Жанр: Любовные романы
Отныне и вовек
...Глаза тетушки Бет
сверкали. Теперь она видела что-то, пропущенное ранее. Все становилось на
свои места.
— Я не ревную. Смешно!
— Согласна. Но почему ты завидуешь его работе? Джессика, что
произойдет, если ты перестанешь содержать мужа? Тогда ты не сможешь его
притягивать к себе, правильно? А что, если он добьется успеха? Что ты тогда
будешь делать?
— Радоваться за него. — Но это прозвучало неубедительно даже для
нее самой.
— Будешь ли? Ты считаешь, что сможешь справиться? Или ты слишком
ревнива даже для того, чтобы попытаться?
— Абсурд. — Ей пришлась не по нраву теория Бет.
— Да, это абсурдно. Но я не думаю, что ты уже знаешь это.
Дело в том, что Ян либо любит тебя, либо нет. Если нет — тебе не под силу
удержать его. А если да — ты, вероятно, не можешь потерять его. Станешь
настаивать на том, чтобы поддерживать его вечно, тогда он найдет женщину,
которую сможет содержать сам, с которой будет ощущать себя мужчиной,
которая, может быть, даже подарит ему детей. Помяни мои слова.
Джессика замолчала, и они разошлись по своим спальням. Но слова тетушки Бет
запали в ее душу. Ян говорил ей то же самое. Он утверждал, что все должно
измениться. Но не так, как это представлялось Яну.
Глава 27
— Доброе утро, тетушка Бет... Астрид. — Когда Джессика садилась
завтракать, на ее лице застыла решимость. Выражение, новое для Бетани и
Астрид.
— Господи, детка, что ты делаешь в столь ранний час? — Она редко
вставала раньше десяти с тех пор, как поселилась на ранчо, и Бетани была
удивлена.
Джессика сосредоточенно посмотрела на Астрид, зная, каково ей будет услышать
эту новость.
— Я хочу насладиться последним днем отдыха. Астрид, я решила вечером
вернуться с тобой.
Лицо ее подруги побледнело.
— Нет, Джесси. Почему?
— Потому что у меня дела в городе и я достаточно долго бездельничала.
Кроме того, если я не вернусь сейчас, то скорей всего уже не вернусь
никогда.
Она старалась говорить беззаботно, между фразами пробуя поджаристые тосты,
однако Джессика понимала, что ее слова стали ударом для Астрид. У нее самой
было неважное настроение, когда она решила расстаться с ранчо. Только
тетушку Бет, казалось, совсем не тронули ее слова.
— А ты сказала маме, прежде чем сообщить мне? — Астрид заметила
выражение лица своей матери.
— Не сказала. — Тетушка Бет была скора на ответ. — Но вчера
вечером я почувствовала, что так и будет. Джессика, думаю, ты права, что
возвращаешься сейчас. Не смотри так, Астрид, у тебя будут морщины. А что ты
думала? Что она никогда не вернется в магазин? Не глупи. Кто-нибудь
собирается покататься со мной верхом?
Миссис Уильяме с деловитым видом намазала маслом тост, с лица Астрид сбежала
тень — так же, как ребенок расправляет узоры на песке. Ее мать, конечно же,
была права относительно возвращения Джессики. Но ей так понравился бутик —
больше, чем она себе представляла.
Джессика не спускала глаз с лица подруги и теперь пережила чуть ли не
раскаяние.
— Извини. Ненавижу, что приходится так поступать.
Обе женщины молчали, а тетушка Бет покачала головой.
— Как вы обе утомительны. Я отправляюсь кататься верхом. Можете тут
хандрить. Одна, чувствуя себя виновной, другая — по-детски обделенной, обе —
поставив себя в глупое положение. Странно, что у вас есть время на такие
пустяки.
Джессика и Астрид засмеялись, после чего решили составить ей компанию. Они
замечательно проехались верхом, Джессика с сожалением покидала тетушку Бет.
Она обещала вернуться и не находила подходящих слов, чтобы выразить свою
благодарность за эти две недели, которые так много значили для нее.
— Я снова в прежней форме благодаря вам.
— Ты сама себя возродила. А теперь постарайся, вернувшись в город, не
наделать глупостей.
Так она знала... Сногсшибательно. Ничего от нее нельзя скрыть.
— Если ты сделаешь что-то неразумное, детка, я этого не одобрю. И я
отнюдь не уверена, что мне по душе выражение на твоем лице.
— Пора, мама.
Астрид увидела замешательство Джесси, после ее замечания Бетани не стала
продолжать мучительный разговор. Она всего-навсего вручила им полную сумку
яблок, коробку домашних сладостей и несколько сандвичей.
— Это поддержит тебя, пока не доберешься до дома. — Выражение ее
лица вновь смягчилось, она обняла Джессику за талию. — Возвращайся
поскорей. Ты знаешь, я буду по тебе скучать.
Джессика нагнулась и поцеловала ее в щеку.
— Я скоро вернусь.
— Вот и отлично. Астрид, дорогая, веди машину осторожно. — Она
помахала им, стоя в дверях, пока шикарный черный
ягуар
не скрылся за
поворотом.
— Знаешь, печально уезжать отсюда. Последние две недели были лучшими в
моей жизни за несколько лет.
— У меня всегда такое чувство.
— Как получилось, что ты не переехала сюда, Астрид? Если бы она была
моей матерью, я бы так и поступила, такое чудное место.
Джессика сползла на своем сиденье, размышляя о двух драгоценных неделях и
последнем разговоре с тетушкой Бет.
— Бог ты мой, Джессика, я бы умерла здесь от скуки. А ты разве нет?
Джессика медленно покачала головой, на ее лбу собрались морщины.
— Нет, думаю, мне бы не надоело. Никогда об этом не задумывалась.
— А я — да. Несмотря на присутствие матери. Там нечего делать, кроме
как ездить верхом, читать, прогуливаться. Мне все еще нужно безумие города.
— А мне нет.
— Что же ты не осталась? — На мгновение в голосе Астрид прорезался
испорченный ребенок.
— Не могла. Я должна вернуться. Но я чувствую себя несносной, забирая
назад магазин. Ты подарила мне незабываемый отпуск.
Астрид улыбнулась в ответ на слова Джессики.
— Не вини себя. Две недели — замечательный подарок. — Астрид
легонько вздохнула, ведя машину по безмятежной деревенской местности. Солнце
только что зашло за холмы, в воздухе ощущался аромат цветов. Вдалеке в
сумерках паслись лошади.
Джесси обвела взглядом знакомую панораму и вытянулась на сиденье с маленькой
хитрой улыбочкой. Она вернется. Обязана вернуться. Она оставляла здесь часть
своей души, а также нового друга.
— Знаете что, миссис Боннер?
— И что же, миссис Кларк?
— Я обожаю вашу мать.
— И я. Она хорошо с тобой обращалась? Или не очень?
Бетани может быть весьма строгой, я боялась, что она не откажет себе в таком
удовольствии. Было такое?
— Не совсем. Честная, но не строгая. И совсем не злая.
Целеустремленная. Иногда даже слишком. Но в целом она права. И твоя мать
заставила меня хорошенько подумать обо всем.
Она спасла мне жизнь. Я ведь уже не наркоманка!
Джессика засмеялась и откусила яблоко.
— Хочешь?
— Нет, спасибо. Я рада, что все так получилось. Как Ян, если судить по
письму, которое я тебе привезла? Я хотела спросить, да забыла.
У Джессики вытянулось лицо, но Астрид смотрела на дорогу и ничего не
заметила.
— Вот почему я возвращаюсь.
— Что-то не так? — Астрид бросила на нее быстрый взгляд.
— Нет. Он в порядке. — Ее голос был странно холоден.
— Ты возвращаешься, чтобы увидеть его? — Астрид пришла в
замешательство.
— Нет. Увидеть Мартина.
— Мартина? Адвоката Яна? Тогда что-то действительно наперекосяк!
— Нет.., не так. — Джесси отвернулась и залюбовалась проплывающими
мимо холмами. — Я возвращаюсь, чтобы получить развод.
— Что? — Астрид притормозила и повернулась к Джессике,
ошеломленная. — Джессика, нет! Ты не хочешь этого! Ведь правда?
Джессика кивнула, держа остаток яблока в дрожащей руке.
— Хочу.
Они не разговаривали следующую сотню миль. У Астрид не находилось нужных
слов.
Мартин был свободен и мог встретиться, когда Джесси позвонила ему на
следующее утро. Она отправилась прямиком в его офис и была проведена до боли
знакомым коридором.
Как обычно, Мартин сидел за столом с поднятыми на лоб очками и привычно
нахмуренным лицом. Она не была здесь с декабря.
— Ну, Джессика, как поживаешь? — Он оглядел ее с головы до ног и
протянул руку.
У нее сильнее забилось сердце от встречи с ним. Мартин был для Джессики
таким же болезненным напоминанием, как и инспектор Хоугтон. Он был частью
эпохи. Но та эпоха подошла к концу.
— Спасибо, неплохо.
— Ты отлично выглядишь. Присаживайся и расскажи, что привело тебя ко
мне. На прошлой неделе я получил письмо от Яна. Похоже, он приживается там.
По лицу Мартина промелькнула тень. Сожаление? Печаль?
Вина? Или Джесси лишь хотела, чтобы так было. Почему он не спас Яна? Почему
не уговорил на подачу апелляции и не выиграл повторный процесс? Если бы он
сделал это, то сейчас она бы не сидела в его офисе. А может быть, и сидела
бы.
— Да, по его словам, он пообвык в тюрьме.
— Ян упомянул о том, что книга может стать бестселлером. Пишет, что
ждет дальнейших известий от своего агента.
— О-о. — Вот это новость. — Надеюсь, ему повезет. —
Успех многое для него изменит. Особенно сейчас. Именно этого Ян и хотел.
— Итак? Ты все еще не сказала, что привело тебя сюда.
Обмен любезностями закончился. Джессика набрала воздуха и посмотрела Мартину
прямо в глаза.
— Развод.
Его лицо осталось бесстрастным.
— Развод?
— Да. Я хочу развестись с Яном. — Что-то у нее внутри задрожало
при этих словах, Джессика, задыхаясь, судорожно уцепилась за старую
фамильную брошь. Она должна была это сделать, несмотря ни на что. Теперь она
знала, что переживет падение в любую пропасть. Ей уже довелось побывать в
одной из них.
— Джессика, ты устала его ждать? Или дело в другом?
Вопросы казались бестактными, но, вероятно, Мартин должен был знать.
— Нет. Ни то ни другое. Наверное, я немного устала от ожидания.
Полагаю, когда Ян выйдет, от нашего брака ничего не останется. Какой смысл
ждать?
— А прежде у вас был брак? — Мартин взвешивал ее ответы, он все
подвергал сомнению. Прежде казалось, что между ними существует прочная связь
и твердые обязательства, однако со стороны трудно судить.
Джессика кивнула в ответ и отвела взгляд в сторону, сцепив руки на коленях.
— Я считала, что у нас — брак. Но.., тогда я обманывала себя.
— Каким образом, позволь узнать?
— Например, я полагала, что мы — счастливы. Это — ложь, одна из многих.
Ян никогда в действительности не был счастлив со мной. Слишком многое
вставало на пути. Мой магазин, его работа... Его пути никогда бы не
пересеклись с той женщиной, если бы он был счастлив.
— Уверена?
— Не знаю. Сначала не верила. А теперь начинаю понимать, чего я его
лишала. Для начала — самоуважения. И веры в то, что он добьется успеха.
— Ты не уважала его?
— Мне он был нужен, но не знаю, уважала ли я его. Мне не хотелось,
чтобы Ян знал, насколько я нуждаюсь в нем. Я предпочитала, чтобы муж думал,
будто он не может обойтись без меня. Веселенькое дело, не так ли?
— Нет. Но и не заурядное. Так почему развод? Почему бы не привести в
порядок дела и держаться за то, что у вас есть?
Все же это лучше, чем у большинства людей. Тебе повезло: ты видишь свои
ошибки, а другие лишены такой возможности.
Ян так же хорошо все понимает?
— Представления не имею.
— Так ты с ним о разводе еще не говорила? — Мартин, казалось, был
потрясен. Джессика покачал головой. — Он не знает, что ты требуешь
развода?
Она снова покачала головой и посмотрела прямо на него.
— Нет, не знает. И... Мартин, я этого хочу. Слишком поздно приводить в
порядок дела. Я много обо всем размышляла и знаю, что поступаю правильно. У
нас нет детей... Сегодня такой же подходящий момент, как и любой другой.
Адвокат кивнул, покусывая оправу очков.
— Я понимаю ход твоих рассуждений, Джессика, и ты — молода. Быть
замужем за человеком, который отправлен в тюрьму за изнасилование, может
оказаться тяжелой ношей. Возможно, тебе нужно быть свободной, чтобы начать
новую жизнь.
— Думаю, да. — Но почему ей не удавалось избавиться от ощущения,
что она предавала Яна? Какая низость.., однако она должна была решиться на
это. Обязана. Она хотела свободы. Но в ушах раздавались слова тетушки Бет,
сказанные накануне отъезда:
Если ты сделаешь какую-нибудь глупость, я этого
не одобрю
. Но это не глупость. А правильный шаг. Что скажет Ян?.. Почему ее
должно волновать его мнение? Но ее волновало, черт возьми.
— Повлияет ли как-то на твое решение коммерческий успех его новой
книги?
Джессика взвесила вопрос и отрицательно покачала головой:
— Нет, не повлияет. Потому что это ничего не изменит.
Ян вернется домой, ожесточенно настроенный против меня, поскольку мне опять
придется содержать его. Гонораров за книгу хватает ненадолго, если она не
бестселлер.
— А ты считаешь, Яну не по силам написать бестселлер?
Тон, которым Мартин произнес вопрос, вызвал у нее стыд, и она опустила
глаза.
— Я не это имела в виду. Все по-прежнему останется на своих местах. У
меня также будет магазин, счет в банке.., нет, Мартин. Я хочу развестись. Я
абсолютно уверена в этом.
— Ты достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения. Когда ты
собираешься сказать Яну?
— Напишу ему вечером. — Джессика заколебалась, но ей необходимо
было спросить. — И надеюсь, вы встретитесь с ним?
— Чтобы оглушить его новостью? — Мартин выглядел очень усталым.
Она медленно кивнула. — Если честно, Джессика, я не занимаюсь семейными
делами. Военное право, как ты знаешь, не моя специальность. А будет еще та
заварушка.
Но Ян оставался его клиентом. А жена его клиента сидела напротив него и
смотрела так, словно именно он был виноват в крахе их семейной жизни. Ну
почему, черт возьми, он всегда испытывал чувство вины, если дела у его
клиентов шли не так, как надо?
— Хорошо, думаю, смогу уладить это для вас. Дело будет запутанным?
— Нет. Простым до крайности. Магазин — мой. Дом принадлежит нам обоим,
я продам его, если он будет настаивать, и положу его часть в банк. Вот и
все. Я беру на попечение домашние растения, он — картотеку в своем рабочем
кабинете. Черта подведена.
Единственное, о чем она забыла упомянуть, — мебель, что была
безразлична им обоим, если не считать нескольких предметов обстановки,
принадлежавших ее родителям, которые, по всей видимости, должны были
остаться за ней. Так вот просто. Так буднично просто после семи лет семейной
жизни.
— Звучит скоро да споро. — Тем не менее Мартина одолевали
сомнения.
— Может, и скоро, да не очень споро. Когда ты с ним встречаешься?
— В конце недели. А ты сама приедешь его навестить?
Она осторожно покачала головой. В последний раз Джессика навещала Яна.., в
тот невыносимый день, когда он встал и ушел, а она наблюдала за ним через
стекло, держа в руках безжизненный телефон. При этих воспоминаниях ее глаза
наполнились слезами, и Мартин Шварц отвел взгляд. Он ненавидел подобные
повороты в жизни. Они несли с собой только опустошение.
Джессика посмотрела на Мартина, сдерживая слезы. Ее голос опустился почти до
шепота.
— Нет, Мартин, я не стану больше с ним встречаться.
Он пояснил ей, что она получит развод через шесть месяцев. В сентябре. Год
спустя после того, как его арестовали, гoд спустя после того, как был
положен конец их семейной жизни.
Остановившись у дома по пути в бутик, Джессика заглянула в почтовый ящик и
обнаружила, что ее дожидается письмо от Яна. Короткая записка. И
стихотворение. Она прочитала его с широко раскрытыми, полными грусти
глазами, потом аккуратно порвала пополам и выбросила. Но оно почему-то
запало ей в душу, бередя ее, словно розовый шип. Последнее письмо от Яна,
которое она вскрыла. Стихотворение подвело ее к этому.
Рассвет его жизни остался в прошлом. Однако Джессика не могла избавиться от
ощущения, что она в одиночку, без посторонней помощи помешала восходу
солнца. Погубила что-то святое. Яна, и себя, и то, что было частью их обоих.
Но она понимала, что должна была довести до конца задуманное.
Бутик находился в превосходной форме. Повсюду в торговом зале разместились
новые экспонаты, а витрина казалась самим воплощением весны. Астрид сама
произвела перестановку.
Вещи, купленные Джесси в Нью-Йорке полгода назад, прекрасно смотрелись и в
этом сезоне. В ее офисе появились два новых цветка с распустившимися ярко-
желтыми бутонами; она вдыхала особый неповторимый аромат магазина, который
уже успела забыть. Джесси отсутствовала две недели, однако за это время
Леди Джей
возродилась, так же как и она сама. Бутик переживал свое второе
рождение. Свежий взгляд и неистощимый энтузиазм Астрид чувствовались во
всем. Она не осуществила никаких радикальных изменений, лишь привела все к
одному знаменателю. Даже Зина и Катсуко выглядели счастливее.
— Как прошел отпуск? — Катсуко был рада видеть ее, но вопросы были
излишними. Джесси снова стала собой, прежней Джесси.
— Посмотрите-ка! Именно то, что мне было нужно! Похоже, покрашено или
подремонтировано. Так бодро и красиво.
— Всего лишь новый ассортимент. Выглядит чертовски здорово.
— А как расходится?
— Молниеносно. Подожди, вот увидишь, что я подобрала на осень. Все —
либо оранжевое, либо красное. Много черного и несколько роскошных вязаных
изделий серебристого цвета для выхода в свет.
Оттенки коричневого, модные прошлой зимой, ушли в небытие. Им на смену
пришел красный. Яркий, деловой, живой может быть, это хороший знак для ее
новой жизни. Джессика не хотела пока думать об этом. А скольким людям
придется сообщить.., объяснить...
Джессика обосновалась в своем офисе, с восторгом оглядываясь по сторонам и
радуясь возвращению домой. Это приятное ощущение облегчило груз утренних
забот и встречу с Мартином. Она попыталась избавиться от подобных мыслей.
Сегодня вечером она напишет Яну письмо. Последнее. Они могли все уладить
через адвоката. Чем меньше они скажут друг другу, пусть даже на бумаге, тем
лучше. Джессика приняла решение. Теперь ей нужно подумать о будущем, не
оглядываясь на годы, прожитые с Яном. Они в прошлом. Часть ее прошлого, как
вышедшие из моды вещи. Джессика и Ян устарели.
— Джесси? Есть свободная минутка?
Кудрявая голова Зины показалась в дверях, Джесси подняла глаза и улыбнулась.
Она чувствовала себя возмужавшей, спокойной, отдохнувшей. И сильной. Впервые
за последние месяцы одинокие ночи не пугали ее. Дом освободился от
призраков. Тени прошлого больше не омрачали ее жизнь. Первая ночь в доме
прошла мирно. Наконец-то.
Она посмотрела на Зину, по-прежнему стоявшую в дверном проеме.
— Конечно, Зина. У меня полным-полно времени.
Она все еще жила в неспешном ритме ранчо, и ей это нравилось.
— Выглядишь превосходно. — Зина села в кресло рядом со столом
Джесси и, казалось, испытывала некоторое смущение. Она задала несколько
вопросов об отдыхе Джесси и, похоже, колебалась, как перейти к главному.
Наконец Джесси не вытерпела:
— Ну, выкладывай, что у тебя на уме?
— Не знаю, как сказать, Джесси... — Она подняла глаза, и неожиданно
Джесси почувствовала это. Трудные месяцы не прошли бесследно ни для кого, не
только для нее. И была удивлена, что ни одна из девушек не сделала этого
прежде.
Вероятно, они оставались, потому что были верны ей.
Джессика глубоко вздохнула и посмотрела Зине в глаза.
— Ты уходишь?
Зина кивнула.
— Я выхожу замуж. — Она произнесла это чуть ли не извиняющимся
тоном.
— Правда? — Джесси не знала, что у Зины был возлюбленный.
Последний раз, когда они разговаривали, у нее никого не было... Когда же это
случилось? В прошлом месяце? Два месяца назад? Скорее шесть. С тех пор она
была слишком занята своими проблемами.
— Свадьба через три недели.
— Зина, отличные новости! Чем ты так огорчена? — Джесси широко
улыбнулась, и Зина почувствовала необыкновенное облегчение.
— Мне так неловко. Мы переезжаем в Мемфис.
Джессика засмеялась.
Увидя это, Зина прямо засветилась от радости.
— Я познакомилась с ним на новогодней вечеринке и... О Джесси! Он —
самый лучший мужчина, во всем! И у нас будет много детей!
Она улыбнулась, а Джессика, вскочив, крепко обняла ее.
— Посмотри на кольцо! — Сверкнув крошечным бриллиантом, Зина
вживалась в роль самой изысканной южной красавицы.
— А ты носила его до моего отпуска?
Джессике стало любопытно, как много она пропустила.
— Нет. Он подарил мне его на прошлой неделе. Но я не хотела писать и
сообщать тебе, решила дождаться твоего возвращения. Астрид запретила
тревожить тебя. Красивое, правда?
— Роскошное. Ты — ненормальная, и все же я люблю тебя. Я так за тебя
рада!
У Джессики резануло по сердцу. Зина выходила замуж, а она разводилась. Как
пришло, так и ушло, как началось, так и закончилось, попытка — не пытка,
может быть, еще попытка, и на этот раз — выигрыш. Может быть.
Джессика надеялась, что Зина выиграет с первого раза.
— Мне так неловко сообщать тебе об этом, Джесси. Но мы только что
решили. Честно.
Она склонила голову, но счастливую улыбку нельзя было спрятать.
— Ради Бога, прекрати извиняться. Я рада, что вернулась домой. Где
состоится свадьба?
— В Новом Орлеане, иначе моя мама меня убьет. Через две недели лечу
домой, она уже сходит с ума из-за свадьбы.
Мы не очень-то много ей сообщали. Вчера она звонила мне четыре раза, а ты бы
слышала, что сказал папа!
Они обе засмеялись, и Джессика стала трезво размышлять.
— Тебе нужно свадебное платье?
— Я собираюсь надеть платье своей прабабушки.
— Но тебе необходимо приданое. Правильно? И праздничное платье, и...
— О, Джесси, да.., но.., я не могу позволить тебе...
— Не суй нос в чужие дела, или я тебя уволю! — Она погрозила Зине
пальцем, и они обе опять рассмеялись.
Джесси распахнула дверь кабинета и торжественно проводила Зину в зал,
остановившись перед пораженной Катсуко.
— Кэт, у нас новый покупатель. Очень важная персона.
Это — мисс Нельсон, ей нужно приданое.
Катсуко в изумлении перевела на нее глаза, потом все поняла и присоединилась
к их смешкам и хихиканью. Она испытывала облегчение от того, что все
закончилось хорошо.
Кэт беспокоилась за Зину. В последние месяц-два с Джессикой было невозможно
разговаривать. Это бросалось в глаза. А теперь она радостно говорила о
приданом Зины.
— В весенних тонах она будет бесподобна. Кэт, предоставь ей все, что
она хочет, с десятипроцентной скидкой, а праздничное платье будет моим
свадебным подарком. Собственно говоря.., у меня уже есть на примете!
Лицо Джессики озарила улыбка, и она, пройдя на склад, вышла с бежевым
шелковым костюмом, привезенным из Парижа. Потом выбрала блестящую зеленую
шелковую блузку для ансамбля, и Зина едва не захлопала в ладоши.
— С модными бежевыми босоножками и шляпкой... Зина, ты будешь выглядеть
потрясающе!
Даже у Катсуко загорелись глаза при виде наряда, который Джесси держала в
руках.
— Джесси, нет! Ты не можешь! Только не это! — Зина говорила
шепотом. Костюм стоил более четырехсот долларов.
— Да, именно он. — Ее голос был ласковым. — Пока не найдешь
лучше.
Зина восхищенно покачала головой, Джессика обняла ее на радостях и, с
улыбкой подмигнув, вернулась к себе. Поразительное утро... И тут ее осенило.
Она застала Астрид у парикмахера.
— Что-то случилось? — Может быть, Джесси не понравилась витрина
или изменения на складе.
— Нет, глупышка, ничего не случилось. Хочешь получить работу?
— Ты шутишь?
— Вовсе нет. Зина увольняется. Она выходит замуж. Возможно, я
ненормальная, но в твоем лице магазин приобретет опытного работника,
способного управлять этим заведением, и если тебя не пугает второстепенная
роль у тотемного столба, выбор — за тобой!
— Джесси! Я берусь! — Астр
...Закладка в соц.сетях
