал Джереми. 	- Ты скоро опять приедешь сюда, - неожиданно заявила старуха. - Еще до Рождества ты приедешь два раза. 	- Неужели? 	- Да, и во второй раз ты будешь с ней. - Миссис Тьюзди повернулась, чтобы пойти в дом. - И у нее не будет никаких шрамов, - добавила она. 	- Раз миссис Тьюзди говорит, - заметил Джереми, - то так тому и быть. 	Старуха вышла из дома и вручила Джоди два пакета. 	- Это от волдырей, - пояснила она. - А этот, маленький, для ванны. 	- Спасибо, миссис Тьюзди, вы очень добры, - сказала Джоди. - Не знаю, как и благодарить вас. 	- Привези мне обратно моего мальчика, - улыбнулась старуха. - Привези.
	Глава 10 	Небо заволокло тучами, и солнце начало клониться к горизонту, когда машина Джереми остановилась на стоянке мотеля. Большую часть обратного пути они молчали. Возвращение в места своего детства принесло Джереми одновременно муку и облегчение. Джоди взяла его за руку. 	- Давай прогуляемся по пляжу, - предложила она. 	Джереми посмотрел на собирающиеся над океаном тучи и пенистые волны, набегающие на берег. "Будет шторм", - подумал он. 	- Самый подходящий день для этого, - заметил он, и Джоди не поняла, то ли он говорил о прогулке, то ли о надвигающемся шторме. 	- Только сначала зайдем в мотель, - сказала она. - Мне нужно переодеться. Конечно, платье Марты замечательное, но мне кажется, что шорты и футболка смотрелись бы лучше. 	- Мистер Ноубл, - обратился к Джереми молодой клерк, когда они вошли в холл мотеля, - мистер Доусон целый день пытается до вас дозвониться. Он сказал, у него что-то срочное, и просил передать, чтобы вы позвонили ему, как только приедете. 	- Спасибо, - ответил Джереми. - Что там могло случиться? - пробормотал он, поворачиваясь к Джоди. - Мне нужно подняться в свой номер и позвонить. 	- А я пойду к себе переодеваться. Встретимся здесь, в холле, через несколько минут. 	- Хорошо. 	Несколько минут растянулись на полчаса. Джоди собралась было подняться в комнату Джереми, но увидела, что он идет мимо бассейна. В одной руке он держал дорожную сумку, а в другой пакет из магазинчика сувениров, в котором, повидимому, лежал подарок для Ти Джея. 	- Джоди, мне так жаль, но я должен ехать, - просто сказал он, подходя к ней. 	- Ехать? - повторила она. 	- Дело, над которым я работал... там кое-что случилось... Извини, я не могу посвящать тебя в детали, но мне срочно нужно вернуться. - Он поставил сумку на землю, обнял Джоди и поцеловал. 	Она поднялась на цыпочки, чтобы еще раз насладиться вкусом его губ. 	- Я позвоню тебе, как только освобожусь. 	- Ты хочешь сказать... 	Он снова ее поцеловал. 	- Прости, Джоди. Я ничего не могу тебе рассказать. Мне пора. Обещаю, я позвоню, как только все закончится. 	Не прошло и минуты, как он уже ушел. 	- Ну что же, - тяжело вздохнула Джоди, - все было так прекрасно, но так недолго. 	Она стояла на ступеньках мотеля и смотрела на пляж. Там осталось всего несколько человек, которые торопливо собирали свои вещи. Тучи сгустились, и с минуты на минуту должен был пойти дождь. Когда первые капли упали на землю, Джоди повернулась и пошла обратно в свою комнату.
 * * * 	На следующий день, спрятав лицо под широкими полями шляпы, Джоди вышла на набережную. Она почти не спала всю прошедшую ночь. Мысли о Джереми не давали ей покоя. Он исчез так неожиданно, почти без объяснений, и она чувствовала себя брошенной. Что могло случиться? Какая работа заставила его собраться за полчаса? 	Может быть, он не смог справиться с эмоциями, нахлынувшими на него после поездки в Сосновую Пустошь? И отношения с Джоди показались ему слишком незначительными по сравнению с гибелью его семьи? Или он просто захотел побыть один. 	Джоди вышла на пляж. Повсюду валялись выброшенные на берег во время шторма водоросли и ветки. "На пляже царит такой же хаос, как в моей душе", - подумала она. Все перевернулось вверх дном. 	Над ее головой проплыл воздушный шар. Джоди закрыла глаза и вспомнила, как она прижималась к Джереми, когда они точно так же плыли в воздухе в плетеной корзине. 	Она подумала, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Ужинать ей не хотелось, но теперь пришла пора хотя бы позавтракать. Однако аппетит исчез вместе с Джереми. Она пошла в кафе, долго изучала меню, но ничто не показалось ей привлекательным. Джоди выпила чашку кофе и без интереса просмотрела оставленную на столике газету. 	Она бесцельно бродила по улицам Оушен-Пойнт и думала, что без Джереми это просто безликий, скучный курортный городок. Ей было совершенно нечем заняться. За пару часов она обошла весь город, побывала везде, где ей хотелось побывать. Она даже сходила к тому дому, который ее семья снимала каждое лето. На пороге сидела маленькая девочка и пыталась повязать бант на шею хозяйскому щенку. Джоди мысленно улыбнулась, наблюдая за этой сценой. 	В полдень она присела на скамейку на набережной и задумалась. Ей нельзя загорать и купаться. Она не хочет рыбачить или ловить крабов. Ей нечего делать. Пора возвращаться домой, подумала она. Там по крайней мере есть работа, которая ее отвлечет, и люди, с которыми можно поговорить. 	Воспоминания о Джереми нахлынули снова. 	"Кого я обманываю, - думала Джоди. - Это были лучшие дни в моей жизни. Джереми Ноубл самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо встречала, и даже если я его никогда больше не увижу..." 	Нет. Джоди поднялась со скамейки. Он обещал позвонить. И он обязательно позвонит! 	Они еще столько не успели сказать друг другу! Он скоро закончит свою работу и вернется к ней. Он знает, где ее можно найти. 	Джоди решительно направилась обратно в мотель, собрала свои вещи, рассчиталась и уехала.
 * * * 	- Мама, тебе пора везти меня на урок танцев, - закричала Элли, вбегая на кухню через заднюю дверь. 	- Уже? - удивилась Лора. 	- Да, смотри сама. - Элли показала на часы, висевшие на стене кухни. - Маленькая стрелка на цифре один, а большая на цифре двенадцать. 	- Ты моя умница. Собирай свои вещи и иди к машине. 	Элли улыбнулась и запрыгала по ступенькам. 	Лора повернулась к Джоди: 	- Тебе не нужна моя помощь? 	- Нет, все в порядке, - ответила та. - Скоро придет Кевин, он отличный помощник. Хорошо, что ты наняла на лето пару студентов. Не знаю, почему я так долго противилась этому. 	- Не нужно ли чего-нибудь купить к обеду? 	Джоди улыбнулась, и Лора подумала, что это ее первая улыбка с тех пор, как она вернулась из Оушен-Пойнт. 	- Ты знаешь, что я никогда не начинаю готовить обед, не убедившись, что у меня есть все необходимое. 	- Просто проверяю, - улыбнулась в ответ Лора. 	Хорошо, что Джоди снова начала улыбаться. Все эти дни она была мрачнее тучи. Вернулась раньше срока, почти ничего не рассказывала, а когда Лора спросила, виделась ли она с Джереми, то Джоди только кивнула в ответ. Несомненно, причина ее плохого настроения кроется именно в отношениях с Джереми, думала Лора. Прошлым вечером Джоди резала лук на кухне, и слезы не останавливаясь текли по ее щекам. Но Лора не сомневалась, что лук тут ни при чем. Смотреть на то, как она страдает, было просто невыносимо! 	С этими мыслями Лора вышла из кухни, оставив Джоди одну. 	Тишину нарушал только стук ножа, которым Джоди резала морковь для гарнира. Девушка была рада этой тишине и этому одиночеству. В последние три недели ей стало трудно разговаривать с людьми. 	Она уже не вздрагивала при каждом телефонном звонке, думая, что это звонят ей. Наверное, Джереми забыл о ней и об их курортном романе. Теперь она уже начала сомневаться, а был ли этот роман в действительности. 	"Нет, - с негодованием подумала она, - все это было". 	Да, она действительно потеряла голову. Раз и навсегда. 	Раньше она думала, что этого будет вполне достаточно, но теперь поняла, что ошибалась. Ей мало одной ночи с Джереми. Не хватило бы даже целой жизни. 	Джоди вытерла выступившие на глазах слезы. 	- Привет. - Дверь кухни с шумом распахнулась, и на пороге появился Кевин. - С каких это пор мы стали использовать мороженую рыбу? 	- Что? - удивилась Джоди. 	Кевин направился к холодильнику, несомненно, в поисках какого-нибудь холодного питья. 	- Там на улице стоит парень и говорит, что привез нам сто двадцать фунтов замороженного тунца. 	Джоди замерла на месте. 	- Что ты сказал? 	- Я сказал, что там на улице какой-то парень... 	- Сто двадцать фунтов замороженного тунца, - прошептала Джоди. 	- Да-да... Эй, с тобой все в порядке? - озабоченно спросил Кевин, заметивший странный блеск, появившийся в ее глазах. 	- Сто двадцать фунтов замороженного тунца! - закричала она и опрометью бросилась из кухни на улицу. 	Рядом с ее "бьюиком" была припаркована машина Джереми, а сам он стоял рядом с открытым багажником. 	- Ты! - воскликнула Джоди, перепрыгивая через две ступеньки. - Где тебя носило? 	Джереми поймал ее в свои объятия. 	- Я работал. 	- А что, у тебя на работе нет телефона? 	- Там, где я был, их нет. - Он снял темные очки и с любовью смотрел на нее своими бездонными темно-синими глазами. - Ты смотрела телевизор на этой неделе? 	- Да... 	Последние несколько недель во всех новостях обсуждалось похищение сына конгрессмена, бывшая жена которого увезла мальчика в горы. Сообщалось, что два частных сыщика, имена которых не подлежали разглашению, помогли выследить ребенка и его мать, а офицеры местной полиции успешно закончили операцию всего два дня назад. 	- Ты помогал найти этого маленького мальчика, - догадалась Джоди. 	Он кивнул и еще крепче прижал ее к себе. 	- Прости, я не мог позвонить. Но приехал к тебе, как только освободился. 	- И съездил в Оушен-Пойнт, - заметила она. - За этой рыбой. 	- Да, а еще мне нужно было купить сок алоэ для миссис Тьюзди. 	- Ты купил ей алоэ в аптеке? - удивилась Джоди. 	-Да. 	- И что она на это сказала? 	- Сначала отозвалась о нем довольно презрительно, но когда я сказал ей, что могу вернуть алоэ обратно в аптеку, отказалась отдавать мне бутылочку. 	- Тебе было легче возвращаться туда во второй раз? 	- Пожалуй, - согласился он. - Но мне еще многое нужно переосмыслить. 	"Я помогу тебе, я буду с тобой рядом", - хотела сказать Джоди, но промолчала. 	- Миссис Тьюзди спрашивала о тебе, - продолжал Джереми. - Я вижу, что ожоги совсем зажили. - Он наклонился и поцеловал ее в губы. Это был очень долгий и очень нежный поцелуй. - Я скучал по тебе, - прошептал он. - Я скучал по тебе каждую минуту. 	- И я скучала по тебе, Джереми. Я даже начала думать, что, может быть... 	- Никаких "может быть", - прервал он ее. - Просто следовало заранее предупредить тебя, что мне иногда приходится вот так внезапно срываться с места. 	- Ты говорил об этом, - сказала она. - Просто я не думала, что твоя работа может растянуться на три недели. 	Джереми провел пальцами по ее щеке. Она никогда не узнает, как сильно он по ней тосковал! 	- Как ты думаешь, у Лоры найдется для меня комната? - спросил он. 	- Боюсь, что нет, - покачала головой Джоди. - Я слышала, сегодня утром она говорила, что гостиница переполнена. 	- Но может быть, для меня тут найдется кровать на несколько ночей? 	Она сунула руку в карман и достала ключ от своей комнаты. Джоди положила ключ на ладонь Джереми. 	- На сколько именно ночей? - поинтересовалась она. 	- Ну, думаю, до конца моего отпуска. Я решил продолжить то, что меня заставили прервать. А я только начал входить во вкус! 	- Одному из нас придется работать, - заметила Джоди, - по крайней мере днем. 	- Все в порядке, я тоже буду занят. 	- Чем? - нахмурилась она. - Ты же сказал, что решил догулять отпуск. 	- Так оно и есть, - улыбнулся он. - Знаешь, Анна натолкнула меня на одну мысль... 	- Анна? 	- Да, та гадалка с набережной. - Джереми не удержался и еще раз поцеловал Джоди. 	- Пока я тут изводилась, ты ходил к гадалке? - Джоди почувствовала, что у нее возникает непреодолимое желание стукнуть его по голове одной из замороженных рыбин, которые лежали у него в багажнике. 	- Знаешь, она была абсолютно права во всем. Она правильно рассказала обо мне, о тебе, о моем возвращении. Я подумал и решил спросить ее о будущем. 	- И что она сказала? 	- Она сказала, что нам с Ти Джеем пора расширять дело, например, открыть еще одну контору. И что переезд в небольшой курортный городок принесет нам удачу. 	- Да ну, - усмехнулась Джоди. - А что еще она тебе сообщила? 	- Ничего из того, чего я не знал бы сам. Например, что я не смогу каждый день просыпаться так далеко от женщины, которую люблю. 	- Женщина, которую ты любишь... - Джоди почувствовала, что ее глаза стали влажными. 	- Да. Анна сказала, что если я не какой-нибудь бесчувственный болван, то немедленно приеду сюда, сделаю тебе подходящий подарок и предложу выйти за меня замуж. 	- Ты имеешь в виду рыбу? Это ты называешь подходящим подарком? 	Джереми весь расплылся в улыбке и радостно закивал. 	- А как же цветы? Конфеты? Обручальное кольцо? - Джоди не знала, радоваться ей или чувствовать себя оскорбленной. - Какой мужчина будет просить руки, преподнося своей избраннице сто двадцать фунтов замороженного тунца? 	- Мужчина, который собирается провести с этой женщиной очень много времени, - сказал Джереми, сжимая Джоди в своих объятиях. - Как ты думаешь, на сколько нам хватит этой рыбы? 	- Очень надолго, - прошептала она, подставляя губы для поцелуя. 	- Именно так я и подумал, - сказал Джереми. - Кроме того, как ты можешь сомневаться в справедливости предсказания гадалки с набережной?
 Скопа - хищная птица семейства соколообразных.
 Принстон - престижный университет в США. - Примеч. пер.
 Линда Ховард. Голубая луна
 Электронная библиотека angelbooks.narod.ru Аннотация 	Это - ЛЮБОВЬ, Любовь, не признающая законов, не ведающая преград. 	Это - ТАЙНЫ и ПРИКЛЮЧЕНИЯ. Тайны, разгадка которых сулит смертельную опасность, и приключения, грозящие в любую минуту оказаться роковыми. 	Это - СТРАСТЬ. Земная - и небесная, чувственная - и святая. Обжигающая, неистовая, пламенная страсть!!! 	Звезда любовного романа Линда Ховард и ее талантливые коллеги Джералин Доусон, Джиллиан Хантер, Миранда Джаррет и Мария Стюарт представляют вам пять повестей о ЛЮБВИ, ТАЙНАХ, ПРИКЛЮЧЕНИЯХ - и, конечно же, СТРАСТИ!
	Глава 1 	"Одного полнолуния в месяц хватает с лихвой, - с горечью думал шериф Броуди, - а два - это уже перебор. Люди давно забыли закон природы, что выживает сильнейший. Успехи медицины и гуманное отношение к больным привели к тому, что развелось много чудаков, которые в полнолуние становятся непредсказуемыми". 	После несчастного случая на дороге, который ему сейчас пришлось расследовать, он был в подавленном настроении. Как шериф, он не должен был заниматься дорожными происшествиями, но черт бы его побрал, если ему не приходилось делать это каждое полнолуние. В небольшом сельском округе он не мог позволить себе иметь достаточно помощников, поэтому всегда приходилось работать сверх графика. Прибавьте к недоукомплектованному штату сумасшедших, которые появлялись в полнолуние, и вы поймете, что проблемы так и сыпались ему на голову. 	Авария, на которой он только что побывал, так взбесила его, что он едва не поколотил пострадавших. Их и жертвами не назовешь, разве только жертвами собственной глупости. Единственным настоящим пострадавшим был бедный малыш, сидевший впереди. 	Все началось с того, что водитель грузовика проехал свой поворот. Вместо того чтобы двигаться дальше и найти место, где можно было бы развернуться, этот идиот поехал задним ходом по узкой двухполосной дороге, причем все происходило на крутом повороте. Он словно напрашивался на аварию, и долго ждать не пришлось. Женщина врезалась в него на большой скорости, свыше шестидесяти миль в час, хотя кругом висели дорожные знаки с ограничением до тридцати пяти. На ней не было ремня безопасности, на ее четырехлетнем сыне тоже. Как потом оказалось, не был пристегнут и водитель грузовика. 	Просто чудо, что все трое уцелели, но малыш пострадал больше других. Джексон, повидавший на своем веку много жертв дорожных аварий, оценил его шансы в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят. От смерти их спасли воздушные подушки, которые не дали им вылететь через лобовое стекло. Он предъявил женщине повестку в суд за неосторожное управление автомобилем и за то, что не пристегнулась сама и забыла о сыне, а она начала на него орать. 	Водитель грузовика с толстым пивным брюхом и дыханием, которое за версту могло убить лося, оказался не лучше. Заявив, что у женщины нужно отобрать права, потому что во всем виновата она, он страшно возмутился, когда Джексон и ему вручил повестку за неосторожную езду и движение в противоположном направлении. Он не виноват, и черт бы его побрал, если он позволит какому-то деревенщине-шерифу доказывать обратное. Разве шериф не знает, что виноват тот, кто совершает наезд?! 	Джексон даже не пытался объяснить, что хотя грузовик и стоял в правильном положении, двигался он в обратную сторону. Он просто выписал штраф, а в протоколе указал, что в дорожном происшествии виноваты оба водителя. Он серьезно подумывал, а не посадить ли их на сутки за решетку, чтобы они не наделали еще больших глупостей. Но тупость, к сожалению, не считается преступлением. Он не стал их задерживать, лишь проследил, чтобы оба разгневанных водителя отправились в местную больницу для медицинской проверки, а также убрали с дороги поврежденные машины. Когда же наконец он забрался в свой джип "Чероки", было уже четыре часа, время обеда давно прошло. Он устал, злился и хотел есть. 	Джексон любил свою работу, он верил, что может изменить что-то в жизни людей. Нужно признать, что это была не всегда приятная работенка, ведь он имел дело с отбросами общества, которые пытались манипулировать законами и правилами. Но когда все получалось как надо и наркоторговец оказывался за решеткой, банда грабителей поймана, а старой женщине возвращен ее маленький телевизор, полученный как социальная помощь, вот тогда он чувствовал, что работает не зря. 	Он был хорошим шерифом, хотя и не лез в политику. Ему только что исполнилось тридцать пять, явно недостаточно для такой должности, но по бедности округ не мог позволить себе более опытного шерифа: такие люди шли работать туда, где платили гораздо больше. Два года назад жители округа рискнули выбрать его, и с тех пор он все силы отдавал работе, которую любил. Не многим выпадал такой шанс. 	Во время полнолуний, однако, он сомневался и в собственной вменяемости. Медсестра местной больницы, прочитав гдето, что все истории, якобы случившиеся в полнолуние, просто сказки, начала вести учет. Вышло, что в это время увеличивалось не только количество несчастных случаев, но сами по себе они были какими-то странными. Например, один парень попросил своего приятеля прибить ему руки гвоздями, чтобы не помогать жене в выходной. Для них все было понятно: не может же человек, у которого прибиты руки, помогать по дому. Пугало то, что оба в тот день ничего не пили. 	Вот почему Джексон считал, что одного полнолуния более чем достаточно. Голубая луна, или второе полнолуние за один месяц, это уж слишком. Сейчас как раз настало время голубой луны. 	Поэтому он не удивился, когда, связавшись по рации и доложив, что закончил с аварией и собирается перекусить, услышал голос диспетчера: 	- С этим придется подождать. Свяжись со мной по внутренней связи. 	Джексон едва не застонал от предчувствия, что сообщение настроения ему не улучшит. Во-первых, во благо добропорядочных жителей округа, которые могли слышать их радиопереговоры по своим приемникам, они всегда были деловыми. Сейчас же диспетчер заговорила с ним неофициально. Во-вторых, они никогда не переходили на закрытую связь, если только не происходило нечто экстраординарное, например, мог загулять один из отцов города, или случалось что-то личное. 	Взяв в руки сотовый телефон, Джексон проверил, действует ли он в этой части округа; тот работал, хотя сигнал был не очень сильный. Джексон набрал номер диспетчера. 	- Это Броуди. Что стряслось? 	Джо Вон работала диспетчером уже десять лет, и он представить себе не мог на этом месте кого-то другого. Она не только знала все про каждого жителя этого маленького южного округа в Алабаме. Она обладала еще и сверхъестественным нюхом, какое происшествие было неотложным, а какое нет. Кое-кто мог с ее мнением и не согласиться, но Джексон всегда доверял ее интуиции. 	- У меня плохое предчувствие, - сказала она. - Ширли Уотерс видела, что Тэниел Варгас направил свою плоскодонку по Олд-Богги-роуд. В тех краях никто не живет, кроме Джонсов, а ты знаешь, какой Тэниел. 	Джексон задумался. Это был именно тот случай, когда ему мешало то, что вырос он на западе Техаса, а не в южной Алабаме. Он знал, где находилась Олд-Богги-роуд, для этого он потратил много дней, изучая карты округа и запоминая все дороги. Знал он и Тэниела Варгаса, туповатого лоботряса и возмутителя спокойствия, какой всегда найдется в любой общине. Тэниел был вспыльчив, упрям и слишком увлекался пивом. 	Джексон больше ничего о нем не знал. 	- Напомни мне, пожалуйста. 	- Ты же знаешь, какой он суеверный! 	Броуди поднял брови. Такого он не ожидал. 	- Не знаю, - сухо ответил он. - Какая связь между этим и тем, что он на лодке отправился по Олд-Богги-роуд, и кто такие Джонсы? 	- Джонс, - поправила его Джо. - Остался один, после того как четыре года назад умер старый Джонс. Хотя подожди, это было сразу после смерти мужа Беатрис Марбут, он еще умер в трейлере своей подружки. Ага. Значит, прошло уже пять лет... 	Джексон прикрыл глаза и едва удержался, чтобы не спросить, какая разница, когда умер старый Джонс. 	- И с тех пор там живет одна Делайла. Джексон понял, почему разволновалась Джо. 	- И Тэниел недолюбливает миссис Джонс? 	- Она - мисс. Никогда не была замужем. 	- Тогда старый Джонс приходился ей... 	- Отцом. 	- Умничка! - Он попытался зайти с другой стороны. - Почему Тэниел Варгас враждует с мисс Джонс? 	- Не сказала бы, что враждует. Скорее он ее до смерти боится. 	Он глубоко вздохнул. 	- Потому что?.. 	- Из-за всяких колдовских штучек. 	Поняв, что бороться бесполезно, Джексон сдался и поплыл по течению. 	- Колдовские штучки, - повторил он. За одну минуту Джо удалось удивить его дважды. 	- Ты хочешь сказать, что никогда об этом не слышал? - Джо тоже казалась удивленной. 	- Ни одного слова. - Ему и сейчас не хотелось ничего слышать. - Понимаешь, некоторые думают, что она колдунья. Это не я так говорю, заметь, просто знаю, что к чему. 	- Дальше. 	- Ну, она держится особняком, почти никогда не приезжает в город. И старый Джонс тоже был странным, никого к себе не подпускал. Даже почту туда доставляют по реке, ведь иначе к ним не добраться. Или пешком, или на лодке. - Обрисовав обстановку, Джо пустилась в рассуждения: - Получается, что если бы Тэниел собирался просто порыбачить, он отправился бы вниз по реке, где хорошо клюет, а не вверх. Ему нечего делать в той стороне. Там живет только эта женщина. Он, наверное, еще и напился, иначе у него не хватило бы духу туда поехать. Он боится Делайлу. Вот я и думаю, не съездить ли тебе туда и не убедиться, что он не наделал глупостей. 	Интересно, сколько шерифов находятся под каблуком у своих диспетчеров? Он стал обдумывать, как ему поступить, ведь Джо объяснила, что добраться туда можно только по реке. И ему снова вспомнилась чертова голубая луна. Когда же это кончится? 	Ладно. Пока она его еще не доконала, надо приступать к работе. Он принял решение начать с самых насущных проблем. 	- Позвони Фрэнку из службы спасения и скажи, чтобы встречал меня на причале Олд-Богги... 	- Тебе не нужна их лодка, - перебила его Джо. - Она слишком малой мощности, а все ребята помогают сейчас расчищать дорогу после аварии на главной магистрали. Я позвонила Шарлотте Уоткинс. Ее муж - рыбак. Ты ведь знаешь Джерри Уоткинса? 	- Да. Встречался с обоими. 	- Так у него мощная моторная лодка. Сам он уехал по делам, но Шарлотта собиралась оставить лодку у причала. 	Она дождется тебя там. 	- О'кей! Уже еду, - сказал Джексон. Он потер переносицу, чувствуя, что начинает болеть голова. Но он не мог проигнорировать интуицию Джо. В ней он не сомневался. - Пошли подкрепление, когда кто-нибудь появится. А как мне найти дом Джонсов? 	- Просто плыви вверх по течению. Миль пять. Дом заметить трудно, он стоит немного вдали, но в том месте река делает крутой поворот вправо, а дальше - отмель, на лодке плыть нельзя. Вот еще что. Смотри не налети на коряги в воде. Держись середины реки. - Она помолчала, потом тихо спросила: - Ты ведь умеешь управлять лодкой? 	- Там посмотрим, - ответил он и отключил телефон. Пусть поволнуется немного, а то отправила шерифа неизвестно куда, да еще на лодке, которой надо уметь управлять. На самом деле он научился обращаться с лодкой в одиннадцать лет. Джо об этом не подозревала, ей пойдет на пользу узнать, что она не всеведуща. 	Шериф не включил ни мигалку, ни сирену, но со всей силы нажал на педаль акселератора. По его подсчетам, он находился в пятнадцати минутах езды от Олд-Богги-роуд, но не знал точно, где там причал. В лодке с хорошим мотором он мог бы плыть со скоростью шестьдесят миль в час - значит, доберется до дома Джонсов минут за пять, даже меньше. А всего ему потребуется минут двадцать с небольшим. Если Тэниел задумал неладное, времени, чтобы осуществить это, у него будет достаточно. 	Джексон почувствовал резкий прилив адреналина, толчок, который испытывал каждый полицейский перед опасным заданием. Он надеялся, что все обойдется, очень надеялся, потому что иначе это будет означать, что с мисс Джонс - а Джо сказала, что ее зовут Делайла - случилась беда. 	Колдунья? Почему он не слышал о ней раньше? Три года он живет здесь, два из которых работает шерифом, и, как он считал, успел узнать почти всех необычных жителей округа. А тут никто - ни помощники, ни его секретарша, большая сплетница - не сказал ему ни слова. Он обратил внимание, что Джо хорошо осведомлена, как найти дом мисс Джонс. Откуда бы ей знать, если она там не бывала? 	Если кто-то в его округе занимается колдовством, ему следовало бы об этом знать. Но по его мнению, все это чепуха. Виновата голубая луна. Сначала авария на дороге, два идиота-водителя, теперь это. Голодный, усталый, с больной головой, он начинал по-настоящему злиться.
	Глава 2 	Джексон доехал до Олд-Богги-роуд за рекордный срок и свернул на нее на такой скорости, что из-под колес полетели галька и песок. Река была справа, поэтому он постоянно поглядывал на нее, боясь пропустить пирс. Старая дорога сузилась и превратилась в проселок, с обеих сторон окруженный вековыми дубами, которые переплелись кронами и образовали почти непроницаемый зеленый свод. На протяжении сотни ярдов густая тень не пропускала солнечного света, и, выехав на солнце, внизу небольшого склона шериф наконец увидел пирс, до самого последнего момента скрытый деревьями. 	Джексон повернул руль и поехал вниз по склону, на ходу выправляя колеса. 	В стороне был припаркован грузовичок "тойота" с пустым прицепом для перевозки лодки. Еще один грузовик, красный "чеви", находился на пирсе, а Шарлотта Уоткинс стояла на берегу, держа в руке веревку от длинной, узкой, красной с серебром, моторной лодки. 	Взяв ружье и бронежилет, Джексон выбрался из джипа. 	- Спасибо, миссис Уоткинс, - сказал он, забирая у нее веревку, и ловко забрался в лодку, которая уже успела отплыть от берега. 	- В любое время, шериф, - ответила она, прикрывая глаза от солнца. - Не забудьте о корягах. Если возьмете слишком влево, рискуете на них наткнуться. Они почти не видны, но днище пропорят в два счета. 	- Буду смотреть в оба, - пообещал он, закрепляя ружье, чтобы оно не болталось при движении, затем уселся на сиденье и пристегнул к рубашке страховочный трос. Вспомнив о ключах от джипа, он бросил их Шарлотте. - Поезжайте домой на джипе, а я приведу вам грузовик с лодкой, как только вернусь. 	Ловко поймав ключи, она помахала ему вслед. 	- Следите за рекой. Надеюсь, все будет в порядке. 	Джексон включил зажигание, и мотор взревел. Он дал задний ход и, развернув лодку, стал удаляться от берега вверх по течению. Когда он опустил движок вниз, нос лодки приподнялся над водой, она набрала скорость и понеслась вперед. 	Река была тихая, заболоченная, полная коряг, песчаных отмелей и тины, готовая в любую минуту поймать в ловушку того, кто незнаком с ее особенностями. 	Помня предупреждение Шарлотты - еще одна женщина, которая знала, как добраться до дома Джонсов, - Джексон вел лодку строго по центру реки, вспоминая Бога, когда нетерпение брало верх над осторожностью. Вполне возможно, мисс Джонс не нуждается ни в какой помощи, а мирно отдыхает у себя дома. А может, и нет. 	Ветерок освежил его, просушив пот на теле. Жара на воде почти не чувствовалась. Проносясь мимо небольших полян и вырубок на берегу, он внимательно оглядывал их, надеясь заметить Тэниела, не занимающегося ничем предосудительным и мирно копающего червей для рыбалки. Но ему не повезло. 	Впереди показался поворот, о котором говорила Джо. Тут он заметил плоскодонку, вытащенную на берег и привязанную к дереву. Тэниела нигде не было видно. 	Джексон не снижал скорость. Дом Джонсов находился где-то рядом. Похоже, Тэниел решил пройти оставшуюся часть пути пешком, чтобы подкрасться незамеченным. Это давало шерифу несколько лишних минут, чтобы успеть на место прежде, чем случится беда. 	Едва он подумал об этом, как услышал выстрел, прогремевший над водой громче работавшего мотора. "Ружье", - подумал он. Притормозив, он потянулся за бронежилетом, надел его и застегнул ремни. Затем снова набрал скорость и поспешил вперед. 	Через пятнадцать секунд показался дом. Он заметил небольшие мостки с привязанной к ним лодкой. Управляя одной рукой, другой он вытащил ружье и крикнул: 	- Это шериф Броуди. Тэниел, сейчас же прекрати безобразие и вытаскивай свою задницу из леса. 	Конечно, употреблять такие выражения несколько непрофессионально, но что поделать, если необходимо срочно дать понять, что шериф здесь и он знает, к кому обращается. 	Джексон не надеялся, что все сразу образуется только потому, что он появился. Подтверждением этому был еще один выстрел из ружья, в ответ прогремел дробовик. 	Выстрелы раздавались из-за дома. Джексон наконец причалил и выключил двигатель. Он выпрыгнул из лодки, когда та находилась в футе от мостков, и тут же накинул веревку на столбик. Сказалась выучка: не теряя драгоценного времени, он все делал четко и быстро. 	Броуди пробежал по коротким мосткам, сердце билось в такт грохоту его сапог. Такое он испытывал и тогда, когда прыгал с парашютом во время воздушных тренировок. Его мозг быстро анализировал то, что он видел. 	Входная дверь старого деревянного дома была открыта, рама с аккуратно натянутой сеткой от комаров тоже была распахнута. Крыльцо напоминало джунгли, там стояли горшки с огромными растениями и висели корзины с цветами. 	Одним прыжком Джексон взлетел по ступенькам и прижался к стене. 	Ему совсем не хотелось схлопотать пулю от того, кому он собирался помочь, поэтому он снова крикнул: 	- Это шериф Броуди. Мисс Джонс, с вами все в порядке? 	Последовала пауза, даже комары перестали звенеть. Затем откуда-то сзади раздался женский голос: 	- Все хорошо, но станет еще лучше, когда вы прогоните этого придурка с моей территории. 	Ее голос был совершенно спокойным, несмотря на то что она только что подверглась нападению со стороны Тэниела, который хоть и был недоумком, но представлял определенную опасность. 	Джексон осторожно завернул за угол террасы, которая окружала дом с трех сторон. Сейчас он находился справа, где к дому подступал густой лес. Кругом было тихо. Кусты не шевелились, нигде не мелькала фигура Тэниела. 	- Тэниел! - крикнул он. - Положи оружие на землю и выходи, пока я не подстрелил твою задницу. Ты слышишь меня? 	Снова молчание. Потом раздался испуганный голос: 	- Я ничего не делал, шериф. Она первая начала стрелять. 	Он все еще не видел Тэниела, но голос шел из-за больших сосен позади дома. 	- Я сам буду решать, кто виноват. - Он продвинулся к задней части дома, держа ружье наготове. Теперь выстрелы мисс Джонс были ему не страшны, но он оказался на мушке у Тэниела. - Делай, что тебе говорят, и кидай сюда свое оружие. 	- Эта сумасшедшая ведьма меня подстрелит. 	- Она не сделает этого. 	- Я могу, - раздался спокойный голос Делайлы Джонс, что только усугубило положение. 	- Я вам говорил? - От страха голос Тэниела стал визгливым. Что бы он ни задумывал раньше, сейчас он попал в передрягу. 	Джексон чертыхнулся и, стараясь говорить спокойно и в то же время властно, спросил: 	- Мисс Джонс, где именно вы сейчас находитесь? 	- Я на заднем крыльце, за стиральной машиной. 	- Положите свое оружие и войдите в дом, а я тем временем побеседую с Тэниелом по душам. 	Снова последовала небольшая пауза. Похоже, она раздумывала, обращать на его слова внимание или нет. Привыкший к мгновенным ответам, будь они утвердительными или отрицательными, Джексон едва не заскрежетал зубами. 	- В дом-то я войду, - наконец сказала она, - но ружье не отдам, пока этот идиот здесь. 	Это было уже слишком. 	- Делайте, что я вам говорю, - резко велел он. - Или я арестую вас обоих. 	Следующая пауза буквально свела его с ума, затем хлопнула задняя дверь, Джексон перевел дыхание. Писклявый голос Тэниела сообщил ему: 	- А ружье она не положила, как вы ей велели, шериф. 	- Ты тоже, - мрачно напомнил Джексон. Он завернул за угол дома. - У меня тоже есть оружие, и я пущу его в ход через три секунды, если ты не бросишь сюда свое ружье и не появишься сам. - Он злился, так что это была не пустая угроза. - Один, два, тр... 	Из-за огромной сосны вылетело ружье и мягко приземлилось на усыпанную сосновыми иголками землю. Секундой позже медленно появился и Тэниел, отделившись от сосны с поднятыми руками и угрюмым лицом. Струйка крови стекала по его правой щеке. Рана не была огнестрельной, поэтому Джексон решил, что щека поранена щепкой. На стволе дерева зияла огромная дырка, примерно на уровне его подбородка. Мисс Джонс не стреляла поверх головы Тэниела, она явно целилась в него, а судя по дыре в дереве, пули предназначались не для птиц. 	Тут же дверь дома распахнулась, и Делайла Джонс с ружьем в руках вышла на крыльцо. В панике Тэниел рухнул на землю, прикрыв руками голову, словно это могло ему помочь. 	"Господи, дай мне сил!" - взмолился про себя Джексон, но молитва, однако, не помогла. Терпение его кончилось, и он бросился вперед так быстро, что она не успела оглянуться. В два прыжка он настиг ее, схватил ружье за ствол и вырвал его у нее из рук. 	- А теперь идите в дом, - заорал он. - Немедленно! 	Она стояла не шелохнувшись, глядя на Тэниела и не обращая внимания на Джексона, словно того здесь не было. 	- Ты уже покойник, - произнесла она своим тихим, спокойным голосом. 	Тэниел дернулся как подстреленный. 	- Арестуйте ее, шериф. Она мне угрожает! 	- Кажется, сейчас я именно это и сделаю, - сжав зубы, пробормотал Джексон. 	- Я ему не угрожаю, - все тем же безжизненным голосом сказала она. - Мне не придется этого делать. Он умрет и без меня. Я и пальцем не пошевелю. - Потом она взглянула на Джексона, и он утонул в ее темно-зеленых глазах цвета густого леса, настороженных, усталых, все знающих наперед. 	У него внезапно закружилась голова, наверное, от жары. Он ничего не видел, кроме ее лица. Она оказалась моложе, чем он думал, где-то около тридцати, он же ожидал увидеть женщину средних лет, этакую сельскую отшельницу, обойденную цивилизацией. У нее была гладкая кожа, загорелая и чистая, копна вьющихся каштановых волос. Шорты чуть выше колен открывали стройные ноги. 	Он глубоко вздохнул, прогоняя головокружение, немного пришел в себя и заметил, что она страшно побледнела. Она с ужасом уставилась на него, словно увидела привидение, потом резко повернулась и вошла в дом, крепко закрыв за собой дверь. 	Джексон перевел дух, собираясь с силами, которые были ему нужны, чтобы покончить с этим делом. Прислонив ее ружье к стене, он перекинул свое через плечо. Теперь он мог заняться Тэниелом. 	Сукин сын! 	Тэниела и след простыл. Воспользовавшись заминкой, он сбежал, заодно прихватив свой дробовик. 	Шериф спрыгнул с крыльца, держа ружье в руках. Он покрутил головой, но не увидел ничего, кроме качающихся веток. Джексон остановился и прислушался. Тэниел со всеми его недостатками был в лесу своим человеком. Только через полминуты до Броуди донесся хруст сломанной под ногами ветки. Он решил было последовать за ним, потом передумал. Преследовать Тэниела в лесу не имело смысла. Джексон знал, где тот живет, и мог найти его, если мисс Джонс решит выдвинуть против него обвинение в нарушении границ частных владений. 	Он оглянулся на дом, спрятавшийся в деревьях и сливавшийся с ними, словно был частью ландшафта. Странно, но ему не хотелось возвращаться и разговаривать с мисс Джонс. Произошло что-то непонятное, и он уже не контролировал ситуацию. Ему не хотелось узнать о ней больше, чем он знал. Сесть бы сейчас в лодку Джерри Уоткинса и уехать обратно, на безопасное расстояние от этой странной женщины и ее колдовских чар. Но работа требовала, чтобы он поговорил с ней, а Джексон был хорошим шерифом. Именно поэтому он должен вернуться. 	Беспокойство не оставило Броуди, когда он направился к дому.
	Глава 3 	Подойдя к двери, он с удивлением заметил, что стиральная машина, за которой она пряталась, была старомодной моделью с ручной выжималкой. Он не видел, что происходило в доме: свет не горел, а от деревьев внутри было темно и прохладно. 	Он занес руку, чтобы постучать, помедлил и затем два раза стукнул по стене. 	- Мисс Джонс? 	- Я здесь. 	В голосе чувствовалось напряжение, которого раньше не было. Не дождавшись приглашения, он открыл дверь и вошел. 	Она неподвижно стояла в темной комнате и смотрела прямо на него. Может, его обманывали глаза, но ему показалось, что она его боится. Она даже сделала шаг назад. 	Джексон не мог объяснить почему, но адреналин вновь забурлил у него в крови, мускулы напряглись и приготовились к действиям. К каким? Ему лишь нужно взять у нее заявление, зачитать закон о стрельбе по людям и убраться отсюда. Все. Так почему он чувствует себя не в своей тарелке? 	В комнате повисло молчание. Они как будто оценивали друг друга. Джексон не представлял, что она думает о его внешности, он же привык замечать мельчайшие детали и быстро делать выводы. Он должен был уметь это и не ошибаться в своих оценках, ведь от того, как он умел разбираться в людях, часто зависела его собственная жизнь и жизни других. 	Перед ним стояла стройная молодая женщина в легкой светло-желтой блузке без рукавов и шортах цвета хаки, туго стянутых на тонкой талии ремнем. Ее голые руки покрывал ровный загар. Она была крепче, чем казалась, и явно привыкла к физической работе. 	Ее вьющиеся каштановые волосы немного выгорели на солнце. Она не бросалась в глаза и не была писаной красавицей. Симпатичная, со здоровым румянцем, приятный овал лица. Ее глаза... Да, ее глаза были какими-то колдовскими. Ему не хотелось снова встретиться с ней взглядом, но и избежать этого он не мог. Глаза были лучшим на ее лице - большие, ясные, с густыми темными ресницами. И она смотрела на него как-то... отстраненно? 	Господи! Почему она так его боится? 	Он не знал, сколько простоял, не отрывая от нее глаз. То же самое случилось на крыльце, только сейчас голова у него не кружилась. Нужно выполнить некоторые формальности и сразу уехать. Летом темнеет поздно, но ему не терпелось оказаться на реке до захода солнца. 	- Тэниел ускользнул, - сказал он неожиданно севшим голосом. 	Она настороженно кивнула. 	- Вы всегда стреляете в гостей? 	Ее глаза сузились. 	- Если они останавливаются на реке вдалеке от моего дома и крадутся к нему через лес, я становлюсь очень подозрительной. 	- Откуда вы знаете, где он оставил лодку? 	- Над водой звуки разносятся далеко. А я не часто слышу шум лодки. Харлей Уайзинант привозит почту, а он уже был здесь утром. Я знала, что это не он. 	- Вы стреляли первой? 	- Он вторгся на мою землю. Сначала я выстрелила в воздух и крикнула ему, чтобы убирался отсюда. Он стал стрелять в меня. В стиральной машине дырка, если не верите. Второй выстрел я сделала, чтобы себя защитить. 	- Может, он тоже думал, что защищается после вашего первого выстрела? 	Она с недоумением взглянула на него. 	- Он прокрался на мою землю, в мой дом, с охотничьим ружьем и, когда я крикнула, чтобы он уходил, выстрелил в меня из укрытия. Вы это называете защитой? 	Он сам не понимал, почему старается досадить ей, кроме того, что чувствовал себя как на иголках. 	- Ну что ж, спасибо вам большое. 	Он не обратил внимания на ее сарказм. 	- Мне надо взять у вас заявление. 	- Я не выдвигаю никаких обвинений. 	Это была последняя капля. По его мнению, когда люди отказывались выдвигать обвинения против преступников, они тем самым наносили обществу дополнительный вред. Чем бы они ни руководствовались - желанием "не поднимать лишнего шума" или дать ему "еще один шанс". По опыту он знал, что это лишь позволяет преступнику совершить новое преступление. Тэниел Варгас не подросток, которого поймали на баловстве. Он хулиган, намеревавшийся причинить серьезный вред другому человеку. 	- Извините? - тихо сказал он, хотя ему хотелось заорать на нее. Он давал ей возможность передумать и поступить правильно. 	Когда он служил сержантом в армии, новобранцы немедленно распознавали в его мягком голосе угрозу. 	Но Делайла Джонс не почувствовала его настроения, а может, ей было все равно, что он думает, но она только пожала плечами и сказала: 	- Не имеет смысла. 	- Не имеет смысла? 	Вздохнув, она предложила: 	- Присаживайтесь, шериф Броуди. Вам станет лучше, если вы немного поедите. 	Ему не хотелось садиться, единственным желанием было поскорее убраться отсюда. Если она не собирается жаловаться на Тэниела, пожалуйста, это ее право. Так что причин оставаться здесь дольше у него нет. 	Но она уже проворно сновала по кухне со старинной мебелью: отрезала хлеба домашней выпечки, толстые куски ветчины и сыра, зачерпнула из ведра стакан воды и поставила незамысловатую еду на стол. 	Джексон наблюдал за ней, прищурив глаза. Ему нравились ловкие движения этой женщины. Никакой суматохи, суеты. Мисс Джонс сделала бутерброд и себе, правда, не такой толстый, как ему, и без сыра. Она села напротив и вопросительно подняла на него глаза. 	При виде еды у шерифа потекли слюнки, от голода свело живот. Не долго думая он снял бронежилет, отложил в сторону ружье и сел, спрятав сапоги под стол. Ветчина была сочная, сыр мягкий. Он прикончил бутерброд прежде, чем она успела пару раз откусить от своего. Она поднялась и стала делать ему второй. 	- Не надо, достаточно, - солгал он, не желая доставлять ей лишние хлопоты и торопясь уехать. 	- Мне надо было сразу сделать два, - сказала она. - Я не привыкла кормить таких крупных мужчин. Отец был кожа да кости, ел очень мало, я тоже. 	Через полминуты перед ним появился еще один огромный бутерброд. На этот раз он ел медленнее и разглядывал обстановку. Что-то в доме было не так, и он наконец понял, что именно. Тишина. Не шумел холодильник, из комнаты не доносились звуки работавшего телевизора, не пыхтел, нагреваясь, водяной бойлер. Он осмотрелся. Холодильника не было, как не было ни ламп, ни светильников. Он взглянул на раковину, краны отсутствовали. 	- У вас нет электричества? - спросил он. 	- Нет. 	- Ни телефона, если вдруг понадобится помощь? 	- Нет, мне не нужна помощь. 	- Сегодня она пригодилась. 	- Я бы сама справилась с Тэниелом. Он задирается еще со школы. 	- И всегда с охотничьим ружьем? 	- Вроде нет, я никогда не обращала внимания. 	Нет, она просто сводила его с ума. Ему захотелось схватить ее за обнаженные руки и хорошенько встряхнуть. 	- Вам повезло, что вас не изнасиловали или не убили, - сказал он. 	- Удача здесь ни при чем, - возразила она, - все дело в подготовке. 	Ему стало интересно. 	- Какой подготовке? 	Она откинулась на спинку стула, оглядывая свой молчаливый дом. Джексон понял, что ей хорошо здесь одной, без современных удобств, которые каждый считал обязательными для жизни. 	- Ну, начнем с того, что это мой дом. Я знаю каждый дюйм в лесу, каждую отмель на реке. Если бы мне пришлось прятаться, Тэниел никогда бы меня не нашел. 	Наблюдая за ней с близкого расстояния, Джексон заметил едва уловимую усмешку в ее зеленых глазах и понял, что она была абсолютно уверена, что ей никогда не придется прятаться. 	- А что еще? - спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал небрежно. 	Она улыбнулась, и у него возникло ощущение, что она поняла его хитрость, и она ей приятна. 	- Ой, да много всяких мелочей, которые предупредят меня об опасности. В наших краях ничего не случается, опасны только трясины, или если человек упадет в воду и утонет. 	Он посмотрел на ее губы и вдруг покрылся испариной. Господи Боже мой! Броуди надеялся, что она больше не станет улыбаться. Ее улыбка была сонной и сексуальной, так женщина улыбается мужчине, с которым только что занималась любовью, лежа на смятых простынях. За окном шумит дождь, а они одни в доме, спрятанные от остального мира. 	Так. Хорошенькие мысли лезут в голову при исполнении. Он представитель власти и пришел в дом с официальным делом. Разве можно позволить себе с ней заигрывать? 	Снова повисло молчание, в течение которого они смотрели друг на друга. Она глубоко вздохнула, легкая блузка натянулась на груди. Через нее отчетливо проступили соски, твердые и выпуклые. Ей холодно, или она возбуждена? Кожа на руках гладкая, без пупырышек. 	- Я лучше пойду, - сказал он, пытаясь справиться с неожиданным комом в горле и в штанах. - Спасибо за еду. Я просто умирал с голоду. 	Она посмотрела на него с облегчением и одновременно с неохотой. 	- Пожалуйста. У вас на лице было написано, что вы голодны, вот я и... - Она осеклась и махнула рукой. - Не обращайте внимания. Вы правы, пора возвращаться. Если не ошибаюсь, минуту назад я слышала гром. 	Она встала и, собрав посуду, поставила ее в раковину. 	Он тоже поднялся. Что-то в ее незаконченной фразе заинтересовало его. Ему бы оставить все как есть, попрощаться, сесть в лодку - и вперед! Он не слышал никакого грома, хотя слух у него хороший, но это был удобный предлог поскорее убраться отсюда. Все понимая, он тем не менее спросил: 	- Вот вы и что? 	Она смутилась. 	- Вот я и подумала, что вы, вероятно, не обедали. 	Откуда бы ей знать об этом? Обычно он никогда не пропускал обед, и каким таким образом она определила, выглядел он голодным или нет, если до сих пор ни разу не видела? 	Колдунья. Слово промелькнуло у него в голове, хотя он и считал, что это чепуха. Даже если бы он верил в чудеса, а он не верил, из того, что он читал, колдовство не подразумевало способности определять, обедал человек или нет. Просто она заметила его дурное настроение и решила, что виной этому пустой желудок. Он не совсем понимал почему, но часто видел, как! мать кормила отца, чтобы успокоить его и поднять ему настроение. Это женские штучки, а не колдовство. 	- Мяу! 	Он подпрыгнул от неожиданности, обнаружив у нее еще и кошку. 	- Вот ты где! - Она согнулась, глядя ему под ноги. Oн тоже посмотрел вниз и увидел огромную пушистую белую кошку с черными ушами и черным хвостом, трущуюся о его правый сапог. 	- Бедная киска! - С этими словами она взяла ее на руки, как ребенка. Кошка удобно устроилась вверх животом, с блаженным видом прикрыв глаза. - Тебя напугал шум? Плохой дядя уже ушел, он нас больше не будет беспокоить, я тебе обещаю. - Делайла взглянула на Джексона. - Элинор беременна. Скоро появятся котята. Она появилась неделю назад, но совершенно домашняя и ухоженная. Думаю, кто-то завез ее сюда и выбросил, чтобы не возиться с потомством. 	Кошка была похожа на Будду, толстая и довольная. У ведьм обычно черные кошки, так ведь? Или любая сойдет, даже такая толстая и белая? 	Не устояв, он протянул руку и погладил пушистый животик. Кошка зажмурилась и замурлыкала, как мотор на ложе. 	Делайла улыбнулась: 	- Осторожно, а то она к вам привыкнет. А может, хотите взять ее себе? 	- Нет, спасибо, - сухо отказался он. - Правда, моей матери не помешал бы котенок. Ее старый кот умер в прошлом году, и сейчас у нее никого нет. 	- Приезжайте недель через шесть-семь. 	Это не было приглашением навестить ее еще раз. Он взял ружье и жилет. 	- Я пойду, мисс Джонс. Еще раз спасибо за бутерброды. 	- Лайла. 	- Что? 	- Пожалуйста, называйте меня Лайла. Все друзья зовут меня так. - Она предупреждающе взглянула на него. - Не Делайла, хорошо? 	Он усмехнулся: 	- Понятно. Вас в школе дразнили? 	- Не представляете как, - с чувством ответила она. 	- Меня зовут Джексон. 	- Я знаю. - Она улыбнулась. - Я голосовала за вас. Джексон - хорошее техасское имя. 	- А я и есть хороший техасский парень. 	Она что-то пробормотала, как будто была с ним не согласна, но не стала договаривать. Усмехнувшись, он направился к двери. Знакомство с Делайлой Джонс оказалось интересным. Чары голубой луны действовали вовсю. Только после того, как все образуется и у него появится время подумать и разумно объяснить свое состояние, он, может, приедет навестить ее, но уже не в официальном порядке. 	- Выходите через переднюю дверь, - сказала она. - Так ближе. 	Он последовал за ней через небольшой дом. Как он мог заметить, в нем было всего четыре комнаты: кухня и гостиная, каждая из которых имела еще дверь в две спальни. В гостиной стояли кушетка и качалка, перед камином из камня лежал ковер. На камине и на столиках у кушетки и стула были расставлены масляные лампы. В углу стояла ножная швейная машинка. На стене висел сделанный вручную плетеный коврик, изображавший деревья и воду. Сколько времени понадобилось, чтобы его сделать? У другой стены книжный шкаф, тоже ручной работы, с пола до потолка забитый книгами в твердых и мягких обложках. 	Как будто он попал в прошлый век или по крайней мере в начало этого. Единственным новшеством в доме оказалось погодное радио около масляной лампы на камине. Хорошо, что оно у нее имелось. В этом районе случались и торнадо, и ураганы. 	Он вышел на крыльцо. Лайла шла за ним следом, продолжая держать на руках кошку. Броуди резко остановился, глядя на мостки: 	- Сукин сын! - тихо пробормотал он. 	- Что такое? - Она выглянула у него из-за плеча, и он понял, что заслоняет ей вид. 	- Лодок нет, - сказал он, отступая в сторону, чтобы и она смогла в этом убедиться. 	Зеленые глаза Лайлы наполнились тревогой и смятением. Ее лодка тоже исчезла вместе с моторной лодкой Джерри Уоткинса. 	- Должно быть, он вернулся и обрезал веревки, пока мы ели. Их не могло унести очень далеко. Если я пойду берегом, возможно, и найду их. 	- В моей лодке есть весла, на случай если откажет мотор. Он их не отпустил, а сел в мою и увел вашу. Таким образом, ему не пришлось тащиться пешком. А когда он пересел в свою лодку, то отпустил наши по течению. Боюсь, они уже далеко отсюда, не догнать. Если он вообще не утопил их. 	- Я сейчас свяжусь по радио с... - сказал он, но осекся, вспомнив, что у него нет с собой рации. И мобильного телефона тоже. Они остались в джипе, на котором Шарлотта Уоткинс уехала домой. А у Лайлы Джонс не было телефона. 	Он посмотрел на Лайлу: 	- Догадываюсь, что у вас нет коротковолнового приемника? 	- Боюсь, что нет. - Она мрачно смотрела на реку, в ту сторону, куда ушла ее лодка, как будто тем самым могла ее вернуть. - Вы тут застряли. Мы оба. 	- Ненадолго. Диспетчер... 	- Джо? 	- Джо. Она знает, где я, и должна выслать подкрепление, как только кто-нибудь освободится. Мой помощник скоро будет здесь. 	- Если он отважится отправиться в путь. Посмотрите туда. - Лайла указала на юго-запад. 	Джексон взглянул в том направлении и выругался себе под нос. Небо закрывала багрово-черная туча. Сейчас он уже чувствовал дыхание грозы в посвежевшем полуденном ветерке и слышал низкие громовые раскаты, которые становились все громче по мере ее приближения. Только грозы ему и не хватало. Она будет достойным завершением этого сумасшедшего дня. 	Лайла с беспокойством продолжала смотреть на тучу. 	- Думаю, надо включить погодное радио. 	Она вернулась в дом, неся Элинор на руках. Джексон еще раз оглядел пустую реку. Воздух был наэлектризован, волоски на руках шевелились. Сверкнула молния, разрезая небо пополам, следом послышались раскаты грома. Он мог застрять здесь на несколько часов, а то и на всю ночь. 	Почему он застрял именно здесь, почему это не случилось с ним дома? В грозу всегда много происшествий, и он наверняка нужен своим помощникам. 	Вместо этого он находится у черта на рогах, в компании с ведьмой и ее беременной кошкой.
	Глава 4 	Лайла опустила Элинор на пол и включила погодное радио, потом прошла в свою спальню, смежную с гостиной, и закрыла там окно. Переднее окно защищал навес над крыльцом, дождь в него не попадал. Прислушиваясь к радио, она закрыла окно и в другой спальне. Она знала, что шериф Броуди уже зашел в дом, но нарочно не замечала его, занимаясь своими делами. Шериф был слишком большим для ее маленького домика, слишком суровым, слишком властным. Он был... он был... мужчиной. Он нарушил ее тихую жизнь гораздо больше, чем удалось Тэнилу. И как это Джо пришло в голову послать сюда шерифа? Правда, откуда Джо могла знать, и она действительно беспокоилась за нее. Ну, бедняга Тэниел больше не будет ей досаждать, она ничего не могла исправить. Если бы он не сбежал, возможно, ей удалось бы что-то сделать. Нет, она все равно не смогла бы ему помочь, слишком поздно. Жалко бедолагу, конечно, он хулиган, но зла на него она не держала. Годы печального опыта научили ее, что она бессильна изменить судьбу. 	Именно поэтому она запаниковала из-за шерифа. Как только она его увидела, то поняла, что ему судьбой предназначено разрушить ее привычную комфортную и спокойную жизнь. 	Лайле захотелось спрятаться от него, чтобы он ее никогда не нашел, или вытолкать его из своего дома и закрыть за ним дверь, ей хотелось... подойти к нему близко-близко и положить голову на широкое плечо, чтобы он крепко прижал и поцеловал ее, и сделал с ней все, что ему заблагорассудится. 	Она никогда не встречала ни одного парня, который пробудил бы в ней хоть малейшее сексуальное волнение. Она всегда чувствовала себя отстраненной от остального мира, обреченной на отшельничество из-за своих особенностей. Мысль, что она проведет жизнь в одиночестве, ее не волновала, даже наоборот. Она наслаждалась уединением, чувством согласия внутри себя. Многие так никогда и не испытали этого, тратя жизнь на вечные поиски когото или чего-то, не понимая, что это должно быть внутри их самих. 	Ей нравилась собственная компания, она доверяла своим решениям и получала удовольствие от своего дела. Она абсолютно ничего не хотела менять. 	Но Джексон Броуди изменил все. 	Ее привлекла не только его аура, хотя у него она светилась так ярко, что просто завораживала. Все цвета его ауры были ясными: темно-красный означал сексуальность, бирюзовый говорил о том, что он очень динамичен по характеру, голубой - это покой, а оранжевый - сила. Прямой, уверенный в себе мужчина с отменным здоровьем. 	Ее обескуражила, однако, внезапная вспышка предвидения. Они случались с ней не часто; она умела видеть лишь ауру человека. Но иногда на нее снисходило внутреннее видение, причем она никогда не ошибалась. Ни разу. Точно так же она лишь взглянула на Тэниела и сразу поняла, что он скоро умрет. А при виде Джексона Броуди волна стала такой сильной, что она едва устояла на ногах. Этот человек будет ее любовником. Она полюбит его, единственного в своей жизни. 	Но ей не нужен любовник! Ее вовсе не прельщало иметь в доме мужчину, чтобы он болтался под ногами и вмешивался в ее дела. А он будет, она это знала. Он показался ей нетерпимым, привыкшим отдавать приказания, доминировать над всеми и - о Господи! - очень сексуальным. Конечно, он не захочет жить здесь без удобств, к которым привык, а ей лучше без этого шума и гама, без электрических машин и приборов, постоянно издающих неприятные звуки. Наверняка придется переехать в город или по крайней мере в не столь уединенное и более доступное место. 	Когда он поймет, что она не в силах уехать отсюда, он сдастся, но с трудом. Будет спорить, скажет, что не сможет часто с ней встречаться. Станет приезжать, когда ему удобно, и требовать, чтобы она бросала свои дела, как только его лодка подплывет к берегу. Но ничего не поделаешь. При своем неумении изменять судьбу она могла бы сразу снять одежду и повести его в спальню. 	Это еще одна проблема. Когда она смотрела на него, ее бросало в жар и перехватывало дыхание. Грудь твердела, и ей приходилось напрягаться, чтобы сдержать горячую боль между ногами. Это называлось вожделением. Теперь понятно, почему люди, испытавшие это чувство, вели себя подчас как последние дураки. 	Если бы Тэниел не украл лодки, шериф уехал бы и, возможно, она не увидела бы его еще некоторое время, а может, никогда. И ей не пришлось бы прощаться со спокойной жизнью, которая ее полностью устраивала. Ей бы догадаться об этих лодках. Как иначе судьба устроила бы, чтобы Джексон остался здесь? Ну и надвигавшийся шторм сыграл свою роль, не дав его помощникам добраться до своего начальника. Все уже было предрешено. Судьба запустила цепь событий, и последствия она знала наперед. 	Не первый раз она пожалела о том, что родилась такой. Ей не хотелось узнавать будущее до того, как оно случалось. Это тяжелая ноша. Однако Лайле нравилось видеть ауру, без этого жизнь была бы бесцветной и менее интересной. Ей не требовалось спрашивать у человека, что он чувствует. Она видела, счастлив он, или сердит, или болен. Она могла разобрать и плохие намерения, нечестность, подлость, а также радость, любовь и благожелательность. 	- Что-то случилось? 	Он стоял позади нее, и резкость его тона подсказала ей, что на какое-то время она застыла, уставившись в одну точку. Когда она оставалась одна, в этом не было ничего особенного. Лайла часто задумывалась. Но другим это казалось странным. Она моргнула, вернувшись в действительность. 	- Извините. Так, замечталась. 	- Замечталась? - с недоумением переспросил он. 	И она его не винила. Ее только что пытались убить, они оказались сейчас, можно сказать, в ловушке, надвигается гроза. Есть над чем задуматься. Ей бы сказать, что она задумалась, а не замечталась, он не был бы так удивлен. 	- Ладно. По радио передавали какие-нибудь сводки или предупреждения? 	- Сильная гроза до десяти вечера с порывистым ветром и градом. 	Им придется пробыть вместе долгое время. Возможно, до утра. Ну что она могла поделать с этим человеком, которого ей суждено полюбить! Пока она его не любила, верно? Они только что познакомились. Ее влекло к нему, но ведь это не любовь. Нет, еще нет. 	Свежий, пахнущий дождем ветер проник в дом через сетчатую дверь. 	- А вот и гроза, - сказал он, и она обернулась посмотреть на реку. Молния кривой стрелой ушла в землю, сразу же последовал раскат грома, от которого зазвенели стекла в доме. 	Элинор замяукала и залезла в картонную коробку, которую Лайла выстлала для нее старыми полотенцами. 	Джексон беспокойно мерил шагами маленькую комнату. Его бесило бессилие перед стихией, невозможность ни отложить, ни ускорить приближение грозы, чтобы кто-нибудь из его помощников успел сюда добраться. 	Лайла незаметно пожала плечами. Пусть мечется, а у нее есть дела. 	Первые капли дождя упали на дом и застучали по крыше. Вечернее солнце полностью скрылось, и в комнатах потемнело. Она подошла к масляным лампам на камине и уверенно нащупала спички. Неожиданная вспышка света испугала Джексона. Он резко обернулся и увидел, что она снимает с ламп стекла и зажигает спичкой фитили. Поставив стекла обратно, Лайла задула спичку и бросила ее в камин. 	Молча прошла на кухню и повторила ту же процедуру там, хотя в гостиной горели четыре лампы. Ей нравилось, чтобы, когда она работает, было много света. Огонь в печи почти погас. Открыв дверцу, она расшевелила горячие угли и добавила дров. 	- Чем вы занимаетесь? - спросил он с порога. 	- Готовлю еду. - Может, он никогда не видел, как это делается? 	- Но мы только что ели. 	- Да, правильно, но если я хоть что-нибудь понимаю, на бутербродах вы долго не продержитесь. - Она оглядела его фигуру сверху вниз, как бы измеряя. Чуть больше шести футов ростом, прикинула она, весит никак не меньше двухсот фунтов. Судя по плечам под рубашкой, он мускулистый и сильный. Такому мужчине быка мало. 	Джексон зашел на кухню и устроился за столом, вытянув ноги и развернув стул, чтобы сидеть к ней лицом. Он постучал пальцами по столу. 	- Меня чертовски бесит мое бездействие. 	- Я это заметила, - сухо ответила Лайла. Подлив воды в рукомойник, она вымыла руки. 	- Обычно я постоянно чем-нибудь занят. В плохую погоду всегда находится что делать: или это авария, или спасаешь людей с затопленных дорог. Мне нужно быть там, без меня ребятам придется туго. 	Ах вот почему он места себе не находит! Ей понравилось чувство ответственности. 	Он же молча наблюдал за тем, как она готовит печенье. Она вынула и смазала противень, потом достала миску, положила туда муки, добавила дрожжи и масло и стала замеривать тесто. 	- Я уже много лет не видел, чтобы тесто замешивали руками. Моя бабушка делала это, а мама пекла только из ротового. 	-	У меня нет холодильника, - сказала она просто. - Поэтому замороженные полуфабрикаты исключаются. 		- А вам не хотелось бы иметь такие вещи, как холодильник, электроплита и так далее? Вам не мешает, что у вас нет |электричества? 		- Вам это странно? Я не завишу от проводов, которые дают тепло и свет. Если бы у меня было электричество, сейчас его наверняка бы отключили и я не смогла бы ничего |приготовить. 		Нахмурившись, он потер подбородок. Ей понравилось наблюдать за ним, пока она готовила. Она могла поспорить, что все незамужние женщины в городе, а также и некоторые замужние вздыхали по нему. Короткие черные волосы, яркоголубые глаза, крупный подбородок, мягкие губы - она не понимала, откуда бы ей знать, что губы у него мягкие, но знала это совершенно точно. Он начинал ей нравиться. 		Лайла представила, как подходит и садится к нему на колени. Ее мгновенно бросило в жар. Не просто нравится, а очень и очень. 		- Проложить газовые трубы труднее, чем протянуть электропровода, - продолжал размышлять он. - Думаю, вы могли бы поставить газовый баллон, но поскольку сюда по дороге не добраться, заправлять его будет одна морока. 		- Дровяная печка меня вполне устраивает. Она почти новая и очень удобная. Обогревает весь дом и легко регулируется. - Она стала отщипывать кусочки теста и мять их в руках, придавая форму и выкладывая на противень. Если она будет смотреть на тесто, а не на него, жар отпустит. 		- А откуда вы берете дрова? 		Ей пришлось взглянуть на него, не понимая, что он имеет в виду. 		- В лесу. - Откуда, он думает, они берутся? Не лесные же феи колют ей дрова и складывают в поленницу? 		К ее удивлению, он, нахмурившись, вскочил со стула. 		- Вы не должны этого делать. Это не женская работа. 		- Хорошо, что сказали, а то я не знала. 		- Я не имею в виду, что вы не умеете этого делать, просто вы не должны заниматься этим сами, - проворчал он. Его голос раздавался у нее за спиной. Он был прямо за ней. Без предупреждения Джексон протянул руку и взял ее за запястье. Его пальцы сомкнулись. - Моя рука в два раза больше. Вы, конечно, сильная, но только не говорите, что колоть дрова легко. 		- Справляюсь как-то. - Лучше бы он не трогал ее и не стоял так близко. Она чувствовала тепло его тела и идущий от него запах мужчины. 		- Кроме того, это опасно. Что, если поранитесь топором или пилой? Вы совсем одна, никакой медицинской помощи не дождаться. 		- Многое в жизни опасно. - Она старалась говорить, спокойно. Почему он не отпускает ее руку? Почему она не отодвинется от него сама? Но ей нравились тепло и сила его прикосновения, мозолистая и грубая ладонь. 		- Я наколю вам дров, - вдруг сказал Джексон. 		- Что? - Лайла хотела обернуться, но в последний момент здравый смысл остановил ее. Если бы она обернулась, то оказалась бы слишком близко. Она просто не осмелилась. 		Лайла перевела дыхание. 		 - Вы не можете колоть мне дрова. 		- Почему же? 		- Потому что... 		- Правда, почему? - Потому, что вас здесь не будет. 		- Но сейчас я здесь. - Он помолчал, потом тихо добавил: - Я могу начать прямо сейчас. 		Она замерла. За окном шумела гроза, доносились раскаты грома. Или это сердце стучало в груди? 		- Я должен быть очень осторожным, - так же тихо продолжал он. - Я сейчас говорю не как шериф, а как мужчина. Если вы скажете "нет", я вернусь и сяду за стол и всю ночь буду держаться от вас подальше. Но если вы не скажете "нет", то я вас сейчас поцелую. 		В который раз у Лайлы перехватило дыхание. Она не могла говорить, вообще не знала, что сказать. Снова стало жарко, ноги ослабли и не держали ее, она вот-вот могла рухнуть на пол. 		- Я расцениваю это как ваше "да". - С этими словами он развернул ее к себе лицом.
	Глава 5 		Губы у него действительно оказались мягкими, как она и предполагала. И он был нежным. Он не пытался оглушить ее внезапной вспышкой страсти, просто поцеловал не спеша, пробуя ее губы на вкус. Его неспешность разожгла ее еще больше. 		Лайла вздохнула и с радостью расслабилась в его объятиях. Приподняв, он крепко прижал ее к себе. Уже знакомый жар вновь охватил ее тело. Она обвила руками его шею, прижавшись теснее и задрожав, когда его язык медленно раздвинул ее губы, давая время отодвинуться, если она против такого глубокого поцелуя. Она не возражала. Она хотела целоваться с этим мужчиной больше всего на свете. 		Сердце бешено стучало. Сирена-искусительница толкала ее дальше, изведать все, что он мог ей дать. Она чувствовала напряжение в его брюках. Ей хотелось дотронуться до него и открыться ему навстречу. 		Зная себя и понимая, что сейчас потеряет над собой контроль, она немного отстранилась от этого медленного, дурманящего поцелуя и уткнулась лицом ему в шею. 		Он тоже не остался бесстрастным. Она чувствовала, как бьется его пульс, вот здесь, где остановились ее губы. Кожа стала горячей и влажной. Он беспокойно топтался на месте, вжимая свои бедра в ее тело. 		Он ничего не говорил, она была ему за это благодарна. Врожденная осторожность подсказывала не спешить, инстинкт же толкал вперед, торопил отдаться ему. В любом случае это неотвратимо, так зачем же ждать? Что изменится, если она будет тянуть время? Но Лайла медлила, неготовая еще к такому значительному шагу в своей жизни, что бы ни предсказывала судьба. 		- Ужас! - пробормотала она ему в шею. 		- Просто невероятно! - Он зарылся лицом в ее волосы. 		Так, видимо, чувствует себя человек, которому на голову падает кирпич. 		То, что он потрясен так же, как и она, не сулило ничего хорошего, поскольку в данной ситуации кто-то из них двоих должен был оставаться с холодной головой. 		- Мы совсем не знаем друг друга. - Она не могла сказать, с кем спорит, с ним или с собой. 		- Мы это исправим. - Его губы коснулись ее виска. - Нам некуда спешить. 		Но когда он узнает ее, будет ли относиться к ней так же? Ее беспокоила эта мысль. Она немного отодвинулась. Джексон сразу отступил. Глубоко вздохнув и откинув назад волосы, Лайла попыталась не смотреть в его сторону, но исходивший от него ясный темно-красный цвет страсти не заметить было нельзя. 		- Мне нужно поставить в печку печенье, - сказала она, обходя его. - Сядьте пока где-нибудь, а я быстро приготовлю ужин. 		- Я постою, спасибо, - сухо ответил он. 		Ничего не поделаешь, ей пришлось-таки поднять голову и встретиться с его печальными голубыми глазами, смотревшими на нее с пониманием. Его аура оставалась такой же насыщенной, особенно в паху, однако вокруг головы появился слабый голубой цвет. 		Он отошел в сторону и прислонился к стене у двери. Поставив печенье в печку, она открыла большую банку говяжьей тушенки, вывалила содержимое в кастрюлю и поставила ее на печь. Этой незамысловатой еды должно хватить, не идти же в грозу ловить на ужин курицу. Печенье успеет остыть, а тушенка прокипит, пока он не проголодается. 		Он наблюдал за ней. Лайла чувствовала его внимательный взгляд. Она вдруг остро ощутила свое тело, как поднимается грудь при каждом вздохе, как она двигается. Лайла чувствовала, что соски у нее затвердели, а напряжение в его штанах не прошло. 		Его неуснувшее возбуждение завело ее больше, чем если бы он шептал ей всякие глупости. Нужно что-то делать, или очень скоро она окажется на спине. Лайла откашлялась, придумывая нейтральную тему для разговора. 	-	Каким образом хороший парень из Техаса оказался в Алабаме? - Она все знала, ей рассказала Джо, но это было единственное, что пришло в голову, и ему придется отвечать. 		 - Моя мать родом из Дотана. - Вот и весь ответ. 		Решив, что его нужно расшевелить, Лайла снова спросила: 		 - Почему же она переехала в Техас? 		- Она познакомилась с моим отцом. Он жил на западе Техаса. Мама с друзьями по колледжу ехала в Калифорнию, и у них по дороге случилась авария. Отец был тогда помощником шерифа, стал им помогать. Ну и мама так никогда и не доехала до Калифорнии. 		Уже лучше. Он начал говорить. Она с облегчением вздохнула. 		- Почему же она снова вернулась в Алабаму? 		- Отец умер несколько лет назад. - Он удобнее устроился у стены. - На западе жить трудно, очень жарко и пустынно. Раньше она никогда не жаловалась, но после смерти отца ей стало одиноко. Захотелось вернуться в Алабаму, поближе к своим сестрам и друзьям по колледжу. 		- И вы вернулись с ней? 		- Она - моя мать, - просто ответил он. - Я могу служить в полиции и здесь. Я живу отдельно с восемнадцати лет, но она знает, что я рядом, если вдруг понадобится помощь. 		- И вам не жалко было уезжать из Техаса? - Лайла не представляла, как можно покинуть свой дом. Она любила его, знала как свои пять пальцев. Любила запах реки ранним утром, резкую смену погоды, неистовые грозы, проливные дожди, жаркие, влажные дни, когда даже птицы, казалось, засыпали на лету. Ей нравились серые зимние дни с огнем в камине и миской горячего супа. Что еще нужно в этой жизни? 		Он пожал плечами. 		- Дом - это семья, а не место. В Техасе у меня остались тетки и куча двоюродных братьев и сестер, но никого нет ближе матери. 		Лайла с трудом сглотнула. Ее мать умерла, когда ей было пять лет, но она берегла воспоминания о женщине, которая когда-то была центром жизни в этом уединенном домике. 		- А вы? - спросил он. - Откуда вы родом? 		- Я родилась в этом самом доме и прожила здесь всю жизнь. 		Он как-то странно посмотрел на нее, и она поняла, о чем он подумал. Почти все дети рождаются в больницах, во всяком случае, последние пятьдесят лет. Она была явно моложе. Конечно, кое-где еще сохранился обычай рожать дома. 		- Вашему отцу не хватило времени отвезти ее в больницу? 		- Она не хотела рожать в больнице. - Может быть, сейчас подходящий момент, чтобы рассказать ему, что мать была целительницей, как теперь она? Мама наперед знала, что роды пройдут благополучно, и не видела причин тратить с трудом заработанные деньги на больницу и докторов. 		- Смелая женщина, - сказал он, покачав головой и улыбнувшись. - Я сам однажды принимал роды, когда был новобранцем. До смерти боялся, да и роженица не очень радовалась. Но мы справились, ребенок родился здоровый. Боюсь, правда, мое обхождение не очень понравилось матери. Ребенка в мою честь не назвали. Помню ее слова: "Не обижайся, но глаза б мои тебя больше не видели". 		Закинув назад голову, Лайла рассмеялась. Она легко представила себе молодого, неопытного полицейского, потного от страха, помогавшего при родах. 		- А что случилось? Ребенок родился раньше времени? 		- Выпал снег, это было нечто особенное. Дороги полностью замело. Они с мужем уже выехали, но машина застряла в миле от дома, поэтому они вернулись и вызвали помощь. Я находился поблизости, приехал, но погода совсем ухудшилась, и мы просто не рискнули везти ее в больницу. - Он потер ухо. - Уж как она меня только не обзывала. Я сроду таких слов не слышал. Хотела что-нибудь обезболивающее, а я ей ничего не давал, вот она и постаралась, чтобы и мне досталось по полной программе. 		Его улыбка приглашала ее посмеяться вместе с ним над этой историей. Лайла хихикнула. 		- А что муж? 		- Пустое место. Каждый раз, когда он появлялся, получал свою порцию проклятий, поэтому старался лишний раз не попадаться ей на глаза. Я же говорю, что она ужасно злилась. 	-	Сколько же времени она рожала? 	-	 Девять часов и двадцать четыре минуты, самые длинные в ее жизни, как она потом сказала. Она готова была поклясться, что рожала три дня. 		Лайла почувствовала в его голосе радость. Она взглянула на него с сомнением и поняла, что права. 	-	Вам это понравилось. 		 Он рассмеялся: 		- Да, конечно. Было интересно и забавно, а главное, удивительно. Между прочим, родилась девочка. Мое имя ей явно не подходило. 		Его аура немного изменилась, перемешалась с зеленым и веселым желтым. Лайла больше не задавалась вопросом, когда же она в него влюбится. Это случилось именно в этот момент. Что-то внутри у нее расплавилось, стало горячо. Она знала, что ее аура сейчас розовая. Она покраснела, хотя была уверена, что он ничего не видит. 		Лайла почувствовала слабость и присела. Все произошло мгновенно. Она никогда не думала, что сможет полюбить, как все. Она любила многих людей, но по-другому. Всегда мешало то, что она не такая, как все, не равный партнер, а опора. Даже для своего отца. Но Джексон сам был сильным. Ему не требовалась сиделка, он сам мог позаботиться о ком угодно. 		Если бы она и не видела его ауры, все равно бы влюбилась. Но она видела ее и узнала его душу. И еще она увидела, что он предназначен ей судьбой. Она забыла об осторожности. Ей хотелось броситься к нему и позволить все, что только можно. Она встала и проверила печенье. 		- Отлично! - одобрил Джексон. 		Она моргнула. Печенье подрумянилось и хорошо поднялось. У нее легкая рука, говаривал отец. Она глубоко вздохнула, взяла полотенце, вынула горячий противень из печки и поставила его на подставку. 		- Почему Варгас думает, что вы колдунья? 		Эти слова заставили ее спуститься на землю. Его голос чуть изменился, сейчас он был шерифом, которому положено знать, если кто-то в его округе занимается колдовством. 		- По нескольким причинам, мне кажется. Я живу одна, в лесу, редко езжу в город, никуда не хожу. Меня прозвали колдуньей еще в четвертом классе. 		- В четвертом классе? Интересно. - Он облокотился на шкаф, внимательно следя за ее лицом. - Может, он насмотрелся фильмов про ведьм? 		Она вскинула брови и промолчала. 		- Значит, вы не колдуете и не танцуете голой при луне? 		- Я не ведьма, не колдунья, - просто ответила она. - Я никогда этим не занималась, а голой потанцевать могу, если очень захочется. 		- Ну рассказывайте! - Взгляд его потеплел, он подошел поближе. - Позовите меня в партнеры, когда надумаете это делать. 		- Обязательно. 		Их глаза встретились, и каким-то шестым чувством она поняла, что ей не надо больше осторожничать. 		- Вы проголодались? - Он коснулся пальцем ее руки. 		-Нет. 		- Значит, печенье и тушенка могут подождать? 		- Конечно, могут. 		Он взял у нее из рук полотенце и отставил кастрюлю подальше. 		- Ты ляжешь со мной в постель, Лайла Джонс? 		- Да.
	Глава 6 		Лайла зажгла лампу в своей спальне и уменьшила огонек. Из-за грозы и сильного дождя в комнате было темно, как ночью, лишь изредка ее освещали яркие вспышки молний. Казалось, Джексон полностью заполнил собой комнату, его плечи отбрасывали на стену огромную тень. Его аура, видимая даже в тусклом свете масляной лампы, снова пульсировала красным цветом, что означало страсть и чувственность. 		Он стал расстегивать рубашку, а она тем временем сняла с кровати покрывало, аккуратно расправила одеяло и взбила подушки. Кровать показалась ей крохотной, хотя и была двуспальной. Для него она точно маловата. Возможно, ей придется поменять ее на большую, хотя Лайла не знала, надолго ли она им понадобится. Беда с ее ясновидением заключалась в том, что Лайла видела факты, а не обстоятельства. Она знала лишь, что Джексон станет ее любовником и ее любовью, но не имела ни малейшего понятия, полюбит ли он ее, останутся ли они вместе, или все ограничится сегодняшней встречей. 		- Ты, кажется, нервничаешь? - Несмотря на сильное желание, которое уже трудно было скрыть, его голос прозвучал удивительно спокойно. Он уже расстегнул рубашку, но не снял ее, а стоял и внимательно смотрел на Лайлу, следя за каждым ее движением. 		- Да, немного, - призналась она. 		- Если ты не хочешь, просто скажи, я пойму. 	-	Нет, я хочу этого, поэтому и нервничаю. - Глядя ему в глаза, она расстегнула шорты, сбросила их на пол и стала расстегивать блузку. - Мне никто так... не нравился. Я по натуре очень осторожная, но... - она покачала головой, - с тобой я не хочу осторожничать. 		Он стряхнул с себя рубашку, и та тоже оказалась на полу. Свет от лампы падал на его плечи, подчеркивая гладкие, сильные мышцы и широкую грудь с темным пушком. Лайла вздохнула, чувствуя, как возбуждение расползается по всему телу. Она забыла обо всем на свете, глядя на него, жадно впитывая зрелище раздевавшегося мужчины. 		Он присел на край кровати и наклонился, чтобы снять сапоги. Она залюбовалась линией его позвоночника и упругой спиной. Сердце билось все быстрее, стало еще жарче. 		Сапоги стукнулись о деревянный пол. Поднявшись, он снял брюки, а затем и трусы и, обнаженный, повернулся к ней. 		"Ой, мамочки!" 		Должно быть, она произнесла это вслух, испытывая одновременно и желание, и страх, потому что он рассмеялся и, отстранив ее руку, помог расстегнуть блузку, потом просунул руки внутрь и провел по ее плечам и рукам. Не обращая больше внимания на свою одежду, она не сводила глаз с его возбужденной плоти. Она взяла ее в руки и стала осторожно поглаживать, рассматривая с удивлением и восхищением. 		Пришла его очередь замереть, сдерживая дыхание и закрыв глаза. Он придвинулся ближе и, засунув руки в ее трусики, привлек к себе. 		Ей пришлось отпустить его, и она издала звук... разочарования? Нетерпения? Но впереди ее ждали новые ощущения. Его волосатая грудь прижалась к ее груди, раздражая соски. Тело вдруг стало словно без костей, оно плавилось под его прикосновениями, как воск. 		Порывисто дыша, он сказал: 		- Разденься до конца. Я хочу посмотреть на тебя. 		Она пошевелила бедрами, и трусики соскользнули на пол. 		- Господи! Да ты прирожденная соблазнительница! - Он снова привлек ее к себе. 		- Правда? - Она никогда раньше не помышляла кого-то соблазнять, но если то, что она делала, выглядело соблазнительно, она не возражала. Она едва сдерживала себя. 		Так сладостно чувствовать его тело! Она прижималась к нему все теснее, соски превратились в твердые бугорки. 		Он гладил ей спину и бедра горячими тяжелыми руками, так, что ей хотелось замурлыкать. Его рука скользнула между ее ног, пальцы проникли глубже, она обвила ногой его тело, чтобы ему было удобнее. 		Лайла уткнулась ему в шею и прижалась так тесно, будто от этого зависела ее жизнь. Его пальцы медленно, очень медленно исследовали ее тело, она содрогалась от этих прикосновений. Удовольствие и напряжение становились все сильнее и сильнее, пока она не почувствовала боль и что-то другое, сильнее боли. 		- Еще не время, - хрипло сказал он. - Пока рано. - Он повернулся и упал вместе с ней на постель, придавив ее своим весом. Он раздвинул ей ноги, ища путь вперед, и наконец оказался в ней. Ее тело дрогнуло, от желания ли, чтобы он вошел в нее глубже, или, наоборот, чтобы уберечься от него, - она не знала. 		Он все глубже проникал в нее, пока не исчезло ее внутреннее сопротивление, и последним движением вошел в нее полностью. 		Она бы, наверное, закричала, если бы ей было чем дышать. Перед глазами все плыло. 		Он приподнялся на локте, тяжело дыша, с удивлением и недоверием глядя на нее. 		- Лайла!.. О Господи! Не могу поверить! Ты девственница? 		- Уже нет. - Она продолжала прижиматься к нему, спина выгнулась ему навстречу. Ей хотелось, чтобы он оставался там, где был. 		- Пожалуйста, Джексон! О, пожалуйста! - Она откинула голову назад, испытывая животное удовольствие от того, что он не давал ей освобождения от страсти. Ей все еще было больно, но тело стремилось преодолеть эту боль и испытать неведомое. 		- Ш-ш-ш, - шептал он, - не торопись, дорогая. Дай я тебе помогу. 		Кончиками пальцев он дотронулся до лона и гладил до тех пор, пока она не закричала от восторга. 		Из его горла вырвался хриплый стон, пальцы вцепились в ее тело. Он вошел в нее с такой силой, что кровать ударилась о стену. Он содрогнулся в конвульсиях и через несколько секунд расслабился, все еще продолжая вздрагивать. 		Лайла обняла его мокрые плечи и прижалась к нему. Ей показалось, что если он встанет, она этого не переживет. Сама не зная почему, она заплакала. Сердце продолжало гулко стучать, мысли скакали в калейдоскопе желаний и новых впечатлений. 		Она и не предполагала, что для занятий любовью нужно столько сил и пыла. Она ожидала, что это будет медленно и нежно, постепенно перерастая в экстаз. Когда буря внутри ее затихла, она услышала звуки бури за окном. Дом сотрясался от громовых раскатов, по крыше барабанил дождь, но в сравнении с тем, что она только что пережила в спальне, это было ничто. Грозы приходили и уходили, а ее жизнь только что бесповоротно изменилась. 		Наконец он поднял голову. Его черные волосы спутались на потном лбу, выражение лица стало напряженным и каким-то отрешенным. 		- О'кей, - с трудом выдавил он. - Я и подумать не мог! Черт возьми, Лайла, ты должна была мне сказать. 		Она погладила его плечо, блаженно закрыв глаза, чувствуя его теплую кожу под рукой. 		- Все случилось очень быстро, я не думала, что надо говорить, а что не надо. 		- В данном случае это было надо. 		- А что изменилось бы? Скажи! 		Подумав и вздохнув у ее плеча, он ответил: 		- Наверное, ничего. Я бы уже не остановился. Но если бы я знал, я бы не торопился и дал тебе немного больше времени. 		- А этого я бы не вынесла. Ни одной лишней минуты. 		- Смогла бы, да еще бы и понравилось. Ее снова охватило волнение, тело ожило. 		- А когда? 		- Бог мой! - пробормотал он. - Не сразу. Дай мне часок. 		- Хорошо. Один час. 		Опять приподняв голову и взглянув на нее, он сказал: 		- Прежде чем мы опять забудем обо всем на свете, ты не считаешь, что надо подумать о мерах предосторожности, вернее, об их отсутствии? Ты, естественно, никаких пилюль не принимаешь, а я как-то не догадался прихватить с собой пару презервативов. 		- Нет, конечно, я не пью никаких таблеток, но все будет в порядке. Ты не волнуйся. 		- Ну как хочешь. 		Она вздохнула. Просто она знала, что не забеременеет, но не могла объяснить почему. Только чувствовала, что в ближайшее время в ее жизни беременности не предвидится. Через месяц, может быть, но не сейчас. 		- Если ты так волнуешься, мы можем больше не делать этого, - вздохнув, сказала она. 		С минуту он смотрел на нее, потом усмехнулся: 		- Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
	Глава 7 		Они услышали звук мотора на рассвете, когда небо на востоке едва начало светлеть. Гроза продолжалась почти до трех часов ночи, но сейчас небо было чистым и ясным. 		- Кажется, приближается помощь, - сказала Лайла, прислушиваясь. 		- Сукины сыны! Я надеялся, что они не появятся так быстро. - Он глотнул кофе. - Я похож на разъяренного и расстроенного шерифа, оказавшегося отрезанным от всего мира из-за одного недоумка? Или они сразу догадаются, что я всю ночь предавался разврату и едва держусь на ногах от усталости? 		Она притворилась, что изучает его, потом покачала головой: 		- Тебе надо потренироваться, чтобы выглядеть разъяренным. 		- Так я и думал. - Поставив чашку на стол и потянувшись, он довольно улыбнулся. 		- Вместо того чтобы арестовать Тэниела, я, пожалуй, объявлю ему благодарность. Правда, он украл две лодки, не только твою, - продолжал Броуди. - Все зависит от того, что он сделал с лодкой Уоткинса и как Джерри решит с ним поступить. 		- Если он их отпустил, то они утонули из-за дождя, - заметила Лайла. - Чтобы потопить лодку, нужно немало воды, но вчера вылилось достаточно, правда? 		- Возможно. - Поднявшись из-за стола, он прошел в гостиную и выглянул в окно. 		- Да, это мои ребята. 		Лайла стояла рядом и смотрела, как лодка с двумя помощниками шерифа приближалась к ее маленьким мосткам. После ночной грозы вода в реке поднялась и стала мутной. Мостки едва виднелись над водой. Мужчины аккуратно привязали лодку к столбику и, настороженно осматриваясь, направились к дому, оба в бронежилетах и с ружьями в руках. 		Джексон быстро наклонился и поцеловал Лайлу. Его губы были теплыми и нежными. 	-	Я вернусь, как только смогу, - сказал он тихо. - Боюсь, что не сегодня, а приеду ли завтра, зависит от того, какой ущерб нанесла буря. Может, порвались провода или придется расчищать завалы. 		- Я буду здесь, - сказала она спокойно. Улыбнувшись, добавила: - Мне некуда деться, особенно без лодки. 		- Я верну тебе лодку или заставлю Тэниела купить новую, - пообещал он и снова поцеловал ее. Взяв бронежилет и ружье, оставленные у входной двери, Джексон вышел на крыльцо. 		При виде шефа оба помощника заметно расслабились. 		- С вами все в порядке, шериф? - спросил тот, что был постарше. 		- Все в порядке, Лоуэл. Но Тэниелу Варгасу не поздоровится, когда я его поймаю. Он украл обе лодки, мою и мисс Джонс. Но с этим можно подождать. Как там у вас, много ущерба? 		Лайда вышла за ним следом. Было бы странно, если бы она не появилась. 		- Доброе утро, Лоуэл. - Она кивнула второму помощнику. - Элвин, привет. Я сварила кофе для шерифа, не хотите ли по чашечке? - Она заметила, как Джексон удивленно приподнял брови, обнаружив, что она знает его помощников. 		- Нет, спасибо, Лайла, - ответил Лоуэл. - Надо возвращаться. Спасибо за предложение, но прошлой ночью я выпил столько кофе, что, наверное, не буду спать два дня. 		- Много повреждений? - подсказал Джексон, вступая в разговор. 		- Электричество отключилось почти во всех округах, но сейчас оно уже восстановлено везде, кроме Пайн-Флэтс. Повалена уйма деревьев, с некоторых домов снесло крыши. Особенно не повезло миссис Ле Крой, она ранена, сейчас находится в больнице в Мобиле, а ее дом разрушен полностью. 		- Автомобильные аварии? - Лоуэл устало посмотрел на него. 		- Больше чем хотелось бы. 		- Так. Жаль, что не мог помочь вам, ребята. 		- А я прошу нас извинить, что задержались, но плыть по реке было просто невозможно. 		- Я и не ждал, что кто-нибудь рискнет жизнью ради меня. Здесь все нормально, просто не мог выбраться. 		- А мы удивлялись. Джо сказала, что послала вас сюда из-за Тэниела, а он оказался на месте, не нервничал, не дергался. Сказал, что не был здесь и вас не встречал. 		- Так вы видели его? - резко спросил Джексон. 		- Он помогал нам убирать с дороги дерево. Ну, мы и подумали, что вас задержала гроза. Потом решили не дожидаться вашего возвращения, а проверить, не случилось ли чего. 		Джексон покачал головой. Он никак не ожидал от Тэниела такой наглости. Не так он прост, как кажется. Значит, на него надо обратить серьезное внимание. 		Направляясь к мосткам, он отдал ружье Элвину и забрался в лодку. 		- Спасибо за то, что не дали умереть с голоду, мисс Джонс. 		- Всегда рада услужить вам, - улыбаясь ответила она, ежась от прохладного утреннего воздуха. Помахав им рукой, она направилась к дому. 		Джексон опустился на сиденье. 		- А вы, оказывается, хорошо знакомы? - спросил он с любопытством. 		- Конечно. - Лоуэл встал за руль. - Мы вместе учились в школе. 		 Ответ был таким прозаическим, что Джексону захотелось стукнуть себя кулаком по лбу. Она ходила в школу, как все. Он мысленно представил маленькую, серьезную Лайлу, сидевшую в небольшой лодке и прижимавшую к себе учебники. 		 Захотелось узнать побольше, поэтому он спросил: 		 - А как же она добиралась до школы и обратно? 		- На лодке, - ответил Элвин. - С отцом. Он привозил ее к пирсу Парк, который ближе всего к школе. В хорошую погоду они шли пешком, а в дождь ее встречала учительница и подвозила на машине. 		 Во всяком случае, отец заботился о ее безопасности. 		 Поездка вниз по реке оказалась гораздо спокойнее, чем его марш-бросок день назад. Разбухшая река несла массу всякого мусора, поэтому все равно приходилось быть начеку. Джексон надеялся, что увидит похищенные лодки у берега, но у причала он их не обнаружил. 		- Интересно, что Тэниел сделал с лодкой Джерри Уоткинса? - проворчал он себе под нос. 		- Кто его знает? - сказал Лоуэл. - Наверное, отпустил. Джерри не скажет ему за это спасибо. 		 Уоткинс хотя бы получит страховку, но Джексон очень сомневался, что лодка Лайлы тоже была застрахована. Что ей теперь делать? Он попытался вспомнить, сколько денег у него на счете. 		 Лайла стала ему очень дорога. Раньше с ним такого никогда не случалось. Двадцать четыре часа назад он даже не знал о ее существовании, а через два часа после их знакомства улегся с ней в постель и провел там самую эротическую, самую незабываемую ночь в своей жизни. Как только он подумал о Лайле, которая ждет его, немедленно почувствовал прилив крови в паху. Он постарался не думать о ней. Из-за грозы на него свалилась уйма дел.
 		 Грузовик Уоткинсов стоял там, где его припарковала Шарлотта, пустой прицеп тоже был на месте. Слава Богу, что хоть они остались целы, и на них во время грозы не свалилось дерево. Джексон осмотрелся, но ничего, кроме сломанных веток, не заметил. 		 Лоуэл направил лодку к причалу, и Джексон с Элвином выпрыгнули на берег. Элвин подошел к грузовику, чтобы подогнать прицеп к воде, а Джексон еще раз осмотрел окрестности. Парковочная поляна была на удивление велика, учитывая, что пирс заброшенный и им почти никто не пользуется. Но... Так ли это? Песок сохранил следы многочисленных шин, гораздо больше, чем он мог представить. Странно, Джо говорила, что рыбачить лучше в другой стороне. 		 Лоуэл и Элвин ловко вытащили лодку из воды. Они приехали сюда на двух машинах, одна принадлежала округу, а другую - грузовик - они взяли у службы спасения. Всего в этих событиях было задействовано пять машин: его, Тэниела, Шарлотты Уоткинс, а теперь еще две. Дождь уничтожил почти все следы, но он всетаки рассмотрел еще несколько. 		 Почему же так много народу плавает вверх по течению? Рыба там не клюет, а сразу за домом Лайлы начинается мель. Он попытался найти этому логическое объяснение. Будучи полицейским, он сразу подумал о наркотиках. Может, здесь встречаются наркодельцы. Он отогнал эту мысль. Место слишком открытое, и хоть Богги-роуд не самая оживленная трасса в мире, все же машины по ней ездят. Словно в Подтверждение этому, мимо проехал фермер в открытом грузовике и, высунув голову, пытался увидеть, что случилось. 		 Нет, наркодельцам тут делать нечего, они выбирают места, где не привлекут к себе внимания. И все же, кто приезжает сюда и почему? 		 Джексон подошел к Лоуэлу и Элвину. 		- Этим пирсом, оказывается, часто пользуются, верно? 	-	Да, верно, - согласился Лоуэл. 		 - Почему? 		 К его удивлению, мужчины явно смутились. Лоуэл откашлялся. 	-	Я так понимаю, люди ездят к Лайле. 		 - К мисс Джонс? - уточнил Джексон, желая удостовериться, что в округе нет другой Лайлы. 		 Лоуэл кивнул. 		 Оглядывая поляну, Джексон сказал: 		- Судя по следам шин, у нее бывает куча народу. - Он попытался представить нескончаемый поток посетителей в уединенный домик Лайлы, но не смог. 		- Довольно много, - снова согласился Лоуэл. - В основном женщины. - Он откашлялся. - Да. Ну и мужчины тоже... 		- Зачем? - Самые дикие мысли пронеслись у него в голове. Марихуана? Трудно представить, чта Лайла выращивает коноплю, хотя, конечно, место уединенное. Аборты? Но женщинам больше не надо искать для этого повивальных бабок. Ничего незаконного, иначе его помощники знали бы, что происходит. Оставалось предположить самое невероятное, во что ему верить не хотелось. 		- Только не говорите мне, что она колдунья. 		- Да ничего подобного! - быстро сказал Элвин. - Она вроде как целительница, какие были в старину. Знаете, она ставит припарки и лечит травами. 		 Припарки, травы. Целительница. Ну конечно! Настолько очевидно, что Джексон удивился, как он сразу не догадался. Он почувствовал облегчение. У него разыгралось воображение, и он напридумывал бог знает чего. Он только что обрел женщину своей мечты, она запала ему в душу, и было бы непереносимо узнать, что она замешана в чем-то нехорошем. Он не знал, как сложатся его отношения с Лайлой, что она сама думает о нем, но совсем не хотел с ней расставаться. 		- Она тем самым зарабатывает себе на жизнь, - продолжал Лоуэл. - У нее покупают целебные травы, отвары. Многие обращаются к ней, а не к докторам, потому что она сразу может сказать, что болит. 		 Ему захотелось рассмеяться. Но вместо этого он забрал бронежилет и ружье из лодки и сказал: 	-	Ну, пошли к Тэниелу Варгасу. Даже если мы вернем лодки и Джерри Уоткинс не выставит против него обвинение, я хочу засадить этого ублюдка за решетку.
	Глава 8 		 Тэниела Варгаса нигде не было. Джексон понял, что тот решил отсидеться, пока не уляжется суматоха. Поскольку в округе все еще хватало дел, связанных с обрывом электропроводов в Пайн-Флэтс, а также с расчисткой дорог после бури, Джексон не мог организовать его поиски. 		 Больше всего на свете ему хотелось вернуться в дом Лайлы, но в тот день это было невозможно. Кроме последствий бури, все еще продолжались сумасшествия голубой луны. 		 До дома Джексон добрался лишь в полночь, усталый, разбитый и разочарованный. Он хотел Лайлу. Ему нужны были ее простота и спокойствие, тишина ее дома, которая так отличалась от его сумасшедшей жизни. Они провели вместе так мало времени, что он не знал, будут ли они встречаться и дальше, не объяснялось ли их сближение не столько взаимной симпатией, сколько обстоятельствами. Но он был ее первым мужчиной, ее единственным мужчиной. 		 Лайла не походила на тех женщин, которые пользовались случаем завести интрижку. Для нее любовь значила очень многое. И для него тоже. Связь с Лайлой отличалась от его прежних романов. 		 Лайла была особенной: честной, остроумной, немного ироничной и страстной. А также до ужаса сексуальной. Он вспомнил ее загорелое стройное тело и копну вьющихся волос, в которые так и хотелось запустить руки. 		 Она смело пошла ему навстречу, отвечала на его ласки, получая удовольствие от того, что он делал и что делала она. Он не представлял, что их страсть, такая неискушенная, может когда-нибудь притупиться. 		 Джексон жил в старом доме с высокими потолками и изноношенными трубами, который до сих пор его полностью устраивал. 		 Но сейчас дом казался... пустым и еще... шумным. Он раньше не понимал, сколько звуков издают холодильник и обогреватель. Работавший кондиционер заглушал ночное пение сверчков и птиц. 		 Он хотел Лайлу. 		 Он принял холодный душ, забрался в большую холодную пустую кровать и не мог заснуть; руки и ноги болели, глаза щипало от усталости и воспоминаний о первой близости с Лайлой. Он застонал от желания и постарался отогнать эти мысли. Но в памяти опять всплыли ее груди и то, как она трепетала в его руках. 		 Несмотря на кондиционер, пот лил с него в три ручья, и, проклиная себя, он встал и снова залез под холодный душ. Лишь около двух часов ночи ему наконец удалось заснуть, чтобы и во сне видеть эротические сны, а проснувшись, он хотел Лайлу еще больше.
 		 В восемь двадцать утра тело Тэниела Варгаса нашли плывущим по реке. Его быстро опознали: в джинсах вместе с баночкой жевательного табака лежал бумажник. Если бы не бумажник, его бы не узнала родная мать, потому что он был убит выстрелом в лицо. 		 - Не думаю, что он давно мертв, - сказал патологоанатом, стоявший позади Джексона, когда тело завернули в мешок и уложили в грузовик, перевозивший мясо. - Черепахи и рыбы его почти не тронули. Если принять во внимание течение да еще сухую ветку, о которую он зацепился, то в воде он пробыл не так долго. 		- Сколько? 		- Только приблизительно, Джексон. Часов двенадцать или около того. Трудно сказать, особенно после пребывания в воде. Но его видели накануне, поэтому он не мог пробыть в воде больше чем полдня. 		 Джексон посмотрел на реку, и ему стало не по себе, когда он обдумал эти слова. Он ясно помнил слова Лайлы: "Ты - покойник". Ее тихий безжизненный голос произвел на него жуткое впечатление, гораздо более сильное, чем если бы она кричала. 		 И вот Тэниел погиб от пули. А у Лайлы было ружье. Неужели он вчера вернулся к ее дому? Выполнила ли она свою угрозу, если это действительно была угроза? 		 Хорошо, если Лайла убила его защищаясь. Одинокая женщина вполне может выстрелить в хулигана, стрелявшего в нее накануне и вновь вернувшегося с ружьем в руках. Джексон сомневался, что при таких обстоятельствах окружной прокурор станет предъявлять ей обвинение. 		 Существовала, однако, вероятность того, что и Лайла лежит в луже крови у себя дома, раненная или убитая. От этой мысли он пришел в себя и начал действовать. 		- Хэл! Мне нужна лодка! - заорал Джексон, обращаясь к начальнику службы спасения. Он имел в виду ту, которой они пользовались, чтобы достать из воды тело Тэниела. 		 Хэл поднял голову и с удивлением посмотрел на Броуди. 		- Порядок, шериф, - сказал он. - Помощь не нужна? 		- Я еду к дому Лайлы Джонс. Если Тэниел возвращался туда, он мог ее ранить. Или убить. - Джексон старался не думать об этом, но действовал быстро. 		- Если она ранена, потребуются медицинская помощь и транспорт. Я вызову еще одну лодку и поеду за вами. - Хэл отцепил от пояса рацию и отдал нужные распоряжения. 		 Лодки службы спасения хорошо держались на воде, хотя и не отличались скоростью. Джексона терзали отчаяние и страх, если она ранена и еще жива, каждая секунда может оказаться решающей для спасения ее жизни. 		 Картины одна ужаснее другой проносились перед его глазами, и ему становилось все хуже. 		- Пожалуйста, Господи. Ну пожалуйста, - повторял он вслух, подгоняя тихоходную посудину. 		 Прошла вечность, прежде чем Джексон добрался до места. Он начал свой путь гораздо раньше причала на Олд-Боггироуд. Кроме того, после грозы по реке плыло гораздо больше мусора, и несколько раз лодка подпрыгивала от подводных коряг. 		 Наконец показался дом, прятавшийся между деревьями. С бьющимся сердцем он осмотрелся вокруг. Лайла должна бы выйти на крыльцо, услышав звук мотора. Но ее нет. Где же она, куда могла деться без лодки? 		- Лайла! - закричал он. - Лайла! 		 Он все еще надеялся. О Господи, что-то должно было заставить ее уйти из дома. Он не мог думать о том, что она лежит где-то мертвая или умирающая. 		 Джексон втащил нос лодки на берег и привязал к столбу. 		- Лайла! 		 Он взлетел на крыльцо, перепрыгнув через ступеньки. Окна с этой стороны дома были закрыты. Он распахнул сетчатую дверь и повернул ручку входной двери. 		 Крутя головой и принюхиваясь, Джексон вошел в прохладный темный дом. В нем пахло, как и раньше, уютом и едой. На открытых окнах утренний ветерок колыхал старенькие белые занавески. Он не почувствовал ни запаха смерти, ни металлического запаха крови. 		 В доме ее не оказалось. Тем не менее он обошел его, заглядывая во все комнаты. Все было как обычно. 		 Джексон вышел во двор, ища признаки борьбы. Ничего. Куры, довольно кудахтая, клевали червяков. Пели птицы. Из-под крыльца выглянула Элинор, все еще тяжелая котятами. Он наклонился погладить ее, продолжая оглядываться. 		- Где она, Элинор? 		Кошка замурлыкала и потерлась головой о его руку. 		- Лайла! - закричал Джексон. 		Элинор вздрогнула и снова скрылась под крыльцом. 		-Иду! 		Голос раздавался издалека и откуда-то из-за дома резко обернулся и посмотрел в сторону леса. 		- Где ты? - позвал он, бегом огибая дом. 		- Уже здесь. - Через две секунды она появилась из-за деревьев, неся в руках корзину и ружье. -Я услышала лодку, - сказала она, когда он поравнялся с ней, - но была в двухстах ярдах от дома и... 		 Он не дал ей договорить, а крепко обнял, пытаясь вобрать ее тело в себя и больше не отпускать. С ней все в порядке. Она жива и невредима. Ветер разметал ее мягкие волосы. Он не мог нарадоваться ее запаху, такому свежему и женскому. Вкус губ был прежним, она отвечала на его поцелуи. Он услышал стук упавшей корзины и ружья, затем ее руки обвили его шею, и она крепко прижалась к нему. 		 В нем диким пламенем вспыхнуло желание, рожденное его страхами и облегчением. Он стал срывать с нее одежду, расстегнул джинсы и рванул ее трусы вниз. 		- Джексон! - Откинув голову, она часто дышала. - Давай зайдем в дом... 		- Я не хочу ждать, - пробормотал он почти свирепо, приподнимая ее и прижимая к дереву. 		 Она обвила ногами его тело, пытаясь обрести равновесие. Он расстегнул брюки и вошел в нее. Она была горячая, влажная и тугая, ее лоно обхватило его и сжалось. Она не была готова к такому, он понял это, услышав ее вздох, но не мог остановиться. Его тело обмякло, у него поплыло перед глазами, но прошло еще какое-то время, прежде чем спазмы закончились, и он навалился на нее, буквально пригвождая к дереву. 		 - Я люблю тебя, - услышал он свой шепот. - Я так боялся за тебя! 		 Она взяла его голову в руки и стала ласково гладить ее, стараясь успокоить. 		- Джексон! Что случилось? В чем дело? 		Он не мог говорить, переваривая свои собственные слова. Они просто сорвались у него с языка. Он никому не говорил этих слов, только один раз, еще в школе, когда влюбился в одноклассницу. 		 Но это была правда. Он понимал это и еще больше удивлялся себе. Он любил ее. Он, Джексон Броуди, влюбился. Это случилось слишком быстро, чтобы он мог свыкнуться с этой мыслью. Здравый смысл подсказывал, что он не мог полюбить ее за столь короткий срок, но сердце говорило: черт с ним, со здравым смыслом. 		- Джексон? 		 Он попытался успокоиться и начать действовать как шериф, а не мужчина. Он приехал сюда потому, что убит человек, но как-то забыл об этом, думая только о женщине, которая ему дорога. Он все еще был в ней и не пришел в себя от экстаза, но все, что он мог сделать, - только сильнее прижаться к ней, вжимая ее в ствол дерева. Вокруг звенели голоса птиц и насекомых, слышался шум реки. Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь листву и согревало их лица. 		- Извини меня, - с трудом выговорил он. - Я не сделал тебе больно? - Он сознавал, что набросился на нее довольно грубо, без предупреждения. 		- Немного. - Ее голос был удивительно умиротворенным. - Сначала, а потом мне очень даже понравилось. 		Он фыркнул. 		- Тебе не могло понравиться. Я выдержал всего пять секунд. - Шериф в нем все не хотел объявляться, мужчина брал верх. 		- Мне понравилось твое удовольствие. - Она поцеловала его в шею. - Было так... захватывающе. 		- Я до смерти перепугался, - признался он наконец. 		- Перепугался? Почему? 		С большим опозданием шериф подал признаки жизни. Джексон обнаружил, что не может спрашивать ее об этом в его теперешнем состоянии. Он отодвинулся и нежно опустил ее на землю. 		- Нам нужно поторопиться, - сказал он, подбирая ее одежду и протягивая ей, затем застегнул брюки и привел себя в порядок. - Служба спасения будет здесь с минуты на минуту. 		- Служба спасения? - повторила Лайла, удивленно подняв брови. 		 Он подождал, пока она оденется. 		- Я боялся, что ты ранена. 		- Почему я должна быть ранена? 		 Она все еще пребывала в недоумении. 		 Как ее возлюбленный, он не хотел задавать ей вопросы, но как шериф знал, что ему придется сделать это или подать сегодня же в отставку. 		- Сегодня утром нашли тело Тэниела Варгаса. 		Она застыла и посмотрела на него как-то отрешенно. 		- Я же знала, что он умрет. 		- Он не умер, - поправил ее Джексон. - Он был убит выстрелом в лицо. 		Она вернулась в реальность и резко вскинула голову. Ее зеленые глаза блеснули. 		- И ты думаешь, это сделала я?
	Глава 9 		- Я боялся, что он вернулся и между вами снова началась перестрелка. Я очень боялся найти тебя убитой или раненой. - Его голос звучал удивительно спокойно, несмотря на испытанное им потрясение. 		 Она покачала головой: 		- Я не видела Тэниела с позавчерашнего дня, но доказать этого не могу. 		- Лайла! - Схватив за плечо, он потряс ее, пытаясь привлечь внимание. - Ты думаешь, что я приехал забрать тебя за убийство? Детка, если бы ты действительно убила его, ни один окружной прокурор не обвинил бы тебя, по крайней мере в нашем округе. Но я уверен, ты не можешь убить даже Тэниела, а он был бестолковым лоботрясом. Если ты говоришь, что не убивала его, я тебе верю. 		 Она смотрела на него глазами, полными удивления. Он интуитивно чувствовал, что она не поверила ему, когда он пробормотал, что любит ее. Почему она должна ему верить? В порыве страсти часто говорят "люблю". А "ни и знакомы-то всего ничего. Он ясно помнил, что в ответ на его слова она ничего не сказала. Но об этом потом. 		- Одно меня тревожит. День назад ты посмотрела на него и сказала: "Ты покойник", - чем напугала его до смерти. - Он ничего больше не добавил, не пытаясь помочь ей. Он хотел, чтобы она ответила ему сама. 		 К его удивлению, она побледнела. Отвернувшись, посмотрела на реку. 		- Я просто... знала. 		- Знала? 		- Джексон, я... - Она повернулась к нему, беспомощно разведя руками. - Как тебе объяснить... 		- Словами. Просто и коротко. 		- Я иногда знаю, что может случиться. Как ясновидящая. 	-	Ясновидящая? 	Она снова развела руками. 	- Я редко что-то вижу, но иногда случаются такие вспышки. Как интуиция, чтото в этом роде. 	- И у тебя была именно такая вспышка по отношению к Тэниелу? 	Она кивнула. 	- Я посмотрела на него, когда вышла на крыльцо, и вдруг как бы почувствовала, что он скоро умрет. Я не знала, что его убьют. Просто... что его здесь больше никогда не будет. 	Он потер шею. Вдали раздался шум приближавшейся лодки спасателей. 	- Я никогда не ошибаюсь, - добавила она, словно из-виняясь. 	- Больше никто не слышал твоих слов. - Его голос был таким же мрачным, как и он сам. - Только я. ? 	Лайла наклонила голову, и он заметил, как она встревожена. Она поняла его. Потом подняла голову и распрямилась. 	- Ты должен делать свою работу и не можешь ничего скрывать. Ты хороший шериф. 	Если бы до того момента он и не осознал, что любит ее, то сейчас это все равно случилось бы. Он внезапно все понял. 	- Именно из-за этих "вспышек" Тэниел считал тебя колдуньей? 	Она печально улыбнулась. 	- В юности я не умела скрывать свои чувства. Я проболталась. 	- И напугала его, да? А все эти люди, которые приезжают сюда к тебе, - ты что, смотришь на них и видишь, что у них не так? 	- Нет, конечно, - удивленно сказала она. Потом покраснела. - Тут другое. 	Ее румянец и заинтриговал, и испугал его. 	- Что - другое? 	- Ты подумаешь, что я ненормальная, - сказала она в смятении. 	- Но очень сексуальная ненормальная. Рассказывай. - В его голосе все же прозвучало что-то от шерифа. 	- Я вижу ауру человека. Ты понимаешь, разные цвета, которые имеет каждый из нас. Я знаю, что означает каждый оттенок, и если кто-то болен, я вижу, где у него болит, и знаю, что делать, могу я им помочь, или им идти к врачу. 	Аура. Джексону захотелось присесть. Он слышал о всяких новомодных глупостях, а для него это была именно глупость. Он не видел никаких нимбов или радуги вокруг людей. Не встречал ни одного доказательства, что такие вещи существуют. 	- Я никому никогда не говорила об этом, - добавила она нетвердым голосом.- Все думают, что я целительница, как моя мать. Она тоже видела ауру. Я помню, когда я была маленькой, она объясняла мне, какой цвет что значит. Вот я и научилась это делать. - Она мельком посмотрела на реку, где уже показалась лодка. На глаза навернулись слезы... - У тебя самая красивая аура, - прошептала она. - Такая чистая, и насыщенная, и здоровая. Я сразу увидела, как только ты появился, что... 	Она не договорила, и он не стал настаивать. Спасатели уже высадились. Одним из них был Хэл, который приехал сам, чтобы посмотреть, понадобится ли его помощь. Другой, высокий худой парень, как понял Джексон, врач. Имени его он не помнил. 	Лайла, однако, знала и его имя. Она отошла от Джексона и вышла на открытое место, подняв руку в приветствии. 	Оба мужчины помахали в ответ. 	- Рады видеть вас в здравии, - крикнул Хэл, направляясь в их сторону. 	- Да, со мной все в порядке. Но Тэниела здесь не было. 	- Мы знаем. - Хэл смотрел мимо Лайлы на Джексона. - Вы уехали минутой раньше, шериф. До сих пор не верится. 	- Не верится чему? 	- Как только вы скрылись из виду, приехал Джерри Уоткинс. Мы как раз спускали на воду нашу лодку. Джерри выглядел ужасно, как будто пил неделю. Увидел тело в мешке - и давай плакать как ребенок. Это он убил Тэниела, шериф. Он накинулся на него за лодку, а вы знаете, какой был Тэниел, никогда не умел с людьми ладить. Он сказал Джерри, что утопил его чертову лодку. Извини, Лайла. Джерри молился на свою посудину, а тут... Он говорит, потерял контроль над собой, схватил из грузовика ружье и застрелил Тэниела. 	После долгих лет службы в полиции Джексон привык ничему не удивляться. Не удивился он и сейчас, потому что случались и более невероятные вещи. И хотя полнолуние пошло на спад, сумасшествие будет продолжаться еще пару дней. Он чувствовал, что пропустил мяч в ворота. Он должен был догадаться, что это Джерри. Каждый, кто знал Джерри, знал также и то, как тот любил свою лодку. А он вместо этого зациклился на Лайле, как будто разучился думать. 	- Он уселся на землю и заложил руки за голову, чтобы ваши помощники его арестовали. Наверное, по телевизору видел, что так делают, - закончил Хэл свой рассказ. 	Вот так. Убийство Тэниела было расследовано прежде, чем стало тайной. Но одна деталь показалась ему странной. Джексон взглянул на врача. 	- Если вы знали, что с Лайлой все в порядке и Тэниел не был убит в перестрелке, зачем вы приехали? 	- Он приехал ко мне, - сказала, Лайла. Потом покачала головой. - Я не смогу тебе помочь, Кори. У тебя камни в желчном пузыре, придется обратиться к врачу. 	- Черт возьми, Лайла! Я даже не рассказал тебе свои ощущения. 	- Мне и не надо ничего рассказывать. Я вижу, как ты выглядишь. У тебя сильные боли после еды, не так ли? А тебе казалось, что это сердце? 	Кори усмехнулся: 	- Откуда вы все знаете? 	- Просто интуиция. Идите к врачу. В Монтгомери есть Хороший гастроэнтеролог. Я скажу вам его фамилию. 	- Спасибо, - мрачно сказал он. - Я думал, что это почки и вы дадите какиенибудь травки. 	- Нет. Операция. 	- Черт возьми. 	- Ну, с этим покончено, - сказал Хэл. - Пора возвращаться, у нас навалом работы в Пайн-Флэтс. Вы с нами, шериф? 	- Немного погодя. - По тому, как Хэл подмигнул ему, Джексон понял, что тот учуял что-то между ним и Лайлой. 	Они с Лайлой смотрели, как мужчины сели в лодку и направились вниз по реке. Джексон поднял глаза к Солнцу. 	- Аура, да? - Какого черта? Если он поверил в ее вспышки ясновидения, почему бы не поверить в ауру? Если любишь кого-то, думал он, то примиряешься со многим, с чем раньше и не подумал бы мириться. Про себя, однако, он решил, что обязательно проверит у врача диагноз Кори, просто на всякий случай. Но он знал, что Лайла права. Может быть, действительно есть аура. 	Она взяла его за руку. 	- Я сказала тебе, что у тебя красивая аура? Может, я влюбилась в тебя из-за нее. Но у меня была еще одна вспышка ясновидения в первый раз, как я тебя увидела. 	Он сжал ее руку. 	- Ну и что ты увидела? 	Она торжественно посмотрела на него. 	- Что ты станешь моим любимым на всю жизнь. 	Ему стало не по себе. Может, из-за очень напряженного утра, но он вспомнил то головокружение, которое у него случилось в их первую встречу. 	- Ты вроде сказала, что никогда не ошибаешься? 	- Да, правильно. - Она встала на цыпочки и поцеловала его. - Мои прогнозы исполняются на сто процентов. 	Ему нужно было возвращаться к работе, его ждала куча дел. Но Джексону хотелось лишь прижать Лайлу к себе и не отпускать. Его просто распирало от любви к ней. Он был счастлив. 	- Мы все будем делать правильно, - вслух сказал он. - Пройдем весь путь. Поженимся, заведем детей. 	- Да, весь путь, - согласилась она, и рука об руку они направились к дому.

	1

URL: https://lib.co.ua/novel/unknown/sekretschastja.jsp