Жанр: Любовные романы
Отныне и вовек
...ид радостно улыбнулась и забыла о том,
что закапала свои новые туфли средством для укладки волос.
— Тогда ты в штате. Хочешь пойти на ленч?
— Нет, не могу, вот черт, у меня волосы мокрые.., о, черт! — Они
обе засмеялись. — Буду через час. И, Джесси.., спасибо. Я люблю тебя.
Джессика была рада, что обратилась к Астрид. Все четверо закрыли
Леди Джей
в пять, а не в половине шестого, и Джессика вынула бутылку шампанского,
заказанного ею днем.
Сейчас, когда у нее появилась Астрид, Зина решила уйти на неделю раньше, чем
планировала. Они прикончили бутылку за полчаса, и Астрид отвезла Джессику
домой.
— Хочешь заглянуть ко мне? Я еще не отмечала это событие.
Джесси улыбнулась и отрицательно покачала головой. На ней сказывались
последствия бурного дня.., который начался посещением Мартина по поводу
развода.
Странно, как она забыла. Утро казалось далеким-далеким.
Джессика жалела, что развод не стал еще частью прошлого.
— Нет, спасибо. Не сегодня.
— Боишься обращаться запанибрата с наемной рабочей силой?
— Нет, глупышка, меня захлестнул поток впечатлений, мне плохо от
шампанского... А еще мне нужно написать письмо.
Лицо Астрид стало серьезным.
— Яну?
Джессика строго кивнула, в ее глазах не осталось и намека на недавний смех.
— Да. Яну.
Астрид похлопала ее по плечу, и Джессика оставила подругу, помахав на
прощание. Она отперла дверь и на минуту остановилась в залитом светом холле.
Так тихо. Так невыносимо тихо. Тишина больше не пугала. Было лишь пусто. Кто
теперь о ней позаботится? Как странно, никто не узнает, когда она пришла,
или когда ушла, или где была. Никто не знал, и никого это не волновало. Была
Астрид, но никого, перед кем нужно отчитаться, кому можно объяснить, к кому
бежать домой, чьи поручения выполнять, для кого просыпаться, заводить
будильник, покупать еду... Обрушившееся на Джессику ощущение пустоты
поглотило ее. Слезы сбегали по щекам, когда она скользила взглядом по стенам
того, что когда-то было их домом. А теперь — ее раковиной. Залом
воспоминаний. Местом, куда можно вернуться вечером после работы.
Как и все остальное, дом перешел в разряд вещей из прошлого. Все менялось
слишком быстро. Люди приходили, менялись и уходили, новые занимали их
места... Зина выходит замуж... Астрид в магазине... Ян ушел.., и через шесть
месяцев она будет свободна. Как была — в пальто и с сумочкой через плечо,
Джессика опустилась в кресло в холле, попробовав это слово на вкус, вслух.
Разведена.
Была уже почти полночь, когда она приклеила марку на конверт. Джессика
ощущала себя постаревшей на добрую сотню лет. Она вычеркнула Яна из своей
жизни и будет верна своему решению. Но теперь она осталась одна.
Глава 29
— Что делаешь сегодня вечером?
Астрид казалась смущенной, застегивая норковое пальто.
Стоял май, но по-прежнему было холодно по вечерам, а меховое пальто ей очень
шло. Джесси только что заперла двери магазина. Соглашение выдерживалось.
Она; Катсуко и Астрид прекрасно ладили. Из них получилась сильная команда, и
дела в бутике шли гораздо лучше. Звонки от кредиторов стали редкостью. На
лице Джессики было написано облегчение.
— Ладно, любопытная. У меня свидание. — Астрид произнесла это,
залившись краской, как шестнадцатилетняя.
Джессика разразилась смехом.
— А выглядишь виноватой. Кто он?
— Какой-то ненормальный, с которым я познакомилась через друзей. —
У нее было страдальческое выражение лица.
— Сколько ему? — Джесси догадывалась о страсти Астрид к пожилым
мужчинам. Она все еще искала Тома.
— Сорок пять. — С невинным выражением на лице Астрид застегнула
последнюю пуговицу.
— Приличный возраст. Для разнообразия.
— Спасибо, тетушка Джесси.
— По правде говоря, и у меня — свидание. — Она подняла глаза со
скромной улыбкой.
— Да? С кем?
Отплатив подруге той же монетой, Астрид выглядела так, словно получала от
этого удовольствие. Но Джесси часто бывала не одна в последние недели. С
молодыми мужчинами, со старыми, с фотографом, с банкиром, даже со студентом
юридического колледжа. И она больше никогда не вспоминала о Яне. Тема попала
под запрет, и упоминание о нем наталкивалось на неловкое молчание или пустой
взгляд.
— Я встречаюсь с приятелем одного моего знакомого по Нью-Йорку. Он
только на неделю приехал в Сан-Франциско. Но, черт возьми, почему бы и нет?
Судя по телефонному разговору, человек приличный. Надеюсь, он умеет себя
вести.
Джессика легонько вздохнула и убрала расческу в сумочку. Ее волосы каскадом
светлого атласа рассыпались по плечам.
— Разве тебя должны заботить его манеры? Ты такая большая, что всегда
сможешь его поколотить.
— Я отказалась от этого еще в девятилетнем возрасте.
— Почему же?
— Встретила ребенка, который был крупнее меня, было больно.
— Джесси, тебя подвезти?
— Нет, спасибо. Он за мной сюда заедет. Думаю, мы выберемся к Джерри.
Астрид кивнула, но это был не ее стиль. Местный бар, где полным-полно
секретарш и озабоченных мужчин, что заставляло ее ощущать свое одиночество.
Она обедала в
Этой
, который больше соответствовал ее стилю, что могло бы
быть стилем и Джесси, если бы она захотела. Но она все еще искала свой
уровень. Новый уровень. Любой уровень. Джесси знала. что бар Джерри — не для
нее, но там было любопытно.
— До завтра.
Джесси помахала на прощание, и Астрид разминулась с молодым человеком,
поднимавшимся по ступенькам. Он был немного выше Джесси, с темными густыми
волосами. На нем был серый свитер и джинсы. Приятный. Астрид составила свое
мнение, когда, улыбнувшись, прошла мимо него. Ей стало любопытно, как Джесси
их терпела. Они все казались на одно лицо, не имело значения, какого цвета у
них волосы, как они одевались. У всех был голодный, возбужденный вид, и всех
одолевала скука. Неожиданно Астрид обрадовалась, что ей уже не тридцать. У
тридцатилетних мужчин была своя жизнь. Со вздохом она села в
ягуар
и
включила зажигание. Ей стало интересно, как обстояли дела у Яна. Где-то с
месяц назад она хотела написать ему, но не набралась смелости. Джессика
могла бы посчитать это изменой. Астрид замечала нераскрытые, разорванные
пополам письма, когда выбрасывала мусор из корзины для бумаг в их общем
офисе в магазине. Однажды решившись, Джесси могла быть неприступной. А она
твердо решила. Дверь магазина открылась, и Астрид увидела, как молодой
человек вошел внутрь.
— Привет, Марио. Я — Джесси. — Она решила, что перед ней тот самый
человек, которого ждала, и протянула ему руку. Он проигнорировал ее с
небрежной улыбкой.
— Как я понимаю, ты здесь работаешь. — Никакого приветствия,
никакого представления, рукопожатия. Он всего лишь оглядывал помещение. И ее
вместе с ним. Пусть будет так.
— Да. Я здесь работаю. — Джессика решила не говорить ему, что
магазин принадлежал ей.
— Да-а. Похоже, я только что разминулся с твоим боссом на лестнице.
Немолодая цыпочка в меховом пальто. Ты готова?
Джесси уже завелась. Астрид — не
какая-то цыпочка
, она ее друг.
Ему, похоже, было скучно у Джерри, он выпил четыре порции красного вина.
Марио объяснил, что он драматург. Или пытается таковым быть. Он давал
частные уроки английского, математики и итальянского. Вырос в Нью-Йорке, в
квартале с сомнительной репутацией в Вест-Сайде. Так, во всяком случае, он
сказал. Но Джесси усомнилась в правдивости его слов. Марио выглядел скорее
как представитель среднего класса из Вест-Сайда. Или, может быть, даже из
пригорода. Однако его недружелюбие и грубость навели Джессику на размышления
о друзьях, которые предложили познакомить ее с Марио. Она знала их по
бизнесу, но все же как они могли удружить ей такого?
— Ну, как в Нью-Йорке? Я там давно не была.
— Да? Как давно?
— Почти восемь месяцев.
— Стоит себе. На прошлой неделе я был на кокаиновой вечеринке на
площади Святого Марка. А как здесь обстоят дела?
— С кокаином? Откуда мне знать. — Она пригубила глоток вина.
— Не твоя стезя?
На его лице была написана скука, но при этом он изо всех сил старался
казаться циничным. Парень из большого города в провинции. Джесси хотелось,
чтобы он сквозь землю провалился. Или хотя бы исчез с глаз долой.
— Тебе не нравится кокаин? — Марио продолжал развивать эту тему.
— Нет. Но город — приятный, и в нем приятно жить.
— Чертовски скучное место.
Она подняла глаза и весело улыбнулась в надежде разочаровать его. Марио-
драматург оказался настоящим пренеприятнейшим типом.
— Ну, Марио, здесь не так лихо, как в нью-йоркском Вест-Сайде, но и у
нас есть свои коронные места.
— Я слышал, что тут интеллектуальный застой.
Как и с тобой, дорогой
, — подумала Джесси, а вслух сказала:
— Зависит от того, с кем общаться. Есть несколько писателей. Хорошие. И
очень хорошие. — Она думала о Яне и искала способ заткнуть глотку этому
выскочке. Ее Ян был очаровательным, умным, красивым. Что она делала здесь с
этим ничтожеством? Этим занудой? Этим...
— Да-а? Например?
— Что? — Ее мысли переключились с Марио на Яна.
— Ты сказала, что здесь есть несколько неплохих писателей. Ты имеешь в
виду фантастов? — произнес он с каким-то наивысшим отвращением и такой
циничной улыбкой, что Джессике захотелось разбить стакан о его зубы.
— Нет, не фантастов. Я говорю о беллетристике.
Она стала перечислять имена, вдруг поняв, что называет ему друзей Яна. Марио
слушал, но никак не комментировал.
Джессика закипала от злости.
— Знаешь, что выбивает меня из колеи?
— Нет. Ну давай же, я попробую понять.
— Что такая умная женщина, как ты, продает платья в каком-то магазине.
Не знаю, я представлял, что ты занимаешься творческой деятельностью.
— Литературой?
— Литературой, живописью, скульптурой, чем-то значащим. А что за
существование — продавать платья старухам в мехах?
— Ну знаешь, как бывает. Делаешь то, что можешь. — Джесси
попыталась сдержать презрительную гримасу, когда улыбалась. — Какие
пьесы ты пишешь?
— Новый театр. Труппа — все женщины, обнаженные. Во втором действии
отличная получается сцена. Сцена гомосексуальной любви после родов.
— Забавно. — Ее тон прошел мимо его ушей.
— Голодна?
Ей предстояло еще поужинать с ним. При сложившихся обстоятельствах Джессика
мечтала поскорее избавиться от него. Но ей придется пройти через все. Она
проходила через это и прежде. Чаще, чем хотела бы себе в этом признаться.
— Да. Не откажусь от хорошего обеда. — Она наугад назвала
несколько мест, и Марио остановился на мексиканском ресторане, потому что
хорошая мексиканская кухня была редкостью в Нью-Йорке. Хоть в этом-то он
разбирался. Она привела его в маленький ресторанчик на Ломбард-стрит.
Общество не блистало, но кухня была на высоте.
После обеда она несколько раз широко зевнула, надеясь, что он поймет намек,
но куда там. Марио пожелал ознакомиться с ночной жизнью большого города,
если таковая здесь вообще имелась. Она существовала, но Джессика не
собиралась ее изучать. Не сегодня и не с ним. Джесси предложила кофейню на
Юнион-стрит, рядом с домом. Она проглотит кофе
капуччино
и избавится от
него. В любом случае кофе ей необходим. За обедом она выпила три или четыре
стакана вина.
Марио обошел ее по крайней мере вдвое, с учетом раннего возлияния у Джерри.
Он начинал глотать слова.
Они устроились в кофейне, Марио заказал кофе по-ирландски, а она — пенистый
капуччино
. Он бесцеремонно разглядывал ее, кося поверх своего стакана.
— Ты неплохая цыпочка. — У него это прозвучало как результат
химического анализа.
— Спасибо.
— Где ты живешь?
— За одним или двумя холмами отсюда. — Она проглотила сладкую пену
с кофе и старалась отвечать уклончиво. Чем она ни в коем случае не
собиралась с ним делиться, так это своим адресом. С нее достаточно его
общества.
— И большие холмы?
— Средние. А что?
— А то — мне не охота тащиться ни на какие чертовы холмы, сестричка,
вот что. Я измочален. И самую малость пьян.
Марио показал пальцами, насколько он пьян, и хитро улыбнулся. Джесси чуть не
выворачивало наизнанку от одного его вида.
— Нет проблем, Марио. Можем взять такси, и я с радостью подвезу тебя,
куда скажешь.
— Что это значит? — В его глазах промелькнула вспышка гнева.
— Ты — сообразительный парень.
— Пожалуй, я останусь с тобой.
Джессике захотелось сказать ему, что она замужем, но она воздержалась от
подобных замечаний. Кроме того, как бы тогда она смогла объяснить свое
согласие пообедать с ним?
— Марио, ты сделал не правильный вывод. Мы не поступаем так здесь, в
провинции. Во всяком случае, я так не поступаю.
— Что бы это значило? — Тяжело опустившись на стул, он всем своим
видом выражал несогласие.
— Это означает: спасибо за прекрасный вечер. — Джессика начала
застегивать жакет и поднялась с задумчивым взглядом.
Он перегнулся через стол и схватил ее за руку, причинив боль.
— Послушай, мы пообедали, не так ли? Я хочу сказать, какого черта ты
думаешь...
На его лице застыло выражение, которое она не хотела бы увидеть никогда в
жизни, неожиданно в голове всплыла фраза из предыдущего разговора с Астрид:
Если он будет дурно себя вести, можешь применить силу...
Она выдернула
руку, что-то в ее лице подсказало ему, что лучше не настаивать на своем.
— Не знаю, о чем ты подумал. Полагаю, ты сильно пожалеешь, если еще раз
прикоснешься ко мне. Спокойной ночи.
Джессика ушла прежде, чем он смог что-то сказать. Гнев Марио обрушился на
официантов. Разъяренный, он смел все со стола. Двое официантов с трудом
убедили его в том, что ему необходимо подышать свежим воздухом.
К тому времени Джессика почти добралась до дома. Пока она неторопливо
поднималась на последний холм, ее лицо приятно освежал ночной ветерок.
Непонятно почему, в душе Джессики царила полная гармония. Отвратительный
вечер, однако она избавилась от него. От подобных мужчин у нее бегали по
телу мурашки, но она знала, как обращаться с ними. И с собой. Сначала такие
вечера пугали ее до смерти. Но к настоящему моменту у нее были свидания со
всеми типами — один другого краше. Приличные, как правило, были либо женаты,
либо не попадались на глаза. А остальные походили друг на друга как две
капли воды. Они много пили, неуемно смеялись или были угрюмы, вели себя
напыщенно или нервно. Среди них встречались бисексуалы, наркоманы и любители
группового секса, кто-то рассказывал ей о том, как у него четыре года не
было эрекции из-за того, что с ним сделала его бывшая жена. Джессика
спрашивала себя, не лучше ли остаться дома одной. Свободная жизнь пришлась
ей не по вкусу.
— Как прошел вечер? — войдя утром в магазин, спросила Джесси у
Астрид, чтобы избежать встречных вопросов. У нее не было ни малейшего
желания распространяться о Марио.
— Замечательный вечер. И он мне чем-то понравился. — Астрид
выглядела счастливой, отдохнувшей и едва ли не удивленной. В отличие от
Джесси, она не ожидала, что приятно проведет время. Ей было легче угодить.
— А как у тебя? Помнится, я разминулась с твоим кавалером на
ступеньках.
— Верно. Жаль, что ты о него не споткнулась.
— Настолько плохо, да? — посочувствовала Астрид, что ранило еще
больнее.
— По правде говоря, значительно хуже. Ничтожество. — По мнению
Астрид, он так и выглядел. — Что ж, назад к чертежной доске.
Джесси вымученно улыбнулась, просматривая почту, сортируя письма и счета.
Она остановилась только на секунду, глядя на незамысловатый белый конверт,
прежде чем разорвать его пополам и бросить в мусорную корзину. Еще одно
письмо от Яна. Каждый раз, когда Астрид видела, как Джесси избавляется от
писем, ей было очень больно. Она спрашивала себя, знал ли Ян о таком
обращении или лишь подозревал, что Джесси не читает его писем. Ей было
любопытно, что в них.
— Не смотри так, Астрид. — Голос Джессики пробился в ее мысли.
— Как так?
— Словно я разбиваю твое сердце каждый раз, когда выбрасываю
письма. — Она продолжила сортировку писем с непроницаемым выражением
лица. Но Астрид заметила, как у нее слегка дрожат руки.
— Но почему?
— Потому что нам нечего сказать друг другу. Я не хочу ничего слышать,
читать или раскрывать свою душу. Это вводило бы его в заблуждение. А я не
хочу общаться с ним.
— Но почему бы не дать Яну возможность высказаться?
Глаза Астрид умоляли, и, отвечая, Джессика опустила взгляд.
— Это не имеет значения. Мне наплевать на то, что он говорит. Я так
решила. Он ничего не может изменить, только больше запутает.
— Ты уверена, что хочешь получить развод?
Джесси подняла голову, посмотрев прямо в глаза Астрид.
— Уверена. — Несмотря на разных Марио, несмотря на одиночество и
пустоту души, она по-прежнему не сомневалась в правильности своего решения.
Но это не значило, что ей не было больно.
В магазин вошли две покупательницы. Катсуко не было на месте, и Астрид
пришлось предложить им свою помощь.
Джессика вошла в кабинет и осторожно прикрыла дверь. Астрид поняла: тема
закрыта. Навсегда.
У них выдался нелегкий день, перешедший в тяжелую неделю, которая, в свою
очередь, обернулась напряженным месяцем. Бутик находился в превосходной
форме, люди делали покупки на лето.
Время от времени приходили открытки от Зины, которая уже была беременна.
Катсуко решила вновь отрастить длинные волосы. Жизнь сводилась к привычным
мелочам: кто отправляется в Европу, какой будет новая кромка одежды, красить
фасад или нет, сажать ли новую герань в крошечном саду Катсуко? Джесси
радовалась подобной чепухе. Оркестровка ее жизни долгое время оставалась
такой мрачной, а теперь вновь вернулись Моцарт и Вивальди. Просто, легко и
радостно. После решения о разводе для нее ничто не казалось трудным.
Складывалось такое ощущение, словно эта ужасная история не происходила
вовсе. Кольцо с изумрудом ее матери вновь находилось в банке. Тучи над домом
и магазином разошлись.
Бутик прочно держался на ногах. Произошли, однако, некоторые изменения.
Причем в гораздо большей степени, чем она хотела бы себе признаться.
Изменилась и она сама. Она стала более независимой, менее напуганной и более
зрелой. Жизнь продолжалась.
Однажды утром, когда все трое пили кофе в магазине, Джессика вдруг вскочила
и стала копаться среди вешалок с одеждой.
— Планируешь сбросить пять — десять дюймов роста? — Астрид
улыбнулась, наблюдая, как Джесси перебирает мелкие для нее размеры.
— Да замолчи ты. — Она с улыбкой глянула через плечо и свела
брови. — Кэт, какой размер обычно носит Зина?
— Трудно сказать. Восьмой на бедрах и четырнадцатый на груди.
— Ужасно. Так все же какой?
— Восьмой.
— Его-то я и ищу. — Она бросила на Астрид Победоносный
взгляд. — Я подумала, стоит послать ей в подарок. Парень, за которым
она замужем, — не богач, а ей будет трудно угодить в ее положении.
Подойдет? — Из товаров на осень она вытащила три платья простого кроя в
веселых тонах.
— Чудно! — Кэт отреагировала мгновенно, Астрид же выглядела
задетой.
— Как мило с твоей стороны.
Джесси, казалось, пришла в замешательство, с улыбкой вручив их Катсуко.
— А-а-а, черт...
Все трое засмеялись, и Джесси вернулась к кофе.
— Отправь ей сегодня. Хорошо, Кэт? Как ты считаешь, может, послать что-
нибудь для ребенка? — Ей хотелось сделать что-то приятное и для
будущего малыша.
— Подождите пару месяцев. Кроме того, это — плохая примета. —
Астрид, казалось, была не в своей тарелке. — А что за интерес к товарам
для матерей?
— Решила, что если уж сама не стану матерью, то буду наслаждаться ролью
тети. Кроме того, захотелось напроситься в крестные.
Астрид засмеялась, Катсуко тем временем аккуратно свернула платья и уложила
их в коробку с желтой оберточной бумагой. Кэт бросила взгляд на Джесси, но
та встала, чтобы уйти.
Неожиданно она почувствовала себя одинокой. Впервые в жизни одинокой без
ребенка. А почему бы и нет? Джессика предположила, что это потому, что она
была готова вновь кого-то любить.
— Джесси, она будет в восторге. А кто сказал, что ты никогда не будешь
матерью?
Катсуко была сбита с толку. Впервые Джесси открыто говорила о детях. Кэт
подозревала, что она приняла какое-то решение в отношении детей, но Джесси
редко раскрывала свою личную жизнь. Однако сейчас она, похоже, была не прочь
поговорить. У нее не было больше Яна, которому можно поплакаться в жилетку.
В последнее время она, казалось, искала, кому бы излить душу. Джессика села,
прежде чем ответить.
— Я говорю, что никогда не буду матерью. Разве вы не видите, что у нас
творится в последнее время? Глядя на теперешнюю молодежь, я не стала бы
агитировать за потомство.
Они должны это искоренить!
Две ее собеседницы засмеялись, Джесси одним глотком допила кофе.
— Слабоумные, болваны, простофили и кретины. Не говоря уже о тех, кто
одурманил себя наркотиками. Сукины дети, обманывающие своих жен, и типы, не
обладающие чувством юмора! Вероятно, вы ждете от меня, что я выйду замуж и
рожу от кого-нибудь из этих милашек, а? — Затем ее лицо
посерьезнело. — Кроме того, я слишком стара.
— Не смеши людей. — Астрид заговорила первой.
— Нет, честно. К тому времени, когда я наконец соберусь, мне будет
тридцать четыре — тридцать пять. Слишком много.
Нужно рожать в том возрасте, в каком сейчас Зина. Сколько ей? Двадцать шесть
— двадцать семь?
Катсуко задумчиво кивнула и задала Джесси вопрос не в бровь, а в глаз:
— Джесси.., сожалеешь, что у вас с Яном не было детей?
Прежде чем она ответила, повисла длинная пауза, и Астрид испугалась, что
Джесси выйдет из себя, но, к счастью, этого не случилось.
— Не знаю. Может быть. Возможно, это — единственное, что я могу
сказать, потому что я страшно от него далеко. Грустно: прожить так много лет
с мужчиной и в результате — ничего.
Какие-то книги, цветы, мебель, сломанная машина. Но ничего подлинного,
вечного, ничего, что говорило бы о семье.
В ее глазах стояли слезы; она пожала плечами и встала.
Джесси избегала их взглядов и, приняв деловой вид, направилась обратно в
свой кабинет.
— Так бывает. А теперь вернемся к работе. И, Кэт, не забудь сразу
послать платья Зине.
Они не видели ее до ленча, за все время ни Астрид, ни Кэт и словом не
обмолвились о разговоре.
Но в целом они были счастливы. Джесси была неугомонной, сердилась на мужчин,
с которыми встречалась, но не чувствовала себя несчастной. Они не причиняли
ей душевных страданий, в ее жизни не было кризисов. Астрид встречалась все с
тем же человеком, с которым познакомилась ранней весной. Она получала от
новой страницы своей жизни больше удовольствия, чем ей хотелось бы в этом
признаться. Он водил ее по театрам, коллекционировал работы неизвестных
молодых скульпторов и имел небольшой домик в Мендочино, где они проводили
уик-энды, поэтому Джесси не видела подругу с пятницы до понедельника.
Джесси тоже была загружена по горло: по субботам она работала в
Леди Джей
,
и у нее всегда имелся новый кавалер.
Проблема заключалась в том, что среди них не было старого знакомого — того,
кого она знала достаточно долго, чтобы чувствовать себя с ним комфортно. Она
устала от постоянных объяснений. Да, я катаюсь на лыжах. Да, играю в теннис.
Нет, я не люблю ходить пешком. Да, я вожу машину. Нет, у меня нет аллергии
на моллюсков. Я предпочитаю твердые матрасы, ношу узкие туфли восьмого
размера, платья десятого размера, во мне пять футов и десять с половиной
дюймов, мне нравятся кольца, сережки, ненавижу рубины, люблю изумруды...
Сродни поиску новой работы.
У нее вновь нарушился сон, после отдыха на ранчо она держалась подальше от
снотворного и транквилизаторов
...Закладка в соц.сетях
