Жанр: Любовные романы
Любила и люблю
...и совершенно пусты и мертвы. Он обращался с ней,
как друг, а не как влюбленный. Он больше не флиртовал, не очаровывал ее
многозначительными жестами или репликами и после ужина объявил, что намерен
вернуться в гостиницу.
— Думаю, ты уже достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы тебя можно
было оставить одну.
Констанс кивнула.
— Ты был очень любезен. — Это было вовсе не то, что она хотела
сказать на самом деле.
— Всегда и всем готов прийти на помощь.
Всегда и всем? Готов любого встречного купать в ванной, раздевать,
укладывать? Констанс была задета за живое. Впрочем, возможно, он просто
пытался спрятать за этой фразой свою собственную боль и разочарование.
Равнодушно пожелав ей спокойной ночи и поцеловав в щечку на прощание, Дориан
уехал, и в доме воцарилась мертвая тишина. Констанс все еще не могла
свыкнуться с мыслью, что его больше нет рядом. Даже забравшись в постель,
она по привычке прислушалась к звукам в соседней комнате.
Хорошо, что он не спал с ней, — тогда ей было бы еще тяжелее.
Дни тянулись один за другим, и Конртанс снова испытывала те же чувства, что
и тогда, когда ушла от Дориана. Она понимала, что и тогда, и сейчас
поступила правильно. У них не было будущего, и ей оставалось лишь снова
загнать свою любовь к нему в самые дальние уголки сознания, наложить на свои
чувства табу и попытаться жить дальше. А это было нелегко.
Когда раздавался звонок в дверь, сердце у нее так и прыгало от мысли, что
это может быть он. Но всякий раз это оказывался кто-то другой.
Констанс старалась отвлечься работой и даже переговорила с Камиллой по
поводу открытия еще одной торговой точки. Утром и вечером она ездила верхом
до тех пор, пока чуть не падала от усталости, но душевная боль не отступала.
Когда спустя неделю вечером в очередной раз раздался звонок в дверь и
Констанс, выглянув в окно, увидела силуэт высокого, широкоплечего мужчины,
она с улыбкой бесконечного счастья на лице бросилась к дверям.
Улыбка мгновенно погасла, когда она поняла, что это не Дориан.
— Ты не рада меня видеть?
— Гарри? Извини, разумеется, рада. — Она снова улыбнулась и
дружески протянула ему руку. — Заходи. Вот так сюрприз! Твои ученики в
Малайзии оказались такими способными, что ты смог вернуться раньше времени?
Гарри поставил кейс прямо в дверном проеме и поинтересовался:
— Как насчет поцелуя? После этого я готов ответить на любые твои
вопросы.
Он был выше и массивнее Дориана, и, тем не менее, казался очень мягким
человеком. У него было круглое лицо и ласковые карие глаза. Когда он обнимал
Констанс, она чувствовала себя в тепле, уюте и безопасности... Но, увы, он
не мог подарить ей те ощущения, которые пробуждал Дориан. С ним она
чувствовала себя не просто женщиной, а Женщиной с большой буквы. Она звенела
от его прикосновений, как струна, и парила над землей, как вольный ветер.
Поцелуй Гарри, чуткий и дружеский, оставил ее спокойной, и Констанс вдруг
поняла, что поступила мудро, не приняв его предложения. Что ж, если этот
большой, сильный, чуткий человек пришел к ней за окончательным ответом, то
его ждал жестокий удар.
— Чаю? — спросила она, мягко выскользнув из его объятий. — А
может быть, пива?
Она не заметила, как по лицу Гарри проскользнула тень.
— Пива... И, если можно, я бы хотел попросить об одолжении. Мне нужно
где-то переночевать. День был безумно длинный, перелет чертовски тяжелый, и
я устал, как собака. Отели я терпеть не могу, а свой дом сдал на время
командировки, поэтому...
— Никаких проблем! Разумеется ты можешь остаться.
Констанс всегда противилась его попыткам провести ночь в ее доме, но сегодня
у нее не было причин отказать ему. Она провела Гарри в гостиную.
— Как тебе понравилось в Малайзии?
Блаженная улыбка, появившаяся на его лице, говорила сама за себя.
— Это чудесная страна, и люди такие приветливые, в особенности по
отношению к англичанам. Я жил в двухэтажном доме на двоих с видом на море.
Роскошь, и только!
— Ты думаешь задержаться там?
— Это зависит от тебя, Констанс.
Так вот почему он вернулся именно сейчас — за ответом! В его
немногочисленных письмах — он не считал себя мастером эпистолярного жанра —
не содержалось и намека на брак, и Констанс была искренне благодарна ему за
это; но в конце каждого послания неизменно следовала приписка:
С любовью!
Навеки твой Гарри
.
— Но мы еще успеем об этом переговорить, — поспешил добавить
он. — У меня куча времени.
Куча времени! Как это понимать?
— Как долго ты пробудешь в Англии? — чуть нахмурившись, спросила
она.
— Неделю, — ответил он. — Меня вызвали по одному неотложному
вопросу. Как только он разрешится, надо будет возвращаться обратно.
И он рассчитывал всю эту неделю провести у нее? Констанс не очень-то
обрадовала такая перспектива.
Гарри съел сэндвич, выпил еще бокал пива и, украдкой зевнув, объявил, что не
прочь лечь в постель. Констанс тоже устала, и они пошли на верх.
В свое время он помогал ей с перепланировкой дома и отлично знал, где какая
комната расположена. Проходя мимо ее спальни, он чуть замедлил шаг и
оглянулся. Констанс отрицательно качнула головой, бегло поцеловала его в
щеку и сказала:
— Твоя спальня напротив. Спокойной ночи, Гарри! — И быстро
проскользнула за дверь.
На этот раз, лежа в кровати, Констанс не прислушивалась к шуму в соседней
спальне. Она ломала голову над тем, как сказать Гарри, что она не выйдет за
него замуж, не обидев этого славного человека. И на сей раз дело было не
только в том, что она не могла иметь детей. Дориан! Она так и не перестала
его любить, и теперь уже точно знала, что никогда не разлюбит. С этим фактом
приходилось смириться.
На следующее утро Гарри спустился к завтраку бледный, с синяками под
глазами.
— Не знаю, когда вернусь, — сказал он, завязывая галстук и надевая
пиджак, и тут же осторожно поинтересовался: — Ничего, что я остановился у
тебя?
Констанс кивнула. Гарри уже вышел, как вдруг она спохватилась, что у него
нет ключа, и бросилась вдогонку.
— Погоди, возьми это!
В следующее мгновение она оказалась в его сильных и ласковых объятиях.
— Мне так не хватало тебя, Констанс. Я...
Но тут во дворе кто-то громко хлопнул дверцей машины.
— Кто-то приехал, — сказал Гарри. — Мне лучше уйти. До
встречи, милая!
Не веря своим глазам, она смотрела на Дориана, шагавшего к крыльцу. Мельком
взглянув на Гарри, он решительно прошел в дом и, как только Констанс закрыла
дверь, повернулся к ней, сверкая глазами.
— Ага, вернулся твой любовничек! Ну, и вид у вас, однако! В следующий
раз рекомендую хоть немного спать.
Разъяренная тем, что он с порога набросился на нее с обвинениями, Констанс
воскликнула:
— Кто дал тебе право?! — Если она и не выспалась, то виноват в
этом был вовсе не Гарри. — Я надеялась, что больше никогда не увижу
тебя, — вздохнула она. — Чего еще тебе надо, Дориан?
— Я и сам уже не понимаю. — Ноздри у него раздулись, глаза
сузились, сверкая, как расплавленное серебро.
— Зачем ты приехал?
— После того, что я увидел, это не имеет никакого значения, —
прорычал он.
— Тогда прощай, — холодно бросила она.
Господи, за что ей такие муки?.. Нервы у Констанс напряглись, кровь шумела в
ушах. Одного вида Дориана достаточно было, чтобы пробудить в ней древнейший
из инстинктов. Неужели я никогда не привыкну к мысли о том, что он не будет
моим, с тоской подумала она.
Констанс на мгновение прикрыла глаза и тут же испуганно распахнула их,
потому что руки Дориана легли ей на плечи.
— Как долго это продолжается? — в упор спросил он.
— Что именно?
— Ты не говорила, что спишь с ним, — прорычал он, приблизив лицо,
так что она не могла отвести глаза в сторону.
— Сплю?
— А что, это не так?
Констанс отрицательно покачала головой.
— Я ничего не собираюсь отрицать или подтверждать, — высокомерно
заявила она.
Его близость лишала сил. Констанс хотелось прижаться к нему всем телом,
почувствовать на губах поцелуй, слышать, как бешено стучит его сердце. Ей
хотелось стать с ним одним целым.
Но это было невозможно. Все равно, что сорвать запретное яблоко с древа
познания в садах Эдема.
Пожалуйста, уйди! — мысленно взмолилась она. Оставь меня в покое. Ради
Бога, не мучай меня!
Дориан, разумеется, ничего не слышал, а если бы и услышал, то не подчинился
бы. Он обнял Констанс и, прежде чем она успела остановить его, прижался
губами к ее рту.
Это было то, о чем она мечтала и чего боялась. Желание охватило ее, и
Констанс поняла, что должна срочно что-то предпринять. Это какое-то безумие,
этого не должно случиться. Подняв руки, она из последних сил оттолкнула
Дориана.
Он даже не шелохнулся, зато она ощутила могучее биение его сердца. Она
толкнула его еще сильнее, пытаясь справиться с физическим желанием, которое
уже готово было возобладать над разумом.
Как же трудно противиться его губам, языку, объятиям...
— Скажи, — глухо пробормотал он, — что я вполне выдерживаю
сравнение с этим твоим ухажером? Он возбуждает тебя так же сильно, как и я?
Сердце, как молот, стучало в ее груди, кровь шумела в ушах...
Отпусти меня!
Отпусти меня!
— эти слова гремели у нее в мозгу, но язык отказывался
их произнести. Все ее попытки высвободиться оказались тщетными. Объятия его
стали еще крепче, рот все требовательнее домогался ее губ, и лишь изредка
освобождал их, чтобы прорычать:
— Ты не ответила на мой вопрос, Констанс!
Констанс! Не Конни! Это обращение свидетельствовало о том, что он вне себя
от гнева. Она призвала на помощь все свои силы, пытаясь вырваться. Но после
короткой борьбы Дориан сам грубо оттолкнул ее, так что она потеряла
равновесие и упала.
— Силенок не осталось после бурной ночи? — с горечью и презрением
спросил он. — А теперь попробуй сказать, что я недостаточно хорош для
тебя! Не думай, дражайшая моя экс-супруга, что тебе удалось обвести меня
вокруг пальца. — Ты только что умирала от страсти. Какой же извращенной
силой воли надо обладать, чтобы сдерживать себя в такой ситуации!.. —
Губы его презрительно скривились. — Ни за что не поверю, что этот малый
значит для тебя больше, чем я. Он не в твоем вкусе. Как, впрочем, и Крис.
Констанс вскинула голову и окатила его холодным презрительным взглядом.
— Ты что, считаешь меня своей собственностью? Взгляни правде в глаза,
Дориан Клиффорд! Я выбросила тебя из сердца много лет назад!
Темные брови Дориана сдвинулись.
— И ты полагаешь, я тебе поверю после того, что видел только что?
— Физическое влечение не в счет, — покачала головой она. — Не
буду отрицать, что ты — привлекательный мужчина. Но не в этом проблема... В
последний раз заклинаю тебя: уходи! Не приближайся ко мне! Я этого не
хочу! — Она говорила тихо и спокойно, изумляясь собственной выдержке,
потому что в душе у нее неистовствовал десятибалльный океанский тайфун.
— Боюсь, что это невозможно.
Констанс с подозрением взглянула на него.
—
Си-Би-Эй
попала в серьезную переделку. Им придется держать ответ за
все, что происходит с галереей.
— Но строители... Тэлботы!.. Разве не они?.. — пролепетала
Констанс.
— Тэлботы скрылись, — жестко усмехнулся Дориан. —
Чрезвычайное заседание совета директоров назначено на десять тридцать.
Именно поэтому я здесь. Если ты готова, поедем.
— Но ты не член совета директоров, — запротестовала она.
— Бретт решил, что в данной ситуации мое присутствие не помешает. Если
на то пошло, на карту поставлена и моя репутация.
— И он послал тебя ко мне сказать все это? — недоверчиво спросила
Констанс.
— Только потому, что я предложил свои услуги.
Это было похоже на правду, но она поняла и другое. Дориан просто нашел повод
еще раз увидеться с ней. Только вряд ли он рассчитывал, что обнаружит ее в
объятиях соперника.
8
Вплоть до сегодняшнего утра Дориан решительно отказывался поверить в то, что
у Констанс есть другой мужчина. Убедившись, что большую часть времени она
проводит в одиночестве, он решил, что она все выдумала, чтобы избежать его
визитов. Даже после того, как она сообщила, что этот человек работает за
границей, и назвала его имя, Дориан воспринимал ее слова скептически.
Но теперь он столкнулся с соперником лицом к лицу и увидел явные
свидетельства того, что Констанс провела бурную ночь. Это было равносильно
пощечине или ледяному душу.
Он стал свидетелем их поцелуя, доверительного разговора, легкой
фамильярности в общении, и картина эта врезалась ему в память на всю жизнь.
Никакой надежды на примирение больше не оставалось, и тем не менее что-то
подсказывало Дориану, что он не должен сдаваться. Если Констанс
действительно выйдет замуж в третий раз — тогда дорога в ее дом будет
закрыта для него навсегда, а пока...
— ... А вы что думаете по этому поводу, Дориан?
— Простите? — Вздрогнув, он вернулся к реальности.
Заседание затянулось. Констанс почти не принимала участия в беседе и
избегала смотреть на Дориана даже тогда, когда к нему были прикованы взгляды
всех присутствующих. Не ответив на его поцелуй утром и храня гробовое
молчание по пути в офис, она всячески давала понять, что он тратит время
зря, пытаясь уговорить ее. Впрочем, он не менее решительно был настроен на
прямо противоположное — особенно теперь, когда лично увидел Гарри Далтона.
Разве могла она полюбить такого увальня, спрашивал себя Дориан.
В половине двенадцатого заседание подошло к концу, и когда они с Констанс
снова сели в машину, Дориан, вместо того чтобы сразу двинуться в сторону
Дэрби, направился в центр.
— Куда ты едешь? — спросила она, сердито сверкнув глазами.
— Время ленча, — любезно пояснил Дориан.
Как всегда, аромат ее духов дразнил и мучил его. Она была потрясающе хороша
в голубом костюме, с рыжей, как хвост лисы, копной волос. Дориан предпочел
бы оказаться с ней в одной постели, нежели за одним столом, но понимал, что
этот вариант пока что исключается. Впрочем, он отказывался поверить, что
этого не произойдет никогда.
— Но у меня свои планы! — возмутилась Констанс.
— Значит, тебе придется их скорректировать. — Он был
непреклонен. — Если речь идет о твоем любовнике, то ему можно позвонить
и сказать, что у тебя срочные дела.
Лицо ее окаменело, руки сжались.
— Ты вообще понимаешь слово
нет
?
— Только не тогда, когда это касается тебя, — Хладнокровно ответил
он.
— Думаешь, ты лучше всех знаешь, что мне нужно, так? — возвысив
голос, бросила она ему в лицо. — Тогда позволь мне сказать тебе, Дориан
Клиффорд...
— Конни! — сказал он, ловя ее руку. — Не стоит так
кипятиться. Речь идет всего лишь о ленче. Обещаю не докучать тебе своими
домогательствами!
— Однако! — нервно усмехнулась она, вспомнив утренний поцелуй.
Разумеется, она допустила ошибку — огромную ошибку. Ведь Дориан все еще ищет
свидетельства того, что ее чувства к нему не умерли, а значит... значит, ей
предстоит эти доказательства предъявить.
Дориан оставил автомобиль на стоянке. Взяв за руку, он провел Констанс к
площади. Этот район претерпел драматические изменения со времен его
студенчества. Когда-то здесь ютились лачуги, готовые развалиться от
ветхости, но теперь расчищенное от трущоб пространство заполнили кафе и
рестораны вперемежку с редкими магазинами. Дориан изумленно смотрел по
сторонам.
— Ты была здесь раньше? — поинтересовался он.
— Да, — кивнула Констанс. — Но сейчас я не голодна. —
Она попыталась вырвать руку, но Дориан не отпустил ее.
— Полагаю, твое настроение сейчас переменится, — заверил он.
Они подошли к Центру международного согласия с его величественным
Симфоническим залом и не менее грандиозной зеркальной башней отеля, в
котором Дориан снимал номер.
— Неплохо было бы, если бы мне поручили разработку генерального плана
застройки этого места, — проворчал он. — Хотя и так получилось
неплохо. Район просто не узнать!
При взгляде с набережной Шеффилд напоминал Манхэттен в миниатюре.
— Да! — согласилась Констанс. — Между прочим, я была
свидетелем того, как все это строилось.
Они расположились на открытой террасе второго этажа, откуда открывался
живописный вид на снующие внизу суда и Центр морской фауны, выстроенный на
противоположном берегу. Там посетители, бродя по прозрачным тоннелям, могли
воочию видеть плавающих вокруг них акул, скатов и прочую океанскую живность.
— Что заказать выпить? — спросил он.
— Тоник, — сухо ответила Констанс.
Дориан с величайшей неохотой оставил ее, чтобы пройти к стойке. Он боялся,
что она немедленно встанет и уйдет, но, оглянувшись, увидел, что она
внимательно изучает меню. Когда он поставил пиво и тоник на стол, она
вполголоса поблагодарила.
Ему мучительно было видеть тени под ее глазами, которых совсем еще недавно
не было и в помине. Она казалась осунувшейся и бледной, и Дориан холодел от
одной мысли о том, что причиной тому могут быть бессонные ночи любви. Он
пожалел, что не врезал этому Гарри сегодня утром, а лишь высокомерно прошел
мимо, потому что решил не расстраивать Констанс.
Она выбрала салат из морепродуктов, он заказал себе отбивную. Констанс по-
прежнему не поднимала глаз, и он, дотронувшись до ее локтя, спросил:
— Тебя что-то тревожит?
Она отрицательно покачала головой.
— Думаешь об этом парне? — Слова эти вырвались у него сами собой,
и уже мгновением позже ему стало стыдно. Что, черт возьми, с ним творится?
Он не должен вести себя так, если рассчитывает когда-нибудь добиться ее
благосклонности.
— Между прочим, его зовут Гарри! — процедила она сквозь зубы.
— Хорошо, — пожал он плечами. — Гарри так Гарри! Расскажи о
нем.
Он желал знать о ее любовнике все. Как давно они знакомы, насколько серьезны
его намерения?.. Как они провели эту ночь?
— А почему я должна что-то рассказывать? — приподняла брови
Констанс.
— Потому что мне интересно.
— Надо думать, — фыркнула она.
— Между вами что-то серьезное?
Голубые глаза Констанс враждебно сверкнули.
— Если я скажу
да
, ты оставишь меня в покое?
— Полагаю, ты сама знаешь ответ, — сказал он негромко.
Эти восхитительные веснушки! Ему хотелось целовать их — каждую!..
— Не вижу оснований что-либо тебе рассказывать. Наши отношения с Гарри
тебя не касаются. Если ты затащил меня сюда, чтобы выжать информацию о нем,
то напрасно старался. — Она оттолкнула кресло и поднялась.
— Конни! — сказал Дориан, мысленно проклиная себя. —
Пожалуйста, сядь. Мне не следовало задавать тебе такие вопросы. Извини!
— Ты просишь прощения? — фыркнула она.
— Совершенно верно. — На мгновение глаза их встретились, и он
понял, что положение его не безнадежно. — Но я думаю, тебе стоит
позвонить ему, если у вас были планы...
— Мои планы не настолько неотложны, чтобы ты беспокоился о них.
Дориан с удовлетворением сделал вывод, что она не собиралась сегодня
встречаться с Гарри. Несколько минут они сидели молча. Констанс наблюдала за
судами на канале, а Дориан смотрел на роскошные особняки и многоквартирные
дома, выстроенные на его берегах. Он спрашивал себя, что сказала бы
Констанс, предложи он ей поселиться в одной из таких квартир.
Когда принесли заказ, он попытался продолжить беседу:
— Я не собирался совать нос в твои дела, Конни. Просто во мне
проснулось любопытство.
Констанс бросила на него презрительный взгляд. Она явно не верила ни одному
его слову.
— Хорошо, давай забудем о нем, — торопливо предложил
Дориан. — Просто расскажи, чем ты занималась со времени нашей последней
встречи.
— То есть, часто ли виделась с Гарри, ты это хочешь спросить? —
холодно поинтересовалась она.
О Господи! Я опять что-то сделал не так, огорчился Дориан.
— Я хотел узнать, ездила ли ты верхом в эти дни, как Холли пережила
твое падение, как ты себя чувствуешь? Ты очень бледна. Ты не перегружалась в
эти... э-э... дни?
— Нет, лошадь в порядке, и я тоже, — сухо сказала она. — А
как ты, Дориан?
Она ушла от прямого ответа, и он не мог винить ее в этом. Не следовало брать
с места в карьер и засыпать ее вопросами на самые щекотливые темы. Только
вот беда — ему хотелось знать все до мельчайших подробностей: как она
справлялась с делами после его ухода, вспоминала ли о нем, скучала ли по
нему ночью в постели...
А может быть, Далтон опередил его? Оказался лучшим любовником? Любит ли она
Гарри больше, чем любила его? Больше, чем Криса? Констанс намекнула, что
именно так дело и обстоит. Но при одной этой мысли Дориан почувствовал, что
вот-вот снова сорвется с тормозов.
Он перевел дыхание и ровным тоном сообщил:
— Я всю эту неделю провел в Лондоне.
Дориан вернулся в Шеффилд, когда нанятый им детектив сообщил, что у него
есть новости.
Но разговаривать с Констанс на эту тему еще рано — нужно сначала составить
цельную картину. Причем следовало быть предельно осторожным. Еще неизвестно,
как она воспримет эту информацию.
— Понятно, — сказала она. — Потом тебе позвонил Бретт и
пригласил на заседание совета директоров.
Дориан кивнул. Пусть она думает, что в этом и заключалась причина его
возвращения.
— Какие новые грандиозные проекты занимают твой ум?
— Вообще-то мне предложили подготовить проект нового торгового центра в
Париже, — сказал он. — Стильное сооружение для самых богатых
покупателей. На редкость заманчивый вариант.
— В Париже? — недоверчиво округлила глаза Констанс.
Он кивнул.
— Завтра утром я лечу туда, чтобы взглянуть на место будущей
застройки. — Ему хотелось пригласить ее с собой, но при нынешнем
положении вещей он не рискнул сделать это.
— А здесь твои дела закончены! — подытожила за него
Констанс. — Все заинтересованные стороны согласились, что ошибка
проекта не является причиной трещины, и ты можешь смело умыть руки!
В принципе так оно и было, но появление Гарри изменило планы Дориана.
Однажды он уже упустил время, и Констанс вышла замуж за другого. Повторять
эту ошибку он не собирался.
— Я собираюсь регулярно появляться здесь и следить за ремонтом галереи.
В конце концов, это же мое детище.
И тут же он заметил, как глаза ее потухли, а лицо застыло, превратившись в
безжизненную маску.
Может, в порыве раскаяния подумал Дориан, мне не следовало мучить ее все это
время? Лучше было оставить ее в покое и смириться с неизбежным? Но он не
привык сдаваться без боя.
Ленч подошел к концу, и Констанс вздохнула с облегчением. Ей всегда было
мучительно сложно маскировать свои истинные чувства, но она надеялась, что
на это раз успешно справилась с задачей. Она так мастерски лгала, что сама
начинала верить в то, о чем говорила Дориану.
К счастью, он больше не затрагивал тему ее отношений с Гарри. Неприятно было
притворяться, будто тот значит для нее больше, чем это есть на самом деле,
но что еще ей оставалось? Ее ложь давала эффект, и только это сейчас имело
значение.
По пути домой Констанс так задумалась, что не сразу заметила, как Дориан
проехал через Дэрби и двинулся дальше.
— Ты пропустил поворот к дому! — наконец опомнилась она, но он
лишь улыбнулся.
— Я решил заехать в Линкольн. Погода отличная, можно взять лодку и
покататься по реке.
— А тебе не пришло в голову спросить моего согласия?
— Я просто заранее знал, каким будет твой ответ
...Закладка в соц.сетях
