Жанр: Любовные романы
Потрясающая красота
... и светофоров, по дорогам, полным препятствий. Однако если муж
принял решение, ничто его не остановит. Не успела она и слова сказать, как
он ушел. Пармани отправилась за фонарем, а встревоженная Сара осталась
сидеть в гостиной, освещенной неровным пламенем свечей. Работа работой, а
бросаться сломя голову через весь полуостров всего через несколько часов
после такого чудовищного землетрясения, бросив жену с детьми на произвол
судьбы, никуда не годится. Поведение Сета казалось абсурдным, было что-то в
его одержимости ненормальное.
Сара с Пармани, тихо переговариваясь, просидели в гостиной почти до
рассвета. Сара хотела было подняться наверх, в спальню, взяв детей с собой в
постель, но внизу было безопаснее: можно было в случае чего быстро выбежать
из дома. Пармани сказала, что в саду упало дерево, а в доме наверху весь пол
завален вещами. Большое зеркало, упав, треснуло, несколько стекол вылетели
наружу, усыпав осколками дорожку возле дома. От фарфора и хрусталя остались
только осколки на полу в кухне, валявшиеся вперемешку с попадавшими с полок
продуктами. Разбилось, растекшись по полу, несколько банок с соком и бутылок
вина. Так что о предстоящей уборке Сара думала с тоской. Пармани чувствовала
себя виноватой за то, что не смогла убраться: в тот момент она думала только
о детях и ни на минуту не хотела оставлять их без присмотра. Но Сара ее
успокоила и обещала все сделать сама. Положив крепко спящего сынишку на
диван, она решила все же взглянуть, что творится в кухне. Увидев этот
бедлам, ужаснулась. Дверцы шкафов были открыты, и все, что находилось раньше
на полках, валялось на полу. Уборка займет не один день.
Когда рассвело, Пармани тоже пришла на кухню — приготовить кофе, но сразу
вспомнила, что сейчас нет ни электричества, ни газа. Осторожно ступая среди
завалов и битого стекла, она открыла кран и, налив в чашку воды, бросила
туда чайный пакетик. Вода оказалась чуть теплой, но тем не менее Пармани
передала чашку хозяйке, которая и этой бурде была рада. Сара отказалась даже
от банана: есть не хотелось — слишком взбудоражена и подавлена она была.
Не успела она допить чай, как в дверях появился хмурый Сет.
— Что-то ты быстро, — заметила Сара.
— Дороги перекрыты, — ошеломленно ответил он. — Причем все.
Въезд на 101-ю магистраль полностью разрушен. — Об ужасающем кровавом
месиве на шоссе он не сказал ни слова. Повсюду дежурили машины
скорой
помощи
и полиция. Дорожный патруль вернул его назад, рекомендовав
оставаться дома. Выехать куда-либо не было никакой возможности. Сет
попытался солгать, что живет в Пало-Альто, но полицейский остался
непреклонен: придется, сказал он, побыть в городе, пока не откроют дороги. А
произойдет это, по его мнению, не раньше чем через несколько дней. — А
я пытался проехать по Девятнадцатой авеню, чтобы вырулить на 280-е
шоссе, — все то же. Пробовал по берегу выехать к Пасифик, но там
оползни. Все заблокировано. Выехать на мосты даже не пытался: мы с тобой уже
по радио слышали, что они закрыты. Черт возьми, Сара, — со злостью
выкрикнул он, — мы в ловушке!
— Это ненадолго. Не понимаю, чего ты так раскипятился. Нам есть чем
заняться — уборки невпроворот. Кому сейчас в Нью-Йорке придет в голову ждать
твоего звонка? Они же там в курсе и даже лучше нас знают, что тут творится.
Поверь, Сет, никто не пострадает от того, что ты не позвонил.
— Ты ничего не понимаешь, — мрачно обронил он и, взбежав по
лестнице на второй этаж, хлопнул дверью спальни.
Оставив детей на попечение Пармани, с любопытством наблюдавшей за
разыгравшейся сценой, Сара пошла вслед за мужем. Тот нервно ходил взад-
вперед по комнате, как тигр в клетке. Как очень свирепый тигр, который за
отсутствием другой жертвы, по-видимому, был готов наброситься на жену.
— Прости, дорогой, — мягко проговорила Сара. — Я знаю, у тебя
важная сделка. Но природные катаклизмы нам неподвластны. Ничего не
поделаешь. Твоя сделка подождет несколько дней.
— Это не тот случай! — злобно огрызнулся он. — Некоторые
сделки не могут ждать. И эта одна из них. Все, что мне нужно, черт
побери, — это телефон!
Будь это в ее силах, Сара с радостью сотворила бы ему телефон из воздуха.
Увы! Слава Богу, с детьми все в порядке. Она вновь с удивлением подумала об
этой нездоровой зацикленности Сета на работе и его нежелании отвлечься от
дел даже в таких страшных обстоятельствах. Но Сет добился успеха в жизни
только потому, что не забывал о работе ни на миг. Никогда — ни днем, ни
ночью — он не отключал телефон, чтобы в любое время быть доступным.
Оставшись в мертвом городе без каких бы то ни было средств связи с
окружающим миром, он чувствовал себя совершенно беспомощным, загнанным в
ловушку, точно на цепи. Словно ему разорвали голосовые связки и связали
руки. Сара видела, что для Сета это настоящая катастрофа, и всеми силами
старалась его успокоить.
— Могу я тебе чем-то помочь? — спросила она и, опустившись на
кровать, похлопала рядом с собой рукой, приглашая присесть и его. Она могла
бы помассировать ему спину или шею, дать какое-нибудь успокоительное или
просто обнять и полежать рядом на постели.
— Да что ты можешь? Ты шутишь?! — срываясь на крик, ответил он.
Они находились в их элегантной спальне. Солнце уже стояло высоко в небе, и
мягкие желтые и небесно-голубые тона, которые Сара в свое время сама выбрала
для оформления комнаты, в свете раннего утра выглядели потрясающе. Но Сет,
свирепо сверлящий Сару взглядом, окружающей красоты не замечал.
— Я не шучу, — спокойно ответила Сара. — Сделаю все, что
скажешь.
Сет посмотрел на нее как на умалишенную.
— Сара, ты и понятия не имеешь, о чем речь. Ни малейшего. И представить
себе не можешь, что происходит.
— Ну так объясни. Я ведь тоже училась в бизнес-школе. Кое в чем
разбираюсь, сам знаешь, я не дура.
— Знаю, это я дурак, — ответил Сет и, сев на кровать, провел рукой
по волосам Сары. Но поднять на нее глаза так и не решался. — К
двенадцати часам дня я должен перевести со счетов нашего фонда шестьдесят
миллионов долларов, — глухим и безжизненным голосом проговорил он.
Сара оторопела.
— Такую колоссальную сумму? Ты что-то покупаешь? Товары? Такое огромное
количество — это очень большой риск. — Правда, и высокий доход тоже,
если все делать с умом. А Сара знала, что Сет — финансовый гений.
— Я ничего не покупаю, Сара, — ответил он, скользнул по ней
взглядом и тут же снова отвел глаза. — Я прикрываю свою задницу. И всего-
то. А если не смогу, мне крышка... нам крышка... мы лишимся всего, что
имеем... А я даже могу сесть в тюрьму. — Он говорил это, уставившись в
пол под ногами.
— О чем ты? — У Сары задрожали губы. Это какая-то шутка. Однако
выражение на лице Сета говорило об обратном.
— На этой неделе у нас в фонде проводилась аудиторская проверка. Ее
инициировал инвестор — хотел убедиться, что заявленные мной средства не миф.
Деньги у нас в конце концов появятся, в этом нет сомнений. Я уже такое
проделывал и раньше. А в случае таких вот аудитов меня обычно прикрывал
Салли Маркем. Деньги в итоге нам удавалось найти, но иногда, в самом начале,
когда их пока нет, а инвесторы присылают к нам проверку, Салли помогал мне
немного раздуть счет.
Сара потрясение уставилась на мужа:
— Немного? Шестьдесят миллионов долларов — это, по-твоему, немного?
Господи, Сет, о чем ты только думал? Тебя же могли поймать, ведь ты мог не
найти денег, — сказала Сара, и только сейчас до нее в полной мере дошел
смысл происходящего.
— Я должен найти деньги, или Салли в Нью-Йорке поймают. Он обязан
сегодня вернуть сумму на свои счета. Банки закрыты. А я сижу тут, черт
возьми, без этого дурацкого телефона и не могу даже позвонить Салли,
сказать, чтобы он как-нибудь извернулся.
— Уж он, я думаю, и без тебя как-нибудь сообразит, что должен это
сделать. Город мертв. И он понимает, что ты не можешь позвонить. — Лицо
Сары стало белее мела. Ей никогда, ни на минуту и в голову не приходила
мысль, что Сета можно заподозрить в нечестности. Шестьдесят миллионов не
шутка. Это дело серьезное, мошенничество в самом что ни на есть крупном
размере. Сара не предполагала, что алчность пустила в нем такие глубокие
корни, что Сет способен на подобные поступки. Это обстоятельство ставило под
сомнение все, что существовало между ними, — по сути, всю их совместную
жизнь — и, самое главное, представление Сары о муже.
— Я обязан был сделать это еще вчера, — мрачно проговорил
Сет. — До конца рабочего дня. Я обещал Салли. Но аудиторы пробыли у нас
почти до шести. Потому-то я и опоздал в
Ритц
. Салли должен перевести
деньги сегодня до двух, а я до одиннадцати, вот я и решил, что успею все
сделать утром. Сердце было не на месте, но я еще не паниковал. А сейчас я в
панике. Мы по уши в дерьме. У него в понедельник начинается проверка. Он
должен ее как-то отсрочить: банки к тому времени здесь еще не откроются. И я
даже не могу, черт побери, позвонить и предупредить его. — Казалось,
Сет вот-вот разрыдается. Сара потрясение взирала на мужа не веря своим ушам.
— Так он, вероятно, уже проверил счет и знает, что ты не перевел
деньги, — резонно предположила она, ощущая легкую дурноту. Ей казалось,
будто она не пристегнутая летит вниз с американских горок, едва удерживаясь
в кресле. Что чувствовал Сет, она и вообразить не могла. Ему грозила тюрьма.
А если он угодит за решетку, что станется с ними?
— Ну если он и знает, что я не перевел деньги, это ничего не меняет?
Ведь из-за треклятого землетрясения весь город закрыт и вернуть их я ему все
равно не могу. Когда в его офис в понедельник нагрянут с проверкой, у него
обнаружится недостача в шестьдесят миллионов, а я сижу тут, и у меня руки
связаны. — Обоих партнеров можно было обвинить и в мошенничестве, и в
краже, и в нарушении границы штата. Сара не хуже Сета знала, что подобное
является нарушением федерального закона. Даже подумать страшно. Она
взглянула на мужа: казалось, стены комнаты закружились.
— Что ты намерен делать? — почти шепотом спросила она. Она не
могла понять, зачем он пошел на преступление, и когда это случилось впервые.
Как такое стало возможно?
— Не знаю, — признался Сет и посмотрел Саре в глаза. Вид у него
был испуганный. У Сары тоже. — На этот раз я могу погореть, Сара. Такие
дела я проворачивал и прежде. Иногда я выручал Салли. Мы ведь с ним старые
друзья. Мы никогда раньше не попадались, все у нас было шито-крыто, комар
носа не подточит. Но на сей раз я крепко влип.
— О Боже! Что будет, если тебя привлекут?
— Не знаю. Этот случай будет тяжело замять. Вряд ли Салли удастся
отложить аудит. Сроки проверки устанавливают по требованию инвесторов, а тех
трудно провести: они не позволят нам подделывать, например, счета. А мы
подделывали. И еще как! Не знаю, пробовал ли он отсрочить проверку, узнав,
что у нас здесь произошло землетрясение и я не перевел ему деньги.
Шестьдесят миллионов не спрячешь. Такая брешь не останется незамеченной. И
самое ужасное, что след ведет прямехонько к моей конторе. Если Салли не
совершит какое-то чудо к понедельнику, мы погибли. Если аудиторы меня
раскусят, комиссия по ценным бумагам заинтересуется мной уже минут через
пять. А я тут сижу, как олух, и жду, когда меня возьмут тепленьким, и
сбежать никак не могу! Будь что будет... Нам придется нанять адвоката
получше, посмотрим, нельзя ли как-то договориться с федеральным обвинителем,
если дело дойдет до этого. Можно было бы бежать в Бразилию, но я не могу так
с тобой поступить. Так что мне остается только сидеть здесь и ждать, что
будет дальше, когда осядет пыль после землетрясения. Я совсем недавно снова
проверял свой
Блэкбери
— бесполезно. Подождем, посмотрим, что будет
дальше... Прости, Сара, — прибавил он, не зная, что тут еще можно
сказать.
В глазах жены стояли слезы. Сет никогда не давал ей повода заподозрить его в
нечестности, и теперь она никак не могла прийти в себя от страшного удара.
— Как ты мог? — По щекам ее бежали слезы. Сара неподвижно сидела,
не сводя с Сета глаз, все еще не в состоянии поверить его словам. Однако
приходилось. Жизнь Сары в один момент превратилась в фильм ужасов.
— Я думал, нас никогда не поймают, — ответил Сет, пожимая плечами.
Он и сам сейчас во все это верил с трудом, но мучился совсем по другой
причине, нежели Сара. Сет не понимал ее. Не понимал, каким предательством по
отношению к себе считала Сара его поступок.
— Да хоть бы и не поймали. Как ты мог пойти на такой бесчестный
поступок? Обманывая инвесторов, ты нарушил все мыслимые и немыслимые законы.
Что, если бы ты лишил их денег?
— Надеялся как-нибудь вывернуться. Мне всегда это удавалось. Не
понимаю, на что жалуешься ты? Смотри, как быстро я построил свой бизнес.
Откуда, по-твоему, все это у нас? — Он широким жестом обвел комнату, и
Сара поняла, что совсем не знала своего мужа. Хотя была уверена, что знает.
Как будто тот, знакомый ей Сет вдруг растворился в воздухе, а на его месте
материализовался преступник.
— А если тебя посадят, что будет со всем этим? — Она никогда
прежде не думала, что он добьется такого успеха и что они будут жить так,
как жили до сих пор, на широкую ногу: дом в городе, еще один громадный на
озере Тахо, собственный самолет, машины, драгоценности и прочее имущество.
Оказывается, все это не более чем карточный домик, готовый рухнуть в любой
момент. И Сара не могла не думать обо всех возможных последствиях. Сет
чувствовал себя абсолютно раздавленным. И было от чего!
— Пойдет коту под хвост, наверное, — просто сказал он. — Даже
если меня не посадят, придется выплачивать штраф и проценты с той суммы,
которую я взял в долг.
— Ты взял эти деньги не в долг, а своей волей. И Салли они тоже не
принадлежат. Это деньги его инвесторов, а не ваши. Вы сговорились обмануть
людей. И тому нет оправданий. — Видеть Сета за решеткой Саре,
разумеется, не хотелось. Было жаль и его, и себя с детьми, но если б такое
случилось, она посчитала бы это справедливым наказанием.
— Спасибо за нравоучение, — с горечью отозвался Сет. — А
отвечая на твой вопрос, скажу одно: у нас конфискуют все наше добро или по
крайней мере часть, заберут дома, самолет и почти все остальное. Ждать
осталось скорее всего недолго. Оставшееся мы сможем продать, — сказал
он нейтральным, почти будничным тоном. Он уже прошлой ночью, как только
началось землетрясение, понял: его песенка спета.
— И как же мы будем жить?
— Наверное, займем у друзей. Да не знаю я, Сара. Придет время — решим.
А сегодня, сейчас, еще ничего не произошло. Пока здесь такая разруха, за
мной не придут. Увидим, что будет на следующей неделе. — Но и Сара, и
Сет понимали, что их мир стремительно рушится. И после его постыдного
признания они были бессильны что-либо предпринять. Сет поставил их семью под
удар самым предательским образом.
— Как ты думаешь, дом заберут? — Сара в страхе огляделась вокруг.
Сейчас это был ее дом. Дело не в его роскоши — это место, где они живут, где
родились ее дети. И перспектива в один миг все потерять ужасала. В ближайшем
будущем, если Сета арестуют и предъявят обвинение, они могут стать нищими.
Сара разволновалась. Придется искать работу, жилье. А что будет с Сетом? Его
посадят? Всего несколько часов назад ей было важно лишь одно — знать, что
сын и дочь после землетрясения живы-здоровы, не погребены под руинами дома.
Но теперь выходит, что дети их единственное реальное богатство, а своего
мужа она совсем не знает. Четыре года прожила под одной крышей в сущности с
незнакомым человеком, которого любила и которому доверяла, — отцом ее
детей.
Сара разрыдалась. Сет хотел было ее обнять, но она не позволила: она теперь
не знала, кто он — друг или враг. Не думая о ней и о детях, он всех
подставил под удар. Сара кипела от гнева и горя.
— Я тебя люблю, детка, — нежно проговорил Сет, и Сара в изумлении
воззрилась на него.
— Как у тебя только язык поворачивается говорить мне такое? Ведь я тоже
тебя люблю. А ты? Что ты с нами сделал? С нами всеми, с нашими детьми. Мы же
можем оказаться на улице, а ты — за решеткой. — Скорее всего так и
будет.
— Ну может, все еще не так страшно, — попытался успокоить ее Сет.
Только для Сары это уже были пустые слова — слишком хорошо она знала законы
Комиссии по ценным бумагам и биржам. Ему грозили арест и тюрьма. И если это
случится — оба понимали, — все пойдет прахом. Их жизнь уже никогда не
вернется в прежнее русло.
— Как же теперь жить? — горестно повторяла Сара, сморкаясь в
салфетку. От светской дамы, которой она была прошлым вечером, не осталось и
следа. Вместо нее сидела насмерть перепуганная босая женщина в надетом прямо
поверх вечернего платья свитере. Она напоминала рыдающую девочку-подростка,
переживающую личную трагедию. Собственно, так оно — по милости ее мужа — и
было.
Сара распустила свой французский пучок, и ее темные волосы рассыпались по
плечам. Первый раз в жизни она переживала предательство. Сара взирала на
Сета и в гневе казалась вдвое моложе. Дело не в деньгах и роскоши, которой
они лишатся, хотя и этого жаль. Став матерью, она самым важным фактором
своей жизни стала считать стабильность. Но именно этого Сет ее лишил. Лишил
ее ощущения надежности, на которое она всегда рассчитывала, отнял ту
счастливую жизнь, которую сам же им с детьми обеспечил. Эти махинации
поставили под угрозу их существование. Он просто взял Да и пальнул из пушки
по ее жизни, а заодно и по своей собственной.
— Остается только ждать, — едва слышно пробормотал Сет.
Он сделал несколько шагов и выглянул в окно. Внизу полыхали пожары. В свете
утреннего солнца стали видны разрушения соседних домов. Деревья лежали на
земле, балконы висели, накренивщись под причудливыми углами, каминные трубы
попадали с крыш. И среди всей этой неразберихи бродили, как потерянные,
люди. Однако никто не был так оглушен, как Сара, плачущая в своей спальне.
Привычная жизнь скоро кончится — это лишь вопрос времени, а с ней скорее
всего и их брак.
Глава 4
Мелани так и осталась возле отеля
Ритц-Карлтон
. Она изо всех сил старалась
быть полезной — подзывала к пострадавшим врачей, помогла двум потерявшимся
девочкам разыскать мать. Никакой медицинской подготовки у нее в отличие от
сестры Мэри Магдален, конечно, не имелось, но поддержать людей, подбодрить
их было в ее силах. Какое-то время ее сопровождал один из музыкантов, но
потом все же откололся и присоединился к группе, направлявшейся в убежище. В
конце концов, решил он, Мелани большая девочка и может сама о себе
позаботиться. Мелани осталась одна — по-прежнему в туфлях на высокой
платформе и в концертном платье с накинутым поверх смокингом Эверетта
Карсона. Смокинг к тому времени уже был до предела замызган — испачкан пылью
и кровью раненых, тех, кому помогала Мелани. Однако ей, несмотря ни на что,
нравилось находиться в гуще событий. Впервые за долгое время вопреки
висевшей в воздухе пыли от штукатурки Мелани показалось, что она может наконец-
то вздохнуть свободно.
Она сидела у пожарной машины, жевала пончик, запивая его кофе, и обсуждала
ночную катастрофу с пожарными, которые были потрясены и польщены тем, что
пьют кофе с самой Мелани Фри.
— Ну и каково это — быть Мелани Фри? — допытывался у нее один из
молоденьких пожарных. Парень родился в Сан-Франциско и вырос в миссии. Двое
его братьев, как и их отец, служили полицейскими, а два других пошли в
пожарные, как он. Сестры повыскакивали замуж прямо со школьной скамьи. И
Мелани Фри была далека от его жизни, как небо от земли. Правда, сейчас,
когда она вот так запросто сидела рядом, ела пончик и пила кофе, впору было
решить, что она такая же, как все.
— Иногда приятно, — честно призналась Мелани. — А иногда хуже
нет — каторжный труд и постоянный стресс, особенно когда концерты идут один
за другим. Тогда это такой геморрой!
Все засмеялись, а Мелани принялась за следующий пончик. Парню, задавшему
этот вопрос, исполнилось всего двадцать два, но он уже был отцом троих
детей. Жизнь Мелани представлялась ему волшебной сказкой, не идущей ни в
какое сравнение с его рутинным существованием, хотя жену и детей он любил.
— А вы? — в свою очередь, поинтересовалась Мелани. — Любите
свою работу?
— Ну да. Особенно в такую ночь, как эта. В такие моменты кажется, будто
ты действительно делаешь важное и доброе дело. Тогда забываются и пивные
бутылки, которые в тебя швыряют, и все издевательства, которые приходится
терпеть, когда приезжаешь в Бей-Вью тушить пожар, устроенный местными. Но
такое, правда, случается редко. А потому быть пожарным мне чаще всего
нравится.
— Пожарные — классные парни! — засмеялась Мелани. Она не помнила,
когда в последний раз съедала по два пончика. Мать ее за такое убила бы на
месте. По настоянию Дженет ее дочь всегда сидела на диете — это было частью
той цены, что она платила за славу. Сейчас, когда она сидела вот так на
ступеньке пожарной машины, болтая с ребятами, никто бы не дал ей
девятнадцати.
— Ты тоже ничего себе, — отозвался один из пожарных постарше. Он
только что освободился, а до этого четыре часа возился с лифтами — вызволял
запертых там людей. Слава Богу, все остались невредимы. Лишь одна женщина
потеряла сознание. Ночь выдалась для всех долгая.
Мелани помахала рукой двум девочкам с матерью, которым помогла найти друг
друга. Те направлялись в убежище. Узнав Мелани, мать девочек остолбенела.
Даже со спутанными волосами и перепачканным лицом звезду можно было легко
узнать.
— Вас не утомляет постоянное внимание окружающих? —
поинтересовался у Мелани один из пожарных.
— Еще как! А моего парня это вообще бесит. Он тут как-то вмазал разок
одному фоторепортеру и загремел в каталажку. Очень уж это ему действует на
нервы.
— Надо думать. — Пожарный, улыбнувшись, снова отправился работать.
А остальные посоветовали Мелани пойти в убежище. Там безопаснее. Мелани всю
ночь находилась возле отеля, помогая всем — и постояльцам, и просто
случайным прохожим. Однако по распоряжению Службы по ликвидации чрезвычайных
ситуаций всем следовало находиться в убежище. На улице действительно было
небезопасно: угрозу представляли и готовые в любой момент свалиться на
голову куски бетона от разрушенных зданий, и осколки стекла, и вывески, а
также валяющиеся под ногами оголенные провода под напряжением.
Самый молодой из пожарных вызвался проводить Мелани в убежище,
располагавшееся в двух кварталах от того места, где они находились, и Мелани
с неохотой согласилась. Было семь утра, и мать уже, наверное, вся извелась,
переживая за нее и гадая, где ее носит. Непринужденно болтая, Мелани с
пожарным наконец дошли до церкви, служившей убежищем. Храм, как оказалось,
был забит до предела. Волонтеры из Красного Креста и церковные служащие
разносили завтрак. Увидев такую тьму народа, Мелани озадачилась: как же
найти тут мать? Распрощавшись со своим провожатым у дверей церкви, она
поблагодарила его и стала пробираться сквозь толпу, выискивая в ней знакомые
лица. Народу была пропасть — кто разговаривал, кто плакал, одни смеялись, у
других на лице застыла тревога, сотни людей сидели на полу.
Наконец Мелани отыскала мать с Эшли и Пэм, своей ассистенткой. Они давно уже
волновались о Мелани. Увидев дочь, Дженет с воплем прижала ее к груди и чуть
не задушила в объятиях, а затем отчитала за то, что та всю ночь где-то
пропадала.
— Мел, я уж, ей-богу, думала, тебя нет в живых — убило током или
размозжило голову какой-нибудь глыбой.
— Да нет, я просто осталась там помочь, — тихо ответила Мелани.
Рядом с матерью ее голос с
...Закладка в соц.сетях
