Жанр: Любовные романы
Долина кукол
...гляды то на часы, то на телефон.
В десять пятнадцать ей стало не по себе. Может быть, он. имел в виду, что
встретится с нею в театре? Но он же сказал:
Мы пойдем вместе
. Или он
сказал:
Приходи туда
? Когда раздался телефонный звонок, она бросилась к
аппарату через всю комнату. Это оказалась Нили.
— Могла бы, по крайней мере, подойти и поздороваться со мною после
представления.
— Я думала, ты будешь на банкете.
— Я? Я числюсь в кордебалете. А. сейчас у меня репетиция. Ну скажи,
разве можно так — устраивать репетицию перед дневным представлением? Бедняга
Мэл совсем заждался меня.
— Где он?
— Внизу, в кафетерии. Мы с ним там сейчас встретимся.
— Увидимся на репетиции.
— Тебе-то зачем приходить? Скучища будет.
— Нили... никому не говори, ни слова... но есть вероятность, что ты
заменишь Тэрри Кинг. Ты ведь знаешь ее номера, правда?
— Знаю ли я их? — взвыла Нили. — До единого слова! И все
песни Элен — тоже. Анна, ты смеешься надо мной?
— Нет, есть один план. Я была на совещании вчера вечером. Но только
никому пока ни слова, сиди тихо.
— Боже мой! Не могу поверить. Господи, подожди, я расскажу Мэлу! Пока.
Увидимся в театре!
Десять сорок пять. Лайон так и не позвонил. Три раза она снимала трубку,
чтобы позвонить самой, но всякий раз передумывала. Закурив сигарету, она
встала у столика, глядя на лучи зимнего солнца, льющиеся из окна. Часы
протикали еще десять минут... Где-то зазвонил церковный колокол. Ну и что же
дальше? Так и стоять здесь, в номере, весь день? Или идти в театр одной?
Нет, это будет выглядеть нехорошо. Если он уже там и не позвонил ей, то это
будет выглядеть, будто она бегает за ним. Смешно! Это не Лоренсвилл, а Лайон
— не просто парень, с которым ты встречаешься. Все эти глупые правила
здесь ни к чему. Она решительно подошла к телефону и попросила соединить с
его номером.
Сначала его голос звучал глухо. Затем он развил бурную деятельность.
— Боже мой, дорогая! Правда без пяти одиннадцать? А я-то думал, что
велел разбудить себя по телефону в десять часов!
— Непонятно, когда ты мог это сделать, разве что специально просыпался
среди ночи. Он глуповато рассмеялся.
— Я как раз читаю твою записку. Ну и ну, нечего сказать, галантный я
кавалер! Спускайся ко мне и побудь здесь, пока я бреюсь. — Она
явственно слышала в трубку, как он с хрустом потягивается. — Я закажу в
номер кофе для нас.
Дверь в номер Лайона была приоткрыта, и на ее легкий стук он прокричал:
Заходи!
Лайон стоял в ванной перед зеркалом в одних трусах. Он притянул ее
к себе и осторожно поцеловал, стараясь не запачкать ее мыльной пеной, и
вернулся к бритью. Сама его простая манера держаться, казалось, привносила
некую особую близость в их отношения, словно для нее нет и не было ничего
естественнее на свете, чем вот так смотреть, как он стоит в одних трусах и
бреется. Она села прямо на смятую кровать, чувствуя себя счастливее, чем когда-
либо в жизни. Лайон смыл с лица пену и вошел в комнату. На этот раз он
наклонился и поцеловал ее нежно и долго. Потом надел рубашку, насвистывая,
повязал галстук. От охватившего ее счастья она ощущала слабость во всем
теле. Никогда еще она не испытывала ничего подобного.
Интересно, а есть ли у Лайона такое ощущение близости между нами, —
подумалось ей. — Вряд ли. Столько девушек наверняка уже видели, как он
бреется перед ними в одних трусах...
Она быстро отогнала от себя эту мысль.
Ни одна из них не чувствовала к нему того, что чувствует она, и в этом вся
разница. Ничто не омрачит самый радостный день в ее жизни! Постучал официант
и вкатил десертный столик с завтраком. Лайон написал на чеке свою фамилию.
Показав ей знаком на стул, он, стоя, залпом выпил стакан апельсинового сока.
Затем, поставив у телефона чашечку кофе, он попросил телефонистку соединить
его с номером Генри Бэллами.
Тот тоже опаздывал. Лайон рассмеялся.
— Ну, ладно, трус, давай сверим часы. На моих одиннадцать тридцать.
Условимся, что оба войдем туда в одиннадцать сорок. — Положив трубку,
он улыбнулся Анне. — Считаешь, что можешь созерцать экзекуцию?
— Не хотелось бы упустить такую возможность. А что будет?
— Ничего особенного. Просто несколько сильных мужчин навалятся на
девчонку и вынудят ее уйти.
— Ты говоришь так, словно уже проходил через такое.
— Проходил. Могут быть слезы и истерика. То и дело натыкаешься на какую-
нибудь тэрри кинг, которая оказывается потенциальной Элен Лоусон. Всаживаешь
ей в спину нож, а крови нет. Вот тут ты и проигрываешь.
В лифте они встретили Генри. Если он и удивился, увидев Анну с Лайоном, то
виду не подал.
В театре была вся труппа, за исключением Элен. Девушки из кордебалета сидели
или толпились, прижавшись друг к другу, кутаясь в свои меховые шубки. На них
были темные очки, скрывавшие отсутствие теней и туши. Они прихлебывали кофе
из бумажных стаканчиков, и все казались чем-то недовольными. Нили сидела на
самом краешке стула напрягшись, готовая в любую минуту вскочить с места.
Анна села в четвертом ряду с Генри и Лайоном. Торопливо вбежала Дженифер
Норт, извиняясь перед всеми за то, что проспала. Режиссер отвернулся от
кучки людей и добродушно кивнул ей.
— У тебя, принцесса, никаких изменений не будет. Так что, если хочешь, можешь идти и досыпать.
Дженифер улыбнулась и пошла в полутемный зрительный зал. Генри знаком
предложил ей место рядом с собой. Она узнала Анну и тепло улыбнулась ей.
— Замечательно, правда? — восторженно произнесла она. — У нас
настоящий хит! Я не имею права говорить
у нас
, ведь я ничего не делаю. Но
шоу такое замечательное, и я в таком восторге оттого, что тоже участвую в
нем.
— Ты в нем очень здорово выглядишь, — искренне сказала Анна.
— Спасибо, но думаю, что, увидев мое имя в афишах, публика вряд ли повалит в театральные кассы.
— Знай себе цену, — ответил ей Генри. — Как только это шоу
станет хитом в Нью-Йорке, о тебе заговорят все газеты. Гарантирую, что
минимум через полтора месяца со дня премьеры контракт на съемки в кино будет
у тебя в кармане.
Дженифер широко улыбнулась, у нее на щеках заиграли ямочки.
— Ах, Генри... честное слово, я бы так хотела этого. — На лицо ее
набежала тень. — Но только если это будет крупный контракт, а не из
тех, что заключают с начинающими актрисами.
— Начинающие актрисы часто становятся настоящими кинозвездами, — осторожно заметил Генри.
Тень стала глубже, Дженифер нахмурилась.
— Талантливые начинающие. А у меня таланта нет, Генри. Вот почему мне
нужен выгодный контракт. Если мне достаточно заплатят, им придется
использовать меня на все сто процентов. Придется меня учить... готовить
меня...
— Предоставь решающее слово мне. Если речь пойдет о небольшой сумме на
хорошей студии и я посоветую тебе соглашаться, соглашайся. В воздухе уже
носится телевидение, оно вот-вот появится, и крупными контрактами сейчас
никто так легко не бросается.
— Тогда я, пожалуй, больше заработаю в Нью-Йорке. У меня есть
предложения от Пауэрса и Лонгуорта, и я могла бы параллельно с этим шоу
неплохо зарабатывать манекенщицей.
Генри резко повернулся к ней.
— Давай со мной начистоту, Дженифер. Тебе нужен контракт с
кинокомпанией? Или карьера? Я не желаю расшибаться в лепешку, если тебе
решительно все равно. И что с Тони Поларом? Насколько у вас серьезно?
Дженифер улыбнулась.
— Газеты все раздули. Я обожаю Тони, но, по-моему, ни он, ни я не
спешим к алтарю. И потом, по закону я все еще остаюсь женой принца Миралло.
— Почти все газеты утверждают, что ты получишь развод. Ты только
вспомни статьи, где описывали, как вы стоите перед судьей: ты — порядочная
девушка-католичка, желающая иметь детей, и этот ублюдок, который не хочет ни
одного.
— Ты католичка? — спросил Лайон. Дженифер пожала плечами.
— Мать была католичкой, а отец — нет. Они разошлись. Я даже не
крещеная. Но ведь это никто не станет проверять, правда, Генри?
— Ты только делай, как я говорю. Ты — католичка. Ты хотела, чтобы вас
обвенчали в церкви, а принц предпочел гражданский брак. На одном этом ты уже
наполовину выиграешь. Потом скажешь о детях. Анна будет твоей
свидетельницей.
— Я... кем? — вклинилась в их разговор Анна.
— Нам нужен свидетель. Я все собирался сказать тебе. Не волнуйся, суд
будет закрытый. Тебе нужно только сказать, что ты подруга Дженифер и что она
всем делилась с тобой, прежде чем выйти за принца, что она так пылко
стремилась замуж за этого подонка, что согласна была даже уехать жить в
Италию и завести кучу детей. Только ни в коем случае не забудь сказать про
детей.
— Но я же нарушу клятву на Библии, если скажу все это, — возразила
Анна.
— Скрестишь два пальца, когда будешь присягать, — ответил ей
Генри. Затем, переключив внимание на сцену, прошептал:
— Ну, держитесь... сейчас начнется!
Посреди сцены стояла Тэрри Кинг, недоумевающе тараща глаза на режиссера.
— Выбросить
песню? — воскликнула она. — Ты с
ума сошел? Да ты отзывы читал?
— Постановка слишком затянута, дорогая, а песен у нас
предостаточно. — Режиссер говорил об этом спокойным тоном, словно о чем-
то вполне обычном, само собой разумеющемся.
— Ну и что? Сними другую песню. Тебе же прекрасно известно, что моя —
лучшая во всем шоу!
— Здесь все решаю я, — деланно усталым тоном возразил он.
— Где Гил Кейс?
— Его здесь нет. Занят с либреттистами. Билл! Эй, Билл Тоули! —
Появился худощавый юноша. — Билл, любовная сцена с тобой и Тэрри
снимается. Вместо нее мы сейчас работаем над новым сольным танцем для тебя
одного. Это к выступлению в Филадельфии. Вместо того чтобы признаваться в
пылкой любви к Тэрри, исполнишь танец. Это ускорит темп спектакля и
подстегнет ритмику.
Билл согласно кивнул, не скрывая распирающей его радости, и исчез.
— А мне что делать, пока он танцует? Сидеть у себя в гримерной?! —
вскричала Тэрри. — Ты хоть отдаешь себе отчет, что если убрать любовную
сцену и песню, то у меня останется всего две реплики в первом отделении да
ритмический номер во втором — и все?
— Ритмический номер остается, — ответил режиссер. — Но мы
ставим за тобой кордебалет. Они будут исполнять танец до выхода второго
состава.. кордебалета.
— А мне что делать?
— Вместо того чтобы петь со вторым составом, ты сместишься в левую
часть сцены. Постоишь там... потом освещение с тебя уберут, и ты незаметно
уйдешь со сцены, а действие будет продолжать один кордебалет.
— Это ты так думаешь! — с этими словами Тэрри схватила свою шубку
и метнулась прочь со сцены.
Режиссер продолжал говорить о сокращениях и о слиянии номеров, будто ничего
не произошло.
Спустя десять минут Тэрри появилась снова, прикрываясь, словно щитом, каким-
то маленьким человечком, похожим на енота. Семеня ножками,
енот
пробежал
по проходу между кресел.
— Ну, что еще тут случилось? — спросил он строгим тоном.
Стоящий на сцене режиссер обернулся и посмотрел на него сверх вниз.
— Где случилось? — невинно спросил он.
— Послушай, Лерой! — взвыл
енот
. — Не думай, что сможешь
одурачить меня своим невинным девичьим личиком. Уж кому-кому, а мне эти
фокусы известны. Элен боится Тэрри. Да только на этот раз Тэрри кое в чем
немножко повезло. У нее самая длинная песня в спектакле. Ты не убедишь меня,
что эти ребята-либреттисты дадут Элен выбрасывать из спектакля свои лучшие
песни.
— Позвони им, — предложил ему Лерой.
— Уже звонил. У них совещание с Гидом Кейсом. И потом, ты что, хочешь
сказать, будто Кейс готов платить Тэрри четыре сотни в неделю всего за две
реплики и половину ритмического номера?
— Если она захочет остаться и исполнять это, то думаю, ему придется
платить.
— А-а, так вот оно в чем дело. Уловка, чтобы избежать санкций профсоюза
Эквити
. Вам хотелось бы, чтобы она добровольно, сама ушла из спектакля.
Тогда вы поставили бы на ее место кого-то другого за гроши. А вот если вы
уволите Тэрри, тогда вам придется платить ей до июня будущего года
плюс гонорар той, кто ее заменит.
— Никто не собирается увольнять Тэрри Кинг.
— Вам это не по карману. Вот вы и пытаетесь выжить ее.
Режиссер сел на край сцены и подчеркнуто терпеливым, наставническим тоном
пояснил:
— Никто не пытается вынудить Тэрри уйти. Мы сейчас думаем не о
конкретных личностях. Мы рассматриваем спектакль в целом. Ты же, как ее
поверенный, думаешь об интересах своего клиента. Я не виню тебя, Эл, это
твоя работа. А моя работа — думать о постановке. Спектакль слишком затянут.
Я сокращаю его в тех местах, где считает нужным Гил Кейс, либреттисты и все
мы, невзирая на то, кого это затрагивает лично.
Енот
швырнул сигарету прямо на толстый ковер.
— Не втирай-ка мне очки! Ты выполняешь приказы, полученные Кейсом от
Элен Лоусон. У него нет выбора, он вынужден защищать интересы этой
Железнобокой Старушки . Ведь ей с ее скрипучим металлическим голосом и
впрямь требуется защита от хорошей певицы.
— Не будем сейчас переходить на личности, — отрубил Лерой.
— А почему? И ты, и я, мы оба прекрасно знаем, что она устарела и
выглядит старомодно. Если бы эта старая перечница начинала сейчас, ей бы ни
за что не пройти даже первого прослушивания...
— По-моему, нам пора прекратить все это! — раздался из темноты
зычный голос Генри.
Поверенный Тэрри быстро обернулся.
— Я не видел вас, мистер Бэллами. Привет. Послушайте, лично против вас
я ничего не имею. Я только отстаиваю интересы своего клиента, точно так же,
как и вы, вероятно, делали это для мисс Лоусон двадцать лет назад.
— Я не отстаивал ее интересов, пороча при этом крупнейшую звезду в ее
отсутствие, когда она не может сама постоять за себя, — гремел голос
Генри.
— Кто вы такой, черт вас возьми? Пронырливый адвокатишка из конторы на
Сорок шестой стрит. Да как вы смеете являться сюда и оскорблять одну из
ярчайших звезд современной эстрады? Человечек втянул голову в плечи.
— Мистер Бэллами... а что бы вы предприняли на моем месте?
— Это зависело бы от того, кто мой клиент. Если бы это оказалась Элен
Лоусон, то мы бы с нею подали заявление и ушли из труппы, сохранив лицо.
Потому что для Элен Лоусон — даже для начинающей Элен Лоусон — всегда
нашлось бы другое шоу и еще лучшая роль. Но с вашим клиентом я бы подбирал и
те крохи, что ей перепадают. Я бы остался даже ради одних этих реплик и
номера с половиной состава кордебалета и умолял бы продюсера выплачивать ей
какое-никакое жалованье. А что, если на бродвейской премьере над нею станут
смеяться и тыкать в нее пальцем все остальные продюсеры? Впрочем, это будет
концом ее карьеры, а не вашей. Ну а вы разыщете себе кого-нибудь еще, после
того как угробите ее. Но вы наверняка заставите ее остаться в этом
спектакле, чтобы заполучить свои несчастные вонючие десять процентов, потому
что всем очевидно: вы испугались. Возможно, это единственное представление в
ее жизни и больше ей вообще ничего не предложат — вот вы и не желаете
упустить свою легкую поживу.
Внезапно пришла в себя Тэрри Кинг.
— Послушайте, в исполнении песен я дам Элен Лоусон сто очков вперед где
угодно! И ни Эл, ни я не боимся. Это поганое шоу не единственное, и я стану
звездой покрупнее, чем Элен Лоусон. Вот увидите, я уйду сама! И не потеряю
своего лица! Сию же минуту! — она почти срывалась на крик.
— Дорогая, постой... — взмолился Эл. — Именно этого они и
добиваются.
— А чего от меня хочешь ты?! — огрызнулась она. — Выступить
на премьере в Филадельфии, а в Нью-Йорке выглядеть побирушкой на мелких
ролях? И все для того, чтобы ты получил свои поганые десять процентов?!
— Это здесь совершенно ни при чем. И ты это знаешь. Мы можем получать
вдвое больше денег, выступая в клубах. Но мы же с тобой согласились в том,
что шоу на Бродвее даст нам возможность получить выгодное соглашение с
кинокомпанией.
—
Соглашение с кинокомпанией
! — это уже воскликнул Генри. —
Боже, да эти ваши представления давным-давно устарели вместе с
сентиментальными мелодраматическими кинолентами Руби Килера. Поверенный,
который считает, что достаточно всего-навсего выступить на Бродвее и
соглашение с кинокомпанией у тебя в кармане, сильно отстал от жизни.
Бродвей, разумеется, помогает, но ведь на Бродвее-то нужно уметь что-то
делать. Если только твоему клиенту не нужен контракт,
приносящий проценты с исходной суммы, то я мог бы помочь ей заключить такой
и без этого шоу. Но настоящее соглашение с кинокомпанией — нет. Такое
соглашение заключают только со звездами. А поверенный, представляющий
актрису и ее интересы, делает из нее звезду еще и тем, что позволяет ей
появляться
где бы то ни было только в том случае, если
она выглядит как звезда и на Бродвее, и в ресторанном зале. Но, как я уже
сказал, вы, очевидно, считаете, что ваш клиент на звезду явно не тянет, раз
готовы позволить ей выйти на сцену в эпизодической роли.
Тэрри схватила Эла за руку.
— Пошли, Эл. Пошли отсюда.
— Подожди минутку. Наш контракт все еще действителен, и тебе нужно
выступать в дневном спектакле, — напомнил ей Эл.
— Я не выйду на сцену для этих негодяев.
— Боюсь, что выйти тебе придется, — вмешался Генри. —
Заявление об уходе ты должна подавать за две недели. Так что в Филадельфии
играть должна ты.
— На такое унижение я не пойду, — стояла на своем Тэрри. — Не
желаю выступать в эпизодической роли перед критиками Филадельфии.
— Что за шум? — раздался голос Гила Кейса. — — Кто тут не
желает выступать?
— Мистер Кейс! — чуть не плача бросилась к нему Тэрри. — Вы
сняли меня со спектакля. Я не могу выступать в эпизодической роли.
— А я ей сказал, что она обязана, — размеренно проговорил
Генри. — Даже если она подаст заявление прямо сейчас.
— Минутку, одну минутку, — примирительно произнес Гил. —
Никто здесь никого не собирается травмировать больше, чем, к сожалению,
приходится. — Он с сочувствием посмотрел на Тэрри. — Милое мое
дитя, я не отдавал себе отчета, насколько мала станет твоя роль после этих
сокращений. Она и в самом деле лишь чуть больше эпизодической... — На его
лице появилось озабоченное выражение.
— Я не могу играть ее, — настойчиво твердила Тэрри. Гил вдруг
улыбнулся.
— Тебе и не нужно.
— А как же дневное представление? — спросил Генри. Гил отмахнулся
от его слов.
— Забудь о нем. Можем поставить дублершу. Роль настолько мала, что это
уже не имеет никакого значения. — Он обнял Тэрри. — Пойдем-ка в
мой люкс, и ты тоже, Эл. Тэрри может написать официальное заявление, и я
выплачу ей жалованье за два месяца вперед в виде премии. — Он помолчал,
как бы раздумывая, — Вот что мы сделаем. Я позвоню своему секретарю по
связям с прессой, чтобы он дал соответствующее сообщение в нью-йоркские
газеты. Тебе все это принесет небывалую рекламу и известность. Милая моя
девочка... да уж через неделю все продюсеры Нью-Йорка станут гоняться за
тобой. То, что ты покинула шоу Элен Лоусон, придаст тебе огромный вес.
Он повел ее по проходу между рядами, и они вышли из театра в сопровождении
енота
, едва волочащего ноги.
Едва они исчезли. Генри поднялся на сцену и быстро переговорил о чем-то с
режиссером. Тот понимающе кивнул и сразу же развил бурную деятельность.
— Нили O'Xapa! — громко выкрикнул он. Нили моментально подлетела к
нему.
— Сможешь выучить одно кордебалетное сопровождение ритмического номера
к половине третьего?
— Я уже знаю оба сопровождения. Он устало улыбнулся.
— О'кей, делаем одно сопровождение и вставляем танец. Давайте, ребята,
за работу. Нили, иди в костюмерную и посмотри, как на тебе сидят костюмы
Тэрри. Кордебалет, начинаем все с середины!
Генри встал.
— Пошли отсюда. По-моему, нам всем просто необходимо глотнуть свежего
воздуха.
Оказавшись на улице, они стояли и неловко молчали.
— Пойду прилягу, — сказала Дженифер и направилась в сторону отеля.
Генри стоял неподвижно, уставясь в пространство. Лайон сжал Анне руку.
— По-моему, это отвратительно, — сказала она и, изобразив на лице
подобие улыбки, добавила:
— Но, вероятно, это и есть шоу-бизнес.
— То, что здесь сейчас было, это не шоу-бизнес, — рявкнул
Генри. — От всего этого смердит за милю. В какую бы оболочку это ни
было заключено, все равно смердит. Меня всего выворачивает. Я чувствовал
себя, как Джо Луис на ринге с двумя искалеченными лилипутами. Боже
мой!.. Ну ладно, позвоню Элен, сообщу ей приятное известие. — Он
медленно зашагал в сторону отеля.
Лайон пригласил Анну в дешевый ресторанчик напротив и заказал для обоих
яичницу.
— Генри не прав, — твердо сказал он. — А ее поверенный просто
заурядный адвокат, далеко не Генри Бэллами. Мы царапнули кошечку, а она не
царапнула нас в ответ. Генри — мастер своего дела и двадцать лет назад тоже
был мастером. А двадцать лет назад, если бы ты царапнула Элен Лоусон, то
обломала бы себе когти. Генри вовсе не подонок, просто они не сумели
постоять за себя.
— Но ведь у них выбросили песню и половину ритмического номера. Как же
Тэрри было бороться? То, что говорил Генри, звучало благоразумно.
Подали яичницу, и Лайон набросился на нее.
— Ты в самом деле веришь, что песню выбросят? Да не успеют просохнуть
чернила на заявлении Тэрри, а ее поезд еще не прибудет в Нью-Йорк, как все
переиграют и сделают по-старому. Если бы Тэрри уперлась и осталась, им
пришлось бы выкинуть эти номера до конца премьерных выступлений в Нью-
Хейвене и Филадельфии. Элен, конечно, отравляла бы всем жизнь, но на
премьере в Нью-Йорке все сделали бы по-старому, и Тэрри, в конце концов,
одержала бы победу. Это как в покере. У Тэрри карта была сильнее, но Генри
умело блефовал и сорвал банк.
Спустя пятнадцать минут к ним подсел Генри. Он заказал себе сандвич с
холодной курицей, пожаловавшись на обострение язвы. В половине второго в
ресторанчик пришли несколько девушек из кордебалета перехватить сандвич-
другой. Они расселись группками, сплетничая о новостях. Сенсацией дня была
Нили.
Анна решила не ходить к Нили за кулисы перед дневным представлением. Хорошо
зная Нили, она вполне представляла себе, какая там сейчас царит суматоха. Во
время представления они с Лайоном стояли в самом конце переполненного зала.
Свою роль Нили сыграла с профессиональной легкостью. Насколько Анна
понимала, Нили не могла ни испортить спектакля, ни помочь ему. Роль
обкорнали до такой степени, что теперь она мало что значила.
— Анна, я знаю, ты имеешь к этому какое-то отношение, — задыхаясь
от волнения проговорила Нили, когда Анна пришла за кулисы поздравить
ее. — Элен мне об этом сегодня сказала. Ах, Анна, я так тебя люблю. Ты
мне прямо как сестра. Ах... а вот и Мэл.
Анна повернулась к молодому человеку, тот стоял в углу совершенно незаметно.
Он метнулся к ней, пожал протянутую руку и снова отступил к стене. Он был
высокий и очень худой, а его темные живые глаза неотрывно смотрели на Нили с
нескрываемым обожанием. Такой любовный пыл сразу же покорил Анну, и она
искренне порадовалась за Нили.
— Ее дебют произвел фурор, верно? — с гордостью спросил Мэл.
— Просто великолепно! — горячо подтвердила Анна.
— А на следующей неделе в Филадельфии мне дадут песню и любовную
сцену, — пробормотала Нили. — А
...Закладка в соц.сетях
