Жанр: Любовные романы
Год любви
... одном.
— Сын Грега Харта. Импресарио...
— Это лучше, чем в Стрэтфорде...
— Умная постановка, не правда ли?..
— Ну, конечно! А вы знаете, кто она? Дочь Мейсфилда Уоррена. Этого
магната...
— Я люблю этот унылый шепот. Пьеса должна быть синтезом света и тени...
— Ах, ради бога! Но скажите, разве они не очаровательны?
Элен поняла, что беспокоиться не о чем.
Спектакль набирал обороты вплоть до последнего, ошеломительного момента.
Пэнси произносила заключительный монолог, стоя в маленьком круге света на
темной сцене. Элен позабыла обо всем на свете, напрочь позабыла о том, что
волшебная Розалинда — это девушка, живущая на нижнем этаже Фоллиз-Хауса.
— Ответьте на мой поклон, — попросила Пэнси, улыбаясь и медленно
обводя глазами зал, — прощальными рукоплесканиями.
Немедленно разразилась буря аплодисментов. Шквал их нарастал всякий раз,
когда артисты выходили на сцену кланяться. Пэнси рука об руку с Оливером
делала шаг вперед, и овации делались еще оглушительней.
Кто-то крикнул
браво!
, и этот возглас подхватил весь театр. Оливер и Пэнси
зарделись и явно были приятно ошеломлены. Оливер обнял Пэнси за плечи и
поцеловал в щеку, она прижалась к нему.
Оба смеялись, спектакль вдруг остался далеко позади. Они снова стали самими
собой.
Наконец аплодисменты стихли. Элен увидела, что в зале опустело только два
места — те, на которых сидели лондонские критики. Они незаметно ускользнули,
чтобы продиктовать по телефону рецензии, которые должны были появиться в
утренних выпусках газет. К выходу никто не бежал.
Когда занавес плотно задернулся, Элен посмотрела на публику, которая
медленно двинулась вперед по проходам между креслами, и увидела, что на всех
лицах играет улыбка.
Неплохо, — подумала она. — Совсем неплохо для ерундовой
студенческой постановки...
И улыбнулась вспомнив язвительную фразу Тома.
Позабыв про неприятную сцену, произошедшую во время встречи Нового года,
Элен страстно хотела найти Тома и поздравить его.
— Мы должны пройти за кулисы! Мы должны, Дарси!
Дарси ужаснулся.
— Нет! Там все будут вопить и кидаться друг к другу с поцелуями. Вы
идите, а я вас подожду.
Элен все еще была заражена той радостью, которую излучала пьеса, и его
застенчивость впервые вызвала у нее раздражение.
— А вам не кажется, что Оливер обидится, если вы не подойдете к нему?
— Нет... Да... — у него был такой жалкий вид, что Элен моментально
почувствовала к нему сострадание.
— Пошли! — мягко сказала она. — Там будет столько народу, что
нас никто не заметит. Мы просто поздравим его и сразу уйдем.
Дарси нерешительно последовал за ней.
На винтовой лестнице, которая вела в гримерные, было много смеющихся,
радостных людей. Особенно много почитателей оказалось в комнате Пэнси.
Протиснувшись внутрь, Элен и Дарси увидели, что Пэнси буквально утопает в
море цветов. Пэнси послала им воздушный поцелуй. Ей передали бокал
шампанского — из рук в руки, держа его высоко над головами. Стоявший рядом с
Пэнси Оливер откупорил еще одну бутылку. Он поднес бутылку к губам и отпил
прямо из горлышка, серебристая пена потекла по его подбородку и пролилась на
рубашку. Оливер поперхнулся, рассмеялся, а Пэнси потрепала его по волосам.
Элен подумала, что Оливер давно не был таким счастливым.
Они снова производили впечатление идеальной пары.
Дарси, опустив голову, протиснулся сквозь толпу к Оливеру. Он тронул брата
за плечо и, поспешно улыбнувшись робкой улыбкой, пробормотал:
— Хорошая работа.
Оливер порывисто протянул к нему руки и, обняв Дарси, воскликнул:
— Эй, посмотрите! Даже мой таинственный братец явился!
Дарси стал пунцовым, но тут все устремили свои взоры к двери. Сквозь толпу
пробирался грузный мужчина в безукоризненно сшитом костюме.
— Папа! — закричала Пэнси, перекрикивая шум толпы. — Ну,
правда же, у нас здорово получилось?
Мейсфилд Уоррен поцеловал дочку в лоб так нежно, словно это была дорогая
фарфоровая вещица.
— Ты была потрясающа, принцесса, — сказал он, и его угрюмое,
морщинистое лицо порозовело от гордости. — Просто потрясающа!
Рядом с ним на высоченных, тонюсеньких каблуках стояла, кутаясь в меха,
ослепительная блондинка.
— Даже мне понравилось, — хихикнула мачеха Пэнси. — Дорогуша,
как ты сумела запомнить так много слов?
Когда Элен оглянулась, она увидела, что Дарси исчез. Он чуть-чуть не
столкнулся со своими родителями. Даже тут, в толпе, которая не имела
никакого отношения к их миру, графу и графине Монткалм была открыта
зеленая
улица
. Мейсфилд Уоррен — и тот слегка отодвинулся в сторону.
Однако Элен больше всего хотела увидеть Тома. И наконец это ей удалось: он
стоял на лестнице. Том все еще прислушивался к тому, что говорят вокруг, но
резкие морщины, появившиеся на его смуглом лице, разгладились. Видно было,
что он доволен, хотя на губах его по-прежнему играла ироническая усмешка.
К нему подошли Стефан и Беатрис Спарринг. Лицо Беатрис, обрамленное
седеющими волосами, как всегда, выражало озабоченность, но когда она стала
поздравлять Тома, оно расплылось в искренней, радостной улыбке. Стефан вел
себя более сдержанно.
— Великолепно, — сказал он. — Может быть, вы слишком
педалировали эмоции, но на толпу действуют гиперболы. Хорошая работа.
Том слегка улыбнулся.
— Я рад, что вам понравилось.
Долгие недели совместных репетиций ничуть не способствовали улучшению их
отношений. За внешней вежливостью по-прежнему мелькала враждебность.
— А где наша прима?
Том указал на гримерную Пэнси. Стефан ринулся вверх по ступенькам, жена еле
поспевала за ним. Сегодня вечером он выглядел очень юным в ярко-голубой
рубашке с расстегнутым воротом и шелковистой челкой на лбу, совсем как у
мальчика. Он был намного моложе Беатрис.
Том снова остался один, и Элен не стала больше ждать.
Она подбежала к нему, взяла за руку и, встав на цыпочки, поцеловала его в
уголок лукавого, тонкогубого рта. Он вздрогнул от удивления, а потом крепко
прижал ее к себе. Элен показалось, что ироническая маска спала с его лица, и
на нем отразилось искреннее удовольствие.
— Ну?
Он не говорил, а шептал. Он спрашивал ее о чем-то очень личном... тут, в
толпе... Она вдруг страшно застеснялась и не могла ничего придумать. А затем
ответила, сделав вид, будто он спросил ее про спектакль:
— Ты и сам знаешь, что здорово.
— А... О да, я и сам знаю, — Том слегка поцеловал ее, как старого
доброго друга. Он убрал руку с плеча Элен, и ей стало холодно. — Но все
эти восторги несколько преждевременны, надо еще посмотреть, какие будут
рецензии. И будет ли полный зал до конца сезона?
— Ну, я уверена, что об этом беспокоиться нечего!
По лестнице поднимались люди, и Том с Элен оказались прижатыми к стене. Том
выставил руку, загораживая Элен, он был безукоризненно вежлив. В его манерах
вновь появилась обычная холодность. Элен поняла, что она упустила момент и
не смогла извиниться перед ним за инцидент во время встречи Нового года. И
теперь ей этого не сделать никогда. Но как же глупо! Почему она не может
сказать
извини
?
Элен снова раскрыла рот, заставляя себя произнести:
— Мне очень жаль. Жаль, что я ударила тебя, как разобиженная девица
викторианской эпохи. Но ведь это случилось в такой неподходящий момент, Том!
Я только-только рассталась с Оливером...
Однако тут ее внимания потребовал другой человек. Дарси. Ему было жарко, он
чувствовал себя ужасно неуютно.
— Элен, мне надо идти. Тут слишком много людей. Если вы хотите
остаться, давайте я попрошу кого-нибудь проводить вас домой.
— Привет, Дарси! — кивнул ему Том.
А затем прислонился к стене и, скрестив руки на груди, принялся наблюдать за
Элен и Дарси.
— Я уверен, что Том не откажется, — с надеждой предположил Дарси.
— Дарси, — поспешила вмешаться Элен — я и сама могу пройти
несколько сот ярдов!
Ее переполняла признательность за его старомодную и весьма необычную в наше
время заботу. Но к признательности примешивалось и легкое раздражение. Была
в Дарси и какая-то педантичность.
— И потом, — торопливо прибавила она — я тоже готова уйти. До
свидания, Том!
Она повернулась и чуть не побежала. Дарси был немного удивлен, но последовал
за ней с облегчением. Том минуту постоял, глядя в пустоту, а затем
отправился наверх, чтобы выпить шампанского с воодушевленными артистами.
Дарси и Элен стояли на мосту Фолли. Весенний ночной воздух был прохладным и
благоуханным, в тишине слышалось журчание воды. Элен перегнулась через
парапет. У моста вода пенилась. Фоллиз-Хаус был погружен в полную темноту.
Все еще были в театре. Элен прислушивалась к журчанию воды, стараясь
прогнать свое странное раздражение.
В ее голове почти уже не осталось мыслей, когда Дарси взял ее за руку и
переплел ее пальцы со своими. Он заговорил с Элен тихо, робко. Дарси
извинялся за то, что увел ее из веселой компании, и с болью, но решительно и
честно признался в своих страхах и повышенной застенчивости.
— Мне и самому это не нравится, — пробормотал он. — Я бы с
радостью изменился, да только не знаю как.
— О, Дарси, Дарси! — Элен беспомощно потерлась щекой о грубую,
такую знакомую ткань его пиджака. — Пожалуйста, не будьте таким
несчастным! Пожалуйста! Я к вам очень хорошо отношусь...
Но ничем не могу вам помочь, — хотела добавить Элен, — я не могу
что-либо изменить между нами...
Однако Дарси не предоставил ей возможности сказать это. Он с такой силой
прижал ее к себе... она никогда не заподозрила бы в столь кротком мужчине
таких бурных чувств. Лицо Элен пылало от его поцелуев, тело болело словно
зажатое в тиски.
Она уже не слышала умиротворяющего журчания воды. В ее ушах звучал какой-то
грозный шум. Наконец Элен напряглась и вырвалась из объятий Дарси.
— Не просите меня... — бессвязно залепетала она, — не
мечтайте о том, что я не могу вам дать...
И сама не успев толком осознать, что она делает, Элен протянула к нему руку
дотронулась до его щеки кончиками пальцев и помчалась вниз по замшелым,
скользким ступенькам на остров, в свое убежище.
— Простите! — в голосе Дарси звучало отчаяние. — Элен, я
больше не буду..
— Я знаю, — откликнулась она — Знаю. Давайте... давайте оставим
все как есть, не будем ничего менять.
Он уперся руками о парапет и перегнулся так низко, что Элен испугалась:
вдруг упадет?
— Никогда? — прокричал Дарси.
— О, пожалуйста! — Элен чуть не плакала. — Что вы от меня
хотите?
По мосту с грохотом проехал грузовик, и Элен решила, что не расслышала его
ответа. Но затем ответ все-таки последовал, правда, он прозвучал так тихо —
Дарси говорил, не повышая голоса, — что Элен с трудом разобрала его
слова.
— Я просто хочу быть с вами.
— Но вы и так со мной! — пролепетала Элен. — Гораздо больше,
чем кто-либо еще. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого будет достаточно!
Она, наконец, вставила ключ в замочную скважину и нырнула в темный проем
двери. Дарси, похоже, успокоился, получив ее ответ. Он стоял вполоборота, за
его спиной быстро пронеслась какая-то машина. Элен была уверена, что он
сказал ей и кое-что другое. Наверное,
я люблю вас
. Но теперь он ушел, и
она не могла с уверенностью утверждать, что это были за слова.
Элен ужасно устала. Она закрыла дверь и, еле передвигая ноги, побрела по
темному дому, где не видно было ни зги.
На следующее утро Элен поднялась спозаранку и пошла за газетами. Утро было
чудесным, везде плясали солнечные зайчики, все деревья были окутаны бледно-
зеленой дымкой. Когда Элен вышла из дому, по реке, пыхтя, прополз пустой
прогулочный катерок, направлявшийся на маленький причал, расположенный ниже
по течению. Сиденья были недавно выкрашены белой краской, а над ними
трепетал новый полосатый тент: все было готово к первой туристической
экскурсии в этом сезоне.
На улице было так светло и солнечно, что для тревоги совершенно не
оставалось места. После вечера объяснений с Дарси Элен провела беспокойную,
полную кошмаров ночь, но на ярком солнце все они рассеялись. Элен поверила,
что у них с Дарси все будет по-прежнему, они ничего не будут требовать друг
от друга и ничто не нарушит их счастья. Все будет хорошо!
Элен купила несколько газет и, не спеша, пошла к дому, заранее радуясь в
предвкушении восторженных рецензий.
Хлоя услышала шаги и, сбежав по лестнице, тотчас узрела кипу газет у Элен.
— Вот хорошо, что ты уже их купила! Пойдем выпьем кофейку и вместе
почитаем.
Элен устроилась под окном. Оксфордские шпили и башни отливали неярко
поблескивавшим золотом. Элен вздохнула: она обожала этот вид.
Хлоя протянула ей большую чашку кофе и рогалик, завернутый в салфетку. Жадно
облизав пальцы, она откинула со лба прядь рыжих волос и сказала:
— Так... Ну, давай посмотрим...
Они взяли по газете и начали их просматривать.
— Вот! — пробормотала Хлоя. —
Оксфорд. Как вам это
понравится
...
На несколько секунд наступила тишина: они пробегали глазами статьи, а затем
закричали в один голос, не слушая друг друга:
— Элен, да ты только взгляни! Волшебный вечер... выдающаяся
постановка... если сможете, обязательно посмотрите этот спектакль...
— А в моей статье еще лучше сказано! — Элен расправила газету и
прочитала — Попросту говоря, это лучший студенческий спектакль, который мне
доводилось видеть в моей жизни. Более того, я бы сказал, что это лучший
спектакль по шекспировской пьесе Как вам это понравится
, который я когда-
либо видел, а видел я их великое множество. Насколько я знаю, это первая
постановка мистера Харта в нашей стране. И если его удастся убедить
задержаться в ней подольше, наш театр станет богаче
.
Девушки с благоговением переглянулись.
— Кто это? — Хлоя вытянула шею, чтобы разглядеть подпись под
статьей. — Да, он нечасто удостаивает кого-нибудь таких похвал. А что
пишет тот, другой?
Элен нашла статью другого критика.
— О, послушай!
Вчера вечером в Оксфорде родилась новая театральная
звезда. Пэнси Уоррен — обворожительная, колдовская Розалинда. У нее задатки
великой актрисы, достойной шекспировских творений... Гм... Партнером мисс
Уоррен выступает лорд Оливер Мортимор, ей очень подходит такой
аристократичный Орландо. Такой интересной режиссуры я не видел в Оксфорде
уже много лет. Грег Харт, известнейший бродвейский деятель, может гордиться
своим сыном
. Хлоя, да это же потрясающе! Том так обрадуется... да и все
остальные тоже...
Хлоя покачалась на каблуках, стоя среди скомканных, развернутых газет.
— Я понимала, что спектакль удался, — то и дело восклицала
она. — Но не подозревала, что настолько! Нет, не подозревала... А кто
сказал про Пэнси, что родилась новая звезда?
Еще не до конца веря своим глазам они снова отыскали заметки и перечитали
их. А затем подняли чашки и чокнулись, выпив за успех спектакля по чашке
холодного кофе.
После чего взяли из Хлоиного холодильника кувшин ледяного апельсинового сока
и бутылку шампанского и отправились к Пэнси. Однако дверь оказалась заперта,
на стук никто не открыл.
— О господи! — вздохнула Хлоя. — А мне так хотелось выпить за
здоровье новорожденной звезды!
— Ну, ладно, выпьем за здоровье отсутствующих. Они развалились на
стареньком персидском ковре, на котором плясали солнечные зайчики, и выпили
шампанского. Вино и дифирамбы, которые критики пели пьесе, настроили их на
веселый лад.
Хлоя поставила свой бокал на край пуфика, стоявшего у ее головы, и,
довольная, вздохнув, переплела пальцы у себя на груди.
— М-м... Обожаю пить шампанское по утрам, нежась на солнышке! Но,
конечно, посидеть на лекции по религиозной средневековой поэзии тоже
неплохо.
— Да, это очень родственные вещи, — согласилась Элен.
— Скажи, ты счастлива, Элен Браун?
Элен прищурилась, глядя, как кружатся в лучике солнца пылинки.
— Безмерно, — улыбнулась она. — О да, я просто вне себя от счастья. Почему бы и нет?
Хлоя повернулась на бок и посмотрела на подругу.
— Значит, Оливер позабыт?
— Нет, не позабыт. Он... просто ушел.
— Сошел с орбиты, да? Теперь у тебя есть Дарси.
— Да, — пожалуй, чересчур односложно отозвалась Элен. — У
меня есть Дарси. Ты лучше расскажи мне о Стефане.
Она уже много недель не спрашивала Хлою про Стефана. Теперь же, когда их так
сблизила общая радость, Элен захотелось узнать, как у Хлои обстоят дела.
Хлоя откатилась назад и простонала, уткнувшись в подушку:
— Если бы я знала! То прекрасно, то ужасно! Он не говорит про жену, но
его семья незримо присутствует, словно за зеркальной стеной. Он подпускает
меня только на такое расстояние, — Хлоя сложила руки и показала, —
но не ближе. Мне совершенно не доставляет радости разбивать чью-либо жизнь,
Элен, но я бы все отдала, лишь бы он стал моим! Целиком и полностью! Чтобы
больше не было тайных свиданий урывками, побегов от семьи на выходные,
телефонных звонков по секрету от жены, — в голосе Хлои вдруг зазвучала
неистовая страсть. — Я устала! Я хочу, чтобы все было просто и ясно...
ясно, как моя любовь к нему. Я люблю его, и меня это пугает. Я знаю, ты
считаешь меня безнравственной. И, наверное, дурой, да?
Элен посмотрела на свет сквозь опустевший бокал.
— Я ничего не считаю. Я просто думаю, что он не сделает тебя
счастливой, — спокойно ответила она.
— О, но ведь он уже сделал меня счастливой! — в голосе Хлои
сквозила огромная нежность. — Одним лишь фактом своего существования! И
пока он здесь я буду с ним.
В комнате стало тихо. Элен вспомнила, как вчера вечером Стефан несся по
лестнице в гримерную Пэнси, а Беатрис устало плелась за ним Элен было больше
нечего сказать подруге.
Хлоя вскочила и потянулась к кувшину. Взмахнув бутылкой из-под шампанского,
она накапала в бокалы по нескольку последних капель прекрасного напитка.
— Так, дай-ка подумать, — весело воскликнула она. — За что бы
нам сейчас выпить? Может быть не за счастье, а... Знаю! Хлоя выпрямилась,
улыбнулась, и солнце высветило тревожные морщинки, появившиеся вокруг ее
глаз. Она сейчас напоминала изящную рыжую кошку, обитательницу
джунглей. — Выпьем за то, чтобы мы были довольны жизнью!
Элен тоже подняла свой бокал. Да, за это она согласна была выпить.
— Будем довольны жизнью! — с надеждой поддержала она подругу.
Позже днем Элен сидела на своем обычном месте в Бодлейенской библиотеке, где
всегда царили полумрак и сонная тишина. За соседними столами усердно
склонились над увесистыми томами, пухлыми записями и библиографическими
карточками другие читатели. Библиотекари катили перед собой тележки, на
которых лежали книги, доставленные из больших подземных книгохранилищ.
Элен любила эту библиотеку. Она существовала уже несколько сотен лет и была
создана в тех же научных целях, которые преследовались и по сей день. Здесь
Элен было легче всего сосредоточиться.
Она читала
Похищение локона
. Изящно-фривольные стихи Александра Попа
звучали у нее в ушах, они, как нельзя лучше, соответствовали ее настроению.
Элен наслаждалась покоем. Они с Дарси прекрасно понимают друг друга... Ее
друзья добились грандиозного успеха. Все так, как и должно быть.
Она с головой ушла в чтение и не сразу заметила, что кто-то ходит взад и
вперед по проходу, то останавливаясь, то поспешно бросаясь дальше... Кого-то
искали.
Когда она подняла голову и удивленно застыла, поняв, кто же этот человек.
Том был уже почти рядом с ее столом. Элен даже не подозревала, что Том,
всецело поглощенный театральными делами, знает о существовании этой
библиотеки. Его переливчатая синяя кожаная куртка смотрелась диковато среди
мятых костюмов преподавателей и убогой одежонки студентов. Что же стряслось,
почему он явился за ней сюда?
Том оперся о ее стол.
— Слава богу, я тебя отыскал! Ты что, действительно сидишь целыми днями
в этом закутке? — он принялся собирать ее книги и бумаги. —
Пойдем, Элен, ты мне нужна.
— Тс... — шикнула на них девушка, сидевшая за соседним столом.
— А что такое? — ошеломленно пролепетала Элен.
Она была в восторге от его появления, ведь оно означало, что они опять
настоящие друзья. Но она заметила, что Том озабочен и непривычно серьезен.
— Вы замолчите или нет? — в отчаянии зашипела девица.
Том взял Элен за руку и потащил к выходу. Вслед им раздавались раздраженные
восклицания. Том так стремительно тащил ее по ступенькам, что Элен чуть не
упала.
— Я знаю, в чем дело! — запыхавшись, проговорила она. — Пэнси
сломала ногу. Ты хочешь, чтобы я сыграла Розалинду. В газетах напишут:
Родилась вторая, еще более яркая звезда
.
— Не надо шутить! — простонал Том. — Все еще ужасней, чем ты
думаешь.
— Ну, спасибо!
— Дело в Оливере.
Элен похолодела. Улыбка так и застыла на ее лице.
— Что случилось? Скажи! Скажи сейчас же, Том!
— А ты не догадываешься?
Элен с облегчением заметила, что Том клокочет от ярости. Значит, Оливер жив
и здоров...
— Нет, не догадываюсь, — довольно резко ответила она. Но потом
сообразила. — Погоди-ка... да, пожалуй, я знаю. Это все из-за Пэнси,
да?
— Совершенно верно, — мрачно откликнулся Том. Он перевел ее через
шоссе, и они побежали по узкой, мощенной булыжником дорожке, которая вела к
колледжу Крайст-Черч и к комнатам Оливера на Кентерберийском Дворе. Искоса
поглядев на Тома, Элен увидела, что он насупил черные брови. Том ужасно
злился и волновался.
Элен еще ни разу не видела на его лице такой тревоги.
— Так что же все-таки случилось? — снова спросила она, смягчив
тон.
Том замедлил шаг.
— Да, лучше заранее все объяснить. Ну, конечно, это Пэнси виновата! Она
носится по жизни, как перекати-поле, и в ее хорошенькую головку никогда не
залетает ни одной мысли. Пэнси положила глаз на Стефана Спарринга. Бог знает
почему ей этого захотелось, — в голосе Тома зазвучало презрение. —
А раз так, то она протянула свою бархатистую лапку и сцапала его! Хоть бы
немного подождала! Безмозглая сучка!
В его голосе теперь появилась горечь. Элен, криво усмехнувшись, подумала:
интересно, не связано ли его негодование еще и с тем, что он до сих пор не
против сам заполучить Пэнси?
— Когда это случилось? — спросила она.
Том нетерпеливо махнул рукой.
— Ах, да вчера вечером! После спектакля. Все начали на радостях пить и
веселиться. Да ты и сама видела, правда? Пока тебя не увел Дарси...
— Я видела Стефана с Беатрис, Мейсфилда Уоррена и их королевские
высочества.
Так Том и Элен еще в Монткалме, шутя, прозвали родителей Оливера. Эти
рождественские каникулы, казалось, были сто лет назад...
— Но что могло случиться? Там же было полно народу? — удивилась
Элен.
— Это случилось гораздо позже. Когда почти все разошлись по домам. Почему-
то бедняга Беатрис отправилась домой, не дожидаясь Стефана. Остались мы с
Оливером и еще несколько человек. Стефан сидел рядом с Пэнси на диване в ее
гримерной. И вдруг Пэнси посмотрела на Стефана таким томным взглядом... А
потом медленно обвила его руками за шею и поцеловала в губы. Я сидел
напротив и видел его лицо. Казалось, ему подарили бриллиант
Кохинор
. А
через минуту они ушли.
Элен вспомнила, как Стефан взлетел вверх по ступенькам, ведущим к гримерной
Пэнси. Затем перед ней мелькнуло лицо Хлои... вот она сидит на выцветшем
персидском ковре, на котором пляшут солнечные зайчики, и пьет холодный кофе
за успех Пэнси...
— А Хлоя была там?
— Хлоя? Ах да... конечно... Нет, она ушла. Но Оливер был, и ты можешь
себе представить, что это потом была за ночка, — на лице Тома невольно
появилась ироническая усмешка. — Он тут же начал пьянствовать, причем
вып
...Закладка в соц.сетях
