Жанр: Любовные романы
Близнецы
...дарить его, если они когда-нибудь
встретятся. Может быть, они никогда и не встретятся.
— Ничего, — сказала Брук.
Конечно, они когда-нибудь встретятся. Она собиралась остаться здесь
работать.
Ник вернулся в свою маленькую квартиру в одиннадцать часов вечера. Над
Манхэттеном все еще висел дневной зной — тяжелый, удушливый, угнетающий. В
холле Ник забрал свою почту. Он получил две корреспонденции: счет за
электричество — он откроет его завтра или послезавтра — и
Нью-йоркер
,
ужасно испорченный, поскольку его бесцеремонно засовывали в слишком
маленький почтовый ящик.
Ник выругался про себя и нахмурился, глядя на разорванный и помятый журнал.
Бессмысленное уничтожение раздражало его. Даже больше чем раздражало, оно
просто приводило его в бешенство. Может быть, именно поэтому он вел
беспощадную войну с преступностью. Преступность представляла собой
бессмысленное, беспечное уничтожение собственности, жизни, ума и надежды.
Ник сердито посмотрел на испорченный журнал и понял еще одну причину, по
которой он испытывал такое волнение, держа в руках очередной номер. Месяц
назад Ник послал в журнал свой короткий рассказ
Ритм Манхэттена
. Никакого
отклика с тех пор он не получил. Ник размышлял, что бы это значило. Это
могло оказаться хорошим знаком — они склоняются к решению принять его
рассказ. Или нейтральным знаком — никто даже и не подумал взглянуть на его
произведение. Или плохим знаком — его рассказ положили в кипу
признанных
негодными документов
, ожидающих возвращения самонадеянному автору, когда
придет очередь. Ведь отсылка обратно не подходящих им материалов — это не
такой уж первоочередной вопрос, так?
Ник отсутствовал в квартире — обкладывая
красными флажками
превосходно
организованный ночной наркотический притон — почти двадцать четыре часа. Во
время его отсутствия квартира нагрелась от дневного зноя. Ника окутала
влажная жара, тяжелым и цепким облаком повиснув у него в легких. Ник открыл
окна, хотя и знал, что снаружи нет ни малейшего ветерка. Он включил
портативный вентилятор — наплевать на нераспечатанный счет за
электричество, — налил себе в стакан шотландского виски и наполнил
ванну холодной водой.
Ник чувствовал, как напряжение покидает его тело, в то время как холодная
вода стекала по его изнуренным мускулам, а тепло шотландского виски
окутывало его усталые мозги. Мысли Ника вернулись к событиям последних
двадцати четырех часов — поздний ночной телефонный звонок, допрос хозяев
наркотического притона, встреча с шефом полиции относительно перевода в
отдел убийств, как только он закончит давать показания по делу Кассандры...
Дело Кассандры. На этот раз они обязаны остановить Кассандру раз и навсегда.
Только вот окружная прокуратура мутила воду, перестраховываясь. Окружная
прокуратура... Брук Чандлер.
Как она выглядит?
— размышлял Ник, допивая
остатки виски. Если судить по телефонному разговору, она казалась деловой,
высокомерной и холодной как лед.
Холодная как лед, но с нежным, сексуальным голосом.
Чарлз и Джейсон встречали
конкорд
. Вылетевший из парижского аэропорта
Шарль де Голль самолет только что приземлился. Пассажиры проходили таможню.
— Ты думаешь, Гейлен узнает нас? — спросил Джейсон.
— Трудно сказать, — рассеянно ответил Чарлз. Ничто в письмах
Гейлен за последние два месяца не говорило о том, что она поняла: Чарлз
Синклер, главный редактор
Образов
, и Чарлз, волонтер Корпуса мира,
заболевший малярией, — это один и тот же человек. — Возможно, и
нет.
Чарлз и Джейсон смотрели, как пассажиры
конкорда
, оставив позади
таможенные и иммиграционные формальности, устремлялись через выход полного
суеты международного терминала аэропорта Джона Кеннеди к ожидавшим их
лимузинам. Это были целеустремленные, высокообразованные, богатые мужчины и
женщины, которые летали через Атлантический океан так же регулярно, как
пересекали город на машине. Прошло много времени после того, как из зоны
прилета испарились все трансатлантические высокопоставленные
путешественники, и появилась Гейлен.
На ней было старомодное лоскутное, до пола розово-фиолетовое льняное платье
из крашеной пряжи с вышитой тамбуром белой шалью, накинутой на плечи. Она
прижимала к себе ярко-красную дорожную сумку. Ни один из двух братьев-
близнецов, одетых с иголочки, не обратил внимания ни на старомодный наряд
Гейлен, ни на ее потрепанную, старую-престарую дорожную сумку. Их взгляды
были прикованы к ее изумленным зеленым глазам — так поразило ее великолепие
Нью-Йорка. Словно она была Дороти, прибывшей в Изумрудный город в стране Оз.
Чарлз и Джейсон поспешили к Гейлен, словно инстинктивно стремились защитить
ее. Защитить ее от чего? От пугающего иностранного блеска, ослепительнейшими
символами которого являлись сами близнецы Синклер?
— Гейлен? — ласково заговорил Чарлз.
— Чарлз? — прошептала Гейлен. Она пристально смотрела в его карие
глаза, и ее пухлые губы медленно расплывались в застенчивой улыбке. —
Чарлз без бороды.
— Я не был уверен, что ты вспомнишь. Поэтому и не стал упоминать об
этом в своих письмах.
В зеленых глазах появилось изумление. Гейлен хотела ответить, но не смогла
подобрать нужные слова и просто покачала головой, немного нахмурившись.
— Гейлен, — кинулся ей на выручку Чарлз, — это...
— Джейсон, — спокойно сказала Гейлен.
Она робко улыбнулась золотоволосому близнецу Чарлза.
— Разве я... — начал Чарлз. Он не мог припомнить, чтобы он
рассказывал Гейлен о Джейсоне. Но, конечно же, она знала имя владельца и
издателя
Образов
.
— Ты называл его имя в бреду. — Какое-то мгновение Гейлен смотрела
в глаза Чарлза, проверяя свою память.
Разумеется, я запомнила
.
— Дай-ка мне это, — вмешался Джейсон и потянулся за пухлой красной
дорожной сумкой. Когда он взял у нее сумку, она чуть не выпала у него из
рук, оказавшись тяжелее, чем он ожидал. Джейсон мгновенно пришел в себя от
удивления и без видимых усилий повесил сумку на плечо.
— Это мои рассказы, — виноватым тоном объяснила Гейлен
Джейсону. — Ты написал, что, может быть, захочешь напечатать и другие
рассказы, поэтому я их все привезла с собой, — добавила она,
повернувшись к Чарлзу.
— Хорошо. Мы отвезем тебя в гостиницу. Ты, наверное, устала.
— В своем письме ты что-то писал об ужине сегодня вечером...
— Мы с Джейсоном хотели бы пригласить тебя на ужин в
Цирк
.
Это... — Чарлз замолчал, поймав на себе внезапно испуганный взгляд.
Гейлен Элизабет Спенсер не захочет ужинать в одном из самых модных
ресторанов Манхэттена.
— Вместо одежды я привезла с собой рассказы, — промямлила Гейлен,
слабым жестом указав на красную дорожную сумку.
Чарлз хотел было сказать Гейлен, что он купит ей новое платье — десять
платьев, сто платьев, — но передумал. Ему не хотелось ставить Гейлен в
неловкое положение.
— Почему бы нам сегодня не устроить обычный ужин у меня дома? —
вежливо предложил он и поднял бровь, посмотрев на Джейсона. Тот кивнул в
знак согласия. — Может быть, Фрэн смогла бы присоединиться к
нам? — спросил Чарлз у Джейсона.
— Она на Бермудах.
Чарлз и Джейсон молча проверяли списки своих подруг и отвергали одну
кандидатуру за другой — слишком потрясающая, слишком поглощенная собой,
слишком величественная...
— А как насчет Брук?
Джейсон кивнул и уверенно добавил, улыбаясь и глядя в зеленые глаза, с
которыми он только что встретился взглядом:
— Тебе понравится Брук, Гейлен. Она очень милая.
— Брук, звонил Чарлз Синклер, — сообщила секретарша, когда Брук
вернулась из суда.
— Чарлз Синклер? — спокойно повторила Брук.
— Да. Он не оставил никакого сообщения, просто попросил позвонить ему.
— Хорошо. — Сердце Брук екнуло. Зачем звонил Чарлз? Он не мог
звонить насчет работы. Брук знала, что Чарлз ни когда не попросит ее
поработать на
Издательскую компанию Синклера
.
— Это Брук Чандлер. Чарлз Синклер просил меня перезвонить ему.
— О да. Он сейчас на совещании. Но хотел, чтобы вы переговорили с
Джейсоном Синклером.
— Замечательно.
Может быть, это действительно насчет работы для Издательской компании
Синклера
?
— подумала Брук немного разочарованно.
— Брук?
— Привет, Джейсон. Чарлз...
— Брук, у нас с Чарлзом сегодня вечером скромный, в очень узком кругу
ужин, о котором стало известно в самый последний момент. Это ужин в честь
Гейлен Спенсер, победителя литературного конкурса этого года. Мы надеялись,
что ты сможешь присоединиться к нам.
— Как мило, — автоматически ответила Брук, размышляя, почему они
выбрали ее и почему в последний момент. Неожиданно Брук вспомнила, что она
будет занята. — Но сегодня вечером приезжает моя сестра.
— Мелани?
— Да, как...
— Фрэн упоминала об этом. Вообще-то... — Джейсон тихо
рассмеялся, — ...она говорит об этом постоянно. Твоя сестра — сейчас
самая основная тема разговоров моделей Дрейка. Они обсуждают что-то насчет
их работы.
Они боятся, что, как только приедет Мелани, их карьера манекенщиц окажется
в опасности
, — размышляла Брук.
— О! Ну хорошо, — как-то неловко пробормотала Брук. Не могла же
она сказать Джейсону, что манекенщицы напрасно волнуются.
— Она твоя старшая или младшая сестра? — задал Джейсон тот же
самый вопрос, что и Чарлз два месяца назад. Очевидно, Чарлз не сообщил
своему брату-близнецу о сестрах-близнецах Чандлер.
— Мы близнецы. Правда, внешне не похожие. Мы светлый и темный близнец,
совсем как вы с Чарлзом. — Светлый и темный. Солнечный и штормовой.
Открытый и скрытный.
— Мелани тоже приглашена на ужин, — помолчав мгновение, сказал
Джейсон. — Мы будем рады поужинать вместе с вами обеими.
Вторую половину дня Брук провела в суде. Она внимательно слушала
вступительное слово адвоката Кассандры и кивала Эндрю Паркеру, а тот кратко
записывал факты, выдвинутые противоположной стороной, которые Брук должна
будет проверить. Брук изо всех сил старалась на время отвлечься от мыслей о
приезде Мелани и об ужине с Чарлзом и Джейсоном. Это требовало от нее
немалых усилий.
Из здания суда Брук помчалась в свою крошечную квартирку на Пятьдесят
седьмой улице в западной части города, чтобы переодеться к ужину. Волнение,
глубоко спрятанное ранее, теперь вырвалось наружу. Она и так беспокоилась
из-за предстоящей встречи с Мелани. А теперь еще ей предстоит увидеть
Чарлза, представить ему Мелани...
Брук нахмурилась, глядя на свои платья в шкафу. Все они были такими мягкими,
красочными, симпатичными и женственными! Брук больше не надевала прямые тускло-
коричневые немодные наряды. Теперь она сама была не такой. Она давно уже
отказалась от школьных привычек. Новая Брук — настоящая Брук — была
счастливой и стильной. Новой Брук нравились ее собственные шелковистые
каштановые кудри, и темно-синие глаза, и пухлые, чувственные губы...
Но ведь рядом с Мелани она всегда будет казаться тусклой простушкой...
Брук вздохнула. Затем с твердой решительностью она выбрала свое самое
женственное платье, причесала кудрявые волосы и искусно подчеркнула глубину
синих глаз с помощью туши и теней.
Вот так, — думала Брук, придирчиво разглядывая себя в зеркале. —
Я именно такая
.
Брук приехала на такси в аэропорт Ла-Гуардиа за десять минут до того, как
приземлился самолет Мелани.
— Брук! — Мелани поспешно и испуганно коснулась щекой щеки
Брук. — Ты выглядишь просто потрясающе!
— Ты тоже.
Мелани выглядела свежей даже после длительного перелета, представляя собой
резкий контраст с пассажирами мужского пола, — она вышла из самолета
отдохнувшей, не помятой, от нее веяло прохладой, и из нее ключом била
энергия. Все это было иллюзией, частью превосходного золотистого имиджа.
Мелани провела весь полет — ее тошнило так, что приходилось сжимать
кулаки, — размышляя, почему она приняла такое глупое решение и не
поздно ли еще вернуться домой.
Мистер Дрейк, извините. Я не принадлежу Нью-
Йорку. Понимаете, у меня есть сестра-близнец, и мы жили вдали друг от друга
так долго, и я подумала...
— Чарлз и Джейсон Синклеры пригласили нас сегодня вечером на ужин. Я
ответила
да
. Надеюсь, ты согласна?
— Чарлз и Джейсон Синклеры? Это те самые,
Образы
?
— Да. — Брук удивилась, что Мелани провела аналогию с
Образами
,
а не с
Модой
.
— Да, замечательно, чудесно, — с благодарностью в голосе соврала
Мелани. Она морально подготовилась к тихому ужину с Брук; уже это казалось
ей достаточно тяжелым испытанием. Но этот ужин... ей придется покопаться в
себе глубже, чтобы найти силы на это.
— Думаю, ты хочешь оставить багаж в своей квартире.
— И переодеться.
— Ты выглядишь превосходно. — На Мелани была прямая белая льняная
юбка — загадочным образом не помявшаяся в самолете, — с разрезами
впереди и сзади, которые немного открывали ее длинные загорелые ноги,
бирюзовая блузка и простое золотое колье. Она представляла собой воплощение
не передаваемой словами элегантности. — Как всегда.
— Я буду чувствовать себя лучше, если переоденусь. Мне не терпится
увидеть квартиру.
Роскошная, с дорогой мебелью, предоставленная за счет агентства квартира в
восточной части Центрального парка являлась составной частью контракта
Мелани с
Модельным агентством Дрейка
.
— Превосходно, — сказала Брук спустя сорок пять минут, когда они
ходили из комнаты в комнату по квартире Мелани.
— Да, — промолвила Мелани с облегчением. Квартира действительно
была превосходной. В ней царили спокойствие и тишина, и из нее открывался
замечательный вид на парк.
— Чарлз, извини, что мы опоздали, — виновато сказала Брук, когда
они, наконец, появились в пентхаусе Чарлза.
— Вы не опоздали. Джейсон и Гейлен еще не приехали. Заходите.
— О! Это хорошо. Спасибо. — Брук сделала глубокий вдох. —
Чарлз, это Мелани, — сказала она невозмутимо, удивившись своему
спокойствию.
— Добро пожаловать в Нью-Йорк, Мелани. — Карие глаза Чарлза
улыбались великолепным небесно-голубым глазам Мелани. Он смотрел на ее
глаза, а не в них. Глаза Мелани сопротивлялись проникновенному взгляду: они
отражали мир, словно два красивых спокойных озера, скрывающих то, что
творится в светло-голубой глубине.
Он такой красивый
, — размышляла Мелани, улыбаясь Чарлзу.
— Чарлз, как здесь замечательно!
Адам Дрейк нашел настоящее золото, — думал Чарлз, глядя, как грациозно
Мелани проследовала в гостиную. Мелани кивнула, оценив по достоинству его
квартиру, словно ее одобрение должно было осчастливить хозяина
пентхауса. — Чистое золото, эгоцентричное и неправдоподобное
.
— Чарлз, — промурлыкала Мелани, — мне нравится этот Моне. Не
могу поверить, что он висит не в Лувре.
— Ты хочешь сказать — не в Же-де-Пом, — спокойно напомнил ей
Чарлз: самые гениальные работы импрессионистов находились в Же-де-Пом, а не
в Лувре. — Его работы выставлены там.
— Же-де-Пом. — Глаза Мелани заблестели, признавая по беду Чарлза.
Туше, Чарлз. Как забавно было бы поспорить с тобой! Но я должна быть
начеку, так ведь?
— Конечно. Как глупо с моей стороны.
Мелани отважно пересекла гостиную и подошла к окну с видом на Центральный
парк. Ее квартира находилась практически напротив его дома, на более низком
этаже, поэтому деревья загораживали прекрасный вид из ее окна.
— Красиво, — пробормотала Мелани. Когда она оторвалась от
великолепной панорамы, взгляд ее остановился на хрустальной вазе с розами,
стоявшей на мраморной каминной полке. — О!
Мелани подошла к вазе с розами и нежно провела пальцем по хрупким бледно-
лиловым лепесткам.
—
Серебряный стерлинг
, — назвала она сорт розы, получивший
высшие награды.
— Они очень красивые. — Чарлз наблюдал за Мелани.
Откуда, черт
побери, она знает сорт этих роз?
Мелани улыбнулась гордой, ослепительной, вызывающей улыбкой.
Получай, Чарлз
Синклер!
В мраморном холле раздались голоса — прибыли Гейлен и Джейсон. Мелани и
Джейсон представились друг другу, в то время как Чарлз покровительственно
подвел Гейлен к Брук.
— Привет, Гейлен. Добро пожаловать, — тепло улыбнулась Брук.
Она
похожа на маленькую испуганную птичку, — подумала Брук, — которой
отчаянно хочется выпорхнуть отсюда на свободу. Не волнуйся, Гейлен, никто
здесь тебя не обидит
.
— Привет, Брук. —
Она такая красивая, — думала
Гейлен. — И кажется такой милой
. — Спасибо.
— А это, — сказал Чарлз, когда Джейсон и Мелани, познакомившись,
присоединились к ним, — это Мелани.
Приготовься, Гейлен
, — подумал Чарлз.
— Привет, Гейлен, — улыбнулась Мелани. — У тебя самые
красивые волосы из всех, что я видела, — спокойно добавила она,
наклонив голову и прищурив светло-голубые глаза.
Мелани подтвердила искренность своих слов, небрежно пробежав длинными
пальцами по собственным светлым локонам, словно ослепительное золото
внезапно превратилось просто в позолоту.
Гейлен слегка нахмурилась, глядя на серьезные небесно-голубые глаза. Потом
она дотронулась до пряди длинных, до пояса, золотисто-рыжих волос, которые
составляли такую же неотъемлемую часть ее самой, как и ее обаяние, или
необходимость писать, или ее старомодное лоскутное платье.
— Нет, — прошептала Гейлен.
— Да! — восхищенно возразила Мелани. Здесь не о чем было
спорить. — Ты когда-нибудь пробовала закрутить их кольцами и поднять
наверх? Воткнуть в них несколько полевых цветов?
— Нет. — Тихий смех в ответ.
— Нет? Гейлен, я покажу тебе, как это делается. Ты долго пробудешь в
Нью-Йорке?
— Некоторое время, — спокойно ответила Гейлен. Она разговаривала с
Мелани, но вопросительный взгляд скользнул сначала на Чарлза, а потом — на
мгновение — на Джейсона. — Думаю, для меня, для моей карьеры, может
быть, хорошо пожить в Нью-Йорке некоторое время.
— Это значит, что мы с тобой приехали сюда в один и тот же день по
одной и той же причине. — Мелани заговорщически улыбнулась Гейлен.
Теперь между ними есть еще кое-что общее, более важное, нежели длинные
красивые волосы.
— За это надо выпить, — сказал Джейсон. Он помог Чарлзу налить
шампанское в хрустальные бокалы.
— За успешную карьеру в Нью-Йорке. — Чарлз поднял свой бокал за
Гейлен и Мелани. — За всех вас, — добавил он, повернувшись к Брук.
Вечер протекал приятно и без всяких усилий. Энергия Мелани помогала
поддерживать легкий, непринужденный разговор, а редкие минуты тишины
заполнялись ее счастливым золотистым смехом.
Мелани делает вечер забавным и легким для всех нас, — думала Брук,
поражаясь уверенности и раскованности сестры. — Мелани, веселый
близнец. Без Мелани этот вечер оказался бы совершенно другим. Я не смогла бы
сделать так, чтобы Гейлен чувствовала себя уютно
.
Что Чарлз думает о Мелани? Брук знала ответ. Чарлз очарован и околдован
Мелани, как и все остальные. Разве может быть иначе?
— Расскажи нам о своих сюжетах, Гейлен, — попросила Мелани во
время ужина.
— Это просто истории об Африке.
— Просто, — поддразнил ее Чарлз.
— О чем они? О Гейлен? О Чарлзе? О Джейсоне? — любопытствовала
Мелани.
Она посмотрела на золотоволосого, солнечного близнеца Синклера, ожидая от
него ответа. Но на какое-то мгновение солнышко скрылось за облаком.
Разве
Джейсону не нравятся рассказы Гейлен? — задумалась Мелани.
— Они — по крайней мере Эмералд
, другие Гейлен мне еще не показывала
— об удивительных путешествиях в мир любви, — заговорил Чарлз, приходя
на выручку Джейсону. Голос Чарлза смягчился, когда он произнес слово
любовь
.
На мгновение разговор прервался.
Почему ты нахмурился, когда Мелани спросила тебя о моем рассказе, Джейсон?
— размышляла Гейлен.
Любовь, — думала Брук. — Чарлз произнес это слово таким тоном...
Я не читал твой рассказ, Гейлен. Я не могу. Мне так жаль
.
Ужасно театральная реплика, Чарлз, — думала Мелани. — Интонация
голоса при слове любовь
была такой обольстительной. Чарлз Синклер,
замечательный герой-любовник
. Мелани гадала, был ли он таким на самом деле.
— Эмералд
, — размышляла вслух Мелани, глядя в глаза
Гейлен. — Это автобиографический рассказ?
— Нет, — покраснела Гейлен.
— У Эмералд, героини рассказа, темно-карие глаза и темные
волосы, — объяснил Джейсон. Видишь, Гейлен, я знаю кое-что о твоем
рассказе
.
— Все твои рассказы — любовные истории? — спросила Брук.
— Нет. Только четыре. Остальные — о жизни в Кении.
— Итак, ты Айзек Дайнесен восьмидесятых? — предположила Мелани.
Чарлз поднял бровь, глядя на Мелани. Его немного удивило, что она не
сравнила Гейлен с актрисой Мерил Стрип...
— Она одна из моих любимых писательниц, — продолжала Мелани, с
вызовом глядя на Чарлза. Ты такой красивый, Чарлз, но такой высокомерный
.
— Моя тоже, — согласилась с ней Гейлен.
Моя тоже, — подумала Брук. — Но когда Мелани прочитала
произведения Айзек Дайнесен?
— Ты собираешься напечатать все свои рассказы, Гейлен?
— Если их можно напечатать. Чарлз писал что-то о...
— Их все можно напечатать, — уверенно предположил Чарлз. Это было
легко предугадать, поскольку Эмералд
свидетельствовала о таланте
Гейлен. — Может быть, мы опубликуем все четыре любовные истории в
Образах
и издадим отдельной книгой остальные рассказы.
— Книгой? — прошептала Гейлен.
— Конечно. Мы не издаем книги, но я мог бы сделать несколько телефонных
звонков тем, кто этим занимается.
— Действительно?
— Конечно.
— Похоже, тебе понадобится адвокат, чтобы проверить некоторые
контракты, Гейлен. Мой гонорар — экземпляр твоей первой книги с
автографом, — предложила Брук.
— Спасибо, Брук.
— Действие всех твоих рассказов происходит в Африке? — спросил
Джейсон. Ему хотелось, чтобы изумрудные глаза знали, как интересно ему это
произведение.
— Большинства из них. У меня всего несколько рассказов об Индии. Мы там
жили, когда я была маленькой. — Гейлен замолчала. — С завтрашнего
дня я начну писать о Манхэттене, — добавила она, надеясь угодить своим
великолепным собеседникам, относящимся к ней с такой добротой. — Мне бы
хотелось составить сборник рассказов о близнецах.
Последовала незамедлительная реакция. Они все заговорили одновременно.
— Тебе не захочется писать об этом.
— В этом нет ничего особенного, правда.
— Лучше продолжать писать любовные истории.
— Это слишком запутанно.
Гейлен затаила дыхание. Они не обрадовались. Внезапно волнение и родственная
связь захлестнули и объединили две пары близнецов, и в основе этого таилось
одно — страх...
Закладка в соц.сетях
