Жанр: Любовные романы
Близнецы
...надеждой в голосе добавила она.
Они находились в
Джорджо
на Пятой авеню и небольшими глотками пили ром, а
за окном по улице быстро передвигались ежившиеся от холода горожане,
решившие побегать по магазинам
в последний момент
. Брук с большой неохотой
приняла предложение Эндрю — в честь праздника выпить вместе после работы.
Эндрю был ее наставником, лучшим образцом для нее, блестящим,
проницательным, искусным адвокатом, каким мечтала стать и она сама. Брук
испытывала благоговейный страх перед Эндрю. И пойти с ним выпить...
Но крепкий ром, толпы народа, предпраздничное оживление, блеск Пятой авеню —
благодаря этому у нее появились хорошее настроение и уверенность в себе.
— Эллисон не успеет вернуться. — Голос Эндрю был тихим. Он
вздохнул и стал объяснять: — Она в клинике, Брук...
— В клинике? — Брук едва слышала свои собственные слова,
заглушаемые разноголосым гулом ресторанного зала.
— Она больна. У нее своего рода депрессия. — Карие глаза потухли.
Эндрю задумался. Он посмотрел на свое золотое обручальное кольцо, а потом на
Брук.
— Эндрю, мне очень жаль. — В своем воображении Брук рисовала образ
жены Эндрю: сильная, красивая, талантливая — превосходная пара уверенному в
себе, красивому, блестящему Эндрю. Эндрю так хорошо скрывал свою печаль. Темно-
синие глаза Брук еще раз подтвердили ему, как она сожалела.
— Брук, со мной все в порядке, — поспешно заверил ее Эндрю. —
Мне не стоило говорить об этом.
— Нет, стоило, — тихо ответила Брук.
Эндрю слегка улыбнулся:
— Бывают времена — месяцы, — когда Эллисон чувствует себя
замечательно. А потом, внезапно...
— Должно быть, это очень трудно. —
Труднее всего то, —
поняла Брук, — что Эндрю так сильно любит ее
.
Эндрю слегка кивнул.
— Расскажи мне о Калифорнии, Брук, — попросил Эндрю, намеренно
меняя тему разговора. — Чем ты будешь заниматься дома?
А чем бы ты стал заниматься, Эндрю, — печально думала Брук, —
отмечая праздники с теми, кого любишь?
— Ты видишь перед собой безработную официантку, — тихо рассмеялась
Гейлен. — Сегодня мне нашли замену.
— Возможно, ты первая в истории отеля
Елисейские поля
уволившаяся
официантка, которая предупредила их заранее.
— Они были так добры ко мне. Это самое малое, чем я могла отплатить им.
— Поедем в Уиндермир сейчас же и останемся там на новогодние
праздники, — предложил Джейсон.
— Но ты же приглашен на вечеринку Дрейка.
Джейсон собирался ненадолго и только из чувства долга показаться на
новогодней вечеринке Адама Дрейка — ведь Гейлен, как он полагал, занята на
работе. Но теперь, как выяснилось, она оказалась свободной. Они могли бы
пойти на вечеринку вместе, но Джейсон знал, что это приведет ее в
подавленное состояние.
— Уже нет.
— Не стоит ли...
— Нет. —
Я должен находиться с тобой, и мы вместе отправимся в
Уиндермир
.
Джейсон и Гейлен приехали в Уиндермир, когда первые снежинки упали на землю
с зимнего серого неба. Джейсон разжег камин в гостиной, и они спокойно
занялись своими обычными делами — Джейсон рисовал, Гейлен писала; время от
времени они, как по какому-то сигналу, отрывались от занятий и любовались
удивительной панорамой зимнего моря.
— Что ты читаешь? — спросил Джейсон, оторвавшись от мольберта.
Обычно Гейлен писала, свернувшись калачиком на огромной софе, окруженная
свечами, ароматно пахнущими лилией, шиповником, гиацинтом, французской
ванилью. Губами она сжимала свою перьевую ручку, когда обдумывала следующую
фразу, — как лучше выразить ее на бумаге. Джейсон обожал смотреть, как
она пишет, поглощенная своими мыслями. Задумчивая, иногда улыбающаяся,
иногда хмурящаяся, переживающая каждое мгновение вместе со своими героями.
Но сегодня Гейлен читала. И ее внимание было напряженным.
— Это книга о дислексии. — Гейлен внимательно следила за
выражением лица Джейсона, когда говорила. Ей не хотелось его разозлить. Если
Джейсон вообще способен сердиться.
Он улыбнулся.
— Итак, у меня именно это? — рассеянно спросил он.
— Ну, ты же говорил мне, что у твоей матери, возможно, была дислексия.
Все сходится.
— Действительно? — Джейсон внимательно слушал Гейлен.
— Ты ведь не так много знаешь об этом, правда?
Только свои чувства
, — подумал Джейсон.
— Да. Расскажи мне об этом. — Джейсон положил кисть.
— Впервые это было установлено в конце девятнадцатого века. Это называлось словесной слепотой.
— Очень подходит, — пробормотал Джейсон. — Я вижу буквы, но я
слепой, когда дело доходит до слов, которые они образуют, — задумчиво
добавил он.
Гейлен подождала какое-то время, прежде чем продолжить объяснение.
— Для одних людей это только слова. Для других — и слова, и цифры.
— Я производил математические действия в голове. До тех пор... —
Джейсон помедлил, его глаза прищурились при воспоминании о своей
беспомощности в тот ужасный штормовой вечер. Он заморгал, пытаясь отбросить
болезненные воспоминания, и продолжил: — До тех пор, пока после смерти отца
не обнаружил, что могу читать и писать цифры. Это открытие дало ему столько
свободы!
— А еще ты можешь писать свое имя, — осторожно напомнила ему
Гейлен. Конечно, он мог писать и читать буквы тоже. Возможно, это будет
отчаянной попыткой, но... — Твоя подпись на твоих картинах и на
контрактах...
— Мой преподаватель в Гарварде научил меня этому. Вообще-то это его
подпись. Я вижу это как рисунок, а не сочетание букв. Я даже не знаю, где
заканчивается
Джейсон
и начинается
Синклер
.
— О! — Гейлен начала осознавать, как сильно болен Джейсон и какое
мучение это, должно быть, приносит ему. Она продолжила, меняя предмет
обсуждения: — Эксперты обычно расходятся во мнении, могут ли страдающие
дислексией быть художниками.
— Почему?
— Потому что иногда они испытывают затруднения с пространственным
воображением.
— Неужели мы такие? — спросил Джейсон, впервые в жизни
отождествляя себя с такими же, как он сам. Он размышлял над тем, кто они,
как они приспособились в своей жизни, были ли они такими же счастливыми, как
и он. Он смотрел на Гейлен и чувствовал себя на седьмом небе от счастья.
— Иногда. Но среди них были и талантливые художники. Даже до
тебя, — с любовью добавила Гейлен. — Художники и инженеры,
архитекторы и врачи, юристы и поэты, писатели и...
— Писатели?
— Полагают, что Ханс Кристиан Андерсен страдал дислексией. Исходя из
анализа его подлинных рукописей, способ, каким он писал и произносил по
буквам...
— Он, должно быть, достаточно хорошо писал. Вероятно, это оказалось не
так уж и тяжело.
Гейлен помолчала.
— Есть способы, Джейсон, научить... — спокойно начала она.
— Гейлен, — вздохнул Джейсон. Именно к этому она и клонила. Она
хотела, чтобы он попробовал. — О Гейлен! Я бы отдал все что угодно,
лишь бы научиться читать. Но я не могу. Я даже не могу прочитать знак
Стоп
. Я пытался, дорогая. Когда я обнаружил, что могу разбираться в
цифрах, у меня появилась такая большая надежда. Но...
Джейсон пожал плечами.
Гейлен читала примеры, когда люди, страдающие дислексией, погибали в
результате того, что не могли прочитать предупреждающие знаки, например:
Стоп!
,
Железнодорожный переезд
,
Опасно!
,
Высокое напряжение
. Она
вздрогнула. Она также узнала, что если страдающих дислексией и удавалось
научить читать, чтобы они могли жить независимо и в безопасности, они редко
читали ради собственного удовольствия.
Потом Гейлен вспомнила, как в первый раз испытала чувство, которое, должно
быть, постоянно преследовало Джейсона, — она сама ощутила ужас, будучи
маленькой девочкой и оказавшись в глухой провинции Индии. Написанные слова
были ни на что не похожи из того, что она знала, потому что символы
представляли собой не буквы, их вообще никак нельзя было объяснить — какие-
то бессмысленные линии и закорючки. Она помнила, как бесплодно проводила
многие часы, уставившись на знаки на перекрестках улиц и на рынках, пытаясь,
но тщетно, понять их значение.
Она так боялась заблудиться и не найти дорогу обратно к родителям! Гейлен
помнила свои ощущения: ужасную безысходность, одиночество и страх.
— Мне очень жаль, — прошептала она.
— Не переживай. — Джейсон подошел к ней, потому что прошло столько
времени с тех пор, как он последний раз целовал ее, — целый час!
Когда они проснулись следующим утром, обширные земли Уиндермира были белыми,
чистыми от снега. Девственными.
— Джейсон, — промолвила Гейлен, когда они смотрели из окна спальни
на мягкое белое покрывало снаружи и на изящно расписанные снегом деревья,
растущие до самого серо-зеленого моря. — Ты нарисуешь это?
Джейсон подошел сзади к Гейлен, стоящей в своей скромной фланелевой ночной
рубашке, и обнял ее.
— Если ты захочешь. — Он поцеловал ее в макушку, уткнувшись губами
в золотисто-рыжую копну спутанных волос.
Гейлен мгновение стояла тихо. Потом она повернулась в его объятиях и нежно
коснулась его щек своими тонкими белыми пальцами.
— Я хочу...
Джейсон ждал. Ее взгляд говорил ему, что она хочет не только то, чтобы он
нарисовал Уиндермир в снежном великолепии.
— Люби меня, Джейсон.
Джейсон не стал спрашивать, уверена ли она. Если бы она не решилась, если бы
он почувствовал хоть малейшую неуверенность в том, насколько сильно он любит
ее, он бы остановился. Если бы смог. А смог бы? Он так сильно хотел ее.
Ощущать ее теплое, красивое, мягкое тело рядом с собой ночь за ночью было
таким непередаваемым удовольствием. И таким мучением.
Смог бы он остановиться? Да. Если бы ему пришлось. Если бы ее глаза или ее
тело дали ему хоть малейший знак сомнения, он бы остановился. Его любовь к
ней остановила бы его.
Но сейчас ее зеленые глаза говорили ему, что она хочет его. Время пришло. И
мягкое тело под фланелевой ночной рубашкой говорило ему об этом же, судя по
тому, как она прижималась к нему и двигалась в ритме страсти и желания,
торопилась навстречу удовольствию и просила о ласке.
— Я люблю тебя, Гейлен, — прошептал Джейсон, прильнув к ее губам.
Они целовались, стоя перед окном при бледном утреннем свете, а снаружи тихо
падал снег. Наконец Гейлен высвободилась из его объятий и, не отрывая от
него глаз и ища в них любви, сняла через голову ночную рубашку.
Джейсон никогда не видел ее обнаженной. Он знал ее красивые, круглые,
кремового цвета груди на ощупь и на вкус, но не видел их. И он представлял в
своем воображении все остальное.
Но она оказалась даже еще более красивой, чем он ожидал. Ее округлую, мягкую
женственность скромно прикрывали длинные золотисто-рыжие волосы. Джейсон
сразу же вспомнил картину Боттичелли
Рождение Венеры
. Это было смутное
представление, потому что весь его разум и все его чувства были заняты
только одним — желанием ее.
Джейсон снял свою пижаму. Они стояли, глядя друг на друга, не дотрагиваясь,
не говоря ни слова, не двигаясь. Потом, в одно и то же мгновение, они
улыбнулись — нежной, любящей, понимающей улыбкой.
Джейсон положил ее на свою кровать, и их обнаженные тела впервые встретились
для радостного познания друг друга.
Она была такой мягкой, и теплой, и красивой!
О, Джейсон, Джейсон
.
Я хочу тебя, Гейлен. Всю тебя
.
Лаская Гейлен, Джейсон ловил взгляд ее глаз. Он искал в них сомнение и не
находил его, дотрагиваясь до ее груди, до ее губ, до ее бедер...
— Гейлен, — хрипло прошептал он, когда больше уже не мог ждать ни
одной секунды и думал, что она тоже готова к этому.
— Джейсон. — Ее глаза блеснули, излучая приглашение и уверенность,
в то время как она пошевелила своими бедрами под ним.
Она крепко зажмурилась, испытывая некоторую боль, — только на
мгновение. Потом они снова были вместе. Они помедлили, привыкая к
удивительному ощущению близости, обмениваясь любящими улыбками и сверкающими
взглядами. Затем их губы слились в поцелуе, они закрыли глаза, их руки и
ноги тесно переплелись, и они вместе отдались волшебному ритму любви.
Глава 11
— Привет, Чарлз. — Мелани улыбнулась очаровательной,
соблазнительной улыбкой. Была почти полночь, вот-вот настанет время
приветствовать начало Нового года.
— Привет, Мелани, — улыбнулся в ответ Чарлз.
Вивека Сандерз, красавица из Нового Орлеана, превратившаяся в Рону Барретт
Манхэттена, стояла рядом и с огромным интересом наблюдала, как Мелани и
Чарлз обмениваются приветствиями. Ночное телешоу Вивеки под названием
Обозрение Вивеки
развлекало своих преданных зрителей интимными деталями и
дразнящими сплетнями о Красивых Людях Нью-Йорка.
Правильно, Вивека, — размышляла Мелани, загадочно улыбнувшись в ее
сторону. — Ты только что стала свидетелем первого почти за три месяца
разговора между Чарлзом Синклером и Мелани Чандлер
.
И это действительно бросалось в глаза. Чарлз видел Мелани на всех шоу моды.
Чарлз наблюдал со своего почетного места, зарезервированного для него как
для главного редактора журнала
Мода
в конце подиума, как Мелани
демонстрирует коллекции поразительных, элегантных, авангардных и шикарных
нарядов Лорена, Бласса, Эллис, Миллера, Кляйна. Чарлз видел Мелани во время
показов моды, он видел ее и на знаменитых щедрых вечеринках, посещаемых
самыми известными, могущественными и богатыми людьми Нью-Йорка.
Стремительная карьера Мелани Чандлер в мире моды должна была, по крайней
мере, привлечь внимание Чарлза Синклера. И вместе с тем казалось, что он
совершенно не обращает внимания на новую и самую обольстительную звезду
галактики знаменитостей Манхэттена.
А сейчас Чарлз и Мелани разговаривали и улыбались, и все следили за ними.
— Номер
Образов
в этом месяце был просто замечательным, —
искренне промурлыкала Мелани. И это была правда. Конечно, она делала
комплимент не тому брату-близнецу.
Образы
более подходили Джейсону —
страстному, чувственному, с богатым воображением, — как и должно было
быть.
— Тебе понравилась
Эмералд
?
Замечательное представление, Чарлз, — подумала Мелани. — Ты,
кажется, действительно интересуешься тем, что я думаю об этом рассказе
.
— Гейлен очень талантливая, не так ли?
— Очень. Скоро ты сможешь прочитать
Сафайр
. — Чарлз помедлил,
чуть нахмурился, а потом спросил: — Скажи-ка, а ты могла бы сесть на лошадь
в Центральном парке в середине января и сделать вид, что находишься в
Экваториальной Африке?
Его темные глаза были серьезными. О чем он спрашивает? Он хочет, чтобы она
позировала для картин к одному из рассказов Гейлен? Акварельные изображения
Фрэн к
Эмералд
просто дух захватывали.
— Да, — спокойно ответила Мелани. Она совершенно забыла об
окружающих их людях. — Уверена, что смогла бы.
Может быть, Джейсон прав
, — размышлял Чарлз, глядя на Мелани и
пытаясь быть объективным. Джейсон хотел, чтобы Мелани позировала для
иллюстраций к
Сафайр
, но чувствовал, что Чарлз неохотно соглашается на
это, и пока еще не разговаривал с Адамом.
Джейсон действительно прав, — решил Чарлз. — Может, она и
ослеплена собственным великолепием, но ее красота безупречна. Из Мелани
получится превосходная Сафайр, а ее внутренний мир художнику передавать
необязательно
.
— Хорошо.
— Что это значит? — настаивала Мелани. Карие глаза стали холодными
и непроницаемыми. Чарлз отвергал ее.
— Я поговорю с Адамом.
— Поговори со мной.
Чарлз не успел ответить — раздались радостные крики
С Новым годом!
и
мелодия песни
Доброе старое время
. Богатые и знаменитые гости Адама Дрейка
поздравляли друг друга с Новым годом, целуясь и обнимаясь. Теперь уже никто
не обращал внимания на Чарлза и Мелани.
— С Новым годом, Мелани.
Взгляд небесно-голубых глаз Мелани встретился с его взглядом. Она манила
его, поддразнивала, гипнотизировала. Чарлз Синклер собирался поцеловать ее.
Ему придется, ведь это Новый год. Эта мысль казалась немного волнующей.
Мелани слегка подняла подбородок, наклонила голову набок и улыбнулась.
Чарлз улыбнулся ей в ответ, но целовать ее не стал. Вместо этого он
повернулся и поцеловал кого-то еще, кого-то другого.
— Негодяй, — прошипела Мелани.
Она смотрела, как напряглась его спина. Она почувствовала, но слишком
поздно, что злить Чарлза Синклера опасно.
Чарлз повернулся к ней лицом. Ледяной взгляд его темно-карих глаз выражал
надменное презрение. И хотя Чарлз не сделал никакого движения в сторону
Мелани, и не было никакой физической угрозы для нее, она отступила назад.
Чарлз смотрел на нее с изумлением. Она боялась его. Почему?
Чарлз направился было за Мелани, но она уже оказалась в объятиях Расса
Коллинза, издателя журнала
Стиль
, а губы Вивеки Сандерз, цвета розовато-
лилового заката, прильнули к губам Чарлза, и Новый год начался.
— Может, мне не стоит ехать?
— Нет, стоит, дорогой. — Гейлен поцеловала его в высокий лоб,
чтобы он перестал хмуриться. — А если они захотят, чтобы ты участвовал
в Кубке, тебе нужно будет сделать и это тоже.
Они и в самом деле хотели, чтобы Джейсон участвовал в регате яхт на Кубке
Америки. На прошлой неделе капитаны и
Падающей звезды
, и
Западного ветра
просили его об этом. Два месяца назад, когда Джейсон был с Фрэн, он бы с
легкостью согласился. Он всегда мечтал участвовать в Кубке Америки.
Но теперь... Джейсон не мог себя представить вдали от Гейлен. Даже если бы
она поехала с ним в Австралию на полгода, он бы редко видел ее. А расстаться
на неделю, как он собирался сейчас, казалось просто слишком долгой разлукой.
Но Алан Форрест ждал от Джейсона совета насчет новой оснастки для
Падающей
звезды
, а он, Алан, был его старым другом.
— Я не собираюсь участвовать в соревнованиях.
— Но если Деннис Коннер захочет, чтобы ты участвовал в соревнованиях
под государственным флагом США, Джейсон...
— Нет. Я действительно собираюсь в Фримантл, чтобы собственными глазами
увидеть, как Деннис получит Кубок. Но это только в том случае, если ты
поедешь вместе со мной.
— О да!
— Сейчас для меня совершенно неподходящее время уезжать. — Джейсон
снова нахмурился. — Мне необходимо присутствовать на фотосъемках Мелани
и на совещании с Митчеллом Альтманом.
— Адам знает, чего ты хочешь, — заверила его Гейлен. — И Чарлз будет на этой встрече.
Да, — подумал Джейсон, — на этой встрече Чарлз будет помогать
Гейлен и защищать ее
. В сотый раз Джейсон готов был отказаться от
соревнований.
— И автор тоже будет на этой встрече, — с любовью в голосе добавил
Джейсон. — Но признается ли она им, что они делают что-то неправильно?
— Конечно, — отважно ответила Гейлен. Любовь Джейсона придавала ей
мужества и уверенности. — Это станет хорошим началом для фильма.
— Я буду скучать по тебе. — Джейсон крепко обнял Гейлен.
— Я тоже буду скучать по тебе, — вздохнула Гейлен. — Но у
меня будет столько дел. Я должна приступить к редактуре
Джейд
. А еще я
ужинаю вместе с Брук и Мелани в пятницу вечером.
— Это прекрасно.
— Да. Я вообще-то не встречалась с ними с тех пор, как... появился ты.
— Появились мы, — спокойно поправил ее Джейсон. — Как
появились мы.
— Гейлен, я так рада тебя видеть! Ты выглядишь... — Брук
запнулась, подыскивая подходящее слово. Красивой? Да. Сияющей? Да.
Женственной. — Потрясающе.
— Спасибо, ты тоже.
— Привет, Гейлен, — присоединилась к ним Мелани. — Ведь ты
знакома с Фрэн Джеффриз?
— Да. Как дела, Фрэн? — Гейлен удалось найти в себе силы
произнести это.
Что Фрэн здесь делает?
— настойчиво спрашивало бешено стучащее сердце
Гейлен. Она пыталась успокоиться, мысленно убеждала себя: нет ничего
особенного в том, что Фрэн оказалась гостьей. Фрэн и Мелани работали вместе.
Они стали подругами. Вдобавок вечерами по пятницам Фрэн теперь свободна,
поскольку ее приятель — чего уж, надо прямо сказать: ее любовник — встретил
другую женщину.
— Замечательно, — почти машинально ответила Фрэн, но банальность
ответа выдала ее истинные чувства. Ей не было хорошо с тех самых пор, как
Джейсон оставил ее.
— Гейлен, — нетерпеливо начала Мелани, — ты готова к
завтрашним съемкам? Знаешь, если я замерзну во имя искусства...
— Мелани, ты не обязана это делать, если... — с беспокойством
перебила ее Гейлен.
— Я шучу. Не могу дождаться этого момента.
— Это станет настоящим событием, Гейлен, — улыбнулась Брук,
пытаясь справиться с неприятными воспоминаниями о Мелани в ее излюбленной
роли в центре всеобщего внимания. — Какая соберется компания, —
продолжала она. — Адам, Чарлз, ты, я. Даже Митчелл Альтман решил
присутствовать на съемках. Фрэн, а ты не хочешь прийти?
— Джейсона там не будет. — Фрэн произнесла это таким тоном, что
стало ясно: присутствие — или отсутствие — Джейсона имело для нее решающее
значение.
Откуда Фрэн узнала об этом?
— крутилось в голове Гейлен.
— Точно? — спросила Мелани.
— Я разговаривала с ним вчера. — Голос Фрэн слегка смягчился,
когда она вспомнила о Джейсоне. Они разговаривали в течение десяти минут.
Голос Джейсона был добрым и ласковым. В отличие от его слов — что бы они ни
значили. — Он отправляется в плавание, чтобы проверить оснастку на
одной из яхт, впервые участвующей в Кубке Америки.
— Фрэн и Джейсон были вместе, — пояснила Мелани для Гейлен.
Я знаю, Мелани. Но почему Фрэн и Джейсон разговаривали вчера?
— Фрэн и Джейсон все еще вместе, — поспешно поправила подругу
Фрэн. — Она ему надоест, кто бы она ни была. Он поймет, что между нами
действительно было нечто особенное.
Нет, Фрэн, нет
.
— А ты не знаешь, кто она такая? — спросила Брук.
— Нет. Похоже, никто этого не знает. Джейсон никогда не любил
вечеринок, но он, вернее, мы ходили на несколько действительно важных
приемов, — вздохнула Фрэн. — В этот раз он даже пропустил
вечеринку Адама Дрейка в честь Нового года.
— Может быть, эта женщина замужем? — предположила Брук.
— Может быть, он стыдится ее? — с надеждой улыбнулась Фрэн.
— Мы можем долго гадать, но поскольку среди нас находится автор самых
романтичных историй из всех, когда-либо написанных, не лучше ли спросить у
Гейлен? — Предложение Мелани прозвучало скорее как шутка. Она просто
сказала это, чтобы отвлечь одну свою подругу от постоянного беспокойства за
Джейсона и чтобы вовлечь в разговор другую подругу, самую застенчивую из
всех.
Но Гейлен, словно маленькая испуганная птичка, забилась в самый дальний угол
гостиной.
Парикмахер уложил шелковистые золотистые волосы Мелани мягкими локонами на
макушке и вплел в них синие ленточки. Костюмерша подобрала для нее свадебный
кружевной наряд цвета слоновой кости от Мигеля Круза, а визажист наложил
последние штрихи макияжа. Когда Мелани поднялась в трейлер-гримерную в
Центральном парке, на ней были кожаные сапоги на высоких каблуках,
обтягивающие джинсы
от кутюр
и в тон им джинсовая куртка, а также норковая
папаха. Когда через час она вышл
...Закладка в соц.сетях
