Жанр: Любовные романы
Любила и люблю
... своими губами. Но он понимал, что
следовало вести себя осторожно и не проявлять поспешности — не так-то просто
склеить то, что однажды было разбито.
Вчера вечером, выйдя из ресторана, они брели вдоль Сены, наблюдая, как
сумерки сгущаются над красивыми каменными зданиями, превращая городскую
набережную в царство влюбленных. Он поймал ее руку и почувствовал, что
Констанс напряглась.
Открытие, что она была женой Криса Элдона из
Си-Би-Эй
, погибшего без
малого два года назад, потрясло Дориана. Он был в отъезде, когда случилось
несчастье, и знал о нем понаслышке. Эддон, судя по рассказам, зашел в
опасную зону строительства без каски. Один из рабочих на лесах оступился и
случайно опрокинул лоток, полный кирпичей. Крису кричали, чтобы он бежал
прочь, но он не сразу сориентировался. Спустя два дня он скончался в
больнице от тяжелой травмы черепа.
— И чего же ты ждала, чтобы сказать мне об этом?
— Подходящего момента, — нервно пожала плечами Констанс.
Разумеется, это была отговорка.
— Тебе трудно о нем говорить? — спросил он.
Она кивнула, и на глазах у нее блеснули слезы.
Дориан ощутил что-то вроде ревности. Неужели она так сильно любила мужа...
Тем не менее, теперь, когда соперника не было в живых, у него появлялся шанс
снова завоевать Констанс.
— ... Мистер Клиффорд, вы меня слушаете?
Дориан, вздрогнув, вернулся к действительности.
— Прошу прощения?
— Звонил Брюс, — сказал Брест. — У него что-то случилось, и
он не может прийти. Это человек Тэлботов, и я, к сожалению, не могу им
командовать.
— Проклятье! — взорвался Дориан. — Я потерял из-за него
столько времени! — Он решительно отвлекся от мыслей о Констанс и
вернулся к делам. — Меня интересует одно, — сказал он, обращаясь к
Бресту, — а именно: почему появились эти трещины. Я хочу, чтобы вы
ввели меня в курс дела. Мне нужно выяснить, не используете ли вы другие
материалы вместо тех, которые предусмотрены проектом, и проверить толщину
фундамента. Я почти уверен, что причина в проседании опор, ведь прошлое лето
выдалось чертовски жарким. — Он стукнул кулаком по столу и закончил: —
Я заложил в проекте запас прочности для экстремальных погодных условий, и
трещин не должно быть и в помине.
Переговоры заняли все утро, но как только Дориан вышел из офиса
Си-Би-Эй
,
в его памяти вновь всплыл образ Констанс. Это прямо-таки какая-то насмешка
судьбы, ведь она когда-то работала здесь, подумал он. К тому же теперь,
после смерти мужа, вся эта контора принадлежит ей.
Дориан бывал здесь еще начинающим архитектором и даже встречался с Крисом
Элдоном. Этот человек ему не особенно понравился: он казался замкнутым,
лишенным эмоций и напоминал бесперебойно функционирующую машину. Без
сомнения, Констанс обнаружила в нем какие-то другие стороны характера, иначе
никогда не вышла бы за него. Она была тонкой, чуткой, страстной женщиной и
не смогла бы жить с человеком, не имеющим с ней ничего общего.
Зато при мысли, что у них со Элдоном не было детей, Дориан испытывал
эгоистическое удовлетворение. Ему хотелось самому иметь детей от Констанс,
причем, как минимум, четверых.
Дориан вспоминал ее мягкое, сладко благоухающее тело и прямо-таки не мог
дожидаться вечера. Боль утраты так и не покинула его, а потому сейчас он
желал только одного — снова вернуть ее в свою жизнь, и на этот раз —
навсегда.
Ровно в полшестого Дориан стоял у ее дверей. Целый день он ждал этого
момента, беспрестанно поглядывая на часы, и вдруг сообразил, что Констанс
может уйти куда-нибудь по делам. Минутой позже он уже несся в автомобиле в
направлении Дэрби.
Она показалась ему еще прекрасней. Щеки у нес пылали, влажные каштановые
волосы крутыми локонами падали на плечи. Она была в синем шелковом халате
под цвет глаз. Но больше всего Дориана взволновало то, что больше на ней,
судя по всему, ничего не было.
— Дориан! — изумленно воскликнула она.
— Я просто подумал, что мы могли бы полакомиться вот этим! — И он
протянул ей цветы, вино и фрукты, мысленно скрестив пальцы.
— Я же ясно дала понять, что не желаю больше встречаться с тобой.
— Это так, но что делать, если нет на свете никого, с кем я мог бы
выпить в этот вечер бокал шампанского? — И он продолжил умоляюще: — Ты
представляешь себе, что это такое — все вечера напролет сидеть одному в
гостиничном номере?
Лицо Констанс дрогнуло в подобии улыбки, и Дориан понял, что она готова
уступить.
— Только не надо превращать это в традицию, — предостерегла она,
впуская его в дом. — И я не уверена, что это хорошая мысль — пить
шампанское натощак.
— Это легко исправить, — заверил он. — Поскольку я тоже с
утра ничего не ел, давай пообедаем вместе. Я помогу тебе что-нибудь
приготовить.
— Но я не одета, — воскликнула она. — Я буквально минуту
назад вышла из душа.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, не замечая, как хрипло
звучит его голос. — Так я уберу шампанское в холодильник?
— Да, конечно, а я пока оденусь.
— А может быть, не надо? — Констанс обернулась и настороженно
посмотрела на него. — Ты сейчас такая... такая... как в день первой
нашей встречи, — запинаясь, пояснил он. — Невинная и прелестная.
— Неужели эти десять лет меня совсем не состарили? — с нервным
смешком спросила она.
— На мой взгляд — совершенно нет. Ты та самая Конни, которую я знал.
Констанс вздрогнула, круто развернулась и стрелой взлетела вверх по
лестнице, а Дориан, опомнившись, выругал себя за неосмотрительность и
поспешность.
Убрав шампанское в холодильник, он вернулся в холл и уселся в кресло лицом к
лестнице. Через пять минут появилась Констанс — в просторных шелковых брюках
светло-коричневого цвета и кремовой блузке с короткими рукавами, застегнутой
до самого ворота. Дориан усмехнулся про себя, поняв, что это
предостережение.
Еще через час они сидели на террасе и ели цыпленка табака, салат и хрустящие
круассаны. Шампанское охлаждалось в ведерке со льдом, а ягоды клубники
краснели в белой фарфоровой вазе.
— Царское пиршество, — заметил Дориан, покосившись на Констанс.
За то время, пока они стояли бок о бок за кухонной стойкой, готовя ужин, она
немного успокоилась. Дориану хотелось добавить:
совсем как в добрые старые
времена
, но он не рискнул. Он собирался многое сказать ей и боялся спугнуть
это мимолетное ощущение единения двух душ.
Когда пришел черед клубники, он наполнил хрустальные бокалы шампанским.
Сначала Констанс, смеясь, отворачивалась, когда он подносил ягоды к ее
губам, но потом взяла одну из них и надкусила. Пурпурный сок; окрасил ее
губы, и Дориан зачарованно смотрел, как она кончиком нежного розового языка
слизывает его. И, хотя именно это он мечтал увидеть, желание пронзило его с
такой остротой, что он под благовидным предлогом оставил Констанс и вышел в
сад прогуляться.
Воздух был напоен сладким ароматом жимолости. Жужжали пчелы, одинокий
самолет чертил белую линию в необъятном небе. У Дориана мелькнула в голове
шальная мысль, что он мог бы нанять самолет, чтобы написать на небе:
Конни,
я люблю тебя!
Солнце клонилось к закату. Констанс вышла к нему с бокалом шампанского в
руке, и он несказанно обрадовался.
— Люблю это время дня! — задумчиво глядя вдаль, сказала она.
— И я тоже...
— У тебя, кажется, есть сад в Лондоне? — спросила Констанс.
— Да, на крыше дома. Сад-оранжерея.
— Как интересно! — восхитилась она. — А кто приглядывает за
ним, пока ты здесь?
— Этого человека зовут Энди.
Андреа Кларк — а попросту Энди — ухаживала за садом добровольно. Она была
влюблена в Дориана, но ни на что не претендовала. Он с самого начала дал
понять этой милой женщине, что между ними возможны только дружеские
отношения, не более того.
— Сказочный уголок, — сказал Дориан, обводя рукой аккуратно
подстриженные газоны и пестрые клумбы. — Тебе кто-нибудь помогает
заниматься садом?
Она отрицательно покачала головой.
— В основном я все делаю сама. Раньше у нас был садовник, но теперь я
пользуюсь его услугами только тогда, когда нужно сделать тяжелую физическую
работу. Мне нравится возиться в земле.
— Я помню время, когда ты не отличала один цветок от другого.
— Тогда мне это было неинтересно, — согласилась Констанс с
улыбкой. — Меня больше привлекали дискотеки и общество подруг.
— А я лишил тебя всего этого, женившись на тебе, — сказал Дориан
со вздохом. — У нас не оставалось денег на развлечения...
— Не ты один в этом виноват, — заметила Констанс. — В конце
концов, я вышла за тебя добровольно, хотя плохо себе представляла, что такое
семейная жизнь.
— Мы сами загнали себя в ловушку.
— Надо было послушаться совета родителей!
— Юным свойственно учиться на своих собственных ошибках, —
усмехнулся Дориан. — Но если бы все повторилось снова, я бы сделал то
же самое. Да, — увидев, что она нахмурилась, повторил он. — В
отличие от тебя, я так и не нашел человека, которого смог бы полюбить.
— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала она, стиснув побелевшими пальцами ножку бокала.
И тогда Дориан, махнув рукой на все предосторожности, заговорил:
— Я все еще люблю тебя и хотел бы начать все сначала. Я хочу жить с
тобой одной семьей и иметь общих детей. Я мечтал об этом всю свою жизнь.
4
Хруст раздавленного стекла вывел Констанс из оцепенения. Опустив глаза, она
увидела кровь на своих пальцах и осколки бокала у ног. Боли не было, только
ноги почему-то ослабели.
— Конни, что ты наделала? — взвился Дориан, выхватил из кармана
платок и обмотал им ее руку.
Он привел Констанс в дом и, смазав йодом порезанные пальцы, заклеил их
лейкопластырем. Только удостоверившись, что все в порядке, он усадил ее на
диван.
— Ну, — сказал он, — и что все это значит?
Констанс боялась, что заговорив, выдаст себя, но в то же время понимала, что
вопросы рано или поздно последуют.
— Я не ожидала... — пробормотала она.
Черные брови Дориана взмыли вверх.
— Ты не веришь в то, что я по-прежнему люблю тебя?
В том-то и дело, что верю и к тому же прекрасно понимаю, чем это чревато,
мысленно ответила Констанс. Как мне сейчас не хватает Гарри! Он бы сумел
придумать что-нибудь, что оградило бы меня от притязаний Дориана.
— Десять лет — слишком большой срок, — скептически заметила
она, — за это время многое изменилось.
Глаза Дориана блеснули, а в голосе прорезалось раздражение:
— Девять лет и семь месяцев, если быть точным. Ты, возможно, и
изменилась, но я остался тем же. И я хочу... — Он осекся, потому что
загремел дверной звонок. — Проклятье! Ты кого-то ждала? — спросил
он, нахмурившись.
— Нет, — честно ответила Констанс, испытывая признательность к
незваному гостю за то, что тот невольно прервал этот тягостный разговор. Но
когда она торопливо распахнула дверь, радостное оживление разом сошло с ее
лица. — Мама! Что ты здесь делаешь?
— Это что, новая форма приветствия? — спросила Бернис Картер,
вплывая в дом. — Если тебе не терпится узнать причину моего визита, то
она предельно проста — я пришла, чтобы вернуть тебе сережки, которые ты
забыла у меня. На, держи, и не будь раззявой!
— Ага, понятно! Спасибо, мама!
Констанс смутилась. Такая заботливость была не в характере ее матери. Обычно
она просто звонила и требовала, чтобы рассеянная дочь забрала свои
побрякушки.
Впрочем, в данный момент Констанс куда больше беспокоила мысль о неизбежной
встрече матери с Дорианом. Она хотела хотя бы немного подготовить миссис
Картер к его появлению, но не успела этого сделать. Закрыв дверь и
обернувшись, Бернис лицом к лицу столкнулась с бывшим зятем, который с
доброжелательной улыбкой на лице протягивал ей руку.
— Бернис, как я рад!
Констанс не видела лица матери, но хорошо представляла себе его выражение.
— Ты! — в ярости закричала пожилая женщина, не замечая протянутой
руки. — Что ты здесь делаешь? — Она даже не заметила, что
повторила слова, которыми дочь встретила ее на пороге.
— Пришел в гости, — кротко сообщил Дориан, и глаза его насмешливо
блеснули.
— Это я и сама вижу. Но зачем? — не сдавалась Бернис. — Ты
давным-давно не имеешь к ней никакого отношения.
На миссис Картер был ярко-желтый костюм, который только подчеркивал ее
пышную, с годами еще более расплывшуюся фигуру. Она красила седые волосы в
фиолетовый цвет. Констанс давно уже отказалась от попыток уговорить мать
одеваться скромнее, сообразуясь с возрастом.
— Насколько мне известно, закон не запрещает мужьям навещать бывших
жен, — спокойно ответил Дориан и вопросительно взглянул на Констанс,
как бы спрашивая, правильный ли тон он взял. — Я случайно оказался в
Шеффилде и подумал...
— Ей следовало вышвырнуть тебя вон! — категорически заявила
Бернис. — Ты не смеешь докучать моей дочери!
— Разве я докучал тебе, Конни? — пряча усмешку, обратился тот к
Констанс.
Она вздрогнула и отрицательно покачала головой.
— Полагаю, мама, — вмешалась она, — я сама вправе решать,
кого приглашать.
— Так ты сама пригласила его? — взвилась миссис Картер. — Как
ты могла? После всего, что тебе пришлось пережить из-за этого типа?
Пока, Констанс судорожно придумывала, как перевести беседу в другое русло,
снова заговорил Дориан:
— Полагаю, мы оба помним, сколько неприятностей доставил нам развод, но
это было давно. Мы достаточно взрослые люди и не станем попрекать друг друга
прошлым. Если честно, я не вижу причин, по которым мы не могли бы снова
стать хорошими друзьями.
Констанс, мысленно аплодируя его дипломатическому такту, при последней фразе
чуть не схватилась за голову. Понимая, что мать в порыве гнева может
наболтать лишнего, она торопливо сказала:
— Ты, кажется, собирался уходить, Дориан? — Она понимала, что
Бернис ни за что не покинет поле боя, считая, что таким образом признала бы
свое поражение.
— Собирался уходить? — не понял он.
— Ну, да, конечно, — подтвердила она, умоляюще глядя на него.
Какое-то мгновение тот колебался, а потом кивнул в знак согласия.
— Ты права. — Он еще раз одарил бывшую тещу широкой подкупающей
улыбкой и сказал: — Был рад снова увидеть вас, Бернис. Вы отлично выглядите.
Увидимся!
— Надеюсь, что нет, — желчно парировала та. — Хотелось бы,
чтобы моей дочери хватило здравого смысла в следующий раз выставить тебя за
порог.
На лице Дориана заиграли желваки, но улыбка его осталась такой же широкой,
как и раньше.
— Предоставим ей самой принимать решения! — дипломатично сказал
он. — До свидания.
Закрывая за ним дверь, Констанс тихо попросила:
— Извини ее, пожалуйста!
— Не беспокойся, — сказал он. — Я привык к такому обращению.
До встречи!
Дверь захлопнулась, и Констанс постояла минуту, пытаясь перевести дух. С
одной стороны, мать появилась как никогда вовремя, положив конец
пренеприятному разговору. Но теперь с ее стороны неизбежно последуют
расспросы, нравоучения, угрозы...
Тем временем Бернис увидела на террасе стол с шампанским и клубникой.
— Это еще что такое? — резко спросила она.
— Мы ужинали, — непринужденно пояснила Констанс, но уйти от
разговора не удалось.
— Так все-таки ты сама пригласила его? — возвысила голос Бернис, и
глаза ее негодующе засверкали.
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы пригласить человека...
— Да разве это человек?
— Он мой бывший муж, и я его любила.
— Опомнись, Констанс! Он же приносит тебе одни несчастья!
Мать говорила и говорила, но Констанс не слушала ее; она пыталась понять,
почему та испытывает такую стойкую ненависть к Дориану. Он давно уже не был
нищим студентом и теперь относился к тому разряду мужчин, которых миссис
Картер всегда мечтала видеть рядом с дочерью.
— ... Ну ладно, хватит о Дориане. Завтра я иду на ужин и прошу тебя
составить мне компанию, Констанс!
Что это — очередная попытка найти мне нового партнера? — со вздохом
подумала молодая женщина. Узнав о том, что дочь отказала Гарри, Бернис
постоянно знакомила ее с разными
подходящими
мужчинами.
— И кто устраивает прием? — с тоской спросила Констанс, подыскивая
предлог, чтобы отказаться.
— Как кто? Бретт Форбс.
— Бретт?
После смерти Криса Форбс должен был занять его место. Он многие годы был
правой рукой хозяина и мог продолжить дело. Констанс состояла в правлении
компании, но всю распорядительную власть передала Бретту и его помощникам.
Она и не подозревала, что мать знакома с председателем совета директоров
Си-Би-
Эй
. Видимо, Бернис сочла, что этот милый пожилой вдовец вполне подходит на
роль мужа ее дочери.
Констанс поддерживала с Бреттом дружеские отношения, не выходящие, однако,
за рамки бизнеса. Вряд ли председатель совета директоров будет свататься к
владелице компании, подумала она и согласилась сопровождать мать на прием.
Три бессонные ночи Констанс размышляла по поводу последнего разговора с
Дорианом, и только в субботу, наконец, смогла избавиться от этих мыслей и
переключиться на подготовку к приему.
День выдался жаркий, небо сияло синевой, но синоптики обещали дождь с
грозой, и миссис Картер решила заказать такси.
Констанс впервые посещала дом Форбса и была приятно удивлена. Его особняк
выглядел так, словно несколько отдельных коттеджей соединили в одно целое:
белые оштукатуренные стены, трубы дымоходов, маленькие остекленные окна.
Строение выходило фасадом на зеленую лужайку, а позади виднелся лес.
Хозяин встречал гостей на пороге.
— Рад, что вы нашли возможность прийти, Констанс, — сказал он,
целуя ее в щеку. — Вы меня прямо-таки выручили. Терпеть не могу, когда
кто-то из гостей остается без пары.
Поцелуй, которым он обменялся с Бернис, показался Констанс куда менее
официальным. Что здесь происходит? — раздраженно подумала она.
Словно услышав ее немой вопрос, пожилая пара обернулась.
— Мы подумали, что тебе пора уже узнать обо всем, — сказал Бретт,
и Бернис с загадочной улыбкой кивнула.
— Если бы ты знала, как мы счастливы, Констанс! — радостно сказала
она.
— Рада за вас, — рассмеялась в ответ та.
В доме шумно переговаривались гости. С некоторыми из них Констанс была
знакома. Она заметила Сэлли Джеймс и ее мужа Дэвида, менеджера по
маркетингу, которые беседовали с каким-то высоким брюнетом, и направилась к
ним. Приблизившись, она сразу же узнала эти широкие плечи и надменную
посадку головы.
Дориан! Только сейчас до нее дошло, что, возможно, именно его имел в виду
хозяин, упомянув о госте, оказавшемся без пары.
Он обернулся, и с губ Бернис слетел возглас изумления.
— Рад познакомить вас с выдающимся архитектором и нашим деловым
партнером Дорианом Клиффордом, — представил его Бретт Форбс.
Дориан, потрясенный не меньше Констанс, ловко скрыл свое изумление за
ослепительной улыбкой.
— Знакомьтесь, Дориан, — продолжил Бретт. — Мой близкий друг
Бернис Картер и ее милая дочь Констанс, вдова Криса Эддона. Помните его?
Дориан кивнул в ответ.
— Вообще-то мы знакомы, — сказал он и мягко сжал ладонь Констанс
своей большой теплой рукой.
— Вы встречались, когда работали над проектом галереи? — чуть нахмурившись, спросил Форбс.
— Много раньше, — небрежно сообщил Дориан. — Констанс тогда
еще училась на первом курсе университета.
— Вот и чудно, — сказал Бретт. — А я и представления не имел,
что вы знакомы. До чего тесен мир!
Бернис резко повернулась и отошла. Бретт нахмурился и поспешил за ней. Сэлли
и Дэвид начали что-то выяснять друг с другом, и Констанс осталась один на
один с человеком, с которым меньше всего на свете ожидала встретиться.
— Какой приятный сюрприз! — Дориан все еще не верил своей удаче.
Он не слишком стремился на этот вечер и принял приглашение лишь потому, что
надеялся хотя бы немного отвлечься от мыслей о Констанс.
Покинув ее дом после вторжения Бернис, он уже и не рассчитывал на новую
встречу. Констанс ясно дала понять, что ему нет и не может быть места в ее
жизни. Тем не менее, он смутно ощущал, что должен быть какой-то способ
вернуть ее. И вот случай представился! Его обожаемая Конни, в перламутровом
шелковом платье стоит перед ним...
— Не думала, что ты знаком с Форбсом так близко, что бываешь у него
дома, — сказала она.
Дориан понял, что она ищет предлог скрыться, но он не собирался отпускать
ее. Судьба дает ему еще один шанс, и на этот раз он не упустит его.
— Мы всего лишь деловые партнеры, но я с удовольствием принял это
приглашение, ведь мне очень одиноко здесь.
— Вероятно, он это понял! — заметила Констанс, подчеркивая слово
он
и таким образом давая понять, что она такого сочувствия не испытывает.
— В результате нашей последней встречи у меня создалось впечатление,
что отныне я в твоем доме персона нон-грата. Это действительно так? — с
волнением в голосе спросил Дориан.
— Да, — бросила она. — Не хочу иметь с тобой ничего общего.
Сердце у него упало.
— Но почему мы не можем остаться друзьями? Неужели ты не можешь
простить?
— Это не имеет значения, Дориан. У тебя своя жизнь, у меня своя...
— И ты не допускаешь того, что они могут снова пересечься?
Констанс отрицательно покачала головой.
— Если честно, то нет!
— А зря, — сказал он негромко, по-прежнему не отпуская ее рук.
— Я вполне счастлива, — возразила она.
— Ты можешь говорить это сколько угодно, но я уверен, что способен
сделать тебя еще счастливее. Такая красивая женщина, как ты, не может жить
одна.
Он вспомнил, как после свадьбы они переехали в маленький домик с террасой в
пригороде Шеффилда. Тогда счастливые молодожены клялись друг другу в вечной
любви, и он до сих пор был уверен, что Констанс не лгала.
С самой первой их встречи он чувствовал, что они созданы друг для друга и
должны прожить жизнь вместе.
Неужели она разлюбила меня? — в отчаянии спрашивал себя Дориан. Он
поднес руку Констанс к губам, целуя один за другим ее пальцы, как вдруг
раздался скрипучий голос Бернис:
— Констанс! Пора к столу!
Дориан и Констанс одновременно вздрогнули, словно очнувшись от транса, и
увидели, что остальные гости уже прошли в столовую.
— Самое время красиво и без объяснений удалиться, — шепнул он ей
на ухо.
— Как ты смеешь! — гневно блеснула глазами она.
— А почему бы и нет?
Но она последовала за матерью, и он поплелся следом. Бернис уселась возле
Бретта, а Дориану и Констанс достались места на другом конце стола.
На протяжении обеда Бернис не спускала с них глаз. Дориан готов был биться
об заклад, что если бы она заранее знала о его присутствии, то ни за что не
взяла бы с собой дочь. Если бы взгляд мог убивать, он уже давно бы был
бездыханным трупом.
После обеда и оживленной беседы, в которой принял участие весь стол, гости
перешли в гостиную выпить кофе. Створчатые двери были распахнуты настежь,
так как несмотря на предостережения синоптиков на улице стоял прежний зной.
Увидев, как Констанс выскользнула на террасу, Дориан хотел незамедлительно
последовать за ней; как вдруг на плечо ему легла рука Бретта.
— Я не знал, что вы были жен
...Закладка в соц.сетях
