Жанр: Любовные романы
Я вас не помню...
Мэгги сразу влюбилась в бравого морского офицера Дилана О'Коннора,
приехавшего на свадьбу своей тетушки и отца Мэгги. Но офицер не обратил
тогда на нее никакого внимания.
Лейтенант Дилан О'Коннор смотрел на лицо лежавшей рядом с ним юной девушки.
Внимательно вглядываясь в прелестные черты, он невольно залюбовался нежным
изгибом шеи, белоснежной, как дорогой фарфор, кожей, небрежно рассыпавшимися
локонами, густой тенью ресниц, за которыми прятались светло-карие глаза.
Спокойный стук его сердца вдруг участился, когда взор Дилана остановился на
припухших губах спящей. Он вспомнил, как жадно целовал их, и как робко и
неумело, но, бесспорно искренне, она отвечала ему.
Сладостный жар так и не угасал в нем с той минуты, как он вошел в спальню
Мэгги.
Началось все с того, что после полуночи он услышал приглушенный плач в
спальне рядом.
Во время долгой церемонии погребения убитая горем Мэгги стояла возле Дилана,
поражая его своей невероятной выдержкой и мужеством. Оба они понесли
невосполнимую утрату: Мэгги потеряла обожаемого отца, а Дилан — горячо
любимую тетушку, единственного человека, которого он впустил в свое одинокое
сердце.
Войдя в спальню рыдающей Мэгги, он, сев на край постели, осторожно обнял ее
и, поглаживая по шелковистым волосам, стал тихонько укачивать, как ребенка.
Успокаивая ее, он странным образом сам успокоился, и, когда Мэгги наконец
подняла голову и робко улыбнулась, ему показалось вполне естественным
наклониться и поцеловать ее. Дилан не ожидал, что этот поступок станет
подобен вспышке. Его поцелуй, победив горе, словно подтолкнул их друг к
другу, а внезапное прикосновение пробудило страсть, заставившую забыть обо
всем на свете. А после, в молчаливом изумлении глядя друг на друга, они
снова слились в объятиях, но это новое их соединение было совсем другим:
теперь их тела осторожно и трепетно, с истинным наслаждением и восторгом
познавали друг друга.
Глядя на спящую Мэгги, Дилан едва сдерживался, чтобы снова не коснуться ее
губ и испытать ту сладость близости, которая столь внезапно принесла им
забвение. Медленно всходившее солнце уже бросило свой первый луч на стену
спальни, и Дилан вдруг ощутил, что снова способен чему-то радоваться и чего-
то хотеть.
Его рука чуть дрогнула, когда он легонько коснулся волос все еще спящей
Мэгги, но тишину и покой спальни нарушили сигналы сотового телефона. Мэгги
открыла глаза. Дилан поспешно схватил трубку. Перед тем как он услышал
приказ командира, Дилан подумал, что мечтам и желаниям нет места в его
жизни.
Полчаса спустя Дилан снова проделал тот же путь по главной улице Грейс-
Харбора, задавая себе вопрос, почему Мэгги ничего не сказала ему о том, что
они оба наследники.
Открыв дверцу машины, Дилан со стоном опустился на сиденье. Его левая нога
была особенно покалечена во время аварии, да и все тело тоже пострадало.
Несмотря на интенсивное лечение, физические упражнения и вполне ощутимые
успехи, Дилан знал, что никогда уже не будет стопроцентно здоров. Это
заставило его подать в отставку, хотя начальство возражало, считая, что
длительный отпуск ему поможет. Его заверили, что, как только память
восстановится, он может вернуться.
Но Дилан доверял больше своему инстинкту, своему внутреннему убеждению, что
уже не сможет вернуться на флот, к прежней активной работе, а он не тот
человек, который будет сидеть за столом и перебирать бумаги. Канцелярщина не
для него.
Дилан поехал по Индиго-стрит и свернул к
Фейрвиндз
так, чтобы подъехать к
дому с задней стороны. Он остановился у гаража и небольшой мастерской.
Выключив мотор, он внезапно почувствовал приступ дурноты и от охватившей его
слабости опустил голову на руль. Холодная испарина выступила на лбу, сердце
учащенно билось. Сделав глубокий вдох, Дилан попробовал поднять голову и
открыть глаза. Взгляд его упал на гараж, и тут же перед ним совершенно четко
возникла картина: за белой дверью гаража, если он откроет ее, должен стоять
прекрасный, отлично отремонтированный черный
форд-Т
.
Дилан вышел из машины и, шатаясь на непослушных ногах, пошел к гаражу. В
голове стучало, но ему нужно было удостовериться в том, что он действительно
что-то вспомнил.
Нагнувшись, Дилан ухватился за ручку подъема двери. Скрипя и сопротивляясь,
она стала подниматься вверх. Когда Дилан увидел бампер машины, он
почувствовал во рту острый привкус горечи разочарования — в гараже стоял
синий микроавтобус.
Мэгги в кухне услышала знакомый скрежет поднимаемой двери гаража. Схватив
мобильный телефон на тот случай, если нужно будет позвонить в полицию, она
выбежала в открытую дверь кухни.
Вид Дилана возле гаража напугал ее.
— Что случилось? — крикнула она.
Дилан круто обернулся, и на мгновение Мэгги показалось, что он не устоит на
ногах и упадет, потеряв сознание.
— Нет, ничего, — ответил он и направился к дому. — У вашего отца когда-
нибудь был антикварный автомобиль? — Он теперь почти дошел до крыльца.
Мэгги по голосу и выражению лица Дилана поняла, как важен для него ее ответ.
— А-а... да, был...
—
Форд-Т
старой модели? — быстро перебил ее Дилан.
— Да, верно, — ответила Мэгги.
— Я знал это! — воскликнул Дилан.
— Мой отец любил возиться со старыми автомобилями, — объяснила Мэгги. — Он
сам восстановил
форд-Т
и очень гордился этим... — Мэгги остановилась,
поняв, почему это так важно для него. — Вы что-то вспомнили! — воскликнула
она, глядя, как на его красивом лице заиграла торжествующая улыбка.
— Да! Я вспомнил! Я действительно что-то начинаю вспоминать.
Радость Дилана передалась Мэгги, она почувствовала, как забилось ее сердце
при виде его счастливых глаз.
— Это замечательно, — словно издалека услышала она собственный голос.
Дилан сразу посерьезнел.
— Совершенно неосознанно я свернул так, чтобы подъехать к дому сзади. Думаю,
что когда-то я именно здесь парковал свою машину.
— Да, это так, — поддержала его Мэгги.
— Я испытал точно такое чувство, какое испытывал когда-то. Но на этот раз...
я увидел, отчетливо увидел образ старого автомобиля. Вот почему я отпер
дверь гаража, — объяснил Дилан. — А где
форд
?
— Отец продал его коллекционеру как раз перед тем... — Она запнулась.
— Перед чем? — спросил Дилан, мучительно нахмурив брови.
Мэгги посмотрела на него глазами, полными слез, все еще не веря, что он не
помнит об аварии маленького самолета, в которой погибли ее отец и Розмари,
тетя Дилана.
— Перед тем, как они отправились в их последнее путешествие, — наконец
выговорила она.
— О... простите... — Рука Дилана обхватила ее плечо, Мэгги ахнула от
неожиданности и почувствовала трепет от его прикосновения. — Я не хотел
огорчать вас... право, — тихо промолвил он. — Это ужасно. Но я просто хочу
вернуть свою жизнь назад! Хочу заполнить пустоту в моей памяти. Мне
необходимо... — Дилан прерывисто вздохнул и опустил руку.
— Я понимаю, — промолвила Мэгги. — Может, вы слишком торопите время, —
добавила она, помня его отчаяние и разочарование. — К тому же налицо кое-
какой прогресс. Вы вспомнили старый
форд-Т
. Это только начало.
Мэгги увидела что-то похожее на кривую улыбку, и ее сердце дрогнуло.
— Вы абсолютно правы, — согласился Дилан. — В этом городе есть нечто
особенное, — добавил он, вздохнув. — Кстати, почему вы мне не сказали, что
мы оба наследники?
Мэгги нервно сглотнула и опустила глаза.
— Я решила, что в этих обстоятельствах будет лучше, если вам об этом скажет
адвокат.
— Понимаю, — снова вздохнул Дилан. — Ваш друг адвокат упомянул о том, что
вы... э-э-э... хозяйка пансионата
Фейрвиндз
, но не открыли его в этом
сезоне из-за ребенка.
— Да, это так, — ответила Мэгги. — Не лучше ли нам поговорить в доме, вам не
кажется? Обед почти готов.
Дилан удивленно посмотрел на нее. Но Мэгги повернулась и направилась к
открытым дверям кухни.
— Я уверена, Джеред сказал вам, что мы с вами станем совладельцами, как
только вы появитесь. — В голосе ее прозвучала резкая нотка.
Мэгги подошла к мойке, где ее ждали овощи для салата.
— Сколько комнат в доме? — поинтересовался Дилан, закрыв за собой дверь
кухни.
— Шесть, — ответила Мэгги. — Четыре с ванной, — уточнила она, отрывая листья
салата и укладывая их после мытья на полотенце.
— Мак-Эндрю говорил мне о необходимости ремонта в доме, — заметил Дилан,
подходя к столу, уже накрытому на двоих.
— Джеред прав, — призналась Мэгги. — Отец занимался всем, что касается
управления пансионатом, но после женитьбы он и Розмари увлеклись
путешествиями, и многое стало приходить в негодность.
Фейрвиндз
нуждается
в небольшом ремонте. Я уверена, Джеред кое-что вам посоветовал. — Продолжая
заниматься салатом, Мэгги бросила на Дилана взгляд через плечо.
— Вы имеете в виду его совет продать пансионат? — Дилан отодвинул стул и
сел. — Да, Мак-Эндрю сказал мне об этом. Он уверен, что мы можем получить за
него хорошие деньги, ибо пансионат очень популярен и нравится туристам. Это
так?
— Вы о его репутации? Да, все верно, — ответила Мэгги с горделивым вызовом.
Она слишком много труда вложила в
Фейрвиндз
, и ее возмущало, когда Джеред
или еще кто-нибудь говорил о ее пансионате всего лишь как о ценной
недвижимости.
Этот дом принадлежал многим поколениям ее семьи, и Мэгги, с одобрения и
помощью отца, сделала все, чтобы популярность пансионата не упала. Пока
доходы позволяют покрывать расходы и их хватает, чтобы прожить зиму. Но в
последние несколько лет возникли непредвиденные обстоятельства, и к тому же
дому действительно необходим ремонт.
— В этом сезоне мне пришлось отказать нескольким моим постоянным клиентам, а
некоторым я рекомендовала другие пансионаты, — пояснила Мэгги. — Но я
планирую открыть
Фейрвиндз
в конце июля.
Одно время она подумывала передать управление пансионатом кому-нибудь на
пару месяцев, но после долгих размышлений решила, что
Фейрвиндз
славится
своим столом и первоклассными удобствами, и не следует рисковать, передавая
его в чужие руки.
Доктор Уитни велел ей в последние месяцы беременности остерегаться
стрессовых ситуаций. Поэтому Мэгги и решила закрыть пансионат на два месяца
и подыскать кого-нибудь, кто сделает ремонт.
— Совет адвоката Мак-Эндрю продать
Фейрвиндз
кажется самым разумным, —
внезапно заметил Дилан.
Мэгги, сердито бросив в салатницу пригоршню нарезанных овощей, обернулась и
уставилась на Дилана.
— Я никогда не дам согласия на продажу пансионата, — подчеркивая каждое
слово, с гневом произнесла она. — Этот дом был построен моим прадедом, он
перешел к моему деду, а затем к моему отцу, а теперь... Если вам нужны
деньги, я их достану под залог или наскребу по центу и выкуплю у вас вашу
половину. Я категорически против продажи дома.
Дилан прочел презрение в твердом взгляде ее светло-карих глаз, однако от
него не ускользнули трагические складки в уголках рта и горечь в
разгневанном голосе.
Он поднял руки вверх и этим шутливым жестом дал понять, что сдается.
— Простите меня. Я не знал, что у этого дома такое славное прошлое... и что
он вам так дорог.
На самом деле ему было безразлично, что он стал совладельцем дома, и он, не
раздумывая, послушался бы совета адвоката.
— Я просто не понимаю... — Мэгги умолкла и, не договорив фразу, вернулась к
салату.
— Почему они сделали нас совладельцами? — спросил Дилан, нарушая тишину.
Мэгги на мгновение застыла, затем принялась кромсать на мелкие кусочки
последний лист салата и бросила все в салатницу. Вытерев наконец руки, она
повернулась к Дилану.
— Итак, почему?
— Хотелось бы мне самому знать это, — промолвил Дилан и на мгновение тоже
замолчал. — Расскажите мне о вашем отце и моей тетушке, — тихим голосом
попросил он. — Как они познакомились?
— Они встретились во время круиза на Аляску, — ответила Мэгги, повернувшись
к плите. Надев рукавицы, она открыла дверцу.
— Подождите, я сам! — Дилан вскочил со стула. Не дав Мэгги времени
возразить, он снял с ее рук рукавицы и надел их.
Потом поставил на стол дымящуюся курицу.
— Гмм... как восхитительно пахнет! — Он c удовольствием втягивал в себя
аппетитный аромат специй.
— Спасибо, — пробормотала Мэгги, почувствовав, как от удовольствия кровь
прилила к лицу, потом подошла к холодильнику. — Можно предложить вам стакан
молока?
— Да, пожалуйста, — поблагодарил Дилан.
Мэгги наполнила молоком два стакана и поставила их на стол. Сев, она тут же
принялась разрезать сочную курицу. На несколько минут в кухне воцарилась
сосредоточенная тишина.
— Очень вкусно, — улыбнулся Дилан, кладя на тарелку второй кусок.
— Спасибо, — опять поблагодарила Мэгги. — Приготовлена по рецепту, который
дала мне ваша тетушка.
— Неужели? — воскликнул Дилан. — Да, вы сказали, что они с вашим отцом
познакомились во время круиза. — Дилан ждал продолжения.
— Мой отец как раз вышел в отставку...
— Где он служил?
Мэгги опустила на тарелку нож и вилку.
— Он был адвокатом. Единственным адвокатом в этом городе, пока не появился
Джеред. Они с отцом проработали вдвоем около года, а потом отец ушел в
отставку, и Джеред принял все его дела.
— Понимаю.
— Отец давно мечтал побывать на Аляске, — продолжала рассказывать Мэгги. — Я
купила ему билет, как подарок в связи с его отставкой. А Розмари выиграла
путешествие на Аляску в лотерее. Потом она говорила, что ей не очень
хотелось туда ехать, во всяком случае одной. — Мэгги взяла стакан с молоком
и отпила глоток, прежде чем продолжить. — У них оказался один столик. Отец
позже рассказывал, что для него самым большим удовольствием в этой поездке
было видеть каждый день вашу тетушку Розмари. — Мэгги улыбнулась, вспоминая,
каким влюбленным был ее отец и как он опасался, что его обожаемой дочери
может не понравиться его выбор.
Но Розмари нельзя было не полюбить: она была милой и доброй и так же была
влюблена в ее отца, как он в нее. Через шесть месяцев они поженились.
— У вас есть еще фотографии их свадьбы? — спросил Дилан. — Я видел всего
одну, ту, что у вас на бюро.
— Это была очень тихая и скромная свадьба. — Мэгги чувствовала себя очень
странно, рассказывая Дилану то, что он сам видел и знал. Ведь он вел невесту
в церковь... хотя и не очень охотно. — Я сняла целую пленку, Розмари
отобрала то, что ей понравилось, и кое-что увеличила. А остальные попали в
альбом. Вы хотите их посмотреть?
— Даже очень, — ответил Дилан. — Посуду помою я.
— Вам незачем это делать... — попыталась было возразить Мэгги, но Дилан
строго покачал головой.
— Это все, на что я способен, — запротестовал он и, обойдя стол, подошел к
Мэгги. — К тому же, докладываю, что я не забыл, как моют и вытирают посуду,
как ее закладывают в посудомоечную машину. Да, кстати, где она у вас? — И он
улыбнулся, словно поддразнивая ее.
У Мэгги дрогнуло сердце. У Дилана, которого она помнила, не было таких
улыбок.
— Машина справа у мойки, — сказала она.
Поднимаясь со стула, Мэгги почувствовала, как тревожно повел себя ребенок.
Она осторожно выдохнула и прислонилась к краю стола, чтобы не потерять
равновесие.
— Вам плохо? — обеспокоенно воскликнул Дилан.
Мэгги заметила, что он смотрит на ее живот, на то место, в которое ударил ее
ребенок то ли кулачком, то ли ножкой, но так сильно, что это было видно по
колышущимся складкам ее белого платья.
— Это... — Дилан умолк и испуганно посмотрел на Мэгги. — Простите... я
просто не думал... что когда-нибудь... — Тут он совсем запутался и умолк.
Мэгги едва удержалась от смеха. Такого ошеломленного выражения лица она ни у
кого еще не видела.
— Да... это ребенок, — успокоила его Мэгги. — Он всегда особенно активен
после того, как я поем что-нибудь. Я думаю, он так благодарит меня за свой
ужин, — добавила она, улыбаясь.
— Он? — Дилан вопросительно посмотрел на нее. — Это мальчик?
— О, нет. Я не знаю. — Мэгги почувствовала, как краска заливает не только ее
лицо, но и шею. — Иногда он настолько расшалится, словно в футбол играет,
поэтому мне кажется, это мальчик. Но когда движения его тихие и не такие
агрессивные, я думаю, что это девочка.
— Вам больно? Я имею в виду силу толчков. — Дилан, словно зачарованный,
снова бросил взгляд на живот Мэгги.
— Нет, — с улыбкой успокоила его она. — Это очень странное чувство, порой
даже невообразимо приятное, но иногда мешает.
— Это в самом деле удивительно, — произнес Дилан, и в его голосе было что-то
похожее на благоговейный трепет. Это тронуло будущую мать.
После шока, когда Мэгги сообщила ему, что носит его ребенка, Дилан избегал
всяких разговоров о ее беременности. Мэгги, однако, не могла винить его за
это. Теперь же она стала замечать, как в его глазах появлялись то
недоумение, то любопытство или даже удивление. Сейчас она, не раздумывая,
взяла его руку и, не почувствовав сопротивления, прижала ее к своему животу
в том месте, где, по ее мнению, могла находиться активная ножка ребенка.
Когда пальцы Дилана ощутили беспокойный толчок, сердце его испуганно екнуло,
и он инстинктивно отдернул руку.
Встретив взгляд Мэгги, он увидел в нем боль и разочарование. Ее светло-карие
глаза потемнели от обиды.
— Простите, — промолвил Дилан. — Я не ожидал... я просто испугался, только и
всего. Можно... еще раз?
Мэгги кивнула, едва удерживаясь от слез.
Дилан снова положил ладонь на живот Мэгги, но на этот раз ощутил лишь ткань
ее платья.
Разочарованный, Дилан хотел было отнять руку, но Мэгги жестом удержала его,
и через мгновение он почувствовал несколько толчков, один за другим.
— Вот это да! — удивился Дилан. — Это просто чудо! И так бывает все время? —
спросил он, глядя на Мэгги.
У Мэгги перехватило дыхание, когда она увидела подлинный интерес в его
глазах, а ведь минуту назад он был просто безразличен. Прикосновение к руке
Дилана вызвало забытые ощущения.
Теперь он вместе с ней переживает тот особый, великий момент перед рождением
новой жизни и ощущает свою причастность к этому. Это уже слишком! Мэгги
отступила назад.
— Простите, я должна найти фотографии, — сказала она, подавив возникшее
волнение.
Не ожидая ответа, Мэгги осторожно обошла стол и, даже не взглянув на Дилана,
покинула кухню.
Дилан, проводив ее взглядом, еще какое-то время стоял неподвижно, затем,
тихонько чертыхнувшись, стал собирать со стола посуду. Заложив ее в машину,
он снова вернулся мыслями к тем минутам, когда ощутил... толчки собственного
ребенка.
Не раз после того, как сообщение Мэгги, подобно бомбе, разорвалось над его
головой, Дилан испытывал чувство неловкости и беспокойства, даже, пожалуй,
страха, затаившегося где-то в глубине его сознания.
Странно, но теперь он не сомневался в том, что Мэгги сказала правду — это
его ребенок. Но ее недоверчивость и осторожность в разговорах с ним невольно
настораживали Дилана и вынуждали гадать, что же между ними было.
Он решил полагаться на инстинкты, они немного уже ему помогли, но множество
вопросов все еще требовали ответа, и ситуация создалась, по меньшей мере,
деликатная.
Закрыв посудомойку, Дилан распахнул широкую дверь кухни и вышел на порог.
Глубоко втягивая в себя воздух, он смотрел на ночное небо.
Только бы вспомнить! Неужели Мэгги права и он слишком торопит время, насилуя
свою память?
— Вот альбом.
Дилан вернулся в кухню и увидел, как Мэгги кладет на стол небольшой альбом,
тут же возвращаясь к домашним заботам.
— Хотите чаю? — спросила она, снимая с полки чайник и наполняя его водой из
крана.
— Да, спасибо. — Дилан сел за стол и стал медленно листать альбом.
Стоя у мойки, Мэгги, чуть затаив дыхание, могла бросать незаметные, полные
ожидания взгляды на Дилана, внимательно разглядывающего фотографии.
— Жених и невеста выглядят счастливыми, — прокомментировал он и стал
перелистывать альбом сначала.
Мэгги напряглась.
— Они и были очень счастливы, — пробормотала она.
В памяти всплыло, как они с Диланом, стоя рядом, смотрели вслед отъезжающей
машине, в которой отправлялись в свой медовый месяц новобрачные. Именно
тогда Дилан усомнился в том, что этот брак будет долговечен.
Возмущенная Мэгги спросила, почему он не верит в браки, и получила в ответ
странное объяснение: если человек верит в то, что его счастье зависит от кого-
то другого, то он просто глупец. А затем Дилан добавил:
Брак это то, чего я
постараюсь избежать
.
Мэгги не забыла язвительное замечание Дилана по поводу брака и его
прощальные слова утром после их любовной ночи. Эти слова чересчур часто с
горечью вспоминались ей, когда она узнала о своей беременности.
Свисток чайника прервал ее мысли. Мэгги заварила чай в изящном, из
китайского фарфора, чайнике и поставила его на поднос.
— Эй, это уж позвольте мне, — воскликнул Дилан.
Мэгги не возражала, тронутая его заботливостью, подумав, что умение вести
себя и явно выраженное рыцарство были теми чертами Дилана, которые так
понравились ей когда-то.
Дилан, поставив поднос на стол, сел на прежнее место.
— Этот адвокат... — снова начал он разговор.
— Джеред, — подсказала ему имя своего друга Мэгги и принялась разливать чай.
— Да, да... Джеред, он дал мне понять, что моя тетушка и ваш отец совершили
немало длительных поездок после свадьбы.
Мэгги опустилась на стул и пододвинула Дилану его чашку.
— Да, это так, — подтвердила она. — Вернувшись из свадебного путешествия,
они вскоре купили небольшой фургон и считали его своим
домом
, когда
надолго уезжали. Они оба по-настоящему увлеклись поездками по стране.
Она вспомнила, как отец и Розмари радовались, открывая новые места и
приобретая новых друзей, и слезы подступили к ее глазам.
Дилан, налив молоко в чай, медленно попивал его, думая о чем-то своем.
— Но авиакатастрофа... — Он умолк, увидев полные слез глаза Мэгги. —
Простите, — поспешил он извиниться.
Мэгги шмыгнула носом и потянулась за бумажной салфеткой.
— Ничего, — проговорила она, пытаясь улыбнуться. — У меня все время глаза на
мокром месте. Видимо, мое положение сделало меня чересчур чувствительной.
На самом деле после смерти отца и Розмари Мэгги ощутила свое полное
одиночество. Даже сейчас она остро чувствовала их потерю. Ей так их не
хватало!
Когда доктор сказал, что у нее будет ребенок, Мэгги охватила огромная
радость. Как тепло ей стало на душе! Ей казалось справедливым, что их с
Диланом неожиданная страсть в ту ночь завершилась именно так — у нее будет
ребенок.
Она хранила свою тайну от всех, наивно полагая, что, когда Дилан приедет
получать свою часть наследства, она расскажет ему, чем кончилась та
единственная ночь, и он радостно обнимет ее и попросит стать его женой.
Но шли недели, а от Дилана — ни слуху ни духу. Мэгги забеспокоилась, а потом
была вынуждена посмотреть правде в глаза: Дилан не приедет, их краткая
встреча и вспыхнувшая страсть ровным счетом ничего для него не значили. Все
произошло потому, что они были несчастны от постигшего их горя: оно сломило
их и сделало беззащитными и слабыми.
Мэгги чувствовала себя одинокой, пока не стала думать о том крохотном
существе, которое носила в себе, невинном ребенке, которому она нужна, чья
жизнь теперь зависит только от нее. Она поняла, что уже всем сердцем любит
это дитя.
Дилан видел, как часто меняется лицо Мэгги, как она старается держать себя в
руках. Он понимал, что Мэгги страдает.
— Они отправились в Бар-Гарбор, штат Мэн, навестить друзей. Те праздновали
свою золотую свадьбу, — наконец произнесла Мэгги, отогнав печальные
воспоминания. — Сделали остановку в Висконсине. Отец звонил мне оттуда,
сказал, что у него какие-то неполадки с мотором. Но вместо того, чтобы
основательно починить мотор, он предпочел лететь в Мэн самолетом и
преподнести друзьям сюрприз. — Она судорожно сглотнула. — Предсказывали
дождь, но разразилась настоящая буря, — продолжала Мэгги, стараясь говорить
спокойно. — В маленький самолет попала молния, и он упал в заросли
кус
...Закладка в соц.сетях
