Жанр: Любовные романы
Счастье
...ключать такую возможность было нельзя.
— Ну, и что же теперь будет?
— Будем радоваться тому, что имеем, и так долго, как сможем, а когда
для обоих из нас это станет слишком сложно, скажем друг другу спасибо,
поцелуемся, обнимемся и распрощаемся.
— Вот так просто?
— Вот так просто.
— Я с этим не согласен. Человек привязывается к другим людям. Тебе не
кажется, что, проведя месяц вместе, мы привязались друг к другу?
— Конечно. Но не путай великолепный секс с большой любовью. Эти две
вещи не всегда сочетаются. Ты мне нравишься, мне с тобой хорошо, может, я
даже тебя люблю. Но все будет по-другому, когда вернутся дети, причем
перемены коснутся нас обоих. Ничего не поделаешь, придется с этим смириться.
Нельзя убиваться из-за таких вещей. Не стоит.
Меган говорила таким безразличным, будничным тоном, в точности как тогда,
при первом знакомстве в электричке и когда впервые пригласила его к себе
ужинать. Пока это является развлечением, все прекрасно, как только перестает
им быть, надо выбросить все на помойку.
Она права, — думал Оливер. — Я внушил себе, что полюбил ее, а на самом
деле, как она и говорит, полюбил ее тело
.
— Может, ты и права. Не знаю.
В ту ночь они снова занимались любовью, но это уже было не то. А на
следующее утро Меган вернулась к себе, причем предварительно замела все
следы своего месячного пребывания в его квартире, забрав свою косметику,
дезодорант, таблетки от мигрени, духи, которые Олли ей подарил, бигуди,
Тампакс
и несколько платьев, висевших у него в шкафу. Вид пустых полок и
вешалок снова вызвал у Оливера чувство одиночества и навеял воспоминания о
болезненной потере Сары. Почему все должно кончаться? Почему все течет, все
изменяется? Почему нельзя хоть что-то удержать навсегда?
Все эти вопросы с еще большей ясностью встали перед ним, когда он увидел
спускавшихся по трапу самолета детей, а за ними Сару. Он никогда раньше не
видел на ее лице такого потрясения, печали и одиночества. Провалившиеся
глаза смотрели на Оливера скорбно, повязка на подбородке прикрывала
многочисленные швы. У Сэма был испуганный вид, он здоровой рукой держался за
руку матери, другая рука была в гипсе от кончиков пальцев до самого плеча.
Мелисса принялась плакать, едва только увидела отца, и, бессвязно
всхлипывая, бросилась ему в объятия. То же сделал в следующее мгновение Сэм.
Рука на перевязи мешала ему прильнуть к папе.
Когда Оливер посмотрел на женщину, которая раньше была его женой, то понял,
как сильно она любила паренька, погибшего в Сан-Ремо.
— Я сочувствую, Сарри... сочувствую...
Видеть ее такой надломленной было все равно что самому потерять что-то
родное.
— Может, я могу чем-то помочь?
Сара покачала головой. Пока они медленно шли к месту получения багажа,
Мелисса рассказывала о похоронах. Жан-Пьер был единственным ребенком, для
его родителей это была трагедия.
Оливер пытался их утешить, потом поверх головы Сэма взглянул на Сару:
— Может, хочешь пожить в Перчесе? Мы можем жить в городе и приехали бы
только на Праздник труда.
Но Сара только покачала головой и улыбнулась. Казалось, она стала спокойнее
и мудрее, но не постарела.
— В понедельник у меня начинаются лекции. Мне надо возвращаться. Дел
очень много. — Сара не сказала Оливеру, что в это лето наконец начала писать
роман. — Но все равно спасибо. Ребята, может, прилетят ко мне через пару
недель. Не беспокойся за меня.
Однако она боялась возвращения в кембриджскую квартиру, где оставалось много
вещей Жан-Пьера. Ей вдруг стали понятнее переживания Оливера после ее
отъезда. В этом было что-то от смерти. Она любила Жан-Пьера как сына, как
друга, как любовника, как отца и готова была дать ему все, в чем в последние
годы отказывала Оливеру, потому что Жан-Пьер от нее ничего не требовал. Он
преподал ей уроки щедрости, любви... исмерти...
Сара полетела прямо в Бостон, а Оливер с детьми поехал на такси в город. Они
вели себя тихо, были подавленные и расстроенные. Олли спросил Сэма, не болит
ли рука, и пообещал отвести его к врачу-американцу. Визит уже был назначен
на вторую половину дня. Когда они пришли к ортопеду, тот посмотрел руку и
сказал, что в Сан-Ремо ее сложили правильно.
Мел за минувший месяц подросла, загорела и похорошела, несмотря на жуткие
переживания.
Оливер был рад, что дети вернулись, он понял, что очень по ним тосковал,
даже не отдавая себе в этом отчета. Месяц с Меган вспоминался ему теперь как
чистое безумство. На следующий день они должны были отправиться в Перчес, на
уик-энд, и Олли предложил Меган, чтобы та приехала туда в воскресенье
познакомиться с детьми. Агги возвращалась в понедельник, до той поры им
предстояло заботиться о себе самим. Оливер, когда они добрались домой,
приготовил яичницу и поджарил тосты. Мало-помалу дети рассказали ему, как
прошло их путешествие. До несчастного случая все было великолепно. Слушая
их, Олли опять осознал, как отдалилась от его жизни Сара. Он больше не был
уверен, любит ли се.
Поев, дети сразу отправились спать. Сэм клевал носом уже за кухонным столом.
Сказывалась разница во времени, к тому же оба просто устали.
Оливер подоткнул Сэму одеяло, уложил сломанную руку на подушку, как
рекомендовал врач, и пошел проверить Мелиссу. Та стояла посреди своей
спальни с выражением крайнего изумления на лице и держала в руке какой-то
загадочный предмет.
— Что это?
Это была блузка с запутавшимся в ней лифчиком. Лицо у Оливера вытянулось, он
почувствовал запах духов Меган и теперь вспомнил, как догнал ее в спальне
Мел, буквально сорвал с нее одежду, а потом они с хохотом помчались в его
спальню, и кончилось все любовными утехами в ванне.
— Не знаю...
Олли и вправду не знал, что ей сказать. Не будет же он объяснять своей
шестнадцатилетней дочери, что тут творилось на протяжении последнего месяца.
— Это разве не твое?
Оливер состроил невинную мину, а Мел была еще достаточно молода, чтобы не
поверить отцу.
— Нет, не мое, — ответила Мелисса тоном жены, подозревающей мужа во
всех смертных грехах.
Тут Олли хлопнул себя по лбу:
— Вспомнил. Я разрешил в один из уик-эндов пожить здесь Дафне, когда
сам был в Перчесе. Ее квартиру красили.
Мелисса восприняла его слова с явным облегчением, Олли поцеловал ее, пожелав
спокойной ночи, и удалился в свою комнату, чувствуя себя так, словно только
что избежал смертной казни.
Поздно вечером он позвонил Меган, чтобы сказать, как по ней тоскует и с
каким нетерпением ждет воскресенья. На следующее утро все трое отправились
за город. Отперли дом, в котором стояла духота и пахло плесенью, включили
кондиционер и поехали в продуктовый магазин. Потом, после ленча, направились
к дедушке, чтобы забрать Энди.
Джордж выглядел очень хорошо, в момент их прибытия он возился в саду, но не
один — ему помогала Маргарет Портер, соседка. У нее была новая прическа, а
на Джордже — новый светло-голубой льняной пиджак. Оба смеялись, и Оливер,
видя это, почувствовал облегчение и радость, что отец снова весел. Все это
время, каждый раз, как Олли навещал отца, у него перед глазами всплывало его
лицо в минуту прощания с умирающей супругой. Воспоминание той сцены
разрывало Оливеру сердце, но вот наконец, три месяца спустя, Джордж стал
выглядеть значительно лучше.
— Добро пожаловать! — крикнул он детям, а Маргарет пошла в дом за
лимонадом и домашним печеньем.
Все было почти как прежде, правда, Сэм сказал, что печенье стало даже лучше.
Маргарет улыбнулась, но отдала должное своей покойной подруге.
— Твоя бабушка готовила лучше всех, кого я знала. У нее получался самый
вкусный лимонный меренговый пирог.
Джордж улыбнулся, думая о Филлис, а к Оливеру вернулись воспоминания
детства.
— Чем ты последнее время занимался, папа? — спросил Олли, когда они
сели в саду под старым вязом. Родители так и не построили себе бассейн,
Джордж считал, что он им не нужен, а если хочется поплавать, всегда можно
съездить к сыну в Перчес.
— Мы были заняты. В саду много работы. А на прошлой неделе ездили в Нью-
Йорк. У Маргарет там были дела, ну и в театр заодно сходили. Хорошая была
пьеса на самом деле.
Джордж произнес это как бы с удивлением и улыбнулся, взглянув на Маргарет.
Оливер тоже удивился. Отец всегда терпеть не мог ходить в театр. Потом
Джордж посмотрел на руку Сэма и спросил:
— Как это тебя угораздило, внучек?
Сэм рассказал им о несчастном случае, а Мелисса добавила свои впечатления.
Джордж и Маргарет были в ужасе и так же, как Оливер, благодарны судьбе за
спасение ребят.
— После такого начинаешь понимать, как ценна жизнь, — сказал Джордж
внукам. — И как коротка. Вашему другу было всего лишь двадцать пять. Это
ужасно... ужасно...
Олли заметил, что отец взял Маргарет за руку, и подумал, что бы это могло
значить. Затем она повела детей в дом за лимонадом и новой порцией печенья.
— Папа, ты хорошо выглядишь, — с некоторой иронией заметил Оливер,
когда дети ушли. Ему была интересна причина такой перемены, и, кстати,
вспомнился собственный загул с Меган. Может, и у отца был небольшой флирт с
соседкой? Ничего плохого тут быть не могло. Оба вдовцы, в возрасте, и имеют
право на дружеское общение время от времени. Олли знал, как одиноко было
отцу после смерти матери.
— Я неплохо себя чувствую, сынок. Маргарет очень хорошо обо мне
заботится. Знаешь, она же была медсестрой, а ее муж — врачом.
— Да, я помню.
— Мы хотели бы как-нибудь пригласить тебя на ужин. Может, даже в
городе. Маргарет нравится время от времени бывать в Нью-Йорке. Она говорит,
что там чувствует себя моложе. Я не знаю, Нью-Йорк ли на нее так действует,
но у нее энергии столько, что хватило бы на двух ее ровесниц. Она
грандиозная девчонка.
Оливер улыбнулся, услышав, что отец назвал женщину семидесяти с лишним лет
девчонкой, но что в этом такого. Однако в следующее мгновение он чуть не
упал со стула, когда папаша озорно посмотрел на него и с улыбкой сообщил:
— Знаешь, Оливер, мы в следующем месяце поженимся. Тебе, наверное, это
будет трудно понять. Но мы не молоды и знаем, что времени нам отпущено
немного. И поэтому не хотим растрачивать понапрасну то, что осталось. Я
думаю, мама бы это поняла.
— Вы... что? — Оливер повернулся на стуле и уставился на него в
изумлении. — Мама скончалась три месяца назад, а ты женишься на своей
соседке?
Он что, спятил? Или в старческий маразм впал? Что с ним случилось? Как он
вообще мог такое подумать? Ну просто черт знает что!
— Надеюсь, ты шутишь? — спросил Оливер, побледнев от злости.
— Нет, я серьезно. Я, наверное, имею право не только в одиночестве
сидеть в кресле, как ты думаешь? Или тебя возмущает, что люди в нашем
возрасте увлекаются друг другом? У нас мог бы быть роман, но я считаю, что
обязан поступить с ней порядочно и жениться.
— Ты обязан поступить порядочно с памятью мамы. Она еще даже не успела
остыть в своей могиле!
Олли встал и принялся расхаживать по лужайке. Джордж спокойно наблюдал за
ним, а Маргарет видела через окно на кухне всю сцену и была чрезвычайно
обеспокоена. Она говорила Джорджу, что все так и будет, а тот ответил, что
они имеют право на личную жизнь, что пока еще не покойники, хотя, возможно,
скоро ими станут, и что он не собирается просто доживать оставшиеся годы. И
еще сказал, что любит ее, хотя жизнь с Филлис — это было совсем другое.
— Я очень уважаю память мамы, Оливер. Но у меня есть право на личную
жизнь. Как и у тебя. Может, ты когда-нибудь снова женишься. Нельзя всю
оставшуюся жизнь только горевать о Саре.
— Спасибо за совет.
Это было невероятно. Всего несколько недель назад он сидел себе дома, в
целомудренном безбрачии, а тем временем у его отца был роман с соседкой.
— Я думаю, что тебе следует это хорошенько обдумать.
— Я уже обдумал. Мы поженимся четырнадцатого и будем рады, если ты с
детьми приедешь, если захотите.
— Об этом нет и речи. Одумайся.
Когда он это говорил, подошла Маргарет, подала Джорджу соломенную шляпу,
стакан с чем-то прохладительным и таблетку от сердца, и даже Оливер не мог
не заметить, с какой нежностью и любовью они друг на друга посмотрели.
До самого отъезда Олли оставался надутым и чопорным. Он торопливо загнал
детей в машину, вежливо поблагодарил Маргарет, а на полпути к Перчесу
вспомнил, что не забрал Энди. Из дома он позвонил отцу и сказал, что заберет
собаку в следующий уик-энд.
— Очень хорошо. Мы здесь рады его обществу, — ответил Джордж, а потом
добавил: — Извини, Оливер, что я тебя расстроил. Я понимаю твои чувства. Но
постарайся посмотреть на это и с моей точки зрения. К тому же она прекрасная
женщина.
— Я рад за тебя, папа, — процедил Олли сквозь стиснутые зубы, — но все
же думаю, что ты поторопился.
— Возможно. Но надо поступать так, как считаешь правильным. А в нашем
возрасте времени остается мало.
Хорошего времени, во всяком случае. Никогда не знаешь, какое горе тебя ждет
за углом.
— Тем более следует поступать осмотрительно.
— Все зависит, как на это смотреть. Представь себя на моем месте.
Положив трубку, Оливер подумал, что самая отвратительная сцена, которую он
себе может представить, — это как отец занимается любовью с Маргарет Портер.
Позвонив вечером Меган, он поделился с ней этим.
— Не говори глупости. Ты что, думаешь, твой половой инстинкт умрет
раньше тебя? Надеюсь, что нет. Твой отец прав и умен. С какой стати он
должен сидеть один? У тебя своя жизнь, у детей своя. Он имеет право на нечто
большее, чем только доживать остаток лет в одиночестве, вспоминая твою мать.
Ты ему на самом деле этого желаешь?
Олли не мог ответить на ее вопрос ни утвердительно, ни отрицательно, но ее
точка зрения его раздражала.
— Ты такая же испорченная, как он. По-моему, у вас обоих сдвиг на почве
секса.
И Олли рассказал ей о том, как Мел нашла ее блузку и лифчик. Меган только
рассмеялась.
— Я прекрасно помню ту ночь, — сказала она игриво.
— Я тоже. Господи, как я по тебе тоскую. У меня чуть ли не
галлюцинации.
— Ладно, завтра в бассейне наверстаем упущенное. Олли представил, как
они занимаются любовью, а кругом ходят дети, и содрогнулся.
Нет, теперь уже
так нельзя
, — подумал он.
— Может, подождем до понедельника?
— Не надейся, что-нибудь придумаем.
Он с улыбкой положил трубку и задумался: неужели Меган права насчет его
отца? Нет, он и думать об этом не хотел. Отец, в его возрасте, — и женится!
Сама мысль его возмущала.
Глава 17
Оливер встретил Меган на станции. На ней были короткие шорты и белый топ в
черный горошек. Единственным его желанием было сорвать с нее эти скупые
покровы и овладеть ею прямо в машине, но Олли сдержался. По пути к дому
Меган хихикала и поглаживала его бедро.
— Прекратите сейчас же, Меган Таунсенд. Вы будите во мне зверя!
— Конечно, мой дорогой, это мне и надо.
А потом, словно переключив канал, Меган рассказала ему о том, как успешно
прошел пятничный книжный аукцион...
Когда они приехали, дети были в бассейне. Сэм плавал с рукой, завернутой в
полиэтиленовый пакет, а Мел лежала на надувном матрасе в новом бикини,
купленном на юге Франции. Оба с интересом смотрели на приближающихся отца и
Меган. Оливер представил ей детей и повел в дом переодеться. Но лишь только
он показал ей ванную, Меган моментально затащила его туда, запустила руку
ему в шорты и стала гладить.
— Меган... не надо!.. Дети!..
— Т-с-с... Они ничего не заметят.
Меган истосковалась по Оливеру не меньше, чем Олли по ней. После месячного
торжества оргазмов они целых три дня пробыли друг без друга, и она, закрыв
дверь на защелку, спустила ему до колен трусы, лизала, сосала, целовала, а
он стянул с нее топ и шортики. Как обычно, под ними ничего не было. Меган
стала на колени, не переставая его ласкать, а Олли мягко толкнул ее на спину
и на полу ванной дал волю неистовой страсти. Меган судорожно вздрагивала,
стонала под ним, Олли уже чуть было не кончал, когда вдруг услышал, что Сэм
ходит по дому, стучит во все двери и зовет его. Он приподнялся и с дикими
глазами уставился на Меган, потом приложил палец к губам, а она между тем
захихикала.
— Па! Ты тут?
Ванная была маленькая, и Оливер не сомневался, что ребенок мог слышать его
дыхание. Он покачал головой, давая знак Меган.
— Нет, его здесь нет. Я сейчас выйду, — ответила та, лежа на полу, под
охваченным ужасом Оливером.
— О'кей! А ты не знаешь, где он?
— Не знаю. Он сказал, что за чем-то пошел.
— О'кей.
Послышалось хлопанье дверями, Сэм ушел, а Олли вскочил на ноги, плеснул себе
на лицо холодной воды, натянул трусы и попытался пригладить волосы, вызвав
смех Меган.
— Я же сказала тебе, что мы что-нибудь придумаем.
— Меган, ты сошла с ума! — прошептал Оливер, убежденный, что сын все
понял, но Меган ничуть не испугалась:
— Да брось ты. Ему десять лет, он понятия не имеет, чем занят папа.
— Напрасно ты так думаешь.
Олли торопливо поцеловал ее и открыл дверь, Меган же невозмутимо полезла в
сумку за бикини.
— Увидимся у бассейна.
Он надеялся, что там Меган будет вести себя подобающим образом и не станет
шокировать Мел. Но с другой стороны, девочка провела месяц с матерью и ее
двадцатипятилетним возлюбленным... Да и сам он имеет право на личную жизнь,
разве нет? Эта мысль сразу напомнила Оливеру слова отца. Но тут ведь было
другое, не так ли? А может, то же самое?
Сэм ждал его на кухне. Он хотел кока-колы и не мог ее найти.
— Где ты был, пап?
— В гараже, искал гаечный ключ.
— Для чего?
— Господи, да отстань ты, в конце концов.
Пока их не было, все было так просто, и так теперь усложнилось.
Олли налил Сэму кока-колы и вернулся к бассейну, где Меган медленно
погружалась в воду в микроскопическом красном бикини. Свои темные волосы она
высоко подняла и заколола на затылке. Мел рассматривала ее оценивающим
женским взглядом.
Меган и Мелисса не разговаривали, а Оливер чувствовал себя как большой
глупый щенок — бегал вокруг бассейна, глазел на них, присматривал за Сэмом и
ужасно нервничал.
— Мне нравится твой купальник, — обратилась наконец Меган к Мел.
Это было нечто розовое с оборочками и весьма скромное по сравнению с
купальником Меган, состоявшим из двух маленьких лоскутков на груди и
набедренной повязки, но на ней он смотрелся великолепно. У Меган была
фантастическая фигура.
— Я его привезла из Франции.
— Хорошо съездила?
— Нормально.
Мелисса больше не хотела говорить о несчастном случае и полагала, что Меган
не в курсе. Отец сказал ей, что это просто знакомая, с которой он какое-то
время не виделся.
— Мы всего два дня назад вернулись.
Меган проплыла мимо нее, делая красивые, плавные гребки. Пару минут спустя
Мел покинула свой плот и бесподобно нырнула. Они словно бы соперничали,
напряженная атмосфера вокруг бассейна сохранялась до вечера.
На ленч ели хот-доги, и Меган стала рассказывать о том, как ребенком была в
Англии. Однако Мелиссу это, по-видимому, не впечатлило. Впрочем, Меган не
особенно старалась сблизиться с детьми. Олли, глядя на них всех, чувствовал
себя ужасно неловко и почти с облегчением высаживал Меган вечером у ее дома.
Она глазами послала ему поцелуй и, помахав на прощание, исчезла в подъезде.
С Мел явно спало напряжение, а Сэм фыркнул.
— Симпатичная она, да? — сказал Оливер и тут же пожалел, что произнес
эти слова.
Мел разгневанно посмотрела на него:
— Она же вылитая шлюха!
— Мелисса!
— Ты видел ее купальник?
— Ага, — ухмыльнулся Сэм и сразу сделал невинное лицо под осуждающим
взглядом сестры.
— Это же очень симпатичная девушка, — защищал Оливер свою возлюбленную,
пока они ехали домой.
— По-моему, она не особенно любит детей, — заявил Сэм.
— С чего ты это взял?
— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Она с нами мало разговаривала. Но
конечно, внешность у нее что надо, а, пап?
— Она еще и неглупая. Работает редактором в издательстве.
— Ну и что? Она думает только, как бы похвастать своей фигурой.
Мел чувствовала сексуальность Меган и ненавидела ее в отличие от отца и
брата, которые весь день глаз не могли оторвать от гостьи.
Олли решил не развивать дальше тему. Однако вечером, после того как Сэм лег,
Мел появилась из своей комнаты с нахмуренными бровями:
— Можешь ей это отдать.
И вручила отцу блузку и лифчик, которые нашла в своей комнате двумя днями
раньше.
— Это ведь ее, папа?
— Почему ты так решила? — спросил Оливер. Он чувствовал себя пойманным
на месте преступления, уличенным в осквернении их дома. Но имеет же он право
делать что хочет, не так ли? Он же взрослый мужчина, в конце концов. — Я же
сказал тебе, что это вещи Дафны.
— Нет, папа. У Дафны грудь гораздо больше. Это оставила Меган.
Мелисса говорила осуждающим тоном, и Оливер, глядя на дочь, покраснел.
— Послушай, Мел, взрослые иногда делают то, что вообще не касается
детей, и лучше не совать в это нос.
— Она же шлюха!
Глаза у Мел горели, но и Олли вышел из себя.
— Не смей так говорить! Ты ее совсем не знаешь.
— Не знаю и знать не хочу! И ей на нас наплевать. Она только бегает за
тобой свесив язык, как сучка. Терпеть ее не могу.
Оливер слушал, что говорила дочь, и не переставал удивляться. Ведь это из-за
него между двумя девушками возникло соперничество. Еще ему было непонятно,
почему Мелисса возненавидела Меган. Та, правда, не предпринимала особых
усилий, чтобы завоевать детские симпатии. Разговаривала преимущественно с
ним и лишь иногда с детьми. Все получилось не так, как он хотел.
— Она просто знакомая, и все. Ничего серьезного, Мел. Успокойся.
— Это правда? — спросила Мел с видимым облегчением. — Ты в нее не
влюблен?
— Не знаю. Она мне нравится, я о ней думаю.
— Что ж, она о тебе думает гораздо меньше. Она думает только о себе.
Олли задумался, права ли Мел и чего в ней больше — ревности или
наблюдательности?
— Не расстраивайся из-за этого, — посоветовал он дочери перед сном.
Однако, когда Мел ушла к себе, Оливер снова стал размышлять о своем отце.
Повел ли он себя как ревнивый ребенок, как Мел, или был прав, возражая
против брака отца с Маргарет Портер? А какое право он имеет вмешиваться?
Будет ли он составлять отцу компанию по вечерам и выходным? Намерен ли
подносить ему вовремя сердечное? Ему хочется вести свою жизнь, а отец имеет
право на свою. Думая обо всем этом, Оливер еще больше тосковал по своей
матери.
В тот же вечер он решил позвонить отцу. Трубку сняла Маргарет. У Олли это
сначала вызвало раздражение, но он тут же успокоился и попросил отца.
— Привет, папа... Я просто хотел тебе сказать, что... — Он подбирал
слова. — Я тебя очень люблю, вот и все. Поступай, как считаешь нужным, а на
остальное не обращай внимания. Ты в таком возрасте, что сам знаешь, что
хочешь и что тебе нужно. И если с ней ты будешь счастлив... — Слезы жгли ему
глаза, когда он это произносил. — ...Женись! Благословляю тебя!
На другом конце провода Джордж Ватсон слегка всхлипнул, а потом откашлялся и
поблагодарил сына.
— Она хорошая женщина, сынок... но с мамой все равно сравнивать нельзя,
— произнес он, надеясь, что Маргарет не слышит. Джордж чувствовал себя в
долгу перед Оливером. В конце концов, Филлис была его матерью. — Знаешь, у
нее доброе сердце, и я ее люблю.
— Дай вам Бог счастья.
— Ты приедешь на нашу свадьбу?
— Конечно.
— Четырнадцатого сентября. Не забудь.
Оливер рассмеялся. Голос у отца опять был молодой, и это радовало. Черт
подери, он имеет на это право! Оливер сам был бы не прочь найти женщину,
которую бы полюбил и с которой был бы счастлив.
Потом он на радостях позвонил Меган, но той не оказалось дома. Сердце у
Оливера слегка ныло, когда он диктовал информацию автоответчику и после
ложился в пустую, холодную постель. Он задавался вопросом, было ли все это
безумным сном и права ли Мелисса. Собственно, Меган никогда не притворялась,
всегда оставалась собой. Ей нравится приятно проводить время с мужчинами и
не хочется никому причинять боль. На большее она непретендует... Ей не нужны
узы... мужья... дом..
...Закладка в соц.сетях
