Жанр: Любовные романы
Счастье
...лее того, они собирались расширить филиал,
уравновесить
, как было
сказано, его с нью-йоркской штаб-квартирой, чтобы иметь лучший контакт с
телеиндустрией и заполучить крупных, солидных клиентов на западном
побережье. Председатель правления решил, что Оливер — самая лучшая
кандидатура для руководства калифорнийским бюро.
— Бог ты мой... но я же не могу... Здесь у меня дом, дети ходят в
школу... Я не могу так просто вырвать их с корнем и переехать за три тысячи
миль отсюда.
Кроме того, был Бенджамин с его проблемами, с ребенком. Олли не мог махнуть
на него рукой, как махнула на них всех Сара год назад.
— Я должен это обдумать.
Но, учитывая солидное увеличение жалованья, условия и участие в прибыли,
только сумасшедший мог бы отказаться от такого предложения, и Оливер это
понимал.
— Помилуй, Оливер, о чем тут думать? Соглашайся! Никто тебе второго
такого предложения никогда не сделает, а так ты в будущем можешь стать даже
председателем правления, — пыталась убедить его Дафна, когда вечером они
сидели у Оливера в кабинете. Остальные сотрудники к тому времени уже давно
разошлись по домам.
— А как же дети? Дом? Отец?
— О чем ты говоришь! У твоего отца своя жизнь и любящая жена. У
Бенджамина тоже своя жизнь. Рано или поздно он разберется с проблемами
независимо от того, будешь ты здесь или нет. Просто у него такая натура, он
совсем как ты. А Мел и Сэму там наверняка очень понравится. Посмотри, как
они хорошо перенесли переезд в Нью-Йорк.
— Но пойми, Даф, это же разные вещи. Отсюда до Перчеса тридцать миль, а
оттуда три тысячи.
— Ничего страшного, если там у тебя будет новый дом. Мелисса
старшеклассница. Через два года она и так уедет куда-нибудь в колледж. Дети
для тебя не отговорка. Соглашайся! Это фантастическое предложение.
Но Лос-Анджелес? Калифорния? Его дом был здесь.
— Не знаю. Мне надо подумать. Нужно обсудить это с детьми, посмотрим,
что они скажут.
Мел и Сэм были ошеломлены новостью, но не настолько напуганы, как Оливер
ожидал. Поразмыслив, они даже решили, что идея им нравится. Бросать друзей
им, правда, не хотелось, а Сэм огорчился, что с мамой видеться пришлось бы
реже, но Оливер пообещал, что будет посылать их к Саре достаточно часто, уж
во всяком случае — на каникулы. Правда, перспектива переезда продолжала
пугать его самого. Более того, руководство хотело отправить его туда в
течение месяца, что казалось Оливеру слишком поспешным.
— Ну, ребята, — обратился к детям Олли через несколько дней. Для
принятия решения ему отвели срок до конца недели. — Что скажете? Едем в
Калифорнию или нет?
Мел и Сэм обменялись долгими, озабоченными взглядами, а Оливер поймал себя
на том, что ждет от них ответа
нет
.
— По-моему, надо ехать, — ошарашила его Мел, а Сэм откинулся в кресле и
ухмыльнулся:
— Да, па, поехали. Будем каждое воскресенье ходить в Диснейленд.
Олли уставился на ребят, изумленный их решением.
— Вы это серьезно?
Они кивнули, и Оливер, чувствуя себя словно во сне, на следующий день пошел
на работу и сказал, что согласен на переезд. В ближайшее воскресенье он
полетел в Лос-Анджелес, подобрал себе дом, три дня занимался поиском
подходящих школ, еще неделю знакомился с сотрудниками в офисе, а затем
вернулся, чтобы закончить все дела в Нью-Йорке.
Преданная Агги согласилась поехать с ними. Дом в Перчесе Олли решил не
продавать, пока не наладится жизнь на западном побережье. Самое трудное было
сказать Бенджамину о переезде. Но получилось так, что у Оливера даже отлегло
от сердца. Бенджамин и Сандра согласились переехать с ребенком в перчесский
дом. Олли сказал, что этим они ему очень помогут, избавят от лишней головной
боли и беспокойства.
— Это правда, папа? Ты этим не делаешь нам просто поблажку?
— Нет, сынок, что ты. Есть и другая альтернатива. — Оливер сделал
паузу. — Ты можешь оставить Сандру и Алекса в этой квартире и отправиться на
западное побережье с нами.
Но Бенджамин только грустно покачал головой. Он не собирался их оставлять.
Просто не мог. Алекс был его ребенком, а Сандра понятия не имела, как с ним
обращаться.
— Мы будем здесь, и все будет о'кей.
Он нашел себе другую работу, да и за проживание в отцовском доме платить не надо — расходов меньше.
Все произошло как в кино. Они собрали вещи. Поехали. Плакали. Махали руками
на прощание. И за неделю до Дня благодарения улетели в Лос-Анджелес, чтобы
начать в Калифорнии совершенно новую жизнь.
Когда самолет приземлился в лос-анджелесском аэропорту, Оливер посмотрел на
Мел и Сэма и подумал:
Что же я наделал?
— Приготовились? — нервозно улыбнулся им Олли, молясь, чтобы детям
понравился дом, который он снял в Бел-Эйре. Чего там только не было:
терраса, сауна, ванные комнаты, оборудованные по последнему слову дизайна, и
бассейн в два раза больше, чем в Перчесе. Раньше дом принадлежал актеру,
который разорился и сдавал его, не решаясь пока продавать.
Энди им выдали вместе с другим багажом. Он путешествовал в большой клетке.
Агги улыбалась и поправляла шляпку.
В аэропорту их ждал лимузин. Дети в изумлении забрались в него, а Энди лаял
и вилял хвостом. Олли в сотый раз задавал себе вопрос: не безумие ли все
это? Но даже если это и было так, никто вроде бы не осуждал его. По крайней
мере пока. Он откинулся на сиденье и взял детей за руки.
— Надеюсь, ребята, дом вам понравится.
— Наверняка.
Сэм улыбался, глядя в окно, а Мел вдруг стала на вид гораздо взрослее.
Лимузин вез их по улицам Лос-Анджелеса к дому, который папа им выбрал в Бел-
Эйре. Для детей это был совершенно новый мир, новая жизнь, но они, похоже,
не возражали. И только Оливера страшило будущее.
Глава 21
Дом оказался именно таким, о каком дети мечтали, идеальным для них, что
очень обрадовало Оливера. Они обжили его за пару недель, и все трое
чувствовали себя очень хорошо. Даже Агнес была в восторге от нового дома, к
тому же, обследовав местные магазины, она нашла все, что ей было нужно.
Мел полюбила новую школу. Сэм пригласил двух новых друзей поплавать в
бассейне на День благодарения. Однако праздник был несколько непривычным без
Бенджамина, без дедушки, да и Сара была далеко. Но время мчалось быстро.
Прошел всего месяц со дня их приезда в Калифорнию, а ребята уже паковали
вещи, чтобы лететь в Бостон, к матери, на рождественские каникулы.
Оливер отвез их в аэропорт, и хотя знал, что будет скучать по детям в
праздники, в то же время радовался, что недельку-другую сможет допоздна
поработать в офисе. Ему требовалось время, чтобы вникнуть в разработки,
ожидавшие его со дня приезда. Человеком, которого ему по-настоящему не
хватало, была Дафна. Не хватало ее меткого глаза, ясного ума, четких оценок
и творческого подхода к решению проблем, связанных с работой. Часто он
звонил, чтобы спросить у нее совета, или посылал экспресс-почтой бумаги,
чтобы выяснить ее мнение по поводу новых рекламных кампаний. Олли хотел бы,
чтобы и ее направили в Лос-Анджелес, но отдавал себе отчет, что Дафна
никогда не поедет. Ее личные дела в Нью-Йорке были слишком важны для нее.
Она скорее бросила бы работу, чем того мужчину, ради которого пожертвовала
жизнью тринадцать лет назад.
Рождество подкралось так быстро, что никто даже и не заметил. Дети перед
отъездом нарядили елку, обменялись с отцом подарками, и, вернувшись из
аэропорта в пустой дом, Олли вдруг осознал, что впервые будет встречать
Рождество в одиночестве, без детей и без Сары. Так, впрочем, было легче
забыть о празднике и погрузиться в работу.
На следующий день в дверь его кабинета нерешительно постучала одна из
сотрудниц.
— Мистер Ватсон, Гарри Бранстон решил, что вы, может, захотите на это
взглянуть.
Девушка положила ему на стол приглашение. Олли взглянул на него, но был
слишком занят и внимательно прочел только через несколько часов. Это было
приглашение на рождественский прием, который ежегодно устраивала одна из
телекомпаний для своих звезд, персонала, друзей и главных поставщиков
рекламы. Телекомпания эта была в то же время одним из крупнейших клиентов их
рекламного агентства. Присутствовать на этом приеме Оливеру было вроде бы
важно, но он не знал, найдет ли свободное время, и вообще-то был не в
настроении. Он отложил приглашение в сторону и решил, что посмотрит, как
сложится день, — до торжества оставалось еще четыре дня. Когда же в пятницу
пополудни Олли нашел среди бумаг приглашение, то меньше всего думал о
приеме. Никого из знакомых там не будет, и никто не заметит его отсутствия.
Он снова отложил его в сторону, но вдруг словно услышал голос Дафны,
настаивающей, что надо идти. Именно это она ему посоветовала бы сделать:
ради агентства и для утверждения себя в качестве главы его лос-
анджелесского, отделения.
— Ну ладно... ладно... — проворчал он. — Пойду.
А потом про себя улыбнулся, подумав, как здесь не хватает ее и их совместных
ужинов. В этом состоял один из минусов переезда в Лос-Анджелес. У Олли здесь
не было друзей. И тем более таких, как Дафна.
Оливер позвонил и заказал служебный лимузин, которым пользовался редко, но
для таких случаев он был очень кстати. Водитель наверняка знал, где это
находится, да и о парковке беспокоиться не надо.
Прием проводился в одном из громадных съемочных павильонов. Лимузин подкатил
к воротам, охрана проверила по списку фамилию и пропустила. Все это по-
прежнему напоминало Оливеру сон или участие в каком-то незнакомом фильме.
Две девушки проводили его внутрь, и Олли вдруг оказался в толпе празднично
одетых и пьющих шампанское людей. Интерьер павильона напоминал гигантский
гостиничный вестибюль. Посредине возвышалась огромная елка, руководители
телекомпании всех приветствовали. Оливер чувствовал себя скованно, как
ребенок, впервые пришедший в новую школу, но никто не обращал на это
внимания. Он несколько раз представился и с тайным восторгом заметил в толпе
знакомые лица звезд, участников популярных программ и телесериалов. На
приеме было множество красивых женщин и интересных мужчин, и Олли пожалел,
что с ним нет Мелиссы. Она бы наверняка была ошеломлена всем этим, ей бы
понравилось. Оливер заметил также ведущего любимых программ Сэма —
веснушчатого мальчишку, чьи словечки Сэм постоянно повторял.
В один из моментов он подвинулся, чтобы пропустить кого-то, и нечаянно
наступил кому-то на ногу. Олли тут же отскочил, извиняясь, повернулся — за
его спиной стояла красавица, каких он еще в жизни не видел: прелестное лицо,
зеленые глаза, волосы с медным отливом.
— И... извините... Я не заметил.
Оливер понял, что уже видел ее раньше, но не мог вспомнить где. Она
улыбнулась ему, демонстрируя безукоризненные зубы. На ней были красные
кожаные слаксы и простой черный свитер. Ослепительная красота не мешала ей
быть совершенно непринужденной. И улыбка у нее была как у юной девчушки, а
не как у кинозвезды. Она была удивительно маленького роста и вообще
воплощала собой миниатюрность и совершенство.
— Я очень сожалею, — повторил Олли снова, зная, что наступил на нее
всей своей лапой.
Но красавица только рассмеялась и повела взглядом по окружавшей их толпе:
— Безумие, правда? Я каждый год прихожу сюда и всегда себя потом ругаю.
Это похоже на гигантскую массовку. Устроители словно заказывают толпу
побольше, а потом берут в руки по бокалу шампанского и желают всем хорошо
провести время.
Она снова рассмеялась, глядя по сторонам, потом их взгляды встретились.
Оливеру показалось, что она из другой породы: идеальный цвет лица, прекрасно
ухоженные рыжие волосы — полный контраст с экстравагантно одетыми и
накрашенными женщинами, которые, очевидно, посвящали всю жизнь уходу за
своей внешностью. Олли чувствовал, что она другая.
— Я знаю, что мне не следует об этом спрашивать, возможно, мне
следовало бы знать, но — вы здесь работаете?
— Можно так сказать. А вы ведь нет, я не ошиблась? В противном случае
он бы знал, кто она, но ее это не обидело. Так даже лучше.
— Я работаю в рекламном агентстве. — Олли не хотел ей говорить, что
является директором. — Всего несколько недель назад переехал сюда из Нью-
Йорка. Здесь все по-другому, но мне нравится.
— Вот увидите. Здесь можно сойти с ума. Я живу тут десять лет и по-
прежнему чувствую себя словно Алиса в Стране чудес.
Это ощущение было Оливеру хорошо знакомо. Он вдруг подумал, как бы она
выглядела без тщательно причесанных волос и профессионально сделанного
макияжа.
— А откуда вы приехали?
— Из Небраски, — засмеялась она. — Можете себе представить? Я приехала
поступать в Калифорнийский университет и стала звездой. Моя родня все еще
считает меня сумасшедшей, потому, что я здесь нахожусь. Иногда мне тоже так
кажется, но это затягивает. Мне нравится работать в телебизнесе.
Она говорила эмоционально, Оливеру нравилось выражение ее глаз. Живая и
жизнерадостная, она, казалось, не воспринимает все это серьезно. Во время их
разговора кто-то подошел и попросил у нее автограф. Она расписалась,
улыбнулась, поблагодарила и снова повернулась к Оливеру. Тот был явно
смущен, так как теперь-то уж точно понял, что обязан был знать, кто она.
— Ладно. Завтра я буду посрамлен. Я выясню, кто вы, и почувствую себя
полным ничтожеством. Почему бы вам не сказать мне сейчас? Я признаюсь в
невежестве и смирюсь с этим. — Олли тоже улыбался. — Кто вы?
— Красная Шапочка, — пошутила она. — Честно говоря, мне нравится, что
вы меня не узнаете. Я не хочу лишать себя этого удовольствия.
— Обещаю, что забуду, как только вы мне скажете.
— Ну ладно, раз такое дело. — Она протянула ему руку. — Шарлотта
Сэмпсон.
Это была звезда одного из главных сериалов телекомпании, который
демонстрировался еженедельно в лучшее время. У нее и ее партнера аудитория
насчитывала порядка восьмидесяти миллионов зрителей.
— О Господи...
Олли в самом деле почувствовал себя дураком. Мел просто умрет, когда узнает,
что отец с ней познакомился.
— Трудно поверить...
— А теперь, когда это позади, скажите мне, кто вы. Оливер пожал ей
руку, а сам представиться забыл. Он удивлялся, что не узнал ее, но никогда
бы не подумал, что она такая маленькая, молодая, живая и симпатичная. В
сериале она была очень серьезной и обычно носила другую прическу. Олли все
глазел на нее, чувствуя себя деревенщиной, потом наконец представился:
— Извините. Я в самом деле растерялся. Меня зовут Оливер Ватсон. Это на
нас, простаков с востока, Голливуд так действует. Я, знаете, не привык
каждый день иметь дело со звездами, а тем более наступать им на ноги.
— Не расстраивайтесь. Мой отец, когда был здесь последний раз, встретил
в павильоне Джоан Коллинз и сказал ей, что она очень похожа на его знакомую
учительницу воскресной школы из Небраски. Я впервые видела, что Джоан
онемела. А он похлопал ее по спине и пошел дальше.
— Может, и мне следовало бы поступить так же? Но в вас я не нахожу
сходства с учительницей воскресной школы.
Скорее с соседской девчушкой, — подумал Олли, — изумительно красивой
девчушкой
.
Его заинтриговали ее пламенно-рыжие волосы. Судя по матово-белой коже, это был их естественный цвет.
— Вы тоже не похожи на человека из рекламного бизнеса. Скорее на кого-
то из нашего сериала.
Шарлотта рассмеялась, и Олли понял, что делает она это часто. Она была легка
в общении, лишена манерности или аффектации, характерной для людей ее круга.
— Боюсь, что вы ошибаетесь.
— Кстати, а как вы здесь оказались?
Кругом толпилось множество ее знакомых, ей махали, слали воздушные поцелуи,
подавали знаки, но Шарлотте, казалось, нравился разговор с Оливером.
— У пас в агентстве кто-то заболел, и меня послали на замену. Я узнал
только в последний момент, но не жалею, что приехал.
Вдруг Олли почувствовал себя неловко:
— Мисс Сэмпсон, я вас задерживаю? Думаю, здесь множество более важных
людей, с которыми вам надо поговорить.
— Я уже заплатила свои долги. Я пришла рано, выпила бокал шампанского и
поцеловала президента телекомпании. Чего они еще могут хотеть? Чтобы я
сплясала? Не выйдет. Я сейчас не на работе. И мне нравится с вами
разговаривать. Это гораздо приятнее, чем беседы с неврастеничными звездами,
программы которых теряют популярность.
Однако о ее программе этого сказать было нельзя. Шарлотта в тот год была
кандидатом на приз
Эмми
, правда, не получила его, и Оливеру было тем более
неловко, что он ее не узнал с первого раза.
— А чем вы занимались в Лос-Анджелесе, с тех пор как приехали?
— Работал, работал и еще раз работал... Устраивался... Честно говоря, я
пока ничего не видел, кроме моего дома и офиса.
— Это не слишком весело. А ужинать куда-нибудь ходили?
— Еще нет, разве что один раз, с детьми. Мы поехали в
Хард-рок кафе
,
им там очень понравилось. А я почувствовал себя четырехсотлетним стариком и
чуть не оглох.
Шарлотта засмеялась. В самом деле там тяжело было разговаривать, но все
равно это кафе ей нравилось. Интерьер был оформлен необыкновенно. Она
особенно любила разглядывать старый автомобиль Элвиса Пресли, словно
проломивший потолок. К Шарлотте тогда возвращались воспоминания детства.
— А в
Спаго
вы еще не были?
— К сожалению, нет.
— Надо нам будет как-нибудь сходить.
Олли подумал, что это лос-анджелесский вариант нью-йоркского
Давайте как-
нибудь вместе поужинаем
, и не отнесся к ее словам серьезно.
Потом она с заинтересованным видом спросила:
— Сколько лет вашим детям?
— Дочери шестнадцать, а сыну десять, и еще одному сыну, который остался
на востоке, восемнадцать.
— Неплохо, — улыбнулась она как бы с легким сожалением. Олли ей в самом
деле нравился. — А сколько жене?
Шарлотта взглянула ему в глаза, и Олли рассмеялся прямоте ее вопроса.
— Вообще-то сорок два, но мы в разводе.
Он имел право так сказать. Документы должны были быть готовы через восемь
недель, а в его сердце все нити, связывавшие его с Сарой, порвались.
Шарлотта Сэмпсон в ответ широко улыбнулась:
— О, это хорошая новость! А я было расстроилась!
Оливеру польстили ее слова и внимание к нему. Он в самом деле считал, что
недостоин этого. А может, она была просто застенчивой и не любила больших
приемов?
— Ваши дети теперь здесь?
— Нет, они улетели на восток, чтобы провести Рождество с матерью, в
Бостоне.
— Но вы же сказали, что жили в Нью-Йорке? Шарлотта была озадачена.
— И почему они не остались на Рождество с вами?
— Потому что они и так со мной постоянно живут. Мы действительно жили в
Нью-Йорке, но она живет в Бостоне. Она уехала туда год назад продолжать
образование, и...
Олли посмотрел на Шарлотту. Голливуд не Голливуд, он решил рассказать ей все
как есть, хотя и не был уверен, что ей до этого есть дело. Однако она
проявляла заинтересованность и, похоже, была хорошим человеком.
— И она нас оставила... меня и детей... Поэтому они теперь живут со
мной.
Шарлотта вдруг печально взглянула на него и отбросила свои длинные рыжие
волосы.
— Это похоже на долгую, грустную историю.
— Совершенно верно. Так было. Теперь это уже короткая история. Она
счастлива. У нас все хорошо. Ко многому привыкаешь, если надо.
— А дети? Олли кивнул:
— Они в порядке. Теперь, как мне кажется, они смогли бы выдержать любые
испытания. Это хорошая команда.
— А вы, похоже, хороший отец.
— Благодарю, сударыня.
Оливер слегка поклонился, оба рассмеялись. В этот момент к ним подошел один
из руководителей телекомпании. Он поцеловал Шарлотту в обе щеки, Оливеру
пожал руку и сказал, что наблюдает за ним на протяжении часа.
— Я хотел познакомить тебя кое с кем из наших друзей, но вижу, что ты и
так уже познакомился с моей фавориткой.
— Едва переступив порог, я попытался ее растоптать, а она была так
любезна, что не вышвырнула меня вон и не подала в суд. Теперь Шарлотта
сильно хромает, поэтому мы тут стоим и я мучаю ее рассказами про своих
детей.
— Я с удовольствием с вами разговариваю, Оливер, — произнесла Шарлотта
с ноткой обиды, а мужчины рассмеялись. Потом она с недовольной гримасой
обратилась к боссу телекомпании: — Ты что, собираешься его куда-то увести?
— Вынужден. Но если хочешь, приведу его обратно, — заверил тот и
наклонился к Оливеру со словами шутливого предупреждения: — Имей в виду, она
не выносит кинозвезд, обожает детей и собак и никогда не забывает роль. Я
таким женщинам не доверяю, а ты? Вдобавок она чертовски хорошенькая. Тебе
надо увидеть ее в четыре утра — просто обалдеть можно: никакого макияжа и
лицо как у ангела.
— Кончай, Говард! Ты прекрасно знаешь, как я выгляжу по утрам.
Шарлотта смеялась, весело было и Оливеру. Он бы с удовольствием посмотрел на
нее в четыре утра, в макияже или без него.
— Он все-все врет. Я терпеть не могу детей и собак. Но когда они
говорили о детях Оливера, на это было не похоже.
— О'кей, Чарли, ты себе развлекайся, а я Оливера заберу. Скоро доставлю
его обратно.
К большому сожалению Оливера, его увели, и Говард стал знакомить его со
всеми сколько-нибудь значительными особами, присутствовавшими на приеме.
Лишь через час Олли удалось вернуться на то место, где они стояли с
Шарлоттой. Ее, конечно, там уже не было. Он в общем-то не надеялся, что она
ждет, но был бы очень рад, если бы так случилось. Олли вышел из павильона и
стал искать свой лимузин. И тут, к своему изумлению, в отдалении заметил ее,
садящуюся в красного цвета
мерседес
. Волосы она заплела в две косы, смыла
макияж, на ней было старое черное кожаное пальто. Олли помахал ей, Шарлотта
его увидела и тоже помахала, потом замешкалась, словно ожидая, чтобы он
подошел. Оливер направился к ней сказать, как был рад знакомству. Шарлотта
приветливо улыбнулась.
— Домой?
Она кивнула, взглянув на него снизу вверх все с той же улыбкой, и вдруг
показалась Оливеру похожей на маленького ребенка. Очень симпатичного
ребенка, констатировал Олли.
— У меня две недели отпуска до конца праздников. А как насчет вас?
Покончили с обязанностями?
Олли кивнул. Он хотел бы пригласить ее куда-нибудь, но не решался. А потом
подумал:
Была не была, от Шарлотты Сэмпсон получить отказ не обидно
, — и
спросил:
— Вы ужинали?
Шарлотта покачала головой и затем с веселым видом предложила:
— Хотите, пойдем на пиццу в
Спаго
? Я не уверена, что мы попадем, но
попробовать можем. Там обычно довольно людно.
Она употребила очень мягкое определение. Как правило, в
Спаго
яблоку негде
было упасть от посетителей, жаждущих отведать блюд, приготовленных
Вольфгангом Паком, и поглазеть на звезд, которые туда захаживали.
— С превеликим удовольствием.
Олли был в восторге. Он через плечо глянул на свой лимузин:
— Разрешите вас подвезти? Или следовать за вами?
— А почему бы вам не поехать со мной?
— Вы не будете возражать? Разумеется, так было бы проще.
Шарлотта снова тепло улыбнулась. Ей нравились его внешность, его голос,
легкость в общении, спокойствие. Он производил впечатление надежного
^заслуживающего доверия человека.
— Конечно, нет, — ответила она.
Тогда Олли быстро отпустил шофера, словно боясь, что Шарлотта передумает, и
занял переднее сиденье рядом с ней. А она вдруг повернулась к нему:
— Мне пришло в голову кое-что получше. В
Спаго
порой бывает слишком
шумно. Я знаю другой итальянский ресторанчик. Он называется
Кьянти
. Там
темно, и никто нас не увидит. Можем позвонить отсюда и узнать, есть ли
свободные столики.
Шарлотта указала на маленький красный телефон, прикрепленный к приборной
панели. Она одной рукой набрала номер, а другой в то же время завела мотор.
Оливер смотрел на нее с изумлением.
— Что-нибудь не так? — спросила она.
— Нет, я просто недоумеваю.
— Да, — усмехнулась Шарлотта, — путь далек из городка Линкольн в
Небраске.
Ресторан ответил сразу же, они были рады зарезервировать столик для мисс
Сэмпсон. Ее выбор оказался очень удачным. Ресторанчик был маленький, в нем
царили полумрак и интим и не было никаких новомодных выдумок. Интерьер был
как в старых добрых итальянских рест
...Закладка в соц.сетях
