Жанр: Любовные романы
Квартирный вопрос
...ыстро залетела. Я имею в виду, что с тех пор как
Лаки родился, у нас остается очень мало сил. Я думаю, за последний месяц мы
делали это только раз — и вот-те на, выпала карта...
Пока Ровена трещала, я тайком наблюдала за Луизой. Она упорно молчала, глядя
на Ровену глазами, полными боли. Я тронула ее за руку.
— Что с тобой?
Она отстранилась от меня и, извинившись, быстро направилась в ванную
комнату.
В этот момент в дверь позвонила Соня, и, попросив Ровену встретить ее, я бросилась вслед за Луизой.
Луиза сидела на краю ванны, прижав ладони к животу, и с отчаяньем смотрела в
потолок.
— В чем дело? — спросила я, хотя уже обо всем догадалась. Луиза
упорно молчала, и мне пришлось задавать ей прямые вопросы: — Ты уверена в
этом? Ты сделала тест?
Я поняла, что в недалеком будущем мне предстоит выступить в роли крестной
матери. Луиза безучастно смотрела на меня.
— О чем ты? — тихо спросила она.
— Ты действительно беременна?
Ее ответ потонул в восторженных криках Ровены и Сони, которые стояли в
дверном проеме ванной и слышали мой последний вопрос.
— О боже, как это чудесно! Я сразу заметила, что ты необычно бледна. Я
очень рада! У нас, наверное, примерно один срок. Представляешь? Мы обе будем
ходить с большими животами! А что говорит Роберт?
Ровена оттеснила меня от Луизы, присела на корточки у ее ног и взяла ее за
руки так, как будто уже готовилась принимать роды прямо здесь и сейчас.
Бросив на меня сердитый взгляд, Луиза тихо заговорила с Ровеной.
— Я не беременна. Просто мне стало нехорошо. Как только я выпью, все
пройдет.
Улыбнувшись Соне и Ровене, она снова сердито посмотрела на меня и вышла из
ванной комнаты. У Ровены вытянулось лицо.
Мы поехали в бар на машине Ровены, которой все равно нельзя было пить. Соня
села впереди, и они всю дорогу без умолку болтали. Мы с Луизой молчали на
заднем сиденье. Луиза, отвернувшись от меня, смотрела в боковое окно. Я пару
раз пыталась разговорить ее, задавая какие-то вопросы, но она только
хмурилась и ничего не отвечала.
— В чем дело? — шепотом спросила я ее, когда Ровена высадила нас
наконец у бара и уехала, чтобы припарковать машину. — Что я такое
сделала?
— Ничего! Давай позже поговорим об этом. Прости, я не хотела тебя
обидеть.
И она зашагала к открытым дверям бара.
Как только мы сели за столик, я поняла, что вечер пройдет на редкость
скучно. Ровена, потягивая апельсиновый сок, прочитала нам лекцию о пагубном
влиянии алкоголя на эмбрион. Соня, которая панически боялась испортить свою
безупречную кожу, пила минеральную воду, а Луиза плеснула себе в бокал
немного
Кьянти
, но почти не притронулась к нему. И только я, осушив один
бокал вина, принялась за второй.
— Я слышала как-то выступление дерматолога по радио, — сказала,
обращаясь ко мне, Соня, — он говорил, что очень полезно мазать лицо
вазелином. Это препятствует старению кожи и ослабляет вредные воздействия на
нее никотина, солнечного света и алкоголя. Знаешь, я никогда не выхожу из
дома, не наложив на лицо крем против морщин...
Ровену интересовала совсем другая тема. Все ее мысли были заняты
предстоящими родами.
— На этот раз мы хотим попробовать провести роды в воде, —
радостно сообщила она. — Бернард говорит, что не желает видеть, как я
буду мучиться и кричать от боли. Прошлый раз мне наложили тридцать семь
швов. Бернард рассказывал, что, когда показалась головка ребенка, раздался
звук, похожий на треск рвущегося полотна.
— Ради бога, Ровена, — раздраженно сказала я, видя, что Луиза
позеленела, — неужели ты хочешь запугать нас до полусмерти родами?
Ровена звонко рассмеялась, а я с грустью вспомнила те дни, когда она была
еще не замужем и напилась так, что начала танцевать на том самом столе, за
которым мы сейчас сидели.
— Не говори глупостей. Рождение ребенка — это невероятная радость.
Когда Лаки появился на свет, я сразу же забыла обо всех этих
страданиях, — сказала она и продолжала, не обращая внимание на наши
остекленевшие лица. — Я и не думала о предстоящих бессонных ночах...
Я налила себе третий бокал
Кьянти
и предложила Луизе выпить, но она
отказалась. Луиза сосредоточенно вертела в руке свой бокал, на дне которого
было еще несколько капель вина.
— Лаки по-прежнему ужасный соня, — говорила Ровена. — Знаете,
у него такие милые привычки, он такой забавный. Его резиновый утенок
обязательно должен лежать рядом с ним, а одеяло надо натянуть ему до
подбородка, иначе он ночью сделает пи-пи в постели. Патронажная медицинская
сестра объясняет это тем, что у ребенка хорошо развит интеллект, но мы с
Бернардом считаем, что мальчик просто не чувствует себя в своей спальне в
полной безопасности и поэтому пугается, если его плохо укроют одеялом... Ну,
и конечно, мочевой пузырь у него в Бернарда...
Я хотела вновь вернуться к разговору с Соней о креме с коллагеном, но Ровену
трудно было унять. Соня и Луиза молчали, погрузившись то ли в свои мысли, то
ли в полудрему. И я снова взялась за вино.
Выпив еще бокал, я почувствовала себя намного лучше. Изобразив на лице
интерес, я ушла в свои фантазии, не слушая Ровену. Я представляла, как
споткнусь и начну падать — с чего-нибудь не очень высокого, — а Бен
вдруг подхватит меня в последний момент, не дав разбиться, и мы тут же
предадимся неистовой страсти...
И тут до моего сознания дошло, что подруги давно молчат и почему-то смотрят
на меня.
— Может, возьмем еще одну? — заметив, что бутылка почти пуста,
небрежно спросила я Луизу так, словно она пила наравне со мной.
Луиза промолчала.
— О чем ты сейчас думала? — спросила Соня. — У тебя было
очень забавное выражение лица.
Я пропустила ее замечание мимо ушей. В этот момент в бар вошла Джульетта. Я
страшно обрадовалась, увидев ее. Вскочив с места, я схватила чистый бокал с
соседнего столика, вылила в него остатки вина и протянула его Джульетте.
— Возьми. Ты же любишь красное вино. Я сейчас закажу еще бутылку.
Джульетта поставила бокал на стол и с сияющей улыбкой обвела наших подруг
взглядом.
— Я не пью, — гордо заявила она, — потому что сижу на
антидепрессантах.
Но я все же купила еще одну бутылку вина и налила полный бокал Луизе, чтобы
потом никто не говорил, что я пила одна. Я притворилась, что не слышу, как
Ровена вполголоса спрашивает Луизу, как она думает — не становлюсь ли после
разрыва с мужем алкоголичкой; Соня, конечно же, не преминула с грустью в
голосе заметить, что алкоголь портит цвет лица и ускоряет образование
морщин. В конце концов я встала из-за стола и села на табурет за стойку
бара, чтобы поболтать с Элли, девушкой, обслуживавшей клиентов бара. От нее
всегда можно было узнать много нового и интересного о том, кто здесь недавно
напился. Я старалась не обращать внимание на столик за моей спиной, где
теперь, когда я ушла, все четверо, включая Луизу, о чем-то оживленно
разговаривали.
Я уже хотела вызвать такси и уехать домой, но тут в бар вошел Генри. В
тесноватой розовой рубашке он выглядел еще толще, чем всегда. Его
сопровождал высокий тощий тип, которого я видела за прилавком мясного отдела
супермаркета
Броудрейндж
. Я была растрогана тем, как искренне Генри
обрадовался, заметив меня.
— Кэри! Позволь мне угостить тебя бокалом вина.
Я сначала стала отказываться, ссылаясь на то, что уже опустошила целую
бутылку и пьяна. Но потом передумала и согласилась выпить с ним.
— Хорошо, — сказала я, — можешь угостить меня бокалом
Кьянти
.
Я чувствовала, что у меня заплетается язык, но Генри, похоже, не замечал
этого.
— И дайте мне еще, пожалуйста, стакан воды, — попросила я Элли,
вспомнив о пагубном воздействии алкоголя на кожу лица и об утреннем
похмелье. На этот раз мне удалось произнести слова ясно и четко, и я смело
обратилась к Генри: — Садись сюда, Генри, и расскажи, как идут у тебя дела.
Тощий тип робко отошел в сторону, а Генри с готовностью опустил свой жирный
зад на табурет.
— Эта неделя была для меня очень удачной, — радостно сообщил он.
Какой он милый
, — думала я, слушая его рассуждения о новых методах
стимулирования менеджеров в сети продовольственных магазинов
Броудрейндж
лимитед
, о чудесных схемах разделения прибыли и о том, как Генри добивается
своих целей. Как здорово, когда человек точно знает, что именно может
принести ему удовлетворение в жизни!
— А в следующем году, — продолжал Генри, — будут набирать
менеджеров в новый большой супермаркет. Если я пройду отбор, то у меня будет
шанс сделать блестящую карьеру. Еще пару лет такой же удачной работы — и мне
еще сорока не будет, а я уже буду управлять целым сектором. Один парень,
работающий сейчас в правлении, начинал точно так же, как я, и выбился в
руководство из самых низов. Когда меня принимали на работу в компанию, шеф
сказал мне:
Генри, помешать себе можешь только ты сам
. — Он
вздохнул. — Это был лучший день в моей жизни.
— А где этот новый супермаркет? — спросила я, решив, что мне надо
поддерживать беседу с ним, а не сидеть, тупо уставившись в бокал с вином.
— Его построят на старом пустыре за Терпин-Роуд.
— Правда? — спросила я. Наконец-то. Я ждала этого момента всю
жизнь. Я что-то из себя представляю. У меня есть деловые интересы. — Я
владею инвестиционной собственностью в том районе.
Мои слова явно произвели на Генри огромное впечатление. Я почувствовала
гордость, но тут мой собеседник все испортил.
— То есть у твоего мужа есть недвижимость в том районе? — спросил
он.
Нет! Мой муж сейчас трахает безмозглую блондинку в дебрях Брайтона. Я
глубоко вздохнула и улыбнулась.
Старайся говорить членораздельно
, —
напомнила я себе и сказала:
— Мы с Мартином разошлись и теперь живем отдельно. — Оказывается,
эти слова было не так уж и трудно произнести. — Я сама веду бизнес, и
он уже приносит кое-какие доходы.
Несмотря на все мои усилия, я не сумела сохранить самообладание. На мои
глаза набежали слезы, губы задрожали.
— О, прости, дорогая, я не хотел расстраивать тебя, — сказал Генри
и, достав большой носовой платок, попытался вытереть мне подбородок.
— О боже, как мне стыдно! Да, Генри, спасибо, я, пожалуй, действительно
выпью еще бокал вина.
— Так, значит, ты в курсе того, что на пустыре будет строиться новый
магазин? — спросил он, когда я приняла еще одну порцию алкоголя, чтобы
успокоиться. Генри потрепал меня по руке и убрал свой носовой платок, решив,
что он больше не нужен.
— Да, конечно, я слышала об этом. Мой адвокат занимается всеми этими
делами. Я обычно не задаю ему лишних вопросов, он настоящий профессионал...
Я смутно помнила о том, что
Грегги
говорил что-то о получении разрешения
на строительство супермаркета за моим домом, а Найджел утверждал, что наши
квартиры от этого только поднимутся в цене: если у жильцов закончатся
консервированные бобы, будет достаточно перейти двор, чтобы попасть в
супермаркет.
Генри смотрел на меня так, как будто не совсем понимал, о чем я говорю. Ему,
должно быть, не приходилось сталкиваться с адвокатом.
— Это будет прекрасный ультрасовременный магазин, — сказал он,
очевидно пытаясь ободрить меня. — С кофейным баром, комнатой отдыха и
бензозаправочной станцией...
Бен как-то говорил, что у него может скоро появиться работа. Какой-то
подрядчик собирается сносить старые фабричные здания за автостоянкой. Должно
быть, там и планируют возвести новый супермаркет.
— ...и вот новый председатель правления директоров компании, —
продолжал Генри, — хочет, чтобы все мы были одной командой. Он пытается
создать теплую товарищескую атмосферу на всех уровнях — от уборщиков до
членов правления...
Я почувствовала, как у меня слипаются глаза. Пора было ехать домой.
— Обычно мы вместе отмечаем Рождество и другие праздники. Мы часто
собираемся вместе и весело проводим время. Столы ломятся от вкусной еды,
вино течет рекой.
Внезапно Генри замолчал, и я посмотрела на него, испугавшись, что прослушала
обращенный ко мне вопрос. Однако он сидел, потупив взор, и поигрывал с
картонной подстилкой под пиво.
— Дело в том, — вновь заговорил он, все еще не глядя на
меня, — что все мои сослуживцы приходят на корпоративные вечеринки с
женами или подругами, и я чувствуя себя очень неловко... — он замолчал
и стал вертеть свой бокал в толстых мясистых пальцах.
Сделав над собой усилие, я сосредоточилась на том, что он сказал.
— Значит, у тебя никого нет?
— Да. Все менеджеры, кроме меня, женаты и имеют детей. Приглашение
всегда рассчитано на два лица. — Генри снова замолчал. Он явно
чувствовал себя неловко. Смущенно засмеявшись и не поднимания на меня глаз,
он спросил после паузы: — Может быть, сходим вечером куда-нибудь вместе?
Мое сердце наполнилось жалостью к этому застенчивому милому человеку.
— Ты хочешь пригласить меня на свидание?
— Просто у меня мелькнула такая мысль и... — растерянно пробормотал он с несчастным видом.
— Конечно, сходим. Прекрасная идея!
Лицо Генри озарилось улыбкой.
— Можно, я угощу тебя еще одним бокалом вина? — спросил он.
У меня все расплывалось в глазах, в желудке ощущалась тяжесть. Я вцепилась в
край стойки, чтобы не упасть с табурета.
— Нет, лучше не надо.
О том, как меня отвезли домой, у меня сохранились смутные отрывочные
воспоминания. Прислонив меня к входной двери, Луиза нашла в моей сумочке
ключи и провела меня в кухню. Машина Ровены уехала.
— Ради бога, выпей еще стакан воды, иначе тебе станет плохо, —
сказала Луиза.
Я засмеялась и попыталась сказать, что после драки кулаками не машут... и
после смерти не надышишься... В смысле, что мне уже плохо. Однако язык не
слушался меня.
— Не понимаю, что ты лопочешь, — раздраженно сказала Луиза. —
Ложись спать.
А потом у меня наступил полный провал в памяти. Проснувшись, я обнаружила,
что лежу в постели, меня мучит жажда, голова раскалывается от боли. Рядом со
мной на пуховом одеяле лежала одетая Луиза. Ее взор был устремлен в потолок.
Сев на кровати, я застонала и потянулась за стаканом с водой, пытаясь
разглядеть циферблат часов. В комнате было сумрачно. Через несколько
мгновений мои глаза привыкли к полутьме, и мне удалось рассмотреть, что на
часах было десять минут шестого.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я Луизу. — О боже, как мне
хреново!
— Я не могла уехать домой, ты была вдрызг пьяна. Я боялась, что ты
умрешь от алкогольного отравления. Что с тобой, Кэри?
— А что с тобой, Луиза?
Она тоже села и молча взглянула на меня. Вокруг ее глаз были темные круги,
как у панды. Хорошо знакомым движением руки Луиза взъерошила волосы. Я
знала, что этот жест выражает отчаяние.
— Я беременна.
— О боже... Ты делала тест?
— Прекрати, Кэри! Какие тесты! Я знаю, что беременна. Еще неделю назад
у меня должны были начаться месячные. У меня болят груди, меня постоянно
тошнит. Я беременна, Кэри, в этом нет никаких сомнений. Вчера я говорила с
Ровеной.
— Что?! Ты обо всем рассказала ей?
— Конечно, нет. Я просто спросила ее, какие ощущения испытывает женщина во время беременности.
— И все же, Лу, нельзя быть полностью уверенной в том, что ты
беременна, пока ты не сделаешь тесты. Возможно, у тебя просто задержка
месячных из-за гормонального расстройства. Помнишь, однажды со мной было
нечто подобное? Тогда я тоже решила, что беременна. Я потратила на тест семь
фунтов девяносто девять гиней, а на следующий день дела начались. Погоди,
сейчас откроется магазин, пойдем, купим тест...
Луиза встала и начала расхаживать по комнате.
— Я знаю, что беременна, — сказала она. — О боже, что мне
теперь делать!
Я следила за тем, как она нервно ходит из угла в угол, и представляла, что
внутри Луизы находится сейчас крохотное существо. Я чувствовала, что нас
теперь разделяет огромная пропасть. Луиза находилась в том состоянии,
которое мне было неведомо. Я испытывала противоречивые чувства. Мне
хотелось, чтобы она вернулась назад, ко мне, чтобы ее опасения оказались
напрасными, но в то же время у меня было желание подержать на руках ее
младенца.
— Роберт наверняка захочет, чтобы ты сохранила ребенка.
Луиза остановилась и с отчаянием взглянула на меня.
— Он не от Роберта! Я не спала с Робертом! — воскликнула она и снова зашагала по комнате.
О, нет! Неужели она забеременела от Невилла, владельца газетных киосков? У
него уже куча детей!
— Но почему вы не предохранялись, Луиза? Как можно быть такой
беспечной!
Луиза упала на кровать и разрыдалась.
Я легла рядом и, обняв ее, пыталась разобрать, что она бормочет, уткнувшись
лицом в подушку.
— Этот ублюдок сказал мне, что ему сделали вазэктомию.
Я приняла две таблетки против головной боли и принесла Луизе кофе в спальню.
Она лежала на кровати с закрытыми глазами, накрывшись пуховым одеялом. Ее
волосы были разбросаны по подушке. Я поставила кружку рядом с ней на ночной
столик и легла. Уже рассвело, за окном пели птицы. Я чувствовала себя
разбитой.
— Кофе стынет, — сказала я, пригубив свою кружку.
Луиза что-то пробормотала в полусне.
— Все будет хорошо, я уверена в этом, — сказала я. — Ты
всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Ты — моя лучшая подруга, Лу. Я
люблю тебя.
Она откатилась от меня на край кровати.
— От тебя несет, как от винной бочки, — пробормотала Луиза и
заснула.
Меня разбудил телефонный звонок.
— Я беспокоюсь о тебе, — услышала я в трубке тихий голос
Джульетты. — Как ты себя чувствуешь?
— Плохо. Ты мешаешь мне спать.
— У тебя депрессия и поэтому ты не можешь встать с постели?
— Нет, я валяюсь в постели, потому что у меня страшное похмелье и мне
хочется сдохнуть. Дай мне выспаться, Джульетта, позже я перезвоню тебе.
Я дала отбой, положила телефон на ночной столик и снова уткнулась лицом в
подушку. И тут я вспомнила о Луизе.
Подняв голову, я увидела, что ее нет рядом. Смятая постель, подушка, на
которой только что кто-то лежал... У меня сжалось сердце. Впервые после
нашего разрыва с Мартином кровать выглядела так, словно он спал рядом и
только что встал с нее.
Поднявшись с постели и надев халат, я поклялась себе больше никогда не
напиваться. Как оказалось,
Кьянти
дает такое же похмелье, как и другие
вина. Обойдя весь дом и заглянув в ванную, я убедилась, что Луиза ушла, а у
меня ужасный помятый вид.
Войдя на кухню, я поставила чайник и села у окна, чувствуя, как к горлу
подкатывает комок тошноты. И только тут я заметила лежавшую на столе
записку.
Отправилась навстречу музыке. P. S. Я тоже люблю тебя
.
Глава 12
— Твоя сестра вчера вечером вела себя очень забавно, — сказала
Соня, позвонившая, чтобы узнать, как я чувствую себя с похмелья. —
Кстати, представляешь, Ровена утверждает, что Луиза ждет ребенка. Как у нее
дела с Робертом? Она вчера была не очень-то разговорчива.
Мне не хотелось отвечать на вопрос Сони. Я раз десять звонила Луизе, но
слышала только голос, записанный на автоответчик. Я убеждала себя, что это
все от обезвоживания и от гормонального всплеска перед месячными, но мое
воображение рисовало жуткую картину: Луиза во всем признается Роберту и тот
убьет ее на месте. Нет, Роберт — человек тихий, уравновешенный, на людей не
кидается — но сколько раз я читала в газетах статьи о жестокости влюбленных
психопатов.
Я постаралась поскорее отделаться от Сони, потому что с нетерпением ждала
звонка Луизы, которой могла потребоваться моя помощь. Но в это воскресенье
все знакомые словно сговорились и решили целый день донимать меня
разговорами по телефону. Вскоре после Сони мне позвонила Ровена. Ей тоже не
терпелось узнать подробности о личной жизни Луизы и выяснить, действительно
ли она забеременела. Затем Ровена попыталась внушить мне мысль о том, что
Джульетте пора вернуться на работу. Эту тему я тоже не желала с ней
обсуждать.
— Ты же знаешь эти государственные ведомства, — промолвила я, не
скрывая скуки, которую вызывал у меня этот разговор, — их служащие
могут болеть месяцами, и никто им слова не скажет.
— Но если она так неважно себя чувствует, то, может быть, стоит
обратиться за медицинской помощью к хорошему специалисту...
— Гм, — промолвила я, вынув из сумочки, с которой вчера ездила в
бар, клочок бумаги, и внимательно вгляделась в свои каракули, стараясь
разобрать их. — Она чувствует себя сейчас намного лучше...
— Мне так не показалось, — возразила Ровена. — Я думаю...
Но я уже не слушала ее. Я поняла, что на клочке бумаги записан номер
телефона Генри, и меня охватил ужас при воспоминании о том, что я обещала
провести с ним вечер. На той же бумажке было накарябано название чудесного
крема, который расхваливала Соня. Она убеждала меня в том, что все женские
глянцевые журналы рекомендуют это эффективное средство и что я должна
выложить за него свои последние деньги, оставшиеся от кредита, но прочитать
его название было выше моих сил.
Когда я вновь сосредоточилась на разговоре с Ровеной, та рассказывала мне
уже о Бернарде и Лаки, которые скоро приедут в город, чтобы забрать ее и
отвезти домой на машине, потому что Бернард не хочет, чтобы Ровена садилась
за руль в возбужденном состоянии, вызванным гормональным всплеском, а перед
отъездом они все вместе заглянут ко мне...
Я быстро свернула разговор, ссылаясь на Найджела, квартиросъемщиков, деловые
проблемы, требующие немедленного разрешения (только не надо поминать при
этом мою маму: Ровена обожает ее и сразу же уцепится за эту тему). Мне было
немного стыдно слышать ее обескураженный голос, но сил у меня не было.
Мне было плохо. Меньше всего на свете хотелось слушать о чьих-то скучных
мужьях и отвратительных детях.
Моя ложь всегда превращалась в правду и настигала меня. Если я звонила на
работу и говорила, что не выйду сегодня, так как плохо себя чувствую и меня
тошнило всю ночь, то уже через несколько часов я стояла над унитазом и
захлебывалась рвотой. Если я отговаривалась тем, что сегодня обедаю с
матерью, то вечером она действительно появлялась на пороге моего дома,
голодная и рассчитывающая на то, что я угощу ее обедом. Джульетта называла
это суггестофобией, а Нейл — возмездием Господним.
Поэтому я ничуть не удивилась, когда после разговора с Ровеной ко мне
приехал Найджел.
— Одевайся быстрей, нам надо ехать, — сказал он. — Гэри уже
вселился в квартиру, и нам следует срочно оформить документы.
— Неужели нельзя оставить меня хотя бы на один день в покое? —
проворчала я.
Удобно устроившись на подушках, я допивала пятнадцатую чашку черного кофе и
читала журнал для начинающих авторов, обнаружив в нем интересную статью о
том, как найти литературных агентов, которые обеспечат вам договор на два
романа сразу и шестизначные гонорары. Из нее я поняла, что писать книгу нет
никакой необходимости. Достаточно представить в издательство краткое
изложение и три главы. Я была уверена, что смогу подготовить их к концу
недели.
Найджел забренчал ключами от машины.
— Поторапливайся, — сказал он, — ты же хочешь получать
арендную плату?
— Но почему ты не можешь сам уладить все вопросы?
— Потому что ты — домовладелица и тебе нужно подписать документы.
— Какие документы? Найджел не ответил.
— Ты сейчас познакомишься с ним, — продолжал он, — и сама
увидишь, что это отличный парень. А потом мы обсудим, какие работы нам
осталось завершить.
— Весь второй этаж еще не отделан. Полторы квартиры не готовы к
заселению, а у нас уже нет денег. Черт возьми, Найджел, скажи наконец, какие
...Закладка в соц.сетях
