Жанр: Любовные романы
Потрясающая красота
...с Сетом куда-нибудь уходили, оставалась ночевать. Сегодня был как раз
такой редкий случай. Понимая, как важен для Сары этот благотворительный
вечер и сколько времени и сил она на него положила, Пармани изо всех сил
старалась помочь в такой знаменательный день. Она пожелала на прощание
удачи. Очень хотелось перемолвиться словечком с малышкой, но девочка еще
спала.
Сара закончила разговор, просмотрела кое-какие записи в своей папке и
расчесала растрепанные волосы. Подошло время спуститься в бальный зал, куда
придет репетировать Мелани со своей командой. Вспомнив предупреждение — во
время репетиции в зале не должно быть посторонних, — Сара задумалась:
кто, интересно, на самом деле автор этого указа — сама звезда или ее мать?
Кажется, Мелани все равно, кто находится рядом. Ей, судя по всему, вообще
безразлично, что творится вокруг — кто приходит в номер, кто уходит, кто что
делает. Хотя, может, на сцене она другая, тут же возразила себе Сара. Ведь
несмотря на равнодушие и пассивность пай-девочки, голос у Мелани
бесподобный. Сара с нетерпением ждала выступления звезды.
В зале музыканты уже толпились возле сцены — смеялись и что-то обсуждали.
Техперсонал заканчивал установку оборудования. Почти все было готово, и
группа теперь походила на разношерстную толпу. С Мелани играли восемь
музыкантов, и такой многочисленный состав напомнил Саре о том, что
хорошенькая белокурая девочка, недавно смотревшая в номере наверху Эм-ти-
ви, — одна из самых ярких звезд мирового шоу-бизнеса. При этом в ней не
было ни претенциозности, ни надменности. О звездном статусе напоминала лишь
ее многочисленная свита. Мелани не имела дурных привычек, никто не слышал о
ее скандальных выходках, свойственных большинству звезд. Певица, которую они
приглашали на
Бал ангелочков
в прошлом году, из-за неполадок со звуком
прямо перед выступлением устроила скандал, швырнула бутылкой минералки в
менеджера и пригрозила уйти. Звук наладили, но Сара при мысли, что все в
последний момент может сорваться, впадала в панику. Непритязательность
Мелани, несмотря на многочисленные требования ее матери, стала приятным
сюрпризом.
Сара прождала еще десять минут, пока шла установка оборудования, гадая,
когда же наконец появится Мелани, но спросить об этом не решалась. Осторожно
поинтересовавшись у музыкантов, все ли необходимое у них есть, она получила
утвердительный ответ и в ожидании Мелани тихо устроилась за одним из
столиков в сторонке. Когда звезда появилась, часы уже показывали десять
минут четвертого, и времени на парикмахера не оставалось. Чтобы успеть
приготовиться к вечеру, придется лететь как угорелой. Но дела прежде всего —
надо обеспечить приглашенной звезде все необходимое, в любой момент быть к
ее услугам, а если потребуется, сдувать с нее пылинки.
Мелани пришла в шлепанцах, коротенькой маечке и обрезанных джинсовых шортах,
с небрежно заколотыми
бананом
волосами. Первой в зал важно прошествовала
мать, за ней — Мелани со своей лучшей подругой. Процессию замыкали
ассистентка и менеджер. Два телохранителя устрашающего вида держались
поодаль. Бойфренда Джейка не наблюдалось. Верно, задержался в тренажерном
зале. Мелани выглядела самой скромной и терялась среди остальных. Барабанщик
передал ей банку кока-колы. Мелани, щелчком вскрыв ее, сделала глоток,
вспорхнула на сцену и, прищурившись, оглядела зал. По сравнению с
площадками, на которых она привыкла выступать, это помещение казалось совсем
крошечным. Здесь царила теплая, доверительная атмосфера. Это впечатление
усиливалось благодаря придуманному Сарой оформлению. Как только приглушат
электричество и вспыхнут свечи, все будет выглядеть просто чудесно. Сейчас
помещение заливал яркий свет. Осмотревшись, Мелани крикнула одному из
техперсонала:
Выключи освещение!
. Она явно оживала. Сара незаметно
приблизилась к сцене. Мелани с улыбкой посмотрела на нее сверху.
— Все в порядке? — спросила Сара. У нее снова возникло ощущение,
будто она разговаривает с ребенком. Но ведь по сути так и есть: звезда еще
подросток.
— Лучше не бывает. Вы все устроили как надо, — сделала ей
комплимент Мелани. Ее ответ тронул Сару.
Мелани бросила уверенный взгляд через плечо. На сцене она чувствовала себя
самым счастливым человеком на свете. Здесь она знала, что делать. Это была
привычная для нее обстановка, и в этом зале ей нравилось даже больше
обычного. Номер-апартаменты ей тоже, как и Джейку, понравился.
— Ребята, у вас все есть? — спросила Мелани у музыкантов. Те
согласно закивали в ответ и принялись настраивать инструменты. Позабыв о
Саре, Мелани повернулась к ним и сказала, какую песню хочет исполнить
вначале. Порядок исполнения песен, в числе которых был и ее последний мега-
хит, оговаривался заранее.
Сара поняла, что больше не нужна, и направилась к выходу. Было пять минут
пятого, она опаздывала в парикмахерскую на полчаса. Хорошо, если успеет
сделать маникюр, а то может и не успеть. Едва она вышла из зала, как ее
остановила одна из женщин — членов комитета. За ее спиной маячил менеджер
ресторана. Вышло недоразумение с закусками: не доставили маленькие устрицы
Олимпия
, а то, что имелось в наличии, оказалось недостаточно свежим.
Требовалось срочно что-то придумать. В кои-то веки дело пустячное. Привыкшая
принимать ответственные решения, Сара предоставила женщине из комитета
уладить проблему самостоятельно — выбрать что-нибудь, только не икру или
нечто такое же дорогое, и поспешила к лифту. Выбежав на улицу, она
справилась у парковщика о своей машине. Автомобиль ждал неподалеку: недаром
сегодня утром она не поскупилась на чаевые. Сара резко рванула с места,
выехала на Калифорния-стрит, свернула налево и покатила по Ноб-Хилл. Через
пятнадцать минут она была возле парикмахерской. Задыхаясь и извиняясь за
опоздание, она влетела внутрь. Стрелки часов показывали тридцать пять минут
пятого, а выехать отсюда ей нужно не позже шести. О том, чтобы выйти отсюда
самое позднее без пятнадцати пять, как она ранее собиралась, не могло быть и
речи. Все знали, что Сара организатор сегодняшнего грандиозного
благотворительного вечера, а потому ее поспешно усадили на стул, принесли
минеральной воды, а затем и чашку чаю. Сразу, как только ей вымыли и
высушили голову, маникюрша принялась за дело.
— Ну и какова в жизни эта Мелани Фри? — поинтересовалась
парикмахерша, надеясь услышать что-нибудь этакое. — Джейк с ней?
— С ней, — сдержанно подтвердила Сара, — а сама она милое
дитя. Сегодня вечером, я уверена, она будет на высоте. — Прикрыв глаза,
Сара изо всех сил попыталась расслабиться и сбросить с себя напряжение. Ей
предстоял длинный и, как она надеялась, успешный вечер. Скорее бы уж все
началось.
В то время как Саре сооружали на голове элегантный французский пучок,
скалывая его шпильками с маленькими звездочками из искусственных
бриллиантов, в отель въехал Эверетт Карсон. Худой и высокий — ростом в шесть
футов четыре дюйма, — с длинными сверх меры, какими-то растрепанными
волосами, уроженец Монтаны, он до сих пор напоминал ковбоя, каким был в
юности. Он щеголял в джинсах, белой футболке и в старых, стоптанных, но
очень удобных, из кожи черной ящерицы ковбойских сапогах, которые считал
счастливыми
. Они представляли собой предмет его гордости, и он не шутя
намеревался надеть их сегодня к Смокингу, взятому для него напрокат
журналом. Эверетт показал администратору у стойки свое редакционное
удостоверение, и ему с улыбкой сказали, что его уже ждут. Роскошный
Ритц-
Карлтон
не шел ни в какое сравнение с теми гостиницами, в которых обычно
останавливался Эверетт. Впрочем, и журнал, откомандировавший его сюда, и
само задание были для него тоже в новинку: он приехал, чтобы написать о
благотворительном мероприятии для голливудского журнала сплетен
Скуп
. Он
много лет готовил репортажи из горячих точек для Ассошиэйтед Пресс, а
вылетев оттуда, взял на год тайм-аут. Работу в конце концов искать все же
пришлась, и он устроился в
Скуп
. На этот момент стаж Карсона в журнале
составлял в общей сложности три недели. Он уже успел написать о трех рок-
концертах, одной голливудской свадьбе и об одном благотворительном
мероприятии. Сегодняшнее было вторым. Работка та еще, не сказать, чтобы ему
нравилась. Во всех этих смокингах, что ему по долгу службы приходилось на
себя напяливать, Эверетт чувствовал себя официантом. Если честно, он даже
испытывал ностальгию по походным условиям, к которым привык и в которых
чувствовал себя как рыба в воде все те двадцать девять лет, которые
проработал в Ассошиэйтед Пресс. Недавно ему стукнуло сорок восемь. Он
попытался обрадоваться маленькому, комфортному, со всеми удобствами номеру,
куда его проводили, и бросил на пол потрепанную сумку, которая объехала с
ним весь мир. Может, попробовать зажмуриться? Может, тогда снова
почувствуешь себя где-нибудь в Сайгоне, Пакистане или Новом Дели, в
Афганистане, Ливане или воюющей Боснии...
Как же это я, — не
переставал недоумевать Эверетт, — докатился до жизни такой — стал
ходить по благотворительным вечерам и свадьбам знаменитостей?
Какое
жестокое и изощренное наказание!
— Спасибо, — поблагодарил Карсон сопровождающего. На столе лежала
брошюра о реанимационной палате для новорожденных и
пресс-кит
к
Балу
ангелочков
, который был Эверетту до фонаря. Но свое задание он выполнит —
сделает фотографии знаменитостей и напишет о выступлении Мелани. Редактор
сказал, что для их журнала это очень важный материал. Что ж, важный так
важный.
Эверетт вытащил из мини-бара лимонад и, открыв бутылку, стал пить из
горлышка. Окна номера выходили на замечательное здание. Оно было
потрясающим, в высшей степени безупречным. Но Эверетт тосковал по звукам и
запахам тех ночлежек, в которых он останавливался тридцать лет, но зловонию
нищеты на задворках Нового Дели и вообще по всем экзотическим местам, куда
его забрасывала судьба.
— Спокойно, Эв, — сказал он себе вслух, включил Си-эн-эн и,
усевшись на краю кровати, вытащил из кармана сложенный лист бумаги. Эту
распечатку из интернета он сделал перед отъездом из лос-анджелесского офиса.
Кажется, ему сегодня фартит. В соседнем квартале в соборе Святой Марии
состоится собрание. Начнется в шесть, продлится час. Чтобы не опоздать к
открытию благотворительного вечера и вернуться в отель к семи, придется
отправиться на собрание в смокинге. Нельзя, чтобы на него настучали в
издательство. Рановато ему еще манкировать служебными обязанностями.
Хотя раньше он всегда делал это и выходил сухим из воды. Тогда он пил. А
теперь он начинает жизнь с чистого листа, и выходить за рамки дозволенного
пока не следует. Сейчас он пай-мальчик, честный и добросовестный. Как
детсадовец. После снимков умирающих солдат в окопах и артобстрелов,
освещение благотворительного вечера в Сан-Франциско казалось Эверетту тоской
смертной, хотя другой на его месте за такую работу только спасибо сказал бы.
Но Эверетт, к сожалению, не
другой
. В том-то и беда.
Выпив лимонад, он вздохнул, выбросил бутылку в мусорное ведро, разделся и
встал под душ. Упругие струи воды приятно хлестали по телу. В Лос-Анджелесе
сегодня жара, а здесь духота. Правда, в номере имелся кондиционер, и
Эверетт, вернувшись из ванной в комнату, почувствовал себя лучше.
Прекрати
скулить
, — приструнил он себя, одеваясь. Решив не поддаваться унынию,
он взял со столика в изголовье кровати шоколадную конфету и съел печенье из
мини-бара. Перед зеркалом завязал галстук-бабочку и облачился в смокинг.
Ну и ну! Прямо музыкант какой-нибудь или джентльмен. Нет, скорее, официант.
Да ладно, не стоит заморачиваться. Эверетт был классным фоторепортером и когда-
то даже получил Пулитцеровскую премию. Несколько раз его снимки помещали на
обложку журнала
Тайм
. Карсона хорошо знали в профессиональных кругах, но
из-за проблем с пьянством он подпортил себе карьеру. Однако все же сумел
исправить положение. Шесть месяцев в реабилитационной клинике и еще пять в
ашраме в размышлениях над собственной жизнью сделали свое дело. Больше он
никогда не запьет. Другого пути нет. К тому времени он дошел до ручки и раз
чуть было не отдал концы в грязном клоповнике в Бангкоке. Его спасла
проститутка — не дала умереть до приезда
скорой
, а один из собратьев по
журналистскому цеху перевез его в Штаты. Из Ассошиэйтед Пресс его попросили
— за почти трехнедельный рабочий простой и, наверное, уже сотое за этот год
нарушение всех мыслимых и немыслимых сроков. Так, разумеется, продолжаться
не могло. А потому, хоть Эверетт и зарекался от этого, он все же лег в
реабилитационную клинику. Правда, только на тридцать дней, не больше. Но
попав туда, в полной мере осознал, как плохи его дела. Речь шла о жизни и
смерти — либо бросай пить, либо протянешь ноги. Пролечившись шесть месяцев,
он предпочел завязать.
С тех пор он поправился, посвежел и регулярно — иногда даже по три раза в
день — посещал собрания
Анонимных алкоголиков
. Самое трудное осталось
позади, но Эверетт решил, что даже если ему самому эти собрания помогают не
всегда, то его присутствие на них может помочь кому-то другому. Сначала у
Эверетта был наставник, потом он и сам им стал и вот уже год как в рот не
брал ни капли. С медальоном трезвости в кармане, в
счастливых
сапогах, но
так и забыв причесаться, Эверетт в три минуты седьмого взял ключ и с
фотоаппаратом через плечо вышел из номера. На его лице играла улыбка. Ему
сейчас было гораздо лучше, чем полчаса назад. Жизнь была нелегка, но все же
не то, что год назад. Как-то раз один из анонимных алкоголиков сказал ему:
У меня до сих пор случаются тяжелые дни, но я-то привык к тяжелым годам
.
Когда Эверетт выходил из отеля, жизнь казалась ему довольно приятной. Он
свернул вправо на Калифорния-стрит и прошел квартал по спускавшейся к собору
Святой Марии улице. Он с удовольствием предвкушал предстоящее собрание.
Сегодня ему как-то особенно хотелось туда пойти. Желая напомнить себе, чего
он достиг за год, Эверетт, как он часто это делал, дотронулся до своего
медальона трезвости
1 год
в кармане.
— Так-то оно лучше... — шепнул Эверетт себе под нос, входя в дом
пастора в поисках группы. Было ровно восемь минут седьмого. Эверетт знал,
что он, как всегда, обязательно будет выступать.
Эверетт входил в собор Святой Марии, а Сара в это время, выпорхнув из
автомобиля, неслась в отель. У нее оставалось сорок пять минут, чтобы
одеться, и пять — чтобы спуститься вниз. Маникюр ей сделали, но два ногтя
она все же смазала, когда, не дав лаку просохнуть как следует, полезла в
сумочку за чаевыми. Однако выглядели ногти все равно хорошо, прическа Саре
тоже понравилась. Она прошлепала сланцами по вестибюлю.
— Желаю удачи! — бросила ей вслед улыбающаяся консьержка.
— Спасибо. — Сара махнула рукой и с помощью своего ключа поднялась
на
клубный
этаж. Через три минуты она была уже в своем номере. Включив
душ, Сара вытащила из чехла на молнии платье. Ослепительно белое, оно
отливало серебром и должно было потрясающе сидеть на фигуре. К нему Сара
купила серебристые босоножки от Маноло Бланика, ходить в которых было
настоящим самоубийством, но с этим платьем они смотрелись просто
фантастически.
Через пять минут Сара вышла из ванной и села делать макияж. В двадцать минут
седьмого, когда она вдевала в уши бриллиантовые серьги, в номер вошел Сет.
Был вечер четверга. Сет просил Сару назначить сегодняшнее мероприятие на
выходные, чтобы ему не пришлось следующим утром вставать ни свет ни заря.
Однако четверг единственно возможный день и для отеля, и для Мелани, а
потому им пришлось смириться.
Сет выглядел, как всегда после работы, измотанным. Работал он на износ и
обычно делал сразу несколько дел. Потому и добился успеха. Ведь у того, кто
относится к делу с прохладцей, вряд ли выйдет что-то путное. Однако на сей
раз Саре показалось, что вид у мужа особенно подавленный. Сет присел на край
ванны, провел рукой по волосам и, наклонившись, поцеловал жену.
— Неважно выглядишь, — с сочувствием заметила Сара. Они с Сетом
были дружной командой. Хорошо сплоченным тандемом они стали с первого дня
знакомства в бизнес-школе. Затем счастливый брак, благополучная жизнь и
горячо любимые дети. Последние годы Сара жила, не зная забот, — Сет
обеспечил ей существование, о котором можно было только мечтать. И Сара в
этом своем существовании любила все, но особенно Сета.
— Так и есть, — отозвался Сет. — Что с вечером? Все
нормально? — поинтересовался он. Сет любил, когда Сара рассказывала ему
о своих делах. Он был ее самой надежной поддержкой и самым преданным
поклонником. Иногда ему приходило в голову, что деловой мир в лице Сары
лишился исключительно квалифицированного специалиста с практическим умом, но
в то же время радовался, что она целиком и полностью принадлежит ему и
детям.
— Прекрасно! — заулыбалась Сара, натягивая почти невидимый
лоскуток белых кружевных стрингов, которые не должны были выделяться под
платьем. С ее фигурой она могла позволить себе любые наряды. Наблюдая за
тем, как она вдевает трусики, Сет пришел в возбуждение и, не удержавшись,
провел рукой по бедру Сары.
— Не начинай, дорогой мой, не надо, — рассмеялась Сара, — а
то я опоздаю. Если хочешь, можешь не спешить. Приходи к ужину, будет как
раз. Лучше в половине восьмого.
Посмотрев на свои часы, Сет кивнул. Стрелки показывали десять минут
седьмого. Чтобы одеться, у Сары оставалось пять минут.
— Спущусь через полчаса. Нужно сделать пару звонков. — Так было
всегда, и сегодняшний вечер не исключение. Сара относилась к этому с
пониманием. Хеджевым фондом Сет занимался круглые сутки. Такой цейтнот
напоминал Саре ее жизнь на Уолл-стрит. Теперь в таком ритме жил ее муж. Но
именно поэтому он был счастлив, удачлив и они могли позволить себе все, что
имели. А жили они, как Крезы. Мало кто в их возрасте бывает так богат. Сара
никогда не принимала свое счастье как должное, само собой разумеющееся и не
уставала благодарить за него судьбу. Она повернулась к Сету спиной, чтобы он
застегнул молнию на платье. Сраженный ее великолепием, Сет просиял:
— Ого! Детка, ты просто сногсшибательна!
— Спасибо, — улыбнулась Сара, и они поцеловались.
Бросив в крошечную серебристую сумочку кое-какие мелочи, она надела свои
сексапильные босоножки в тон платью, помахала мужу рукой и вышла из номера.
Сет уже разговаривал по сотовому телефону с приятелем из Нью-Йорка,
уславливаясь о чем-то на следующий день. Сара не прислушивалась к разговору.
Она поставила рядом с мужем маленькую бутылочку скотча и стакан со льдом.
Бутылочка пришлась кстати, и теперь Сет наливал себе виски.
Сара тем временем спустилась на лифте в бальный зал, расположенный тремя
этажами ниже вестибюля. Там все было безупречно: в вазонах благоухали
кремовые розы; за длинными столами сидели красивые молодые женщины в
вечерних нарядах, сверкающие драгоценностями. Женщины должны были
регистрировать гостей и раздавать им карточки с указанием столиков. По залу
дефилировали манекенщицы в длинных черных платьях и сказочных украшениях от
Тиффани. Из приглашенных Сару опередили лишь несколько гостей. Она в
очередной раз проверяла, все ли в порядке, когда в зал вошел высокий мужчина
со светлыми, с проседью, взлохмаченными волосами. На плече у него висела
сумка с фотоаппаратом. Незнакомец окинул Сару восхищенным взглядом и с
улыбкой сообщил, что он из журнала
Скуп
. Сара обрадовалась: чем шире
мероприятие освещается в прессе, тем больше будет желающих посетить
благотворительный вечер в следующем году и тем привлекательнее покажется
возможность бесплатно выступить на нем артистам, а стало быть, и денег они
соберут больше. Словом, без прессы здесь трудно обойтись.
— Эверетт Карсон, — представился мужчина и прицепил на карман
смокинга бейджик прессы. Держался репортер раскованно и непринужденно.
— Сара Слоун, устроительница вечера. Хотите что-нибудь выпить?
Эверетт с улыбкой покачал головой. Его теперь всегда поражало, что люди,
принимая гостя, после знакомства первым делом предлагают выпить. Вопрос
Хотите что-нибудь выпить?
иногда шел сразу после
Здравствуйте
.
— Нет, благодарю. Мне и так хорошо. У вас будут какие-либо особые
пожелания? Может быть, вы хотите на чем-то заострить мое внимание? Местные
знаменитости? Популярные в городе личности?
Сара сообщила Эверетту, что на вечер придут Шон Пенн и Робин Райт-Пенн,
Робин и Марша Уильям, а также кое-кто из местных важных персон. Последние
оказались ему неизвестны, но Сара пообещана показать их сразу же по
прибытии.
Затем она вернулась к длинным регистрационным столам, где встречала
выходивших из лифтов гостей, а Эверетт Карсон начал фотографировать моделей.
Две из них были просто роскошными — с высокими силиконовыми бюстами и
заманчивой ложбинкой на груди, в которой посверкивали бриллиантовые колье.
Прочие оказались не в его вкусе — чересчур тощие. Эверетт вернулся на
прежнее место и сфотографировал Сару, пока та была еще не очень занята.
Женщина была молода и красива, с уложенными на затылке темными волосами, в
которых посверкивали звездочки. Ее зеленые глаза, казалось, улыбались ему.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила Сара, и Эверетт тепло улыбнулся
в ответ. Интересно, почему он не причесался? Забыл или у него просто такой
имидж? А еще глаз Сары выхватил сбитые ковбойские сапоги из кожи черной
ящерицы. Судя по всему, колоритная личность и — Сара не сомневалась — с
интересной историей. Вот только историю эту ей никогда не узнать. Ведь это
всего-навсего журналист из
Скупа
, прилетевший на вечер из Лос-Анджелеса.
— Удачи вам, — пожелал Эверетт Саре и снова неспешной походкой
удалился. Именно в этот момент лифт выплюнул человек тридцать сразу.
Бал
ангелочков
для Сары начался.
От намеченного графика отставали: времени, чтобы войти в зал и занять свои
места, гостям потребовалось больше, чем рассчитывала Сара. Вести вечер
пригласили известного голливудского актера, который много лет вел на
телевидении ночное ток-шоу и сейчас завершил карьеру. В качестве конферансье
он был неподражаем. Попросив гостей поскорее рассаживаться, он представил
публике прибывших из Лос-Анджелеса, а также местных знаменитостей и,
разумеется, мэра города. Вечер набирал темп.
Сара пообещала сократить речи и выражения признательности в программе до
минимума. После лаконичного спича заведующего реанимационным отделением для
новорожденных гостям показали короткий фильм о творимых местными врачами
чудесах. Потом выступила Сара и рассказала о том, что ей самой пришлось
пережить. И вот начался аукцион. Торги велись жаркие. Бриллиантовое колье от
Тиффани ушло за сто тысяч долларов. Встреча со знаменитостью была продана
вообще за астрономическую сумму. Прелестного щенка миниатюрного йоркширского
терьера купили за десять тысяч, а
рейнджровер
— за сто десять. Сет
предпоследним поднял свою табличку с номером. Он долго торговался, но в
конце сдался. Сара шепотом стала успокаивать его, уверяя, что это ничего,
что она вполне довольна и своей машиной. Сет улыбнулся, хотя выглядел
расстроенным. Сара в очередной раз про себя отметила, что сегодня муж сам не
свой, наверное, слишком устал.
Пару раз за вечер она видела мельком Эверетта Карсона, которому сообщила
номера столиков важных персон. На вечере, кроме Карсона, присутствовали
представители изданий
Таун эид кантри
,
Энтертейнменттунайт
. Телекамеры
застыли в ожидании выхода Мелани. Благотворительный вечер удался на славу.
Благодаря энергичному аукционисту они собрали четыреста тысяч. Большие
деньги были выручены от продажи двух картин из местной художественной
галереи и нескольких великолепных круизов и путешествий. В сумме доход от
аукциона и продажи билетов превосходил самые смелые ожидания. И это скорее
всего было еще не все: частные пожертвования в виде чеков, как правило,
продолжают какое-то время приходить и после благотворительного вечера.
Сара обходила столы — благодарила г
...Закладка в соц.сетях
