Жанр: Любовные романы
Сердцеедка
...nbsp;— Три?
— Десять миллионов, — рассеянно ответила Флер.
— Что? — поразилась Филиппа.
— Ax, простите! Я задумалась. Витаю в облаках, — улыбнулась Флер.
Она сняла шляпку и встряхнула золотисто-рыжими волосами. В дальнем углу
ресторана молодой официант застыл на месте, не сводя с нее восхищенных глаз.
— За десять миллионов миль отсюда! — расхохоталась Филиппа.
Пока что день более чем оправдывал ее ожидания. Они не спеша прошлись по
магазинам, перемерили множество нарядов, брызгали друг на друга
всевозможными духами, заливаясь смехом и привлекая общее внимание, точно две
райские птицы. Журналы врут, подумала Филиппа. Там без конца твердят, будто,
чтобы привлечь мужчину своей мечты, нужно выбирать подруг менее красивых,
чем ты сама. Ничего подобного! Флер гораздо красивее Филиппы, хотя и старше,
но Филиппа совсем не чувствует себя рядом с ней ущербной — наоборот, Флер
словно подняла ее до себя. К ней сегодня все относятся по-другому. Прохожие
улыбаются, мужчины открывают перед ней двери, а пробегающие мимо молоденькие
секретарши смотрят на нее завистливыми глазами. Филиппа наслаждалась каждой
минутой.
— Ах, я ничего не знаю! — воскликнула вдруг Флер. — Почему
жизнь такая сложная? — Она вздохнула. — Закажем по коктейлю.
Флер помахала рукой, и тут же к ним подскочил тот молоденький официант.
—
Манхэттен
, — с улыбкой сказала Флер.
— Два, — прибавила Филиппа.
Официант ей улыбнулся. А как хорош!.. Да и все служащие в дорогих заведениях
на диво хороши собой.
— Прошу прощения, леди. — К их столику приблизился другой официант
с серебряным подносиком, на котором стояла бутылка шампанского. — Уже
оплачено.
— Не может быть! — развеселилась Флер. — Шампанское! —
Она осмотрела бутылку. — И весьма неплохое. От кого это, можно узнать?
— Прямо как в кино! — восхитилась Филиппа.
— Здесь приложена карточка для миссис Даксени, — сообщил старший
официант.
— Ага! — отозвалась Флер. — Значит, от знакомого!
— Читайте скорее! — взмолилась Филиппа.
Флер вскрыла конвертик и прочитала вслух:
—
Приятного аппетита, мои дорогие девочки. Жаль, что меня сейчас нет с
вами. Ричард
. — Флер в изумлении посмотрела на Филиппу. — Это от
вашего отца! Он прислал нам шампанское.
— Я-то думала, это от какого-нибудь принца, — разочарованно
протянула Филиппа. — А как папа узнал, куда мы пойдем?
— Должно быть, я сама обмолвилась, — медленно проговорила
Флер. — А он запомнил и заказал для нас шампанское по телефону,
надеясь, что мы не передумаем. И ни слова не сказал!
— Открыть? — осведомился старший официант.
— Ой, да! — взвизгнула Филиппа.
— Да, пожалуйста, — кивнула Флер.
Несколько секунд она вертела в руках карточку и внимательно ее разглядывала.
— Ваш отец такой заботливый...
— Знаете, я, пожалуй, все-таки выпью
Манхэттен
, — объявила
Филиппа. — А потом шампанское. В конце концов, я не за рулем!.. Что с
вами, вам нехорошо?
— Нет-нет, — нахмурилась Флер. — Просто задумалась.
Официант откупорил бутылку — пробка выскочила почти беззвучно — и налил
шампанское в бокал, а бокал ритуальным жестом подал Флер.
— Обычно мужчинам сложно меня удивить, — проговорила Флер как
будто про себя. — Но сегодня...
Она отхлебнула шампанское.
— Восхитительно!
— Сегодня вас все-таки удивили! — с торжеством воскликнула
Филиппа.
— Сегодня меня все-таки удивили, — подтвердила Флер, отпила еще и
мечтательно посмотрела на бокал. — Даже два раза.
От звука ключа, поворачивающегося в замке входной двери, Ламберт так и
подскочил. Пришла уборщица.
Трясущимися руками он затолкал папки в ящик и, выскочив из кабинета,
неторопливо спустился по лестнице. Проходя в прихожей мимо уборщицы,
жизнерадостно ей улыбнулся, хотя сердце отчаянно колотилось и по спине
бегали мурашки.
Десять миллионов оборотных средств! Это деньги для доверительного фонда, не
иначе. Тогда почему они лежат не на целевом, а на текущем счете Ричарда? Что
происходит? Ламберт остановился возле своей машины, слегка задыхаясь и с
трудом сдерживая панику. Деньги лежат не на целевом счете, значит, Филиппа
вовсе не миллионерша. А у него чудовищный перерасход и никакой возможности
его покрыть.
Он открыл дверцу, рухнул на сиденье и уронил голову на руль, обливаясь
холодным потом. Бессмыслица какая-то! Неужто Эмили его обманула? Обещала
ведь, что Филиппа будет богата! Они, мол, все организуют, деньги положат на
имя Филиппы, и, как только ей исполнится тридцать, она их получит. А что в
реальности? Деньги все еще на счете у Ричарда. Похоже, Ричард собрался что-
то с ними сделать. Но что? Передать Филиппе? Или вышвырнуть на хрен?
Ламберт уже ничему бы не удивился. А самое ужасное, что от него совершенно
ничего не зависело.
Когда принесли десерт, Филиппа перегнулась через стол и заглянула Флер в
глаза. Она выпила два
Манхэттена
и щедрую дозу шампанского, после чего
стала крайне разговорчива, хоть и невнятно выговаривала слова. Растрепанная,
с покрасневшими щеками, она, видимо, собиралась сказать нечто важное.
— Я вам наврала.
Слова вырвались как будто сами собой. Флер удивилась.
— Прошу прощения?
— Нет, это я прошу прощения. Вы же моя лучшая подруга, а я вам наврала.
Вы моя лучшая подруга, — с жаром повторила Филиппа. — А я вам
сказала неправду. Про Ламберта.
Она схватила Флер за руку и сморгнула слезы.
— В самом деле? А что такое вы мне сказали про Ламберта? — Флер
высвободила руку и взялась за ложечку. — Ешьте пирожное, Филиппа.
Та послушно взяла ложечку и принялась ковырять пирожное с заварным кремом. Вдруг она вскинула глаза.
— Я сказала, что люблю его.
Флер не спеша угостилась ложечкой шоколадного мусса.
— А на самом деле не любите?
— Иногда мне кажется, что люблю, но... — Филиппа задрожала. —
На самом деле — нет.
— Сложно вас за это винить.
— Я попала в ловушку брака без любви, — изрекла Филиппа, глядя на
Флер воспаленными глазами.
— Ну так уходите.
Флер зачерпнула еще ложечку мусса.
— Вы считаете, мне нужно уйти от Ламберта?
— Если вы с ним несчастны...
— А может, мне стоило бы завести роман? — с надеждой спросила
Филиппа.
— Нет, — твердо ответила Флер. — Ни в коем случае.
Филиппа неуверенно проглотила заварной крем, взяла еще. По щеке у нее
покатилась слезинка.
— А если я уйду от Ламберта, а потом... а по том пойму, что я на самом
деле его любила?
— По крайней мере, будете знать наверняка.
— А если он уже не примет меня обратно? Я останусь одна!
Флер пожала плечами.
— Ну и что?
— Как — что? Я не могу одна! — Голос Филиппы поднялся до
крика. — Вы знаете, как трудно в наше время с кем-нибудь познакомиться?
— Я-то знаю. — Флер позволила себе сдержанную улыбку. —
Просто нужно уметь искать.
— Я не смогу одна, — упрямо повторила Филиппа.
Флер досадливо вздохнула.
— Так оставайтесь с ним. Филиппа, вы слишком много выпили...
— Нет, вы правы, — перебила Филиппа. — Я уйду от него. Он
мерзкий человек.
— Не могу с этим не согласиться.
— Я не хотела за него выходить, — всхлипнула Филиппа.
Слезы с новой силой полились на скатерть.
— Теперь вы от него уйдете, — сказала Флер, сдерживая
зевок. — Значит, все в порядке. Попросим счет?
— А вы мне поможете пережить все это?
— Конечно.
Флер подняла руку, и два официанта с совершенно одинаковыми белокурыми волосами подлетели к столику.
— Счет, пожалуйста, — сказала Флер. Филиппа посмотрела на часы.
— Вам, наверное, пора на панихиду? — тускло спросила она.
— Пожалуй, я туда все-таки не пойду, — подумав, проговорила
Флер. — Мы с Хетти не были близкими подругами. Кроме того, я сегодня не
в настроении. Все это довольно сложно...
Филиппа не слушала.
— Флер, — объявила она, утирая слезы, — вы мне очень
нравитесь.
— В самом деле, дорогая?
Флер ласково улыбнулась. И как только у такого человека, как Ричард, могла
родиться эта безвольная плакса?
Филиппа шмыгнула носом.
— Вы с папой поженитесь?
— Он мне пока не предлагал, — быстро ответила Флер, сверкнув
улыбкой.
Подали счет в кожаной папочке. Флер, не глядя, положила в папку золотую
карту Ричарда. Дамы проводили глазами уносившего ее безликого официанта.
— А если предложит? Вы согласитесь?
— Что ж...
Флер откинулась на спинку стула. Десять миллионов, подумала она. Эта мысль
перекатывалась в сознании, словно громадный сверкающий шар. Десять миллионов
фунтов стерлингов. Превосходное состояние по любым меркам.
— Кто знает? — сказала, наконец, Флер и одним глотком осушила
бокал.
— Думаешь, мой папа с твоей мамой поженятся? — спросил Энтони,
плюхнувшись на безупречно ровную травку грина.
— Откуда я знаю? — раздраженно ответила Зара. — Перестань
спрашивать одно и то же. Я не могу сосредоточиться!
Она наморщила нос, глубоко вздохнула и ткнула мяч клюшкой. Мяч прокатился
несколько дюймов по направлению к лунке и замер.
— Ну вот, все из-за тебя! Отвратный удар.
— Нормальный удар, — возразил Энтони. — Ты быстро учишься.
— Ничего не быстро. Дурацкая игра.
Она со злостью стукнула клюшкой о землю. Энтони тревожно оглянулся: вроде
никто не видел. Вокруг почти никого и не было. Они находились на детском
грине, здесь всегда было безлюдно, а сосны загораживали вид. Энтони половину
утра отрабатывал удары, готовясь к Кубку клуба — главному соревнованию
летнего сезона. Оставшееся время он занимался тем, что подбирал мячи,
которые у Зары то и дело улетали в кусты.
— По мячу надо бить осмысленно. Вот представь себе...
— Нечего тут представлять! — огрызнулась Зара. — Я знаю, что
нужно делать — загнать дурацкий мяч в дырку. Просто у меня не получается!
Она швырнула клюшку на землю и уселась рядом с Энтони.
— Не понимаю, как ты можешь играть в эту тупую игру. На ней даже
калории не сжигаешь!
— Она вроде как затягивает, — сказал Энтони. — А куда уж тебе
худеть?
Зара словно не слышала — сидела молча и нахохлившись. Несколько минут было
тихо.
— Чего ты злишься? — спросил, наконец, Энтони.
— Я не злюсь.
— Нет, злишься. Весь день сегодня психуешь. С тех пор, как твоя мама
уехала. — Он замялся. — Это потому, что...
— Почему?
— Ну, я просто подумал, может, ты знала ту женщину, по которой
панихида, и...
— Нет, — перебила его Зара. — Дело совсем не в том.
Она отвернулась, насупившись еще сильнее.
— Здорово, что ты поедешь в Нью-Йорк, — бодрым тоном произнес
Энтони.
— Еще неизвестно, поеду или нет.
— Конечно, поедешь! Твой друг Джонни тебя отвезет.
Зара пожала плечами.
— Как-то я себе это плохо представляю.
— А почему?
Она опять пожала плечами.
— Не представляю, и все тут.
— Просто ты хандришь, — с умным видом изрек Энтони.
— Я не хандрю! Мне хочется...
— Чего? — встрепенулся Энтони. — Чего тебе хочется?
— Хочется знать, что будет, понял?
— У моего папы с твоей мамой?
— Ага, — чуть слышно ответила она.
— Я думаю, они поженятся. — Энтони был полон энтузиазма. —
Спорим, папа скоро сделает ей предложение. И тогда вся эта история с золотой
картой... — Он понизил голос. — У мужа и жены все равно все общее.
Зара посмотрела на него.
— Как ты хорошо все разложил по полочкам!
— А что?
Энтони покраснел и подергал пучок коротко подстриженной травы.
— Энтони, ты такой порядочный, ё-моё!
— Неправда! — возмутился он.
Зара вдруг расхохоталась.
— Да это же неплохо!
— Ты так говоришь, как будто я... примерный мальчик. А я не такой! Я тоже делал... разные вещи.
— Какие? — подначила Зара. — По магазинам тырил?
— Ты что! Нет, конечно.
— Играл в азартные игры? А как насчет секса?
Энтони густо покраснел. Зара придвинулась ближе.
— Энтони, ты когда-нибудь занимался сексом?
— А ты?
— Не говори чушь. Мне всего тринадцать.
Энтони сразу полегчало.
— Ну, мало ли... С тебя сталось бы. В смысле, ты же куришь травку?
— Это совсем другое, — ответила Зара. — И вообще, если
слишком рано начать заниматься сексом, будет рак шейки матки.
— Рак шеи? — озадачился Энтони. — Это как?
— Шейки матки, дубина! Ты хоть знаешь, что такое матка? Это вот
здесь. — Она показала куда-то в районе застежки своих джинсов. —
Там, внутри.
Энтони проследил взглядом за ее пальцем и почувствовал, как застучала в
висках кровь. Рука сама собой взлетела к родимому пятну.
— Чего ты его прикрываешь? — спросила Зара.
— Что? — придушенно просипел Энтони.
— Да я про твое родимое пятно. Не надо его закрывать.
— Тебе, что ли, нравится?
— Ну да. А тебе разве нет?
Энтони в растерянности отвел глаза. Никто никогда не говорил с ним о его
отметине; он привык делать вид, что пятна не существует.
— По-моему, очень сексуально.
Голос Зары одновременно и ласкал, и царапал слух.
Энтони задышал чаще. Никто никогда не называл его сексуальным.
— Мама его видеть не могла.
— Не может быть, — утешила Зара.
— Может! Она... Неважно, — оборвал Энтони.
— Еще как важно!
Несколько секунд Энтони молча смотрел в землю. Верность матери боролась в
нем с внезапным отчаянным желанием выговориться.
— Она хотела, чтобы я носил повязку на глазу. Чтобы этой штуки не было
видно.
— Повязку?
Энтони рывком обернулся и натолкнулся на недоверчивый взгляд Зары.
— Я помню. Она спросила, как я считаю — правда, мол, было бы весело
носить повязку на глазу. Как у пиратов. И достала такую... жуткую черную
пластиковую нашлепку на резинке.
— А ты?
Энтони зажмурился, вспоминая взгляд матери — отвращение, прикрытое бодрой
неискренней улыбкой. От боли сдавило грудь.
— Я эдак посмотрел на нее и сказал: я же через повязку не смогу видеть.
А она засмеялась и сделала вид, что пошутила. Только... — Он проглотил
комок в горле. — Не шутила она. Я и тогда уже знал. Она хотела прикрыть
пятно.
— Черт, ну и сволочь!
— Она не сволочь! — Голос Энтони сорвался. — Она просто...
Он закусил губу.
— А, по-моему, смотрится сексуально! — Зара придвинулась еще
ближе. — Ну очень сексуально!
Наступила короткая пауза. Зара смотрела Энтони прямо в глаза.
— А... а если люди целуются, от этого бывает рак шейки матки? —
спросил Энтони и сам удивился, каким хриплым стал у него голос.
Сердце колотилось как сумасшедшее.
— Вроде нет, — сказала Зара.
— Это хорошо.
Он медленно и неловко обхватил Зару за костлявые плечики и притянул к себе.
Ее губы пахли мятой и диетической колой, язык мгновенно нашел его язык. Она
уже целовалась раньше, как в тумане подумал Энтони. Много целовалась. Уж
наверное, больше меня.
Когда они разъединились, он посмотрел на нее настороженно: вдруг смеется?
Сейчас возьмет и скажет что-нибудь обидное.
Нет. К его изумлению и ужасу, она смотрела куда-то вдаль, и по щеке Зары
ползла слезинка. В голове у Энтони замелькали картины обвинений и
беспомощных оправданий.
— Зара, прости! Я не хотел...
— Не волнуйся, — тихо ответила она. — Это не из-за тебя.
Совсем даже не из-за тебя.
— Значит, ты не против?
Он смотрел на нее, слегка задыхаясь.
— Конечно, не против. Я хотела, чтобы ты меня поцеловал. Ты же и сам
понял. — Она вытерла щеку, подняла глаза и улыбнулась. — Знаешь
что? Поцелуй меня еще.
К тому времени как Филиппа пришла домой, у нее страшно разболелась голова.
Флер взяла такси и уехала на вокзал Ватерлоо, а Филиппа отправилась дальше
по магазинам в одиночку. Она обошла магазинчики подешевле, куда постеснялась
бы заглянуть с Флер, хотя втайне предпочитала именно их. Теперь туфли жали
распухшие ноги, прическа потеряла всякую форму, на коже, казалось, осела вся
лондонская пыль. Входя в квартиру, Филиппа услышала в кабинете незнакомый
голос, и сердце забилось быстрее. Ламберт привел кого-то в гости? Можно
будет устроить импровизированный ужин! Как удачно, что на ней розовый костюм
— пусть думают, будто она каждый день так одевается!
Филиппа промчалась через прихожую, заглянула по дороге в зеркало, сделала
утонченное и в то же время приветливое лицо и распахнула дверь кабинета.
Ламберт был один — сидел, сгорбившись, в кресле у камина и слушал
автоответчик. Незнакомый Филиппе женский голос говорил:
Необходимо срочно встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию
.
— Какую ситуацию? — спросила Филиппа.
— Никакую! — рявкнул Ламберт.
Филиппа посмотрела на красный огонек автоответчика.
— Она вот сейчас звонит? Почему ты не снимешь трубку и не поговоришь с
ней?
— Почему ты не заткнешься? — прорычал муж.
Филиппа посмотрела на него. После ланча с Флер она уже снова начала думать,
что ее брак, возможно, не настолько ужасен, может быть, есть еще надежда.
Решение расстаться с Ламбертом постепенно растаяло, оставив привычное
горьковатое ощущение неудавшейся жизни.
А теперь вдруг решимость вернулась. Филиппа набрала в грудь воздуху и сжала
кулаки.
— Какого черта ты мне все время хамишь! — закричала она.
— Что-о?
Ламберт медленно повернул голову, глядя на жену с непритворным изумлением.
— Все, хватит, надоело! — Филиппа шагнула вперед, заметила, что
все еще держит сумки с покупками, и плюхнула их на пол. — Ты
обращаешься со мной как с прислугой! Как с какой-то дурой! Я требую
уважения!
Филиппа топнула ногой, жалея, что никто их сейчас не видит. Великолепные
реплики сами просились на язык, сцены бурных объяснений из тысяч любовных
романов кружили в голове. Она сама чувствовала себя доведенной до точки
героиней одного из таких романов.
— Я вышла за тебя по любви, Ламберт. Я хотела разделить с тобой твою
жизнь. Твои мечты, твои надежды. Но ты отстранился от меня, ты меня
игнорируешь...
— Я тебя не игнорирую! — возразил Ламберт. — О чем...
— Ты вытираешь об меня ноги! — Филиппа гордо встряхнула
волосами. — Что ж, достаточно. Больше не хочу.
— Что? — повысил голос Ламберт. — Филиппа, что за дурь на
тебя нашла?
— Задай себе тот же вопрос! Я ухожу от тебя.
Она вздернула подбородок, подхватила сумки и повернулась к двери.
— Я ухожу, и ты меня не остановишь.
14
Вернувшись из Лондона, Флер застала в холле прощавшегося с Ричардом Джеффри
Форрестера, капитана Грейвортского гольф-клуба.
— Ага! — воскликнул Форрестер. — Вы как, раз вовремя!
Сообщить ей хорошие новости, Ричард, или сам скажешь?
— О чем речь? — спросила Флер.
— Джеффри только что мне объявил, что я, если хочу, могу занять
должность капитана клуба, — ответил Ричард.
Он явно старался сохранить невозмутимое лицо, но губы уже изгибались в
улыбке, а глаза сияли от восторга.
— Комитет проголосовал за него единогласно, — кивнул
Джеффри. — И могу вас заверить, такое нечасто бывает.
— Замечательно, дорогой! — воскликнула Флер. — Я так рада!
Джеффри взглянул на часы.
— Все, бегу. Утром дашь мне знать о своем решении?
— Безусловно, — ответил Ричард. — Доброй ночи, Джеффри.
— Надеюсь, мы вас обоих увидим на Кубке клуба? — спросил, уходя,
Джеффри. — Никаких отговорок! — Он добродушно улыбнулся
Флер. — Пора бы вам тоже заняться гольфом!
— Боюсь, гольфист из меня никакой.
— Начинать никогда не поздно! Мы вас еще приобщим к гольфу, правда,
Ричард?
— Надеюсь. — Ричард сжал руку Флер. — Очень надеюсь.
Они смотрели вслед отъезжающей машине, потом вернулись в дом.
— Что он говорил о каком-то решении? — спросила Флер.
— Я сказал Джеффри, что не могу дать согласие, пока не посоветуюсь с
тобой.
— Как? Почему? — поразилась Флер. — Ты же хочешь быть
капитаном!
Ричард вздохнул.
— Конечно, хочу, однако, все не так просто. Должность капитана — не
только большая честь, но и огромная ответственность. — Он поднес к
губам прядь волос Флер. — Если я соглашусь, мне придется гораздо больше
времени проводить в клубе. Больше играть, присутствовать на всевозможных
заседаниях... — Ричард развел руками. — Много всякого разного. А
значит, я меньше времени смогу проводить с тобой.
— Зато ты будешь капитаном! Разве не об этом ты мечтал?
— Странное дело, — произнес Ричард. — Стать капитаном
Грейворта — это, можно сказать, была моя цель. И вот цель передо мной, а я
уже не помню, зачем так упорно к ней шел. Финиш переместился. — У
Ричарда дернулся кончик носа. — Или точнее будет сказать —
восемнадцатая лунка переместилась!
Он хрюкнул от смеха. Флер, напротив, тревожно хмурилась.
— Нельзя так запросто отказываться от своей цели! — воскликнула
она вдруг. — Тем более если ты шел к ней всю жизнь.
— А почему нет? Что, если цель потеряла для меня свою ценность? —
Ричард пожал плеча ми. — Что, если мне приятнее быть с тобой, чем
носиться рысью по полю с каким-нибудь занудой из соседского гольф-клуба?
— Нельзя отказываться от борьбы! Нельзя вот так вот взять и...
остепениться! Ты всю жизнь мечтал стать капитаном Грейворта, и теперь тебе
предоставляется такая возможность. Счастливый случай надо хватать обеими
руками, даже если...
Она замолчала, тяжело дыша.
— Даже если это мешает стать счастливым?
— Может быть, и да! Лучше поймать случай и быть несчастным, чем
упустить и потом всю жизнь жалеть об этом.
— Флер. — Он взял ее руки в свои и поцеловал. — Ты
удивительная, совершенно необыкновенная! Не могу себе представить настолько
понимающую, самоотверженную жену...
Наступило звенящее молчание.
— Только я не твоя жена, — медленно проговорила Флер.
Ричард опустил глаза, глубоко вздохнул и снова посмотрел ей прямо в лицо.
— Флер...
— Ричард, мне нужно принять душ. Приехала из Лондона вся в грязи.
Она вырвалась из его рук и бросилась к лестнице.
— Конечно, — тихо произнес Ричард. Потом улыбнулся, глядя на нее
снизу вверх. — Ты, наверное, совсем без сил. А я даже не спросил, как
прошла панихида.
— Я на нее не поехала. Загуляла с Филиппой.
— А, хорошо! Я рад, что вы подружились.
— И спасибо за шампанское! — прибавила Флер, взбегая по
ступенькам.
...Закладка в соц.сетях
