Жанр: Любовные романы
Вернись, любовь
...навестить кого-то, пошла по магазинам или еще куда-
нибудь. Я мог услышать лифт или стук двери в квартире и подумать:
Она
дома!
А через минуту мне становилось еще хуже, чем прежде. Возможно, это
игра, в которую мы играем сами с собой, чтобы держаться подальше от правды.
А может быть, просто трудно ломать старые привычки. Кто-то, каждый день
возвращаясь домой, думает, что так будет вечно. В конце концов изменяется
только то, что этот кто-то больше не приходит домой. И это заставляет вас
очень ценить то, что у вас есть, потому что теперь вы знаете, как коротка и
эфемерна жизнь.
Они снова некоторое время сидели молча, а в камине тускло светились угли.
— Семь с половиной месяцев — не так уж много. Но это достаточно долго,
чтобы почувствовать ужасное одиночество и осознать, что действительно все
надо делать самому.
— Это иногда пугает меня. Нет, даже не так. Это ужасает меня.
— Но вы не кажетесь мне очень испуганной. — Она выглядела спокойной,
собранной и способной справиться почти со всем, и он был уверен, что в
последние семь с половиной месяцев она действительно справлялась. — Только
не позволяйте людям давить на вас. Двигайтесь вперед в собственном темпе.
— У меня нет темпа. Только в работе. Сейчас это единственное, что
заполняет мою жизнь.
— Сейчас, но только сейчас. Не забывайте, что это не навсегда.
Напоминайте себе об этом каждый день. Если станет невыносимо больно,
говорите себе, что это только на данный момент. Когда я потерял Бет, один
мой друг — женщина — сказал мне, что это немного похоже на рождение ребенка.
Начинаются схватки, и становится невыносимо больно. Вам кажется, что это
будет продолжаться вечно и вы не выживете. Но пройдет всего несколько часов,
и все закончится, останется позади. Вам все удалось, и дело сделано.
Она улыбнулась подобному сравнению. Ее роды были очень трудными.
— Я попробую напоминать себе об этом.
— Хорошо.
Затем она вопросительно взглянула на него:
— У вас есть дети, Корбет?
Он отрицательно покачал головой.
— Только те, которых я иногда беру взаймы у друзей.
— Возможно, вы не так уж плохо устроились. — Она усмехнулась. — Может
быть, вы почувствуете это, особенно после того, как съездите на пожарную
станцию с Джесоном и Алессандро.
— Это доставит мне удовольствие. А как насчет вас?
— Что насчет меня?
— Хотите завтра поехать на прогулку?
— Вы разве не работаете? — удивилась она.
— Завтра суббота.
— Я забыла. И я собиралась... — она тепло посмотрела на него, — мне бы очень хотелось поехать.
Днем?
— Конечно. — У него сразу же появился победоносный вид. — В моей машине
есть занавеси, закрывающие заднее сиденье. Мы можем задёрнуть их, пока не
отъедем подальше от города.
— Как загадочно. — Она снова засмеялась, и Корбет встал, когда она
протянула ему руку. — Благодарю вас, Корбет.
Он хотел пошутить над ней за официальность, но решил, что разумнее не делать
этого. Затем он пожал ей руку и пошел к двери.
— До завтра, Изабелла.
— Спасибо. — Она вновь улыбнулась, когда лифт поднялся к ним. —
Спокойной ночи.
На этот раз он ушел от нее улыбаясь, но слегка вздрогнул от страха, когда
вспомнил все, что не сказал ей.
Глава 21
На следующий день они поехали в Коннектикут, спрятавшись за плотно закрытыми
занавесями его
роллса
, снова беседуя о бизнесе, на этот раз о доме мод ее
деда в Париже, а затем опять заговорили о Риме.
— Откуда вы так много знаете об этом? — Она внимательно смотрела на
него, пока они проезжали под деревьями, на которых только начинали
появляться листочки.
— Это очень близко моему бизнесу. Каким бы видом торговли вы ни
занимались, основные положения зачастую одни и те же.
Идея заинтриговала ее. Она никогда не задумывалась о возможности применения
своих знаний к чему-нибудь еще.
— Вы занимаетесь очень многими делами? — Но из его обширных познаний
она уже поняла, что это так и есть. Ей казалось странным, насколько он был
неразговорчив насчет своего бизнеса — большинство мужчин с готовностью
говорили именно о работе и ни о чем другом.
— Да.
— Почему вы не расскажете мне побольше о других ваших делах?
— Потому что эти рассказы только наскучат вам. Некоторые нагоняют скуку
даже на меня.
Она засмеялась вместе с ним и радостно потянулась, когда они вышли из
машины.
— Если бы вы только знали, как давно я не ходила по траве и не видела
деревьев. Наконец-то и здесь появляется зелень. Я уж думала, что все вокруг
вечно будет серым.
Он нежно улыбнулся ей.
— Вот видите, в природе то же самое. Ничто не длится вечно, Изабелла.
Ничто — ни плохое, ни хорошее. Мы оба это знаем. Вы не можете срубить дерево
за то, что оно еще не в цвету. Вам надо подождать, и через какое-то время
оно снова оживет. — Ему хотелось сказать ей:
Как и вы
.
— Наверное, вы правы. — Но она была слишком счастлива, чтобы сейчас
думать о прошлом. Ей хотелось просто глубоко дышать и наслаждаться природой
и первыми признаками весны.
— Почему вы не взяли Алессандро? — Он по-' смотрел на нее.
— У него и Джесона назначена встреча в парке с друзьями. Но он просил
обязательно напомнить вам о пожарной станции. — Она, смеясь, погрозила ему
пальцем: — Я же вам говорила!
— Я уже это организовал. Во вторник днем.
— Тогда вы — человек слова. Он серьезно посмотрел на нее.
— Это действительно так, Изабелла.
Но она уже знала это. Все в нем говорило о том, что он человек чести, на
которого можно положиться и доверить сердечные тайны. Она многие годы не
встречала таких людей, как он. А еще дольше она ни с кем не была так
откровенна, как с ним. Единственными людьми, которым она доверяла, были
Амадео, Бернардо и Наташа. Но она потеряла Амадео, а с Бернардо они больше
не разговаривали на личные темы. Между ними лежало слишком большое
расстояние, и к тому же она чувствовала себя оторванной от него, как и он от
нее. Поэтому она осталась только с Наташей, а теперь и с Корбетом.
Удивительно, как всего за несколько дней она стала доверять ему и всему, что
он говорил.
— О чем вы задумались?
— О том, что мне хорошо с вами, как со старым другом. И это очень
странно.
— Почему же странно? — Они остановились у упавшего дерева и присели на
него. Корбет выглядел поразительно молодо, несмотря на преждевременную
седину.
— Странно только потому, что я не знаю вас. Правда, я даже не знаю, кто
вы.
— Нет, знаете. Вы знаете все самое существенное обо
мне.
Где я живу, что делаю. Знаете, что я долгие годы был другом
Наташи. Вам известно и кое-что другое. Я многое рассказал вам. — Он имел в
виду свою умершую жену, Бет. Изабелла молча кивнула и перевела взгляд на
верхушки деревьев, выгнув свою длинную шею: волосы мягко упадали ей на
спину. Он улыбался, глядя на нее, — в этот момент она походила на ребенка на
качелях.
Он был заинтригован ею, ее изумительной красотой и острым умом, нежной
элегантностью, сочетающейся с редкостной силой и способностью руководить.
Она была полна контрастов и глубоких оттенков.
— Почему вы всегда в черном, Изабелла? Я никогда не видел вас, одетой в
другой цвет, кроме того вечера, когда на вас было белое пальто.
Она прямо посмотрела на него:
— Ради Амадео. Я буду носить черное в течение года.
— Простите. Мне следовало это знать. Но люди в Штатах больше не
соблюдают траур. — Он явно огорчился, как если бы сказал что-то неуместное,
но Изабелла улыбнулась.
— Все нормально. Это не расстраивает меня. Это — просто традиция.
— Вы даже дома в черном. Она кивнула.
— Вы, должно быть, великолепно смотритесь в других цветах — сизых
оттенках и нежно-персиковых, ярко-голубых и красных — с вашими темными
волосами... — У него был мечтательный и мальчишеский вид.
Она засмеялась:
— Вам следовало стать дизайнером, Корбет.
— Иногда я бываю и им.
— В каком плане? — Ее глаза стали серьезными, когда она выпрямила
голову, чтобы повнимательнее посмотреть на него. Он был интересным
человеком.
— О, я как-то выбрал несколько моделей для воздушной линии. — Он
побоялся сказать больше.
— Это имело успех?
— Воздушная линия?
— Нет, модели. Они хорошо смотрелись?
— Думаю, да.
— Вы использовали свои ткани? — Он кивнул, и она, казалось, одобрила. —
Это было хорошее дело. Я иногда стараюсь использовать взаимозаменяемые вещи
в готовой одежде и моих моделях. Хотя это не всегда легко из-за тканей. Но я
делаю это, когда удается.
— Где вы всему этому научились? — Он был очарован, и она улыбнулась.
— У моего деда. Он был гением. Единственный и неповторимый Жак-Луи
Парель. Я наблюдала за ним, слушала, училась у него. Я всегда знала, что
буду модельером. Проведя год здесь, я открыла собственное ателье мод в Риме.
— Так она встретилась с Амадео, и с этого все началось.
— Значит, вы — прирожденный гений.
— Очевидно. — Она с усмешкой сорвала маленький полевой цветок.
— И сама скромность в придачу. — Он легко положил ей руку на плечо и
встал. — Как насчет того, чтобы перекусить?
— Мы можем поехать куда-нибудь? — с восторгом спросила она, но он
быстро покачал головой:
— Нет.
Ее глаза на мгновение потускнели.
— Я сделала глупость, что спросила.
— Мы вернемся сюда летом. Прямо за тем холмом есть прекрасный ресторан.
А пока, Изабелла, я захватил немного провизии.
— Правда?
— Конечно. Надеюсь, вы не думали, что я стану морить вас голодом?
Пожалуй, у меня чуть больше здравого смысла. Кроме того, знаете ли, я тоже
хочу есть.
— Вы решили устроить пикник?
— Что-то в этом роде. — Он протянул ей руку, и она встала с поваленного
дерева, отряхивая черную юбку и поплотнее запахивая черный блейзер.
Корбет подъехал к близлежащему озеру, остановил машину и достал большую
кожаную сумку, из которой извлек паштет, сыр бри, французскую булку, икру,
печенье, пирожные и фрукты.
Изабелла с восторгом смотрела на деликатесы, разложенные на маленьком
столике, который он вытащил из багажника.
— Мой Бог, какая роскошь. Не хватает только шампанского.
— Вы слишком торопитесь, — сказал он, поклонившись со своего места и
задорно посмотрев на нее. Корбет открыл бар и вытащил большую бутылку,
лежащую в ведерке со льдом. Потом поставил два стакана.
— Вы продумали все.
— Почти.
Все воскресенье шел дождь, и Изабелла целый день играла дома с Алессандро,
благодаря Бога, что накануне была хорошая погода. В понедельник она
проработала пятнадцать часов, а во вторник провела день в бесконечных
звонках в Гонконг и Европу, в Бразилию и Бангкок.
Она сидела на кухне в джинсах и пила кофе, когда раздался звонок в дверь. До
прихода мальчиков оставалось десять минут. Хэтти ушла на рынок, а Наташа
сказала, что уходит на весь день. С удивленным видом Изабелла подошла к
входной двери, заглянула в
глазок
и усмехнулась. Это был Корбет, тоже в
старом свитере и джинсах.
— Как вы могли забыть о таком важном событии? Ведь сегодня мы едем на
пожарную станцию!
Изабелла смутилась.
— Я забыла.
— Мальчики дома? Если нет, то мне придется взять вас. Пожарная станция
никогда не простит меня, если мы там не появимся. Я просто скажу, что вы —
моя племянница. — Его глаза оценивающе скользили по Изабелле, он внезапно
заметил ее длинные худые ноги и узкие бедра.
— Мальчики будут дома через пять минут, и они будут в восторге. А как
вы?
— Прекрасно. Чем вы обе занимаетесь? Работаете, как всегда?
— Конечно. — Изабелла важно посмотрела на него, а потом поманила к
двери своего кабинета. — Хотите посмотреть, какой красивый кабинет
предоставила мне Наташа, когда я сюда приехала? — Она походила на маленькую
девочку, демонстрирующую свою комнату. Он с готовностью последовал за ней и
присвистнул, войдя в кабинет. — Чудесно, не правда ли?
— О да. — На столе была разложена ее работа, горы бумаг, а на полу
лежали аккуратные стопки с рисунками моделей. — К этому надо привыкнуть.
Представляю, что в Риме у вас немного больше места.
— Чуть-чуть. — Она улыбнулась, подумав об огромных кабинетах, которые
были у них с Амадео. — Но я справляюсь.
— Похоже на то.
В этот момент появились мальчики и радостно завопили, обнаружив Корбета.
Через десять минут они снова ушли вместе с ним и вернулись только через два
часа.
— Ну как съездили? — Изабелла ждала их возвращения, и они рассказали ей
со всеми подробностями. Алессандро восторженно сообщил, что там
действительно есть латунный шест, выкрикнув это через плечо, когда Хэтти
тащила его в ванну. — Теперь ближе к делу, — сказала она Корбету, когда они
остались одни. — Как вы? Устали?
— Немного. Но мы чудесно провели время.
— Какой вы хороший спортсмен. Хотите выпить?
— Пожалуй. Виски с содовой и много льда.
— Очень по-американски. — Она бросила на него неодобрительный взгляд и
подошла к Наташиному бару из белого мрамора.
— Что же выпить мне?
—
Чинзано
, перно или, может быть, ликер.
— Я запомню это к следующему разу. Но, к счастью, я предпочитаю виски.
— Она протянула ему бокал, и он усмехнулся. — А где Наташа?
— Одевается к ужину и открытию галереи.
— А вы, Золушка?
— Как обычно. Пойду на прогулку.
— А вы не боитесь, Изабелла? — Он посмотрел на нее с внезапной
озабоченностью.
— Я очень осторожна. — Она даже больше не ходила на Мэдисон-авеню. — Не
очень интересно, но все же помогает.
Он кивнул.
— Могу я присоединиться к вам сегодня вечером? Она быстро ответила:
— Конечно.
Подождав, пока Корбет допьет виски, а Наташа уйдет на званый вечер, они
пошли гулять. Они прошлись по ее обычному маршруту и даже немного дальше,
медленно туда и быстрым шагом обратно. Ей так больше нравилось. Как будто ее
тело нуждалось в тренировке и свежем воздухе. Прогулки было недостаточно, но
все же лучше, чем ничего.
— Теперь я знаю, что чувствуют бедные маленькие собачки, запертые на
целый день в квартирах.
— Иногда я чувствую себя так в своем кабинете.
— Да. — Она укоризненно посмотрела на него. — Но вы можете в любой
момент покинуть его.
Казалось, он о чем-то задумался, когда они вернулись в квартиру, но мальчики
быстро насели на него, одетые в пижамы, с только что вымытыми головами, и
момент был упущен. Изабелла с полчаса наблюдала, как он борется и играет с
ними. По-видимому, Корбету нравилось такое времяпрепровождение. Он прекрасно
общался с детьми, как, впрочем, и со всеми остальными. И ей было приятно
видеть мальчиков с ним. Он был их единственным мужчиной. Наконец на сцене
появилась Хэтти и, невзирая на яростные протесты, увела обоих спать.
— Хотите остаться на ужин?
— С удовольствием.
На кухне их ждал жареный цыпленок с отварной кукурузой и растопленным маслом, приготовленный Хэтти.
После ужина они побрели в конец квартиры и устроились в приятном маленьком
кабинете Наташи. Изабелла включила музыку, и Корбет удобно вытянул свои
длинные ноги.
— Я ужасно рад, что пошел на тот благотворительный вечер на прошлой
неделе. А знаете, я чуть было не отказался?
— Почему?
— Я думал, что там будет скучно. — Он засмеялся при мысли об этом, а с
ним и Изабелла.
— Ну и как, вам было скучно?
— Вряд ли. И с тех пор ни на мгновение.
— Мне тоже. — Она улыбнулась ему и слегка удивилась, когда он взял ее
за руку.
— Я рад. Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое. Если бы я мог
все изменить. — Но он не мог, и он понимал это. Пока не мог.
— Жизнь иногда бывает нелегкой, но, как вы сказали, мы всегда выживаем.
— Некоторые выживают, другие — нет. Но вы из тех, кто выживает. Так же
как и я.
Она кивнула, соглашаясь.
— Думаю, меня этому научил мой дедушка. Что бы ни случалось, какие бы
невзгоды ни сваливались на него, он поднимался и сразу же делал что-то еще
лучше. Иногда ему требовалось какое-то время, чтобы собраться с духом, но
ему всегда удавалось сделать что-то эффектное. Я восхищаюсь этим.
— Вы очень похожи на него, — сказал он, и она улыбнулась в знак
благодарности. — Почему он в конце концов продал свое дело?
— Ему было восемьдесят три года, он устал и был стар. Моя бабушка
умерла, а мою мать совершенно не интересовала эта работа. Оставалась только
я. Но я была слишком молода. Тогда я не могла управлять домом мод Пареля.
Хотя теперь я могла бы. Иногда я мечтаю вновь выкупить его и объединить с
Сан-Грегорио
.
— Почему вы этого не сделали?
— Амадео и Бернардо всегда считали, что в этом нет смысла.
— Неужели? А для вас?
— Возможно. Я еще окончательно не решила, но не исключаю такой
возможности.
— Тогда когда-нибудь вы купите его.
— Может быть. В одном я уверена: я никогда не продам то, что имею. —
Она имела в виду
Сан-Грегорио
.
— А разве так ставился вопрос? — спросил он и отвел глаза.
— Мой директор, Бернардо Франко, старается подтолкнуть меня к этому. Он
ужасный глупец. Я никогда не продам.
Корбет понимающе кивнул.
— Я думаю, вам не следует этого делать.
— В один прекрасный день это дело будет принадлежать Алессандро. Я
обязана передать его ему.
Корбет снова кивнул, и разговор перешел на другие темы. Они заговорили о
музыке и путешествиях, о местах, где они жили в детстве, и почему у Корбета
не было детей.
— Я боялся, что у меня не будет времени даже на одного.
— А ваша жена?
— Я на самом деле не уверен, что ей хотелось иметь детей. Во всяком
случае, она соглашалась со мной, и у нас их так и не было, а теперь уже
немного поздновато.
— В сорок два? Не говорите ерунду. В Италии у мужчин намного старше вас
все время рождаются дети.
— Тогда я выбегу на улицу и немедленно заведу одного. Что же мне
делать? Дать объявление в газету?
Изабелла тихо засмеялась с противоположного конца маленького дивана.
— Я не думаю, что вам следует прибегать к таким решительным мерам.
Он мягко улыбнулся:
— Может быть, и нет.
А затем, даже не понимая, как это случилось, она увидела, как он придвинулся
ближе, положил руки ей на плечи. Она почувствовала, как плывет в его
объятия. Вдали играла музыка, грохоча в ее ушах, когда Корбет поцеловал ее,
и она прижалась к нему, как к спасательному плоту в сильном прибое. Он нежно
поцеловал ее, и она почувствовала, как все ее тело тянется к нему, пока она
не оторвалась от него, слегка пошатываясь.
— Корбет! Нет! — Она удивилась самой себе, но ее быстро успокоил взгляд
его глаз. В них было выражение нежной любви человека, которому она доверяла,
с которым она чувствовала себя в полной безопасности. — Как это произошло? —
Ее глаза затуманились слезами смущения, а возможно, и некоторой радости.
— Ну что ж, посмотрим'. Я скользнул по дивану сюда, затем положил руку
сюда... — Он добродушно смеялся над ней, и ей ничего не оставалось, как тоже
засмеяться.
— Это было ужасно, тебе не следовало этого делать, Амадео... — Она
неожиданно осеклась. Здесь не было Амадео. На глаза тотчас навернулись
слезы. Но он снова обнял ее и крепко прижал к себе, а она плакала.
— Нет, Изабелла, не надо. Не оглядывайтесь назад, дорогая. Думайте о
том, что я сказал вам: боль не останется навечно. Это нечто совсем, совсем
новое.
Но он был рад, что после смерти Амадео прошло почти восемь месяцев. И этого
было достаточно для того, чтобы она была готова по крайней мере подумать о
ком-то еще.
— Но я не должна была, Корбет. — Она медленно отстранилась от него. — Я
не могу.
— Почему? Если вы этого не хотите, мы больше никогда даже не заговорим
об этом.
— Не в этом дело, вы мне нравитесь...
— Может быть, еще слишком рано? Не будем спешить. Обещаю. Я хочу, чтобы
вы больше не были несчастны.
Тогда она нежно улыбнулась:
— Это — прекрасный сон. Ничто не вечно, помните? Ничто — ни хорошее, ни
плохое.
— Да, но кое-что длится очень долго. Мне бы очень хотелось, чтобы так
было с вами.
Не зная, почему говорит это, она неожиданно для себя произнесла:
— Мне тоже.
Он улыбнулся ей. Они пили бренди, слушали музыку и сидели на полу, как дети.
С ним было легко, и она была счастлива, но ей стало еще радостнее, когда он
снова поцеловал ее. На этот раз она не возражала, и ей не хотелось, чтобы он
останавливался. Наконец он взглянул на часы, нежно посмотрел на нее и встал.
— Дорогая, думаю мне пора домой.
— Так рано! Наверное, еще нет и десяти. Он покачал головой.
— Уже почти половина второго, и если я сейчас же не уберусь отсюда, то
нападу на вас.
— Изнасилуете? — весело спросила Изабелла. Она уже взяла себя в руки.
— Мы могли бы начать с этого. В этом есть своя прелесть, вам не
кажется? — Он лукаво прищурился, и она засмеялась.
— Вы невозможны.
— Может быть, но я без ума от вас. — Он протянул руки и рывком поднял
ее. — А знаете, Изабелла? Я много лет не испытывал такого.
— А до этого? — Она все еще шутила. Внезапно ей стало так радостно, что
захотелось летать.
— О, до этого я влюбился в девочку по имени Тилли Эрзбаум. Ей было
четырнадцать, и у нее была великолепная грудь.
— А сколько лет было вам? Он задумался.
— Девять с половиной.
— Тогда вы прощены.
— Слава Богу.
Они медленно пошли к двери, и он опять поцеловал ее, когда они пожелали друг
другу спокойной ночи.
— Я позвоню завтра. Она радостно улыбнулась.
— А как насчет нашей прогулки? Могу я присоединиться к вам завтра?
— Думаю, это можно организовать.
Проснувшись на следующее утро, Изабелла ужаснулась содеянному. Она же вдова.
В душе она все еще оставалась замужней женщиной. Что она наделала, целуясь с
ним ночью на полу в кабинете? У нее колотилось сердце каждый раз при мысли
об этом, и она испытывала грусть, смешанную с незнакомым прежде чувством
вины. Когда он позвонил ей, Изабелла укрылась в своем кабинете и севшим
голосом сказала Наташе через закрытую дверь, что слишком занята, чтобы
болтать с кем-то по телефону, даже с ним. Но это была не его вина,
урезонивала она себя, тщетно пытаясь с головой зарыться в работу. В этом
была вовсе не его вина. Она, так же как и он, жаждала этих поцелуев,
удивленная, как и он, своими ответными поцелуями, а еще больше тому, что
зашевелилось в глубине ее души. Но Амадео... Амадео... И тогда она осознала:
Амадео больше никогда не вернется.
— Куда ты идешь? — Наташа удивленно посмотрела на нее, когда Изабелла
поспешно направлялась к входной двери.
— Я хочу пойти погулять пораньше. У меня будет слишком много работы
сегодня вечером. — Она нервно взглянула на Наташу, и голос у нее был резким.
— Ладно. Тебе не стоит так нервничать из-за этого. Я просто спросила.
Она вернулась в пять часов, все еще потрясенная, нервная, шокированная своим
поступком. Но потом вдруг, поднимаясь в лифте, поняла, что была дурочкой.
Она — взрослая женщина. Итак, она поцеловала его. Ну и что? Но открыв дверь
в квартиру, она так и подскочила, увидев его посреди комнаты. Дети, как
обычно, играли возле его ног, а Наташа растянулась на диване среди книг и
бумаг, пытаясь болтать с Корбетом, несмотря на шум.
— Привет, Изабелла. Как погуляла? — выкрикнула Наташа.
— Прекрасно.
— Надеюсь, прогулка пошла тебе на пользу. Перед уходом ты была в
отвратительном настроении.
Изабелла кивнула, а Корбет усмехнулся. Но в выражении его глаз не было
ничего чересчур фамильярного или неприятного, заявляющего о его правах на
нее.
—
...Закладка в соц.сетях
