Жанр: Любовные романы
Книга теней
...й провели в автомобиле: сначала
с родителями Бри, потом с ее братом Таем — нас подвозили вплоть до прошлого
года, когда она начала водить машину сама. Здесь, в машине, оставшись
вдвоем, мы вели самые задушевные разговоры. Но сегодня все было иначе.
— Почему ты мне не сказала о том заклинании, которое сделала для
Робби? — спросила Бри.
— Я сделала заклинание на снадобье, а не на Робби. Мне казалось, что
оно не подействует, не хотелось оказаться в глупом положении, —
пояснила я.
— А ты и вправду верила, что оно подействует? — спросила Бри.
Ее черные глаза не отрываясь смотрели вперед, на дорогу, мощные лучи фар
пронзали ночную тьму.
— Я... я только надеялась. Понимаешь, я была уверена, что никто другой
не сможет ему помочь. В понедельник у него была ужасная кожа, а теперь он
выглядит потрясающе. Просто не знаю, что и думать.
— Ты считаешь себя кровной ведьмой?
Мне показалось, что я подвергаюсь допросу, и я засмеялась, чтобы хоть
немного разрядить напряженность.
— О, да. Так оно и есть. Я — кровная ведьма. Ты не видела на днях Шона
и Мэри-Грейс? Они только что купили новую магическую фигуру и повесили ее в
гостиной над каминной полкой.
Бри промолчала. Я ощущала потоки напряжения и злобы, исходившие от нее, но
не могла понять причины этого.
— Бри, о чем ты думаешь?
— Не знаю, что и думать, — ответила она, и я увидела, как побелели
костяшки ее пальцев на обитом кожей руле.
К моему удивлению, она съехала на широкую обочину дороги Уиллер-роуд,
заглушила мотор и всем телом повернулась ко мне.
— Меня беспокоит, какой двуличной ты стала.
Я уставилась на нее.
— Ты сказала, что тебе не нравится Кэл, что ты оставляешь его мне. Но
вы постоянно разговариваете, шушукаетесь между собой и смотрите друг на
друга так, будто вокруг вас никого нет.
Я открыла рог, чтобы ответить, но она продолжала говорить.
— На меня он так никогда не смотрит. — В голосе ее звучала
боль. — Я перестала понимать тебя. Ты не посещаешь круг, а за нашими
спинами делаешь заклинания! Думаешь, ты лучше нас? Думаешь, ты какая-то
особенная?
От удивления я потеряла дар речи.
— Но вот
сегодня я еду на круг. И ты прекрасно
знаешь, почему я не приходила: тебе известно, какие фанатики мои родители.
Это заклинание просто эксперимент, игра. Я понятия не имела, во что это
выльется.
— И ты решила поставить опыт на Робби? — спросила Бри.
— Да, решила! И что тут плохого? — почти кричала я. — Я
сделала так, что он выглядит в миллион раз лучше прежнего. И что это за
преступление? Разве это плохо?
Мы сидели молча. От Бри исходили потоки злобы.
— Согласна, — через какое-то время сказала я, — даже если для
Робби все обернулось хорошо, я не должна была ставить на нем опыт. Кэл
сказал, что это не разрешается, и я понимаю почему. Это была ошибка,
глупость. Но... но я просто... хотела
знать.
— Что знать? — словно выплюнула она.
— Какая я, есть ли у меня особый дар.
Она молча смотрела в окно.
— Я хочу сказать, что вижу ауру людей. Ради бога, Бри!
Я
помогла Робби! Разве тебе не кажется, что это очень важно?
Она покачала головой, стиснув зубы.
— Ты сумасшедшая, — пробормотала она.
Эта была совсем не та Бри, которую я знала.
— Что с тобой, Бри? — спросила я, стараясь сдержать слезы
злости. — За что ты злишься на меня?
Она коротко пожала плечами.
— Мне кажется, ты не откровенна со мной, — ответила она, снова
отвернувшись к окну. — Похоже, что я никогда тебя не знала.
Я не могла сообразить, что ей ответить.
— Бри, я же тебе говорила. Думаю, ты и Кэл были бы прекрасной парой. Я
не флиртовала с ним. И никогда не вызывала его на это. Не садилась рядом.
— Ты — нет. А вот он постоянно так делает. Но почему?
— Потому что хочет, чтобы я стала ведьмой.
— Но почему? Почему его совсем не заботит, станем ли ведьмами я или
Робби? Почему он играет с тобой в игры-загадки, несет тебя в бассейн,
говорит, что у тебя есть дар, способности? Почему ты делаешь заклинания? Ты
официально даже не ученик и уж тем более не ведьма.
— Не знаю, — в смятении ответила я. — Во мне вроде как что-то
просыпается. А что, я не знаю. И хочу узнать, что это такое... кто я на
самом деле.
Бри помолчала некоторое время. Я начала различать во тьме тихие звуки:
слабое тиканье моих часов, дыхание Бри, потрескивание остывающего
автомобиля. На меня и на весь автомобиль словно накатилась темная волна, и я
инстинктивно сжала себя руками. И тут как гром среди ясного неба.
— Я не хочу, чтобы ты сегодня ехала туда, — сказала Бри.
Я почувствовала, что у меня перехватило горло.
Бри сняла соринку со своих голубых шелковых брюк, потом стала внимательно рассматривать свои ногти.
— Я думала, что хочу, чтобы мы все делали вместе, — сказала
она. — Но я ошибалась. Чего я действительно хочу — чтобы Виккой
занималась только я. И я очень стараюсь. Я посещаю все круги, не пропустив
ни одного. Я нашла тот магазин практической магии. Я хочу, чтобы Викка была
только для меня и Кэла. А ты его отвлекаешь. При тебе он становится каким-то
рассеянным. Особенно теперь, когда ты вроде бы умеешь делать заклинания. Я
не знаю, как ты там все это сделала, но Кэл только об этом и говорит.
— Не могу поверить, — прошептала я. — Боже мой, Бри! Для тебя
Кэл важнее меня? Важнее нашей дружбы?
Горячие слезы хлынули из моих глаз. Я со злобой вытирала их: мне не хотелось
плакать перед ней.
Бри казалась менее расстроенной, чем я.
— Ты бы сделала то же самое, если бы любила Кэла, — заявила она.
— Бред собачий! — завопила я, когда она снова завела мотор. —
Это бред, я бы так не сделала.
Бри круто развернула машину в обратную сторону, прямо посреди Уиллер-роуд.
— Знаешь, когда-нибудь ты поймешь, какую делаешь глупость, —
горько сказала я. — Когда про это узнают наши ребята, они посмеются над
тобой. Кэл — это только один из парней в длинном ряду. Когда он надоест тебе
и ты его бросишь, тебе будет не хватать меня.
Услышав это, Бри помолчала, потом уверенно кивнула.
— Когда я и Кэл будем по-настоящему вместе и все успокоится, вот тогда
и посмотрим.
Я взглянула на нее.
— У тебя бред, — запальчиво ответила я. — Куда мы едем?
— Я отвезу тебя домой.
— К чертям все это! — крикнула я и открыла дверцу со своей
стороны.
Удивленная и испуганная, Бри так резко нажала на тормоз, что меня бросило
вперед, и я чуть не разбила лоб о приборную доску. Я торопливо отстегнула
ремень безопасности и выпрыгнула на дорогу.
— Спасибо, что подвезла, Бри, — сказала я, изо всей силы
захлопывая дверь.
А Бри, отъехав метров двадцать, круто развернулась и со свистом пронеслась
мимо меня по направлению к дому Мэтта. Я стояла на обочине, дрожа от злости
и унижения.
За одиннадцать лег дружбы с Бри у нас были взлеты и падения. В первом классе
она как-то принесла на ланч три шоколадных печенья, а у меня было два
пирожных. Я предложила поменяться один на один, а она отказалась. Тогда я
вырвала у нее печенье и быстро сунула его себе в рот. Не знаю, кто из нас
больше испугался, она или я. Мы не разговаривали целую бесконечную неделю, а
когда я принесла ей в подарок шесть сделанных вручную листов почтовой
бумаги, на каждом из которых стояла тщательно выведенная цветными
карандашами буква
Б
, мы помирились.
В шестом классе она попросила у меня списать тест по математике, а я
отказала. Мы не разговаривали два дня. Она списала у Робби, и мы больше
никогда об этом не вспоминали.
В прошлом году мы затеяли самую безобразную за все годы нашей дружбы свалку:
пытались выяснить, что такое фотография — искусство или ремесло, когда любой
болван может схватить удачный момент. Я не помню, кто из нас что отстаивал,
но кульминацией этого спора стала дикая драка у нас на заднем дворе. И
только подоспевшая мама сумела прекратить ее.
Тогда мы не разговаривали две с половиной недели, пока обе не подписали пакт
о примирении. У меня даже сохранилась его копия.
Мне было холодно. Я застегнула молнию на куртке до самого подбородка,
подняла капюшон и зашагала к дому Мэтта, но вовремя поняла, что идти
придется слишком долго. Слезы ручьем бежали по моему лицу, я никак не могла
унять их. Как могла Бри так поступить со мной?
В расстройстве я развернулась и пустилась в долгий путь домой.
Остроконечный месяц казался таким близким, что при желании я могла бы
различить кратеры на его поверхности. Я вслушивалась в звуковую симфонию
ночи, создаваемую насекомыми, зверями, птицами. Зрение и слух у меня
обострились. Я могла разглядеть насекомое на дереве за шесть метров отсюда,
птичьи гнезда высоко на деревьях, а в гнездах — круглые головки спящих птиц.
Я слышала биение птичьих сердец и чувствовала тяжкий ритм своего
собственного сердца.
Я постаралась подавить свои чувства и крепко зажмурила глаза, но слезы
продолжали литься.
Я не знала, сможем ли мы с Бри выйти когда-нибудь из этого положения. И
плакала об этом. И еще плакала оттого, что все случившееся означало: теперь
Кэл и Бри будут вместе. Она этого добьется. Я плакала так, что у меня
заболел живот: я понимала, что теперь должна наглухо закрыть все двери
внутри себя, двери, которые совсем недавно были открыты настежь.
21. Тонкая линия
Каждый раз, когда вы влюбляетесь, будь это камень, дерево, любовник или
дитя, знайте, что к вам прикоснулась великая магия.
На следующий день рано утром зазвонил телефон. Это был Робби.
— Что происходит? — спросил он. — Вчера ночью Бри сказала,
что ты больше никогда не придешь на круг.
Предположение Бри, что я так легко сдалась, взбесило меня. С трудом
сдерживая себя, я ответила:
— Это не так. Этого хочет она, а не я. В следующую субботу будет
праздник Самхейн, и я обязательно приду.
Робби помолчал несколько секунд.
— А что произошло между вами? Вы же лучшие подруги.
— Тебя это не касается, — коротко ответила я.
— Ты права, — сказал он. — Может быть, я и не хочу этого
знать. Ну ладно, мы встречаемся на кукурузном поле, к северу от города, с
другой стороны дороги от того места, где праздновали Мабон. Собираемся в
одиннадцать тридцать, и если мы решим, что хотим быть посвященными в ученики
новой группы ведьм, это должно произойти именно в полночь.
— Класс! А ты... ты собираешься пройти посвящение?
— По-настоящему мы об этом еще не говорили и пока ничего не решили. Кэл
просил каждого из нас подумать, потому что это очень личное дело. Да, и
каждый должен что-то привезти. Я по своей инициативе сказал, что ты
захватишь цветы и яблоки.
— Спасибо, Робби. — Я искренне поблагодарила его. — Надо как-
то специально одеться?
— Черное или оранжевое. Завтра увидимся.
— Хорошо, и еще раз — спасибо.
Церковь в этот день была полна, как всегда. Отец Хочкисс в своей проповеди
сказал: самое главное, чтобы в оборонительной линии не было разрывов, дабы
дьявол не смог проникнуть в наши души.
Я наклонилась к Мэри-Кей.
— Заметь, — прошептала я, — никаких лазеек для дьявола.
Она спрятала улыбку, прикрывшись программкой.
В этот день, несмотря на проповедь отца Хочкисса, я была как никогда
поглощена службой. Если я полностью посвящу себя учению Викка, смогу ли
посещать церковь, думала я. И еще я знала, что родители убьют меня. Позже,
если мне придется выбирать между тем или другим, тогда я этот выбор и
сделаю. Но не сейчас. Я вспомнила слова Полы Стин: человек сам решает, что
для него главное.
Сегодня я слушала гимны, которые на мощном европейском органе исполняла
миссис Лавендер. Она играла в нашей церкви, еще когда мама была маленькой
девочкой. Мне нравились свечи, запах ладана, торжественные процессии
священнослужителей в золотых одеяниях и прислуживающие у алтаря мальчики и
девочки в белом. Я тоже пару лет прислуживала у алтаря, как и Мэри-Кей. Все
здесь было привычно и знакомо.
После службы мы пообедали в ресторане, а потом я поехала в бакалейный
магазин с длинным списком закупок на неделю. По пути я завернула в Ред-Килл,
в магазин практической магии. Я не собиралась ничего покупать и надеялась,
что никого здесь не встречу. Просто стояла в книжной секции и смотрела, что
здесь есть о празднике Самхейн. Я решила купить черную свечу к следующей
субботе, потому что черный цвет предохраняет от негативных явлений. Вот бы
купить для Бри целую связку черных свечей, мелькнула у меня мысль.
Я все еще сердилась на нее. Чего стоило ее высокомерное заявление о том, что
она выкинет меня из круга! Это еще раз подтверждает тот факт, что в нашей
дружбе она всегда была лидером, а я — вечно на вторых ролях. Только теперь
мне все стало ясно, и я разозлилась еще больше. В том числе и на себя.
Мне было страшно идти завтра в школу.
— Могу я чем-нибудь вам помочь?
Пожилая женщина с приятным лицом, чуть ниже меня ростом, улыбаясь,
остановилась рядом, когда я рассматривала свечи. Я решила опередить ее.
— О, да. Мне нужна черная свеча для Самхейна.
— Конечно. — Она кивнула и протянула руку к секции, где стояли
черные свечи. — Вам повезло, у нас осталось совсем немного. Люди
расхватывали их всю неделю. Она подала мне две разные черные свечи: одну
толстую, похожую на колонну, длиной около метра, и другую — конусообразной
формы, сантиметров тридцать в длину.
— Они обе подойдут, — сказала она. — Длинная горит дольше, но
и конус смотрится очень элегантно.
Тонкая длинная свеча в виде колонны стоила гораздо дороже.
— Ну, мне кажется, я возьму... свечу-колонну.
Я хотела сказать — конус, но у меня почему-то не получилось. Женщина
понимающе кивнула.
— Думаю, эта свеча в виде колонны жаждет поехать с вами, — сказала
она, будто свечи могут выбирать себе владельца. — Это все, что вы
хотели?
— Да.
Я шла за ней к кассе, думая о том, насколько она приятнее, чем тот продавец.
— Если мне надо принести цветы на праздник Самхейн, то что лучше
выбрать? — несколько смущенно спросила я.
Она улыбнулась, завертывая мою покупку.
— Каждый цветок хотел бы, чтобы вы его купили, — приветливо
ответила она. — Потом внимательно посмотрела мне в глаза, будто ища в
них что-то. — Вы... — начала она. — Вы, наверное, и есть та
девочка, о которой мне говорил Дэвид.
— А кто такой Дэвид?
— Другой продавец. Он сказал, что заходила молодая ведьма, которая
притворялась, будто она вовсе не ведьма. Так это вы, не правда ли? Вы —
подруга Кэла.
Я была ошеломлена.
— Ну...
Она широко улыбнулась.
— Да, это вы, отлично! Как приятно встретить вас! Меня зовут Алиса.
Если вам еще что-то понадобится, только дайте мне знать. Вам ведь придется
ехать по трудной дороге.
— Откуда вы знаете? — необдуманно спросила я.
Она как будто удивилась.
— Просто знаю. И вы знаете, почему. Вы ведь понимаете, о чем я
говорю, — сказала она, кладя мою свечу в пакет.
Я ничего не ответила. Схватила пакет и буквально вылетела из магазина,
заинтригованная и расстроенная одновременно.
Утром в понедельник я демонстративно дерзко подошла к нашей компании,
которая сидела на скамейках, и бросила рюкзак на землю. Бри сделала вид, что
не замечает меня.
— Нам не хватало тебя вечером в субботу, — сказала Дженна.
— Бри сказала, что ты больше никогда не придешь, — вставил Итан.
Вот оно что. Это был открытый вызов. Я почувствовала на себе взгляд Кэла.
— Нет, я приду. Я хочу быть ведьмой, — прямо заявила я. — Думаю, что вы примете меня.
Дженна нервно хихикнула. Кэл улыбнулся, я тоже улыбнулась и увидела, что Бри
стиснула зубы.
— Это круто, — сказал Итан, легонько толкая Шарон коленом в
бедро. — Подвинься.
Шарон со вздохом подвинулась, а Итан усмехнулся. Я смотрела на них, вдруг
осознав, что между ними что-то есть. Это поразило меня — Шарон и Итан? Чем
они могут быть интересны друг другу?
— Ох, чужестранка, — шутливо проворчал Мэтт, и Рейвин
ухмыльнулась.
Подошла Тамара.
— Привет, — сказала я.
Мне было по-настоящему приятно видеть ее.
— Привет, — ответила Тамара, обводя взглядом нашу группу. —
Эй, Морган, ты сделала домашнюю работу по функциям? Я застряла на третьем
номере.
— Да, сделала. Хочешь взглянуть?
— Еще как.
Я подняла свой рюкзак.
— Нет проблем. Увидимся позже, — попрощалась я со всеми, и мы с
Тамарой пошли в школьную библиотеку.
Почти десять минут мы с ней работали над задачей, и это было очень кстати: я
почувствовала себя почти нормально.
— Я рад, что ты придешь на Самхейн, — сказал Кэл.
Я шла из класса математики, а он следовал за мной. Мой шкафчик был напротив
школьной столовой. Мне надо было переменить книги, потому что сейчас, как
всегда по средам, предстояло занятие в химической лаборатории.
Я кивнула в ответ и набрала комбинацию цифр на замке шкафчика.
— Я читала про Самхейн и с нетерпением жду его, — сказала я.
— Подумай, хочешь ли ты пройти посвящение в ученики, — проговорил
он. — Тебе надо хорошенько обдумать, желаешь ли ты стать членом повой
группы ведьм. — Он нагнулся над шкафчиком, улыбнулся, и легкие морщинки
появились у его глаз. — Я знаю, как трудно тебе приходится дома.
Я осмелилась взглянуть ему прямо в глаза. В них открывалась бездна, и эта
бездна притягивала меня со страшной силой.
— Да, я хочу стать учеником, — сказала я. — Даже если ты не
будешь верховным жрецом. Да, я хочу войти в твою новую группу ведьм. Хочу до
смерти. Мои родители в ужасе от Викки. Они против этого, но я больше не
позволю им принимать решения за меня. Я с каждым днем чувствую себя все
более и более уверенной.
— Дай себе шанс, подумай об этом, — посоветовал он.
— Пожалуй, ни о чем другом я и не думаю, — призналась я.
Он кивнул.
— Увидимся на физике.
Кэл ушел, а я осталась, чувствуя острую трепещущую боль в животе.
Бри больше не была моей подругой, и теперь я могла задать вопрос, который я
до смерти боялась себе задавать. Может ли Кэл любить меня так, как я люблю
его? Можем ли мы быть вместе?
— Быстро! Быстро! Подай мне ленту! — кричала Мэри-Кей, размахивая
руками.
Она стояла на стремянке в нашей столовой. Мама должна вот-вот приехать, и мы
украшали комнату ко дню ее рождения.
— Вешай, — сказала я, соединяя две ленты. — Вот.
— А папа привезет тайскую еду? — спросила Мэри-Кей, вешая ленты.
— Ну да. А тетя Эйлин обещала торт-мороженое.
— Ух!
Я отступила назад и осмотрелась. Наша столовая выглядела празднично.
— Что все это значит? — спросила мама, остановившись в дверях.
Мы с Мэри-Кей застонали.
— Почему ты так рано? — возмутилась я. — Мы еще не готовы!
Мэри-Кей замахала руками.
— Иди наверх! Переодевайся! Нам надо еще десять минут.
Мама огляделась и рассмеялась.
— Вы обе ненормальные, — сказала она и пошла переодеваться.
День рождения мамы прошел просто отлично. Она радостно восклицала, раскрывая
пакеты с подарками: кельтскую заколку от меня, компакт-диск от Мэри-Кей,
серьги от папы и две книги от тети Эйлин. Она казалась совсем другой, не
похожей на ту, что кричала на меня несколько недель назад. Я улыбалась,
когда она разрезала именинный торт, но душа моя замирала в страхе перед тем,
что должно было произойти в субботу. Но сегодня все мы были счастливы.
В четверг я пришла в школьную библиотеку, села и принялась читать главу о
Самхейне в одной из своих книг. Подошла Тамара, отогнула обложку и прочитала
название книги.
— Ты все еще занимаешься этой ерундой? — тихо спросила она с
неподдельным интересом.
Я кивнула.
— Понимаешь, это на самом деле очень интересно, — пробормотала
я. — Мы каждую неделю проводим круги, хотя мне не всегда удается
посещать их.
— И что там происходит? Чего Кэл от вас хочет?
Я поколебалась, прежде чем ответить.
— Он хочет найти людей, которым интересно создать новую группу ведьм.
Тамара удивленно подняла брови.
— Группа ведьм, то есть шабаш? Это звучит ужасно.
— Вроде того, — согласилась я. — Но... все дело в том, что об
этом мало знают. Это вовсе не ужасно. Его группа будет похожа на... учебный
класс.
Тамара кивнула, не зная, что сказать в ответ.
— Хочешь, сходим в кино завтра вечером? — неожиданно для нее, да и
для себя тоже, спросила я.
Ее лицо расплылось в улыбке.
— Это было бы здорово. Можно я приглашу Дженис?
— Давай, только посмотрим, что идет в кинотеатре
Медоуларк
.
— Отлично, — сказала Тамара, — еще увидимся. Читай на
здоровье.
Я усмехнулась, мне стало легче на душе, когда она села в противоположном
конце зала.
Через мгновение на стул рядом со мной без всякого предупреждения опустилась
Бри. Я напряглась.
— Расслабься, — сказала она. — Я только хотела сказать тебе,
что первая фаза в отношениях между Бри и Кэлом завершена. Мне нужно еще
немного времени, и тогда ты можешь снова посещать круги сколько захочешь.
Я посмотрела на нее.
— О чем это ты?
— Он сдался, — проговорила она с сияющим видом. — Он мой. Дай
мне несколько недель, чтобы закрепить успех, и забудем все, что было между
нами.
— Кончай валять дурака, — сказала я, выпрямляясь. — Этого мы
никогда не забудем. Можешь ты понять это? Ты выбрала себе парня, перешагнув
через нашу дружбу. Не представляю, для чего ты затеяла этот разговор.
Я смотрела на ее красивое лицо, так же знакомое мне, как и мое собственное.
— Я говорю с тобой, чтобы ты не принимала все это так близко к
сердцу. — Бри легонько похлопала меня по колену. — Мы обе
наговорили друг другу много лишнего, но теперь все позади. Мы всегда
мирились. Все, что мне надо, это только еще немного времени.
Я покачала головой. Мне хотелось, чтобы она ушла.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — тихо сказала Бри, не
отрывая взгляда от моего лица. — Мы с Кэлом наконец легли в постель. И
у нас все было. Через несколько недель мы станем крепкой парой. И тогда ты
снова можешь ходить на круг.
Меня испугала острая боль, пронзившая грудь, я сделала глотательное
движение, и боль отступила, скатившись между моими практически
несуществующими грудями.
В моем воображении за одну секунду промелькнуло не менее двадцати вспышек-
видений. Переплетенные тела Кэла и Бри в его постели, освещенные свечами.
Боже, это невыносимо!
— Это чудесно! — проговорила я, сама удивляясь твердости своего
голоса. — Но только мне нет дела до того, с кем из участников круга ты
переспала. Ты не должна мне об этом говорить. Я все равно буду на празднике
Самхейн. — Злость только распалила меня, и сердитые слова сами собой
вылетали из моего рта. — Видишь, Бри, разница между нами состоит в том,
что мне на самом деле интересно стать ведьмой, а тебе надо было просто
соблазнить красивого парня.
— Почему ты стала такой сучкой? — спросила она.
Я пожала плечами.
— Возможно, потому, что я так долго водилась с тобой.
Она поднялась и направилась к выходу с такой мягкой грацией, что я
почувствовала себя осколком скалы, усевшимся на стул.
Правду говорят люди: от любви до ненависти — один шаг.
Остерегайся ведьмовского Нового года, ночи их нечестивых обрядов. Он
приходится на канун Дня
...Закладка в соц.сетях
