Жанр: Любовные романы
Потрясающая красота
...колымагу Пармани. Сара оставила Мэгги свой адрес и телефоны —
сотовый и домашний. Интересно, подумала она, долго ли просуществует лагерь?
Вдруг они с Сетом окажутся на улице? И если лагерь будет еще не
ликвидирован, они смогут какое-то время пожить здесь. Это в худшем случае.
Прощаясь с Эвереттом и Мелани, Сара подумала, что им вряд ли еще доведется
когда-нибудь увидеться, поскольку и Мелани, и Эверетт жили в Лос-Анджелесе.
Мелани очень понравилась Саре, которая была абсолютно согласна с Эвереттом:
та выступила безупречно. Надо думать, к этому мнению присоединились бы и все
присутствовавшие в зале, даже несмотря на ужасающий финал.
После отъезда Сары Мэгги отправила Мелани на склад, решив тем временем
поговорить с Эвереттом, благо главный склад, где хранилось все необходимое,
располагался довольно далеко. Однако нельзя сказать, что это была хитрая
уловка со стороны Мэгги — она действительно нуждалась кое в каких
медицинских принадлежностях, прежде всего в хирургических нитях. Все врачи,
с которыми она когда-либо работала, как один говорили, что у нее
безупречные, аккуратные швы. Этому она научилась за годы пребывания в
монастыре. Когда была помоложе, любила рукодельничать. Приятно было
сумерничать после вечерней трапезы с сестрами-монахинями. Позже она очень
редко брала иголку в руки, если вообще брала. Швы у нее, тем не менее,
выходили аккуратненькие и тоненькие.
— По-моему, очень приятная женщина, — сказал Эверетт о
Саре. — И вечер у нее на самом деле получился исключительный.
Даже в ее отсутствие он продолжал ее нахваливать. Сара ему нравилась. Хотя
она была вполне обычной женщиной — среди людей, его окружавших, ему
встречались гораздо более интересные, чем она. Было в ней что-то настоящее,
какой-то внутренний стержень.
— Странно, как пересекаются человеческие судьбы, вы не находите?
Удивительная вещь — судьба, — проговорил Эверетт. — Я познакомился
с вами у отеля
Ритц
, потом всю ночь ходил за вами повсюду. И вот теперь мы
снова встретились в убежище. В ту же ночь я познакомился и с Мелани, отдал
ей свой смокинг. Потом вы с ней пересекаетесь в этом лагере, и тут к вам
присоединяюсь я и устроительница вечера, благодаря которому мы все
встретились. Ну просто встреча выпускников! В таком большом городе чудо,
если встретятся двое знакомых, а мы последние несколько дней то и дело
сталкиваемся. Как приятно видеть знакомые лица! Мне это очень
нравится! — Он улыбнулся.
— Мне тоже, — согласилась Мэгги. Ей так часто приходилось общаться
с совсем чужими людьми, что сейчас она была особенно рада общению со
знакомыми.
Они еще немного поговорили, и наконец вернулась Мелани. Она сияла от
удовольствия и чувствовала себя победительницей от того, что ей удалось быть
полезной и что на складе нашлось все из длинного списка Мэгги. Ей выдали все
медикаменты, которые просила Мэгги, бинты нужного размера, эластичные и
марлевые, а также целую коробку пластыря.
— По-моему, вы все-таки скорее медсестра, чем монахиня. Без вас раненым
пришлось бы плохо, — заметил Эверетт.
Мэгги кивнула, хотя осталось неясным, согласна ли она с этим.
— Я врачую не только телесные, но и душевные раны. Вам кажется, я в
большей степени медсестра, потому что с вашей точки зрения это более
нормально. На самом же деле я, прежде всего монахиня. Пусть розовые кеды не
вводят вас в заблуждение. Я надеваю их просто так, ради забавы. Монашество —
мое предназначение. По-моему,
главное достоинство храбрости —
благоразумие
. Мне всегда нравился этот афоризм, хотя понятия не имею, кто
его автор. Кто бы то ни был, а он, я думаю, прав. Если я начну бегать,
сообщая первому встречному, что я монахиня, не каждому со мной будет
комфортно.
— Почему? — удивился Эверетт.
— Мне кажется, люди монахинь сторонятся, — не смущаясь, заметила
Мэгги. — Поэтому очень хорошо, что нам нет больше нужды носить
монашеское облачение. Оно всегда настораживало людей.
— А мне так они всегда нравились. Когда я был моложе, монахини всегда
производили на меня большое впечатление. Такие красивые, по крайней мере
некоторые. Теперь таких молодых монахинь не увидишь. Не знаю, может, это и
хорошо.
— Возможно, вы правы. В наше время не идут в монастырь в юном возрасте.
В прошлом году в наш орден приняли двух женщин сорока с небольшим, а одной,
кажется, вдове, было пятьдесят. Времена изменились, но теперь по крайней
мере женщины знают, на что идут, принимая постриг. В мое время многие
поступали по неведению. Уходили в монастырь те, кому это было
противопоказано. Жизнь в монастыре нелегка, — честно призналась
Мэгги. — Какую бы ты ни вела раньше, приняв постриг, начинаешь жить
совсем по-другому. И привыкать к новой жизни тяжело. Это всегда суровое
испытание. Хотя мне ее, должна признаться, сейчас очень не хватает. Впрочем,
я в свою квартиру прихожу только спать. — Эверетт мельком уже видел ее
дом. Квартира Мэгги представляла собой маленькую студию в ужасном районе
города.
В больницу хлынул новый поток пациентов с мелкими травмами, и Мелани с Мэгги
вернулись к работе. Эверетт условился с ними встретиться вечером в столовой,
если они смогут вырваться. Никто из них прошлым вечером не ужинал. В итоге
вышло так, что и сегодня они пропустили ужин. Прибыла
скорая помощь
, и
Мэгги понадобилась Мелани, чтобы зашить одной женщине рану на руке. Мелани
многому училась у Мэгги. Именно об этом девушка думала, возвращаясь вечером
к себе в ангар. Вся честная компания маялась от безделья. Несколько раз
Мелани предлагала Джейку и Эшли тоже пойти, куда-нибудь поработать на
добровольных началах: не исключено, что они здесь надолго застряли — уж на
неделю точно, если верить утренней сводке. Вышка в аэропорту разрушена до
основания, так что никуда из города пока не денешься. Аэропорт и дороги
закрыты.
— Ну почему ты все время торчишь в лазарете? — ворчала
Дженет. — Вот подхватишь там какую-нибудь гадость.
Мелани, отрицательно покачав головой, посмотрела матери в глаза.
— Мама, по-моему, мне хочется быть медсестрой. — Она проговорила
это с улыбкой, полушутливо, отчасти поддразнивая мать, но в то же время
желая ей досадить. Хотя помогать в лазарете ей действительно нравилось.
Нравилось работать с Мэгги. Сколько нового она там узнавала!
— Ты рехнулась! — возмутилась мать с негодованием. —
Медсестрой? Это после всего, что я сделала для твоей карьеры? Да как у тебя
только язык поворачивается говорить такое?! По-твоему, я горбатилась,
стремясь сделать из тебя ту, кем ты являешься сейчас, чтобы ты потом, пустив
все это коту под хвост, выносила в больнице горшки? — Одна мысль о том,
что Мелани, звезда, у ног которой лежит весь мир, может отказаться от своего
звездного статуса и выбрать себе другое поприще, повергла мать в отчаяние.
— Горшки я пока не выношу, — возразила Мелани.
— Будешь, можешь мне поверить. И не говори так больше.
Мелани промолчала. Она поболтала с остальными, пошутила с Эшли и Джейком, а
потом прямо в футболке и своих камуфляжных штанах, завалившись на койку,
провалилась в сон смертельно усталого человека. Ей привиделось, что она
сбежала в армию, где ее стал изводить некий сержант, оказавшийся на поверку
матерью. Вспоминая наутро этот сон, Мелани задумалась: что это — ночной
кошмар или явь?
Глава 6
В воскресенье утром по громкоговорителю в Пресидио объявили о большом
количестве спасенных, вызволенных из лифтов, извлеченных из-под завалов.
После землетрясения 1989 года строительные нормы заметно ужесточились,
поэтому разрушения оказались не такими масштабными, как могли быть, хотя все
равно существенными — слишком уж мощным было последнее землетрясение. Число
погибших достигло четырех тысяч. Поиски пострадавших продолжались в городе
повсеместно. С момента землетрясения, произошедшего в ночь с четверга на
пятницу, прошло всего шестьдесят часов, и надежда найти под завалами живых
людей еще оставалась. Живых искали под обломками зданий, на автострадах, под
рухнувшими эстакадами.
Новости и ужасали, и в то же время вселяли оптимизм. Люди с угрюмыми лицами
расходились с лужайки, куда каждое утро собирались слушать сводки. Многие
оттуда шли завтракать в столовую. Сегодня они узнали, что смогут вернуться
домой не раньше, чем через несколько недель. Мосты, автострады, аэропорты и
многие районы города оставались закрытыми. И сказать, когда наладят
электричество, никто не мог, равно как никто не мог сказать, когда жизнь
войдет в прежнее русло.
Занятые беседой Эверетт и сестра Мэгги увидели появившуюся из столовой
Мелани, где та завтракала в компании матери, ассистентки, Эшли, Джейка и кое-
кого из музыкантов. Тех начало одолевать беспокойство: они рвались в Лос-
Анджелес, но о том, чтобы вернуться, в ближайшем будущем не стоило и
мечтать. Оставалось только набраться терпения и ждать. К тому времени по
лагерю уже прошел слух, что в Пресидио находится Мелани Фри. На нее обратили
внимание в столовой, где мать не могла не похвастаться дочерью, при этом не
задумываясь о последствиях. Пока, однако, никто Мелани своим вниманием не
докучал. Люди ее узнавали, но с улыбкой проходили мимо. Все видели, что она
слишком загружена работой. Пэм тоже примкнула к добровольцам. Ей поручили
регистрировать поступающих в лагерь. Людской поток не иссякал: в городе
кончалось продовольствие, и жители искали прибежища в Пресидио.
— Привет, малыш, — запросто, без церемоний приветствовал Мелани
Эверетт.
Мелани улыбнулась. На ней были все те же камуфляжные штаны и шлепанцы, зато
футболка новая. Мелани откопала ее да еще старый безразмерный и дырявый
мужской свитер на одном из столов с пожертвованиями и теперь выглядела в нем
как сирота. Сестра Мэгги тоже переоделась, правда, в свое — она захватила
вещи из дома. На этот раз на футболке была надпись:
Иисус — парень с нашего
двора
.
Эверетт громко расхохотался.
— Современный вариант монашеского облачения, надо полагать? —
спросил он.
На ногах у Мэгги сегодня красовались красные кеды, и она по-прежнему сильно
смахивала на вожатую из детского лагеря. Благодаря своей субтильности Мэгги
выглядела моложе своего возраста, то есть лет на тридцать, хотя на самом
деле была на двенадцать лет старше и лишь на шесть лет моложе Эверетта. Он
смотрелся рядом с ней очень пожилым человеком и, казалось, годился ей в
отцы. Лишь в беседе с Мэгги становились очевидными ее жизненный опыт и
мудрость.
Эверетт в этот день решил пофотографировать, обойти Пресидио, заглянуть в
Марин и Пасифик-Хейтс, посмотреть, что там творится. Всех предостерегали от
посещения деловой части города и Финансового центра, которые пострадали
сильнее остальных и представляли собой большую опасность. Полицейские посты
никого туда не пропускали — слишком велик был риск оказаться погребенным под
обломками. Жилые кварталы находились в менее катастрофическом состоянии. Но
и там стояло оцепление. Город патрулировали вертолеты. Они летали так низко,
что можно было разглядеть лица летчиков. Время от времени они приземлялись
на лужайку парка Крисси-Филд в Пресидио. И тогда беженцы с расспросами о
состоянии в городе и пригородах плотным кольцом обступали пилотов. Среди
обитателей Пресидио было много тех, кто жил на полуострове, в Ист-Бей и
районе Марин, куда теперь, когда мосты и автострады закрыли, добраться не
представлялось возможности. Достоверной информации не хватало, а слухов хоть
отбавляй — о жертвах, разрушениях и всяких ужасах в городе. Новости от
летчиков представлялись самым верным, а потому и вселяющим надежду
источником сведений.
Сегодня Мелани с утра до вечера, как и в прошлые два дня, помогала Мэгги. В
городские больницы продолжали поступать раненые. Некоторых из них по-
прежнему отправляли в Пресидио. В тот день в лагерь поступила большая партия
медикаментов и продовольствия. Продуктов в Пресидио хватало, поваров, на
редкость изобретательных, по-видимому, тоже было более чем достаточно. В
одном из ангаров жил с семьей владелец, он же шеф-повар одного из лучших
ресторанов города, который, к всеобщему восторгу, взял на себя руководство
одной из главных столовых. Так что к питанию претензий не имелось. Вот
только на обед ни у Мелани, ни у Мэгги времени никогда не оставалось.
Сегодня они, как и почти весь медперсонал, разбирали присланные им посылки.
Мелани едва не уронила большую коробку, которую тащила с большим трудом. Но
какой-то парень в драных джинсах и свитере успел подскочить и помог ее
удержать. На коробке значилось
Хрупкий груз
, а потому помощь оказалась как
нельзя более кстати. Молодой человек, улыбаясь, осторожно взял коробку из
рук Мелани, и та, вздохнув с облегчением, поблагодарила. В коробке оказались
пузырьки с инсулином и шприцы для диабетиков, которых, очевидно, было в
лагере немало: при поступлении их сразу же брали на учет.
Из больницы штата Вашингтон для них прислали все необходимое.
— Благодарю вас, — сказала Мелани, переведя дух. — Коробка
здоровущая. Чуть не уронила.
— Да вы меньше ее. — Парень улыбнулся. — А я уже видел вас в
лагере, — весело заметил он, пока они шли к лазарету. — Что-то
лицо ваше мне знакомо. Мы с вами, случайно, не встречались? Я заканчиваю
Университет Беркли, будущий инженер, специализируюсь на слаборазвитых
странах. Вы не из Беркли? — Он точно знал, что уже где-то видел Мелани.
Но та лишь улыбнулась в ответ:
— Нет, я из Лос-Анджелеса.
Высокий голубоглазый парень с такими же светлыми волосами, как у Мелани,
выглядел крепким и полным сил.
— Я здесь только на одну ночь, — пояснила Мелани молодому
человеку, который не переставал улыбаться, глядя на нее. Он был сражен
Мелани, такой красивой даже со спутанными волосами, без макияжа и в грязной
одежде. Собственно, все обитатели лагеря походили на потерпевших
кораблекрушение.
Парень тоже щеголял в чужих кроссовках. В ночь землетрясения он ночевал у
своего приятеля и при первых толчках, как был босой, в одних трусах, выбежал
на улицу буквально за мгновение до того, как рухнул дом. К счастью, хозяева
дома остались в живых.
— А я из Пасадены, — радостно сообщил он. — Сначала учился в
Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, но в прошлом году перевелся
сюда. Мне здесь нравится. Или по крайней мере нравилось до сих пор. —
Он снова улыбнулся. — Хотя и у нас в Лос-Анджелесе случаются
землетрясения. — Он занес коробку в лазарет, и сестра Мэгги показала,
куда ее поставить. Парню хотелось остаться поболтать с Мелани — ведь она так
ничего о себе и не рассказала, и он все гадал, в каком, интересно, колледже
она учится, так знакомо было ее лицо. — Меня зовут Том. Том Дженкинз.
— А меня Мелани, — тихо представилась Мелани, не назвав своей
фамилии. Уходя, Мэгги улыбнулась. Парень явно не подозревал о том, кто такая
Мелани, и это, по мнению Мэгги, было только плюсом. В кои-то веки с Мелани
разговаривают как с обычной девушкой, а не со всемирно известной певицей.
— Я работаю в столовой, — продолжал Том. — А у вас, я смотрю, работы тут невпроворот.
— Что правда, то правда, — согласилась Мелани. Парень помог ей
распаковать коробку.
— Вы, наверное, здесь еще пробудете какое-то время. Хотя что там! Мы
все здесь еще побудем. Я слышал, вышка в аэропорту рухнула, как карточный
домик.
— Да, вряд ли мы скоро отсюда вырвемся.
— А до конца занятий осталось всего две недели. В университет,
наверное, уже не получится вернуться. И выпускного вечера в этом году скорее
всего не будет. Дипломы нам будут высылать по почте. Я собирался провести
здесь лето, нашел работу, но теперь все насмарку. Хотя, кто знает, может,
здесь еще и потребуются инженеры. Но как только появится возможность,
обязательно вернусь в Лос-Анджелес.
— Я тоже, — поддержала его Мелани.
Они принялись разгружать коробку. Парень, как видно, в столовую не
торопился. Ему нравилось находиться рядом с Мелани, такой милой девушкой,
мягкой и застенчивой.
— А у вас есть медицинское образование? — полюбопытствовал Том.
— Не было до настоящего момента. Вот приобретаю его здесь на
собственном опыте.
— Она делает успехи, — подала голос Мэгги, которая вернулась
посмотреть содержимое коробки и с удовольствием обнаружила, что там имелось
все обещанное. Первая поставка инсулина пришла из близлежащих больниц и
военных частей, однако запасы стремительно истощались. — Из нее выйдет
отличная медсестра, — с улыбкой прибавила Мэгги и стала раскладывать по
местам содержимое коробки.
— Мой брат учится в медучилище. В Сиракьюсе, — сказал Том. Он
теперь намеренно тянул время, а Мелани все продолжала улыбаться, глядя ему в
глаза.
— Я бы хотела поступить в школу медсестер, — призналась
она. — Но боюсь, мама меня не поймет. У нее насчет меня другие планы.
— Какие же? — Парень был заинтригован. Его мучило, что он никак не
мог вспомнить, где все-таки ее видел. Хотя, кажется, Мелани очень походила
на девчонку из соседнего двора, только красивее. Да нет. Таких соседок, как
эта девчонка, у него сроду не было.
— Долго объяснять. То, чего не смогла в своей жизни добиться моя мама,
должна, по ее мнению, добиться я. Но это обычная ерунда между матерью и
дочерью. Я ее единственный ребенок, и все надежды связаны со мной. —
Мелани разоткровенничалась с незнакомым человеком, но он слушал внимательно,
с явным участием, и поэтому она так легко открывала ему душу. Впервые Мелани
почувствовала, что кого-то может заинтересовать ее внутренний мир.
— А мой отец мечтал, чтобы я сделал карьеру юриста. Он здорово на меня
давил. По его мнению, инженер — скучная профессия. К тому же он постоянно
твердит, что работа в слаборазвитых странах мне ничего не даст. Отчасти он
прав, конечно, но с дипломом инженера я в любой момент смогу сменить
специализацию. А юридический факультет я бы возненавидел. Отцу хотелось,
чтобы в семье были врач и юрист. Моя сестра физик, преподает в
Массачусетсском технологическом институте. У моих родителей просто пунктик
насчет образования. Но ведь никакие дипломы человека из тебя не сделают.
Одного образования недостаточно. Я хочу, чтобы от меня реально что-то
зависело в этом мире. Мои же считают, образование для того, чтобы
зарабатывать деньги.
Парень был, очевидно, из образованной семьи, и Мелани не могла объяснить,
что ее матери нужно только одно — чтобы ее дочь была знаменита. Самой Мелани
хотелось учиться, и она все же рассчитывала поступить когда-нибудь в
колледж. Правда, времени при ее занятости — записях и выступлениях — совсем
не оставалось, и, если продолжать в таком темпе, мечта так и останется
мечтой. Стремясь хоть как-то восполнить пробел в образовании, Мелани много
читала и о том, что происходит в мире, имела отчетливое представление. Ей не
нравилось, что шоу-бизнес заполняет ее жизнь без остатка.
— Что ж, пойду, пожалуй, — наконец сказал парень. — Мы
сегодня варим морковный суп. Повар из меня, правда, никудышный, но пока
этого никто не заметил. — Том беспечно рассмеялся и выразил надежду,
что они обязательно еще как-нибудь встретятся с Мелани в Пресидио. Мелани, в
свою очередь, пригласила его заходить в лазарет, если что, хотя уж лучше
пусть все будет в порядке. И парень, махнув рукой на прощание, ушел.
В комнате появилась сестра Мэгги.
— А он ничего себе, — заметила она с блеском в глазах, а Мелани
захихикала, как простая девчонка-подросток, которой, в сущности, и была.
— Ага. Приятный. Заканчивает Беркли, будущий инженер. Из
Пасадены. — Этот парень как небо от земли отличался от Джейка с его
смазливой внешностью, актерством и постоянной реабилитацией в
наркологических клиниках. А ведь она его любила. Но вот недавно пожаловалась
Эшли, что Джейк ужасный эгоист, никого, кроме себя, в упор не видит. Мелани
стала сомневаться в его верности. А Том производил впечатление порядочного
человека, хорошего доброго малого. Если б она говорила о нем с Эшли, то
сказала бы, что он даже очень ничего себе. Классный. Парень что надо. С
мозгами. И потрясной улыбкой.
— Может, вы с ним как-нибудь встретитесь в Лос-Анджелесе, — с
надеждой в голосе проговорила Мэгги.
Ей нравилось, когда между молодыми людьми зарождались чувства. Нынешний
бойфренд Мелани доверия у нее не вызывал. Он лишь раз заглянул к ней в
лазарет и сказал, что воняет там жутко, после чего вернулся в свой ангар,
чтобы и дальше валяться на койке. Работа на общественных началах его не
прельщала, и он ничуть не смущался, что его обслуживали другие. Ему казалось
нелепым для человека статуса Мелани разыгрывать из себя медсестру. Джейк
придерживался тех же взглядов, что ее мать, которую страшно раздражало то,
чем занималась ее дочь. Дженет пилила Мелани всякий раз, когда та
возвращалась вечером из лазарета и без сил падала на койку.
Мэгги с Мелани снова погрузились в работу, а между тем Том, возвратившись в
столовую, разговорился с приятелем, выпускником Университета Южной Флориды,
в доме которого ночевал в день землетрясения.
— Я видел, с кем ты разговаривал, — улыбнулся приятель. — Ну
и ловок же ты, черт возьми! Такую девчонку подцепил!
— Да, — покраснел Том, — она классная. И добрая к тому же. Из
Лос-Анджелеса.
— Еще бы! — рассмеялся приятель. Они водрузили баки с морковным
супом на огромную газовую плиту, доставленную Национальной гвардией. —
Ясно, из Лос-Анджелеса, откуда же еще? Не с Марса ведь в самом деле.
Том не мог взять в толк, что в его последних словах так позабавило друга.
— Что ты хочешь сказать? Она могла бы жить и здесь.
— Черт! Ты что, голливудские сплетни не читаешь? Конечно же, она живет
в Лос-Анджелесе — с ее-то карьерой! Господи, да она ведь недавно
Грэмми
получила.
— Да? — Том потрясение уставился на друга. — Ее зовут
Мелани... — И тут до него наконец дошло, в чем дело и кто она такая. Он
остолбенел. — Ох ты, Господи! Она, наверное, решила, что я полный
кретин... Ведь я ее не узнал... А я думаю, милая блондиночка тащит коробку.
Сзади она, правда, что надо, — усмехнулся он. Но главное — человек
замечательный — скромная, без всяких там звездных закидонов. Когда она
говорила о своей матери, о ее далеко идущих планах относительно Мелани, он
должен был бы все понять. — Еще она сказала, что хотела бы пойти
учиться на медсестру, но мать не позволит.
— И ей-богу, она будет права. С такими-то деньжищами! Я бы на месте
матери тоже ее не пустил бы. Ей одни только записи небось миллионы приносят.
Том с досадой возразил:
— Ну и что? А если ей претит то, чем она занимается? Дело ведь не
только в деньгах.
— Именно в них, если вращаешься в ее кругах, — практично рассудил
выпускник Университета Южной Флориды. — Во всяком случае, она может
скопить себе кругленькую сумму, а потом заниматься всем, чего душа пожелает.
В роли медсестры, правда, я ее плохо представляю.
— Ей, кажется, нравится ее нынешняя работа, и женщина-волонтер, которой
она помогает, очень лестно о ней отзывалась. Скорее всего она не хочет быть
узнанной. — Он снова смутился. — Или я один тут не знал, кто она
такая?
— Не исключено. В лагере уже прошел слушок, что она здесь, вот только я
до сегодняшнего утра сам ее не видел. Что и говорить, шикарная девчонка. Так
что, старик, тебе повезло. Вкус у тебя хороший, — одобрил приятель.
— Ну да. Она небось думает, что я остолоп.
— Возможно, она усмотрела в этом нечто оригинальное.
— Вот почему мне ее лицо показалось знакомым. Я ей говорил об этом и
даже спросил, не встречались ли мы раньше, — простонал Том. —
Думал, может, она тоже из Беркли.
...Закладка в соц.сетях
