Жанр: Любовные романы
Год любви
...том, флегматичном лице Дарси была
написана чуть ли не страсть. Элен заметила надменно-ироничный взгляд Тома и
легкую улыбку Оливера.
— В Фоллиз-Хаусе, — решительно сказала она. — Это на реке, в
Оксфорде.
Дарси кивнул.
— Да, я знаю, где это. Я... я приеду навестить вас!
Элен нырнула в машину, и дверца захлопнулась.
Через мгновение
роллс-ройс
уже шелестел шинами по дороге. Элен оглянулась
на высившееся позади здание, на группу людей, стоявших на ступеньках...
Затем откинулась на спинку мягкого сиденья и, еле сдерживая смешок,
уставилась в затылок Хоббса.
Во всем виноват Фоллиз-Хаус! — думала она. — Из-за него я влипла
в эту историю, все из-за него!
Автомобиль выехал из ворот, человек в комбинезоне спустил жалюзи в домике
возле шлагбаума.
Потом Монткалм скрылся из виду, и они выехали на Оксфордскую дорогу.
Часть третья
ВТОРОЙ ТРИМЕСТР Хлоя рассеянно барабанила пальцами по конспектам. Она напрягла шею, стараясь
поменьше оборачиваться на занавешенную дверь, над которой горела надпись
Выход
.
Стефан опаздывал. Он обещал быть на репетиции, и Хлоя, которой не терпелось
его увидеть, примчалась в театр слишком рано. Она осознавала, что все больше
привязывается к Стефану, и это ее тревожило. Хлоя предусмотрительно скрывала
от Стефана свои чувства. Когда они бывали вместе, она старалась быть
лукавой, беспечной, соблазнительной и забавной, но это становилось все
труднее и выглядело все претенциозней. Ее потребность в общении с ним
постоянно увеличивалась. Хлое хотелось занять более прочное место в его
жизни, но, пристально наблюдая за Стефаном, она видела, что он вполне
удовлетворен уже достигнутым и ничего иного не желает.
Они виделись довольно часто, выкрадывая эти дневные и вечерние часы у
студентов, с которыми должен был заниматься Стефан, и — так, по крайней
мере, думала Хлоя — у Беатрис. Они даже во время рождественских каникул
умудрились провести вместе четыре дня: Стефан якобы уехал на конференцию. Но
он никогда не заговаривал с Хлоей о своей жене и детях, и Хлоя понимала, что
он намеренно не допускает ее в эту область своей жизни, не делится с ней
мыслями и чувствами, которые он испытывает к семье. Ее раздражало то, что
несмотря на страстные объятия, в которые заключал ее Стефан, когда они
бывали наедине, она упорно оставалась для него на заднем плане, и Хлоя
ломала голову, не понимая, как это изменить. Она прекрасно знала, что
пытаться предъявлять требования и заявлять свои права на Стефана для нее
смерти подобно. Но что же тогда делать?
Может быть, попытаться применить другую тактику? Может, надо перестать быть
такой безотказной, добродушной Хлоей, к которой Стефан уже привык, как к чему-
то, что неотъемлемо ему принадлежит? Наверное, следует быть более
неприступной. И, вероятно, даже слегка задеть его самолюбие, заставить
ревновать...
Ревновать? — размышляла она. — Да, но кого бы мне...
Хлоя посмотрела на проход между креслами, ведущий к сцене. Том Харт стоял на
авансцене и вытирал свои черные волосы полотенцем, которое висело у него на
шее. В сером трико он был больше похож на танцовщика или актера, а вовсе не
на режиссера спектакля. Перед репетицией он проводил с труппой разминку и
справлялся со всеми заданиями гораздо лучше, чем его артисты.
Несмотря на то, что разминка была очень интенсивной, он инструктировал
сейчас актеров спокойным, звонким голосом, у него даже дыхание не
участилось.
— Пэнси, ты как деревянная, и это очень чувствуется. Ты должна каждый
день выполнять индивидуальные упражнения.
— О господи, но эта гимнастика такая скучная! Хлоя улыбнулась, услышав
чистый голосок Пэнси. Но Том даже не удостоил ее взглядом.
— Очень плохо. Ладно, давайте приступим.
Воображала!
— не в первый
раз подумала Хлоя. Однако поглядев на темные волосы, видневшиеся из-под
слегка расстегнутой на груди
молнии
, и на холодное, властное лицо,
вынуждена была признать, что он привлекательный мужчина. Но он так
отстраненно общался с ней, что Хлоя понимала: Том не считает ее особенно
интересной. Взгляд Хлои устремился на Оливера, скользнул по волосам, которые
растрепал ветер, по профилю, напоминавшему об эпохе Плантагенетов...
Да! — сказала себе Хлоя и тут же спохватилась: — Нет
.
В красавце Оливере был какой-то изъян, что-то ее вдруг насторожило,
подсказало, что с ним лучше не связываться... И потом, он ведь принадлежал
Пэнси...
Сзади послышался легкий шорох, и Хлоя оглянулась. Стефан уже садился рядом с
ней.
— Извини, — пробормотал он, прикоснувшись губами к ее волосам.
А потом, когда зал погрузился в темноту и софиты высветили сцену, он
поцеловал Хлою. Она закрыла глаза и почувствовала, как по телу разливается
тепло: так всегда бывало, когда она была с ним.
— Ну, что тут происходит? — Стефан отстранился и кивнул на сцену.
Оливер и Том стояли в свете прожектора, их головы были совсем близко —
темная и светлая.
— Да ничего особенного, — откликнулась Хлоя... — Ты только
посмотри на этих двух красавцев. До чего хороши, так бы и съела!
Едва сказав это, Хлоя поняла, что Стефан не будет ее ревновать. Он пожал
плечами.
— Это смотря по аппетиту. Потом дотронулся до ее бедра.
— Пойдем потом ко мне.
Хлоя знала, что он говорит об общежитии, где они жадно набросятся друг на
друга, как только запрут дверь изнутри. Она кивнула. Все мысли о том, что
надо быть недоступной, моментально вылетели у нее из головы.
Но когда Том наконец встал со своего места в первом ряду партера и крикнул:
О'кей! На сегодня все!
, Пэнси спрыгнула со сцены и подошла к ним.
— Все это так волнующе, — когда-то сказала Пэнси Хлое (той
хотелось поговорить с кем-нибудь о своей новой любви, и она рассказала Пэнси
о том, как они урывками видятся со Стефаном). — Но почему он на
репетициях все время сидит в полутьме? Неужели боится, что мы позволим себе
нескромность по отношению к вам? Приведи его как-нибудь в Фоллиз-Хаус, мы
тоже хотим с ним познакомиться поближе.
Но Хлоя не желала делить с посторонними драгоценные минуты и была рада, что,
когда Стефан может провести с ней время, им никто не мешает.
Теперь Пэнси встала коленками на сиденье в ряду перед ними и улыбнулась
Стефану. Волосы ее были вымыты, на лице никакого грима. Она было очень
хорошенькой и юной. Хлоя внезапно ощутила, что у нее с Пэнси большая разница
в возрасте, и вспомнила о двух-трех морщинках, появившихся около глаз;
правда, пока еще их никто, кроме самой Хлои, не замечал.
— Поехали ужинать в Фоллиз-Хаус, хорошо, Стефан? Все поедут. Приведи
его, Хлоя, пожалуйста!
— Да, но... — начала было Хлоя, но Стефан оборвал ее.
— Почему бы и нет. Спасибо, Пэнси.
У Хлои чуть не вырвался протестующий возглас, но она вовремя осеклась.
— Ну, и чудесно!
Улыбка Пэнси была предназначена только Стефану, и он проследил за ней
глазами, когда она бежала обратно к сцене. Стефан не заметил раздражения и
беспокойства, промелькнувших на лице Хлои.
— Ты ведь не против, правда? — небрежно спросил он.
Нет, против! Против! — ужасно хотелось воскликнуть ей. — Я не
могу тебя ни с кем делить
. Но она лишь пробормотала:
— В общем-то нет.
И поняла, что ему не понравилось мрачное выражение ее лица.
В элегантных комнатах Пэнси было полно народу. Хлоя уже привыкла к подобной
сцене. Пэнси ненавидела быть одна, и поэтому в ее комнаты всегда набивалось
множество шумных людей. Она почти всегда уговаривала кого-нибудь приготовить
еду в маленькой, уютной кухоньке. Сегодня вечером стряпала Роза. Прижавшись
своими могучими телесами к плите, она помешивала кипящий гуляш.
Хлоя частенько присоединялась к веселой, разбитной компании Пэнси и ужинала
вместе с ней и ее приятелями, но сегодня вечером эта обстановка угнетала ее.
Стефан был совсем другого поля ягода, чем эти шалопаи.
Завидев их, Пэнси тут же вскочила. В джинсах и полосатом свитере она была
похожа на взволнованного мальчика.
— Она идеально подходит на роль Розалинды, — пробормотал
Стефан. — Харт даже не догадывается, как ему повезло.
— Я рада, что вы пришли, — напрямик заявила Стефану Пэнси, когда
подошла к ним.
На мгновение ее оживленное лицо посерьезнело, Стефан хотел с ней
поздороваться, но... слова обычного приветствия застряли у него в горле. Он
не мог оторвать глаз от чистой персиковой кожи, от необыкновенных,
переливчатых голубых глаз. Она была само совершенство!.. Стефан неожиданно
для самого себя наклонился и поцеловал Пэнси в щеку. И на какой-то миг ему
захотелось даже укусить ее, словно перед ним был сочный спелый фрукт.
Стоявшая рядом Хлоя помертвела. Макияж, который она так аккуратно и ловко
наложила себе на лицо, показался ей сейчас грубой маской, а дорогое замшевое
платье — вульгарным и вызывающим.
Пэнси взяла Стефана за руку, собираясь увести его, но Хлоя вмешалась и как-
то неестественно резко сказала:
— Я сама поухаживаю за ним, Пэнси. Мы вообще-то ненадолго.
Пэнси слегка обернулась, и они с Хлоей посмотрели друг на друга.
Взаимопонимание, которому когда-то позавидовала, заметив его, Элен, исчезло.
Теперь в их взглядах читались вражда и вызов.
— Ну разумеется, — тихо сказала Пэнси.
Она отошла, а Хлоя с содроганием заметила, что Стефан смотрит ей вслед.
— В чем дело? — донесся до нее его голос.
Хлоя сразу увидела, что перед ней прежний, знакомый Стефан. Он слегка
улыбался, приподняв одну бровь. Любовь к нему горестно билась в ее груди,
она в панике и отчаянии пролепетала:
— Стефан! Давай не будем тут оставаться. Пойдем к тебе в общежитие.
Он дотронулся до ее рукава.
— Хлоя, но ведь мы же с тобой не принадлежим друг другу, ты сама
знаешь. Мы не можем принадлежать. Разве мы мало проводим времени вместе?
— Мало. Я люблю тебя. Ты мне нужен.
Хлоя прикусила язык, но было уже поздно. Стефан переменился в лице. Оно
стало грустным, но сначала — Хлоя это явственно заметила — в нем
промелькнула досада.
— Я думал, мы с тобой понимаем друг друга, — очень ласково
проговорил он.
Хлоя страстно ждала, что он скажет еще что-нибудь, попытается убедить ее,
что она ему тоже очень нужна, но он ничего не говорил... Наконец Стефан
мягко развел руками.
— По-моему, стоя тут, мы слишком бросаемся всем в глаза. Может, нам где-
нибудь присесть?
Стефан оглянулся, и Хлоя сразу поняла: он хочет выяснить, куда ушла Пэнси.
Она" посмотрела смутным взором на толпу гостей... Потом, как бывает, когда
объектив наводят на резкость, в толпе отчетливо стало видно лицо Оливера. Он
уставился на Стефана с таким видом, словно хотел его ударить. Хлоя вдруг почему-
то вспомнила неприятный ланч в доме Стефана...
Тогда она ревновала Стефана к Беатрис...
Ну почему? — с горечью спросила себя Хлоя. — Почему хотя бы
сейчас все не может быть легко и просто? Я устала. Другие мужчины так много
для меня не значили. Даже Лео. Но Стефан...
А он уже отходил от нее, направляясь в другой конец комнаты.
— Ладно, еще увидимся! — крикнула она, не желая признавать, что не
она, а он уходит от нее. — Я хочу поговорить с Оливером.
Хлоя уселась на пухлый бархатистый пуфик рядом с Оливером. Он кивнул и снова
уставился на Пэнси, которая, сияя, беседовала со Стефаном. Она слегка
прикасалась рукой к его плечу.
Хлоя похолодела... В лице Стефана появилось что-то новое, он смотрел на
Пэнси с завороженным трепетом, Хлоя такого еще не видела.
Он ведь ей в отцы годится! — подумала Хлоя. — Но может быть, ей
именно это и нужно? Может, ей нужен мужчина, похожий на Мейсфилда, с которым
она вдобавок могла бы улечься в постель...
Она поспешно отбросила эту мысль. При мысли о Стефане, трогающем, целующем
ослепительно-белую кожу Пэнси, ей стало дурно, физически дурно.
Пусть только она попытается его у меня отбить! — подумала Хлоя. —
Я его так не отдам! Никогда!
Хлоя посмотрела на Оливера. Его гнев улетучился, теперь он был просто угрюм.
— Что с тобой? — беспечно спросила Хлоя. Оливер показал рукой.
— Вот, посмотри! Посмотри на Спарринга! Хватает Пэнси, словно это не
человек, а вещь какая-то! Расплылся в улыбке и наверняка пудрит ей мозги
своими снобистскими рассуждениями о литературе. Самодовольный болван!
Хлоя невольно рассмеялась.
— Ну, знаешь... это еще кто кого хватает. Пэнси прекрасно знает свое
дело.
Ее вдруг захлестнула волна любви и нежности, Хлое стало ужасно больно...
Стоя рядом с сияющей Пэнси, Стефан казался старше своих лет, вид у него был
усталый и немножко смущенный. Он глядел на Пэнси неуверенно, с благоговейным
трепетом. Это растрогало Хлою, ее тревога рассеялась.
Он ведь тоже человек, — сказала себе она. — Как же он мог
устоять? Она ведь такая очаровательная, а он еще не знает, что она тщеславна
и ограниченна. Я нужна ему, — покровительственно подумала Хлоя. —
Он, конечно, очень умный, но далеко не все замечает
.
Оливер откинулся на подушки.
— Что ж, тогда она глупая сучка... А вообще... какая мне
разница?! — Он налил в бокал красного вина, продававшегося в
супермаркете в литровых бутылках, отхлебнул глоток и состроил
гримасу. — Поговори лучше со мной, Хлоя. Скажи, у тебя никогда не
бывает чувства, будто ты попадаешь в комнату, где, словно в фильмах ужасов,
стены, потолок и пол сдвигаются, грозя раздавить тебя в лепешку? Тебе не
кажется, что жизнь — она такая?
— Нет, — полушутя ответила Хлоя. — По-моему, человек похож на
белку в колесе.
Но Оливер ее не слушал. Он заметил Джерри, который сначала заглянул, а потом
и проскользнул в комнату.
— Бог мой! Да тут все, что мне нужно! — Джерри подошел к ним и с
надеждой улыбнулся Оливеру.
— Привет, милый мальчик! — продолжал он. — Ты нас в последнее
время что-то забыл... Хотя это неудивительно, тебе есть на кого
полюбоваться.
Он подмигнул, указывая на Хлою, и она в который раз подумала, что он был когда-
то писаным красавцем... И куда это все подевалось? Его светлые волосы стали
как перец с солью, а на небрежно выбритых щеках кое-где виднелась щетина. Он
потянулся к литровой бутылке и плеснул себе в бокал вина. Оливер смотрел на
него с неприязнью.
— Ты слишком много пьешь, Джерри, — сказал Оливер.
— Как и ты, мой милый мальчик, — Джерри говорил добродушно, но в
глазах его застыло выражение тревоги и неуверенности. Хлоя поняла, что он и
побаивается Оливера, и восхищается им.
Оливер нахмурился.
— Я хотя бы делаю это со вкусом, — он беспокойно огляделся. —
Боже, до чего скучно! Ну почему всегда одно и то же? Даже Пэнси в своем
репертуаре.
Пэнси сидела перед камином, закинув ногу на ногу и поставив на колено
тарелку с гуляшом. Она что-то говорила, размахивая вилкой, ее окружало
кольцо восхищенных слушателей. Стоявший с краю Стефан уже обрел свое прежнее
лукавство. Он заговорщически кивнул Хлое, но она покачала головой.
— Даже Пэнси... — повторил Оливер. Потом отрывисто
произнес. — А где Элен? Она меня так успокаивает, а когда ее нет рядом,
я опять теряю покой.
Хлоя поспешно сказала, что Элен нет дома. Оливер приносил Элен одни
несчастья. И потом его задача — развлекать Пэнси. Чтобы она держалась
подальше от Стефана.
Элен, сидевшая в своей комнате, расположенной прямо над апартаментами Пэнси,
пониже наклонила настольную лампу, чтобы она лучше освещала страницу. Она
читала
Астрофела и Стеллу
сэра Филиппа Сиднея, и поэтические строки о
безнадежной любви огорчали и угнетали се. Шум и смех, доносившиеся из комнат
Пэнси, стали громче, затем послышалась музыка и приглушенный топот ног.
Должно быть, танцуют
, — подумала Элен и еще решительней углубилась в
занятия.
Она несколько раз ходила вместе с Хлоей на импровизированные вечеринки к
Пэнси, но это продолжалось недолго. Ей было больно видеть Оливера. Элен все
еще любила этого человека и скучала по нему почти так же, как раньше, в
самом начале... Раз они расстались, то ей было легче стоически жить без
него, не пробуждая в душе воспоминаний, который доставляли ей мучительное
наслаждение.
Когда Оливер был рядом, в той же комнате, ей было гораздо тяжелее. Его
присутствие действовало на нее точно так же, как и прежде. Но с этим она еще
могла бы справиться... Ее особенно терзало другое. Оливер улыбался все так
же ослепительно и безрассудно, но Элен казалось, что в душе он менялся и
ускользал от всех. Он стал более капризным и мрачным, его плохое настроение
продолжалось гораздо дольше. Постепенно Оливер утрачивал свое очарование, и
на первый план выступал его эгоизм. Сама-то Элен по-прежнему была ему
безгранично предана, но она не могла не заметить, что с ним день ото дня все
труднее ладить. Она чувствовала, что в душе его идет невидимая борьба и ему
необходима помощь. Элен любила его, но знала, что он непременно откажется от
ее поддержки, даже очень незначительной. Ей было больно сознавать это, и
Элен гнала прочь подобные мысли.
Была другая причина, по которой Элен старалась держаться подальше от комнат
Пэнси. Она избегала показываться там из-за Тома Харта.
После того вечера в Монткалме между ними словно кошка пробежала. Элен много
бы отдала, чтобы ничего этого не случилось. Она понимала, что слишком бурно,
до абсурдного бурно отреагировала тогда на его поцелуи. Он всего лишь
поцеловал ее и сказал ей правду о ней самой. Вот и все!
А она безмерно разозлилась, и теперь, когда она вспоминала тот вечер, то
сама удивлялась. Будто она пыталась защитить свою честь... Но Том не
подходил на роль насильника, он слишком утонченный человек.
Несколько раз они сталкивались в Фоллиз-Хаусе, и Элен ловила себя на том,
что исподтишка следит за Томом. Она внезапно ощутила, что прекрасно знает
это решительное лицо, и по-новому взглянула на насмешливо сжатые губы. Ей
пришло в голову, что за его насмешкой таится спокойная уверенность, он
считает, что она должна перед ним извиниться, и решительно не желает первым
делать шаг ей навстречу. В душе Элен в подобные моменты вскипало
раздражение, и она отворачивалась с каменным лицом, ведя себя гораздо
суровее, чем собиралась.
Трещина, возникшая в их отношениях, никак не исчезала, и хотя Элен уверяла
себя, что ей все равно, на самом деле это было не так. Ей было далеко не все
равно, потому что сколько бы она ни приказывала себе избегать Тома, ее глаза
шарили по многолюдным улицам в поисках его темноволосой головы, и она
прислушивалась к гвалту, доносившемуся из комнат Пэнси, пытаясь различить в
нем его голос.
От громкой музыки стены в комнате Элен ходили ходуном. Она вздохнула и, сжав
пальцами лоб, уставилась в книгу.
И еще одно обстоятельство удерживало ее подальше от вечеринок Пэнси. Хотя
если шум будет продолжаться, ей придется спуститься вниз и присоединиться к
веселью. Дело в том, что до экзаменов в июне оставалось очень мало времени.
Элен впадала в панику, думая о том, что она не успевает как следует
подготовиться. Столько всего успело произойти за это время! Сперва ее
отец... Потом Оливер. Потом мама потеряла работу, и Элен так боялась, что ей
придется оставить Оксфорд. Правда, Оливер удивительно тактично сделал ей
подарок. Элен вздохнула. Да, конечно, это он, хотя и не признается.
Столько всего случилось, но теперь все позади. Теперь она должна работать,
чтобы наверстать упущенное. Элен продолжала читать, ссутулив плечи, словно
пытаясь оградить себя от грохота, доносившегося снизу.
Когда кто-то постучал в дверь, она нахмурилась, но затем машинально
откликнулась:
— Войдите!
Повернувшись, Элен увидела Дарси.
— Дверь внизу была открыта, — тихо сказал он. — Люди ходили
туда и сюда.
— Да, они пришли к Пэнси Уоррен. — Элен улыбнулась своему гостю.
— К девушке Оливера?
— Совершенно верно.
— А...
Дарси прошелся по комнате, он брал с полок книги, озадаченно смотрел на
заглавия и аккуратно ставил обратно.
— Она похожа на картинку из журналов с глянцевыми обложками. Да и
содержания в ней примерно столько же. Вы не сердитесь на меня?
Элен слушала его, размышляя о том, что он не очень-то похож на виконта.
Одежда старая, заляпана грязью, волосы давно пора подстричь. На простом лице
написана тревога, в нем нет ни следа высокомерия, столь присущего Оливеру.
— Сержусь? — Элен не смогла удержаться от улыбки. Дарси был такой
милый, такой добродушный. — За что мне на вас сердиться?
— Ну, за то, что я пришел к вам в гости. Я должен был, конечно,
позвонить, но так получилось, что я проезжал мимо и...
— Что вы, я очень рада! Вы подали мне прекрасный повод прекратить мои
жалкие попытки сосредоточиться в таком гвалте, — Элен, смеясь, указала
на пол.
— А что там творится?
— Пэнси устраивает вечеринку. Это бывает довольно часто. Оливер,
наверное, там. Хотите спуститься туда?
— Нет, — Дарси в ужасе отпрянул. — Давайте лучше пойдем
погулять.
— В одиннадцать вечера? Дарси явно удивился.
— А почему бы и нет? Чем мы еще можем заняться? Кафе все закрыты. Если
хотите, в следующий раз мы можем пойти в какой-нибудь шикарный ресторан из
тех, что посещает Оливер... если я, конечно, смогу выкрасть у него записную
книжку с адресами. Но сегодня такой чудесный вечер! Мы можем прогуляться
вдоль реки.
Элен захлопнула книгу и потянулась за пальто. Они тихонько спустились вниз
и, не сговариваясь, обошли стороной комнату Пэнси, дверь в которую была
открыта. Несколько парочек, обнявшись, сидело на ступеньках, но никто не
посмотрел на Дарси и Элен, когда они проходили мимо. Тяжелая входная дверь с
грохотом захлопнулась, и Дарси глубоко вздохнул, наслаждаясь внезапной
тишиной. Он помог Элен подняться по ступенькам моста, провел ее через
дорогу, залитую оранжевым светом фонарей, и вывел к реке. Они пошли рядом по
тропинке, держа руки в карманах. Молчание их не удручало. За мостом река
текла медленно, лишь изредка слышался всплеск воды, ударяющейся о берег.
Огоньки стоявших на причале барж плясали, поблескивая, на черной поверхности
воды. Небо было затянуто облаками и почти так же черно, как вода, но было
удивительно тихо и безветрено. По берегу под ивами белели крокусы. Хотя
стоял февраль, Элен показалось, что она ощущает теплое дыхание весны.
— Я много гуляю по ночам, — сказал Дарси. — Днем фермеру
особенно некогда гулять и глазеть по сторонам. А ночью я могу увидеть то,
что никогда не увидел бы днем. В моих лесах есть целая колония барсуков.
— Вы занимаетесь в Монткалме земледелием? — с любопытством
спросила Элен.
Она вспомнила ухоженный парк, но не припомнила ни вспаханных полей, ни
коров.
— Нет. У нас есть другое поместье, в двадцати милях от Монткалма. Я...
я предпочитаю проводить время там. Конечно, иногда мне приходится бывать в
Монткалме... как в тот вечер, когда мы с вами встретились. Ну, и когда-
нибудь мне придется там жить, таково уж мое предназначение. Но пока что мне
гораздо уютнее на ферме.
В голосе Дарси звучали тоска и покорность. Элен догадалась, что он не больше
Оливера любит дом своих предков, но по иной причине.
Казалось, что мысли Дарси текли примерно в том же направлении, поскольку он
вдруг спросил:
— Вы хорошо знаете моего брата?
Элен постаралась ответить как можно честнее.
— Нет, думаю, что я его очень плохо знаю. Хотя и была вроде бы какое-то
время
девушкой Оливера
. Совсем недолго.
— А что случилось?
— О, его внимание привлекла другая. Если конкретнее, то Пэнси.
— Гм... Вас это расстроило?
— Да. Но теперь это уже неважно.
Элен лгала, надеясь, что ее ложь звучит убедительно.
— Я тоже его, пожалуй, не знаю, — тихо проговорил Дарси. — Не
знаю своего собственного брата... Как бы мне хотелось для него что-нибудь
сделать... облегчить ему жизнь. Но я не могу. Я не понимаю его мира, а он не
желает жить в моем. Мы существуем как бы на разных планетах. Ужасно жалко,
что он не родился раньше меня. Будь Оливер старшим сыном, я думаю, он
чу
...Закладка в соц.сетях
