Жанр: Любовные романы
Я вас не помню...
...внезапно,
вознесла их на неведомые высоты. Они оба были потрясены этим. Потом они
снова любили друг друга, но уже не так безумно, их поцелуи были полны
нежности... желание было взаимным.
— Дилан, — робко произнесла тогда она его имя, надеясь увидеть в его глазах
нежность... или хотя бы простой интерес.
При звуке ее голоса Дилан повернулся, но Мэгги не прочла того, что хотела, на его бесстрастном лице.
— Мэгги... об этой ночи. — От его тона она вся похолодела. — Я даже не знаю,
что сказать...
— Вам не нужно ничего говорить, — ответила Мэгги, стараясь, чтобы голос ее
звучал твердо и спокойно, хотя больше всего ей хотелось, чтобы Дилан обнял
ее и никогда не отпускал.
— Мне необходимо вернуться на базу, — промолвил он. — Вчерашняя ночь была
незабываемо прекрасной... но...
Это слово повисло в воздухе как нож гильотины.
От отчаяния Дилан запустил пальцы в густую шевелюру.
— Мне очень жаль, Мэгги, но я недостоин такой женщины, как вы... и, если на
то пошло, я вообще недостоин любой женщины, — сказал он с горькой усмешкой.
— Я причиню вам лишь боль, и в конце концов вы возненавидите меня.
Нож гильотины упал, с мечтами было покончено одним ударом. Горло Мэгги
пересохло от невозможности плакать, кричать.
— Я никогда не смогла бы ненавидеть вас, Дилан, — ответила она глухим от
волнения голосом. — Я люблю...
— Нет, нет, не говорите так. — Он подошел и взял ее за плечи. — Я не тот,
кем вы меня считаете, Мэгги, — в его голосе слышалась решимость. — Не
вздумайте тратить на меня время. Я не могу вас любить. Я никого не смогу
полюбить. — Теперь он говорил с тоской и отчаянием. Мэгги не знала, кого он
пытается убедить: ее или себя.
— Дилан!.. — Его имя вылетело как крик боли.
— Нет. Я уезжаю, мне пора...
Медленно, словно неохотно, он снял свои руки с ее плеч и направился к двери.
— Мэгги, Мэгги! — Голос Дилана вернул ее к действительности. Она, поморгав
ресницами, смахнула набежавшую слезу. — Вы были где-то далеко-далеко, —
упрекнул он ее, ставя перед ней поднос.
— Простите, — Мэгги попыталась улыбнуться.
— Я думаю, каппуччино вам понравится. — Дилан пододвинул ближе свой стул.
— Да. Спасибо, — слабо улыбнулась Мэгги, пытаясь поскорее прогнать грустные
воспоминания.
— Сахар?
Она покачала головой и, зачерпнув ложкой кофейную пену, попробовала ее.
— Ммм, как вкусно, — промолвила она.
Дилан отпил кофе. Какое-то время они молчали.
— Мэгги... нам надо поговорить.
— По-моему, все темы исчерпаны, — возразила Мэгги.
— Послушайте, Мэгги, я высоко ценю ту искренность, с которой вы рассказали
мне... о наших отношениях. Но ведь это и мой ребенок. Разве я не могу
поговорить о нем? — спросил Дилан.
— Конечно... — неохотно согласилась Мэгги. — В свой отпуск вы можете
навещать его в любое время.
— Я больше не служу на флоте. Я в отставке, — произнес Дилан и увидел
удивление и еще что-то — возможно, надежду? — в глазах Мэгги.
— В отставке? Но почему?
— Врачи сказали, что ко мне никогда уже не вернутся прежняя сила и
подвижность после этого несчастного случая. Меня посадят за конторку писать
бумажки.
— Но ведь... я хочу сказать, вы могли не подавать в отставку. — Запнувшись,
Мэгги умолкла. Флот был для него всем.
Дилан пожал плечами.
— Для меня сидеть за конторкой было бы все равно что лежать в госпитале
неделями без всякой надежды, лишиться способности думать, и так до самого
конца. — Дилан умолк и отпил глоток кофе. — После того, как я вышел из
состояния комы, мои мысли словно совершали круги, какие совершает судно без
руля, — сказал он. — Но в последнюю неделю, занимаясь ремонтом лестницы,
когда я каждый день приносил хоть какую-то пользу, я понял, что снова обрел
веру в себя и становлюсь другим человеком. Каждое утро, просыпаясь, я
молился, чтобы именно сегодня ко мне вернулась память. Я стал одержим
этим... Так было до недавних пор. Но теперь это перестало быть таким
неотложным и важным. Приехав в Грейс-Харбор и попав в
Фейрвиндз
, я каждое
утро благодарил судьбу за то, что я жив и мне хочется трудиться. У меня в
жизни теперь есть цель, есть смысл, и за это я должен благодарить вас...
— Все совсем не так... — Мэгги ответила быстро и не задумываясь, но Дилан
как бы не слышал ее возражений.
— Это сущая правда, Мэгги. Это время расплаты, и теперь для меня на первом
месте вы и наш ребенок. Я хочу остаться в Грейс-Харборе и помочь вам
воспитывать нашего сына или дочь. Я хочу заботиться о вас обоих... я хочу,
чтобы у нас была семья, Мэгги. Вы выйдете за меня замуж?
Мэгги показалось, что сердце ее сжало словно клещами. Дилан говорил все это
искренне, и Мэгги почувствовала, что готова поверить и сдаться.
Глаза ее наполнились слезами, но она собрала все силы, чтобы не
расплакаться. Она смотрела, не поднимая головы, на белую шапку пены над
чашкой кофе, мысленно убеждая себя, что будет дурой, если уступит Дилану и
скажет
да
. Он не любит ее... Он сказал ей, что не способен полюбить кого-
либо...
Но я люблю его! Я люблю! Всегда любила!
, — эти слова звенели радостно в ее
голове, словно их произносил хор ангелов. Подняв глаза на Дилана, она
разглядела его боль и беззащитность и уже знала, что не сможет сказать
нет
.
— Хорошо, я выйду за вас замуж, — сказала наконец она.
— Благодарю вас, — промолвил он. — Вы не будете раскаиваться, я обещаю вам.
А сейчас давайте уйдем отсюда. Нам надо готовиться к свадьбе, и у нас очень
мало времени.
Мэгги вымученно улыбнулась и встала. По пути к
Фейрвиндз
она мысленно дала
обет: если к Дилану вернется память и он убедится, что не может жить так,
как обещал ей, она даст ему свободу.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мэгги стояла перед зеркалом, и ей казалось, что это сон. Через полчаса она
станет миссис Дилан О'Коннор. От этого ее сердце то и дело замирало.
На ней было просторное длинное платье из светло-розового шифона на шелку,
окутывавшее ее словно облако. Про себя Мэгги решила, что для женщины на
девятом месяце беременности выглядит привлекательно и даже сексапильно.
Последняя неделя была переполнена делами. Занимался ими Дилан, все организуя
и обдумывая, она же с радостью принимала все его предложения. Было решено,
что свадьба будет скромной и церемония пройдет в ее доме.
Дилан предложил свидетелями Ричарда и Беверли Чейсон. Он также предложил
пригласить и Джереда с Полой, но их не оказалось в городе.
Раздался легкий стук в дверь, и в комнату вошла Беверли.
— О, Мэгги! Вы прелестны в этом платье, — восторженно воскликнула она со
слезами радости на глазах. — Букет из розовых бутонов и цветущего вереска из
вашего сада великолепно подойдет к наряду. Вы нервничаете?
— Немного, — призналась Мэгги.
— Все готово. Мы только ждем прибытия преподобного Стенли, — сообщила
Беверли.
— А как Дилан? — спросила Мэгги. Она не видела его утром, что было странно,
поскольку их комнаты совсем рядом.
Беверли, разумеется, позаботилась о том, чтобы жених ненароком не увиделся с
невестой, и охраняла каждый шаг Мэгги.
— Он, похоже, нервничает, как парашютист перед первым прыжком, — заметила
Беверли. — Ричард точно так же нервничал в день нашей свадьбы. — Она
тихонько рассмеялась. — Я ужасно люблю свадьбы, а вы?
— Бев... — начала Мэгги. — Я очень благодарна вам и Ричарду за внимание и
помощь. Я чувствую, вы в некотором недоумении относительно наших с Диланом
отношений...
— Мэгги, вы не должны мне ничего объяснять, — прервала ее Беверли. — Это
ваша жизнь, и она никого не касается, кроме вас двоих. — Она взяла руки
Мэгги в свои и пожала их. — Самое главное — это то, что вы любите его. Ведь
любите, не так ли? — она внимательно посмотрела на Мэгги.
Глаза Мэгги наполнились слезами, комок застрял в горле. Она не могла
вымолвить ни слова, поэтому только кивнула.
— Дилан тоже любит вас, я вижу это по его глазам, по тому, как он смотрит на
вас, — поторопилась успокоить ее Беверли.
Мэгги молчала. Как ей ни хотелось поверить Беверли, ее верному другу, что
Дилан тоже любит ее, но у нее это не получалось.
— Я на какое-то время потеряла Ричарда, — продолжала Беверли глухим голосом.
— Но судьба снова свела нас вместе, и я знаю, что и здесь она вовремя
вмешалась и вернула вам Дилана.
Мэгги прерывисто вздохнула и попыталась улыбнуться.
— Пойду посмотрю, не приехал ли священник. — Беверли, торопливо обняв Мэгги,
выскользнула из комнаты.
Мэгги задумалась над словами Беверли. Неужели и у нее судьба вмешается и все
поправит?
Встряхнувшись, она потянулась за тюбиком губной помады и внезапно
почувствовала боль в пояснице.
Нахмурившись, она выпрямила спину, но боль не исчезла.
Мэгги провела помадой по губам и легонько обрызгала любимыми духами шею и
запястья рук.
В комнату снова вошла Беверли.
— Преподобный Стенли уже здесь. Если вы готовы, то сейчас как раз время для
появления невесты, — весело произнесла она с некоторой торжественностью.
Мэгги кивнула и, не обращая внимания на боль в спине, взяла букет и
последовала за Беверли.
Дилан стоял у камина, дожидаясь, когда выйдет Мэгги. Он не видел ее со
вчерашнего вечернего чаепития на кухне.
Тогда Мэгги показалась ему более чем рассеянной и на ее милом лице появилась
тень усталости. У него невольно мелькнула мысль о том, что Мэгги все еще
полна сомнений, правильно ли она поступает, решившись на этот брак.
Ему захотелось броситься к ней, взять ее руки в свои и успокоить, но у него
самого этих сомнений было с излишком.
Всю ночь он ворочался, спрашивая себя, не был ли он слишком самонадеян и
эгоистичен, предлагая Мэгги ради ребенка выйти замуж за человека, которого
она не любит.
В своем решении быть честным он не думал о чувствах и желаниях Мэгги. Мысли
то и дело возвращались к тому моменту, когда она сказала ему, что это его
ребенок, а ведь могла бы и промолчать и не говорить всей правды.
Но она сказала, и Дилан поверил ей. Последние две недели эта новость не
давала ему покоя, заставила его смириться и принять решение, которое он
должен был принять, сделать самостоятельно первые шаги, меняющие всю его
жизнь. Под переменами Дилан имел в виду свою новую жизнь с Мэгги и
ребенком... Теперь же его одолевали сомнения, не причинит ли он боль и
страдания Мэгги и младенцу.
Что, если он окажется никудышным отцом? Ведь Дилан не знает, что такое быть
отцом, он даже собственного детства не помнит. А какими должны быть теперь
их отношения с Мэгги? Он и этого не знает и не помнит. От общения с Мэгги у
него создалось впечатление, что их отношения были чем-то большим, чем одна
ночь, но за эти две недели пребывания в ее доме он убедился, что она не из
тех женщин, которые готовы отдать себя любому мужчине.
Возможно, он воспользовался обстоятельствами, которые сделали ее особенно
беззащитной, возможно, он человек без чести, ставящий свое удовольствие
превыше всего, тот человек, за которого ни одна здравомыслящая женщина не
захотела бы выйти замуж?
Мэгги была красивой, образованной, заботливой и желанной женщиной, она
нравилась ему, он научился уважать ее... она была женщиной, которую с
гордостью взял бы себе в жены любой мужчина. Но, уговаривая ее выйти за него
замуж, он лишил ее шанса самой найти свое счастье.
Дилан тяжело вздохнул и напомнил себе, что с того момента, как вышел из
комы, он учился руководствоваться только своими чувствами и инстинктами. А
сейчас они говорят ему, что нельзя отступать... нельзя отбрасывать от себя
то единственное будущее, которое, возможно, ему суждено.
Внезапно на пороге гостиной появилась Беверли, за нею Дилан увидел Мэгги.
Сердце его дрогнуло при виде ее, такой обворожительно красивой в розовом
платье, пышном и длинном, почти до пола.
Шелковистые волосы Мэгги ниспадали на плечи, и, хотя ее лицо показалось
Дилану несколько бледным, такой красивой он ее еще не видел.
Когда Мэгги приблизилась, Дилан взял ее за руку и очень удивился, обнаружив,
что она дрожит. Он улыбнулся ей и был награжден робкой ответной улыбкой.
Сжав крепче ладонь Мэгги, он вместе с ней повернулся к священнику.
— Мы собрались здесь... — начал преподобный Стенли.
Мэгги изо всех сил пыталась сосредоточиться на том, что говорит священник,
но боль в пояснице усиливалась. Церемония продолжалась, Мэгги старательно
отвечала на вопросы священника, чувствуя, как боль нарастает.
Когда Дилан надел ей кольцо на безымянный палец левой руки, ее сердце
замерло от того, что она прочла в глубине его глаз.
— Итак, данным мне правом, — провозгласил священник, заканчивая церемонию
венчания, — объявляю вас мужем и женой.
От резкой боли в низу живота Мэгги, не сдержавшись, вскрикнула и в испуге
ухватилась за Дилана. Она поняла, что начались схватки.
— Мэгги! Что случилось? — воскликнул Дилан. Но, взглянув на Мэгги, понял
все. — О, Боже... начались схватки. — Дилан еще крепче прижал ее к себе. —
Мэгги, почему ты не сказала?
Что-то похожее на улыбку мелькнуло на лице Мэгги, которая старалась дышать
как можно спокойнее. Боль чуть утихла.
Дилан быстро овладел ситуацией. Повернувшись к Ричарду, он велел ему
немедленно позвонить доктору Уитни.
— Скажите ему, что мы с ним встретимся в больнице, а потом сообщите в
больницу, что мы едем туда. Пойдем, Мэгги. Я отвезу тебя на машине. — Он
повел ее в холл.
— Бев?.. — позвала Мэгги.
— Я здесь, — ответила взволнованная Беверли.
— В детской есть маленькая сумка...
— Я принесу ее вам, — поняла Беверли и немедленно поспешила в детскую.
Вскоре Мэгги сидела в машине Дилана. Беверли положила сумку на заднее
сиденье.
Когда Дилан уже завел мотор, выбежавший из дома Ричард крикнул ему:
— Доктор встретит вас в больнице! — Ричард остановился, и Беверли, подойдя к
мужу, стала с ним рядом.
— Мы будем ждать от вас известий, — сказала она.
— Желаем всего наилучшего! — крикнули вдогонку они оба.
Мэгги не помнила, как они доехали до больницы. Схватки повторились через
десять минут, их было две. Третья случилась, когда Дилан остановил машину у
подъезда больницы.
Он повернулся и увидел, как прерывисто дышит Мэгги, пытаясь побороть боль.
Чувствуя свою полную беспомощность, совсем растерявшись, он взял ее за руку
и держал, пока с лица Мэгги не сошло напряжение и дыхание не стало ровным.
Тогда Дилан быстро вышел из машины, увидев торопившуюся к ним медсестру,
толкающую перед собой кресло на колесиках. Через минуту Мэгги была уже в
кресле, и вскоре сестра и Мэгги исчезли в дверях больницы. Схватив сумку с
заднего сиденья, Дилан поспешил за ними.
В коридоре, оглядываясь в поисках Мэгги, он наконец увидел сестру с пустым
креслом.
— Не скажете ли мне, куда отвезли мою... жену? — спросил он.
— Я отвезла се прямо в родильное отделение, — ответила та. — Как пройдете
отделение скорой помощи, увидите дверь, там есть надпись, не ошибетесь.
— Спасибо, — поблагодарил Дилан и, следуя указаниям сестры, быстро нашел
родильное отделение. Здесь в нерешительности остановился, не зная, может ли
войти.
— А, мистер О'Коннор, — приветствовал его у двери улыбающийся доктор Уитни.
— Вы вовремя доставили жену. Наденьте халат и не забудьте маску, — сказал
он, беря с ближайшей каталки халат. — Сейчас мы посмотрим, как она себя
чувствует. — И пригласил Дилана войти в родильное отделение.
Дилан поблагодарил его кивком, путаясь в рукавах халата, а затем последовал
за доктором через вращающуюся дверь палаты. Он сразу увидел Мэгги, на ней
уже не было подвенечного платья, лицо взмокло от пота, а в глазах стоял
страх.
— Мэгги, моя дорогая, — улыбаясь, приветствовал ее доктор Уитни. — На этот
раз начались настоящие роды.
Дилан, оставив сумку с вещами Мэгги, натянул маску и, подойдя к жене, взял
ее за руку.
— Как ты?
Мэгги попыталась улыбнуться.
— Хорошо, — сказала она, хотя по ее виду в это едва ли можно было поверить.
— Ты хочешь, чтобы я остался? Я хочу сказать... что ты можешь предложить мне
уйти... — Дилан умолк, почувствовав, как она сжала его руку от боли. Снова
начались схватки.
— Останься... пожалуйста, — едва вымолвила она хриплым голосом, тяжело дыша.
Дилан чувствовал, как ее пальцы впились в его руку, и подивился их силе.
— Все нормально, — подбадривая ее, проговорил доктор Уитни. — Вы все делаете
правильно, Мэгги. Но пока это только начало.
Мэгги, борясь с болью, ничего не ответила. Она вцепилась в Дилана и была
невероятно рада тому, что он попросил у нее позволения остаться.
Она сама стойко перенесла все тяготы беременности, сама следила за тем, как
изменяется ее тело, и сама готовила себя к главному моменту. Теперь, когда
он наступил, Мэгги испытывала не только счастье, но и облегчение оттого, что
она теперь не одна и что Дилан рядом и разделяет с ней этот торжественный
момент — рождение их ребенка.
Схватки участились, Мэгги кричала, как бы протестуя против того, что
передышки становились все короче.
— Дыши... Так, хорошо, очень хорошо, ты молодец, Мэгги.
Голос Дилана совсем рядом, прямо у ее уха, был тих и странно успокаивал ее.
Она чувствовала прохладную повязку на лбу. И, посмотрев на Дилана, увидела
его ободряющую улыбку. Он же продолжал вытирать испарину с ее лица. Схватки
усилились, начались родовые потуги, у Мэгги появилось такое чувство, будто
ей следовало поскорее от чего-то освободиться.
Медсестра дала Дилану стул, и это позволило ему ближе придвинуться к Мэгги,
гладить ее руки и освежать лицо прохладной салфеткой.
— Тужьтесь, Мэгги... ребенок пошел. Взгляните в зеркало, уже видна его
головка, — подбадривал роженицу доктор Уитни. — А теперь остановитесь,
подождите... не тужьтесь.
Мэгги, сосредоточив внимание на зеркале, стиснув зубы, сдерживала себя, хотя
готова была заорать на доктора Уитни и сообщить ему, что ей невмоготу
сдерживаться, а он может идти к черту.
— Подожди, дорогая, — шепнул ей Дилан, и нежность и забота в его голосе
помогли ей сдержаться.
— О'кей, Мэгги... теперь тужьтесь! — наконец разрешил доктор.
— О!.. — Мэгги, задержав дыхание, стала тужиться изо всех сил, все сильнее
впиваясь пальцами в руку Дилана, и ее стоны перешли в крик.
— Хватит... сдержитесь! Отдохните, — услышала она приказ доктора. — Это будет уже последняя потуга.
Мэгги судорожно хватала воздух, словно пыталась отдышаться после
сумасшедшего марафона.
— Тужьтесь! — прозвучал приказ.
— Я не могу, — застонала Мэгги.
— Можешь, — шепнул ей Дилан, и ради него, собрав последние, как ей казалось,
силы, она наконец вытолкнула на свет ребенка.
Измученная, обессиленная, она откинулась на подушки, пытаясь отдышаться, и
вдруг услышала первый крик своего ребенка.
— Мальчик! — торжественно объявил доктор Уитни. — Мэгги, Дилан, у вас
родился сын.
Слезы брызнули из глаз Мэгги и покатились по щекам. Она повернулась к
Дилану, на лице которого была гордость, смешанная со страхом. Взгляды их
встретились, и на какое-то крохотное мгновение ей показалось, что в его
глазах была любовь.
— Хотите подержать его в руках? — спросил Дилана доктор, разрушив их
мгновенное единение.
Мэгги увидела, как Дилан протянул руки, чтобы принять в них сына.
— Поздравляю вас обоих, — промолвил Уитни. — Я слышал о вашем своевременном
венчании. Очень кстати, — доктор добродушно засмеялся.
Дилан смотрел на крохотного человечка, наспех укрытого полотенцем, и не мог
оторвать от него глаз. Его сын! Откинув край полотенца, он пересчитал все
десять пальчиков малыша и широко улыбнулся; особенно он был доволен черным
пушком на голове сына.
Он участвовал в явлении некоего чуда... только так он мог назвать то, что
произошло. Оторвав взор от сына, он посмотрел на Мэгги.
— Он великолепен, — гордо произнес Дилан. — И красив, как его мама, —
добавил он искренне и с любовью.
Через полчаса Мэгги была перевезена в отдельную палату на третьем этаже.
Чувствуя усталость, она невольно все время ощущала беспокойство и не
отпускала от себя ребенка.
— С ним все в порядке? — спрашивала она сестру и очень неохотно отдала его в
другие руки: его надо было мыть, потом взвесить и измерить.
— С ним все хорошо, — успокоила ее сестра. — Но он устал от трудной работы.
Вам принесут его, как только он проснется. А пока вы тоже должны постараться
уснуть... вам это очень нужно.
— А мой... муж? — со вздохом спросила Мэгги.
— Он возле детской комнаты, — ответила сестра. — Сказать ему, что вы хотите
его видеть, да?
— Да, пожалуйста, — промолвила Мэгги, опускаясь на подушку.
Медсестра ушла, но Мэгги не собиралась спать. Ей хотелось поблагодарить
Дилана за поддержку и помощь при родах. Но веки ее тяжелели, и наконец она
сдалась и погрузилась в глубокий сон.
Проснувшись через час, Мэгги увидела рядом Дилана, спящего в кресле. Щетина
подчеркивала квадратный подбородок. Мэгги обратила внимание на его длинные
ресницы такого же темного цвета, как и локон волос, упавший на лоб. С
замиранием сердца она смотрела на мужчину, который был отцом ее сына.
Вдруг до нее донесся детский плач, он стал еще громче, дверь открылась, и
сестра внесла в палату маленькую колыбель.
— Извините, — сестра с улыбкой посмотрела на Мэгги и Дилана. — Ваш сын
голоден. Если хотите, мы сами его накормим, — предложила она.
— Нет... Я сама хочу кормить моего сына, — поспешила сказать Мэгги.
— Очень хорошо. — Сестра вынула плачущего младенца и вручила его матери. —
Шшш, — ласково приговаривала она над ним, пока Мэгги усаживалась поудобнее.
— Спасибо, — поблагодарила ее Мэгги.
— Я к вам еще зайду и проверю, как у вас идут дела.
Мэгги, уже переодетая в собственную ночную рубашку, поторопилась открыть
грудь.
Ребенок, словно чувствуя близость еды, мотал головкой, и Мэгги повернулась
так, чтобы ребенок мог сразу же ухватиться за ее набухший сосок.
Младенец быстро нашел его и стал жадно сосать. Странное ощущение, такое,
будто ее ударил легкий разряд электрического тока, убедило Мэгги, что все
удалось наилучшим образом. Удостоверившись, что ребенку у ее груди ничего не
мешает и он свободно дышит, она улыбнулась и тоже легла.
Бросив взгляд в сторону Дилана, она увидела, что он уже проснулся и стоит у
изголовья ее кровати. Взор его был прикован к младенцу у ее груди.
— Он научился сосать сразу, — радостно и гордо сказала Мэгги со счастливой
улыбкой.
Дилан открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же беспомощно закрыл его, не
найдя нужных слов. Он продолжал смотреть на сына, прислушиваясь к
удовлетворенному чмоканью младенца и к тому непонятному, что происходило в
нем самом.
Смутившись от того, как он ведет себя, Дилан закрыл глаза, чтобы не видеть
этой трогательной, полной любви сцены. И тут же вместо нее в его памяти
промелькнули какие-то образы, да так четко и ясно, что у него прервалось
дыхание.
— Дилан? — окликнула его Мэгги. — Что-то случилось? — в ее голосе была
тревога. — Ты бледен как полотно.
Закладка в соц.сетях
