Жанр: Любовные романы
Счастье
...и
людей: трагедии, боль, чудеса, переломные моменты. Меган наверняка была
совсем другой до гибели сестры, но какой — мне никогда не узнать.
Он пошел за ней на кухню. Меган тепло ему улыбнулась:
— Ты хороший человек, Оливер Ватсон. Я обычно не рассказываю людям о
себе, тем более при первом знакомстве.
— Очень польщен, что удостоился такой чести. Ее рассказ в самом деле
многое прояснил.
Они вернулись на террасу с чашками ароматного напитка и снова стали
любоваться прекрасным видом. Меган сидела очень близко, и Олли чувствовал,
что она чего-то от него ждет, Ноне был готов на это
что-то
. Для него все
разворачивалось слишком стремительно, он еще не мог решиться на близость с
женщиной, которая не была Сарой.
— Ты не хотела бы пообедать со мной как-нибудь на этой неделе?
— Очень бы хотела, — улыбнулась Меган. Он был таким милым и невинным и
в то же время таким сильным, порядочным и добрым. Олли воплощал все, чего
она всегда боялась и что ее никогда не привлекало. — А ты хотел бы провести
со мной здесь ночь?
Вопрос был прямой и застал Оливера врасплох в тот момент, когда он ставил на
столик свою чашку. Он посмотрел на нее с улыбкой, которая делала его еще
привлекательнее и моложе.
— Если я скажу нет, ты поймешь, что это не отказ? Я не люблю спешку. Ты
достойна большего. Мы оба достойны.
— Но я больше всего хочу именно этого.
Меган была с ним честна. Это была одна из немногих ее добродетелей.
— Зато я хочу большего. И ты должна хотеть. Представь, мы переспим, нам
будет хорошо, а потом разойдемся в разные стороны, и что? Что это нам даст?
Даже если мы проведем друг с другом только одну ночь, лучше, если бы это
имело для нас обоих большее значение.
— Не относись к этому так серьезно.
— Может, проще будет сказать, что я не готов? Или так говорят только
неудачники?
— Оливер, помнишь, что я сказала? Надо следовать своим правилам. У тебя
они одни. У меня другие. Я согласна на ленч, если мое предложение тебя не
очень шокировало.
Оливер рассмеялся, снова чувствуя себя непринужденно. Она, казалось, умела
со всем соглашаться, была податливой и нетребовательной и к тому же вызывала
такое влечение, что Олли сам себя проклинал за то, что не набросился на нее
сразу, пока она не раздумала.
— Я позвоню тебе завтра.
Он встал. Пора было идти, пока не случилось то, о чем потом пришлось бы
жалеть, пусть даже не ей.
— Спасибо за замечательный ужин.
— Всегда рада.
Провожая Оливера до дверей, Меган внимательно в него всматривалась, а потом
поглядела ему прямо в глаза. В ее взгляде было то, что видывали немногие
мужчины. Хотя спала она со многими, мало было таких, кто по-настоящему знал
ее.
— Оливер... спасибо тебе... за все...
— Я ведь ничего не делал, кроме как ел, болтал и радовался общению с
тобой. За что ты меня благодаришь?
— Спасибо тебе за то, что ты такой... даже если ты никогда мне не
позвонишь.
Меган была к этому привычна, так часто случалось после ночей, полных
неудержимой страсти. Как она и сказала Оливеру, мужчины в ее жизни приходили
и уходили. Но если бы он не позвонил, она бы все-таки жалела.
— Я тебе позвоню, — пообещал Олли, а потом наклонился, обнял ее и
поцеловал. Она была первой женщиной, которую он целовал, с тех пор как жена
ушла от него. Губы Меган были горячими и манящими, а тело сильным и
пленительным. Больше всего на свете Олли хотел близости с ней, но в то же
время понимал, что надо идти. Он хотел все хорошенько обдумать. Меган была
слишком сильной женщиной, чтобы относиться к ней несерьезно.
— Спокойной ночи, — прошептала она, когда пришел лифт.
Оливер улыбался и смотрел ей в глаза, пока не закрылись двери. Меган долго
стояла на площадке, потом медленно вернулась к себе в квартиру и закрыла
дверь, вышла на террасу, села, размышляя о нем... и о сестре, о которой
много лет ни с кем не говорила. И, сама не зная почему, стала тихо плакать.
Глава 15
Олли позвонил ей, как и обещал, на следующее утро и пригласил на ленч в тот
же день, в ресторан
Четыре сезона
. Минувшей ночью он, лежа в кровати,
долго думал о ней и ругал себя, что не принял ее предложение и не остался.
Ему все поднесли на блюдечке с голубой каемочкой, а он удрал. Оливер
чувствовал себя круглым дураком и был уверен, что Меган о нем того же
мнения.
В полдень они встретились в
Четырех сезонах
. На Меган были красное
шелковое платье и босоножки из черной кожи на высоких каблуках. Олли
подумал, что сексапильнее женщины никогда не видел, и еще больше устыдился
за прошлый вечер, в чем и признался Меган, когда они уселись за столик.
Фонтан посреди зала разбрызгивал легкую водяную пыль, всюду сидели люди из
рекламного и издательского дела. Вряд ли можно было считать это место
укромным, но у обоих не было причин, чтобы таиться.
Меган рассказала ему о новой книге, которую собиралась издать, а Олли долго
говорил про одного из новых клиентов их агентства. Лишь в три часа они
огляделись и поняли, что остались в зале одни. Меган рассмеялась, а Оливер
был слегка смущен.
— Как ты насчет ужина завтра вечером? — спросил он, когда они выходили.
— А ты готовить умеешь?
— Нет, — рассмеялся Олли. — Но я могу купить готовый и подогреть. Что
бы ты хотела? Пиццу? Сандвич
пастрами
? Чизбургер?
Меган улыбнулась в ответ:
— А может, я куплю кое-что в моем любимом магазине деликатесов и мы
вместе что-нибудь из этого соорудим?
— Отличная идея.
Но больше всего Олли радовался перспективе новой встречи с ней. Он легонько
поцеловал ее в щеку, усаживая в такси, и отправился обратно в офис.
— Новый клиент? — спросила Дафна, когда в четыре часа зашла к нему в
кабинет, чтобы показать готовые материалы.
— Кто?
— Та сногсшибательная красотка, с которой я тебя видела на ленче.
Дафна весело ухмыльнулась, а он покраснел и сделал вид, что разглядывает
бумаги.
— Ты что, следишь за мной?
— Неужели повеяло весной или это ее духи?
— Не лезь в чужие дела. Это, наверное, дихлофос. Я сегодня утром нашел
у себя под столом таракана.
— Ни за что не поверю. Здесь даже искусственным цветам нечем дышать, не
то что милому здоровенькому тараканчику. Она прелесть. Кто такая?
— Просто девушка, с которой я на днях познакомился.
— Великолепно. У тебя с ней серьезно?
Дафна была с ним как сестра, за это он ее любил.
— Еще нет. А может, и не будет. Она из тех великих эмансипанток, вроде
моей бывшей жены, помешана на карьере, свободе и не хочет никаких
привязанностей.
Он впервые сказал о Саре
бывшая жена
, что само по себе было шагом в
правильном направлении.
— С ней могут быть проблемы. Что ж, развлекайся, пока она тебе не
разбила сердце.
— Что и собираюсь делать.
— С чем тебя и поздравляю.
— Спасибо. А теперь ты не будешь возражать, если мы займемся работой,
или предпочитаешь роль консультанта по любовным делам?
— Не будь таким обидчивым!
Но в тот вечер они с Дафной все-таки отменили совместный ужин и допоздна
работали.
Вернувшись домой, Олли позвонил Меган. Ее не было, сработал автоответчик.
Оливер оставил ей информацию, что подтверждает договоренность относительно
ужина.
Назавтра Меган явилась ровно в восемь вечера, вся обвешанная покупками,
которые они вместе на кухне распаковали.
— Неплохая квартира, — вежливо заметила Меган, хотя ни в какое
сравнение с ее жильем это не шло. Явно чувствовалось, что помещение
снимается и лишено индивидуальности. Только в своих комнатах дети
позаботились об уюте, остальным Олли не занимался, а в связи с отъездом Агги
не было даже цветов. Олли подумал о них слишком поздно, когда уже был дома и
открывал бутылку вина к ужину.
— Как прошел день?
— Неплохо. А твой?
Вид у Меган был непринужденный и радостный. На ней были белая шелковая юбка
с разрезом почти до бедра и бирюзового цвета блузка, с которой ее медового
оттенка загар казался еще темнее.
Ели они за кухонным столом. Олли рассказал Меган, что делал весь день,
приятно было с кем-то поделиться впечатлениями.
— Тебе, наверное, одиноко здесь без детей?
Олли улыбнулся, не зная, понимать ли это как приглашение поехать снова к
ней.
— Да, без них как-то слишком тихо. Но я почти все вечера допоздна
работаю.
Его вдруг посетило предчувствие, что больше так продолжаться не будет.
Говорили о всякой ерунде: о поло, бейсболе, опять о ее родителях, о том, как
ей несимпатичны англичане. Меган подозревала, что повинен в этом тот тип,
из-за которого ее сестра покончила с собой. Обо всем она имела свое мнение.
Когда Меган помогала ему убирать со стола, Олли снова обратил внимание на
разрез ее юбки и ощутил невероятно сильное влечение.
Потом они сели в гостиной, пили вино, разговаривали, и вдруг, не понимая,
как это случилось, Оливер обнаружил, что целует ее. При этом они лежали на
диване и он отчаянно желал близости с ней. Юбка у Меган поднялась к талии, ,
бедра были обнажены, и когда Олли скользнул ладонью по атласу ее тела, то
понял, что под юбкой у нее не было ничего. Он буквально застонал от бешеной
страсти. Его пальцы нашли то, чего искали, а она при этом тихонько
замурлыкала. Годы куда-то улетучились, Олли снова почувствовал себя молодым.
Молодым, влюбленным и охваченным страстью. Он снял с Меган блузку, от юбки
она сама избавилась каким-то магическим движением и теперь лежала вся в его
власти, обнаженная и прекрасная. У Оливера от этого великолепного зрелища
перехватило дыхание.
— Господи, Меган... Господи... — вырвалось у него.
Тогда и она со знанием дела, отпуская шуточки и колкости, поснимала с него
одежду, а потом они на диване стали заниматься любовью, причем Олли никогда
прежде не приходилось переживать ничего подобного. Она делала с ним то, о
чем он даже не решался мечтать, и наполнила его столь мощным желанием, что
он взял ее силой и ворвался в нее как ураган. Потом он лежал на ней и
чувствовал, как дрожит ее тело. Постепенно оно начало извиваться. Оливер не
мог поверить, что она хочет еще, но Меган снова привлекла его руки к себе,
после чего уложила его голову себе между ног, и он языком ласкал те места,
которые ей хотелось. Меган стонала, кричала, содрогалась, и он опять вошел в
нее. Так они предавались любви на протяжении многих часов, снова и снова.
Она стащила его на пол. Потом Олли отвел ее к себе в спальню. В конце концов
они, изнуренные, просто лежали рядом. Но Меган засмеялась своим глубоким,
горловым смехом и вновь потянула Оливера к себе. Тот застонал:
— Бог мой, сударыня, вы хотите меня прикончить?
— Но какая это будет прекрасная смерть!
Оба рассмеялись. Чуть позже Меган приготовила ему ванну, и любовные ласки
продолжались там. Для обоих это была незабываемая ночь. Когда взошло солнце,
они, счастливые, плескались в воде. Прежде Олли не знал женщины подобно
этой. Меган была полна страсти и такой же страстью наполняла его. Он никогда
не думал, что способен на такие подвиги, которые, однако, ему очень
понравилось совершать.
— Ты представляешь, мы занимались любовью десять часов кряду? Сейчас
семь утра.
Олли был изумлен этим достижением. Изумлен, но и обрадован, доволен собой и
Меган. Любовь с Сарой не шла с этим ни в какое сравнение, а он ведь считал
их сексуальную жизнь идеальной.
— После семи месяцев воздержания ты, наверное, это заслужил, как
считаешь?
— Вот об этом я как-то не подумал. Тогда, может, еще разочек?
Он только пошутил. Но Меган — нет. Она оседлала его и принялась объезжать.
Оливер смеялся, но вскоре с изумлением снова ощутил в себе желание. Они
плескались и кувыркались в ванне как два дельфина, а потом он прижал ее к
краю ванны и вонзился в нее. Меган в экстазе стонала и умоляла его не
кончать, кричала, и наконец их, погруженных в теплую воду и душистую пену,
взорвало высшее наслаждение.
— Ах, Меган... что ты со мной делаешь?.. — низким, хриплым голосом
произнес Олли, целуя ее в шею. Меган открыла глаза, посмотрела на него и
погладила светлые растрепавшиеся волосы. — Я таких, как ты, не встречал.
— А я такого никогда прежде не чувствовала, — ответила Меган серьезно и
добавила то, чего не говорила другим мужчинам: — Ты неподражаем, Оливер.
— А ты просто прелесть.
Он с трудом заставил себя одеться, чтобы идти на работу. Но когда они уже
собирались уходить, Меган обняла его и принялась ласкать там, где, казалось,
все силы должны были быть исчерпаны... но не были.
— Я в это не могу поверить... Меган... мы же так отсюда никогда не
выйдем...
Олли начинал думать, что и не стоит выходить.
— Может, мы позвоним на работу и скажем, что заболели? — прошептала
она, увлекая его на пол в прихожей, и стала покусывать ему шею, нежно
касаться губами лица и все гладила и гладила... Он снова набросился на нее и
овладел с той энергией, которую даже не подозревал у себя после двенадцати
часов, проведенных с Меган Таунсенд.
В итоге они поступили точно так, как она предлагала. Позвонили на работу,
сказавшись больными, и провели день в постели, на полу, на диване и в ванне.
Они занимались любовью даже прислонившись к стене кухни, когда пошли
приготовить себе что-нибудь поесть. Ими овладело нечто вроде безумия. Ночью
они лежали в постели, Олли крепко обнимал Меган, а она кормила его печеньем
в шоколаде.
— Слушай, может, нам вызвать врача? — сияя от счастья, спросил Оливер.
— Может, это болезнь... или отравление...
— Ага, наверное, от печенья в шоколаде...
— Да?.. Ну, ладно... Тогда дай еще одно...
Олли не представлял себе, что они когда-то могут расстаться или одеться. А
потом он подумал о том, чем должен был поинтересоваться еще накануне, и
спросил Меган, не боится ли она забеременеть.
— Ни капельки, — ответила та непринужденно. — Я сделала стерилизацию
девять лет назад.
— В двадцать один год?
Олли был шокирован, но потом вспомнил, что именно тогда погибла ее
беременная сестра.
— Я знала, что все равно никогда не захочу иметь детей, и не хотела,
чтобы какой-то прохвост поступил со мной так, как с Присциллой.
— И ты никогда об этом не жалела? А что, если тебе когда-нибудь
захочется иметь детей?
— Не захочется. В крайнем случае, можно взять приемных. Но вряд ли я
когда-нибудь это сделаю. Мне просто не нужна лишняя головная боль. А почему
ты спрашиваешь? Тебе что, хочется иметь больше детей?
— Раньше хотелось. Но Сара была категорически против. Она тоже сделала
стерилизацию, после того как родила Сэма. Я об этом всегда сожалел в отличие
от нее.
— И ты по-прежнему хочешь иметь их больше?
Меган не была обеспокоена, скорее просто заинтригована. У нее в голове не
укладывалось, как вообще можно хотеть детей.
— Не могу тебе ответить определенно. Теперь уже поздновато. Но если бы
такое случилось, думаю, я не был бы против.
— Ну, на меня можешь не рассчитывать, — ухмыльнулась она и откинулась
на подушки.
Тогда, чувствуя, что может быть с ней откровенным, Олли рассказал Меган о
Бенджамине:
— Мой восемнадцатилетний сын в сентябре станет отцом. Это глупейшая
история. Он работает мойщиком посуды и содержит свою подругу. Они оба
бросили школу, а он мог поступить в Гарвард.
— Может, еще поступит.
Меган, казалось, ему сочувствовала. Было очевидно, что Олли переживает за
сына.
— Они будут растить ребенка?
— Хотят, во всяком случае. Я сделал все, чтобы их отговорить. По
крайней мере, слава Богу, они хоть не женятся.
Олли благодарил судьбу за упрямство Сандры в этом вопросе.
— Может, они одумаются, когда вплотную столкнутся с реальностью. Дети
милы только на рекламах подгузников. Остальную часть времени — это маленькие
монстры.
— А вы со многими детьми имели дело, мисс Таунсенд?
— К счастью, с очень немногими. Покорнейше благодарю.
Она легла на бок и крепко вцепилась в его любимый орган, а потом сползла по
простыне ниже, чтобы нежно поласкать его языком.
— Лично я предпочитаю деточкам папочек...
— Значит, мне повезло, — улыбнулся Олли и зажмурился, а потом привлек
ее к себе, чтобы отблагодарить.
Однако в эту ночь они наконец в первом часу уснули. Это был марафон, который
Оливеру не суждено было забыть никогда. Это было чудо Меган Таунсенд.
Роман пламенел в самом жарком месяце года. Погода в августе стояла знойная,
и такой же была их страсть. Они встречались попеременно то у него на
квартире, то у нее.
Однажды даже провели ночь, занимаясь любовью на террасе. К счастью,
окружающие здания были ниже.
Теперь у Олли не хватало времени ужинать с Дафной, но она знала, что
происходит, и радовалась за него. У Оливера постоянно был отсутствующий,
рассеянный вид, и Дафна надеялась, что он наконец отключился от тяжелых
мыслей.
В один из дней Олли взял Меган с собой, когда поехал в Перчес навестить
Бенджамина и отца. Он завез ее к ее отцу и на обратном пути забрал. Почему-
то ему не хотелось привозить Меган в перчесский дом, который все еще был
полон воспоминаний о Саре.
Но теперь он о ней думал редко. Он был пленен Меган, их близостью, ее телом.
Как-то в жаркий воскресный вечер, когда они нагишом ходили по его квартире,
зазвонил телефон. Олли не мог догадаться, кто бы это мог быть. Может, Дафна
проверяет... хотя в последнее время она редко звонила. Не хотела ему мешать.
Когда он снял трубку, то услышал только треск, потом все замолчало. Раздался
новый звонок, и телефонист сообщил, что сейчас будут говорить из Сан-Ремо.
Почти ничего не было слышно. Олли улыбнулся проходившей мимо Меган и с
грустью подумал, что придется несколько изменить распорядок. В следующий уик-
энд должны были приехать дети.
— Алло!
Ничего нельзя было разобрать. На том конце провода как будто плакали, но
Оливер был уверен, что это помехи.
— Алло! — прокричал он и вдруг услышал, что это Мел плачет и без конца
повторяет
папочка... папочка
.
— Мелисса? Мелисса! Говори громче!
Связь прервалась, но потом опять восстановилась, и стало немного лучше
слышно.
— Что? Что случилось?
— ...несчастный случай...
О Господи... нет... Сэм... только не Сэм... умоляю... и даже не Сара...
— Деточка, я тебя не слышу! Говори громче!
Глаза у Олли наполнились слезами, пока он ждал. Меган вглядывалась в
выражение его лица. Он совершенно о ней забыл от отчаяния, что не может
разобрать слов дочери.
— ...несчастный случай... погибли... мамочка...
О Господи! Все-таки
Сара...
Он встал, словно это могло улучшить слышимость, и закричал в трубку так
громко, как только мог:
— Что случилось с мамой?
— ...машина... мы ехали... мы в Сан-Ремо... Жан-Пьер...
— Мелисса, мама что, ранена?
По выражению его лица Меган увидела, что Оливер все еще любит свою жену, но
не осуждала его за это, ведь восемнадцать лет — это не шутка. Она тоже
стояла парализованная страхом. Ей это напомнило звонок почти десятилетней
давности, от ее матери...
Дорогая моя... дорогая... Присцилла...
— С мамочкой все в порядке...
По щекам у Оливера скатились слезинки, когда он это услышал.
— А Сэм? Что с Сэмом?
— ...У Сэма сломана рука... Папочка, это было так ужасно...
Она снова стала плакать, и Олли ничего не понимал.
Но раз Сэм жив... а он
жив... И Сара тоже... А звонит Мелисса...
— ...На нас наехала машина... на полной скорости... Погиб водитель... и
двое детей... и Жан-Пьер... Жан-Пьер погиб на месте... Ах, папочка... это
было так ужасно...
О Господи... бедняга
. Но по крайней мере остались живы дети. Его дети, а
не те. Ужасно, эгоистично было так думать, но Олли все равно благодарил
судьбу.
— Деточка, а ты-то не пострадала?.. Не ранена?
— ...Я в порядке...
— А где мама?
— В больнице... Она поручила мне позвонить тебе... Нам надо вернуться
во Францию на похороны... Мы будем дома в пятницу.
— Вы точно не пострадали? Мама не была ранена?
— ...У нее синяк под глазом... и вся в ссадинах... но, в общем, в
порядке...
Разговор был похож на игру в испорченный телефон, но самое главное, что они
были живы, хоть и в синяках и с переломами. Дети видели, как погиб любовник
их матери, и еще один человек, и двое детей. Олли вздрогнул от одной мысли
об этом.
— Вы хотите, чтобы я приехал?
— Нет... не надо... Мы поживем у родителей Жан-Пьера... мы туда сегодня
уезжаем... Мама говорит, что у тебя есть их телефон.
— Да, есть. Я вам позвоню. И, деточка...
Олли расплакался, трубка в его руке дрожала.
— ...Я тебя люблю... скажи и Сэму, что я его тоже люблю... А маме
скажи, что я сочувствую.
Мел опять плакала, и слышимость стала такой плохой, что в конце концов
разговор пришлось закончить. Олли, потрясенный, положил трубку и уставился
на Меган. Он абсолютно о ней забыл.
— Они в порядке?
Меган стояла перед ним обнаженная и прелестная, протягивая рюмку бренди.
— По-моему, да. Слышимость была ужасная. Там произошел несчастный
случай... несколько человек погибли, как я понял. Погиб на месте друг моей
жены. Он вел машину. В Сан-Ремо.
— Господи, какой кошмар!
Она села рядом и потянула бренди из не тронутой им рюмки.
— Дети не пострадали?
— У Сэма сломана рука. Мелисса, по-моему, в порядке. У Сары ссадины. В
общем, обошлось. Но, наверное, это было страшно. — Посмотрев на Меган, Олли
продолжил: — Когда она начала говорить, я думал... я думал, Сэм... или
Сара... Это ужасно, что погибли другие, но я рад, что не мои.
— Понимаю.
Она обняла его, тесно прижалась, и так они долго-долго сидели. На ночь Меган
осталась у Оливера на случай, если бы опять позвонили дети, и впервые за
этот месяц они вообще не занимались любовью. Единственное, о чем он мог
думать, — это о детях. Этот телефонный звонок вернул им обоим рассудок. Их
разнузданная идиллия не могла продолжаться в том же виде после приезда
детей. Олли понимал, что не сможет уже проводить ночь не дома, а Меган не
сможет оставаться у него, при детях им вообще пришлось бы вести себя гораздо
осмотрительнее. С одной стороны, это побуждало их как можно полнее
воспользоваться последними днями, но с другой — сознание предстоящих перемен
не могло не наложить отпечаток на их отношения.
Вечером в четверг оба были в нервозном и подавленном состоянии. Они всю ночь
не спали, занимались любовью, разговаривали, мечтая о том, что все могло бы
быть иначе.
— Мы могли бы когда-нибудь пожениться, — сказал Олли полушутя.
Меган посмотрела на него с притворным ужасом:
— Не говори глупости. Это уж чересчур.
— Разве?
Олли считал ее несравненной и был целиком во власти ее обаяния.
— По-моему, да. Я не могу ни за кого выйти замуж. Я не тот тип женщины,
и тебе это известно.
— Но ты замечательно разогреваешь мусаку.
— Тогда женись на том парне из магазина деликатесов, где ее готовят.
— Он наверняка не такой умный, как ты, хотя я его не знаю.
— Будь наконец посерьезнее. Что бы я делала с мужем и четырьмя детьми?
Олли сделал вид, что задумался, а она рассмеялась.
— Кое-что я мог бы тебе предложить...
— К счастью, для этого не надо жениться.
Они вместе провели изумительный месяц, но Меган уже вела себя так, словно
все кончено.
— Мне просто больше ничего не надо.
— А вдруг когда-нибудь понадобится?
— Если так случится, я тебе первому сообщу, обещаю тебе.
— Серьезно?
— Серьезно настолько, насколько можно быть серьезным в этих вопросах. Я
тебе уже сказала, что брак не для меня. И тебе тоже не нужна еще одна жена,
которая с воплями убежит за дверь. Тебе нужна замечательная, умная, красивая
женщина, которая будет тебя безумно любить и заботиться о твоих детях и
нарожает тебе еще дюжину.
— Вот тоже придумала. По-моему, ты путаешь меня со своим отцом.
— Ничуть. Во всяком случае, я не то, что тебе прописал бы врач. Я знаю
себя, и далеко не все во мне идеально. В какой-то степени я, наверное,
похожа на твою жену, а это совсем не то, что тебе нужно. Признайся.
Олли задавался вопросом, неужто Меган в самом деле права, и в ее лице он
нашел более похотливый вариант Сары. Он об этом раньше как-то не думал, но
ис
...Закладка в соц.сетях
