Жанр: Любовные романы
Радуга
...ительной копией
принцессы Кастиль.
Если бы у Изабеллы и Александра была дочь, она выглядела бы точно как Кэтрин
Тейлор!
Но Элиот знал, что принц и принцесса острова Радуги были бездетны. Просто
эта прекрасная девушка очень похожа на Изабеллу, и это поразительное
сходство разбудило, казалось, давно похороненные Элиотом чувства. Однако
когда Алекса представила Арчеру свою младшую сестру, на лице искушенного
мастера шпионажа уже была маска непроницаемости.
— Рад познакомиться с вами, Кэт.
— Мне тоже приятно с вами познакомиться, Элиот. — Кэтрин ответила
Арчеру доброжелательной улыбкой, но нетерпеливое ее сердечко уже торопило
продолжить церемонию.
Осталось еще одно последнее приветствие, обращенное к высокому красивому
мужчине, который по непонятной причине вызвал у Кэтрин жгучее желание
выглядеть как можно лучше. Будет ли Джеймс гордиться младшей сестрой Алексы?
Или стыдиться ее? А если так, хватит ли у Кэтрин мужества говорить с
Джеймсом? Ведь стройные красивые женщины всегда смелы и уверены в себе, не
так ли?
— Здравствуй, Джеймс, — сказала Кэт, глядя в глубокие темные
глаза, от взгляда которых у нее перехватывало дыхание, и взгляд этот был
сейчас для Кэт самым важным на свете.
— Кэтрин, — ласково отозвался Джеймс, которому хотелось тут же
сказать ей тысячу разных слов — нежных, сокровенных, но он только спросил:
— Ты не забыла прихватить джинсы?
— Не забыла.
— Прекрасно! — после бесконечной паузы Джеймс наконец оторвал
взгляд от Кэтрин и обратился к присутствующим:
— Надеюсь, вы все привезли с собой джинсы. Сегодня будет идеальная ночь
для прогулки на яхте. Луна — полная, и бриз как по заказу.
По мере того как вечер плавно дрейфовал в неторопливых беседах, Алекса
пришла к выводу, что он не имеет ничего общего ни с пикником у
Двенадцати
дубов
, ни с прелюдией к убийству в стиле Агаты Кристи. Вечер больше
напоминал Рождество, на которое собрались любящие друг друга люди. Все гости
здесь прежде уже не раз встречались на таких приемах, а теперь и Алекса с
Кэтрин были включены в эту милую компанию и чувствовали себя желанными.
Вечер выдался просто волшебным, словно Инвернесс накрыло сказочным золотым
дождем радости и веселья. Разумеется,
волшебство
заключалось еще и в том,
что Алекса за весь вечер ни разу не оставалась наедине с Хилари...
— Марион, вы посетили Иль? — спросила Хилари Макаллистер, когда
все собрались в столовой на официальный ужин. — Помню, вы говорили, что
надеетесь туда попасть.
— Да, мы побывали там.
— И как? Это действительно романтический островной рай, как о том все
говорят?
— Совершенная правда. Там на самом деле очень романтично. — Марион
одарила Артура любящей улыбкой. — И действительно рай.
— Иль? — удивилась Бринн. Несмотря на слова невестки, будто
все
знают о романтическом острове
, сестра Роберта без тени смущения заявила о
полном своем неведении относительно чудесного острова.
Отлично, Бринн!
—
похвалила про себя Алекса, пожалев о том, что сама не решилась задать тот же
вопрос.
Она слышала об Иле — островном королевстве в Средиземном море, излюбленном
месте паломничества очень богатых, очень знаменитых и зачастую королевских
семейств Европы. И Алексе не терпелось услышать впечатления четы Стерлингов.
— Полное название острова — Иль д'Аркансьель — остров Радуги, —
объяснила Марион. — Иль расположен в Средиземном море у южного
побережья Франции и, подобно близлежащему Монако, является княжеством.
Королевская династия — Кастиль — ко всему прочему владелица компании
Кастиль джуэлс
, хотя трудно представить, чтобы существовала более
восхитительная драгоценность, чем живописный остров. На его территории можно
встретить все — от пляжей с белым песком до великолепных парков и густых
тропических лесов; изумительной красоты уголки связаны между собой
тропинками, выложенными белым мрамором и обсаженными кустами гардении. Любой
из открывающихся видов привлек бы внимание художника, и я искренне верю, что
в цветах и закатах Иля я видела такие оттенки темно-фиолетового, розового и
золотого, какие никогда прежде в жизни не встречала.
— Можно сказать, что Марион была потрясена, — добавил Артур, как
только жена замолчала, чтобы перевести дыхание. — Впрочем, так же как и
я.
— Расскажи им о
Ле Бижу
, дорогой.
— Хорошо. Итак,
Ле Бижу
— это единственная на острове гостиница. Как
и всем прочим, владельцами ее являются Кастиль, и, как и все прочее,
гостиница поражает безупречными интерьерами: персидские ковры, нефритовые
статуи, античные вазы и великолепные оригиналы живописного искусства. Гостям
оказывается совершенно бесподобный прием, такой доброжелательный, точно вы
находитесь там по личному приглашению принца и принцессы. Никогда еще нам с
Марион не приходилось останавливаться в таком прекрасном отеле, как
великолепный
Ле Бижу
.
— Более чем убедительно, — заметил Джеймс, слегка улыбнувшись
восторженному заявлению отца, ведь Марион и Артуру Стерлинг приходилось
останавливаться в самых знаменитых гостиницах мира.
Лицо Элиота, слушавшего об Иле, отражало лишь вежливое внимание, хотя его
действительная заинтересованность в разговоре была далеко не случайной.
Арчер никогда не рассказывал Марион и Артуру о своей единственной любви —
Женевьеве Кастиль, равно как и о трех чудесных неделях любви, проведенных с
Женевьевой в дивном островном королевстве.
И сейчас Арчер был рад, что не рассказывал об этом: теперь он мог совершенно
спокойно, под видом праздного любопытства, расспрашивать Стерлингов об их
впечатлениях об Алене Кастиле.
Ален... Сын того самого Жан-Люка, которого Элиот все еще ненавидел — спустя
шесть лет после его смерти... Ален, сын Женевьевы, которую Элиот все еще
любил, — спустя тридцать лет после того, как Жан-Люк ее убил.
— Вы познакомились с принцем?
— Да. Мы познакомились и с Аленом, и с его сводной сестрой Натали.
Узнав о том, что мы остановились в
Ле Бижу
, принц настоял на нашем
переезде во дворец. Артур уже рассказал вам, что гостиница была роскошна, но
дворец поразил нас еще больше. Трудно было себе представить более
гостеприимных хозяев, чем Ален и Натали, которые так охотно показывали нам
свой чудесный остров и так увлеченно рассказывали прекрасные мифы и легенды
Иля, словно это было их главной заботой.
— Мифы и легенды?
— Их огромное множество, но самой знаменитой, естественно, является
легенда о радугах. — Марион загадочно улыбнулась. — После полудня
яркое голубое небо становится почти черным, и его закрывают невесть откуда
набежавшие грозовые облака. Внезапно наступившая темнота драматична, но не
страшна. Дождь продолжается менее часа, и затем появляются радуги.
— Не одна радуга, — подхватил Артур. — Иногда пять, шесть,
даже семь радуг, накрывающих друг друга, переплетающихся, пока все небо не
заполняется ярким разноцветьем. И такой праздник там каждый день!
— Один конец радужных арок уходит в море, а другой — в центр острова,
где все они сходятся в огромной пещере, — продолжила Марион, — когда-
то доверху заполненной драгоценными камнями: сапфирами, рубинами,
изумрудами, аметистами, — которые, согласно легенде, на самом деле
являлись сверкающими осколками радуги.
— Какой чудесный образ! — прошептала Кэтрин.
— Не правда ли? Ален и Натали сводили нас в эту пещеру.
— И что же?
— Ничего там не было. Правда, Ален объяснил, что драгоценные камни когда-
то действительно хранились и в пещере. Но конечно, это были вовсе не
кристаллизованные кусочки радуг. Дело в том, что стратегически Иль
расположен на пересечении древнейших торговых путей, и скорее всего нечистые
на руку предки Кастиль перехватывали корабли, воровали их бесценный груз и
прятали его в пещере. В этом пункте своего изложения правдивой истории Иля
Ален Кастиль процитировал Бальзака. — Марион взглянула на своего
высокообразованного сына и иронически заметила:
— Ты знаешь это высказывание, Джеймс?
— Надеюсь, что я вспомню его, когда услышу, — уклонился Джеймс от
ответа.
— Кэт знает, — тихо пробормотала Алекса.
Она вовсе не имела намерения поставить младшую сестру в неловкое положение,
но спросить Кэт о чем-либо связанном с французским языком значило то же
самое, что попросить ее исполнить
Собачий вальс
...
Кэтрин действительно знала цитату, хотя прежде сочла нужным как бы
извиниться:
— Только вчера я отправила в Оберлин курсовую по французскому. В ней
довольно много высказываний Бальзака. Думаю, вы имели в виду его мнение о
том, что
за каждым большим состоянием стоит преступление
.
— Именно.
— До чего любезно со стороны Алена было признаться в преступлении своих
предков, — спокойно заметил Элиот, хотя сердце его резко забилось при
мысли об истинной истории семейства Кастиль — истории грандиозных
преступлений.
— Так это гению Алена обязаны своими изделиями
Кастиль джуэлс
? —
спросила Хилари.
— Мне кажется, что именно Ален настаивает, как, очевидно, он настаивает
и на всем, что касается жизни на Иле, чтобы качество драгоценностей было
безупречным. Но я полагаю, что Натали — талантливый дизайнер. Во время
нашего посещения дизайнерской студии и ювелирного магазина в гостинице
именно она неожиданно оказалась настоящим экспертом.
— Что ж, — легко вздохнула Хилари, выставляя левую руку с
безупречным маникюром, — мне следует помимо Роберта поблагодарить и
того из них, кто отвечал за мое обручальное кольцо.
— Это дизайн Кастиль?
— Да. За две недели до нашей свадьбы Роберт откопал его в ювелирном
магазине
Кастиль
.
— Кольцо великолепно, — заметила Алекса.
Она обратила внимание на кольцо Хилари еще за тем давним ужином с
Макаллистерами. Сверкающие капли бриллиантов и изумрудов в золотой оправе
были изящны и, по предположению Алексы, не столь дороги — если исходить из
возможностей скромного прокурора, коим в момент женитьбы на Хилари являлся
Роберт.
— Спасибо. — Хилари снисходительно приняла комплимент Алексы, а
вовсе не благодарила за него. — Не знаю, когда мы с Робертом выберем
время посетить остров, но я, безусловно, хотела бы передать свою
благодарность принцессе Натали. Марион, вы не собираетесь снова с ними
встретиться?
— Ален пригласил нас провести Рождество во дворце. Джеймс планирует
присоединиться к нам на своей яхте из Ниццы. — Темно-голубые глаза
Марион стали еще теплее, когда она окинула взглядом милые, доброжелательные
лица вокруг себя. — Только что мне пришла в голову бесподобная идея.
Разве не замечательно было бы всем нам когда-нибудь встретиться на Иле?
Учитывая необычайную занятость каждого из вас, понимаю, что это очень
сложно, но разве это было бы не чудесно?
Глава 12
—Итак, — сказал Джеймс, когда летнее небо сменило голубой цвет на
розовый, — время отправляться в плавание, Алекса?
— О нет уж, благодарю покорно! — вздохнула Алекса. — Я
слишком разомлела, чтобы тронуться с места.
Подобные вариации ответов Стерлинг получил и от других гостей, включая
заядлого моряка Артура. При каждом очередном отказе Джеймс понимающе пожимал
плечами, пока наконец не объявил обладательнице ясных синих глаз,
согласившейся на его предложение неделей раньше:
— Похоже, что остались только мы с тобой, Кэтрин.
— О-о. Что ж. Может быть... — Она смешалась под пристальным взглядом
Джеймса.
— Я подожду здесь, пока ты переоденешься, — решительно заявил
Джеймс, взглядом посылая тот же ласковый приказ, который уже однажды ему
приходилось отдавать:
Пойдем со мной, Кэтрин
.
— Хорошо, — тихо подчинилась Кэт, чудом сумев скрыть волнение.
Конечно, ей хотелось отправиться в плавание этой ночью! За весь день она
едва проронила несколько слов, но это не имело значения. Гости болтали без
перерыва, и Кэтрин участвовала в разговорах лишь внимательными взглядами и
очаровательными улыбками, а больше от нее и не требовалось. И это было
замечательно... волшебно. А еще более волшебным было то, что несколько раз
ей улыбнулся Джеймс, и Кэт подумала, что, быть может, ему понравилось то,
как она теперь выглядит.
С каким нетерпением Кэт дожидалась прогулки на яхте! Джеймс и Алекса станут
весело пикироваться друг с другом, а она будет слушать и улыбаться, но
теперь... Теперь они с Джеймсом поплывут вдвоем! Кэтрин уже выяснила, что с
новой внешностью не приобрела умения вести живой, непринужденный разговор.
Более того, Кэт теперь еще сильнее стеснялась Джеймса, поскольку взгляд его
стал глубже, проникновеннее.
Бери пример с Алексы — придумай подходящий предлог, — убеждала себя
Кэт. — Просто скажи ему, мягко промурлыкав (если, конечно, сумеешь),
что тоже слишком разомлела и не в состоянии тронуться с места
.
Вот как ей следовало поступить, но Кэтрин не смогла. И, надевая джинсы
медленными, грациозными движениями, красноречиво свидетельствующими об
ограниченных физических возможностях, Кэт снова встревожилась. Откуда
возьмутся у нее силы на обдумывание, о чем она будет говорить с Джеймсом, а
потом — силы на то, чтобы произнести нужные слова? Господи, как прыгает ее
бедное сердечко!
Но единственное, что Кэтрин знала точно, — это то, что не сумеет
сказать
нет
.
Тебе с этим не справиться! — Разум посылал Кэтрин новое строгое
предупреждение, когда они с Джеймсом начали спускаться к причалу, где была
пришвартована яхта Ночной ветер
. — Ты можешь спуститься по ступенькам
вниз, но ты будешь не в силах одолеть их на подъем! Вспомни причину, по
которой ты не ночевала прошлой ночью у Алексы в Роуз-Клиффе
.
Я сумею подняться! — отвечал с вызовом другой голос. — И я это
сделаю!
Взойдя на яхту, Кэтрин села в кубрике, а Джеймс принялся отвязывать канаты и
поднимать паруса. Она изумлялась сдержанной силе точных движений Стерлинга,
без особого труда снаряжавшего яхту; когда же Джеймс пропадал из поля ее
зрения, Кэтрин просто слушала прекрасную, доселе незнакомую ей симфонию:
канаты скрипели о надраенную палубу, паруса хлопали на ночном ветру, волны
мягко бились о корпус судна. Паруса, наконец были установлены, и Джеймс
присоединился к Кэт, внимательно наблюдавшей, как он взялся за штурвал и
уверенно повел яхту в залитый лунным светом Чесапикский залив.
Долгое время они плыли, не говоря ни слова, лишь улыбками давая понять друг
другу, что оба ценят волшебную силу молчания, в то время как яхта
стремительно скользила по темной воде.
— Ну как? — спросил наконец Джеймс. — Каковы первые
впечатления?
— Мне нравится.
— Мне тоже.
— Алекса говорит, ты собираешься когда-нибудь провести целый год в
плавании вокруг света.
— Надеюсь, — улыбнулся Джеймс. — Мне кажется, для твоей
сестры это звучит как
тюремное заключение сроком на один год
.
— Правда?
— Наверное, и для тебя точно так же.
— Нет, — моментально возразила Кэтрин. — Почему же?
— Это означало бы год отрешения от музыки. Или твоя музыка всегда с
тобой? — спросил Джеймс, вспомнив раннее июньское утро и тонкие пальцы
Кэт, едва касавшиеся клавиш, и комнату, наполненную чувством и страстью,
хотя в ней не слышно было ни звука. — Ты ведь слышишь ее, даже когда не
играешь?
— Мне кажется, — задумчиво отозвалась Кэтрин, — что музыка
всегда со мной, и это чувство гораздо сильнее самого звука.
— Ощущение спокойствия?
— О да. —
Величайшего спокойствия, — подумала Кэт про
себя. — Единственного спокойствия, единственного места, которому я
целиком принадлежу
. — Для тебя плавание — то же самое? Спокойствие?
— Великое спокойствие.
Великое спокойствие и великое уединение
, — добавил Джеймс про себя.
По крайней мере так было всегда, когда он плавал один.
Если же Джеймсу находилась компания, настроение его неизбежно менялось: само
присутствие другого человека разрушало абсолютное спокойствие и уединение
Джеймса — даже если это был дружеский и желанный спутник. Он открыл для
себя, что самое приятное спокойствие нельзя с кем-либо разделить. Так было
до настоящего момента... до встречи с Кэтрин. С ней Джеймс испытывал
чудесную умиротворенность и в то же самое время какое-то непонятное
волнение. Совершенно новое, незнакомое и потрясающее беспокойство овладело
Джеймсом: сильный, прекрасный порыв прямо сейчас выйти из залива и
направиться с Кэтрин в открытый океан.
Джеймс заглянул в освещенные лунным светом сапфировые глаза, пытаясь увидеть
в них отражение чувства чрезвычайной умиротворенности и, быть может, такого
же волнения, какое испытывал он сам, но затянувшееся молчание хмурой тенью
омрачило милое личико Кэт. Она, казалось, с чем-то боролась внутри себя.
— О чем ты думаешь? — ласково спросил Джеймс.
О том, что не могу придумать, о чем с тобой говорить! Я пытаюсь, но все,
что приходит мне в голову, кажется таким глупым и наивным. Если бы
только...
Кэтрин наконец ответила на вопрос Джеймса вопросом, в котором звучала
надежда:
— Ты говоришь по-французски?
— Довольно слабо. Я год учил этот язык в колледже и знаю несколько общих фраз, и только. А что?
— Дело в том... Мне кажется, я говорю по-французски более свободно и
точно, чем по-английски.
Быть может, Джеймс, если бы я могла говорить с тобой на французском языке,
то казалась бы более умной. Просто умной...
— призналась себе несчастная
Кэтрин.
— Ты говоришь на замечательном, чистом английском языке, но как тебе
удается говорить по-французски еще чище?
Потому что это у меня в крови
, — мгновенно подумала Кэт, но с той же
стремительностью отвергла эту мучительную правду.
— Три последних года в школе я жила в общежитии, где мы говорили
исключительно на французском языке. И я думала по-французски до нынешнего
лета, поскольку моя курсовая написана на французском.
— Думала по-французски?
— Да. — Кэт немного помолчала, обдумав ситуацию опять же на
французском языке, после чего медленно объяснила:
— Когда кто-нибудь говорит мне что-то по-английски, я автоматически —
так мне кажется — перевожу слова на французский. И прежде чем что-либо
сказать, я всегда сначала думаю об этом по-французски, а потом уже перевожу
на английский.
— И то же самое ты сделала сейчас?
— Да, — вздохнула Кэтрин. — Временами я чувствую, как что-то
теряю в переводе.
— В самом деле? Я так не считаю, Кэтрин. — Улыбнувшись девушке,
Джеймс дождался ответной улыбки — слегка неуверенной, но очень милой, затем,
чтобы развеселить ее своим, безусловно,
нечистым
французским и в надежде
убедить Кэт, что последующее его предложение не имеет никакого подтекста,
спросил:
— Voulez-vous чашку горячего шоколада? Ты обязана ответить:
Oui
, — поскольку, отказавшись, не получишь настоящего наслаждения от
ночного плавания.
— Alors, oui, merci. — Глаза Кэтрин загорелись, и нерешительная
улыбка растаяла. — Я приготовлю?
— Нет. Ты веди яхту.
— Я? Как?
— Иди сюда.
Джеймс уступил ей свое место, и Кэт ухватилась тонкими пальцами за ручки
штурвала, еще теплые после больших ладоней этого сильного мужчины.
— А теперь, — наставлял Джеймс, глядя на полосу серебристого
света, дрожащую на чернильно-черной поверхности воды, — просто следуй
по лунной дорожке.
Предложение выпить горячий шоколад Джеймс намеренно сделал как бы невзначай,
хотя и готов был спокойно, но твердо настоять на этом. Ему хотелось
заставить Кэтрин принять хотя бы несколько калорий! Весь день Джеймс
наблюдал, как Кэтрин, искусно притворяясь, что ест, в сущности, ни к чему не
притронулась. Дожидаясь, пока закипит вода, он подумал, не приготовить ли
блюдо из фруктов, сыра, копченого лосося и крекеров, имевшихся на борту в
расчете на гостей, которые изъявят желание поплавать завтра. Но Джеймс решил
не подавать изобильного блюда, дабы не смутить Кэт. Она должна выпить чашку
густого, богатого калориями горячего шоколада, и для начала этого будет
вполне достаточно.
— Рецепт моей матери, — сообщил Джеймс, вручая чашку
Кэтрин. — Я добавил немного корицы.
— Спасибо. — Кэтрин отпустила штурвал и взяла большую горячую
чашку. — Твоя мать... твои родители — очень симпатичные, приятные люди.
— Благодарю. Я тоже так считаю.
— Ты очень близок с ними, да?
— Да, очень. А как у тебя с родителями? — Джеймс, разумеется,
заранее знал ответ на свой вопрос.
Из рассказов Алексы ему было известно о близких отношениях между скромными,
талантливыми родителями и скромной, талантливой дочерью. Алекса поделилась с
Джеймсом самыми сокровенными секретами своего сердца — секретами, которые
поклялась никогда не открывать, особенно и прежде всего — Кэтрин. Его вопрос
о родителях ничем не выдавал тайну Алексы; он задал его умышленно, поскольку
считал, что о родителях Кэтрин может говорить проста, весело, со светящимися
счастьем глазами. Но когда Кэт задумалась над вопросом, Стерлинг вдруг
увидел лишь печаль и глубокую, очень глубокую боль.
— Кэтрин?
— Мы с родителями были очень близки, — тихо призналась Кэт.
— Но что-то случилось?
— Да. Что-то случилось. А потом я уехала в Нью-Йорк, и... — Со дня
своего совершеннолетия она еще ни разу не говорила с Джейн и Александром.
Кэт, естественно, писала, так как не хотела, чтобы они беспокоились. Но ее
письма теперь были коротки, суховаты, без красочных описаний, словно
излишняя многословность могла отнять у родителей время, а Кэтрин более не
имела на это права.
— И ты скучаешь по ним.
— Да. Я очень скучаю.
— А родители об этом знают?
— Не уверена. Я думала позвонить и сказать им, но как-то...
— Полагаю, тебе следует как можно скорее позвонить родителям, Кэтрин.
Мне кажется, им бы очень хотелось услышать это самое твое
скучаю
.
Они плавали до полуночи. После того как Джеймс пришвартовал
Ночной ветер
к
причалу и объяснил Кэтрин, как завязываются морские узлы, потому что ее это
очень заинтересовало, они начали долгий подъем к дому.
Ты можешь это сделать
, — приказывала Кэтрин своему телу. Но,
измученное ею, оно ответило предательством. Это был сокрушительный бунт: все
изголодавшиеся мятежные клеточки организма закричали и запротестовали
одновременно.
Легкие Кэт задыхались без воздуха, его катастрофически не хватало! Бешено
колотящееся сердце готово было вырваться из груди и улететь, унося за собой
поплывшее в тумане сознание.
— Кэтрин! — Сильные руки Джеймса подхватили покачнувшуюся Кэтрин.
Он крепко прижал девушку к себе... настолько крепко, что ощутил стук ее
сердца — испуганная птица, пытающаяся вырваться из грудной клетки, — и
холод ее кожи, и трепет ослабевшего тела, оказавшегося таким пугающе легким
и худым. Джеймс прижал Кэтрин к себе, словно его горячее сильное тело могло
передать свою энергию, жизненно необходимую девушке. Но этого не произошло.
Джеймс чувствовал, что Кэтрин слабеет. Губы его коснулись ее волос, когда
Джеймс заговорил:
— Пойдем вот сюда, на скамейку, и сядем.
Казалось, это длилось бесконечно — целая вечность безмолвной мольбы, но
наконец дыхание Кэтрин стало успокаиваться, и она каким-то образом нашла в
себе силы подняться и извиниться:
— Кажется, я немного не в форме.
&md
...Закладка в соц.сетях
