Книга теней

страница №11

...Всех Святых. В этот день грань между этим и
потусторонним миром очень тонка, и ее легко сломать.
Этой ночью я иду на круг, и ничто не может остановить меня. Я
собираюсь объявить себя учеником в группе ведьм Кэла. Знаю, что моя жизнь
изменится этой ночью. Я ощущаю это в каждом образе и звуке.
— А где же Бри? — спросила мама, когда мы с Мэри-Кей облачались в
свои костюмы.
Мы собирались на школьный вечер в честь Хэллоуина, потому что считали себя
уже достаточно взрослыми, чтобы ходить, петь и вытворять разные штучки. Было
почти семь часов, и нашу переднюю дверь уже осаждали маленькие пираты,
черти, принцессы, птицы, монстры и, разумеется, ведьмы.
— Правда, где она? — спросила Мэри-Кей, на нося краской страшный
шрам на щеку, как у Франкенштейна. — Я не видела ее целую неделю.
— Она занята, — небрежно бросила я, расчесывая волосы. — У
нее новый бойфренд.
Моя мама хмыкнула.
— Бри совершенно определенно — светская бабочка.
Сказать о ее новом увлечении — это единственная возможность избавиться от
вопросов о ней, саркастически подумала я.
Мэри-Кей критически осмотрела мой наряд.
— И это все? — спросила она.
— Не могу ничего больше придумать, — призналась я.
Я была одета, как мне и положено: в черное — необычный для меня наряд, но
все же это была я, будущая ведьма.
— Ради всего святого, позволь хотя бы раскрасить тебе лицо, —
сквозь смех сказала мама.
И они размалевали мне лицо на манер маргаритки. Из-за того что я была в
черных джинсах и черном свитере, я напоминала увядший цветок. Но мне было
все равно. Мы с Мэри-Кей пошли в школу и танцевали под музыку дрянного
местного оркестра, который назывался Головорезы. Кто-то добавил спиртного
в пунш, но, разумеется, учителя сразу же просекли это и вылили напиток на
парковочную площадку. Никого из участников нашего круга здесь не было.
Я видела Тамару и Дженис, танцевала с Мэри-Кей, с Бэккером и с парой парней
из моего математического и физического классов. Было весело. Ничего
особенного, но весело.
Мы вернулись домой в одиннадцать пятнадцать. Мама, папа и Мэри-Кей
отправились спать, а я уложила подушки под одеяло, изобразив себя спящей,
умылась и тайком выскочила из дома в темноту.
Мы с Бри и раньше тайком убегали из дома, например, в круглосуточный
универсам, чтобы купить пончик или что-нибудь еще. И всегда делали это
весело и беззаботно.
Сегодня луна светила ярко, словно прожектор. Холодный октябрьский вечер
пронизывал до костей, я чувствовала себя одинокой и несчастной. Когда я
осторожно шла по дорожке, в нашем фонаре, сделанном к празднику из пустой
тыквы и висевшем над крыльцом, погасла свеча. Без света внутри он казался
зловещим и уродливым. Языческим, древним и всесильным — совсем не похожим на
пустую тыкву с вырезанными отверстиями.
Я вдохнула ночной воздух и осмотрелась, нет ли поблизости людей. Подумалось,
как хорошо было бы научиться посылать свои чувства куда-нибудь в открытый
космос. И чтобы там принимали мои сигналы с помощью телевизионной антенны
или спутниковой тарелки. Я на минуту закрыла глаза, и мне показалось, что я
слышу, как пожелтевшие листья падают на землю. Как возятся белки. Как ветер
приносит туман с реки. Но мои чувства не обнаружили никаких признаков
родителей или соседей. Все было тихо на нашей улице. На какое-то время я
была в безопасности.
Мой автомобиль весил целую тонну, и мне было нелегко вытолкнуть его, пытаясь
управлять рулем. Затем я ухитрилась вскочить в него и нажать на тормоз. Я
молилась, чтобы из-за угла не вылетели орущие любители быстрой езды в
праздник Хэллоуин и не врезались в мой автомобиль. Я на мгновение закрыла
глаза, подумала о доме и почувствовала, что все мирно спят, глубоко дыша, и
не подозревают, что я ушла.
Наконец мой автомобиль оказался на улице повернутым в нужную сторону, и мне
стало легче толкать его и управлять им. Я толкала его до дома Херндона, где
был наклонный подъезд для его инвалидного кресла. Здесь я села в машину и
завела мотор, вспомнив при этом сиденья с подогревом в машине Бри. В моих
руках Das Boot — подводная лодка — чувствовала себя ожившим животным,
жадно пожирающим дорогу, лежавшую под его колесами. Мы двинулись вперед, в
темноту.
Я припарковала машину под развесистым дубом у края кукурузного поля. Там уже
стояла красная машина Робби и пикап Мэтта. На другой стороне дороги я
заметила машины Бри и Рейвин. Нервничая, я вышла из машины и прошла вперед,
постоянно оглядываясь, будто опасаясь, что Бри или кто-нибудь пострашнее,
набросится на меня из этой кромешной тьмы. Я торопливо выгрузила все, что
привезла — цветы, фрукты и свечи, — и пошла через дорогу к кукурузному
полю.

И все же я чувствовала некоторую неуверенность, хотя сказала Бри и всем
остальным, что хочу сделаться ведьмой. Я всем сердцем желала приобщиться к
магии Викка, но мой рассудок все еще требовал каких-то дополнительных
сведений. И мое сердце было разбито: ссора с Бри из-за Кэла и необходимость
все скрывать от родителей. Я была так расстроена, что, дойдя до края
кукурузного поля, решила повернуться и бежать обратно, к своему автомобилю.
И тут я услышала музыку, кельтскую мелодию, доносимую до меня легким
ветерком, ласкающую череду звуков, сулящих мир, покой и добрый прием. И я
ринулась в чащу сухих кукурузных стеблей. Я не знала, куда мне надо идти и
где их отыскать. Я просто прорывалась вперед через это золотое поле и вдруг
оказалась на открытой поляне, где все мои друзья ожидали меня.
— Морган! — вскрикнула Дженна, протягивая ко мне руки.
Она вся сияла, и ее хорошенькое личико в ясном лунном свете показалось мне
просто красивым.
— Привет, — поздоровалась я несколько смущенно.
И вот мы, вдевятером, стоим здесь и смотрим друг на друга. Мне казалось, что
мы собрались здесь, чтобы начать совместное путешествие, как будто мы
собрались, например, штурмовать Эверест. И если кто-то из нас не сможет
добраться до вершины, в начале пути мы все-таки вместе. И вдруг, совершенно
неожиданно, все они показались мне совершенно незнакомыми. Робби —
отстраненный и по-новому красивый, совсем не похожий на фаната математики,
каким я его долго считала. Бри — холодная красивая статуя моей лучшей
подруги, которая у меня когда-то была. А другие и вовсе никогда не были мне
близки. Что же это со мной?
Мускулы на моих ногах напряглись, приготовившись бежать, но тут появился
Кэл, и я словно приросла к месту.
Я беспомощно улыбнулась Дженне, Робби и Мэтту.
— Куда мне все это положить? — спросила я, держа свои покупки.
— На алтарь, — сказал Кэл, выступая вперед.
На какую-то долю секунды мы встретились с ним взглядом.
— Я рад, что ты пришла.
Я с несколько глуповатым видом взглянула на него, мгновенно припомнив то,
что мне сказала Бри, и вежливо кивнула.
— А где этот алтарь?
— Вон там. И счастливого всем Самхейна, — сказал Кэл и повел нас сквозь заросли кукурузы.
Лунный свет запутался в его светлых волнистых волосах, они засверкали, и он
показался мне языческим богом, о котором я читала. И ты теперь принадлежишь
Бри? — молча спросила я его.
Мы прошли через кукурузное поле и оказались на скошенной поляне с пологими
склонами. Наверное, весной вся она покрывается цветами, а теперь она была
пепельно-рыжей, и сухая трава хрустела под нашими ногами. Внизу между
зелеными и серыми камнями протекал маленький чистый ручеек. Мы стали
спускаться к нему. Кэл шел впереди, помогая остальным. Когда дошла очередь
до меня, я с особой силой ощутила тепло и твердость его руки.
С того момента как я прибыла сюда, я все вре-мя незаметно наблюдала за Кэлом
и Бри. И все время меня преследовала мысль о том, что они были вместе в
одной постели. Но сегодня он вы глядел как всегда. Немного холодный и
отстраненный, Кэл не оказывал Бри никаких особых знаков внимания. Они не
смотрелись парой, как Дженна и Мэтт. Бри казалась очень напряженной, и, что
еще хуже, она всячески демонстрировала свою дружбу с Рейвин и Бет.
За ручьем местность снова повышалась, вдали виднелся ряд густых деревьев.
Деревья были старые, с прогнившей корой, извилистыми корнями и спутанными
ветвями. Под деревьями тьма была почти непроницаемой, но я ясно все видела и
смело шла между густыми кустами.
Войдя в лес, мы оказались на старом кладбище.
Я видела, как Робби смущенно заморгал. Рейвин и Бет обменялись смущенными
улыбками, а Дженна схватила за руку Мэтта. Итан фыркнул, но придвинулся
ближе к Шарон, которая тоже казалась испуганной. Я знала: Бри смущена тем,
что я могу расшифровать каждый нюанс ее поведения.
— Это заброшенное кладбище, — объяснил Кэл, небрежно кладя руку на
каменное надгробие, выполненное в виде креста. — Кладбище — самое
подходящее место, чтобы отмечать праздник Самхейн. Сегодня мы отдаем долг
памяти тем, кто ушел до нас, понимая, что и мы однажды обратимся в прах,
чтобы потом возродиться вновь.
Кэл повернулся и двинулся вдоль могильных памятников, похожих на громадные
саркофаги. И вот он остановился у каменной плиты, покрытой мхом и
многочисленными знаками, оставленными сотнями лет пребывания под дождем,
снегом и ветром. Она лежала поверх большого гранитного саркофага. Стертую от
времени надпись на плите было трудно прочитать даже под ярким лунным светом.
— Вот это и есть наш сегодняшний алтарь, — сказал Кэл, развязывая
свой мешок. Он вынул из него покрывало и передал Шарон. — Будь добра,
расстели его.
Шарон взяла покрывало и аккуратно расстелила на саркофаге. Кэл подал Итану
два бронзовых подсвечника, и тот поставил их на алтарь.
— Дженна, Робби, можете разложить фрукты и все остальное, что мы
принесли, — сказал Кэл.

Они собрали все наши приношения, и Дженна разложила их так, что у нее
получилось что-то вроде рога изобилия. Там были яблоки, баклажаны, тыквы и
орехи, которые принесла Бри.
Я собрала цветы, которые принесли Дженна, Шарон и я, красиво разложила их по
обе стороны алтаря. Бет собрала опавшие листья и украсила ими еду. Рейвин
собрала все принесенные свечи, в том числе и мою черную длинную свечу в виде
колонны, и укрепила их на саркофаге растопленным воском. Мэтт зажег все
свечи, одну за другой. Ветра почти не было, и они ровно горели. При
зажженных свечах это место показалось мне еще более мрачным. Мне захотелось
спрятаться в темноте, чтобы свет от свечей не падал на мое лицо.
— А теперь давайте все соберемся в середине круга, — распорядился
Кэл. — Дженна, Рейвин, пожалуйста, нарисуйте круг и очистите его.
Я ревниво подумала, почему это он выбрал именно их. Кэл терпеливо наблюдал
за ними, готовый помочь, если потребуется. Но Дженна и Рейвин работали
старательно и аккуратно, и вскоре круг был готов, очищенный водой, воздухом,
огнем и землей.
И теперь, снова оказавшись в круге, я ощутила волнение и возбуждение.
Единственное, что смущало меня, — задумчивость Бри и надменный вид
Рейвин. Я попыталась не обращать на них внимания и сосредоточиться только на
обряде посвящения, на том, что было за пределами моих пяти чувств.
— Ну вот, наш круг готов, — сказала Дженна с благоговейным
трепетом в голосе.
Мы все стали у его границы. Я оказалась между Мэттом и Робби — эти парни не
могли ни огорчить, ни расстроить меня.
Кэл взял маленькую бутылочку и откупорил ее. Двигаясь по кругу в направлении
часовой стрелки, он опускал палец в бутылку и каждому из нас рисовал на лбу
пятиконечную звезду в круге.
— А что это такое? — спросила я, единственная из всех.
Кэл чуть улыбнулся.
— Соленая вода.
И нарисовал на моем лбу этот знак влажным и мягким пальцем. Таким теплым,
будто от него исходили какие-то особые токи.
Закончив, он занял свое место в кругу.
— Сегодня мы образуем новую группу ведьм. Мы собрались, чтобы воздать
хвалу Богу и Богине, природе и поклониться магической силе, которая
существует как в нас, так и вне нас.
В наступившей тишине я услышала свой голос:
— Будь благословенна.
И все повторили это вслед за мной. Кэл улыбнулся.
— Кто не хочет вступать в новую группу ведьм, пусть выйдет из
крута, — объявил Кэл.
Никто не шелохнулся.
— Тогда — добро пожаловать, — сказал он. — Будем веселы и
благословенны. Мы вместе — отныне и вовек. Мы обрели сегодня новую гавань,
здесь, в ковене Сиррэс.
Сиррэс, подумала я, какое красивое имя.
— Вы теперь введены в сан неофитов — учеников клана ведьм, —
объяснил Кэл. — Я научу нас всему, что знаю сам, а потом мы все вместе
найдем учителя, который поведет нас дальше в этом долгом странствии.
Я только один раз слышала слово неофит, и то в применении к священникам и
монашкам.
Я стояла на мягкой земле. Высоко в небе светила огромная белая луна. Сюда не
доносились никакие звуки города. Здесь, в нашем круге, стояла мертвая
тишина, нарушаемая только ночными криками животных, хлопаньем крыльев
летучих мышей и сов, случайными всплесками ручья.
И я ощущала внутри глубокое спокойствие. Будто я легла в постель, и все мои
страхи и сомнения улетучились. Но мои чувства обострились, я ощущала себя,
как никогда, живой. Свечи, дыхание стоящих рядом людей, аромат цветов и
фруктов, — все это вместе соединилось, чтобы воссоздать чудесную
глубокую связь с Природой и Благодатью, которая существовала повсюду и в
каждом из нас.
Кэл зажег ароматические палочки, и скоро мы были окружены чарующими запахами
корицы и мускатного ореха. Мы взялись за руки. В отличие от первых двух раз,
когда я участвовала в круге, сегодня во мне не было ни страха, ни сомнений.
Пусть будет что будет. Мой разум готов был принять все.
Руки Мэтта и Робби были больше моих: у Мэтта — мягкие и тонкие, а у Робби —
крупнее, чем у Кэла. Мой взгляд скользнул по лицу Робби. Оно было совсем
чистым и гладким. Это сделала я, и меня охватила гордость за то, что я
обладаю такой силой.
Кэл начал декламировать, и мы двинулись по кругу в направлении часовой
стрелки.
Мы танцевали в кругу, и девять раз подряд нараспев продекламировали этот
стих. Чем больше я изучала магию Викка, тем больше понимала, что ведьмы
находят свои символы повсюду, они окружены ими. Это растения, числа, дни
недели, цвета, времена года, даже ткани, пища и цветы. Все имеет значение.

Моя работа как ученика будет состоять в изучении этих символов, я должна как
можно больше узнать об окружающей меня природе, проникнуть в ее суть и в
духовность учения Викка.
Когда мы произносили эти стихи, я думала о конце церемонии, когда мы
разомкнем руки и возденем их вверх, чтобы высвободить нашу энергию. И
немного тревожилась, вспомнив, какую тошноту и боль я испытала в прошлый
раз. Моя уверенность в себе сменилась страхом. Внутренняя энергия пошла на
убыль. Мы шли по кругу, декламировали нараспев стихи, наши голоса
переплетались. И вдруг я поняла, что причиной моей боли может быть страх и я
должна немедленно от него избавиться. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как
стихи вылетают из моего горла, и попыталась изгнать страх, изгнать все
ограничения и все сомнения.
Лица друзей начали расплываться перед моими глазами. Я почувствовала, что
теряю над собой контроль. Скорее освободиться от страха! Слова нашего
песнопения зазвучали неотчетливо, но постепенно обрели красивый ритм: они то
вздымались ввысь, то опускались, будто кружась вокруг. Я с трудом дышала,
мое лицо, покрытое потом, горело. Мне захотелось сорвать с себя куртку и
туфли. Нужно остановиться. Нужно прогнать страх.
На последнем взлете звуков наш круг остановился, и мы воздели руки к небу. Я
ощутила прилив энергии, она забурлила во мне, требуя выхода. Мои руки
хватали воздух, потом я ударила себя кулаком в грудь, как бы выпуская эту
энергию. Я избавилась от страха, подумала я смутно, точно во сне, и вдруг
ночь вокруг меня взорвалась.
Я танцевала в воздухе, окруженная звездами, сгустки энергии проносились мимо
меня, как микроскопические кометы. Мне была видна вся вселенная, вся сразу,
каждая малая частица ее, каждая улыбка, каждая муха и каждая песчинка.
Все открылось мне в это мгновение, и все вокруг было бесконечно прекрасно.
Вздохнув, я вобрала в себя самую сущность жизни и выдохнула белое облачко
света. Оно было красиво, даже более чем красиво, но у меня не нашлось бы
слов, чтобы описать его даже для самой себя. Я все поняла, поняла свое место
во вселенной, поняла, какой путь мне предстоит пройти.
Я заморгала, снова вздохнула и вдруг опять оказалась на темном кладбище, со
своими друзьями, и слезы полились у меня из глаз.
— Ты в порядке? — с беспокойством спросил Робби, подходя ко мне.
Поначалу мне показалось, что он сказал что-то невнятное, но потом я поняла,
что он сказал, и кивнула.
— Это было так прекрасно, — ответила я слабым прерывистым голосом.
После своего взлета я чувствовала себя невыносимо уменьшившейся. Я
дотронулась пальцем до щеки Робби. От пальца остался легкий розовый след, и
Робби сконфуженно потер щеку.
Вазы с цветами так и стояли на алтаре, я подошла к ним, очарованная их
красотой, и одновременно потрясенная неизбежностью их скорой гибели. Я
дотронулась до одного бутона, и при моем прикосновении он тут же раскрылся.
Это было цветением на пороге смерти, цветением, которого ему не было дано в
жизни. Я услышала, как Рейвин охнула от изумления и почувствовала, что Бри,
Бет и Мэтт попятились от меня.
Ко мне подошел Кэл.
— Больше ни до чего не дотрагивайся — тихо, с улыбкой проговорил он. — Ляг и заземли себя.
Он привел меня на пустое место за пределами нашего круга, я легла на спину,
впитывая целительную силу земли, которая отбирала у меня энергию и приводила
снова в привычное состояние. Ко мне вернулись обычные ощущения и я снова
увидела всю нашу компанию, свечи, звезды и фрукты. И все выглядело как
обычно и не казалось мне больше пульсирующими сгустками энергии.
— Что это со мной было? — шепотом спросила я.
Кэл сел возле меня, скрестив под собой ноги, положил мою голову к себе на
колени и начал поглаживать рукой мои волосы, раскинувшиеся по его ногам.
Робби опустился на колени рядом с ним. Итан, Бет и Шарон сгрудились вокруг и
смотрели на меня, будто я какой-то музейный экспонат. Дженна обхватила Мэтта
за талию, словно испугалась чего-то. Рейвин и Бри держались поодаль, и Бри,
с широко распахнутыми глазами, казалась печальной.
— Ты совершила магический ритуал, — сказал Кэл, глядя на меня
бесконечно глубокими темно-золотистыми глазами. — Ты — чистокровная
ведьма.
Мои глаза широко раскрылись, и его лицо медленно заслонило надо мной луну.
Не отрывая взгляда от моих глаз, он коснулся губами моих губ. Глубоко
потрясенная, я поняла, что он целует меня. Руки мои показались мне
невероятно тяжелыми, когда я поднимала их, чтобы обнять его за шею. Я
поцеловала его в ответ, мы были вместе, и искры божественной энергии
вспыхивали вокруг пас.
В этот момент полнейшего счастья я не спрашивала себя, что значит быть
чистокровной ведьмой, что это сулит мне самой или моей семье. Меня не
интересовало, что значит для Бри, Рейвин и кого угодно тот факт, что отныне
мы с Кэлом будем вместе. Это был мой первый урок ритуальной практики Викка,
который научил меня самому главному и самому трудному: надо уметь видеть всю
картину в целом, а не только ее малую часть.