Жанр: Любовные романы
Квартирный вопрос
...ась
ко мне и сочувственно спросила:
— Билл, наверное, уже начал надоедать вам? Отличный костюм, дорогая. С
таким вкусом... Вы прекрасно выглядите.
Я обожаю тебя, Синтия!
Генри переполняли чувства гордости и восторга от сознания того, что он сидит
рядом с ней.
— Я не раз говорила Биллу, что тоже хочу начать носить вечерние костюмы
с брюками. Длинные юбки меня раздражают. Недавно мы совершали круиз, и я
хотела купить несколько таких костюмов, но Билл, как обычно, начал ворчать
на меня, — с улыбкой продолжала Синтия, посмотрев на мужа, который в
этот момент пытался подозвать к нашему столику официанта. — Он
ненавидит ходить по магазинам и, пожалуй, годами не менял бы один и тот же
костюм, если бы я не заставляла его покупать новые. — Синтия
засмеялась, ища у меня сочувствия. — Ужас, правда?
Тем временем к нашему столику подошел официант.
— Принесите нам вина, — попросил его Билл и продолжал, обращаясь
ко мне: — Весь дом завален ее одеждой.
— Я завидую вашей жене, — заметила я.
Эта фраза показалась ему забавной, и он расхохотался. Успокоившись, Билл
налил мне белого бургундского вина.
Видя, что он залпом осушил бокал, я смело выпила половину своего и сразу же
почувствовала себя намного лучше.
— Генри, дорогой, а теперь расскажите, как поживает ваша мама, —
обернулась к нему Синтия. — Вы ведь, кажется, на рождественской
вечеринке говорили, что у нее умер котик?
Нам подали креветки, и я стала с аппетитом есть их, вполуха слушая, как мой
сосед слева, менеджер из Бромли, по имени Гордон, в подробностях рассказывал
о свадьбе своей дочери и о том, как трудно было поместить свадебный шатер в
небольшом садике. Его жена, сидевшая напротив с каменным лицом, буравила
меня пристальным взглядом. К счастью, Билл не забывал подливать вино в мой
бокал.
— Тебе весело? — спросил Генри, когда нам подали цыпленка с
морковью.
— Очень.
Слава богу, что за нашим столом сидел Билл. Как только вино кончилось, он
тут же велел официанту принести еще бутылку.
К тому времени, когда подали земляничный торт, я была уже в приличном
подпитии. Синтия расспрашивала всех сидевших за столом об их недугах и
проблемах на работе. Генри с обожанием смотрел на нее. Допив вдвоем бутылку
красного вина, мы с Биллом завели разговор о супермаркетах будущего.
— Понимаете, — сказал Билл, — наша фирма называется
Продовольственные магазины Броудрейндж
, но половина товаров, которые мы
продаем, — это вовсе не продукты питания. Видеокассеты и компакт-диски,
одежда, косметические средства...
— Но в супермаркете, в котором работает Генри, ничего подобного не
продается, — перебила я его.
— Конечно, нет, — с улыбкой сказал Билл. — Там мы в основном
торгуем залежалыми банками с заварным кремом и замороженным горохом.
— Отделы непродовольственных товаров будут в новом супермаркете, —
с набитым ртом сообщил Генри. — Вы же знаете, мистер Уинтербар, что у
нас в Истфорде строится новый большой магазин на месте старой фабрики.
Билл внимательно посмотрел на этикетку бутылки с вином.
— У нас с этим супермаркетом сплошные проблемы, — заявил
он. — Начиная с планов строительства.
Генри явно занервничал.
— Наш местный супермаркет
Броудрейндж
просто ужасен, — сказала
Синтия. — Я вообще не ходила бы туда, если бы не дисконтная карточка.
Честно говоря, я предпочитаю магазины
Теско
. Ассортимент гораздо богаче.
Билл нахмурился.
— Ты не должна так говорить, дорогая, — с упреком сказал он.
Синтия рассмеялась.
— Что за глупости, Билл! — воскликнула она.
Генри был готов расплакаться. Но его спасло появление Лысого у микрофона, в
дальнем конце зала. Сначала он горячо поблагодарил всех присутствующих за
то, что они приехали сюда, а затем развернул длинный свиток и начал
раздавать подарки. Серебряные часы для Глэдис за сорок лет безупречной
работы в фирме. Хлоп, хлоп, хлоп. Золотая чашечка для филиала в Борнмауте за
самое значительное увеличение товарооборота и выставки. Хлоп, хлоп. Букет
цветов для Джеральдины за организацию этого роскошного вечера. Хлоп.
Генри сидел, выпрямив спину, и с энтузиазмом аплодировал смущенным
раскрасневшимся коллегам, которые подходили к подиуму, чтобы получить
подарки из рук Лысого. Когда Лысый уже почти дошел до конца списка, Генри
промолвил вполголоса, обращаясь к тем, кто сидел за нашим столом:
— Сейчас он скажет о нас. О нас?
— И наконец... — произнес Лысый и замолчал, дожидаясь, пока
стихнут аплодисменты, которыми присутствующие провожали последнего
награжденного, — мы хотим вручить приз за эффективную организацию
системы стимулирования служащих. — Он сделал паузу. Глаза Генри
заблестели от волнения. — Приз вручается сотрудникам филиала в
Истфорде, графство Кент! Прошу менеджера Генри Чэпмена подойти и получить
его!
Генри покраснел до корней волос и, встав, стал протискиваться между стульями под гром рукоплесканий.
Я окинула взглядом зал и увидела одетую в пурпурное платье Морин, которая,
гордо улыбаясь, наблюдала за вручением приза. Сандра и Кевин вместе со
своими соседями по столику кричали
Ура!
и
Вау!
.
Поскольку Билл предусмотрительно попросил подать нам бренди к кофе, мы
подняли тост за Генри, когда он снова сел за столик. Билл стал рассказывать
длинный запутанный анекдот о человеке, который привел своего крокодила к
доктору. Я забыла, в чем была его суть, но хорошо помню, что все, кроме его
жены, долго смеялись. А Синтия, морщась, говорила:
— О, нет, Билл, опять этот анекдот!
Потом официанты начали убирать со столов, а на украшенной яркими мигающими
огнями эстраде появился небольшой оркестр и заиграл мелодию
Зажги огонь в
моей душе
.
Кевин, Сандра и их приятели вышли танцевать.
Генри встал и подошел ко мне.
— Обычно в этот момент директора уезжают, — сказал он. —
Давай потанцуем!
— Может быть, попозже?
Я решила, что исполнила свой долг перед Генри и что слушать его болтовню во
время танца — это уж не входит в условия контракта.
— Посмотри на Рози, — сказала я. — Мне кажется, она скучает.
Почему ты не хочешь пригласить ее?
Чувствуя, что сильно опьянела, я направилась в бар, чтобы выпить воды, и
увидела там Билла. Судя по всему, он и не думал ехать домой. Билл сидел за
стойкой и пил джин.
— Могу я угостить вас джином? — спросил он, заметив меня.
— Я пришла, чтобы выпить воды, — заявила я бодрым тоном и уселась
на высокий табурет.
— Неужели вы хотите вернуться назад в зал? — спросил он.
Я засмеялась, и Билл заказал два двойных джина. Вскоре я поймала себя на
мысли о том, что пытаюсь представить себе, каков Билл в постели. Эротические
фантазии про лысого пятидесятилетнего мужчину — верный знак, что я напилась.
Обычно, когда я начинала прижиматься на диванчике к какому-нибудь дядьке,
мурлыча:
Я из тех девочек, которые не умеют говорить нет
...
, Мартин
быстро увозил меня с вечеринки.
— Вы улыбаетесь. Вам что-то показалось забавным? — спросил Билл.
— Я вспомнила своего мужа, — сказала я и тут же поправилась: —
Своего бывшего мужа.
Произнося эти слова, я не испытывала и тени боли. Алкоголь все-таки —
удивительная вещь.
— Он не любил, когда я напивалась. И говорил, что я выставляю себя на
посмешище.
— О, то же самое говорит мне Синтия. И она, конечно, права.
Некоторое время мы молча сидели, разглядывая свои бутылки с тоником. Краем
глаза я заметила, как в бар вошел Генри. Он направился было к нам, но потом,
видимо, передумал и удалился.
— Дело в том, — промолвила я, — что мне нравится напиваться.
Когда ты пьяна, мир кажется лучше, чем он есть на самом деле.
Билл кивнул. Я заметила, что у него на глазах блестят слезы.
— Я хотел работать в отделе маркетинга, — грустно сказал
он, — но туда принимают в основном бойких ребят, едва закончивших
университет. У них нет ни одной свежей идеи, лишь знания, почерпнутые из
книжек. В свое время нам приходилось самим овладевать профессией. Мы на
практике учились торговать, а не читали об этом в учебниках.
Он печально заглянул в свой стакан с джином.
— Генри сам всего достиг... — ответила я и, достав кусочек лимона
из своего пустого стакана, пососала его.
— Я возьму вам еще стаканчик, — сказал Билл и продолжал
жаловаться: — Посмотрите, что сейчас происходит. Все стараются работать с
полуфабрикатами и называют это
решением проблемы питания
. Китайский обед
на двоих с бутылкой вина. Бери пакет и уходи. — Билл помахал моим
пустым стаканом, подзывая барменшу. — Эта идея пришла мне в голову
несколько лет назад, но никто тогда и слушать меня не хотел. Я говорил им:
Избавьте покупателей от лишних забот, сделайте все за них, создайте
правильные комбинации продуктов
. Никто не слушал меня!
Ты работаешь в
отделе снабжения, а не в отделе маркетинга
, — говорили мне.
Барменша поставила передо мной стакан с джином и открыла бутылочку с
тоником.
— Смешать? — спросил меня Билл. Но я едва понимала, что он
говорил. У меня туманилась голова от волнения. Наконец-то!
— Послушайте, у меня есть офигенная маркетинговая идея, — сказала
я, внезапно осознав, что весь этот вечер — удивительное стечение
обстоятельств, мой единственный в своем роде шанс достичь славы и
богатства. — Это пойдет в ваших супермаркетах как горячие пирожки...
ну, и моя книга тоже... Мы могли бы сотрудничать к обоюдной выгоде. —
Глотнув еще джина, я позабыла все свои опасения по поводу того, что мой
метод похудания еще не запатентован, и рассказала Биллу о диете
одной
полки
. — Смотрите? — возбужденно спросила я. — Это же именно
то, о чем вы говорили! Никаких индивидуальных решений, никаких беспокойств,
все расчеты сделаны заранее — и все в одной пластиковой коробочке!
Билл задумчиво кивнул.
— Отличная идея, — сказал он и улыбнулся. В этот момент он был
похож на ребенка. — Вы совершенно правы. Я поговорю об этом со стариной
Китом.
— А кто такой Кит?
— Коммерческий директор. Хороший парень. Но он уже ушел. Отправился к
своей подружке в Мидлсбро. — Билл порылся в карманах. — У меня где-
то были визитные карточки. Наверное, они остались в сумочке Синтии. Нам надо
раздобыть листок бумаги, чтобы вы могли записать номер своего телефона.
— Но я не хочу, чтобы наборы продуктов появились раньше, чем выйдет моя
книга.
В мечтах я уже видела свое имя на миллионах картонных пачек.
— А кто ваш издатель? — спросил Билл.
— У меня его еще нет.
Я заметила, как проходившая мимо Морин помахала мне рукой, и, попытавшись
сделать то же самое, чуть не упала с табурета.
— Осторожно!
Билл поддержал меня одной рукой, продолжая другой рыться в карманах костюма.
— Надо попросить листок бумаги у барменши, — сказал он.
К нам подошла Синтия.
— Что ты ищешь, Билл? — спросила она. — На вот,
возьми. — Она достала из сумочки блокнотик и маленькую серебряную ручку
и протянула мужу. — Если ты хочешь записать что-то важное, дай лучше я
сделаю это сама. — Синтия повернулась ко мне: — Он все равно потеряет
эту записку еще до конца дня... О Барбара, дорогуша... — она мягко
обернулась, чтобы расцеловаться с дамой, чьи щеки покрывал совершенно
оранжевый румянец. — Как Дерек, как его грудь? — И, понизив голос,
она бросила Биллу: — Убери руку с колена Кэри.
Билл бросил удивленный взгляд на свою ладонь, лежавшую на моем колене.
— О, простите, — сказал он. Я засмеялась:
— Ничего страшного.
Генри ходил вокруг нас кругами, с тревогой поглядывая на меня.
— Мне кажется, Генри боится, что я сболтну вам что-нибудь
лишнее, — сказала я, чувствуя, как у меня заплетается язык.
— Завтра утром я все равно не смогу вспомнить, о чем мы
говорили, — успокоил меня Билл. — Еще стаканчик джина?
Я кивнула.
Генри отвел меня в номер. У меня на ходу слипались глаза. В моей сумочке
лежали два листка бумаги: один с номером прямого телефона Билла, а другой с
координатами какого-то Чарли, с которым Билл играл в гольф и который
занимался издательским бизнесом. Если Биллу все же удастся утром вспомнить,
кто я такая, передо мной, пожалуй, откроются блестящие перспективы.
— Ты сумела подружиться с мистером Уинтербаром, — с завистью
сказал Генри, помогая мне выйти из лифта. — О чем вы говорили?
Пошатываясь, я прошла по коридору и остановилась перед дверью номера 234.
— Генри, я хочу спать.
Я порылась в сумочке, пытаясь среди пудрениц и губных помад найти ключ от
номера. Генри некоторое время наблюдал за мной, а потом взял сумочку из моих
рук и быстро выудил из нее ключ.
— Я тебе завтра обо всем расскажу, — пообещала я. — Я
действительно очень устала.
И как бы в доказательство своих слов я наткнулась на дверной косяк, пытаясь
войти в номер. Генри схватил меня под руку и ввел в комнату.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Нормально. Но мне очень хочется спать.
— Я понимаю. Спокойной ночи, Кэри.
— Спокойной ночи, Генри.
Сделав над собой усилие, я разделась и почистила зубы. Во всяком случае, в
моей памяти сохранилось воспоминание о том, как я стояла у зеркала с
торчащей изо рта зубной щеткой, смотрела на свое сморщенное лицо и думала:
Я стану знаменитой
. Я напилась до чертиков и поэтому плохо помню
дальнейшее.
Когда я уже лежала в кровати, в дверь тихо постучали. Я встала, шатаясь,
прошла в ванную комнату, где висел гостиничный халат, надела его и открыла
дверь. На пороге стоял Генри.
— Кэри, прости, пожалуйста. Я чувствую себя так неловко...
— Тебе не за что извиняться, Генри. Вечер мне понравился. А сейчас я
хочу спать.
— Нет, Кэри, я о другом. Барри привел в свой номер официантку.
— Что?
— И мне негде спать. О боже!
Я не помню, как я снова легла в постель. Проснулась я от странного
рокочущего звука, раздававшегося рядом со мной.
Я села с сильно бьющимся сердцем и пошарила рукой в темноте в поисках
выключателя. Наконец я зажгла свет и увидела на соседней кровати огромную
фигуру Генри, одетого в полосатую пижаму. Он храпел с присвистом и руладами.
Я застонала. О боже, как мне было плохо!
И тут я вспомнила, что наговорила Биллу, и снова застонала. Кроме того, на
прощанье я крепко обняла и поцеловала его на глазах Синтии и Генри. А потом
пыталась о чем-то поговорить с лысым гномом и его неприятной женой, но Генри
оттащил меня от них и увел из зала.
Что теперь они подумают обо мне? Когда я наконец брошу пить и
безобразничать?
Я вновь услышала мощный раскатистый храп и, обернувшись, увидела, как
трепещут губы Генри. Еще раз всхрапнув, он заворочался на кровати.
Мысль о том, что я отвязанная сексуально озабоченная алкоголичка, пронзила
все мое тело, и я вдруг, неожиданно для себя, пронзительно заорала:
— Генри!
Он открыл глаза и встрепенулся.
— Что? Что случилось?
— Черт подери! Ты можешь не храпеть? Когда я снова проснулась, было уже
светло.
Сквозь щель в незадернутых занавесках в комнату проникали солнечные лучи.
Соседняя кровать была пуста. Генри куда-то ушел. Я села, чувствуя, как у
меня раскалывается голова от страшной боли, поискала глазами халат, надела
его и пошла в ванную комнату, чтобы помыться и взглянуть на себя в зеркало.
У меня был ужасный вид.
Слава богу, что я еще не добилась славы. Если бы я была знаменитой и
выглянула сейчас за порог своего дома, например для того, чтобы забрать
оставленное разносчиком молоко, меня наверняка сфотографировали бы
прячущиеся в саду репортеры бульварной прессы, а потом эти снимки появились
бы в их изданиях на первой полосе. И разные неприятные типы по всей стране,
сидя за завтраком, говорили бы:
Посмотрите-ка на эту старую образину!
А их жены и подружки, увидев мой портрет, испуганно смотрелись бы в зеркало
и, поправляя прическу и макияж, шептали бы:
А ведь ей всего тридцать два
года...
Я сидела на унитазе и пыталась подавить приступ тошноты. Выпив два стакана
воды, я налила третий и, поставив его на ночной столик у кровати, снова
легла под одеяло.
В этот момент раздался стук в дверь.
— Кэри, ты будешь завтракать?
Нет, мне не хотелось есть.
Я пролежала бы в номере весь день, если бы Генри не стоял над душой и не
мямлил:
— Кэри, уже одиннадцать часов, я приготовил тебе кофе.
Я не могла пошевелиться.
— А как же то мероприятие, на которое тебя пригласила мать?
Он, должно быть, шутил!
— Номер снят до полудня. Мы должны освободить его.
Хоть бы он убрался!
— Кэри! Прошу тебя!
В конце концов Генри все же усадил меня в машину, раскаленную, как духовка.
Я чувствовала себя отвратительно. Средства от головной боли, которые мне
принесла официантка, спавшая этой ночью в номере Барри, не помогали. Так
плохо я еще никогда не чувствовала себя. Выглядела я соответствующим
образом. Генри тем временем болтал без умолку.
— Я знал, что нас могут отметить подарком, но все равно, когда назвали
мое имя, я страшно разволновался... — в третий раз рассказывал он о
своих впечатлениях от награждения. — А она очень ничего. Кэрол ее
зовут. По-моему, она первая у Барри после разрыва с Джули... А Синтия —
правда замечательная? Такая хозяйка. А Уинтербар, он хоть и сумасбродный
немного, но, знаешь, начальство его ценит... Он ничего не говорил о том,
кого назначат менеджером в этот новый супермаркет? Нет? Я так и думал...
Поздравляю тебя. Как мило. Да, замечательная. Не сомневаюсь. Не говорил.
Генри, останови машину, меня тошнит.
Генри остановился, чтобы купить мне бутылку воды, парацетамол, несколько
влажных салфеток, журнал
Мир женщины
и чипсы с луком и сыром.
— Жирная пища помогает при похмелье, — весело сказал он.
Мы снова тронулись в путь. Я сидела, развалившись на заднем сиденье, и тихо
ненавидела себя саму. Во время похмелья я всегда испытываю чувство вины. Мне
все еще было страшно подумать о том, до какого состояния я напилась вчера
вечером. Слава богу, что Синтия всегда находилась рядом со своим мужем.
Иначе я начала бы к нему приставать. Я содрогнулась, вспомнив, как лукаво
ухмыльнулся сегодня утром Барри, встретив меня в холле.
— Как спалось? — спросил он, подмигнув мне.
— Так себе, — ответила я. — Генри слишком громко храпел на
соседней кровати.
Генри смущенно засмеялся, и я бросила сердитый взгляд на Барри, который в
будничной одежде снова показался мне отвратительным. Уж конечно, даже после
четырех галлонов джина, никому и в голову не придет, что у меня могло быть
хоть что-то, достойное упоминания, с Генри! Или им это все же приходит в
голову? Я была раздавлена. Я дала себе слово больше никогда так не
напиваться.
Генри снова начал что-то бормотать себе под нос. Я закрыла глаза, прижала
бутылку с водой к груди и заснула. Я проснулась, когда машина Генри
остановилась около моего дома. Меня мучили жажда и головная боль.
— Ты сможешь самостоятельно дойти до крыльца? — спросил Генри,
доставая мой чемодан из багажника.
Нет, Генри, конечно не могу...Глава 19
Тот, кто стоял на моем крыльце, судя по всему, был настроен решительно. Во
всяком случае, в дверь уже три раза позвонили. Я сидела на полу кухни,
вытянув шею и пытаясь разглядеть сквозь матовое стекло входной двери
очертания стоявшего на пороге моего дома человека. Он не трогался с места.
Всю неделю я пряталась от людей, не подходила ни к двери, ни к телефону. Я
знала, что мне не удалось обмануть маму рассказом о сильном пищевом
отравлении. Я придумала этот предлог для того, чтобы извиниться перед ней за
субботу и запереться дома. Но я опасалась, что мать может каждую минуту
нагрянуть ко мне с целой пригоршней лечебных травок.
Мне не хотелось видеть ее.
Или Генри, который мог наведаться для того, чтобы справиться о моем
здоровье, и освежить в памяти славное мгновение, пережитое им на
корпоративной вечеринке.
Я заползла подальше в кухню.
Ну, а вдруг это Луиза? Может быть, она прошла ультразвуковое обследование и
у нее будут близнецы. Поэтому она явилась ко мне, как к будущей крестной
матери своих детей, с бутылкой шампанского для того, чтобы отметить важное в
ее жизни событие.
А вдруг это Найджел с чеком на круглую сумму? Или даже без чека. Он должен
помочь мне выпутаться из сложной ситуации. Мне необходимо было видеть
Найджела больше, чем кого бы то ни было.
Я встала.
Кроме клерка, который сообщил бы мне о том, что я могу получить крупную
сумму денег по своей облигации выигрышного займа. У меня была одна, на два
фунта, ее подарил мне пьяный дядя сто лет назад, когда меня крестили и два
фунта — это еще что-то значило.
Дверной звонок продолжал надрываться. Я вышла в прихожую.
На моем крыльце стояли четверо. Двое коротко подстриженных мужчин
в костюмах, кудрявый парень в кожаной куртке и девушка с ярко накрашенными
пурпурной помадой губами. Она направляла на меня камеру. Один из одетых в
костюмы типов выступил вперед, кивнул мне, щелчком сбил невидимую пушинку со
своего лацкана, улыбнулся и сообщил, что я должна в течение четырнадцати
дней выплатить электроэнергетической компании две тысячи семьсот сорок три
фунта. В противном случае компания вынуждена будет конфисковать
принадлежащие мне имущество и товары на эту сумму. У меня учащено забилось сердце. Камера чуть потрескивала, снимая меня. Когда
я наконец заговорила, одетый в кожаную куртку парень сунул мне под нос
микрофон магнитофона.
— Что происходит? — спросила я, сердито поглядывая на работающую
кинокамеру.
— Достаточно, Карла, — сказал парень в кожанке.
Карла надула губы и спустилась с крыльца.
— Все в порядке, — сказал парень, обращаясь ко мне. — Едва ли
это пригодится...
— А кто вы такие? — спросила я.
Вместо ответа тип в костюме вновь заговорил о необходимости погашения долгов
и объектах владения. Я уж было успокоилась, подумав, что в моем доме,
разграбленном Мартином, они вряд ли чем-то поживятся, когда он припомнил,
что я, по сведениям его клиентов, являюсь зарегистрированным владельцем
синего
Форда Фиесты
, который по истечении данного мне срока может быть
конфискован в счет погашения долга. Мне стало плохо. Я схватилась за дверной
косяк и начала лепетать что-то о своем партнере по бизнесу, который сейчас
находится в отъезде, но скоро вернется и все уладит, при том пытаясь
захлопнуть дверь перед их носом: мне показалось, что половина моих гостей
пытается войти в дом.
Это же не на самом деле, это снится? Это все от стресса... В мозгу все
перемешалось — вот тебе и бред преследования. Конечно же, я все еще лежу в
своей постели. Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу.
Когда я снова их открыла, то увидела, что передо мной стоит парень в кожаной
куртке, а Карла с пурпурными губами сидит на краешке моего кухонного стола и
болтает ногами.
— Как вы себя чувствуете?
У него были темные волосы, загорелое лицо, смеющиеся глаза, окруженные сетью
морщинок, и низкий скрипучий голос, — вероятно, он потратил не один час
на то, чтобы придать ему нужный тембр. Ах, такому бы мужчине показаться не в
таком виде — с грязной головой, в старом махровом халате Мартина, без
макияжа... Я была, наверное, похожа на труп человека, умерщвленного
несколько дней назад из милосердия.
Я молча смотрела на него, не в силах собраться с мыслями и спросить, что ему
здесь, черт возьми, нужно.
— Гай Мэтьюс, — представился парень, протягивая мне руку. — А
это — Карла.
Она улыбнулась, но
...Закладка в соц.сетях
