Жанр: Любовные романы
Тайна "Силверхилла"
...я звук захлопнувшейся
дверцы холодильника, звон посуды, и, ориентируясь по этим звукам, я подошла
к кухне с тыловой ее стороны.
За столом сидел Крис и наливал себе в стакан молоко. Пятна желтка и крошки
подсушенного хлеба на тарелке говорили о том, что он в одиночестве
заканчивает завтрак.
— Где папа? — спросила я.
Это был умудренный маленький мальчик, гораздо взрослее своих лет, и он стал
с серьезным интересом меня разглядывать.
— Вас опять что-то испугало, правда ведь? Но папа сейчас спит. Нам
обязательно будить его?
Я вспомнила, каким усталым был Уэйн, когда рассказывал о тяжелых часах,
проведенных ночью в больнице, и отказалась от своего первоначального
намерения.
Обойдя вокруг стола, Крис посмотрел на маленький, завернутый в салфетки
комочек в моих руках.
— Можете показать это мне, если хотите. Я не думаю, что испугаюсь.
В этот момент я доверяла юному Крису Мартину больше, чем кому бы то ни было
в этом доме, кроме его отца. Я отвернула кончик салфетки и показала ему
маленькое желтое тельце. Он вскрикнул от ужаса и взял у меня из рук птичку.
Было ясно, что ему уже приходилось иметь дело с мертвыми птицами и сам факт
смерти его не пугал. Ему было жаль канарейку, но он отнесся к делу
реалистически, как это случается с детьми.
— Это — Пикадилли! — грустно сообщил он мне. — Я узнал его по
коричневым перышкам на кончиках крыльев. Он никогда не был чисто желтым.
Последнее время он болел. Мы знали, что он умрет. Где вы его нашли?
— Кто-то положил его на подушку в моей комнате, но не думаю, что он
умер от болезни.
Крис в недоумении покачал головой.
— Какой странный поступок — положить его вам на подушку. Похоже вроде
бы на тетю Фрици, но все дело в том, что она никогда не причинит вреда какой-
либо из своих птиц.
— Ну а если... если с ней расправился кто-то другой, — сказала
я, — по-твоему, тетя Фрици все-таки могла бы положить трупик, чтобы я
таким вот образом на него наткнулась?
Он задумался, сильно напомнив в эти минуты своим серьезным видом отца. Я
снова обратила внимание на его длинные светлые ресницы.
— Думаю, могла бы, — сказал он. — Но мне казалось, вы ей
нравитесь. Сегодня утром она волновалась за вас, хотела помочь.
— Тогда кто же?.. — начала я и осеклась. Я не имела права
заставлять Криса Мартина судить старших. Что бы тут ни творилось, это было
не детское дело.
— Наверное, не стоит строить догадки, — сказал он. — Давайте
отнесем его вниз и покажем Элдену. Все равно ему придется хоронить
Пикадилли. Он всегда хоронит птиц Фрици, когда они умирают.
И снова его реалистический подход к делу восхитил меня.
— Я подожду, пока ты допьешь молоко, — сказала я, хорошо сознавая,
как нужно мне было его общество в этой ситуации. Он больше моего понимал в
птицах, а также гораздо лучше меня знал людей, живущих в этом доме.
Он выпил полстакана молока, бережливо спрятал оставшуюся половину в
холодильник и вместе со мной вышел в холл. На этаже тети Фрици никого не
было, и Крис пошел впереди меня к двери, ведущей в галерею. Мы вошли в
пустую комнату. Джеральд и бабушка ушли; дверь в оранжерею оставалась
закрытой. Крис лучше меня ориентировался в лабиринте зеркал, окон и дверей и
сразу же подошел к двери, ведущей в сад; открыв ее, он пропустил меня
вперед.
В другое время меня бы восхитила старомодная красота сада Элдена с его
мощеными дорожками, огибающими обилие цветущей зелени. Но сейчас впереди
меня бежал Крис с птичкой в руках, я поспешала за ним, и времени любоваться
садом не оставалось.
Около кустов шток-роз, росших возле изгороди, стоял Элден, беседовавший с
тетей Ниной. Она нашла время нарядиться в серо-черное хлопчатобумажное
платье, и вид у нее, как и прежде, был аккуратный и подтянутый. На какое-то
мгновение перед моим мысленным взором мелькнул ее образ: какой она могла
быть в молодости на теннисном корте, когда ей удалось одержать победу над
первоклассным игроком. Эта картина показалась мне совершенно нелепой, хотя и
сейчас еще она производила впечатление женщины, способной двигаться быстро и
легко. Элден, по обыкновению, был в своих коричневых вельветовых брюках, а
руки у него были перемазаны землей и кое-где покрыты пятнами от сока
растений. Глядя на его руки, я вспоминала, что сказала мне его сестра об его
отношении к калекам. Мог ли он легко принести в жертву птичку, будь у него
какая-нибудь тайная цель? Но я никак не могла придумать причину, по которой
Элдену могло бы захотеться меня напугать.
Когда мы с Крисом подошли к ним, оба оглянулись, и Крис показал Элдену
птичку, лежащую в гнездышке из салфеток.
— Кто-то положил ее на подушку в комнате Малли, — сказал
он. — Как, по-вашему, Элден, что с ней произошло?
Тетя Нина тихонько горестно вскрикнула:
— Ах нет, только не это! Неужто опять какая-то выходка?
Элден ничем не выдал своих чувств и мыслей. Он осторожно перевернул птицу,
одним пальцем раздвинул перья на ее грудке, запачканные алой кровью. Лицо
его не выражало ничего, а песочного цвета брови опустились так низко, что
совсем скрыли глубоко сидящие глаза.
— Так вот зачем ей нужна была шляпная булавка, — произнес он
наконец.
Крис удивленно уставился на него, но я не смогла промолчать.
— Неужели вы серьезно верите в то, что тетя Фрици способна совершить
такую жестокость по отношению к одной из своих собственных птиц с
единственной целью — напугать меня?
Тете Нине было явно нехорошо.
— Мы никогда не знаем, что она выкинет и когда ей взбредет в голову
совершить что-нибудь посерьезнее, чем убийство птицы. Надо рассказать об
этом маме Джулии.
— Да, придется рассказать, — согласился Элден.
Он поглядел в сторону оранжереи. Рядом, над розовым кустом, летала стрекоза,
слышалось гудение пчел, спозаранку принявшихся за свой труд. Нас окружила
тишина сада, и теперь я позволила себе окинуть взором простиравшиеся вокруг
заросли старомодных цветов — флоксов, незабудок, синих анемонов. Смесь
ароматов, ощущение покоя, отнюдь не ужаса — вот чем была насыщена атмосфера
сада. Тем не менее лицо Элдена было мрачным и выражало что угодно, но только
не состояние покоя. Он держал в руках мертвую птицу, и глаза его, казалось,
не видели ничего, кроме оранжереи, детища дедушки Диа.
— Может, пора уже снести это страшилище, — сказал он. — То,
что Фрици там выращивает, — не нормальная растительность. Она
выкармливает из всяческих растений какие-то уродливые чудовища. Да и птицы
все какие-то невропаты. Пернатые существа должны находиться на воле, а не в
клетках. Вы меня никогда не переубедите, чему бы там их в клетках ни
обучали. Достаточно посадить птицу в клетку, чтобы она свихнулась. Так же,
как свихнулась сама Фрици.
Что-то больно много он говорит. Как всегда, слова его вызвали у меня
тревогу. Останусь ли я в Силверхилле, ему, может быть, безразлично, но
против тети Фрици он вполне определенно имел зуб. Я перевела глаза на слепые
окна дома, и уловила какие-то слабые движения во флигеле Джеральда — как
будто кто-то опустил приподнятую занавеску. За нами с той стороны явно
наблюдали. Я быстро перевела взгляд на флигель бабушки Джулии, но там
занавеси были неподвижны, никто не стоял у окна, наблюдая за происходящим.
Тетя Нина не обратила никакого внимания на слова Элдена относительно
оранжереи.
— Захватите... это, — сказала она, кивнув в сторону
канарейки. — Мы сразу же отнесем ее к маме Джулии. Время завтрака уже
прошло, но она может еще немного его оттянуть. Не потому, что случилось
сегодня с Кейт. Где она, Элден?
— Может, убралась отсюда, — сказал он, все еще сверкая глазами на
ненавистный стеклянный пузырь оранжереи.
— Я все жду, когда она на это решится. Она спала сегодня ночью в своей
постели, но, когда я встал рано утром, ее уже и след простыл.
Тетя Нина покачала головой.
— Ты принимаешь желаемое за действительность, Элден, и сам прекрасно
это знаешь. Она время от времени куда-то прячется, но никуда она не уйдет.
Одного желания недостаточно, чтобы помешать Джулии Горэм женить моего сына
на твоей сестре.
Она задумчиво глядела на Элдена, он не опустил перед ней глаз.
— А вдруг да окажется достаточным и желания? — сказал он.
Они словно бы позабыли и про меня, и про внимательно слушающего мальчугана,
стоявшего рядом со мной. Оба смотрели друг на друга с таким видом, как будто
против их воли между ними был заключен какой-то союз. Было очевидно, что ни
один из них не желал этого брака, и я была уверена, что основания
противиться ему были у обоих различны и вызывали обоюдное возмущение, хотя
общая цель и объединяла их. Бабушке Джулии не так-то легко будет осуществить
свои планы. Впрочем, все это меня не касалось. Единственное, чего я
хотела, — это узнать, кто был преисполнен такой отчаянной решимости во
что бы то ни стало меня напугать. И почему.
Я не успела нарушить их сосредоточенное обсуждение волновавшей обоих темы.
Мне помешал голос тети Фрици, приближавшейся к нам по тропинке.
— Опять этот ребенок! — выкрикнула она, подойдя к нам. — Этот
ужасный ребенок! Я знаю, что она взяла одну из моих птичек. Дилли умер — я
знаю: он умер!
Мы повернулись к ней. Она еще не успела переодеться, и шифоновые рюши ночной
рубашки делали ее похожей на хищного серого сокола, буквально налетевшего на
нас.
Тетя Нина встревоженно двинулась в сторону, как бы пытаясь скрыть от ее глаз
птичку, но Элден ничего не собирался скрывать. Он поднял руку с мертвой
птицей, лежавшей у него на ладони. Тетя Фрици увидела ее и ахнула. Она взяла
маленькое тельце в руки, приложила его к щеке и начала горестно причитать.
Однако горе тут же уступило место гневу.
— Где ребенок? — резко обратилась она к нам. — Вы где
спрятали эту девочку?
Тетя Нина с отвращением поджала губы, но, когда она посмотрела на меня, вид
у нее был немного испуганный.
— Нет никакого ребенка, Арвилла, — сказала она.
— Как это нет?! — Тетя Фрици вдруг взглянула на меня. — Я
знаю, что она здесь побывала. Вчера вечером я видела ее между березами.
Разве вы не слышали, как она плакала? Наверняка она снова пробралась в
оранжерею. И если я ее поймаю...
Она подошла ко мне вплотную, внимательно вглядываясь в мое лицо своими
синими глазами. Я держалась из последних сил. Где-то внутри меня уже начала
бить дрожь. Мне нельзя думать о маленькой девочке, тянущейся к трепещущей
птице, да и о взрослой женщине, охваченной яростью.
— Я вас уже видела раньше, — сказала она. — Я знаю, что уже
видела вас раньше.
Элден не обратил внимания на предостерегающий взгляд тети Нины.
— Она и есть тот ребенок, которого вы ищете. Это тот самый ребенок,
только она выросла. Но сделала это не Малли, как вам прекрасно известно. Это
вы ходили в оранжерею. Я вас спрашивал, зачем вам шляпная булавка. Я вас
спрашивал, почему вы ее спрятали между растениями — помните? Теперь видите,
что вы наделали?
Это было беспощадное нападение. Крис негодующе пробормотал что-то, но Элден
явно получал от происходящего удовольствие. Его светло-голубые глаза были
широко раскрыты, он ничуть не хмурился исподлобья, когда требовал, чтобы она
вспомнила, как проделала нечто такое, на что я не считала ее способной. У
тети Фрици уже начали дрожать губы, на лице появилось обычное выражение
потрясения и боли. Я не могла молча стоять и созерцать происходящее. Тетя
Фрици была главной причиной моего пребывания здесь, и она отчаянно нуждалась
в защите.
— Не говорите ей такие вещи! — возмущенно воскликнула я. —
Она не стала бы причинять вред одной из своих собственных птиц. Это сделал
кто-то другой.
Элден бросил мне взгляд, ясно говоривший: не суйтесь не в свое дело.
— Взгляните на перья на грудке, — приказал он тете Фрици. —
Тут всего лишь крошечная ранка, — ранка, нанесенная каким-то острым
инструментом. Ну как, начали вспоминать?
Она разжала руки, выронив птицу на землю, как если бы самое ее прикосновение
стало вдруг для нее отвратительным.
— Неужели я в самом деле это сделала? О, Элден, я не могу вспомнить! Я
не могу вспомнить ничего из того, что произошло после того, как я встала с
постели сегодня утром!
Я ненавидела его за эту боль, которую он ей причинял.
— Тетя Фрици, дорогая, конечно же, вы все прекрасно можете вспомнить. Я
взяла ее конвульсивно сжатые руки в свои.
— Ведь сегодня утром вы говорили мне, как много уже начали вспоминать.
Вы обещали доктору Уэйну выздороветь.
Она выдернула свои руки и беспомощно повернулась к тете Нине, отвергая меня
как незнакомку. Глаза ее явно разбегались в разные стороны, рот потерял
четкие очертания и весь как-то обмяк.
Тетя Нина довольно ласково увела ее прочь. Тетя Фрици пошла с ней, не
сопротивляясь и не осознавая по-настоящему, что происходит. По-видимому, она
уже и о птичке позабыла.
Как только они отошли достаточно далеко, чтобы не слышать нас, я обратилась
к Эдену:
— Как вы могли сделать такое? Как вы можете быть таким жестоким?
— Жестоким? — переспросил он. — Да знаете ли вы, что такое
настоящая жестокость?
В голосе его звучала такая уверенность, что моя слепая вера в тетю Фрици
впервые поколебалась.
— Что я на самом-то деле о ней знала?
Элден поднял птицу с земли и снова начал ее осматривать. Желтые перышки
покрылись пылью, и он смахнул ее почти нежным движением.
— Я отнесу ее миссис Джулии, — буркнул он. — Нечего больше
ждать. Хотите, пойдемте со мной. Чтобы проследить, не проявлю ли я свои
садистские наклонности:
Я покачала головой, и он искоса взглянул на меня. В глазах его не было
приязни. Он направился к дому. Когда он ушел, я бессмысленно стала озираться
вокруг, совсем как тетя Фрици. Шок, смятение, отвращение к тому, что
произошло, — все смешалось, основательно поколебав все мои прошлые
убеждения. Я совсем забыла о том, что Крис все еще тут, пока он не тронул
меня за руку.
— Элден не должен был так говорить, — заявил мальчик. — Тетя
Фрици никогда не стала бы причинять боль Дилли, — все равно, помнит ли
она что-нибудь или нет.
— Но откуда же у него взялась такая уверенность? — спросила
я. — Почему он себя так вел?
Крис кивнул в сторону оранжереи.
— Он терпеть не может эту штуку. Он ненавидит растения тети Фрици и
считает неправильным держать птиц в клетках, как это делает тетя Фрици.
Кроме того, папа говорит, что Элден в бешенстве от чего-то, что замышляет
миссис Джулия и чему он не может помешать — поэтому-то он и говорит иногда
Бог знает что, просто чтобы душу облегчить. Во всяком случае, при первой
возможности я поговорю с тетей Фрици. Иногда мне удается ее успокоить, когда
кто-то ее обидит. Она знает, что я ее друг.
Я с нежностью обняла его, и он не сопротивлялся. Я уже не была уверена в
том, что тете Фрици можно доверять так, как, по всей видимости, доверял он,
и все же надо, чтобы она чувствовала, что на ее стороне еще кто-то, кроме
маленького мальчика. Единственное, о чем я буду сожалеть, простившись с
Силверхиллом, — это о том, что бросила ее на произвол судьбы.
Крис все еще наблюдал за мной, и на лице его было написано, что ему не
терпится что-то мне рассказать.
— А я знаю, где Кейт. Я знаю, где она скрывается, когда хочет уйти
отсюда. Но я никому не могу об этом сказать — я ей обещал не говорить.
Я внимательно смотрела на него, и от меня не ускользнул многозначительный
поворот его головы и быстрый взгляд, который он бросил в сторону чердака на
половине дома, занимаемой Фрици. Он был неглупый мальчик, и его
выразительный жест не был случайным. При этом он фактически не нарушил
обещания, данного Кейт. Внезапно я почувствовала, как мне хочется видеть его
беззаботно играющим со своими сверстниками вместо того, чтобы углубляться в
давние загадки Силверхилла.
— Я сейчас иду назад, к себе в комнату, — ласково сказала
я. — Ты не против, если я войду в дом вместе с тобой?
Когда мы вместе вошли в дом, он облегченно улыбнулся, и я поняла, что среди
прочих тревоживших его забот была и мысль о Кейт Салуэй. Мы поднялись на
второй этаж и застали его отца стоящим в дверях и ждущим нас.
Когда мы снова встретились, был какой-то миг неуверенности. Мы все еще были
незнакомцами, которым следовало смотреть друг на друга издали внимательным,
вопрошающим взором. Но потом он улыбнулся, и у меня сразу отлегло от сердца.
Я его не выдумала. С тех пор как я ходила с Уэйном Мартином на лодочную
станцию, ничего не изменилось. Эта прогулка повернула всю мою жизнь в новом
направлении — в направлении надежды и счастья.
Я улыбнулась ему.
— Расскажи папе про птицу, — сказала я Крису и двинулась дальше
вверх по лестнице, на последний этаж.
Скоро я покину Силверхилл. Жестокий трюк с положенной мне кем-то на подушку
мертвой птицей совершенно не требовался, чтобы заставить меня уехать, и все-
таки мне не хотелось поворачиваться спиной к некоторым печальным фактам.
Может быть, Кейт как-нибудь поможет уладить дела с тетей Фрици, если,
конечно, она не слишком поглощена собственными проблемами.
Дойдя до третьего этажа, я не пошла через башню на свою половину дома, а
стала бродить между чемоданами и ящиками, которые вчера вечером
распаковывала тетя Фрици. При утреннем свете паутина, пыль, следы явной
заброшенности еще больше бросались в глаза, чем накануне. В тех местах, где
Фрици прошла или где она встала на колени перед чемоданом, на пыльном полу
остались следы. В остальном все было как вчера. Я открыла дверь в соседнюю
комнату и заглянула туда. Здесь уже давно никто ни до чего не дотрагивался.
Никаких следов на покрытом слоем пыли полу, никаких отпечатков на
поверхности сваленных здесь в кучу ветхих предметов. Сюда годами не
заглядывали ни бабушка Джулия, ни тетя Нина. Сам этот факт говорил о том,
что их отпугивали какие-то ассоциации, вызывающие в душе чувство боли.
Закрыв дверь, я продолжала свой путь вдоль холла. Здесь было слишком темно,
чтобы толком что-либо рассмотреть, и я дошла до последней двери в дальнем
конце холла, продвигаясь с большой осторожностью. Дверь легко открылась при
одном прикосновении пальцев, но я не увидела ничего, кроме пустой комнаты с
еще одной дверью, которая вела, по-видимому, в комнату поменьше,
расположенную в самом дальнем уголке дома. Здесь по крайней мере пол был
подметен, так что не видно было выразительных следов на пыльной поверхности.
Может, именно для того здесь и подметали.
Когда я открыла последнюю дверь, то увидела, что изнутри вход в нее
преграждал громадный старомодный платяной шкаф красного дерева. Но в тот
самый момент, когда я приоткрыла дверь, я заметила в глубине комнаты слабый
свет. Его тут же выключили.
— Кейт! — тихо окликнула я. Это всего лишь Малли Райс. —
Может, вы меня впустите?
Свет снова зажегся, и я увидела, что рядом со шкафом достаточно места, через
которое можно протиснуться. Кейт Силуэй стояла, повернувшись ко мне лицом, и
опиралась о трехногий стол, четвертый угол которого поддерживала стопка
книг, положенных на стул. На ней был короткий голубой пенюар, надетый поверх
комбинации; ее синее форменное платье висело на крючке, вбитом в стену.
Бросив один взгляд на ее бледное заплаканное лицо, я отвела глаза и стала
осматривать комнату. Свет шел от настольной лампы, прикрытой абажуром из
треснувшего пергамента. Позади нее виднелась койка армейского образца, на
которой лежали подушка и легкое одеяло. Кроме того, здесь стояли стол и
маленький комодик с треснувшим зеркалом наверху. Больше в комнате не было
ничего.
— Я подумала: вот, наверное, хорошее место, где можно укрыться от
всех, — сказала я. — Но разве они не могут увидеть свет в этой
комнате со стороны подъездной аллеи?
Она позволила себе немножко расслабиться и усталым жестом отвела назад свои
каштановые волосы, закрывавшие ее лицо.
— Днем не видно. А вечером сюда ложится густая тень, а карнизы и вон
тот большой вяз в углу сада закрывают окно, так что я могу оставлять его
открытым и дышать чистым воздухом. Зачем вы меня ищете?
В маленькой комнате было тепло, несмотря на открытое окно. Я подтащила
единственный целый стул к окну и уселась, давая ей понять, что ей не так-то
легко будет от меня отделаться. С того места, где я сидела, мне видна была
крыша второго этажа флигеля Джеральда, а этажом ниже — крыша галереи,
соединявшей оба крыла дома. Но меня не интересовала архитектура — я просто
тянула время, стараясь подыскать подходящие слова для разговора с Кейт.
— Может, я пришла сюда потому, что сама искала, куда бы мне
скрыться, — сказала я. — Но так или иначе мне хотелось поговорить
с вами, прежде чем я уеду отсюда навсегда.
— Мне иногда просто невыносимо оставаться там, внизу! — сказала
Кейт. Она бросилась на койку и обхватила руками колени, пригнувшись к ним
головой.
— Да, это я понимаю, — заметила я. — Я провела здесь всего
одну ночь, и с меня более чем достаточно. Я уеду после завтрака, как только
найдется кто-то, кто согласится отвезти меня в Шелби. Почему бы вам не
уехать со мной?
Ею вдруг овладела непонятная мне тревога.
— Вы уезжаете сегодня, мисс Райс? Я кивнула.
— Да, решила последовать вашему совету. И, пожалуйста, не забывайте
меня.
Она потянулась в мою сторону, и я заметила какое-то напряженное выражение на
ее лице.
— Пожалуй, это был дурной совет. С тех пор у меня было время над ним
пораздумать.
— Что же заставило вас изменить свое мнение? — напрямик спросила
я.
Но мысли Кейт снова вернулись к ее собственным проблемам, и она не ответила
на мой вопрос.
— Они терзают меня, тянут в разные стороны — Элден, миссис Нина и ваша
бабушка, — прошептала она.
— А как насчет моего кузена Джеральда? — спросила я.
Ее карие глаза затуманились от боли.
— Нет, Джеральд тут ни при чем. Пока ему ничто не угрожает, он сделает
все, чего пожелает его бабушка, даже если сам он этого не хочет.
Я наклонилась к ней.
— Вы вовсе не обязаны выходить за него замуж! Поедемте со мной в Шелби,
мы вместе снимем комнату, найдем работу, создадим своими руками новую жизнь
для себя.
Эта идея осенила меня внезапно и привела в восторг. Кейт мне нравилась, и мы
вполне могли помочь друг другу.
Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.
— Покинуть Силверхилл! — воскликнула Кейт.
Я вскочила и нетерпеливо зашагала взад-вперед по комнате, пока она не
поймала меня за руку и не усадила на кровать рядом с собой.
— Тише! Не расхаживайте, а то внизу услышат. Хотя Крис уже знает, что я
здесь. Вероятно, и доктор Уэйн знает, но он меня не выдаст. Мне нужно какое-
то потаенное убежище, иначе я с ума сойду.
— Я что-то вас не пойму, — заметила я. — Мне понятно, почему
вам не хочется выходить замуж за такого человека, как Джеральд. Мне
понятно...
— Я ничего не имею против его изувеченной руки, — сказала она, как
бы защищаясь. — Я знаю его всю свою жизнь, и я привыкла к ней.
— Я вовсе не это имела в виду! Просто я считаю его эгоистом до мозга
костей, полностью сосредоточенным на собственной персоне. Важно то, какие
последствия изуродованная рука имела для его психики, так что даже если он
блестящий ученый и очень богат, мужем он будет ужасным. Ни одна женщина в
здравом уме не захочет иметь с ним дело.
— Я захочу, — возразила Кейт.
Я уставилась на нее. В маленькой комнате было очень тихо. За окном замерли
ветки вяза, освещенные зловещим желтым сиянием; они закрывали собой сад, и
где-то вдали слышались раскаты грома. Молодая женщина возле меня начала
тихонько плакать, утирая слезы насквозь промокшим носовым платком.
— Я его люблю с детства, — говорила она, рыдая.
— Я, бывало, придумывала разные истории про то, как вырасту и выйду за
него замуж. Мысленно я убеждала себя, что он — сказочный принц, превращенный
злой волшебницей в лягушку, и что моя любовь преобразит
...Закладка в соц.сетях
