Жанр: Любовные романы
Я вас не помню...
...ими, как ей казалось, все было в порядке, они лишь начали странно
поскрипывать.
— Да, я говорю это с полной уверенностью, — подтвердил Дилан, — хотя не
помню, чтобы обучался плотницкому делу. Видимо, на флоте я усвоил какие-то
основы строительного мастерства, потому что знаю, в каких местах следует
искать неполадки.
— Я посмотрю телефонный справочник, возможно, найду мастера. Кстати,
справлюсь, во что это обойдется, — сказала Мэгги. — У вас есть представление
о том, сколько это может стоить?
— Нужно узнать только стоимость материала, — деловито заметил Дилан.
— Материала? Но...
— Я сам починю лестницу, — спокойно заверил он ее. — А сейчас мне нужны
рулетка и листок бумаги.
— Не знала, что лестницу можно построить из рулетки и бумаги, — не
удержавшись, съязвила Мэгги.
Дилан бросил на нее острый взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Его
лицо медленно расплылось в улыбке, исчезли горькие складки у губ.
— О... очень смешно, — буркнул он. Мэгги уловила смешинку в его голосе, и
сердце ее отозвалось.
— Угу... рулетка должна быть во втором ящике буфета, а бумага у телефона, —
промолвила она, пытаясь скрыть свое волнение и радость.
— Спасибо. — Дилан направился к дубовому буфету у двери в столовую. —
Определить, сколько потребуется материала, не займет много времени, —
пояснил он.
— Неужели вы собираетесь сами чинить лестницу? — никак не могла успокоиться
Мэгги.
— Разумеется, — услышала она в ответ. — Я уверен, что вполне справлюсь. — Он
провел рукой по волосам. — Во всяком случае, так подсказывает мне мой
инстинкт. И мне не терпится незамедлительно проверить это.
От уверенности его серые глаза даже потемнели, а сам он стал похож на
мальчишку, спешившего доказать, каков он на самом деле.
— Отлично, — согласилась наконец Мэгги и увидела в глазах Дилана облегчение.
— Вы можете дать мне адрес ближайшего дровяного склада?
— Прямо по Индиго-стрит, а затем направо. Далее, где кончается улица, вы
увидите вывеску
Джери. Дровяной склад
. Не заметить ее невозможно, —
закончила Мэгги.
— Спасибо. — Дилан направился к двери, но вдруг остановился. — Гмм. Я бы
пока держал эту дверь запертой, хотя бы на какое-то время. Хотя веранда
достаточно крепка, лучше не испытывать судьбу. — Это предупреждение
показалось Мэгги шуткой.
— Хорошо, — кивнула она. И хотя пользовалась лестницей почти ежедневно,
когда ей надо было то в гараж, то на небольшой огород, она понимала, что
чертовски глупо так рисковать.
— Я не хочу вас пугать. Но для вас, а главное, для малыша осторожность не
помешает, — сказал Дилан, прежде чем закрыть за собой дверь.
Мэгги долго стояла неподвижно, когда ушел Дилан. Она не ошиблась: в его
голосе было искреннее чувство, и это подняло ее настроение.
— Мне кажется, что он проявляет заботу о тебе, — промолвила она, поглаживая
живот, и, получив ответ, улыбнулась.
Вероятно, Дилан окончательно оправился от шока, узнав внезапно, что стал
отцом? То обстоятельство, что он не пытался опровергнуть будущее отцовство
или что-либо оспаривать, говорило о том, что он ей поверил.
А как бы вел себя в этом случае прежний Дилан? Здесь у нее были сомнения.
Возможно, потеря памяти сломала ту стену, которой он отгородился от своих
чувств.
Мэгги вдруг подумала, какой была бы реакция Дилана, если бы она сказала ему,
что это была всего лишь одна случайная ночь, не более того... Брр! От такого
определения того, что случилось, Мэгги передернуло. Для нее это была
незабываемо прекрасная ночь. Тогда Дилан был совсем другим. Она узнала его
лучшие и даже уязвимые стороны, которые не могли не тронуть ее.
Разделив вину за все на них двоих, она призналась себе, что была словно
ослеплена своими романтическими надеждами и мечтами о Дилане и наивна, когда
предполагала, что с ним происходило то же самое.
Вздохнув, Мэгги прогнала все эти сладкие раздумья и поднялась в комнату
Чейсонов, чтобы убраться и сменить полотенца.
Час спустя, когда Мэгги, сидя на траве у грядок с зеленью, вырывала
появившиеся сорняки, она услышала шум подъехавшей машины.
Испачканными в земле пальцами она подняла поля низко надвинутой на лоб
соломенной шляпы и посмотрела на выходившего из машины Дилана.
Сердце ее учащенно забилось, когда она увидела, как он, широко шагая по
лужайке, уверенно идет к ней.
— Нашли дровяной склад? — спросила она, щурясь от солнца.
Дилан присел около нее на корточки и уперся руками в колени.
— Да, — ответил он. — Скоро приедет грузовик со всем, что я купил.
— Отлично! — воскликнула Мэгги.
— Я забыл спросить у вас, были ли у вашего отца какие-нибудь инструменты,
или вы уже избавились от них?
— Нет, не избавилась, хотя и собиралась продать их... Пока руки не дошли. Не
знаю, найдется ли там то, что вам нужно. Я сейчас все покажу. — Она оперлась
рукой о траву и попыталась подняться.
— Разрешите, я помогу вам. — Дилан быстро выпрямился и протянул ей руку.
Мэгги какое-то мгновение смотрела на эту сильную, мускулистую руку, радуясь,
что широкие поля шляпы скрывают ее зардевшееся лицо.
— Я... я сама, — промолвила Мэгги. — К тому же у меня грязные ладони, все в
земле... — Она совсем смутилась.
— От испачканных землей ладоней еще никто не умирал, — разумно заметил
Дилан, нагнувшись над ней. — Хватайтесь за мою руку.
Мэгги настолько растерялась, что в горле пересохло. Обычно для прополки
грядок она всегда брала с собой в огород небольшой стульчик. Сидеть на
земле, как сидела она, в ее положении вообще глупо. Но, увидев на грядке
сорняк, душивший ее морковь и салат, Мэгги не удержалась от прополки.
Если сесть ей не составляло труда, то подняться становилось все труднее.
Глупо не принять от Дилана предлагаемую помощь. Ведь он всего лишь
протягивает ей руку... ту самую руку, которую он прикладывал к ее животу,
чтобы почувствовать, как шевелится ребенок.
— О... спасибо.
Мэгги наконец оперлась на руку Дилана и сразу же почувствовала, как
напряглись его мускулы, а сильные пальцы другой руки уже держали ее за
локоть. У Мэгги прервалось дыхание.
Стоило ей твердо встать на ноги и выпрямить спину, как Дилан для большей
гарантии обхватил ее за талию. И развернул к себе, чтобы убедиться, что с
ней все в порядке.
Глаза их встретились. Трудно описать, что почувствовали они оба в этот миг.
Их тела соприкасались, ребенок в утробе Мэгги давал о себе знать, и Дилан не
мог не ощущать это. Что касается Мэгги, то она неподвижно застыла. Они были
похожи на фарфоровую статуэтку двух навечно замерших влюбленных.
Но неожиданный резкий автомобильный гудок заставил их отпрянуть друг от
друга, как провинившихся подростков. Дилан обернулся и взглянул в сторону
ворот.
— Это прибыл грузовик с материалами, — успокоил он Мэгги. — Мне лучше пойти
и проверить, все ли доставлено. — Он уже сделал несколько шагов, но вдруг
остановился: — Вы в порядке?
— Да... да, все хорошо, — моргая от смущения, ответила Мэгги и улыбнулась,
хотя всем своим естеством понимала, что хорошо будет лишь тогда, когда он
снова обнимет ее.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Мэгги так и не успела отреагировать на ошеломляющую новость, услышанную от
Дилана: ей помешал шум на крыльце и появившиеся на пороге Ричард и Беверли
Чейсон.
— Здравствуйте, надеюсь, мы не помешали? — промолвила Беверли, с неуверенной
улыбкой поглядывая то на Мэгги, то на Дилана.
Мэгги ответила ей своей обычной радушной улыбкой.
— Конечно, нет, Бев. Входите. Как провели день? — спросила она, а у самой в
голове было одно: автокатастрофа произошла в тот самый день, когда Дилан
возвращался в Сан-Диего.
— День был отличный, — вмешался в разговор Ричард. — Утром мы плавали вдоль
берега в сторону Сисайда, чтобы понаблюдать за птицами. После ленча
побродили по магазинам, а потом поужинали в ресторане с видом на океан.
— Звучит увлекательно. Хотите чаю со льдом?
— О, это было бы чудесно, — согласилась Беверли. — Я помогу вам.
— Нет... я сама справлюсь. Садитесь.
Дилан пододвинул Беверли стул. Ричард сел рядом с женой. Мэгги достала из
холодильника графин с чаем и улыбкой поблагодарила Дилана, поставившего на
стол четыре стакана.
— Вы... в отпуске? — обращаясь к Дилану, спросил Ричард.
— Дорогой, — перебила его Беверли. — Дилан — компаньон Мэгги.
— Разве он не может быть в отпуске?
— Он моряк в отпуске, — весело произнесла Мэгги.
— Неужели? — удивился Ричард. — Ну конечно, вы ведь племянник Розмари.
— Угадали, — ответил Дилан.
— Спасибо, — поблагодарила Беверли, когда Мэгги пододвинула ей стакан чая. —
Мы с Ричардом были в шоке, когда прочли в газете о смерти Билла и Розмари,
мы соболезнуем вам, — продолжала она. — Такая трагедия... для вас.
— Благодарю за сочувствие.
— Знаете, я однажды тоже серьезно подумывал о флоте, — сказал Ричард и
рассмеялся, увидев изумление на лице Беверли. Протянув руку, он положил ее
на руку жены. — Это было тогда, когда я потерял тебя.
— Флот? Ричард, дорогой... ты никогда мне этого не говорил. — Судя по
голосу, Беверли искренне удивилась.
— Это было недолгое увлечение, — поспешил он успокоить жену. — Где вы
стоите?
— Пойнт-Лома, Сан-Диего, — после недолгого колебания ответил Дилан.
— База подводных лодок, не так ли? — спросил Ричард.
— Да. — Голос Дилана был спокойным и даже небрежным, но ему хотелось
поскорее перевести разговор на другую тему. — Бев, сегодня утром вы
упомянули о том, что встретились с Ричардом в Грейс-Харборе пятьдесят лет
назад. А Мэгги говорит, у вас не все было так просто.
— Да, это так, — подтвердила Беверли, улыбнувшись мужу.
— Эту историю я слышал, по крайней мере, уже раз сто, не меньше, — с легкой
насмешкой в голосе произнес Ричард. — Думаю, Дилан может поведать нам что-
нибудь интересненькое о том, где он побывал и что повидал.
— О, пожалуйста, — быстро прервал его Дилан. — Я с удовольствием послушаю
вашу историю. — И он обворожительно улыбнулся.
У Мэгги тревожно сжалось сердце.
Беверли посмотрела на них, и ее щеки вспыхнули ярким румянцем.
— Мне было всего шестнадцать, когда мы с Ричардом познакомились, — начала
она свой рассказ. — Моя семья приехала в Грейс-Харбор летом, всего на пару
недель... это было лучшее лето в моей жизни.
— А мне двадцать один, — присоединился к жене Ричард. — Я ехал на старом
разбитом автомобиле, держа путь на Феникс, где дядюшка обещал мне найти
работу.
— Устав и проголодавшись, он решил завернуть в Грейс-Харбор, — подхватила
Беверли. — Он шел по пляжу...
— Ни о чем не думая, кроме своих забот, — снова вступил Ричард.
— А я бежала по пляжу, пытаясь заставить воздушного змея подняться и
полететь, и столкнулась с Ричардом. Мы оба упали, — объяснила Беверли. — Это
была только моя вина, — она улыбнулась, вспоминая, — но извинился Ричард. А
потом спросил, позволю ли я ему угостить меня содовой.
— Я сразу понял, что это моя девушка, — добавил Ричард.
— Мы провели все утро вместе, — продолжила Беверли. — А потом он проводил
меня в отель, где остановились мои родители. Ричард хотел с ними
познакомиться, но я знала, что они не одобрят мое знакомство, поэтому
соврала, будто их нет в отеле.
— Понимая, что не могу покинуть Грейс-Харбор, я нашел отель подешевле где-то
на окраине, и все эти две недели мы с Бев не расставались.
— Мои родители, узнав, тут же запретили бы мне встречаться с Ричардом, —
сказала Беверли. — Но к концу второй недели Ричард настоял на том, чтобы все
рассказать им. И мы рассказали.
— Это была моя первая ошибка, — со вздохом признался Ричард. — Вторую я
совершил, позволив се отцу уговорить меня расстаться с Бев на полгода. Он
сказал, что это будет проверкой моей любви к его дочери. — Ричард умолк и
покачал головой. — Я не подумал о том, что они могут продлить нашу разлуку.
— Он потянулся к жене и пожал ее руку. — Беверли и ее родители тогда жили в
Сиэтле, и, хотя я решил забыть о дяде и Фениксе, мне нужна была работа.
Шесть месяцев не показались мне таким уж долгим сроком. Кроме того, ее отец
разрешил мне писать Беверли письма... и я писал их каждый день.
— Я не получала его писем, — сказала Беверли, — мой отец не передавал их
мне, он уничтожал их. Отец всячески обманывал каждого из нас и не давал нам
возможности встретиться. Ричард несколько раз пытался позвонить, но мои
родители не говорили мне о его звонках.
— Я уехал в Феникс, нашел работу и каждый день твердил себе, что все
уладится. Когда прошли шесть месяцев, я взял короткий отпуск и поехал в
Сиэтл. Но опоздал. Они исчезли. Я навел кое-какие справки, но никто не знал,
куда уехала эта семья.
— Моя мать, разумеется, постоянно поучала меня, — сказала Беверли. —
Твердила, что курортные увлечения недолговечны. Шло время, я ничего не знала
о Ричарде и стала думать, что моя мать права и что он забыл обо мне. Три
месяца спустя мы переехали в Даллас.
— Как же вы в конце концов снова встретились? — не выдержав, воскликнул
Дилан, внимательно глядя на женщину: этот рассказ его явно заинтересовал.
— Вы верите в судьбу? — спросил его Ричард, улыбаясь. — Мы верим. Только
вера в нее и соединила нас. Но, к нашему сожалению, только через десять лет.
— Я всецело погрузилась в учебу и стала учительницей, — опять подхватила
нить рассказа Беверли. — Как я ни старалась забыть Ричарда, но не могла.
Сама не знаю, что побудило меня однажды летом снова приехать в Грейс-Харбор.
Спустя десять лет.
— Я же, наоборот, приезжал сюда на всякий случай каждое лето, — без всякого
смущения признался Ричард.
— Это необыкновенная и красивая история, — со вздохом произнесла Мэгги. —
Словно из какого-то романа. Вам повезло, что вы вновь встретились. Верная и
вечная любовь бывает не только в сказках.
Говоря это, Мэгги невольно посмотрела на сидевшего через стол Дилана. Он
грустно улыбался. Сердце Мэгги сжалось. На какое-то мгновение ей страстно
захотелось, чтобы судьба подарила и ей не менее счастливый конец.
Но это всего лишь мечтания. Дилан даже не помнит, что они с ним занимались
любовью, он забыл ту ночь. Даже если к нему вернется память, он не вспомнит
ничего. Ей не стоит надеяться на то, что у них будет семья.
Дилан слишком дорожит своей карьерой, он из тех мужчин, которые не верят в
семейное счастье, он боится любви, а свое сердце и чувства держит за
надежной стеной.
— Ну, хватит говорить о нас, — прервал ее мысли Ричард. — Мне интересно
знать, Дилан, почему вас потянуло на флот.
Дилан бросил взгляд на Мэгги — в нем были настоящий испуг и растерянность.
— Чтобы посмотреть мир, — подсказала Мэгги. — Разве не ради этого молодые
юноши идут служить на флот? — Она постаралась превратить все в шутку.
Ричард рассмеялся:
— Насколько мне известно, после поступления проходит довольно много времени,
прежде чем новичку удается хотя бы увидеть корабль. Это так, Дилан?
— Чаще всего бывает именно так, — согласился Дилан, хотя совсем позабыл, как
это было с ним.
— Мне всегда хотелось иметь собственное судно, — с печалью в голосе
промолвил Ричард. — Но мы жили далеко от воды, так что мечта не могла
осуществиться.
Мэгги быстро поднялась.
— Ваш дом сильно пострадал от урагана? Вы сказали, что были вынуждены
покинуть его, не так ли?
— Молния попала в дерево, стоявшее рядом с домом, упавшая крона разрушила
крышу, — подхватив разговор, пояснила Беверли. — Хорошо, что мы были в
гостях.
— Да, дом сильно пострадал, — кивнул Ричард. — Нам пришлось переселиться, —
добавил он и стал пространно объяснять, сколько было забот с поиском
ремонтных рабочих.
Мэгги по глазам Дилана заметила, что он успокоился, и последующая беседа
протекла тихо и мирно.
Наконец Мэгги непроизвольно зевнула, незаметно прикрыв рот.
— Мэгги, дорогая, почему же вы не скажете нам, что устали? — заботливо
упрекнула ее Беверли. — Вы хорошо спите эти последние дни?
— Не очень, я часто просыпаюсь, — честно призналась Мэгги. — Но после девяти
вечера я уже без сил. — И, словно чтобы подтвердить свои слова, она снова
зевнула. — О Господи, простите меня.
Ричард рассмеялся.
— Намек понят. — Он отодвинул стул и вышел из-за стола. — В это время мы
тоже ложимся. Завтра нам предстоит трудный день. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Мэгги, Дилан. Как приятно было с вами побеседовать, —
попрощалась Беверли, следуя за мужем.
— Спокойной ночи, — почти хором ответили Мэгги и Дилан.
— Я тоже порядком устал, — сказал он, — и мне пора попрощаться. Да, я должен
вас поблагодарить.
— А что такое я сделала? — нахмурилась Мэгги.
— Очень удачно спасли меня от разговора о моей особе, — объяснил Дилан.
— Представляю, как вам надоело объяснять всем, что вы потеряли память, —
понимающе сказала Мэгги.
— Когда я очнулся после комы, мне не пришлось слишком часто говорить об
этом, разве что с врачами, сестрами, да еще со своим начальством, конечно, —
сказал Дилан. — Я все чаще молчал, ушел в себя. Но, как мне говорили, я
вообще не был разговорчивым, так что моя молчаливость никого особенно не
удивляла. Я всегда был замкнутым человеком.
У Мэгги сжалось сердце от той обреченности, которая была в его словах. Ей
хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но он уже направился к двери.
— Спокойной ночи, — сказал он, махнув рукой.
В открытое окно легкий ветерок доносил запах роз. Устало вздохнув, Мэгги
разделась и легла под стеганое одеяло. Но сна не было. Каждый раз, закрыв
глаза, она видела перед собой лицо Дилана и его взгляд растерянного
мальчишки.
Все, что он сказал, было сущей правдой. Замкнутый человек, державший все в
себе, он как бы стоял в стороне, наблюдая и прислушиваясь.
Мэгги нахмурилась. Розмари даже не знала, что ее сестра ждет ребенка; долгое
время она и не подозревала о рождении Дилана. Так было до тех пор, пока
Розмари не вернулась в Америку после пятнадцати лет пребывания в Австралии:
она вышла замуж за коммерсанта из Мельбурна.
Когда муж умер, Розмари возвратилась на родину и решила отыскать свою
младшую сестру. Друзья и соседи рассказали ей о ребенке и о том, что мать
бросила его. Только тогда Розмари принялась его искать. Это были долгие
поиски, а когда она наконец нашла Дилана, он уже был тринадцатилетним
подростком.
Розмари рассказала Мэгги, что мальчик не проявил интереса ни к ней, ни к ее
предложению переехать жить в ее дом. Она еженедельно навещала его, пытаясь
как-то сблизиться с ним, но Дилан был воинственно настроен против нее и
полон недоверия и пренебрежения ко всему и всем. Порой она теряла надежду,
что когда-нибудь сможет установить с ним хоть какой-то контакт.
Однако спустя год, когда Розмари в очередной раз уже готова была признать
свое поражение и сдаться, Дилан неожиданно согласился жить в ее доме. Он
быстро освоился в новой обстановке и принялся за учебу, но продолжал
держаться с тетушкой на расстоянии, чтобы уберечь себя от разочарований.
Вечером после похорон отца и Розмари, когда Мэгги и Дилан вернулись в
Фейрвиндз
, Мэгги была удивлена тем, что Дилан вдруг стал с любовью и
нежностью вспоминать свою тетушку. Он рассказывал разные истории из их
совместной жизни и о том, как он испытывал ее терпение своими выходками,
ожидая, что она вот-вот отправит его назад в приют.
Слушая Дилана в тот вечер, Мэгги поняла, насколько он уязвим и что, по сути,
он любящая натура, чего она даже не могла подозревать.
Барьер, казалось бы, был преодолен, во всяком случае на какое-то время, и,
видя боль и страдание Дилана, Мэгги невольно почувствовала его обаяние. Он
даже признался ей в том, что был не прав, сказав, будто брак его тетушки
будет недолговечен, наоборот, он считает, что никогда еще не видел такой
влюбленной друг в друга пары.
Слезы душили Мэгги, и она испугалась: вдруг Дилан услышит и придет
поинтересоваться, что с ней, как он это сделал в ту ночь?
Подавив стон, Мэгги откинула одеяло и села на постели. Сделав несколько
глубоких вдохов, постаралась прогнать воспоминания.
Осторожно поглаживая живот, чувствуя движения ребенка, она улыбнулась.
Успокоенная, сунула ноги в комнатные туфли, набросила халатик и направилась
в детскую комнату.
Уже на третьем месяце беременности Мэгги сделала открытие, что временами ей
лучше всего спится в кресле-качалке.
Опустившись в кресло, она раскачала его и закрыла глаза. История Ричарда и
Беверли снова напомнила ей ночь, когда они с Диланом любили друг друга.
Тогда Дилан сразу же после похорон ушел спать. Ушла в свою спальню и Мэгги,
чувствовавшая себя одинокой и потерянной. Угнетенная сознанием того, что она
больше никогда не увидит ни отца, ни Розмари, она громко разрыдалась.
Слезы заливали ее лицо. Опасаясь, что Дилан услышит ее плач и войдет, она
уткнулась лицом в подушку и дала полную волю слезам.
Послышался стук в дверь, а затем раздался голос Дилана. Мэгги, охнув, быстро
вытерла нос, чтобы выглядеть прилично.
— Со мной все в порядке, — хриплым голосом ответила она, глуша рыдания.
Но уже были слышны шаги, пересекавшие комнату, и она почувствовала, как
Дилан сел на край ее постели.
— Мэгги, не надо так плакать... от этого вам станет еще хуже. — Он сказал
это тихо, и в его голосе звучали сочувствие и боль. От этого слезы у Мэгги
полились еще сильнее.
— Пожалуйста, оставьте меня, — простонала она так тихо, что ее мольба едва
была слышна.
— Мэгги... — Ее имя слетело с губ Дилана как легкий вздох, и, когда его рука
подняла ее голову с подушки, она снова жалобно застонала. — Я знаю, как вы
себя чувствуете, Мэгги, поверьте мне, знаю, — шептал он ей на ухо, все
сильнее прижимая ее к себе.
Мэгги всхлипнула.
— Как это несправедливо! — Голос дрогнул от охватившего ее волнения и
растерянности.
— Вы правы, — спокойно согласился Дилан. — Судя по моему опыту, в жизни чаще всего так и случается.
Мэгги постаралась отодвинуться от него подальше и вдруг с удивлением и
испугом обнаружила, что Дилан обнажен до пояса. Сердце се замерло, и по телу
пробежала дрожь.
— Плакать не стыдно, Мэгги, — продолжал Дилан. — Слезы — это начало
выздоровления. Они оба были для нас очень близкими людьми, и нам будет не
хватать их.
Уловив нотки настоящей печали в голосе Дилана, Мэгги посмотрела на него. Их
взгляды встретились, сердце замерло; пространство между ними было так узко,
что мешало дышать. Это длилось всего мгновение, но в следующие секунды они,
как разные полюсы магнита, прильнули друг к другу.
Мужчины целовали Мэгги и раньше, но... никто не целовал ее так. Страсть,
охватившая ее от этих поцелуев, была подобна пламени. Она прерывисто дышала,
вдыхая вместе с соленым запахом океана запах сильного мужского тела.
Дилан неожиданно прервал поцелуй и рукой отстранил Мэгги от себя. Она
чувствовала, как дрожит его напряженное тело.
— Мэгги, — произнес он глухим голосом. — Мы не должны...
Мэгги показалось, что ей дали пощечину.
— Ты не хочешь меня? — Губы ее дрожали, слезы жгли глаза.
— О, я хочу тебя! Ты не должна сомневаться. — Он произнес это сквозь сжатые
зубы, руки его напряглись. — Но мы не можем, ты должна это понять... ведь
это — сущее безумие!
Когда пальцы Мэгги быстро закрыли ему рот, прекратив всякие протесты, она
почувствовала, как по его телу вновь пробежала дрожь. Но губы Мэгги с
неожиданной для нее самой смелостью уже тянулись к его губам. Ее первый
поцелуй был робок и вместе с тем смел, и преграда рухнула. Дилан целовал ее
так, будто у него уже не будет завтрашнего дня.
Мэгги отвечала ему со всей страстью первой любви. Его руки нетерпеливо
срывали с нее ночную сорочку и жадно гладили ее обнаженное тело. Он был
умелым любовником, это Мэгги поняла сразу же по его долгим поцелуям и
ласкам, и она торопилась учиться у него. Следуя ему, ее руки тоже ласкали
его тело, и наградой ей были страстные стоны и бешеный ритм ударов сердца
Дилана. Все е
...Закладка в соц.сетях
