Жанр: Любовные романы
Близнецы
...лавания в
океане...
Джейсон не знал, когда и как начался шторм. Погода была ясной до того
момента, как он приехал на Лонг-Айленд.
Джейсон хотел позвонить в
Яхт-клуб залива Пеконик
, и в гольф-клуб
Шиннекок
, и даже в кабинет Эллиота в Манхэттене, на случай если из-за
ненастья тот вернулся на работу. Но Джейсон не мог прочитать телефонную
книгу. Он понятия не имел, как пользоваться телефонным аппаратом. Его
поразительная память помогла ему запомнить определенный порядок цифр, но
сможет ли он провести аналогию между телефонными кнопками и заученными
числами?
Джейсон верил в то, что сможет. В последние несколько месяцев, почувствовав
уверенность, которую ему придавала живопись, он начал замечать числа — на
банкнотах, на придорожных знаках, над выходами к самолетам в аэропорту, на
кассовых аппаратах и квитанциях, — и эти числа имели смысл! Джейсону
было необходимо, чтобы кто-то проверил его, помог удостовериться в
правильности понимания этих цифр. Эллиот поможет ему. Этим летом он его
научит, как пользоваться числами, как набирать телефонный номер...
Если бы я только умел водить машину, — думал Джейсон. — Я бы
поехал в яхт-клуб, и в Шиннекок
, и в Манхэттен, и я бы нашел его
.
Джейсон не умел водить машину, но он планировал летом научиться и этому.
Если бы только он умел читать числа, он бы смог прочитать знаки ограничения
скорости и показатели автомобильного спидометра. И он уже выучил значение —
просто путем наблюдения — красного восьмиугольного знака и желтого
треугольного, и... если кто-нибудь прочитает ему правила вождения и если ему
разрешат сдать экзамены устно, тогда он сможет водить машину. А разве не
сможет?
Может быть, даже этим летом, но не сегодня, не сейчас. Сейчас Джейсон не мог
ни набрать телефонный номер, ни водить машину. Ему оставалось только ждать —
с отчаянием, разочарованием, словно в ловушке, — ощущая себя несчастным
и охваченным знакомым чувством беспомощности и зависимости.
Джейсон услышал звук сирен вдалеке. Он открыл входную дверь. Его сердце
тревожно билось. Спускаясь по каменным ступенькам, Джейсон увидел
полицейские машины. Сирены были вовсе не далеко, машины ехали по дорожке,
ведущей от въезда в имение Уиндермир к вилле. Свист ветра, барабанная дробь
дождя заглушали вой сирен.
Но никакой необходимости слышать звук сирен не было, не стоило спешить. Они
всегда приносили неприятные новости. Вой сирен просто идеально подходил к
бурному ненастью сегодняшнего дня — пронзительному и карающему. Вой сирен
служил предостережением и сигналом.
Предупреждением о чем-то ужасном.
Сигналом того, что что-то чудесное закончилось.
Офицеры включили сирены в знак сердитого протеста против яростного шторма и
против того, что он сделал с человеком, которого они все знали и уважали, с
человеком, чья жизнь не была безоблачно счастливой и который после
трагической потери красавицы жены считал своим единственным счастьем
обожаемого сына Джейсона.
Джейсон в колледже. Он не может оказаться дома. Ему лучше не слышать вой
сирен. Он не должен слышать вой сирен.
Но Джейсон был дома. И полицейские сообщили ему, стоя под дождем, что его
отец мертв. И их слезы смешивались с холодными каплями дождя. Эллиот плавал
на яхте в океане, когда внезапно разыгрался шторм. Он утонул в бурных
волнах. Они только что обнаружили его тело. На Эллиоте был жилет
безопасности.
— Но если на нем был жилет безопасности... — поспешно возразил
Джейсон.
— Наверное, он получил удар в голову и упал за борт, — тихо
объяснил офицер полиции. Он знал, что это правда. Он видел тело. И рану на
голове.
Джейсон долго молчал, уставившись на полицейских. Его глаза выражали неверие
и ужас. Они стояли молча какое-то время — офицеры полиции, принесшие
ужасное, трагическое известие, и Джейсон, обожаемый сын, невинная жертва.
Еще одна невинная жертва карающего шторма. И пока они стояли, молча, не
шевелясь, дождь становился все сильнее, он промочил их насквозь, и было
холодно, но они не чувствовали ни дождя, ни холода, потому что в душе у них
была ледяная пустота.
Чарлз ехал в Уиндермир в машине через плотную завесу ливня и заставлял себя
сосредоточиться на опасной, скользкой от дождя дороге и не думать о том,
почему он оказался в Саутгемптоне. Чарлз не знал почему. Точно такое же
чувство поспешной необходимости, из-за которого он уехал из Кении, заставило
Чарлза покинуть уютную, теплую роскошь его пентхауса в Манхэттене, выйти в
неистовый летний ливень и мчаться на бешеной скорости в Уиндермир к Эллиоту
и Джейсону...
Приблизившись к кирпичным столбикам перед въездом в Уиндермир, Чарлз увидел
стоявшие там полицейские машины из Саутгемптона. Он остановил свой
автомобиль на некотором расстоянии от виллы и бросился к дому через лес,
продираясь через заросшие проходы, где они с Джейсоном проводили
удивительные часы в разговорах и играх. Когда Чарлз вышел из леса на изумрудно-
зеленую лужайку, его одежда была насквозь мокрой и разорванной, а лицо и
руки — поцарапанными.
Чарлз прищурил глаза из-за лившего стеной дождя и посмотрел на виллу,
построенную в георгианском стиле. Перед входом в дом находились еще
несколько полицейских машин. На пороге под дождем среди полицейских стоял
Джейсон.
— Сынок, — полицейский дотронулся до плеча Джейсона, — пойдем
внутрь. Должно быть, нам придется кому-то позвонить...
— Мой брат в Африке, — в оцепенении прошептал Джейсон.
Ах да, — вспомнил офицер, — ведь есть еще один сын
.
Но тот сын, темный близнец, исчез из Уиндермира. Никто в Саутгемптоне не
знал почему, но ходили слухи, что Чарлз, должно быть, совершил что-то
ужасное.
Полицейский взглянул на Джейсона, обожаемого сына Эллиота. Джейсон был
раздавлен горем, а единственный родственник, который у него остался, сейчас
был в Африке. Офицер попытался отвести Джейсона в дом. Но Джейсон начал
сопротивляться, вывернулся и почему-то уставился в сторону леса. Далеко,
расплывчато из-за стены дождя...
— Чарлз, — прошептал Джейсон.
— Мы постараемся связаться с ним, сынок, — участливо сказал
полицейский. — На это может уйти несколько дней.
— Чарлз! — Джейсон бросился навстречу приближающемуся силуэту.
Полицейский последовал за ним.
— Джейсон, — тяжело дыша, промолвил Чарлз, когда братья
встретились внизу лестницы из красного кирпича. — Что случилось?
— Отец...
— Что?
— Он мертв, Чарлз.
— Нет! Господи, нет...
Полицейский наблюдал за ними с профессиональным интересом, в его голове
крутились вопросы и разные версии. Разве не странно, что этот сын, от
которого отрекся отец, чудесным образом появился — из Африки — всего
несколько мгновений спустя после смерти Эллиота? Почему одежда Чарлза
насквозь мокрая и разорвана? Почему все его лицо исцарапано? Почему он шел
сюда через лес? Где он был сегодня, например, в тот момент, когда Эллиот
Синклер получил смертельный удар в голову?
Казалось, Чарлз действительно потрясен известием о гибели отца. И, тем не
менее, полиции нужно проверить алиби Чарлза. Они смогут начать проверку
сегодня же... Через день или два, если будет необходимо, они зададут ему
вопросы. А пока что, поскольку нет оснований подозревать Чарлза, он
останется в имении вместе со своим братом, который и расскажет ему подробнее
о смерти отца.
Братья вошли в дом, а полицейские вернулись к украшенному колоннами входу в
Уиндермир, чтобы оградить осиротевших близнецов от неизбежной атаки прессы.
Только это и могли сделать полицейские для братьев Синклер.
Чарлз и Джейсон сидели в полном оцепенении и тишине на противоположных
концах софы в гостиной. Наступившие сумерки погрузили виллу во тьму.
— Почему ты приехал сюда сегодня? — наконец нарушил молчание
Джейсон.
— Не знаю. —
У меня было ощущение, что я нужен тебе
. —
Просто я должен был приехать.
— Но ты знал о... до приезда сюда ты знал о том, что случилось?
— Нет.
Мрак скрывал их лица, скрывал выражение их глаз.
Затуманенные скорбью мысли крутились в голове Джейсона. Он уже больше не
знает своего брата-близнеца. Они не были близки в течение стольких лет. А
сейчас, в этот трагический момент, Чарлз чудесным образом снова появился
здесь. Почему? Почему Чарлз уехал? Почему он вернулся? Джейсону необходимо
это знать.
— Что произошло между тобой и отцом? — спокойно спросил Джейсон.
— Когда?
Четыре года назад, — подумал Джейсон и пожал плечами. — Нет, я
даже не могу думать об этом
.
— Когда ты уехал, четыре года назад.
— Ничего. Не знаю, почему он заставил меня уехать.
— Отец не мог так поступить — заставить тебя уехать! — возразил
Джейсон.
Не лги мне, Чарлз, пожалуйста
.
— Ничего не произошло, Джейсон.
Джейсон слышал резкость в голосе Чарлза, но не мог видеть его лица. Чарлз
злится. Потому что Джейсон задел его за живое? Или же он расстроен, так же
как и Джейсон, из-за нелепой, трагической смерти Эллиота?
Я должен доверять ему, — подумал Джейсон. — Даже, несмотря на то,
что он никогда не скажет, почему отец отрекся от него или почему он оказался
здесь сегодня. Я стану доверять ему
.
— Почему он должен был умереть, Чарлз? — сломленным голосом
спросил Джейсон.
Чарлз не ответил, но в его голове постоянно крутились слова антрополога,
которого он встретил в Кении:
Близнецы имеют сверхъестественную власть — в
хорошем и плохом смысле — над природой. А вы с братом...
Он начал дрожать, ощущая холод от насквозь промокшей под дождем одежды и от
ледяного ужаса, вызванного смертью отца.
— Нам лучше пойти переодеться и чего-нибудь поесть.
— А что с журналами? — спросил Джейсон, тоже дрожа от холода,
переживаний и страха. Что будет с любимой компанией Эллиота и с его
замечательными журналами?
— А что с ними?
— Отец сказал, что четыре года назад ты получил все положенное тебе
наследство и что ты никогда не сможешь владеть какой-либо частью
Издательской компании Синклера
.
— Если только не куплю какую-то долю.
— Он сказал мне, — медленно продолжал Джейсон, — чтобы я
никогда не отдавал и не продавал тебе даже малую долю
Издательской компании
Синклера
.
У Чарлза перехватило дыхание. Почему Эллиот так сильно ненавидел его? В
Кении Чарлз смирился со своим одиночеством. Но сейчас, когда он оказался в
этом доме, где его никогда не любили, старая боль вернулась.
— Полагаю, я унаследую всю издательскую империю, — осторожно
продолжал Джейсон.
— Думаю, да.
— Я не могу руководить компанией, если рядом не будет того, кому я мог
бы доверять, кто знает обо мне все, у кого есть такая же интуиция главного
редактора, как у Эллиота.
— Конечно, не сможешь. Но в
Издательской компании Синклера
работают
самые лучшие редакторы, профессионалы своего дела. Наверное, трое или
четверо из них могли бы занять должность главного редактора хоть с
завтрашнего дня...
Наступило долгое молчание. Наконец Чарлз встал.
— А ты мог бы заняться этим? — спокойно спросил Джейсон в темноте.
— Заняться чем?
— Стать главным редактором.
— Я?
— Я думал, именно этим ты всегда мечтал заниматься.
— Да. Когда-то давно. — Это оставалось его мечтой до сих пор.
После того как Эллиот отрекся от него, Чарлз отчаянно пытался избавиться и
от этой своей мечты. Но не мог. Она была неразрывно связана с ним самим.
— Ты мог бы заняться этим сейчас?
— Ты меня просишь об этом? — Чарлз судорожно сглотнул.
— Да. Мне нужна твоя помощь. — Джейсон говорил спокойно, но его
охватил страх. Может ли он на самом деле доверять Чарлзу? Джейсон этого не
знал, но у него не было выбора. Это единственный способ спасти мечты
Эллиота.
— Тогда да, — прошептал Чарлз. — Я сделаю это.
Спустя шесть месяцев после смерти отца Джейсон постучался в кабинет Чарлза,
находившийся рядом с его кабинетом в
Издательской компании Синклера
.
— Войдите. О, Джейсон, привет.
Чарлз заставил себя улыбнуться брату-близнецу. Чарлз был изможден.
Руководство
Издательской компанией Синклера
казалось колоссальной задачей
даже для Эллиота, несмотря на его сверхъестественные деловые инстинкты,
многолетний опыт и уважение всего издательского мира. А сейчас он, Чарлз,
неопытный и с не опробованной на практике интуицией пытался занять место
Эллиота. Могущественные маклеры издательского бизнеса, пресса и магнаты от
моды кружили вокруг Чарлза, скептически, словно стервятники, выжидая, когда
этот сын, от которого отреклись — да как он вообще посмел взяться за
издательское дело?! — с треском провалится.
Поддержка компании, безусловно, ощущалась, но это была поддержка памяти
Эллиота и поддержка Джейсона, любимого сына. Чарлз понятия не имел, сколько
продлится эта поддержка и получит ли когда-нибудь поддержку он сам. Он
чувствовал себя просто гостем, каким ощущал себя всегда, однако будущее
Издательской компании Синклера
зависело полностью от него.
Чарлз не имел ни малейшего отношения к владению компанией. Он мог быть
просто наемным работником — Джейсон попросил Чарлза назвать сумму его
оклада, — но Чарлз не смог бы получать за свою работу деньги.
Издательская компания Синклера
была и его наследством, и его мечтой.
— Тебе нужна помощь, Чарлз. — Джейсон с виноватым видом посмотрел
на своего уставшего, изнуренного работой брата-близнеца.
Чарлз пожал плечами. Он не мог просить о помощи. Все пристально следили за
ним, а ему еще было необходимо сохранять в тайне дислексию Джейсона.
— Думаю, я могу помочь. Я изучал в университете историю искусств. У
меня есть интуиция на цвет и дизайн. — Джейсон помедлил. Он мог бы
рассказать Чарлзу, что он талантливый художник, но не стал этого
делать. — Тебе поможет то, что я займусь художественным оформлением
журналов?
— Да. Это самое сложное для меня, — признался Чарлз брату с
благодарностью.
— Хорошо, договорились. — Джейсон колебался. Следующий вопрос был
сугубо личным. Для него это очень важное решение — оно даст ему чувство
независимости, — но ему необходимо убедиться, что он прав. Чарлз должен
сказать ему это. Джейсон тихо вздохнул. — Кое-что еще... —
продолжил он неуверенным голосом. — Мне нужна твоя по мощь.
— Да?
— Ты знаешь, что я могу производить математические действия в голове?
Чарлз кивнул. Он знал об этом. Он обсуждал с Джейсоном финансовые вопросы
выпуска журналов компании, и Джейсон превосходно понимал все расчеты.
— Думаю, что смогу читать и писать числа.
— Действительно?
— Ты должен меня проверить, чтобы убедиться в этом.
— Конечно. — Чарлз помедлил. — То же самое происходит и с
буквами? — осторожно спросил он потом.
— Нет, — грустно улыбнулся Джейсон. — И мне не кажется, что
что-то происходит. Полагаю, я всегда мог справляться с числами.
К первой годовщине смерти Эллиота Синклера стало очевидно, что
Издательская
компания Синклера
не потерпит крах.
Мода
,
Образы
и
Спинакер
процветали благодаря энергии, таланту и оригинальности близнецов Синклер.
— Мне хотелось бы внести изменения в
Образы
, — сказал Чарлз
Джейсону четырнадцать месяцев спустя после смерти Эллиота.
— Какие изменения? — поспешно спросил Джейсон, за беспокоившись.
Образы
оставались основным наследием Эллиота.
— Мне бы хотелось, чтобы рисунки и литературные произведения сливались
в единое целое.
Джейсон слушал Чарлза молча, оцепенев от изумления. Чарлз описывал мечту
Эллиота! Этой мечтой Эллиот сотни раз делился с Джейсоном. Это казалось
таким сугубо личным, обсуждавшимся только между ними двоими. А теперь
Джейсон те же самые слова — совершенно те же самые слова! — слышал от
своего брата-близнеца.
— Вы с отцом обсуждали это? — наконец спросил Джейсон.
— Нет. — Только в моих воображаемых разговорах. — Мы никогда
не говорили с ним о журналах, — грустно добавил Чарлз.
— Эллиот мечтал сделать
Образы
именно такими.
— Тогда мы сделаем это? Вместе? Я буду знакомить тебя с сюжетами...
Джейсон торжественно кивнул.
Спинакер
будет моим,
Мода
— твоим, а
Образы
— нашим общим творением.
По мере того как росли популярность и престиж
Спинакера
,
Моды
и
Образов
— новых
Образов
, — весь мир хотел узнать все о красивых,
могущественных и богатых близнецах Синклер. Пресса добровольно взяла на себя
обязательство писать о них, а Чарлз и Джейсон вели себя с журналистами легко
и вежливо, словно им нечего было скрывать.
Джейсон и Чарлз Синклеры составляли такую замечательную пару!
Очаровательный, симпатичный, золотоволосый Джейсон и темноволосый,
обольстительный, неутомимый Чарлз.
Джейсон был опытным яхтсменом и предпочитал морской простор и бризы
блестящему и величественному Манхэттену. Любовные романы Джейсона длились
месяцы, и даже годы и были его сугубо личным делом. Когда-нибудь Джейсон
встретит подходящую женщину и у них родятся счастливые золотоволосые
красивые дети. Все будут праздновать тот день, когда Джейсон найдет свою
настоящую любовь, потому что все желали счастья Джейсону Синклеру.
Чарлз был похож на Манхэттен: стремительный, энергичный, ослепительный и
немного грозный. Чарлз Синклер спит хоть когда-нибудь? Самые значительные
приемы просто потерпели бы провал, если бы на них не появлялся Чарлз
Синклер, равно как и все самые громкие показы мод в Нью-Йорке и Европе.
Любовные романы Чарлза с самыми шикарными женщинами Нью-Йорка развивались
бурно и широко обсуждались в прессе, но длились всегда недолго. Чарлз
Синклер, возможно, никогда не женится и не будет иметь детей, и, наверное,
это к лучшему.
Пресса и общественность оставались довольными позицией близнецов Синклер.
Джейсон был превосходным символом своего журнала
Спинакер
— богатый,
естественный, безупречный. А Чарлз был превосходным символом
Моды
—
сексуальный, любящий риск, элегантный. Но кто из близнецов нес
ответственность за наибольший успех
Издательской компании Синклера
—
журнал
Образы
?
Никто не знал, что Чарлз и Джейсон каждый номер
Образов
создавали
совместными усилиями. Чарлз и Джейсон с удовольствием рассказали бы об этом.
Это вовсе не секрет
, — говорили бы они с улыбкой, словно у них вообще
не было никаких тайн.
Но один-единственный секрет все-таки существовал: Чарлз Синклер, главный
редактор
Издательской компании Синклера
, не получал никаких денег за свою
работу, а просто помогал своему брату, страдающему дислексией, руководить
компанией, которая, как поклялся его отец, никогда не будет принадлежать
Чарлзу...
Глава 7
Нью-Йорк Сентябрь 1985 года — Брук, звонят тебе, третья линия. Это насчет дела Кассандры.
— Спасибо. — Брук нажала мигающую кнопку. — Брук Чандлер
слушает.
— Это Ник Эйдриан из полицейского управления Нью-Йорка.
— Да?
— Я слышал, что окружной прокурор собирается снять половину обвинений
против Кассандры еще до того, как дело передадут в суд. Вы что-нибудь знаете
об этом?
Конечно, Брук знала о деле Кассандры. Именно его делом она занималась все
лето. Фактически из-за этого дела ей было запрещено заниматься адвокатурой.
И теперь, наконец назначен день суда — завтра, — тот же самый день,
когда Мелани переезжает в Нью-Йорк. Конечно, она знала о деле Кассандры.
— Да, я в курсе этого дела. — В ее кабинете было так жарко! Уже
середина сентября, а царит такой зной.
— Расскажите мне, почему снимаются обвинения.
— Потому что у нас недостаточно доказательств, чтобы вынести обвинение
по всем эпизодам.
— Мы отправили вам достаточно доказательств. Вы потеряли их? Еще до
этого случая окружная прокуратура
славилась
тем, что теряла
доказательства. Особенно если речь идет о мелочах, неудобных для
расследования. — Голос был холодным и низким.
Кем он себя вообразил, черт побери? Как он осмеливается говорить такие вещи
об окружной прокуратуре?
— Нам не очень понравился способ, каким управление полиции Нью-Йорка
собрало эти доказательства.
— Хотите написать об этом в рапорте? — Голос стал со всем ледяным.
— Вообще-то у меня нет времени, — таким же ледяным тоном ответила
Брук. Из-за него она теряет время.
— Ну ладно, вы рассказали мне достаточно. Например, если бы я был
адвокатом Кассандры, то сейчас бы чувствовал себя самым счастливым
человеком.
— О Господи, — прошептала Брук. Что она наделала? Она затаила
дыхание.
— Но я не его адвокат, — после долгой паузы сказал Ник. — Я
именно тот, кем представился. А сейчас позвольте мне сказать, кто вы. Вы
только что закончили юридическую школу. Возможно, составляете
Юридический
обзор
. Четыре недели назад вы сдали документы на получение лицензии на
адвокатскую практику и сейчас с нетерпением ждете решения комиссии. Во время
учебы в юридической школе вы подрабатывали в престижной юридической фирме на
Мэдисон-авеню. В последний момент вы почувствовали угрызения совести,
желание служить людям и подписали контракт с окружной прокуратурой. Как у
меня получается?
— Я всегда собиралась заниматься судебными разбирательствами, — с
вызовом перебила его Брук. Но это было слабым возражением. За исключением
причины, почему она пошла работать в окружную прокуратуру, все остальное,
только что сказанное им, было верно.
— Ну хорошо, это, можно сказать, оригинально. Мне нравится, когда
адвокаты даже не прикидываются альтруистами.
— Кто вы? Зачем вы это делаете?
— Я уже сказал вам, кто я. Я действительно звонил, чтобы выяснить,
почему, черт побери, сняты обвинения. Но это просто сезон такой.
— Что вы имеете в виду?
— Новые несмышленыши, как вы, появляются каждый год. Они не
задерживаются здесь — и вы не останетесь, — потому что вокруг есть
более зеленые, так сказать, пастбища, в округе Уэстчестер.
— Я собираюсь остаться в прокуратуре.
— А раз так, вам ничего не остается, как самым внимательным образом
относиться к доказательствам, которые мы так тщательно и законным образом
собираем.
— Конечно, — промолвила Брук.
— Хорошо. Приятно было пообщаться с вами, Брук.
Брук услышала в трубке короткие гудки и постаралась успокоиться. Она чуть не
допустила серьезную ошибку. Точнее, она допустила серьезную ошибку, но, к
счастью, на другом конце провода оказался человек, стоявший с ней по одну
сторону закона. Хотя этот человек и не был на ее стороне. Или был? Его
поступок — просто хороший урок для нее. Грязный и дешевый поступок. Ей
пришлось испытать унижение.
— Кто такой Ник Эйдриан, черт побери? — спросила Брук, войдя в общую комнату прокуратуры.
Она получила несколько поразительных ответов.
— Он лучший в городе сыщик по наркотикам.
— Он высокомерный сукин сын.
— Он великолепен.
— Наверное, он импотент.
— Я так не думаю.
— Ты говоришь так, словно знаешь наверняка.
— Я слышал, его переводят в отдел убийств.
— Это понижение в должности? — с надеждой спросила Брук.
— Ни в коем случае. Брук, этот парень — самый лучший. Кстати, а что он
такого сделал тебе?
Что сделал ей Ник Эйдриан? Возможно, он спас ее карьеру в окружной
прокуратуре. Брук нужно будет поблаго
...Закладка в соц.сетях
