Жанр: Любовные романы
Квартирный вопрос
...у.
— Она тоже пишет, мама. Ты видела ее записные книжки? И, кстати, это не
роман. Я пишу книгу о диете.
— Ты пишешь книгу о диете? — переспросила мама и поискала глазами
свою коробочку с конфетами
Кит-Кэт
. — Тебе не нужна диета. Надеюсь,
ты не истязаешь свое тело, чтобы избавиться от стресса?
Мы ели макароны с кабачками и чесноком довольно странной формы, лепешки с
петрушкой (
Ты никогда не заходила в маленькую булочную, расположенную рядом
с химчисткой? Отличный хлеб и очень милая продавщица. Тебе там понравится, я
знаю
), и еще салат, и бутылку красного вина, большую часть которой выпила
я.
Мать рассказывала мне о нервном срыве кузины Молли и о том, почему Джульетта
никогда не оправится после разрыва с Сидом, и о том, что это из-за нашего
злосчастного отца ее влечет к мужчинам, которые ее унижают. Это было явным
преувеличением. Джульетта как-то призналась, что одной из причин
истерических приступов Сида было ее нежелание связывать его и бить
бамбуковой палкой.
Но я знала, что лучше дать моей матери проиграть свою пластинку до конца,
поэтому я только кивала, поддакивала ей и в ответ говорила то, что всегда
нравилось маме и Джульетте. То есть рассказывала ужастики про Мартина —
какой он ужасный сноб, и как он лишил меня права иметь детей, потому что так
и не избавился от комплексов, которые приобрел в детстве благодаря своей
мамочке... Пока я все это говорила, моя мать смотрела на меня с обожанием.
— Как хорошо, что мы наконец снова увиделись, — сказала
она. — Мы давно уже не говорили друг с другом так задушевно.
Мне вдруг стало стыдно.
— Да, ты права, мама. Но я хотела сказать, что хотя я и благодарна тебе
за подарок, но не могу принять его. Мне жаль терять целый день, я очень
занята, поверь. Может быть, тебе стоит вернуть свои деньги, а потом, когда я
буду посвободнее...
— Я думала, ты будешь рада. Мы с Молли тоже туда записались. —
Прелестно! — Я и Джульетту звала, но она отказалась. Меня беспокоит то,
что Джульетта проводит много времени в одиночестве. Я хочу на твой день
рождения купить вам обеим путевку на уикенд, чтобы вы могли съездить куда-
нибудь вместе и отдохнуть.
О боже, а можно нам никуда не ездить, а просто принять ванну?
Я ушла от нее заполночь и минут сорок пять ждала маршрутное такси, потому
что пешком идти опасно (маме на каждом углу мерещились грабители и
насильники), и все эти сорок пять минут я слушала, как мама обличает отца,
из-за которого у Джульетты сформировалась агорафобия и целая пропасть других
неврозов.
— Да, да, я обязательно схожу к ней, — раз десять повторила я,
обещая матери не только нанести визит сестре, но и попытаться вывести ее на
прогулку. Мама попросила меня внимательно наблюдать за выражением лица
Джульетты в тот момент, когда она станет отказываться выходить из дома. А я
подумала о том, что лучшим способом заставить ее убежать на улицу был бы
мамин собственный визит — эдак на полдня. Несколько часов — и Джульетту
потянуло бы на свежий воздух.
Мама все еще что-то говорила, когда я садилась в машину. Чтобы закончить
мысль, она сунула голову в окно и, когда машина тронулось с места, чуть не
поломала шею.
— Болтливая у вас мамаша, — весело заметил водитель. — У меня
такая же. Особенно с тех пор, как старик наш помер... Одиноко им, да?
Нет, у нас не так. В нашей семье одиноких нет. Никому такой роскоши не
позволят.
Глава 14
Генри был занят с клиенткой, маленькой решительно настроенной женщиной,
которая жаловалась на влажный виноград и неподобающее обслуживание в отделе
овощей и фруктов.
— Мы гордимся своей службой работы с клиентами, — доносился до
меня голос Генри. — Я сам выберу для вас виноград, мадам, а потом
поговорю с молодым продавцом, который плохо обслужил вас.
Я пришла в супермаркет только для того, чтобы узнать у Генри в деталях о
предстоящей вечеринке. Но пока он разбирался с клиенткой, судя по всему,
профессиональной жалобщицей, я побродила вдоль полок с печеньем, стараясь
припомнить, какие продукты остались в моем холодильнике. Вообще-то его
нельзя было назвать пустым. Пока все шло замечательно. Я наконец-то стала
меньше есть и похудела на целых четыре фунта, чего, правда, никто не
замечал.
Генри нашел меня у полки с шоколадным печеньем.
— Прости, что заставил тебя ждать, — сказал он. Засунув свои
толстые пальцы за лацканы пиджака, Генри покачивался, переступая с пятки на
мысок, и с тревогой смотрел на меня. — Все остается в силе, так ведь?
— Да, конечно, — ответила я. Как я могла отказать ему? Нет, я была
не настолько испорчена, чтобы обижать Генри. — Я вот только не знаю,
что мне надеть.
— Жены директоров обычно надевают длинные черные платья. По-моему,
бархатные. — Генри задумчиво почесал свою пухлую щеку. — Но
некоторые девушки приходят в розовом.
Эти сведения нельзя было назвать исчерпывающими.
— Но юбка не обязательно должна быть длинной? Может быть, подойдет
платье для коктейлей?
Генри с озадаченным видом посмотрел на меня.
— Знаешь, я плохо разбираюсь в дамских нарядах. Что касается мужчин, то
мы надеваем смокинги.
— Хорошо, кажется, я поняла, как именно мне следует одеться.
На самом деле я не знала, где взять подходящее платье. В тот вечер, когда я
пыталась отделаться от матери, я упаковала все свои старые наряды в
пластиковые мешки, а позже отвезла их в благотворительную организацию.
— Если хочешь, я попрошу Морин помочь тебе, — неожиданно предложил
Генри.
Обрадовавшись пришедшей ему в голову идее, он бросился разыскивать Морин.
Тем временем я, поддавшись соблазну, взяла пачку шоколадного печенья с
полки.
Морин оказалась полной неприветливой женщиной с опущенными уголками губ. Она
с неприязнью окинула меня взглядом.
— Кэри, это помощник менеджера, Морин, — представил Генри свою
коллегу.
В этот момент к нам подошла еще более полная, чем Морин, девушка.
— Мистер Чэпман, могу я отвлечь вас на минутку?
Ей было лет двадцать и приблизительно столько же стоунов она весила.
Казалось, ее кофточка цвета морской волны сейчас лопнет на чрезмерно пышной
груди. Юбка, подобранная в тон кофточке, плотно облегала мощные бедра и
приоткрывала пухлые колени. Девушка с обожанием смотрела на Генри.
— Рози! — радостно воскликнул Генри, касаясь руки девушки. —
Кэри, это наш начальник канцелярии Рози. Не знаю, что бы я делал без нее.
Рози вспыхнула от смущения.
— Простите, мы отойдем на минутку, — сказал Генри, и они
удалились.
Генри выглядел маленьким и худым рядом с огромной Рози.
Почему они здесь
все такие упитанные? — подумала я, торопливо кладя назад на полку пачку
печенья. — Может быть, они съедают все просроченные продукты?
Морин бросила многозначительный взгляд на пачку печенья, которую я только
что положила на место, и обратилась ко мне:
— Мистер Чэпман сказал, что вы хотите поговорить со мной...
За то время, пока Генри отсутствовал, Морин успела несколько раз
неодобрительно хмыкнуть и сообщить мне, что
разные молодые особы
часто
одеваются
неподобающим образом
, стремясь продемонстрировать свои прелести.
Она явно еще не разобралась, кто я — шлюха, которая явится на вечеринку в
вульгарном наряде, или миленькая новая подружка Генри, которая действительно
хочет услышать дельный совет. Поэтому она то сердито смотрела на меня, то
одаривала меня ласковой материнской улыбкой. Наконец вернулся Генри и вручил
мне приглашение (белую карточку с золотым обрезом и буквами с завитушками).
Морин улыбнулась и отошла от нас.
Прочитав в приглашении, что вечеринка состоится в отеле
Меджестик
, я
удивленно посмотрела на Генри.
— А где находится этот отель? — спросила я.
— В Суссексе. На побережье в предместье Брайтона. Это совершенно новый,
прекрасно оборудованный отель. Перед завтраком ты можешь принять джакузи.
— Перед завтраком?
— Не беспокойся, Кэри, — поспешно сказал Генри, заметив, наверное,
выражение ужаса и тревоги на моем лице. — Мы действительно остаемся в
этом отеле на ночь, но между нами, конечно, ничего не будет... Ну, ты
понимаешь, о чем я говорю...
— Ты хочешь сказать, что я буду спать в отдельном номере?
Генри явно чувствовал себя неловко, и мне стало жаль его.
— Ну да, конечно. То есть я хотел сказать, что нас поселят в одном
номере, но я уйду спать к Барри. — Генри покраснел. — Ты видела
его, он был со мной в баре.
Я поняла, что речь идет о тощем мяснике.
— Хорошо, — сказала я. — Брайтон так Брайтон. Теперь я
понимаю, почему ты собираешься так рано заехать за мной.
Генри провел ладонью по лбу и улыбнулся.
— У нас будет достаточно времени, чтобы добраться до места, —
сказал он.
Этот месяц был особенно неудачным для меня. Дела шли из рук вон плохо.
Небольшую радость и облегчение приносили лишь упоительные мечты о том, как я
пройдусь по мраморному вестибюлю роскошного отеля
Меджестик
под руку с
богатым неженатым владельцем сети супермаркетов, который весь вечер с
вожделением смотрел на меня, и случайно столкнусь с Мартином и Шэрон,
потасканными, задрипанными, погрязшими в неудачах.
Последняя неделя началась с того, что я исписала целую страницу ежедневника
расчетами и свежими идеями о том, как выкарабкаться из финансовой ямы:
1. Выяснить, кому можно предложить главы из моей книги, и получить
огромный аванс, который позволит мне заткнуть финансовую брешь. (Это было
моей заветной мечтой.)
2. Сходить в дом и взять у Гэри синий бланк с печатью, от которого, по
всей вероятности, зависит, получим ли мы арендную плату за квартиру. (В
течение двух недель мне не удавалось этого сделать.)
3. Забрать заявку на свое участие в семинаре
Раскрой свой потенциал
и
вернуть матери деньги (это дело я откладывала уже в течение трех недель,
надеясь, что, может быть, сломаю ногу или мать передумает и сама откажется
от поданной ею заявки).
4. Найти какое-нибудь подходящее платье, чтобы надеть на эту проклятую
корпоративную вечеринку. (Я с ужасом ждала приближения назначенной даты
уже в течение трех с половиной недель.)
5. Заставить Найджела сделать хоть что-нибудь, и в первую очередь,
защитить меня от нападок Грэма и разобраться с извещениями из коммунальной
службы, тон которых становился все более суровым. (Мне грозили судебным
разбирательством, и эта тяжба могла затянуться на долгие годы.)
6. Помириться с Луизой.
И вот наступил новый понедельник, а ни один пункт из этого плана не был
выполнен. Найджел как будто избегал меня, я никак не могла поймать его. Его
мобильник был отключен, а сам он мне не звонил. Один-единственный раз мне
удалось застать его на работе, но он очень спешил на какую-то деловую
встречу и сказал только, что он все помнит, все держит в руках, в ближайшие
дни все уладит и что не надо паниковать. Все, что надо сделать мне
самой, — это взять у Гэри синий бланк, который он должен был получить в
социальной службе по выдаче пособий.
Но это было не так-то легко сделать. Я раз десять заезжала в дом, но не
могла застать Гэри. Я оставляла ему записки с просьбой позвонить мне, но он
не реагировал на них. Заглянув с улицы в его окна, я увидела, что верх стен
уже покрашен, а посреди комнаты стоит лестница-стремянка. Это меня немного
успокоило. Значит, работа идет и скоро у нас будет одна полностью
отремонтированная квартира, которую мы сможем показать Грэму. Однако через
несколько дней на окнах Гэри появились занавески, которые были всегда плотно
задернуты.
Продолжая мечтать о большом авансе за книгу, я прочитала журнал для
начинающих авторов от корки до корки и пришла к выводу, что мне необходимо
Пособие для пишущих
. Однако его не оказалось в книжном магазине, и я
сделала заказ, который обещали выполнить через неделю.
Пропустив пункт три, которым мне не хотелось заниматься, я сразу же перешла
к пунктам четыре и пять моего плана действий, решив совместить их. Луиза и
Роберт любили ходить на вечеринки, и поэтому шкаф моей подруги был набит
нарядами. Среди них были черные короткие платья для коктейлей, длинные
бальные декольте с цветочным узором и пастельных тонов костюмы с
подобранными в тон перчатками и туфлями, в которых Луиза щеголяла на
свадьбах. Она наверняка знала, что именно мне нужно было надеть на
корпоративную вечеринку, и могла экипировать меня с ног до головы. Но у меня
не было свободной минутки, а Луиза последние три недели безвыходно сидела
дома, валяясь на софе, в то время как бедный ребенок-безотцовщина рос в ее
утробе.
В последний раз, когда я разговаривала с ней по телефону, она была не в
настроении и начала огрызаться, как только я задала несколько самых простых
вопросов о том, что она теперь собирается делать и была ли она у доктора. В
конце концов она заявила, что я ее совершенно не понимаю. На этом я ее и
оставила. На сердце у меня было от этого неспокойно.
Так что делать было нечего. Сев у окну и обхватив голову руками, я
погрузилась в тяжелые мысли о том, как безнадежна и печальна моя жизнь. Мне
хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня, позаботился обо мне, решил все мои
проблемы, а потом — может быть — лег вместе со мной в постель.
Я взяла ежедневник и снова пробежала глазами список неотложных дел.
Я хочу,
чтобы меня кто-нибудь обнял
, — написала я внизу страницы.
Я вдруг вспомнила о тех надписях, которые делала губной помадой на стенах
безумная тетушка Мод, и содрогнулась. О боже, я совсем забыла!
Пункт седьмой. Увидеться с Джульеттой.
Однако сначала я решила снова пройтись по списку, пока меня окончательно не
отвлекли от важных дел воспоминания о моих полусумасшедших родственниках.
Напевая одну из мелодий Джули Эндрюс, я вышла из дома и села в машину. По
дороге я позвонила Найджелу, но мобильный этого ублюдка был все еще
отключен.
Гэри, как всегда, не было дома. Я постояла у двери его квартиры, не зная,
что делать дальше, а потом решила позвонить в офис социальной службы по
оплате жилья. Недовольный женский голос ответил мне: никакого голубого
бланка от Гэри не поступало, никакой платы нам не причитается. На их письма
он не отвечает, дома его не застать. И поскольку у службы нет доказательств
того, что он живет в нашем доме, то мы ничего от них не получим. Более того,
если к ним не поступит информация о Гэри до следующей пятницы, то наш запрос
ликвидируется и нам нужно будет начинать всю процедуру оформления заново.
При этой мысли меня охватила дрожь. Если я в ближайшие дни не внесу деньги в
банк, Грэм примет жесткие меры, на которые он намекал в своем письме.
Хотя по печальному опыту Луизы я знала, к чему приводит связь с женатыми
мужчинами, я все же почувствовала, как у меня дрогнула сердце, когда мой
мозг донес до него сведения о том, что Бен появился из-за угла и направился
по мостовой прямо ко мне.
— Как дела, дорогуша? — спросил он прежним тоном рубахи-парня со
стройки.
— Отлично, — ответила я, хотя была близка к отчаянию. — Что
вы здесь делаете?
На нем была плотно облегающая тело синяя футболка с короткими рукавами, не
прикрывавшими его сильные мускулистые предплечья.
— Я заключил контракт на работы, связанные со строительством нового
супермаркета на пустыре за вашим домом.
— Ага... Уже начали?
— Мы сейчас ведем подготовительные работы, на них уйдет месяца три,
если только начальство наконец придет к единому мнению о том, где должна
располагаться мойка автомобилей. Эти архитекторы такие бестолочи.
Взглянув на его заляпанные краской шорты, я подумала, не привиделся ли мне
тот вечер, когда я встретила шикарно одетого Бена в компании роскошных дам.
— Как вам понравилась опера?
— Превосходно. Потрясающая Мими. Рудольфо — просто Каррерас.
Предсмертная сцена великолепная. Вы любите Пуччини?
Я смотрела на его огромные ноги, чувствуя, что он дразнит меня, но не понимала, зачем он это делает.
— О, да, очень. Но сейчас меня волнует совсем другое. Я приехала сюда,
чтобы посмотреть, как идут дела в доме.
Бен усмехнулся. Похоже, он понимал, в каком состоянии я нахожусь.
— Я тут не один, со мной работают знакомые ребята. Если вам понадобится
наша помощь, обращайтесь.
Я посмотрела ему в глаза и увидела, что в них горит огонек живого интереса.
Я ничего не могла поделать с собой и по старой привычке стала строить ему
глазки.
— Сначала нам надо получить арендную плату с нашего жильца, —
вздохнув, сказала я.
Бен снова усмехнулся.
— Вы надеетесь получить деньги с этого типа?
Бен кивком головы показал на плотно занавешенные окна.
— Да, — ответила я, пожимая плечами. — А чем он вам не
нравится?
— Вы видели его глаза? Разве можно доверять таким людям.
— Каким таким?
— Но ведь этот парень наркоман.
О боже, неужели?
— На вашем месте я посмотрел бы, что творится в его квартире.
— Но у меня нет с собой ключей.
В этот момент мимо нас прошел одетый в строгий костюм служащий с портфелем в
руках. Он направлялся в мой дом.
— Там никого нет, — услужливо сказала я. Служащий повернулся и
подошел к нам.
— Вы здесь живете? — спросил он.
Я снисходительно улыбнулась, как обычно улыбаются люди, владеющие
недвижимостью.
— Нет, я не живу здесь, — сказала я, окидывая служащего холодным
взглядом. — Я — владелица этого дома. А вы, наверное, из отдела по
выплатам жилищных пособий муниципального совета?
— Да, вы угадали.
— Очень рада. Но, к сожалению, моего жильца нет дома. Однако я могу
подтвердить, что Гэри действительно живет здесь. Он переехал в мой дом три
недели назад, но мы еще не получали от него арендной платы.
Служащий наклонился и открыл портфель. Плечи его темного пиджака были
усыпаны перхотью. Достав блокнот и ручку, он снова выпрямился и обратился ко
мне:
— Значит, вы — домовладелица?
— Да, — с игривой улыбкой подтвердила я и кокетливо поправила
волосы. Чем скорее он вернется в свой офис и доложит, что Гэри действительно
проживает в моем доме, тем скорее мы получим деньги.
— Ваши имя и фамилия, — с каменным выражением лица промолвил
служащий.
— Э-э... Кэри Кэррингтон, — бодро сказала я. Стоявший рядом со
мной Бен засмеялся. Мистер Перхоть бросил на него хмурый взгляд.
— Значит, мистер Сэддлверт — ваш квартиросъемщик? — спросил он,
снова наклоняясь и демонстрируя мне свою лысину, окруженную редкой
растительностью.
— Да, — ответила я, широко улыбаясь, хотя меня тошнило от этого
человека.
— А у вас есть другие квартиросъемщики, кроме мистера Сэддлверта?
— Пока нет. Мы еще не закончили ремонт.
Я почувствовала, как пальцы Бена с силой сжали мой локоть, и, вздрогнув,
взглянула на него. Однако он безучастно смотрел куда-то вдаль, делая вид,
что не прислушивается к нашему разговору.
Стараясь унять дрожь, вызванную его прикосновением, я вновь повернулась к
мистеру Перхоть.
— Как вы полагаете, когда мы сможем получить арендную плату за квартиру
Гэри? — прямо спросила я.
— Мисс Кэррингтон, — сказал служащий, делая ударение на первом
слове и тем самым подчеркивая, что, по его мнению, ни один здравомыслящий
мужчина не свяжет со мной свою жизнь, — вам не следовало сдавать в
аренду квартиры в этом доме. У нас нет на это здание никакой документации, а
без акта нашего инспекционного осмотра и заключения оно не может
рассматриваться как пригодное для жилья и сдачи в наем. В своем отчете я
напишу обо всем этом.
Его слова ошеломили меня.
— Мы вызовем вас на беседу, — добавил служащий.
Я хотела что-то пролепетать, но тут Бен положил мне на плечо свою тяжелую
руку и выступил вперед.
— Мы соблюдали все правила при оформлении документации, — сказал
он, буравя мистера Перхоть пронзительным взглядом, на который я обратила
внимание еще при первой нашей встрече. — По всей видимости, произошла
какая-то путаница. Вы же знаете этих строителей и их агентов.
И пока я соображала, о чем это он говорит, Бен назвал имя, адрес и номер
мобильного телефона Найджела и, взяв меня под руку, увлек за собой, бросив
через плечо:
— До свидания.
Мы завернули за угол дома, и Бен остановился.
— Вы с ним поосторожнее. Он вас может с дерьмом смешать. Какие-то вещи,
конечно, в порядке... Потолки мы сделали с двойной обшивкой, стены — с
хорошей изоляцией, что бы нам Найджел не трендел. Но вам надо устроить как
надо систему противопожарной безопасности. То есть поставить пожарные
тепловые извещатели и индикаторы дыма, установить как надо двери, развесить
в зонах общего пользования планы эвакуации при пожаре... И огнетушители
тоже...
Интересно, где мне на все это взять деньги?
— думала я, слушая его.
— Я говорил Найджелу об этом, — продолжал Бен. — Но старина
Найджел все делает тяп-ляп, лишь бы было побыстрее и подешевле. Я позвоню
ему и опишу ситуацию.
— Не надо было давать координаты Найджела. Не будет у него
неприятностей?
Бен расхохотался.
— У Найджела?! У Счастливчика? У Костюмчика? — воскликнул он и,
видя мое недоумение, пояснил: — А к нему никакое дерьмо не прилипает!
Мы двинулись дальше по дорожке к зданиям старой фабрики и покрытому
рытвинами пустырю, на котором когда-то была автостоянка. Теперь здесь
раскинулась огромная строительная площадка, по которой двигались землеройные
машины, бетономешалки и ходили обнаженные по пояс рабочие.
— Это моя команда, — сказал Бен и махнул рукой какому-то парню в
пластмассовом шлеме, который сидел на вершине огромной металлической
конструкции под большой вывеской с надписью
Броудрейндж
. Проходивший мимо
нас гигант в костюме сварщика кивнул нам.
— Шеф пришел! — крикнул кто-то и громко свистнул. И сейчас же над
бетонными плитами появилось несколько голов.
— Все в порядке, ребята, продолжайте работать! — усмехнувшись,
воскликнул Бен. — Шоу закончилось!
— Я и не знала, что вы руководите всем этим...
Я обвела рукой стройку.
— Я сам не знал, что стал настоящим строителем. Я начал понемногу
помогать старине Найджелу только потому, что хорошо отношусь к нему. Мы
вместе учились в школе. Он уже тогда был — просто-таки воплощенное чувство
ответственности!
Я с подозрением посмотрела на Бена.
— Вы вместе учились в школе? Но Найджел ходил в школу
Кингсмед Хаус
.
— Я тоже.
— Но я помню, вы говорили, что росли в бедной семье.
— Я получал стипендию.
Мне хотелось разобраться в характере Бена. Годы общения с Найджелом научили
меня всегда держать ушки на макушке. Но Бен не похож был на двурушника.
— Вы сделали ошибку, вселив такого квартиросъемщика, — снова
заговорил Бен. — Попомните мое слово, он еще попортит вам кровь.
Советую вам посмотреть, что этот наркоман делает в своей квартире. — Он
подмигнул мне. — Если вам понадобится моя помощь, вы знаете, где меня
найти.
Казалось, мечта всей моей жизни была близка к осуществлению. Большой сильный
парень был готов защищать меня и отстаивать мою честь. Бен, настоящей мачо с
грудой мускулов, оказался мягким, добрым, заботливым человеком. Мой личный
исполин, с которым я могла позволить себе быть хрупкой и беспомощной... При
мысли об этом у меня задрожали колени.
Но, черт побери, он был женат.
Наступил вторник этой проклятой недели. Девушка на другом конце провода была
неумолима. Она твердо сказала, что деньги, уплаченные за участие в семинаре,
не возвращаются, если заявка была отозвана менее чем за четырнадцать дней до
его открытия. Это условие было оговорено в бланке заявки. Я пыталась
объяснить ей ситуацию, намекала на странности своей тронутой матери, врала,
что меня записали дважды, говорила о сложных жизненных обстоятельствах, но
девушка оставалась непреклонной.
— Произошла ужасна
...Закладка в соц.сетях
