Жанр: Любовные романы
Квартирный вопрос
...лачивает счета, не вносит деньги на
мой счет, не пытается получить арендную плату, не выгоняет из квартиры
нерадивого квартиросъемщика. Но когда я дошла до новых проблем, до жалоб в
санинспекцию — от моего спокойствия не осталось и следа. Теперь мой голос
звенел от волнения. В конце концов я сорвалась и начала истерично кричать о
том, что совершенно запуталась и нахожусь в полном отчаяние, что моя сестра
сошла с ума и я не знаю, как теперь жить дальше. Я разрыдалась прямо в
трубку и дала отбой.
Гай крепко обнял меня.
— Для тебя сейчас настали трудные времена, — сказал он. — Что
я могу сделать, чтобы улучшить твое настроение?
Я проснулась в семь часов вечера. Гай поставил на ночной столик кофе и снова
лег. В его объятиях мне вдруг стало душно и жарко, и я, сев на кровати,
взяла кружку с ароматным напитком.
— Я не могу всю жизнь провести в постели. У меня дел по горло. Я должна
уладить массу проблем. Правда, один бог знает, как мне теперь быть.
Меня снова охватило отчаяние.
— Я думал, что сумею поднять тебе настроение, — сказал Гай,
поглаживая меня по спине, — привести в действие твои эндорфины. У меня
была душевнобольная тетя, — продолжал он, целуя мою шею. — Ее
постоянно то клали в клинику, то снова отпускали домой. Ее лечили разрядами
электрического тока, но через пару месяцев после курса все начиналось по
новой.
— Ужас какой.
— У нее тоже не было мужа.
— Что ты сказал?
— Да так, ничего. Просто я заметил, что у всех чокнутых женщин есть
нечто общее.
— И что же это?
Неприязнь очень быстро овладевает человеком, сжимая его сердце в своей
холодной руке.
— Ни у кого из них нет парня. Я считаю, что в этом корень проблемы.
Женщины сходят с ума без секса.
Я отодвинулась от Гая, его волосатые руки стали мне неприятны.
— Когда ты планируешь вернуться в Лондон?
Луиза была потрясена моим рассказом.
— Это ужасно, — несколько раз повторила она.
— Да уж, — ответила я. — Если хочешь знать, мне и говорить об
этом трудно.
Я уже устала рассказывать всем о Джульетте. Молва о ее болезни быстро
распространилась по городу, и теперь мне постоянно звонили знакомые и
требовали от меня подробностей. Это раздражало меня. Каждый раз, воссоздавая
события, я как будто заново переживала их и чувствовала себя виноватой перед
сестрой. Теперь мне было совершенно очевидно, насколько серьезно она была
больна. Я не пришла вовремя ей на помощь, а значит, подвела ее.
Мне очень хотелось поговорить с Луизой, но я решила не звонить ей до тех
пор, пока она не побывает на приеме у врача. Я не желала омрачать ее радость
своим горестным рассказом.
Однако в отделе витаминов супермаркета
Броудрейндж
Луиза случайно
встретилась с Соней, и та поведала ей о несчастье, произошедшем с моей
сестрой. Соня, в свою очередь, узнала обо всем от Ровены, которая накануне
разговаривала по телефону с моей матерью. Очевидно, в этот момент мимо них
проходил, переваливаясь, Генри: он тоже счел своим долгом немедленно
выразить сочувствие и предложить помощь. Только этого мне не хватало!
— Расскажи мне о Гае, — попросила Луиза. — Как ты могла
прогнать его? Мне так хотелось взглянуть на этого парня!
— Я ничего не могла поделать с собой. У моей сестры психическое
расстройство, меня преследуют судебные приставы, Найджел куда-то исчез,
оставив меня в полном дерьме, управляющий банком жаждет моей крови. А в это
время Гай говорит:
Ты знаешь, что шестьдесят пять процентов мужчин кончают
через две минуты после начала полового акта, а женщинам в среднем требуется
на это двадцать минут?
— Я вздохнула. — Все это, конечно, прекрасно,
но ведь на свете существуют не только сексуальные проблемы.
Луиза хмыкнула.
— Ладно, не расстраивайся, — сказала она. — Все равно у вас
не сложилось бы серьезных отношений.
— А как у тебя с личной жизнью?
— Я наконец-то рассталась с этим лживым ублюдком, — ответила
она. — Слава богу, что ребенок у меня не от него, а от Роберта.
Я промолчала.
Луиза взглянула на лежавшую на столе корреспонденцию и ткнула пальцем в счет
за электричество.
— Кэри, хочешь я одолжу тебе денег? — спросила она.
— Нет, нет, я обойдусь, — поспешно сказала я. Я надеялась, что Бен
не оставит меня в беде, и рассказала Луизе о его планах. Бен собирался
помочь мне избавиться от квартиросъемщиков.
— В центре города есть агентство по найму жилья, — сообщила
Луиза. — Ты могла бы найти через него приличных жильцов с хорошими
рекомендациями.
Приличные квартиросъемщики хотят иметь приличную квартиру
, — с
горечью подумала я, но вслух сказала другое.
— Да, конечно, Лу, я обращусь к ним.
— Если хочешь, я могу дать тебе денег в долг, — еще раз предложила
она.
— Спасибо, но пока не надо. Все образуется.
Надеюсь. Когда Луиза вышла в туалет, я сложила всю корреспонденцию в одну стопку и
накрыла ее своим ежедневником. Вид всех этих счетов и писем действовал на
меня угнетающе. Меня обуревали противоречивые желания. С одной стороны, мне
хотелось все рассказать подруге, поделиться с ней своими проблемами и
попросить о помощи. А с другой, я чувствовала ответственность перед своим
будущим крестником. Мне не хотелось расстраивать его мать, и, честно говоря,
мне было стыдно: почему именно я вечно сижу без денег, вся в долгах, да и
веду себя неадекватно, а у Луизы была хорошая работа, новый автомобиль и
гарантированная персональная пенсия под старость — и все это прямо со
школьной скамьи.
Я решила позже съездить к Найджелу и узнать, что случилось с этим ублюдком.
А пока я могла сосредоточить все свое внимание на единственном радостном
событии в окружавшей меня действительности.
— Может быть, перед уходом выпьешь кофе, Лу? — крикнула я в
коридор.
Но тут дверь ванной комнаты открылась, и из нее вышла мертвенно-бледная
Луиза.
— Нам надо срочно ехать в клинику, Кэри. У меня началось кровотечение.
— Постарайся успокоиться, — сказала я Луизе, когда моя машина
остановилась у светофора. — Помнишь, у Ровены тоже было такое? Но все
обошлось, и она родила. Ей просто пришлось полежать несколько дней в
клинике.
Луиза покачала головой.
— Я знаю, что потеряю ребенка. Я уверена в этом. Это наказание за то,
что я делала Роберту.
— Не говори так. Все будет хорошо.
Всю дорогу мы говорили на эту тему. Переступив порог клиники, я сразу же
бросилась в регистратуру. Услышав, что произошло, служащая исчезла в
кабинете врача, а затем поспешно пригласила Луизу войти.
Мне стало нехорошо. Сначала Джульетта, теперь Луиза. Меня вдруг охватила
паника при мысли о том, что мама, возможно, оступилась, упала с лестницы и
лежит сейчас беспомощная на полу, а поблизости — никого. Но тут я
сообразила, что именно такие навязчивые страхи и довели Джульетту до
психушки. От этой мысли я испугалась еще больше.
Прекрати сейчас же!
— приказала я себе, не обращая внимания на любопытные
взгляды, которые бросал на меня шмыгавший носом мальчишка, сидевший рядом на
стуле.
Взяв со столика журнал, я полистала его. В нем можно было найти статьи о
том, как выглядеть моложе своих лет, как похудеть и стать стройнее, как
заарканить молодого любовника. Авторы в один голос советовали отказаться от
алкоголя. А о курении не было сказано ни единого слова. Когда я курила,
помню, с каждой страницы меня убеждали в том, что никотин способствует
образованию морщин, наносит вред зубам и волосам, что курение
противопоказано во время беременности, что оно пагубно воздействует на
сердце и легкие. Но как только я бросила курить, все издания тут же забыли о
вреде никотина и начали трубить об опасностях, связанных с алкоголем, в
котором, твердили они, первопричина чуть ли не всех известных болезней;
пьющий человек, убеждали мня, выглядит как старая развалина, пока не откинет
копыта от своего пьянства. Если я когда-нибудь стану трезвенницей, то,
несомненно, мне на глаза начнут попадаться статьи о том, что свежие овощи и
фрукты вредны человеку. В особенности, если вы едите их в прикуску с
шоколадными пальчиками.
Подняв глаза, я увидела на противоположной стене плакат с надписью:
У вас
проблемы с алкоголем?
Я снова потупила взор и стала рассматривать фото, на котором были изображены
три женщины. Здесь же указывался их возраст — пятьдесят девять лет,
шестьдесят один год и семьдесят лет. Но все они выглядели моложе меня. И
причиной тому были галлон воды, который каждая из них выпивала ежедневно, и
новая тушь для ресниц.
Поморщившись от отвращения, я бросила журнал на столик и взяла издание под
названием
Домоводство
. Полчаса я читала статью
Двадцать рецептов
приготовления кабачков
, однако так и не запомнила ни один из них. Меня не
покидали мысли о том, что Луиза находится сейчас в кабинете врача. Что с ней
так долго делают? Какой она выйдет? Может быть, она, сияя от радости,
объявит мне сейчас, что с ребенком все хорошо? Или ее вывезут на каталке,
бледную, как смерть, укрытую простыней? Мне казалось, что я не вынесу этого.
Я сидела, сжав кулаки. Мне отчаянно хотелось, чтобы с крошечным существом в
ее утробе ничего не случилось. Перед моим мысленным взором вставали ужасные
картины: кровь, еще не сформировавшийся плод в медицинском лотке... У Ровены
есть книга с цветными иллюстрациями, на которых изображен ребенок в утробе
матери на различных стадиях развития. По этим фотографиям можно проследить,
как он растет, как развиваются его пальчики на руках и ногах...
Я вскочила с места и хотела подбежать к девушке в регистратуре, но тут дверь
кабинета отворилась, и в коридор вышла заплаканная Луиза. Я бросилась к ней.
Она молча покачала головой и направилась к выходу. Я догнала ее уже на
улице.
— Что случилось? — спросила я.
— Я не беременна.
Я с недоумением взглянула на нее.
— Ты хочешь сказать, что у тебя произошел выкидыш?
— Нет! Я вообще не была беременна.
По ее лицу текли слезы.
— Вообще не была?
— Нет! Что я теперь скажу Роберту?
— А где сейчас Роберт? — спросила я, пододвигая Луизе чашку чая, в
которую я налила изрядную дозу бренди. Старую липкую бутылку с этим напитком
я нашла в глубине кухонного шкафа за жестянками с кексом для домашней
выпечки.
— Дома, — сказала она, сопя и прихлебывая чай. — Он на этой
неделе не работает. Роберт хотел пойти со мной к врачу, но я сказала ему,
что ты пойдешь со мной, а потом я сразу же вернусь и расскажу ему обо всем.
Кэри, но почему я нахожусь в таком странном состоянии все эти дни? Почему я
постоянно плачу?
Я взяла бутылку бренди и вылила остатки в свою кружку.
— Сначала тебя потрясло то, что ты беременна. Потом то, что ты не
беременна. А что сказал доктор?
— По его мнению, это дисбаланс гормонов, вызванный пропущенной
овуляцией. Он осмотрел меня и заявил, что я совершенно точно не беременна.
Но у меня кровотечение
, — сказала я.
Да, у вас начались
месячные
, — заявил он. Луиза засмеялась сквозь слезы, ее смех был
похож на рыдания. — Я чувствовала себя законченной идиоткой. Доктор,
должно быть, решил, что я спятила.
— А как же твой растущий живот и набухшая грудь?
— Не знаю. Доктор что-то говорил об избытке прогестерона и о том, что
такое случается. И еще он сказал, что если я захочу ребенка, у меня не
должно возникнуть проблем с зачатием.
— Ну вот видишь, как хорошо, — сказала я, хотя, как и Луиза,
чувствовала себя разочарованной. — Теперь ты убедилась в том, что тебе
действительно хочется ребенка, и можешь планировать его.
Луиза смотрела на меня, выставив нижнюю губу так, как делала это в детстве.
— Я не хочу ничего планировать, — раздраженно сказала она. —
Я хочу того ребенка, которого, как я думала, ношу под сердцем.
Я отвезла Луизу домой. Поцеловав меня, она поднялась на крыльцо. Двери
распахнулась, и я увидела в дверном проеме Роберта. Он обнял Луизу, и я
тронулась с места.
Пикап Найджела стоял на дорожке возле дома, но его легковой машины не было
видно. Я припарковалась в переулке, перелезла через невысокую ограду и
подошла по усыпанной гравием тропинке к гаражу. Заглянув в окно, я увидела,
что он пуст.
Поднявшись на крыльцо, я постучала в дверь, но это было напрасной тратой
времени. Дома находился только Сэм, старый вонючий Лабрадор Найджела. Он
вышел из-за угла и обнюхал меня, как всегда, с недовольным видом, ткнувшись
мордой мне в лобок.
— Ах, ты мерзкая псина!
Отпихнув Сэма, я обошла дом. Во дворе в загоне под деревом стоял толстый
откормленный пони. Рядом с решеткой для барбекю валялся сломанный детский
велосипед. На столике стояло несколько пустых банок из-под пива.
Я заглянула через окно в дом и не узнала гостиную Глории, всю в таких
уютненьких подушечках и живых цветочках
. На полу рядом с диваном валялось
множество банок из-под пива и лежал ворох газет. И вокруг ни одной живой
души. Я не понимала, куда подевались обитатели дома. Животные Найджела явно
не голодали, но сам дом был пуст.
Я вернулась к машине и поискала листок бумаги, на котором я могла бы
написать записку. По иронии судьбы мне под руки попался счет, выставленный
Тревором за выполненные работы. Достав из сумочки шариковую ручку, я
накарябала на обороте счета:
Найджел, пожалуйста, срочно позвони мне. Я в
полном дерьме
и бросила записку в почтовый ящик.
Когда я возвращалась по дорожке к своей машине, мне встретился старик в
синем комбинезоне с ведром в руках. Мы остановились, и он заговорил со мной.
— Они уехали.
— Куда и на сколько дней?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Мне велели кормить животных и подрезать кусты.
— Кто велел? Найджел?
Старик покачал головой.
— Я говорил с его женой. — Он двинулся дальше, бросив мне через
плечо: — Она забрала все детские игрушки. Похоже, они не собираются
возвращаться.
Вернувшись домой, я сразу же легла в постель. Я не успела поменять белье, и
от наволочек исходил запах крема после бритья, которым пользовался Гай. У
меня дрогнуло сердце, но я хорошо знала, что если бы он был здесь, то я
снова почувствовала бы отвращение к его волосатому потному телу.
Еще не стемнело. Я слышала шум машин, крики, смех, шаги прохожих.
Свернувшись калачиком, я обняла себя за плечи. Почему Найджел уехал, не
сказав мне ни слова? Я почувствовала надвигающуюся опасность.
Мне очень хотелось уснуть, но я долго лежала, не смыкая глаз. Когда
стемнело, я почувствовала, как мой мозг наполнился голосами. Я слышала
холодные обвинения Грэма, презрительные упреки Тревора, тихий плач
Джульетты, лежащей на больничной койке...
Я хотела включить свет, но не могла пошевелиться и лежала, как будто
окаменев. По потолку проплывали отсветы от фар проезжавших мимо машин. Меня
терзал страх.
Глава 26
— Бог не оставит тебя в беде, помни об этом, — сказал Нейл,
помешивая кофе. — Если ты откроешь ему сердце, то сможешь преодолеть
все трудности.
Совершенная любовь изгоняет страх
, первое послание Иоанна,
глава четвертая, стих восемнадцатый.
Я вытерла мокрое от слез лицо.
— Прости, но сегодня у меня нет печенья, — сказала я.
— Мне ничего не надо, Кэри, — сказал Нейл, пристально глядя на
меня. — Что еще у тебя стряслось?
— У меня одна беда за другой, — пожаловалась я.
— Прими ванну, это успокаивает, — посоветовал Нейл.
— Я думала, что нашла свою любовь. Даже лучше, чем любовь, —
страсть. Но это оказался всего лишь секс.
Нейл смущенно кашлянул и подошел к раковине, чтобы налить воды в ведро.
— Ты устала, — сказал он. — Прими ванну и ляг в постель.
— Что такое страсть, Нейл?
— Забудь об этом.
Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение,
благость, милосердие, вера...
— Ты прав, — промолвила я, хотя меня не утешали библейские истины.
—
...кротость, воздержание
, — закончил Нейл, и мне показалось,
что он бросил выразительный взгляд на пустую бутылку вина, стоявшую рядом с
мойкой. — Послание к галатам, глава пятая, стих двадцать второй.
— Я не хочу предъявлять окружающим слишком высокие требования, —
заявила я. — Мне нужен человек, с которым я могла бы делить в жизни
радости и горести. Но он должен волновать меня, трогать мое сердце...
А также заставить меня забыть о проблемах и заплатить мои долги
, —
подумала я.
— Тебе нужен друг, — сказал Нейл и, взяв ведро с мыльной водой,
направился к двери.
Я понимаю, что пути Господни неисповедимы, но зачем он привел ко мне в этот
день Генри?
Как только Нейл дал мне совет завести хорошего друга, раздался звонок в дверь. Нейл пошел открывать.
— К тебе пришли, — сказал он, увидев Генри на пороге.
Я застонала.
— Дорогая моя, что с тобой? — спросил Генри, с состраданием глядя
на мои растрепанные волосы и покрытое красными пятнами лицо.
Я пожаловалась ему на свою судьбу, перечислив постигшие меня беды.
— Я пришел, чтобы выразить тебе сочувствие по поводу несчастья,
произошедшего с твоей сестрой, — сказал Генри, выслушав меня. — Я
заехал по пути на работу. Может, тебе нужна моя помощь?
Его пухлые щеки подрагивали от волнения. Он действительно беспокоился обо
мне.
— Спасибо, Генри. Джульетте уже лучше.
— А ты как?
— Со мной все в порядке. Просто я очень устала.
Мы помолчали.
— Давай как-нибудь сходим в бар, пропустим по стаканчику. Как ты на это
смотришь? Тебе надо отвлечься от грустных мыслей.
Он смущенно поигрывал замком куртки. А я внимательно разглядывала пуговицу
на своей блузке, стараясь найти предлог, чтобы отказаться от его
приглашения. В сущности, я могла, извинившись, намекнуть на свое душевное
состояние и сказать ему, что у меня, к сожалению, нет времени. Но тут я
услышала шаги почтальона, и сквозь щель для почты на пол прихожей упала
пачка конвертов.
— Сиди, я принесу, — сказал Генри и, встав из-за кухонного стола,
прошел в прихожую и поднял почту.
Мое сердце сжалось от дурного предчувствия.
— Я просмотрю их позже, — сказала я, стараясь говорить как можно
небрежнее, но голос предательски дрогнул.
Однако Генри бросил взгляд на один из конвертов, и его глаза стали круглыми
от изумления.
— Тебе пришло письмо из главного офиса фирмы! — взволнованно
воскликнул он.
— Из главного офиса?
— Да, посмотри!
И он протянул мне конверт с логотипом фирмы
Броудрейндж
.
— Что им нужно... — начал было он, но осекся и, покраснев,
извинился: — Прости, я не хочу вмешиваться в твои дела...
— Все в порядке, Генри. Это, наверное, письмо от Билла.
У меня сразу же улучшилось настроение. Генри с изумлением смотрел на меня.
— От мистера Уинтербара?
— Да. Он обещал навести для меня кое-какие справки.
Я взяла письмо из рук Генри, чувствуя, как меня охватывает волнение.
— Как мило с его стороны, что даже после огромной дозы джина он
вспомнил о своем обещании, — заметила я.
Генри кивнул, соглашаясь со мной.
Я взглянула на конверт. Возможно, это — судьбоносное письмо и сейчас
произойдет поворот к лучшему в моей жизни. Наверняка Билл уже переговорил с
членами совета директоров, и те приняли решение немедленно пустить в продажу
наборы продуктов
Диета одной полки
. А это значит, что скоро я получу
кругленькую сумму. Услышав о наборах, Чарли, конечно, заинтересуется моей
книгой, и я выгодно продам ее.
А может быть, Билл уже успел рассказать своему приятелю Чарли о моей книге в
воскресенье, когда они, по своему обыкновению, играли в гольф? Может быть,
именно в эту минуту Чарли пишет мне письмо с просьбой прислать ему рукопись?
А что, если оно уже пришло и лежит в стопке полученной сегодня
корреспонденции?
Дрожащими руками я вскрыла конверт. Генри, затаив дыхание, следил за мной.
Письмо было напечатано на бланке фирмы
Броудрейндж
и адресовано миссис
Кэри Кэррингтон.
Дорогая Кэри, у меня была возможность поговорить с нашим коммерческим
директором...
Тон письма был вежливым и сдержанным. Мне было трудно узнать того Билла, с
которым я пила джин за стойкой бара.
...хотя это в принципе интересная идея... готовые пищевые продукты с
подробной информации о содержании калорий... возникнет проблема
эксклюзивности... эта идея не сможет остаться достоянием исключительно нашей
фирмы... наши конкуренты начнут продавать похожие товары... жаль, что я
вынужден разочаровать вас... милости просим, если у вас в будущем появятся
инновационные идеи... спасибо за то, что вы проявили интерес к нашей
фирме...
— О чем он пишет? — нетерпеливо спросил Генри, не в силах больше
сдерживаться.
Строчки письма начали расплываться у меня перед глазами, полными слез.
— Он пишет:
Брось свою затею, Кэри, твоя идея — полное дерьмо
.
— Нет, он не мог написать такое! — ужаснулся Генри.
Я протянула ему письмо.
Он долго читал, время от времени поднимая на меня затуманенные влажные
глаза.
— А что ты думаешь о приписке, сделанной внизу от руки? — спросил
он.
— Я не заметила ее.
Взяв у него письмо, я пробежала глазами несколько строчек, накарябанных
Биллом.
Рад был познакомиться с вами. Не забудьте отослать книгу Чарли. Я
разговаривал с ним, он заинтересовался ею
.
— Очевидно, ты произвела на него хорошее впечатление, — сказал
Генри.
— Да, — согласилась я.
Зачем я обманываю саму себя? Ни одна торговая фирма не заинтересуется моей
идеей. Чарли тоже наверняка проигнорирует мои жалкие попытки написать книгу.
Я обхватила голову руками.
— А кто такой Чарли? — спросил Генри.
— Один лондонский издатель.
— И ты собираешься послать ему свою книгу?
— Я думаю, это не имеет никакого смысла.
— Но мистер Уинтербар, видимо, считает, что в этом есть смысл. Иначе бы
он не упоминал об этом и не рекомендовал бы тебя издателю.
— Ничего это не значит.
Вряд ли партнер по игре в гольф моего случайного собутыльника захочет что-то
сделать для меня.
— Но если мистер Уинтербар говорит...
— Спасибо, Генри. Я знаю, что ты хочешь успокоить меня, но ты ничего не
понимаешь в издательском деле. У меня сейчас в жизни сплошная черная
полоса...
О боже, Генри, уезжай, — мысленно молила я его, — тебе пора на
работу. Проваливай отсюда
.
— Я знаю, и мне очень жаль тебя. Но, может быть, ты почувствуешь себя
лучше, если пошлешь книгу издателю? Это поможет тебе отвлечься от дурных
мыслей и обрести надежду.
— Ну да, а потом я снова получу письмо, в котором мою затею назовут
полным дерьмом.
— Нельзя опускать руки. Послушай, где находится это издательство? У
тебя есть адрес? Я могу отправить твою рукопись прямо сейчас, заехав на
почту по дороге на работу. В понедельник она уже будет лежать на столе
Чарли.
— Она еще не отпечатана.
— Я поручу это Рози.
— Но мне надо написать письмо издателю.
— В таком случае я подожду.
— Почему ты возишься со мной?
— Потому что друзья должны помогать друг другу, — ответил Генри и
покраснел.
Он сделал кофе, а я достала блокнот с адресом Чарли, который дал мне Билл, и
переписала его на листок бумаги.
— Вот, возьми. Чарли наверняка выбросит мою книгу в мусорную корзину,
но мне это безразлично.
— Перестань, надо всегда надеяться на лучшее. А где книга?
— Книга еще не готова, я успела написать только начало.
— И где же оно?
— Где-то здесь, — сказала я, показав на лежавший на столе ворох
бумаг, счетов и невскрытых конвертов с письмами.
Мы начали рыться в бумагах, но среди
...Закладка в соц.сетях
