Жанр: Любовные романы
Старая сказка
... найти другое занятие! — Она принялась
мыть руки в ведре и одновременно зло выговарила ему. — Как разводить
кур, я не имею ни малейшего понятия, огород для меня — тайна за семью
печатями, с ранчо вы справляетесь сами... Что мне оставалось делать?
— А вам не приходило в голову вернуться домой? — зачем-то спросил
он и вдруг понял, что без нее ранчо не просто опустеет, а даже... осиротеет!
И он тоже, ведь он часть этого ранчо!
— У меня отпуск, — напомнила она.
— Ваш отпуск сильно затянулся. Вы здесь уже почти месяц, — сами по
себе снова выговорили его губы, и Коул от досады едва не прихлопнул рот
ладонью. Но оказалось, что эти слова Микаэла восприняла как провокацию.
— Не ваше дело, сколько я здесь пробуду! Даже если я захочу поселиться
здесь навечно, вы мне и слова не скажете!
— Это мы еще посмотрим... — пробурчал он, представляя
соблазнительную перспективу: Микаэла Престон поселяется на этом ранчо
навечно... Господи, да что с ним, в конце концов, происходит?! —
Выходите.
— И не подумаю, — вызывающе ответила она, закончив вытирать
лоб. — Это, — Микаэла указала на гончарный круг и корзину с
глиной, — не в вашей юрисдикции.
— Вы так думаете?
— Я в этом уверена.
— Ладно, ваша взяла... Думаю, Теду понравилось бы, что вы разделили его
хобби. — Коул повернулся и вышел, оставив Микаэлу осознавать ее
маленькую победу и с удивлением обозревать опустевший дверной проем.
В течение дня Коул то и дело оказывался возле сарайчика. Приоткрытая дверь
означала, что Микаэла все еще там, и Коула это странным образом согревало.
Тед тоже любил свою
мастерскую
, хотя его и привлекал процесс, а не
результат: на всем ранчо не набралось бы и двух десятков сделанных им
глиняных посудин, да и те где-то позабыты-позаброшены...
Около семи он увидел приближающуюся к ранчо
мазду
и понял, что явилась дамочка-
декоратор. Автомобиль подъехал к дому, дамочка в немыслимом наряде выбралась
из салона, и тут же появилась Микаэла. Они обнялись и расцеловались, словно
провели в разлуке долгие годы, а не несколько дней. Дик сиял, девушки
беззаботно щебетали, как райские пташки... И только старый брюзга Коул
Рассел мрачен, недоволен и подглядывает за честной компанией из-за угла.
Сегодня они вновь соберутся за одним столом, будут хохотать и наслаждаться
вечером... Коул вспомнил приглашение мисс Ольсен и решил, что если девушка и
сегодня расщедрится, то он не будет отказываться.
С этой мыслью спустя два часа Коул направился к дому, и у него было просто
отличное настроение. Уже поднявшись на крыльцо черного хода, он вдруг
заметил среди деревьев какое-то движение. Коул замер, а потом медленно
спустился со ступенек и шагнул под нависающие ветви. Ему понадобилось
сделать всего два шага, чтобы понять, кто эти двое и чем они занимаются. Дик
и Микаэла Престон, сплетясь в тесном объятии, целовались как сумасшедшие.
Девушка тихонько застонала, и от этого стона у Коула что-то сместилось в
голове. Где-то прямо посередине груди возникла такая боль, что он едва не
согнулся. Коул почувствовал себя так, словно шел получать королевские
почести, а его вываляли в грязи!
Из-за этой нарастающей, пульсирующей боли и осознания предательства у него
из горла вырвался невнятный полувскрик-полурев. Парочка замерла, а потом Дик
резко развернулся, закрывая собой девушку.
— Прочь! — проревел Коул.
Лицо Дика стало белее простыни, но он отрицательно покачал головой.
— Прочь, мальчишка! Я не позволю устраивать на ранчо бордель!
Боковым зрением Коул увидел, как фигурка в белом хлопковом джемпере
метнулась в дом. Дик это тоже увидел. И, когда Коул рванулся к дому, он
попытался помешать ему. Коул легко отшвырнул Дика, распахнул дверь и
ворвался в кухню.
Микаэлу он увидел сразу. В его голове мелькнула мы
— Мисс Престон! — прорычал Коул, и рука Микаэлы дрогнула.
Порошок просыпался и легким облачком повис в воздухе. Крышечка выпала из
другой руки и со звоном покатилась по полу.
Микаэла резко выдохнула и повернулась к Коулу.
— Ну что опять случилось?! И когда вы наконец перестанете строить из
себя настоящее чудовище и пугать меня?!
— Вы... как вы посмели?.. — Коул впился в нее глазами, и под
натиском изливавшейся из них ярости Микаэла даже невольно попятилась. —
Как вы посмели?!
— Что?!
И только тут до него стали доходить очевидные странности. На Микаэле был
вовсе не светлый хлопковый джемпер и юбка, а блузка цвета слоновой кости и
светло-коричневые брючки. Ее прическа была в полном порядке, а губы не
горели от неистовых поцелуев. Он ошибся, с Диком была вовсе не Микаэла! Коул
глубоко вдохнул, чувствуя такое всепоглощающее облегчение, что у него едва
не подкосились ноги.
И тут же он почувствовал сильное жжение в глазах. Неужели от невыплаканных
слез?! Следом зачесался нос, и Коул почувствовал, что не может больше
вздохнуть. Микаэла, продолжавшая молча взирать на него, внезапно побледнела
и ахнула.
— Коул, что с вами? Опять?!
Коул не знал, что
опять
, но, кажется, сейчас он умрет от удушья. Микаэла
подлетела к нему и одним рывком — откуда только силы взялись! —
вытолкала его из кухни, где в воздухе все еще висела желтая пыль.
— Сюда! — рявкнула она и почти втащила Коула в кабинет, где он,
корчась, рухнул на диван. — Сейчас, сейчас... — бормотала Микаэла,
вытряхивая из сумки какие-то ампулы и одноразовые шприцы. Резким движением
она располосовала рукав его рубашки ножичком для бумаги и всадила в
предплечье иглу. Отбросив пустой шприц, она присела перед диваном так, чтобы
ее и Коула глаза оказались на одном уровне. В ее взгляде была мольба, она
схватила и сжала его руку.
— Потерпи еще немного... сейчас все будет в порядке...
Он сделал первый судорожный вздох и закашлялся. Коул наконец смог нормально
дышать и попытался сесть. Микаэла выпустила его руку, подтянула стул и села
напротив.
— Лучше?
Он кивнул.
— У вас снова был приступ аллергии.
— Вы снова надушились своими духами? — прохрипел он.
— Мои духи тут ни при чем. У вас аллергия на шафран. Та желтая
приправа...
— При чем тут ваша приправа? В первый раз не было никакой
приправы! — попытался спорить он, но почувствовал, что еще слишком
слаб. Неужели она не видит, что он еще при смерти? Пусть она снова сожмет
его руку и держит, пока он не выздоровеет полностью... или окончательно не
умрет!
— Была, — мягко сказала непонятливая Микаэла. — В тот день
шафран лежал в пакете сверху, а пакет я несла, прижав к себе. Когда вы...
нависли надо мной, то нечаянно вдохнули мельчайшие частички, и как следствие
— приступ аллергии.
— У меня никогда и ни на что не было аллергии. Это несерьезно.
— Хотите проверить еще раз?
— Нет уж...
— Возможно, у вас аллергия на еще какие-нибудь специи. Теперь вы должны
быть предельно осторожны. Это очень серьезно и, как видите, даже опасно.
Помню, что было со мной, когда я съела киви...
— И что?
— Ужас! — коротко отозвалась Микаэла, и он невольно улыбнулся.
— Ну уж не хуже, чем у меня! — продолжил Коул, поскольку его, как
пострадавшего, вдруг жутко заинтересовали аналогичные прецеденты.
— Признаюсь, не хуже. Но видели бы вы, как у меня распухли губы! Я
стала похожа на жертву операции по силиконовому протезированию! Лицо страшно
чесалось. Мне казалось, что по мне бегают миллионы муравьев. Я же говорю,
что это был просто ужас! — Неожиданно Микаэла склонилась над ним,
вглядываясь в лицо Коула. — Отек стал спадать, — констатировала
она. — Но, наверное, лучше сделать еще один укол.
— Может, не надо?
— Вы боитесь уколов?
— Нет, я их просто не выношу!
— Это одно и то же... — Микаэла повернулась к нему, и Коул
обнаружил, что она уже держит в руке наполненный лекарством шприц.
Сопротивление бесполезно!
Коул оттянул разрезанный рукав, и Микаэла снова уколола его в предплечье.
Коул вздрогнул и поморщился.
— Простите... очень больно?
— Нет. И кстати, почему вы делаете укол в руку?
— Инъекция внутримышечная. Здесь у вас такая же мышца, как и...
— На заднице? — ласково подсказал он.
Микаэла бросила на него мрачный взгляд.
— На ягодице! — поправила она, и Коул невольно
расхохотался. — О, я вижу, что вам гораздо лучше.
— Кто научил вас этому?
— У Дейзи аллергия на укусы насекомых. Я все время таскаю аптечку с
собой, это уже вошло в привычку.
— Спасибо... — пробормотал он.
— Я испортила вам новую рубашку.
— Вы спасли мне жизнь.
— Не думаю, что все было настолько плохо.
— Просто ужас, — сказал он с теми же интонациями, что и она
несколькими минутами ранее. — Микаэла... Мне нужно с вами поговорить.
— Я вас слушаю.
И тут Коул осознал, насколько близко она к нему сидит. Колени Микаэлы
касались его коленей, он уже чувствовал ее запах, ее тепло... Видел, как на
шее бьется синяя жилка... Взгляд Коула опустился на губы Микаэлы и замер
там.
Жгучий, как солнце Сахары, взгляд Коула замер на губах Микаэлы, и они тут же
стали гореть, словно и в самом деле опаленные жарким светилом. По телу
разлилась горячая волна. Не иначе он хочет свести меня с ума, в отчаянии
решила Микаэла.
— Простите! — Она вскочила и бессознательно поставила между собой
и Коулом стул, словно пытаясь возвести преграду. — Я совсем забыла... у
меня там кофеварка... — Она бросилась на кухню так поспешно, что едва
не сорвала дверь с петель.
Микаэла вбежала в кухню, захлопнула за собой дверь и схватилась за горевшие
щеки. Да, кофеварка! А заодно и молоко убежало! Нет у нее никакой кофеварки!
Только булькающий на плите суп, в который она едва не насыпала шафрана. Вот
бы Коул попробовал! От страха за него у нее на миг потемнело в глазах.
Микаэла боялась признаться себе, что страх за него имеет гораздо более
глубокие корни, нежели она себе представляет.
Глупая... — жестко сказала она себе. Сумасшедшая. Чокнутая!
Ненормальная! К сожалению, на этом фантазия Микаэлы истощилась, и девушка
покосилась на дверь — как будто Коул мог там стоять и подслушивать ее мысли.
Его, конечно, не было. Коул Рассел сидит на диване в кабинете и ждет
известий, что там случилось с ее кофеваркой.
— Мисс Престон, вам помочь? — услышала Микаэла.
— Спасибо, не нужно! — прокричала она в ответ, еще раз перемешала
суп, погремела посудой и для пущего эффекта пару раз хлопнула дверцей
шкафчика. После чего решила, что достаточно успокоилась для того, чтобы
показаться Коулу на глаза, и отправилась обратно.
— Вы совсем никудышный врач — бросили пациента на произвол
судьбы, — пожаловался он.
— Я не врач, а стилист.
— Стилист с замашками медицинского работника, — упрямо поправил он
и накрыл ее ладонь своей. Рука у него была сухая, прохладная, твердая и
очень жесткая. Внутри у Микаэлы что-то вздрогнуло и пискнуло.
— Зачем это?
— Чтобы вы снова не сбежали. Мне кажется, я уже настолько оправился,
что могу встать.
— Наверное, не стоит, — тут же забеспокоилась она.
— Я хочу подышать свежим воздухом. Составите мне компанию?
— Вы приглашаете меня на прогулку? — с сомнением в голосе спросила
она.
— Да, я приглашаю вас на прогулку.
Микаэла пожала плечами и встала. Коул по-прежнему не выпускал ее руки,
весьма успешно делая вид, что ему без этой поддержки не обойтись. Они вышли
на улицу, и Коул потянул ее дальше в тень. Микаэла нехотя подчинилась.
— Так о чем вы хотели поговорить?
— О наших отношениях.
— А они у нас есть?
— Вы правы. У нас было только взаимное противостояние.
— Которое, заметьте, гораздо чаще было спровоцировано именно вами.
— А вы все время спорите со мной. Это тоже провоцирование!
— Это называется
отстаивать свою точку зрения
.
— А вы слышали что-нибудь о разумном компромиссе?
— А вы о разумной дискуссии?
Микаэла поняла, что это препирательство может длиться бесконечно. Ни один из
них не желал уступать. Уж она-то точно.
— Оказывается, вы весьма склочная и упрямая особа, мисс Престон.
— А вы настоящий тиран, мистер Рассел. Кстати, вашу бывшую подружку вы
тоже считали склочной и поэтому с ней расстались? Кажется, ее звали
Марго? — Микаэла запоздало поняла, что сболтнула лишнее.
— Хотелось бы мне придушить того, кто вам это рассказал, —
пробормотал Коул. И громче добавил: — Что вы, мы расстались совсем по другой
причине... Марго всегда... — он подчеркнул это
всегда
, — была
очень покладиста. Она привыкла добиваться своего совсем другими способами...
Михаэле совсем не хотелось знать, какими способами добивалась своего Марго и
как далеко она могла зайти. Это совсем не ее дело! И кроме того, она
добивалась, добивалась, но так и не добилась своего!
— Простите меня... Я не хотела...
— У меня такое чувство, что мы ведем себя, как испорченные дети, а не
как взрослые люди. — Коул вздохнул. — Если это был последний укус,
то я готов продолжить наш вечер.
— Да, конечно, — автоматически ответила Микаэла и тут же
спохватилась, — но...
Не успела она спросить, что Коул имеет в виду под продолжением вечера, как
он поцеловал ее. Всего на одно мгновение она оцепенела, а потом со стоном
приникла к Коулу и обхватила его широкие плечи.
— Вот так, — прошептал он в ее губы и прижал Микаэлу спиной к
стволу дерева.
Она потерянно всхлипнула, но Коул тут же снова принялся ее целовать. У
Микаэлы было такое чувство, что с высокой вышки ее швырнули в бездонную
пучину, и вот уже темная вода сомкнулась над ее головой, но она погружается
все глубже и глубже...
— Господи, Микаэла... — пробормотал Коул, отрываясь от сладких
губ, обхватывая лицо девушки ладонями и принимаясь покрывать его легкими
поцелуями. — Я и не думал...
— Что?.. Что?..
— Черт возьми, я теряю голову...
Эти слова почему-то отрезвили Микаэлу. Буквально час назад он ворвался на
кухню с таким видом, словно был готов убить ее на месте, — и вот уже
теряет голову? Это всего лишь вспыхнувшее желание горячит кровь, заставляя
его произносить эти слова. Они не имеют ничего общего с тем, что чувствует
она.
— Подожди. — Она легонько уперлась руками в его грудь. — Это
неправильно.
— То, что я теряю от тебя голову?
— И это тоже... Наверное, нам пора вернуться в дом. Боюсь, что Мэри-Энн
будет беспокоиться, куда я пропала.
— Твоя подруга вполне самостоятельная особа и вполне может прожить без
тебя эти полчаса, — резче, чем хотел, сказал Коул.
Он ничего не понимал. Почему она остановилась? Ведь он чувствовал, что та же
любовная лихорадка сжигает Микаэлу, жидким пламенем растекаясь по венам! Что
он сделал — или сказал? — не так?!
Микаэла смотрела на освещенные окна дома.
— Наверное, мне скоро придется уехать, — вдруг проговорили ее
губы.
— Почему?
— Потому что ремонт закончен, и я начинаю сходить с ума от безделья.
Потому что трудно вообразить себе более бесполезного человека на этом ранчо,
чем я, мистер Рассел, и всем об этом прекрасно известно! — почти точь-в-
точь повторила она его же слова. — И мой отпуск тоже не вечен. Ты был
прав, когда напомнил мне об этом.
Он покосился на Микаэлу.
— Наверное, я немного погорячился, когда сказал это...
— Правда?
— И ты все же нашла себе занятие. Да и ремонт еще не закончен...
— Неужели ты уговариваешь меня остаться?
— Да! — неожиданно для себя выдохнул он. — Все у нас с самого
первого дня пошло наперекосяк... Может быть, попробуем еще раз... с самого
начала?
Микаэла ничего не успела ответить, как он снова приник поцелуем к ее губам,
и на этот раз в его поцелуе не было опаляющей страсти. Только бесконечная
нежность, словно таким образом он умолял ее. И Коул сразу отпустил Микаэлу,
как только она слегка напряглась.
— У тебя странное представление о том, как всего лучше проводить
вечера, — сказала она, глядя на Коула и невольно дотронувшись кончиками
пальцев до горевших губ.
Он усмехнулся.
— Я рад, что тебе тоже понравилось.
Поздно вечером, ложась спать, Микаэла снова потрогала свои припухшие губы.
Ее память живо сохранила все подробности. Пожалуй, ее воспоминания были
слишком реалистичны! В темноте она закрыла глаза и улыбнулась.
Микаэлу разбудил звук мотора прямо под окнами. Она подбежала к окну и успела
увидеть, как Коул куда-то уезжает. Микаэла приняла душ, оделась и, тихонько
напевая, спустилась вниз. За столом сидели Мэри-Энн и Дик, и оба были явно
не в духе.
— Что случилось? — удивилась Микаэла, для которой это утро было
раскрашено исключительно в радужные цвета.
— Почему бы тебе не спросить об этом у своего управляющего? —
язвительно ответила Мэри-Энн, и Микаэла удивилась еще больше.
— У Коула Рассела? — уточнила она.
— Ну если у тебя не один управляющий...
— Мэри-Энн, ты меня пугаешь! Что случилось?
— Вчера Рассел едва не убил Дика!
Микаэла ахнула, прижала ладонь к губам и медленно осела на стул.
— Не может быть!
— Может! Я думала, что он и меня убьет!
— Как это?
— Ну мы... В общем, мы были на улице. Разговаривали... — по мере
продолжения рассказа голос Мэри-Энн становился все более неуверенным, щеки —
более красными и она то и дело бросала взгляды на Дика, — и тут этот
Рассел. Налетел, как торнадо. Швырнул Дика и бросился за мной.
В голове Микаэлы промелькнула догадка.
— А вы...
— А мы целовались! — воинственно произнес Дик. — Что такого?
Я люблю Мэри-Энн, она любит меня. А он заорал, что не позволит устраивать на
ранчо бордель!
Микаэлу стал разбирать нервный смех.
— Мэри-Энн, вспомни, во что ты была вчера одета! — потребовала
она.
— Что вспоминать-то... Ты сама мне дала свое платье, я же прямо с
самолета, никаких вещей с собой не было. Ну и на улице вечером прохладно, и
я надела твой джемпер. И что?
— А на улице были уже сумерки.
Рот Мэри-Энн приоткрылся.
— Хочешь сказать, что он принял меня за тебя?! — ахнула она.
— Вроде того. Вчера вечером он ворвался в кухню, и я грешным делом
решила, что в него вселился дьявол, который пришел меня убивать.
— О господи... А я решила, что этот дьявол пришел за мной! И как же ты
его утихомирила?
— Не я. Это сделал шафран.
— Прости?
— У Коула сильнейшая аллергия на шафран. Он напугал меня своим
появлением...
— И ты осыпала его приправой! — догадалась Мэри-Энн.
— Вовсе нет! Я же не зверь. Он и так надышался предостаточно!
— Поделом ему! — мстительно заявила Мэри-Энн. — У меня едва
разрыв сердца не случился. Не говоря уж о том, что пострадал Дик! И, кстати,
почему это Коул так бурно среагировал на факт, что ты целуешься с Диком?
— Это совсем некстати! — поспешно заявила Микаэла. — И вообще
денек сегодня просто замечательный, и после завтрака я хотела предложить вам
конную прогулку!
— Я не могу! — тут же отказалась Мэри-Энн. — Мне нужно
попасть домой. Дик составит тебе компанию. — Глаза у Дика тут же стали
тоскующими, но Мэри-Энн ободряюще похлопала его по руке и шепнула: — Вечером
я вернусь.
Коул застал дом совершенно пустым. В первый момент он испугался, что Микаэла
уехала. Но машина была на месте, а Дули Арчер прояснил ситуацию, сообщив,
что Микаэла и Дик отправились на конную прогулку.
Микаэла и Дик. Вчера он едва не совершил роковую ошибку, приняв Мэри-Энн за
Микаэлу. Он был в такой ярости, что ничего не соображал. Это был первый
приступ ревности в его жизни. В том, что это действительно ревность, он не
сомневался. После вчерашнего дня многое — если не все! — стало ему
понятным. Кроме одного — чувств Микаэлы.
Она то казалась ему хрупкой и нежной, как весенний цветок, то прочной и
несгибаемой — как стальной прут. Она таяла в его объятиях от нежности и
мужественно противостояла его давлению.
Коул не мог усидеть на месте и стал ходить взад-вперед. Слишком долго их
нет. Дули сказал, что они уехали два часа назад. А что, если Микаэлу
сбросила лошадь? Или еще что-нибудь случилось... А вдруг все это правда и
она сливается сейчас в жарком объятии с Диком, пока он тут в тоске и тревоге
мечется по ранчо, сгорает от ревности и... любви! О господи, любви! Коул изо
всех сил сжал кулаки, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. Столько лет он
считал, что его сердце — это кусок... нет, глыба льда! Лизи при расставании
назвала его бесчувственным чурбаном и сказала, что ей жаль месяцев,
потраченных на айсберг. Мэг... Мэг сказала то же самое, правда, в более
сильных выражениях. Марго на прощание выразила надежду, что он найдет
женщину, которая разбудит его сердце. И вот она нашлась!
— Кто вас на этот раз разозлил, мистер Рассел?
Коул обернулся. Микаэла в тесных джинсах верхом на Ласточке смотрелась
великолепно.
— Где ты была? — крикнул он так, что кобыла подалась назад, нервно
прядая ушами...
— Ну-ну, Ласточка... — проворковала Микаэла, поглаживая лошадь по
шее.
Коул почти завороженно проследил за движением ее руки. Кажется, он
становится маньяком! Наверное, он слишком долго пребывал в анабиозе, и вот
теперь все его чувства и эмоции гипертрофированны и максимализированны. Ему
же нужно наверстывать упущенное!
— Я боялся, что с тобой могло что-то случиться! — уже спокойнее
сказал Коул, хватая повод и помогая Микаэле спешиться.
— Что со мной может случиться?
— В прошлый раз тебя спасал Дули.
— С тех пор утекло много воды. И ты уже кричишь на меня!
Коул огляделся, вокруг никого не было.
— Извини! Я приехал — тебя нет. Нервы разыгрались. Мало ли что может
случиться в такой ситуации...
Микаэле было невозможно приятно упоминание о его разгулявшихся нервах и
беспокойстве за нее, но она не только не подала виду, но и недовольно
поджала губы. Коул с интересом следил за ее лицом. Ей показалось, что у него
в глазах пляшут веселые золотые искорки.
— Например, я могу свалиться с лошади? Уверяю тебя, я прекрасно держусь
в седле. Несколько лет подряд я исправно посещала школу верховой езды. Или
ты беспокоишься о том, что я могла заблудиться?
Коул бросил на Микаэлу выразительный взгляд. Господи, опять все начинается
заново... Дай, Боже, сил это пережить!
— Ты что, намекаешь на то, что у всех женщин
топографический
идиотизм
? — уже почти гневно вопрошала Микаэла, превратно истолковав
его выразительный взгляд.
— Нет, намекаю на то, что это не самая лучшая идея! — рявкнул он,
выведенный из себя тем, что она не дает ему и слова вставить.
Сама задает вопросы и сама тут же на них отвечает. Так и с ума сойти
недолго. А еще заработать кучу всяких комплексов.
— Вообще-то я была не одна, — сказала Микаэла и не придумала
ничего лучше, как расцвести самой лучезарной улыбкой. — Дик сопровождал
меня. Думаю, он прекрасно ориентируется в этой местности. Не так ли, мистер
Рассел?
— Он совсем мальчишка!
Трудно было найти более неподходящую компанию, чем Дик. Мальчишка даже за
себя постоять не сможет — вчера этому был прекрасный пример! Впрочем, любой
из парней, работающих на ранчо, казался ему неподходящим. Кроме него,
разумеется. Он снова мрачно посмотрел на Микаэлу.
—
...Закладка в соц.сетях
